Глава III. Рада Литовская, как учреждение, с. 670-736: современная орфография
Глава III. Рада Литовская, как учреждение, с. 670-736. Текст в современной орфографии.
Рада Литовская, как учреждение
По оглавлению издания:
- Наблюдения над личным составом рады Княжества и путь, который проходили Литовские деятели до дверей сената - с. 670-679
- Группировка радных панов по партиям - с. 679-683
- Присяга сенатора и значение панов-рад - с. 683-688
- Собрания рады; их виды и обсуждение в них государственных дел - с. 688-696
- Письменные сношения короля с сенатом - с. 696-697
- Установление решения короля и сената и взаимное значение рады и государя - с. 697-700
- Ходатайства радных панов и их роль при королевских назначениях и распоряжениях - с. 700-704
- Паны-рада при суде королевском - с. 704-709
- «Коммиссии», дававшиеся радным панам - с. 709-711
- Паны-рада в деле подготовки сейма - с. 711-712
- Взгляд народа на панов-раду - с. 712-716
- Награды, дававшиеся радным панам - с. 716-718
- Связи, соединявшие панов-рад со шляхтою - с. 718-720
- Паны-рада и шляхта в эпохи бескоролевий - с. 720-721
- Деятельность Литовской рады в дни бескоролевий - с. 721-734
- Радные паны и шляхта в дни бескоролевий - с. 734-735
- Присяга пана-рады времени бескоролевья - с. 736
Познакомившись с функциями и значением каждого высшего вряда великого княжества Литовского, имевшего своих представителей в раде Литовской, обратимся теперь к изученю самой рады, объединявшей в себе всех этих высших врядников, заседавших в её «лавице». Ho прежде чем приступить к обзору деятельности панов рад Литовских, как таковых, присмотримся сначала к личному составу сената великого княжества Литовского, Сделать это необходимо по нескоиьким причинам. Уже замечено, что в Речи Посполитой ПозьскоЛитовской все делалось отдельными лицами, а не учреждениями2054, и нельзя в значительной степени не признать этого замечания Польского историка справедливым по отношению к жизни великого княжества Литовского. Лица, сильные своим влиянием, высоко держали свое чело, смело и гордо смотря как на самого короля, так и на обывателей Литовских. В сношениях короля с его радными панами проглядывает ясно различное отношение к отдельным лицам в зависимости от авторитета и степени влиятельности их. Не звание радного пана, общее им всем, а личность и род лица основание для этого, С другой стороны, аристократизм Литвы общее место, принятое и высказываемое, уже как несомненная черта порядка Литовской государственной жизни. Проверить это на таком факте, как состав рады, особенно интересно, Наконец, наблюдение над составом Литовского сената должно ввести нас в круг взанмных отношений его членов, которые так часто бывали главною пружиною, приводившею к движению в том или другом направлении всю Литовскую раду со всем её значением для государства.
В состав Литовской рады в её светской части за время с 1569 по 1586 годы входили следующие фамилии: Война. Волминский, Волович, Гайко, Гарабурда, Глебович, Горностай, Довойна, Дорогостайский, кн. Збаражский, Зеновевич, Кишка, Кмита, Нарушевич, Остик, Пац, кн. Полубенский, кн. Радзивилл, Camera; Сновский, кн. Соломерецкий, Талвош, Тризна, Тишкевич, Ходкевич и Шемет. Первое, что обращает на себя внимание при рассмотрении этого списка фамилий небольшое их число. В самом деле их всего 26. Между тем, лицами, носившими их, занимались 10 воеводских врядов, столько же кашталянских2055 nA 6 министерских2056. При этом в исследуемый период времени только два2057 из этих урядов были заняты одними и теми же лицами все 17 лет, им охватывае-. мыя. Большийство врядов (16) за эти годы имели по два лица, их занимавших2058, шесть имели по три своих представителя2059, один вряд имел четырех* и один - пять*. Общее число Литовских сенаторов было 26. Но это не значит, что число лиц, составлявших Литовскую раду равнялось постоянно 26-ти. За исследуемый период времени оно никогда не равнялось числу сенаторских врядов, а было значительно меньше, так как одни и те же сенаторы занимали по нескольку урядов. Так, Ян Иеронимович Ходкевич совмещал три сенаторских уряда — Виленское кашталянство, Жомоитское староство и земское маршалковство, Николай Юрьевич Радзивилл совмещал также три — Виленское воеводство, канцлерство Литовское и наивысшее гетманство, Евстафий Волович, Ян Глебович и другие тоже соединяли в своих руках по нескольку сенаторских урядов. Это, конечно, с одной стороны, усиливало значение отдельных Литовских сенаторов, но за то значительно уменьшало число их сравнительно с сенаторами Короны. Отдельные фамилии, к которым принадлежали за исследуемый период времени сенаторы Княжества, дали Литовской раде далеко не одинаковое число своих представителей, Радзивиллов*, встречаем пять в списке панов-рад Литовских изучаемой эпохи Пацов* и Сапег 5)—по четыре, Воловичей* трех, Ходкеви-
(1569—1579), Криштоф Радзивилл (1579—1584), Ян Янович Глебович (1585—1586), БерестейскоеЯн Николаевич Гайко (1566—1580), Богдан Павлович Сапега (1580—1585), Криштоф Юрьевич Зенович (1585—1588); Минское Николай Станиславович Тальвош (1566—1570), Ян Янович Глебович (1571—1585), Михаил Богданович Гарабурда (1585—1586). Подканцлерство Евстафий Богданович Волович (1566—1579), Криштоф Радивыл (1579—1584), Лев Иванович Сапега (1585—1589). Земское подскарбство— Николай Павлович Нарушевич (1566—1575), Лаврин Война (1576—1580), Ян Янович Глебович (--1586). чей*, Зеновевичей* Войн* и Тишкевичей*)—по два, представителей остальных и8-ти фамилий по одному.
В числе этих фамилй были представители старинных панских и княжеских фамилий Литвы (напр., Радзивиллы, Остики, KH. Збаражекий), но были и homines novi в раде Княжества, как например, Филон Кмита, или Михаил Гарабурда. Само собою разумеется, что эти члены сената Литовского очень отличались своим богатством и материальною обезпеченностью, также как и образованием. В руках одних находились обширные родовые вотчины; другие не могли равняться с первыми своим материальным положением. Мы не можем представить в пифрах это различие в экономическом положении отдельных сенаторов, но, конечно, оно должно было быть очень значительным, Самые староства, державы и юргельты, получаемые сенаторами, для большой части их являлись необходимыми, ибо едва ли бы могли они жить на свои частные средства при требовании известного блеска обстановки жизни сенатора, а также при частых поездках к королю и на съезды по надобностям своего сенаторского уряда. По образованию сенаторы также должны были различаться. Одни из них получали европейское образование в университетах Запада, другие приобретали сведения не столько школьным путем, сколько путем жизненного опыта. Рядом с Радзивиллами, получившими образование за границей, сидел в лавице рад Литовских Лев Сапега, который вместо заграничной поездки и продолжения образования поступил еще в юности в дворянскую службу*.
Обратимся теперь к рассмотрению того пути, который проходили Литовско-Русски&я должностные лица, прежде чем войти в тяжелые двери сената и занять место на его «давице». Само собою разумеется, что путь этот был далеко не одинаково продолжителен для потомка могущественной своим историческим именем, материальным положением и высоким значением в государстве фамилии и для лица, пробивающего себе дорогу к высшим государственным должностям из незнатного рода лишь своею личною энергиею и дарованиями. Люди знатного рода и люди личной заслуги и милости короля вот две категории, на которые делились паны-рады великого Литовского княжества, Не следует, конечно, думать, что личная заслуга и дарование были чужды лицам первой категории. Достаточно вспомнить одного Яна Иеронимовича Ходкевича HA сго заслуги пред государством в Инфлянтах, и еще большие заслуги в деле отстайвания прав Литвы против прятязаний Польши2071.
Подыскалось и своего рода теоретическое основание для преимуществ в деле предоставления высших государственных должностей членам знатных фамилий. Происхождение из знатного рода по понятиям, существовавшим в Литве в XVI веке имеет значение не только потому, что дает блеск славного имени, прославленного и возвеличенного предками, принесшими славу и пользу отчизне, но и потому, что годность к службе, способности передаются от предков к потомкам. Григорий Ходкевич решился передать своим сыновьям Александру и Андрею — первому староство Городенское, а второму (подстолию великого княжества Литовского)-Могилевское, но Не успел вполне при жизни своей сделать этого, и стрый ero Яв Иеронимович Ходкевич ходатайствовал перед королем Генрихом о королевском подтверждении этой передачи, сделанной «пебощиком» паном Виленским, гетманом наивысшим. Король исполняет эту просьбу, которая отчасти2072 уже была раньше вознесена к его предшественнику Сигизмунду Августу, но которой последний не успех вполне исполнить, застигнутый смертью, — подтверждение короля Сигизмунда «пана подскарбего не дошло». В листе королевском мотивами для исполнения просьбы этой королем является прежде всего «ласкавое баченье» Генриха на «значеъные А высокие заслуги» родичей Ходкевичей, Яна Иеронимовича, ходатайствующего перед королем, но особенно «недавно зешлого» пана Григория Ходкевича, исполнением желания которого и является королевское подтверждение. Грамота говорит, что король дает свое подтверждение на передачу староства, заслуги его «в доброй ведомости маючы и их ласкаве IOBAJKADYŁI а потомство его милости до таковых же справ и поступъков годное быти розумеючи и ласку» свою королевскую «над ними указуючы»2073. Ясное дело, что при таком взгляде карьера членов знатных фамилий упрощалась чрезвычайно. Внимание верховной власти к службам и высокому значению отцов и родственников заменяло для них долгие годы деятельности и зичные заслуги. Так, когда Александр Ходкевич, староста Городенский, командовавший жолнерами в земле Инфлянтской уехал из Инфлянт по болезни и таким образом должен был оставить отправление своих обязанностей, Стефан Баторий назначает на его место Криштофа Радзивилла, Литовского подчашие, сына Николая Радзивилла, воеводы Виленского; Король извещает об этом из Львова 31 июня 1578 года Виленского воеводу2074: сын в качестве польного гетмана, таким образом, становится под ближайшее начальство своего отца, бывшего великим Литовским гетманом. Так упрощалась служба для Радзивилла. Тот же Криштоф Радзивилл в 1579 году сделался кашталяном Троцким и подканцлером, а в 1584 году был уже Виленским воеводою, сделавшись непосредственным преемником ни этом вряде своего отца. Cb 1589 года он был и гетманом великим.
Путь, который проходили лица, не имевшие счастливой случайности родиться в знатной семье, был гораздо сложнее. Возьмем для примера хотя бы пана Филона Семеновича Кмиту, получивmaro в 1579 году воеводство Смоленское, в случае его возвращения в состав территории великого княжества Литовского2075. Филон Кмита2076 был сыном дворянина королевского, пана Семена Кмиты. Сделавшись королевским ротмистром он нес «уставичные послуги» государевы и земские военные, «преложоные» на него королем и гетманами. По словам привилея он от немалого часу на послугах» государевых и земских си в немалых битвах бываючи, против неприятеля» королевского, не жалуючи горла и розлитя крови своее, мужне CA, яко правому рыцеру належыть, заставлял», Филон Кмита заслужил аласку короля и «добре CA» королю «подобал». Отдавшись всецело исполнению своих служебных обязанностей, он даже не имел возможности и времени заниматься своими частными делами. Результатом этого было полное расстройство его Подольских имений. Ero имения Летино, Полтевич, Солаши и двор Веницкий со всеми людьми, принадлежавшими ему на этих землях, терпят, «яко от безвестного уторгненья Татарского там в тые краины (наши) пограничные, так же от крывд, и шкод, которые ся ему и тым именьям его з стороны короны Полское обывателей, на остаток и OT враду (нашого) Веницкого деють, боронити не MOжет». Не видя выхода из этих затруднений, Филон Кмита обращается к королю Сигизмунду Августу с просьбою R3ATŁ его имения на государя, а ему взамен их дать другое какоенибудь имение, Король исполнил эту просьбу. Был послан дворянин королевский Василий Мацкевич для составления «реестра», описи этих имений со всеми их землями, населением и доходами. Реестр этот поступил в земский скарб и по Hexy были взяты Подольские имения Кмиты «до рукъи до столу (нашого) господарьского», а ему 29 марта 1566 года был дав «отъменою» замок государев Чернобыли, находящийся в земле Киевской, с местом и со всем, что к нему принадлежит*. С тех пор и к фамилии Кмиты стало присоединяться иногда прилагательное «Чернобыльский»*, Пожалование замком Чернобыльским было как нельзя более кстати для храброго, опытного в военяом деле и расторопного ротмистра Он был в числе «украинных», и охрана его Кмитою была в то же время и охраною государства*. Что касается до службы и деятельности Филона Кмиты, заслужившей признание корозевской грамоты, то о ней сохранился целый ряд указаний источниУ) Cu. выше, стр. 431, 432. ков. То он, командуя отрядом, посылает своих служебников под Московский замок (Путивл), которые захватывают связня ранного», раненого пленного*, то одерживает победу над «людьми Московскими» под Стародубом и берет в плен Московского воеводу, князя Василия Ивановича Томкина*, TO одерживает другие победы и совершает другие подвиги*, иногда рассчитываясь со своим отрядом собственными даже своими деньгами и ожидая затем их возвращения из земского скарба. Назначенный Оршанским старостою*, Филон Кмита обнаруживает и другую сторону своих способностей. Положение Оршанского старосты было чрезвычайно серьезным по тем исключижельным обязанностям, которые он нес. Находясь на Московской границе, он должен был не только принимать в своем административном округеъи Московских и Литовских послов, но и собирать сведения обо всем происходившем в Московском государстве, что имело какое-либо значение и хотя какой-нибудь интерес для Литвы и её правительства. Разведочная служба была важною стороною деятельности его вряда, и нужно признать, что Филон Кмита умел ее нести, Целый ряд листов его, адресованных к королю. Литовской раде и отдельным сенаторам Литовским е), листов, богатых содержанием, — доказательство этого, Не даром, таким образом, получил этот деятель великого княжества Литовского место в королевской раде, бывшее наградою за его полную труда и таланта предшествующую деятельность. Новые военные подвиги в Московской войне, особенно под Смоленском, побудили, наконец, Стефана Baropia 13 октября 1579 года принять его «в лавицу рад» своих и дать ему воеводство Смоленское2084. Говоря о заслугах Кмиты, королевский привилей, однако, не забывает упомянуть о том, что король делает свои пожалования, «вземъши ведомость о зацности дому старожитъного пана Филона Кмиты Чорънобыльского, старосты Оршанъского», и о его заслугах и заслугах его предков перед королем и государством, подчеркивая таким образом «старожитность» фамилии Кмит, хотя она и лишена была ореола знатности-отец Филона, Семев Кмита, был простым дворянином, и члены этой фамилии совсем не занимали высших урядов до Филона Семеновича. Привилей Батория далее говорит, что король хочет заслуги Филона Кмиты, старосты Оршанского, «баченьем» своим «королевским нагородити, а 68 дому и на особе его таковые цные поступъки и справы его оздобити». Таким образом целый род возвышается, и фамилия Кмита на будущее время уже будет звучать рядом с именами знатных родов Литовских. Самая награда, воеводство Смоленское, наводит на мысли о том, что Кмита все-таки не являлся совершенно равным в глазах короля с Радзивиллами, Ходкевичами, Глебовичами и другими фамилиями, стоявшими на челе Литовского народа. Получив место в раде королевской, он «владность», справы и «пожитки, которые принадлежали прежним Смоленским воеводам, получите лишь тогда, «кгды Пан Бог щастъливе справы речи посполитое поводечи, Смоленск ку великому князству Литовъскому привернет». Радзивилл, или Ходкевич не получил бы такого назначения. -
сдавят, тобе до князя великого ехати нельза и очей ero долъго не BHJCTY. Ведже обецует воевода Смоленъсквй на листе своем, взявши науку OT господара своего, ознаймити, на которие местца кажеть тобе до себе ити.. Далее грамота говорит, что Смоленски&й Московскиёй воевода напишет Фипилону Кмите о том, позволяет ли его государь ехать Гарабурде в
IA Москву. Дата документа: Варшава, 28 октября 1571 года. Лит. Merp. 55 и
l об., 2.
Литовский сенат, как мы видели выше, делился в своем личном составе на две категории сенаторов по их происхождению: 1) члены знатных фамихй и 2) члены фамилий, не отличавшихся своею знатностью. Из 26-ти фамилий, которые встречаются в Литовском сенате за время с Люблинской Унии до окончания царствования Стефана Батория, шесть только однажды, именно в изучаемый период времени, имели своего представителя в Литовской раде. Эти фамили —Волминский, Гайко, Гарабурда, Довойна, Кмита и Сновский. Таким образом, лишь 25 процентов сенаторов были людьми новыми, 75 же процентов их были членами фамилий, более или менее прочно усевшихся в лавице рад королевских, имея там своих членов в различные времена существования Княжества, Если мы развернем список воевод Виленских в XVI] веке, то сразу бросится в глаза малочисленность фамилий, представители которых занимали этот первый в ряду светских Литовских сенаторов уряд. В самом деле всего три фамилии встречаются на этом вряде за целое столетие2085: Радзивилл Гаштольд и Глебович. Притом пять Рядивилов и по одному Гаштольду и Глебовичу. На Виленской кашталянии за TO же время встречаются девять фамилий: кн. Ольшанский, кн. Острожский, Кезгайло, Радзивилл, Остик, Ходкевич, Волович, Kumka и Ilan2086. Воеводство Троцкое за целое XVI столетие было под управлением воевод из следующих восьми фамилий2087: Забрезинский, Радзивилл, Остик, Гаштольд, кн. Острожский, KH. Гольшанско-Дубровицкий, kH. Збаражский и Глебович. Троцкая кашталяния2088 за то же время была в руках девяти фамилий: Кезгайло, Радзивилл, Кишка.. Ходкевич, KH. Збаражский, Волович, Глебович, кн, Пронский и Тальвош. Посмотрим еще списки старост Жмудских за то же время, и тогда мы будем знать имена всех фамилий, занимавших за целое XVI столетие все старшие светские вряды Литовского сената. Старостами Жомоитскими в XVI столетии были лица из следующих фамилий: Кезгайло, Кишка, Радзивилл, Янович, Билевич, Ходкевич2089.
Как всякое учреждение, состоящее из довольно значительного числа лиц, Литовская рада разбивалась на несколько партий. Во главе их стояли наиболее видные вельможи, Нет сомнения, что личные отношения и материальные интересы во многом MT:- шали отдельным Литовским сенаторам действовать самостоятельно и в интересах государства исключительно. Но с другой стороны невозможно и совершенно отрицать идеальной подкладки весьма многих поступков и действий панов-рад великого княжества Литовского, Какою, например, искреннею любовью к отчизне звучат письма различных деятелей к Виленскому воеводе князю Николаю Радзивиллу по поводу роковых событий 1569 года2090! Ходкевич и Нарушевич являются корреспондентами князя на Дубинках и Биржах, и их письма, сохраненные для потомства Несвижским архивом, прекрасно характеризуют эту идеальную связь, дававшую единство мвениям и действиям отдельных радных панов, каковы бы ни были их личные отношения. Ja то в других случаях нельзя не подметить группировки членов сената по партиям, во главе которых стояли особенно влиятельные и крупные паны-рады. Невольно подмечается особая личная связь отдельных более сильных сенаторов с сенаторами менее сильными, которые идут за голосами первых, поддерживая их не столько по внутреннему убеждению, сколько по мотивам личного и материального свойства. Не будем забывать. что в числе панов-рад были такие лица, которые достигли своего положения после долгой службы в дворянах, ротмистрах, писарях, господарских маршалках, или в качестве других врядников дворных, или земских. При прохождении своей службы они пользовались покровительством и ходатайствами отдельных сенаторов перед верховною властью. Ясно, что, обязанные им в предшествующем своем служебном поприще MH гораздо ниже их стоявшие прежде, они сохраняли известный пиетет к ним, усевшись на лавицу рад рядом с ними, Филон Кмита должен был искать поддержки и ходатайства радных панов. Обращаясь к Евстафию Воловичу, он пишет ему из Орши 5 декабря 1573 года: са про тож прошу покорне пана своего милостивого, абым мог за милостивым призволением вашей милости панов-рад для пильных долеглостей моих, з сего краю староства моего до его кролевской милости, пана нам пришаого, зъехать, а за милостивыми причинами вашей панской милости опатрением которым государским упадлость мою поратовать так, як того з самое милостивое жычливости вашей милости государя моего рада и наука мне есть и яко заслужоное в скарбе, так и селка тые под Овручем, которыем вже з милостивого розсудку вашей милости панов-рад и правом перевел, жебых вже всего того скутком дойти мог. Якож милостивый государю, пане Троцкий, в надею милостивой ласки вашей милости, государя моего, при сем листе моем посылаю ку вашей панской милости мамран. Вашей мизости государю моему ведеть, яко о таковых повинах, так и около того зъеханя моего писати до их милости панов-рад Корунных. Ваша милость, мой милостивый государь, ведле милостивого а наибольшого баченья вашей милости панского, рачь росказать з милостивое ласки своее до вх мости тот листек от мене, слуги вашей милости, писару вашей панской милости справить, а я за таковую милостивую ласку вашей милости пана, государя моего, Пана Бога просечи за счасливое панование вашей милости, вечне сзужбами моими заслуговать повинен буду. С тем жычечи вашей панской вельможности, моему милостивому пану, в ласце Божей при добром здровью»*. В таком тоне пишет будущий воевода Смозенский Евстафгю Воловичу, бывшему в то время Троцким кашталяном, подканцлером великого княжества Литовского и старостою Берестейским и Кобринским*, рядом с которым он сел в Литовском сенате в 1579 году.
Переписка Ходкевича, Радзивиллов. Сапег, сохранившаяся и изданная*, дает возможность представить себе те личные OTношения, которые существовали между отдельными панами-радами. Как старательно, например, сообщает* Лев Сапега, стоя
* Źródła do dz. P. wydawane przez M. Malinowskiego i A. Przezdzieckiego. Tom drugi. Str. 245 —246. Документ напечатан латиницею. Мы привели сего, заменив Польские буквы Русскимн, которыми писал Филон Кынта, но правописания подлинника восстановить не было возможности, так как передача его латиницею издателями не позво лила этого сделать. во главе Литовской канцелярии, все новости Криштофу Радивидцу! Ян Глебович пишет к Яну Ходкевичу, исполняя посольство Княжества к избранному без участия Литовцев Баторгю2094. Be эпоху, когда был еще жив Ян Иеронимович Ходкевич, он и Виленский воевода Николай Радзивилл были самыми авторитетными членами Литовского сената, около которых группировались остальные. Мы видели выше переписку этих двух сильнейших Литовских сенаторов, когда излагали события 1569 года е).
Конечно, при разделении сенаторов на группы-партии, приходится считаться с их родством, которое соединяло отдел. HPIX'b панов-рад Литовских между собою, А также иногда их и с сенаторами Коронными. Так, Подольский воевода Николай Мелецкий был женат на Радзивиллянке Елизавете2095, Ян Иеронимович Ходкевич2096 был в свойстве со Зборовскими, Ян Станиславович Кишка2097 был женат на княжне Острожской. Станислав Андреевич Довойна2098 был женат на Радзивиллянке и т. д.
Кроме родства, большей сплоченности отдельных сенаторов способствовала, конечно, принадлежность к одной и той же редигии, Если, как мы уже видели, в Княжестве и существовала полная взаимная религиозная терпимость в эту эпоху2099, то все. таки нельзя не признавать принадлежности к одной и той же религии связью, соединявшею отдельных сенаторов, хотя бы уже в силу того, что у них были общие интересы по обезпечению храмов, молитвенных собраний и T. II. Сторонниками реформационного учения были в 1570 году, согласно заметке в дневнике сейма 1570 года2100, следующие Литовские сенаторы: воеводы Виленский (Николай Радзивиллъи, Троцкий (кн. Стефан Андреевич Збаражский), Смоленский (Василий Тишкевич), Новгородский (Павел Иванович Сапега), Витебский (Станислав Николаевич Пац), Берестейский (Юрий Васильевич Тишкевич,, Мстиславский (Юрий Юрьевич Остик), Минский (Гавриил иванович Горностай), староста Жомоитский (Ян Иеронимович Ходкевич), кашталяны, Троцкий (Евстафий Волович), Жаомоитский (Мальхер Станиславович Шемет), Берестейский (Яв
A Н, К, G.P. ill. XI. X XXIII.
Николаевич Гайко), Полоцкий (Юрий Николаевич Зенович), Витебский (Павел Николаевич Пац) и Минский (Николай Станиславович Тальвош). При этом Литовским канцлером был Виленский воевода, подканцлеромъТроцкий кашталян, земским маршалком староста Жомоитский, Таков список сенаторов протестантов. Можно сомневаться, однако, в правильности его. По крайней мере, Василий Тишкевич, надо думать, был православным, или вскоре перешел в православие, так как он был похоронен в 1574 году в церкви Супрасльского монастыря. Православным сенатором в 1570 году показан заметкою сеймового дневника этого года кашталян Новгородский (Григорий Волович). Остальные сенаторы были католиками.
Перейдем теперь к деятельности панов-рад Литовских, как она обрисовывается источниками. В Литовской Метрике сохранились образцы присяг, приносимых различными должпостными лицами великого княжества Литовского по должности2101. Для сенатора существуют две формы присяги. одна для обычного времени государственной жизни великого Княжества, другая для времени бескоролевья. Рассмотрим пока лишь первую форму этой присяги. В переводе с Польского языка она гласит следующее: «я (имя) присягаю его королевской милости великому князю Литовскому в том, что на настоящем вряде правильному исполнению моего назначения буду верен2102 и хочу верно подавать мою раду его королевской милости и речи посполитой того Княжества. Тайны, которые будут мне поведаны его королевскою милостью или их милостью панами-радами, касающияся его королевской милости или речи посполитой отдельно, или совместно, буду верно хранить и никому ко вреду его королевской милости или речи посполитой не объявлю (открою). Насколько только возможно буду стараться об умножении выгод (пожитков) его королевской милости и речи посполитой (Toro) Княжества и, что только вредного для сего королевской милости и речи посполитой Квяжества увижу, уразумею, или услышу, в том обязан буду предостеречь его королевскую милость и речь посполитую Княжества и каждому такому вредному делу буду противодействовать насколько только хватит сил моих. Буду охранять правосудие (справедливость), покой (мир) посполитый и единомыслие (згода) как в государевой раде, так и между иными людьми, подданными его королевской милости, и раздоров, ссор и никакой неприязни ни сам не буду чинить, ни помогать им желать не буду. Этой моей присягою хочу подлежать власти и верховенству сго королевской милости всецело, всею моею верностью. Так помоги мне Боже и святое Евангелие»*.
Время составления этой присяги не обозначено в источнике, однако текст её составлен при Сигизмунде Августе. В самом деле, текст присяги великого маршалка, следующей в книге Литовской Метрики за текстом присяги сенаторов, называет этого государя по имени. «Ja N. przysięgam, iz nalasnieyszemu Xiązęciu Panu Panu Zygmuntowi Augustowi, Krolowi Polskiemu y Wielkiemu Xiędzu Lithewskiemu y iego potomkom y Wielkiemu Xięstwu Lithewskiemu na tym Urzędzie Marszalstwa, mnie zleconym, będę wierzen.....>*. Ho с другой стороны, перевернув два листа той же книги, мы встречаем присягу сенаторов во время бескоролевья*, а перевернув еще лист, находим текст присяги, принесенной 25 апреля 1536 года Литве Сигизмундом Августом*. Таким образом, на указании имени Сигизмунда Августа некоторыми из текстов присяг* основываться вполне и исключительно едва ли возможно. Ясно, что в той книге, в которой находится текст сенаторской присяги, мы имеем сборник документов, составленный с тою, или другою целью путем выбора их, а не книгу отпусков, копий, снимавшихся с документов, выходивших из канцелярии великого княжества Литовского, Ho та же книга сохранила в себе слова, которые могут нам дать основание для заключения о времени, к которому относится текст присяги сенаторов. После текста присягъе панов-рад, великого маршалка, канцлера и подканцлера, подскарбия земского, писарей королевских, старост, земских подкоморих и сенаторов времени бескоролевья читаем следую щие слова: «Ad eas Juramentorum formas, quae in statuto continet adiectae sunt -etiam et aliae Juramentorum formulae partim ex Regestris cancellariae partim etiam aliunde descriptae praemisso atque hic inserto primum sacrosancto Jesu Christi Kuangelio ad quod tam quam verba vitae et veritatis christiani merito luramentasua praestare debent: Initium Sancti Jesu Christi Euangelii secundum Ioannem Cap. I. Vide in principio huius libri>*. Таким образом текст присяг врядников, находящихся в книге, надо думать, был действительным во время, к которому относится и составление присяг бескоролевья, T.-€. в семидесятые годы XVI века.
Итак, обязанности сенатора, как их определяет его присяга, в обычное время состоят в подаче совета, рады королю и государству, в сохранении королевских или государственных тайн, доверенных ему, в заботе о приумножении интересов короля и государства и предупреждении всякого для них ущерба, в охране правосудия, спокойствия и согласия как в среде самого сената, так и за его пределами в широких границах, которые определяются подданством королю Польскому и великому князю Литовскому. Уже из текста самой присяги, прикосимой паном-радою по своей должности, видно, что он не был только советником своего государя пан рада не только советник, он в то же время страж спокойствия, правосудия и согласия в целом государстве. Если уже в качестве простого советника королевского сенатор высказывался
Sigismundus Augustus Dominis Lithuanis die XXV Aprilis MDXXXVT (a. 5 06.—6), jusjurandum a serenissimo Sigismundo Augusto Rege Poloniae statibus Regni praestitum Cracoviae ПН Februarii Anno MDZXXXVII (1. 6—6 об.), juramentum Alexandri Valachine Palatini Regiac Maiestati et Kcgno Poloniae praestitum (1. 6 06.—8), juramentum serenissimi Domini Nigismundi Augusti Regis Poloniae Alexandro Palatino Valachorum (1. и заявлял свое мнение по тому, или другому делу, не только вызванный на это вопросом со стороны короля, но и по своему собственному почину--ов должен ведь предупреждать грозящую государству и королю, но неизвестную последнему опас- HOCTb,—TO охрана правосудия и спокойствия в целом государстве придает ему характер высшего должностного лица, действующего почти нсзависимо от королевской власти. Со времени Люблинской Унии король и сенат взаимно дополняют друг друга, и если сенат или сенатор, самостоятельно решая какоенибудь дело, решает его лишь «до воли» королевской, TO и король, в свою очередь, постановляет свое решение или делает указ «за радою панов-рад» своих. Это взаимное дополнение одного политического стана Речи Посполитой другим говорит о весьма близком по размерам значении их в государстве. Стоя на первой сверху ступёньке королевского трова в целом своем составе, хотя и размещаясь на всех его ступенях отдельными своими членами, смотря по значению своего сенаторского вряда и личному влиянию и имени каждого отдильного пана-рады, сенаторы титулуются «его милость», как титулуется сам «его милость король»2111, Молитва в церквах должна совершаться за панов-рад рядом с королем2112. Если власть законодательная в Речи Посполитой принадлежала нераздельно всем трем политическимь её станам, T.-€. королю, сенату и народу-шляхте через его представителей, составлявших посольскую избу, то высшая администрация и высший суд были правом короля, которое он делил с сенатом.
Акты великого княжества Литовского, в которых рисуется жизнь его населения, представляют следующим образом дело устройства народного управления. Весь народ, как свободный, сам держит в своих руках верховную власть в государстве. Ho требуется корпорация. которая была бы постоянно блюстительницей этой народной власти, которая бы постоянно обнаруживала эту народную власть, не имеющую возможности всегда проявляться уже в силу самой многолюдности её носителей. Рада эпохи после Унии и была такою корпорацией. Она состояла из цвета народа и должна была блюсти его интересы. Аналогия поможет при характеристике значения рады Литовской. Города, обладавшие Магдебургским самоуправлением, имели свою «раду местскую»2113. Эта рада состояла из войта, бурмистров и радцев выборных людей из всего «поспольства» данного города Поспольство это все население города, весь «народ» его, если представим себе город отдельною самостоятельною единицею в государстве, Из народа-поспольства избирается местская рада, которая блюдет интересы города, ведет его управлениеи хозяйство, но которая созывает и все посполёство в чрезвычайных случаях городской жизни, А также принимает некоторых его членов в свои финансовые коммиссии. Рада вели. KATO княжества Литовского не избиралась, её члены назначались королем, хотя это и делалось им с согласия самих радных панов, а не по своему произволу. Зерно рады составляли несколько крупных Литовских фамилий, которые приобрели прочную известность в народе и влияние на него. Остальные члены рады проникли в нее за свои службы и по милости королевской, Если первые в глазах народа-шляхты должны были яваяться совершенно естественными представителями, истолкователями и блюстителями народных интересов, то и последние, как члены рады, приобретали подобное же значение, Каждый радный пан имел свое земское значение не только как советник короля, но и как земский врядник, пользующийся определенным значением в центральном, или областном управлении или военном устройстве Княжества, Если сенат является одним из трех станов, составляющих Речь Посполитую, то в то же время сенаторы считаются людьми шляхетными*. Таким образом, если источники иногда говорят о сенаторском звании, то это зеание было в то же время и шляхетским, лишь с добавлением к достоинству шляхтича достоинства сенатора*. Если воевода передавал своему сыну право именоваться «воеводичем», то ведь и всякий вряд несенаторский давал право сыну врядника на соответствующее именование, и «судич», «войскович» и тому подобные обозначения детей шляхетских врядников--совершенно обычное явление в источниках. Итак, сенат не представляет из себя чего-нибудь совершенно чуждого народу-шляхте. Наоборот, как покажет последующее изложение, паны рада были тесно связаны сънародомъшляхтою. Это одно и то же дерево; паны-рада представляют из себя лишь его сердцевину. Рада связана с поспольством всегда. Как рада местская не может обходиться без созыва от времени до времени всего поспольства, так и рада великого княжества Литовского не может существовать без сношений с народомъшляхтою, и эти сношения нашли себе даже определенные формы. Рада великого. княжества Литовского была политическим учреждением, обладавшим высоким значением в государстве. Ona действовала при короле, но действовала и отдельно от него. FA значение и власть получали свою силу не от короля, а были от него независимы. Лишь степень энергии короля и величива его таланта, как правителя, могли несколько отражаться на увеличении или уменьшении значения сената. Однако, при таком увеличении, или уменьшении значения сената вопрос всегда касается лишь того, всецело ли должен был король подчиняться мнениям своей рады, или же был способен давать больший простор своей личной инициативе и личным желаниям. Таким образом, исследователь должен исполнить две задачи, изучая раду Княжества: 1) он должен обрисовать деятельность её и мя сейма, но могло собираться и независимо от созвания последнего. Ленгних в своем труде, вышедшем в XVIII веке и до сих пор не утратившем своего значения. насчитывает три вида совещаний короля с сенатом: 1) совещание его с сенатом после только что окончившагося сейма для обсуждения приведения в исполнение сеймовых постановлений и разрешения вопросов, возникших вследствие деятельности сейма; 2) рады сенаторов- резидентов при короле и 3) совещания короля с сенаторами-резидентами и другими панами-радами, вызванными королем ввиду сложности и важности политического положения2117. Все эти собравия сенаторов были собраниями панов-рад 060- их народов вместе. Но рядом с ними происходили и совещания короля с панами-радами одного только народа, и мы увидим ниже такие рады его с сенаторами Литовскими. Обычными совещаниями короля с радными панами были его рады с сенаторами резидентами, Be 1573 году было постановлено, чтобы при короле кроме министров постоянно находились четыре сенатора. Сейм с этою целью должен был назначать по 16 сенаторов, которые затем по четыре, каждый по полгода, должны были приезжать к королевскому двору и жить здесь для участия в государственных делах и радах королевских. Сенаторы эти жили при дворе вместе с некоторыми сенаторами-министрами, делавшими это по обязанности своего министерского вряда; Mei уже знаем, как Литва настояла при вступлении на престол Батория, чтобы в этой «прибочной» раде королевской непременно находились Литовские сенаторы2118. Если развернем Дневник последнего похода короля Стеиана, или Записки о Московской войне Рейнгольда Гейденштейна, то увидим целый ряд совещаний короля с панамирадами. Вновь прибывавшие в войско сенаторы также немедленно вступали по своему сенаторскому званию в раду, и состав её был то больше, то меньше в зависимости от приезда, или отъезда отдельных радных панов. Это - совещания обыкновенные. Дело, рассматриваемое в них, бывало временами делом чрезвычайного значения, но сами они не имеют характера чрезвычайных собраний сенаторов. Иногда рада отправляла свои заседания в тесном своем кругу с сохранением полной тайны своих обсуждений MH предположений: сенаторы COÓRрались «in secretissimo consilio»2119. В таких случаях, конечно, кроме панов-рад, в заседание не допускался никто посторовний2120. Однако, во время похода, силою обстоятельств, рада иногда обращалась в военный совет. В её заседания приглашались иногда даже ротмистры2121, которые высказывали свои мнения рядом с сенаторами, Фаренсбек, Датчанин, прибывший к Баторию с отрядом всадников и пехотинцев для войны с Москвою2122, всегда приходил к королю, когда у него бывала рада, и сидел подле маршалков, а рядом с ним садился Путлер, поручик почта герцога Курляндского; кроме того, «synoWiecz» королевский, когда присутствовал, всегда занимал cin senatu primum locum»2123. Итак, обыкновенчая рада при короле бывала или «zawarta»2124, закрытая, которая отправлялась <$ecretissime», с такою тайною, что даже не все секретари знали о предмете ex'), и рада, в которую приглашались лица, Не принадлежащие к числу радных панов государства. В присутствии рады король принимал и послов иностранных, давая им ответы через своих сенаторов и министров и назначая тех или других сенаторов для переговоров с ними2125. Не следует, однако, думать, чтобы совещаниями с панами-радами в заседаниях рады исчерпывались совещания короля, Кроме заседаний оффициальных, король собирал у себя иногдаи «совsilium privatum>2126. Рядом с совещаниями короля с радными панами всего соединенного государства король имел еще отдельные совещания с радою одного народа Речи Посполитой, T.-e. Литовского, или Польского. Так, Баторий 29 тюля 1581 roда имел раду «таемную» с панами Литовскими2127. Предметом CH была не попытка короля прекратить споры и несогласия Литовцев с Поляками, или какой-нибудь частный вопрос, касаюnica Литвы, или Литовского сената, а в высшей степени важный вопрос похода: куда двинуться и какой пункт избрать целью похода. Именно это заседание короля с Литовскими панами-радами и решило назначить Псков целью последнего похода короля Стефана.
Что касается до времени дня, в которое собиралась рада в эпоху похода Батория, то оно было самое различное. Случалось, что она собиралась и перед обедом2128, случалось, что продоллгала свои совещания и ночью, начинаясь, вероятно, вечером, или, во всяком случае, после обеда2129. Mer видели выше, что число сенаторов в раде Батория во вреия его последнего Московского похода бывало различно, уменьшаясь, или увеличиваясь по мере приезда в войско, или отъезда из него радных панов. Бывали, однако, случаи, когда король вызывал к себе сенаторов для рады, не ожидая их случайного приезда. Так, по рассказу Гейденштейна2130, король Стефан в 1578 году после назначения сеймиков в Краковском, Сендомирском и Серадзском воеводствах для установления налога, отправившись из Варшавы во Львов и узнав на пути, что Краковское и Сендомирское воеводства не дали согласия на требуемый королем налог, остановился в Сендомире и вызвал сюда сенаторов Малой Польши. Это был, таким образом, сенаторский съезд пановърад целой провинции Малопольской2131. Ho бывали и созывы королем большей части всего сената, когда этого требовало состояние дел, хотя время не было временем сейма. Когда, например, в 1582 году обнаружилось вполне, что виды Пиведского короля На Ливонию идут в разрез с интересами Речи Посполитой и когда посол Батория, Аламанний, стал присылать известия, что отношения к государю Швеции становятся все более и более натянутыми, король Стефан, находившийся в то время в Гродне, вызвал к себе большую часть сенаторовъи здесь согласно общему их желанию решил скорее назначить сейм для сообщения emy о действиях Шведского короля2132.
Как же происходили заседания рады королевской? Вот разсказ2133 автора Дневника последнего нохода Стефана Батория npoтив Москвы, Коронного секретаря, писавшего этот дневник для своего покровителя, Коронного маршалка Андрея Опалинского. Рада собралась 23 октября 1581 года в лагере под Псковом. Троцкий кашталян, князь Криштоф Николай Радзивилл. представил реляцию своих военных действий, которые он вел, стоя во главе отдельного отряда. Затем стали рассуждать об опасном положении Гарабурды с его Татарами под Порховом, так как пан Троцкий довел до сведения заседавших о том, что в шести милях от Порхова находятся пять тысяч Москвы u Татар, «ktorzy piczowniki brać bendą>. Было высказано в раде желание прогнать оттуда Москву, но кашталян Tponkik заявил, что тут ничего не поделать. Неприятели настолько осторожны, что, проведав о приближении врага, отступят в Новгород, а биться не станут: так им приказано от. великого князя Московского, Отправившись в эту экспедицию, войско короля напрасно передвинется и лишь только повернется оттуда, Москва сейчас же по его следам снова выступит вперед. Поэтому, по мнению Криштофа Радзивилла, лучше усилить Гарабурду, чтобы он находился под Порховом. сторожа врага: об этом должны позаботиться паны гетманы. После этого, «semotis arbitriS», трактовался вопрос еще большего значения, Замойский в пространной речи докладывал, каков «praesens belli status»; положение таково: завоевание города трудно, время наступает зимнее, тяжелое, и приходится «nova consilia quaerere>—uro делать? Излагая далее положение дел, Коронный гетман выяснил его подробно и высказал свое мнение подождать еще некоторое время, не снимая осады со Пскова, несмотря на её трудности, и тем не дать Москве возможности требовать менее выгодных для Речи Посполитой условий мира. После речи канцлера высказался сам король «in. eundem зепяцш», как и Коронный гетман. Он говорил пусть. не думают, что он хочет потерять все свое войско, благодаря зимнему стоянью под Псковом; он Не такой «insanus>», чтобы «Sibi ipsi deberet infigere cultrum in pectus; in salute huius exercitus salus» ero самого «consistit, dignitas, honor et existimatio ». Поэтому пусть подождут и пусть срок стоянья под Псковом будет оставаться «indefinitum>. Далиее король говорил о том, что, если рассчитать, то во Пскове и провианту хватать не должно, и Шуйскому придется в скором времени выслать из города массу людей, а самому остаться лишь «cum defensoribus>, которых там немного, а к тому же немало и убитых ему тогда будет трудно со всех сторон защищать Псковские стены. Когда королевские войска залягут Новгородскую дорогу, а только по этой дороге и может город получать помощь и провиант, когда будут взяты Порхов и Печерский монастырь, «żeby pabulatia wolna beła exercitul», тогда город должен будет дойти «ad extremam necessitatem». Враг сделается «иа- <ilior ad pacificandum», видя такое постоянство и упорство осаждающих. Если <temere» оставить Псков, снова придется впасть <in summas dificultates», которых концу уже почти радуются король и войско. Придется вновь иметь дело со станами из-за денежных средств, оставить жолнеров на Литовских лежах «coby nam nie integrum uczinic ргориег conscientiam, palrzancz tak często na płacz y skwierk ludzi ubogich», прибавил Баторий. Ввиду всего этого по мнению короля, нужно оставаться под Псковом и, если неприятель не заключит мира, то опустошить на 20 миль кругом земли около города, забрать и пожечь все, что там есть, разместить войско на постоянных квартирах около Порхова, Русы, Воронца, таким образом будет занята Новгородская дорога, и Псков не будет иметь возможности получить какой-либо помощи, а жолнеры будут пользоваться удобствами и провиантом. Кромеу того королю говорил пан Троцкий, что около Русы, за Порховом, деревни так густы, как в Мазовии, притом так велики, что в одной деревне могут расположиться «Sub tectiS> несколько тысяч жолнеров; ржи, ячменя, овса он видел там такие большие и высокие скирды, что хлоп едва перекинул камень; если бы не хватило овса и ячменя, то можно будет прокормиться и прокормить коней рожью. Так высказался король, После его речи стали вотовать Литовские паны-рада, все «generaliter> в том смысле, что невероятно, чтобы можно было выдержать жизнь под Псковом. Речь идет не об имуществе, или здоровье Литовцев-сенаторов, а об особе самого короля. «Чтобы тебя в опасность не привести», говорил воевода Виленский, обращаясь к Баторию, «мы будем ждать, пока будем иметь возможность это делать, но у нас теперь всего убывает, а Москва имеет, как commoditates, села, с которых будут прибывать к ней подкрепления и припасы с Днепра, съДона: враг будет иметь, когда станет лед, свежих людей, которыхълетомъему иметьбыло трудно». Великий маршалок Литовский высказался так: «помним мы экспедицию под Улу- был я там также, в ту зиму также. когда мы начали, нам казалось, что мы играем в шахматы — так мы lusimus effigiem belli; однако потеряли мы тогда 500 человек, погибших от руки неприятельской, да около 8.000 погибли и поубежали от зимних невзгод. To поведаю милостивому королю. что с Москвою воевать лучше летом, а зимою лучше греться дома у теплого камина». Пан Виленский также прибавил со своей стороны к высказанному его Литовскими радными сотоварищами. Он говорил: «подождем, пока вернется Поссевинов слуга от князя, уже не назначая никакого опреленного времени для пребывания под Псковом; если он принесет что-либо определенное и правдивое, что действительно Московский князь хочет мира и соглашения, то мы будем служить вашей королевской милости до тех пор, пока не состоится это соглашение, Правдиво ли и искренно ли хочет мира и стремится к соглашению князь признак этого будетъв том. поспешно или нет он отошлет назад того слугу. Если предположение о его желании мира верно, то ожидаю. слугу обратно так через неделю. Но если он по старому хитрит и лишь хочет протянуть время, я уверен, что он не скоро отправит. этого слугу, и это будет верным признаком его намерения». Наконец, Жомоитский староста добавил, что, хотя это и тяжело, но Литовские сенаторы согласны; пусть лучше жолнеры будут находиться у них в Литве на дежах, чем здесь дойти «ad extremum>. Что касается до Польских сенаторов. то они, не определяя точно времени, предлагали ждать, пока будет возможно. Затем, после новой речи Замойского и выраженного Коронным дворным маршалком Зборовским мнения о необходимости созыва сейма, король «nazad concludovrał> и формулировал решение: время пребывания войска под Псковом не должно быть «иейвиипш», нужно ждать возвращения Поссевинова слуги и уже затем «е re nata сареге consilium>»; что же касается затронутого Зборовским вопроса о созыве сейма. то король рад его рассмотреть MH задумал предложить его на обсуждение. но уже утро, и сегодня нет времени им заняться. Рада разошлась после этого заключительного королевского слова.
Пересказанное заседавие рады королевской рисует нам, как велось обсуждение дел в сенате Речи Посполитой. Мы не ошибемся, если скажем, что не было определенной формы открытия его обычных заседаний, Иногда открывал своим заявлением заседание король, иногда -кто-либо из сенаторов. Рада была слишком обычным собранием для того, чтобы тут могли всегда соблюдаться формальности, Ежедневные собрания её при том взгляде, который должен был существовать на избирательного короля, лишь как на первое лицо в государстве, должны были значительно упростить внешнюю форму ведения заседаний, Самые воты, подаваемые сенаторами, мы видели, подавались ими не по старшинству их урядов. Прежде других высказался Виленский воевода, затем -маршалок земский2134 и уже после него говорил старший, чем он, по сенаторскому креслу пан Виленский. После него говорил староста Жомоитский, Необходимо, однако, заметить, что, с другой стороны, иногда, особенно в полном собрании сената, порядок подачи голосов по старшинству сенаторских мест и соблюдался2135. Кроме обычных собраний панов-рад в неполном их составе, король созывал иногда конвокацию целого сената, когда этого требовало положение дел государства, в котором король не решался поступить без совещания с целым сенатом. Как на пример такого чрезвычайного созыва сената, можно указать на сенаторскую конвокацию во Вроцлавке, созванную ввиду неудачи Торунского сейма 1576 года и опасностей государства2136. В полном своем составе сенат собирался во время сейма, но эти сеймовые собрания панов-рад подлежат нашему исследованию уже в следующем томе нашей работы. MEI должны Teперь указать еще только на заседания сената после окончания сейма. Так, после сейма 1582 года, когда разъехались уже сеймовые послы, король и сенат продолжали свои занятия и выработали целый ряд распоряжений для Ливонии2137. Ho кроме тех видов собрания панов-рад, которые бывали полными во время сейма и в случае созыва королем сенаторских конвокаций, был еще случай, когда весь сенат собирался около короля и когда обычные совещания короля с радными панами обращались в постоянные совещания его с целым сенатом в пол- HOME его составе. Это бывало во время поснолитого рушенья, когда все обыватели, а стало быть и все паны-рада, собирались около короля вооруженными, живя при нем и принимая постоянное участие в заседаниях его рады. Но посполитого рушенья не было в изучаемую эпоху, было лишь добровольное рушенье Литвы по призыву короля Стефана Батория, собравшее действительно около него бёльшую часть Литовских сенаторов, но из Коронной части сената в этом собрании радных панов было немного.
Мы видели сейчас целый ряд совещаний короля с панамирадами, Все эти совещания происходили устно: король слушал своих радвых панов, они убеждали его, он их, и путем взаимного обмена мнений созревало решение, которое потом приводилось в исполнение. Ho кроме совещаний устных нередко практиковалась письменная подача своих «зданий», T.-e. мнений панами-радами, живущими в данное время вдали от государя. Источники знают о том, что король, обыкновенно, письменно спрашивал совета старших сенаторов в важнейших своих начинаниях2138. Король отправлялж свои листы к сенаторам, требуя их ответа и совета в тех дедах, которые доводились до их сведения2139. Король не только просил совета, он в то же время сообщал отсутствующему сенатору дела и вопросы, которые правительству приходится разрешать в его отсутствии, Ho говоря об осведомленности панов-рад в делах государственных, мы должны разделить их на две грушпы: паны-рада старшие и паны-рада младшие. Старшими сенаторами, как мы уже видели выше, были в Литве бискуп, воевода и кашталян Виленские, воевода и кашталян Троцкие и староста Жомоитский, Таким образом, хотя рада Княжества и расширилась в шестидесятых годах XVI столетия, но различие между старыми, существовавшими еще с 1413 года сенаторскими врядами и новыми, вновь учрежденными, осталось, Иногда король сносился лишь с одними старшими сенаторами иногда же приказывал писать ко всем панам радным без исключения. Ho <лавицу таемную» королевскую составляли не одни старшие паны-рада, а все они, T.€. и старшие, и младшие одинаково. Так, жалуя 5 ноября 1569 года воеводе Подляшскому, пану Василию Тишкевичу графство, Сигизмунд Август говорил в своем привилее*. данном ему на это достоинство, что награждает его за перечисленные различные его заслуги, а также и за то, что, как гласит привилей, «в лавицы нашой таемной будучи, радою своею мудрою годне и пожиточне нам господарю и речи посполитой служил». Между тем, Подляшский воевода не был старшим паном-радою, не принадлежа к числу шести первых сенаторов Литовских. Таким образом, невозможно предполагать, что младшие паны-рады могли вообще оказаться не знающими какого-нибудь из вопросов государственных: рано, или поздно, и их не минует государственная тайна. Возможно только, что король в более постоянных сношениях находился лишь со старшими панами-радами, стоявшими на челе сената и пользовавшимися в нем большим авторитетом и влиянием. В силу этого, старший сенатор оказывался часто более осведомленным в данное время, чем его младший товарищ: он уже получил королевский лист, знакомящий его с положением государственных дел, младший же узнает о нем позднее, когда свидится с королем. или другими панами-радами. Невозможно предположить, чтобы сенаторы Литовские делились по своим правам на два отдела: единственным основанием. создававшим их различие в степени их значения в раде было их личное влияние, а не номер сенаторского кресла.
Как же устанавливалось решение рады королевской? Какое значение имели в совещаниях её голос королевский и голоса сенаторовъи В трудах по истории Польского права?) решения сената представляются решениями по большинству голосов, т.-е. коллегиальным порядком. Мы не совсем согласны с этим. Общее правило, которое имелось ввиду при всех совещаниях и обсуждениях дел в Польше, а потом и в Речи Посполитой ЛитовскоПольской, было требование «згоды», соглашения всех совещаюТА щихся. <«UonsensuSe станов для введения чего-либо нового в Польше требовался еще Коронною конституцией 1505 года. В совещаниях рады с королем такая «згода» достигалась тем, что король, выбирая то или другое мнение, убеждал его противников подчиниться решению, приятному и желательному для него, и таким образом пристать к общему мнению. Бывали случаи, когда король не исполнял желания панов-рад целого народа. Так, когда посланные в 1571 году в поветы сеймовые листы королевские оказались запечатанными сигнетом, а не печатью Княжества, паны-рады Литовские, в виду недовольства шляхты, подали Сигизмунду Августу «раду и зданье свое» переписать листы и переменить печать*. Ho король поступил по своему и таким образом пошел против целой рады Литовской, но не будем забывать, что этот король был Ягеллон, наследственный великий князь Литовский, Короли последующие, T.-e. уже избранные на престол Речи Посполитой «спольной», не могли позволять себе этого, Говоря о значении голоса короля и голосов сенаторов, мы едва ли ошибемся, если представим дело так. Решающим голосом был, несомненно, голос короля;ф кто из сенаторов умел подчинить его мнение своему, убедив его в правильности этого последнего, или подействовав на него своим личным значением и силою своего влияния в государстве, тот и был господином положения. Поляк, составитель Дневника Псковского похода Батория, относящийся, далеко не с расположением к Литовцам, все-таки записывает о действиях короля ста persuazią panow Lithewskich>*. Корозю приходилось, таким образом, постоянно сообразоваться в заседаниях рады и с самым делом, и с настроением своих отдельных радных панов. Королю нужно было действовать своею личностью, дарованием, тактом и энергией, а не какимилибо правами его короны над сенатом для того, чтобы достягать соглашения между сенаторами и общего, принятого всеми решения. Едва au может быть речь о приказании избирательного короля тому самому сенатору, который мог наложить свою руку на корону и не дать её королю во время его коронации, если он не присягнет в соблюдении условий его избрания на престол. Так буквально сделал Коронный маршалок Ян Фирлей во время коронации Генриха Вадлезия2143. Бывали бурные заседания рады с резкою критикою королевских действий, когда сенатор, заявив, что он должен высказать то, что думает, а не «quod риасеи», откровенно говорил о положении дел, как это, например, сделал великий Литовский маршалок в заседании рады 12 октября 1581 года2144. Случалось, что протестовали против действий короля и его решений сенаторы целого народа, как это сделали 19 октября того же года в раде Baтория бывшие там паны Литовские2145. Итак, хотя король и пользовался решающим голосом в своей park, он <concludował», T.-e. заключал своим решением «рады» ceHaga, но он далеко не всегда имел возможность высказать в своем заключительном слове именно то, что хотел и что считал правильным решением вопроса, Перед его глазами должна была всегда стоять перспектива ссоры и затаенной вражды пана-рады с его влиянием на соседей по сенаторским креслам, на родных и друзей, заседающих в том же сенате, наконец на шляхту своего повета, а также и других поветов по бесчисленным нитям, соединяющим его с обязанными ему покровительством, или службою врядниками и шляхтичами. Рада короля в изучаемую эпоху была не только советом, «радившим» KOролю; она была в то же время учреждением, ограничивавшим его власть, Гвавини прямо говорит: <ita cum sit potentissimus rex Poloniae, tamen secundum legum et senatus praescripta viuere tenetur....>2146.
Акты на своем языке прекрасно выражают это значение сената: король действует не только за «радою», но и за «зезволеньем» радных панов. При таком положении и значении сенаторов, их рука сказывается на всех королевских распоряжениях, имеющих государственное значение. Почти все назначения и пожалования королевские делались за «залеценьем», «жеданьем» и «причиною» панов-рад, всех или некоторых. Король в своих привилеях говорит о ходатайствах и одного сенатора2147, и нескольких2148, и даже целой рады вместе с земскими послами во время вального сейма2149. Само собою разумеется, что сеймовое ходатайство не могло быть особенно частым и должно было требовать от лица, за которое предпринималось, заслуг, известных всем обывателям. В главе, посвященной Литовскому поветовому сеймику, увидим, что иногда в инструкцию своим послам на сейм повегтовая шляхта BHOсила поручение ходатайствовать за то, или другое частное лицо, хотя еще « вопрос, всегда ли удавались на сейме эти ходатайства отдельных поветов.
Ходатайство панов-рад перед королем было для него обязательным не только в силу их авторитета, но и в CHIY того, что избирательный король садился на престол совершенно чуждого ему прежде государства; он был чужим человеком и сам должен был это сознавать, При таком положении, разумеется, он не мог совершенно самостоятельно делать назначений на должности и раздавать пожалований, так как он не знал ни лиц, которых должен был назначать, ни значе- Hi всех врядов, которые ему приходилось замещать своими назначениями. Особенно это было так в первое время после вступления нового короля на престол. Для короля являлось необходимым присутствие панов-рад в то время, когда он подписывал привилеи на должности и пожалования. Ходатайство пана-рады очень часто бывало ходатайством начальника за своего подчиненного, известного ему лично способностями и заслугами*, или просьбою о назначении самому сенатору подчиненного ему врядника, или, наконец, ходатайством воеводы за врядника его воеводства*. Такое ходатайство являлось для KOроля и гарантией того, что назначаемое им лицо окажется вполне пригодным для занятия жалуемого ему вряда. Не зная совершенно просителя, обращающагося к нему, король должен справиться о нем у панов-рад, которые и дзют ему «справу», «ведомость», «сведецство» относительно того, или другого дела, или лица. Когда, например, к Генриху Валуа обратился царевич Пунский Ислям Янбекович с просьбою о подтверждении ему земельного пожалования, сделанного еще Сигизмундом Августом, скончавшимся, однако, прежде, чем «царевич до держанья того сельца пришол»,ииенрих исполнил его просьбу не только гз ласки» своей государевой, но и «взявши ведомость о заслугах того царевича от некоторых панов-рад» своих2151. Ho не только при оценке качеств того или другого лица нуждается король в указании сенаторов; они должны указывать ему, как бывало «з стародавна» по отношению к данному вряду, или делу. Tak, «некоторие з их милости панов-рад» Литовских, ‹а меновите» воевода Виленский, канцлер Литовский, Николай Радзивилл, «и зыными их милость паны-радами ового паньства, короля Генриха «о том за паном тивуном Виленьским жедаючи, справу» по ero делу королю «дали»2152. Можно привести бесконечный ряд примеров такого участия панов-рад в назначениях и их указаний королю. Но если это участие сенаторов в распоряжениях короля нужно ему, как указание, как совет, то оно нужно было ему и для того, чтобы его распоряжения не могли представляться народу-шляхте чем-либо несогласным с традициями и интересами государства и делаемым королем по своему личному желанию и произволу. Избирательный король не может сразу получить народное доверие, и указание в документе, подписанном королем, на совет сенаторов должно было быть важным для самого короля в его личных интересах. Перечисление имен сенаторов в конце многих привилеев и грамот после слов при том были». поэтому, должно было получить свое новое значение в глазах народа после соединения Литвы с Польшею и введения избирательного престола, В конце королевских грамот и прежде очень часто поименовывались те радные паны, которые присутствовади при данном распоряжении государя; их имена перечислялись после слов: «при том были». Возникновение этого обычая очень древнее. Когда делалось какое-либо важное распоряжение или постановление, было необходимо при нем присутствие свидетелей, могущих потом напомнить и засвидетельствовать совершившееся перед ними. Локумент может погибнуть легко, а в древнейшее время Метрик не было и о сохранении документов Литовское правительство не заботилось так, как это оно делало впоследствии. Свидетели постановления или распоряжения должны были заменять в то время актовые книги, и их заявление должно было заменять выпись из книг позднейшего времени. Некоторые документы прекрасно рисуют такое значение тех, кто при том были». Так, Рижский архиепископ Альберт, давая в 1269 году Гоанну Тизенгаузену в лен имения, которыми прежде «jure feodali» владел «Th. miles dictus de Kokenus et uxor ejus Sophia» по пожалованию Рижского епископа Николая, так заканчивает свою грамоту: «hujus rei testes sunt dominus Iohannes praepositus, Iohannes cellerarius, Conradus Hauerland canonici Rigenses, dominus Iohannes miles dictus de Dolen, Iohannes de Ungaria, Gerandus Livo, vassali nostri et alii quam plures>2153. Жалованная грамота великого князя Литовского Свидparafia его верному слуге, пану Epmy Терешковичу, данная 9 января 1450 года, заканчивается также подобным указанием на свидетелей сделанного пожалования, в конце её читаем: «а при том были светки—рада, князь Михайло Васильевичь, а князь Иван Романовичь, а пан Немиря, староста Луцкий, а пан Семашко Михайловичь, а пан Юшко Войдатовичь, а пан Сенко Калениковичь, подскарбий и подканцлерий нашь, а иных много добрых при том было»2154. Невольно напрашивается на сравнение обычай, существовавший и у частных лиц приглашать CBHдетелями «людей добрых» при гражданских своих актах им будет сведомо» распоряжение, или сделка, и они, когда потребуется, подтвердят их действительность2155. Итак обычай перечисления панов-рад в королевских грамотах древний, и возник он из потребности, чтобы каждое распоряжение государя, имеющее государственное значение, и каждое его пожалование имели свидетелей, которые могли бы ему напомнить о содержании его, когда встретится в том надобность для самого великого князя, или для лица, в нем заинтересованного. Даже в конце третьей четверти XVI века, несмотря на заботы о сохранении книг Метрики государственной, случалось, что король откладывал дело до сейма, когда соберутся паны-рада, так как он не может «собе на паметь привести» своих листов, данных по делу прежде2156. в эпоху избирательного правления упоминание о радных панах, знающих о данном распоряжении королевском, делаемое или в старинной форме «при том были», или в самом тексте грамоты с указанием на их роль при разрешении дела, пожаловании, или повелении королевском приобретает, несомненно, новое значение: оно является доказательством известности панам-радам королевского диеяния и отсутствия в нем произвола, Иначе и быть не может: народу шляхте нужна была гарантия правильности распоряжений короля, ему совершенно неизвестного и даже чуждого по национальности, На почве незнакомства избранного короля с государством и народом выростала обязавность, обрацавшаяся потом в сознании деятелей в право, руководить королем, сидящим на избирательном престоле Речи Посполитой. Таким образом и должен был создаться такой порядок, что король ничего, сколько-нибудь имеющего государственное значение, не мог сделать без соглашения со своими радными панами, хотя, конечно, от личности короля зависело смягчить и ослабить для себя такое положение королевской прерогативы.
Окруженный своими панами-радами, своими советниками MH наблюдателями, король пользуется ими и при своемъсуде. Участие панов-рад в высшем, королевском суде Литовском может быть разделено на два главные вида. Король творит свой суд вместе с панами-радою лично, или же OBH судят самостоятельно. Королевский суд до 1581 года, T.-e. до учреждения главного трибунала в Княжестве, был единственною апелляционною инстанциею для Литовских судов, так как CYдовые съезды панов-рад не привились в Литве). Мы BHдели выше, как обременен был массою судных дел король по апелляциям. Но являясь апелляционной инстанцией, королевский суд был в то же время и инстанцией первой и окончательной для целого ряда справ судовых. Так, «ображенье маестату господарского» подлежало суду короля вместе с его панами-радою*. Государевых врядников по преступлениям по их должностям, «кому бы кольвек кривда се деяла, або видела» судил также только государь*. Если король пребывает с двором своим в Княжестве и при «бытности» его «учинил хто кому кгвалт, бой, раны, або якую шкоду» на дворе королевском, то виновный «не маеть се поветом вымовляти, а ни позвы брати и ими се закрывати», но должен сразу быть поставлен королевским дворянином пред короля, или его дворный Литовский суд, «кому то от» короля «злецоно будеть»*, Аренда мыта сопровождалась, обыкновенно, также дарованием арендатору права быть подсудным только одному королю*. Мы уже видели, что невозможность для короля управиться со всею массою подлежащих его «розсудку» дел, вызвало учреждение трибунала*, видели также ассессорские суды, возникшие, как вид дворного королевского суда Литовского*. Теперь мы должны коснуться лишь участия панов-рад в двор-
гр) Cu. выше, стр. 181, 182. ном суде Княжества. Участие их имело место в трех фФформах дворного суда. Эти формы были следующие: 1) суд короля совместно с панами-радами; 2) суд одних панов-рад и 3) суд ассессорский, С ассессорским судом мы уже познакомились выше, А потому остановимся теперь лишь на первых двух видах дворного суда Княжества.
«Смотрели есмо того дела с паны-радами нашыми их MHлостью короны Польское и великого князства Литовского, на тот час здесе, у Варшаве, при нас господари будучыми» так начинается акт рассмотрения Стефаном Баторием на сейме Варшавском в январе 1580 года апелляции от земского суда в тяжбе мечного Литовского, пана Димитрия Есифовича Халецкого с земянкою господарскою Васильевою Коптевою, панею Полонеею Воловичовой2162. Bo время сейма особенно удобно королю заниматься рассмотрением судных дел, так как на сейм собирается сенат в полном составе. В обыкновенное время малочисленность сенаторов, находящихся в данную минуту около короля, заставляла его иногда отлагать дело до сейма. Так, дело земского Виленского судьи, «уроженого» Яна Войтеховича Млечка, с Полоцким воеводою, паном Николаем Дорогостайским2163, король Стефан смотрел» в Городне 23 ноября 1584 года2164 вместе «с паны-радами» своими, «на TOT час» при короле бывшими. Но по причине малого числа сенаторов, находившихся тогда при короле, дело было отложено до предстоявmaro в 1585 году сейма2165, очевидно, с рассчетом для короля иметь возможность посоветоваться с целым сенатом.
Но во время сейма вовсе не обязательно для короля личное
ITA рассмотрение всех дел, восходящих на суд королевский. Дезла могут рассматривать и одни паны-рада без короля, притом не в полном составе сената, а в составе лишь нескольких сенаторов, назначенных королем. Например, акт справы Пинского земянина Семена Яцковича с земянинином Клецким, Войною Пахабом об имении Кривчицком и о двух домах в месте Пинском, составленный 11 июля 1570 года в Варшаве, во время сейма, гласит: «будучи нам господару (Снгизмунд Август) на сойме великом валном здеся у Варшаве, за росказаньем нашим смотрели TOTO дела панове-рады их милост, воевода Виленский, канцлер великого князства Литовского, староста Лидский, державца Мозырский и Борысовский, пан Миколай Радзивилл, пан Троцкий, подканцлерий великого князтва Литовского, староста Берестейский и Кобринский, пан Остафей Волович, староста Жомоитский, маршалок земский великого князтва Литовского, администратор и гетман земли Ифлянтское, староста Ковенский, державца Плотелский и Телшовский, пан Ян Ходкевич»2166, Те жё лица рассматривали судебные дела и в другие дни2167. Паны-рада, рассматривая по королевскому поручению судовое дело, иногда сами разрешали его2168, но в большинстве случаев, не постановляя своего решения, докладывали его королю, брали справу «на опытанье маестату его королевское милости»2169. Паны-рада, «на прослуханье тое справы OT его королевское милости высажоные», представляли дело королю «так, якося оная справа перед их милостю точила, его королевской милости оповедили и реляцыю вчинили», и уже король разбирал дело и постановлял приговор2170.
Рассмотрение дела панами-радою имеет, конечно, силу разсмотрения его самим королем непосредственно. OHO вписывается в канцелярейские книги, и его акт имеет форму королевского листа, который пишется под королевским титулом, от его собственного имени. Например«Стефан Божю милостю король. Смотрели того дела з росказаня нашого их милость панове-рада наши. Приточиласе справа перед нас господара за позвом нашим подъкоморому Жомоитскому, державпы Скирстомонскому и Росенскому, пану Венцлаву Пиемету з врадниками земскими Жомоитскими, паном Казимером Яновичом Орвидом, судею, а паном Криштофом Яновичом Белевичом, штож дей...»* и T. А. Далее идет изложение самого дела и его разбора. Ho конец акта говорит уже о непосредственном участии самого короля в этом деле. «Мы с тых причин», читаем в заключительных строках документа, снамовивъшися 3 HX милостю панвырадами. нашими» и т. д.* следует изложение приговора. Статут прекрасно знает, что суд короля производится им совместно с сенаторами. Говоря о виновном в «ображенье маестату господарского»*, он от имени короля гласит: ‹таковый с права 3% розсудку нашого с паны-радами нашими Великого Квязства Литовского честь, горло тратить» и т. Ę.*). Ho если суд короля совместно с панами-радою является судом его с совета сенаторов, то существование суда радных панов одних является несомненным доказательством того, что король сам не мог управляться со всею массою судовых дел, которые восходили на его разрешение. Источники сохранили ясное сознание населением Княжества одинакового значения суда сенаторов и суда самого короля. В одном земельном деле рассмотренном коммиссарами*, высланными в 1599 году королем Сигизмундом Ш-м*, Берестейские мещане так высказались по поводу листа, представленного противною стороной: «на тот лист мещане поведили, же тот кгрунт, иж его менует шляхецким, не есть водле права справленый, 60 есть ручный, а перед его королевскою милостью, або радою его королевской милости не признаный»2177.
В изложении отправления суда на дворе государевом мы уже встретились с деятельностью панов-рад не совместно с самим королем, а лишь по его слову, по данному поручению. Но не на одном только дворе королевском имела место такая деятельность сенаторов. Коммиссии, поручения «за листом комисийным были для панов-рад делом обычным. Они имели и несудовый и судовый характер. Судовые поручения давались королем панам радам, конечно, в делах чрезвычайной важности. которых обыкновенный суд не мог разрешить с дсостаточным авторитетом. Например, в 1571 году Сигизмундом Августом было дано нескольким панам-радам поручение разобрать дело о копце Вечельском, содержанием которого была междуусобная война двух ротмистров из-за этого Kolna2178. Король «преложил» это дело на Виленского бискупа Валерияна, Виленского воеводу и канцлера Николая Радзивилла, Виленского кашталяна и гетмана наивысшего Григория Ходкевича, Троцкого кашталяна и подканцлера Евстафия Воловича и земского подскар- 611 Николая Нарушевича., Король приказах написать им «лист» королевский, «абы их милость на он час, кгды на соймик поветовый воеводства Виленского, который маеть быти месеца декабра девятого дня, зъедуться, на той справе засели и, обу двом сторонам перед собою стати казавши, того межи ними досмотрели и всего того, яко се деяло, знову межи ними прослухали», постановили приговор и государю «о всем том писаньем своим ознаймили».
По учреждении в Княжестве трибунала, этот суд также стал высылать панов-рад поветовых на рассмотрение граничных дел по апелляциям от суда подкоморского. Ho мы уже знаем обязанность кашталянов быть членами коммиссий, высылаемых по апелляциям от подкоморского суда. Особенно удобным представлялось королевское поручение радным панам рассмотреть ту или другую претензию обывателей в то время, когда они входили в состав ревизорской комэ - - — - . миссии, посланной в местность, где возникла эта претензия. Так, в 1581 году король Стефан предписал коммиссарам, высланным им «на ограниченье» Беловежских пущ. Берестейскому кашталяну Богдану Сапеге и королевскому секретарю Станиславу Локницкому рассмотреть дело по жалобе Берестейского земского судьи Адама Потея с братьями и Берестейского подстаросты Малхера Райского, именем его жены, пасербов и всех участников имения Речицкого, на захват Подляшским кашталяном Матвеем Савицким их входов в пущу Безовежскую по имению Черные Лозы2179. Не следует, конечно, думать, чтобы во всякой коммиссии, посылаемой королем, находился радный пан, как непременный член её. Бывали случай коммиссий королевских без всякого участия в них сенаторов2180. Иногда ревизоры высылались на ревизию столовых земель целого повета. Так, Жомоитский бискуп Мальхер князь I'exройт вместе с королевским маршалком и Ошменским подкоморием Яном Пиолуским Довквидом действуют в 1577 году, как «од сего королевское милости до добр господарских в воеводстве Берестейском на ревизию высланыи»2181. Коммисси, дававшаяся радным панам, касалась всегда предметов серьезного значения, А иногда являлась делом особенно важным. KP числу таких дел нужно, конечно, отнести установление границ территорий Литвы и Польши после заключения Люблинской Унии. Определение границ Подляшья, вошедшего в 1569 году в состав Короны, было поручено в 1576 году королем Стефаном Подляшскому воеводе Николаю Кишкежю и кашталянам Бельскому, Жигмунту Чижовскому, и Варшавскому, Войтеху Ренчайскому, с Польской стороны, и Полоцкому воеводе, Смоленскому кашталяну Доминику Пацу и Литовскому крайчию Кишке— со стороны Княжества2182. Не менее серьезным делом являлась и назначенная в 1588 году, коммиссия в Инфлянты, в состав которой вошли Смоленский воевода Ян Волменский, Минский кашталян Вацлав Агриппа и другие несенаторские врядники2183.
Для мирных переговоров также назначались паны рада. Наприиер, в ноябре 1581 года были назначены для ведения переговоров о мире с Московскими уполномоченными — Браславский воевода, дворный Литовский маршалок и при них третьим Гарабурда2184, а для переговоров под Люцен во время того xe Псковского похода Батория--Троцкий кашталян вместе с Собесским2185.
Итак, предметы поручений, даваемых отдельным панамърадам, могут быть самыми различными. Всякое дело, представляющееся почему-либо особенно серьезным и важным, могло требовать авторитета сенатора для своего разрешения. Выше мы видели участие сенаторов и в деле проверки шляхетства. Таким образом, паны-рада не только являлись советниками короля и ведали в своих совещаниях дела государственные, они часто действовали облеченные и исполнительною властью в делах первостепенного государственного значения. Не менее важным представляется участие панов-рад в подготовке предстоящего сейма. Акт Люблинской Унии требует, чтобы спольные Польско-Литовские сеймы собирались в Польше там, где это покажется наиболее удобным королю и панам радам2186. Это требовавие исполняется королями, которые после 1569 года назначают сеймы, «за доложеньем и радою ихмл. панов-рад Корунных и ведикого князства JluTOBCKOTO»2187, обозначая, впрочем, иногда короче-«за радою панов-рад наших»2188. Определение времени и места для сейма, равно как и предварительное обсуждение вопросов и дел, которые будут представлены правительством на сеймовое рассмотрение, были делом короля и сената нераздельно. В 1571 году, зимою, паны-рада великого княжества Литовского получили ответ2189 короля Сигизмунда Августа на свою нросьбу об отсрочке сейма, назначенного на день Трех Кролей 1572 года, ввиду «казни Божьей», поветрия, которое свирепствовало в то время не только «мало не по всих сторонах» в Княжестве, но проникло ив Корону и там распространилось «мало не по всих кутех». Король на просьбу Литовских сенаторов ответил предписанием съехаться на сеймики 9 декабря, как это и было предписано раньше, для выбора поветовых послов на трекрольский сейм 1572 года, Что касается до отсрочки сейма, то король говорит об этом так: «о том ни от кого с панов-рад наших Корунных до нас не писано, нам тежь самым откладати нельзя, на што ся ваша милость, BCH панове-рады наши первей зезволили». Далее король продолжает: «хиба, если бы, чого Боже вховай, был кгвалт, а казнь Божая ширила ся, для которое бы трудно сеймовати, тогды роскажем вашой милости ознаймити о всем достаточне, если ся съем далей помъкнути мусить, а соймики на положоный час пред ся кгды дойдуть и послы ся оберуть, ино тым ся ничого не затруднить, але то ещо лепей, же готовы будуть ехати на съем, хотяжь бы ся и преложил на дальший час». Этот королевский «отпис» дан Литовским сенаторам, которые поименно перечисляются в обращении королевском, а именно Виленскому воеводе и канцлеру Литовскому Николаю Радзивиллу. пану Виленскому и гетману наивысшему Литовскому Григорию Ходкевичу, пану Троцкому и подканцлеру Княжества Евстафию Воловичу и маршалку земскому Литовскому, старосте Жомоитскому, Яну Иеронимовичу Ходкевичу. Приведенный «отпис» ясно говорит о предварительных сношениях короля с сенатом обоих народов, которые бывают перед сеймом для подучения согласия сената на предполагаемый созыв сейма.
Мы видели сейчас деятельность радных панов в королевском совете и в коммиссиях MH поручениях, даваемых им государем. В глазах народа-шляхты и прочего населения пан-рада, несомненно, являлся окруженным ореолом величие и можности», силы и влияния. Такое положение пана-рады имело по понятиям века и свою идеальную основу. Восхваляя предков пана Василия Тишкевича, воеводы Подляшского, привилей Сигизмунда Августа2190, данный ему на графство Б ноября 1569 года, гласит: «дом его милости з давных часов славне и мужне господаром своим за продков наших великих князей „luА
7 А. 47 06.—48 Щб. товских служил и в том панъстве, великом князьстве Литовском, в справах своих почтивых от панов своих непоследне был поважан, а с початку фамилеи своея зацные а великие мужества чинечи и войска водечи, неприятелей господарей своих потлумяли и горла свои на службах клали и, значне на всем речи посполитой и паном своим служивши, часу покою в каждой пильной престрозе вольности свобод тутошнего панъства нашого великого князства Литовского и в раде будучи з местца своего повинъности своее не опущали». Таким образом, службы государевы и охрана свобод и вольностей дело пана-рады. Ясно, что и то, и другое должно было получить свое признание в лучшей части населения и дать панам-раде право на его уважение. Слово радного пана не может возбуждать сомнения в своей истинности, «Были бы TO дивныи и непотребныи речи, ижъбы еще не могло быти веры додавано вашей милости, предней раде его королевской милости» писал земский подскарбий и дворный маршалок Княжества Иван Горностай Комоитскому старосте Еровиму Ходкевичу2191. Заседая в королевской раде, пан-рада может «контрадыковати»2192 против всякого распоряжения, которое он считает неправильным. Он может вступиться и за интересы отдельных лиц, которым грозит враждебное настроение короля и части сената, и может защитить их своим словом и влиянием. Тот же Иван Горностай писал к тому же Крониму Ходкевичу, прося его помощи и защиты против Виленского кашталяна: «не стоечи, але седечи при его королевской мило- CTH, пане нашом милостивом, рачь MH зычливостью и приязнью верною з серца своего у справедливости и в невинности моей противко того пана допомогати. А естди, пане господине, усхотять меня бити и за бороду рвати, ваша милость рачьте мя боронити и не рачьте мя, ваша милость, повольного своего от себе отметывати, але по старому рачьте ласкави быти»2193. Желавие пользоваться расположением того, или другого сенатора было совершенно обычным чувством шляхты и врядников Литовских. Филон Кмита, занявший в 1579 году сам место в ‹лавице рад» королевских, так писак из Орши 5 декабря 1573 года Евстафию Воловичу2194: «ваша милость, мой милостивый государь! ведле милостивого а наибольшего баченя вашей милости панского, рачь рассказать з милостивое ласки своее до их милости2195 тот листок, от мене, слуги вашей милости, писару вашей панской милости справить, а я за таковую милостивую ласку вашей милости, пана государя моего, Пана Bora просечи, за счастливое панование вашей милости вечне службами моими заслуговать повинен буду».
Но если для врядников и шляхты, обладавших политическими правами в государстве, расподожение и ходатайство радного пана были так ценны и заманчивы, то еще дороже были они для мещан. Если мещане не упускают случая расположить в свою пользу всякого врядника земского, или дворного, сделав ему подарок на средства своего местского скарба, то, конечно, радный пан, проезжающий через место, получает обильные дары от депутации мещан, являющейся к нему с поклоном, приветствием и просьбою не забыть своею «ласкою» их место. Приходо-расходные книги городов Западно-Русских сохранили списки таких подношений, составлявших, в конце концов, довольно крупный расход в городском хозяйстве. Так, когда в начале 1686 года в Могилев приехал канцлер Литовский (князь Мартиян Огинский), то после встречи его и проводов в 34- мок, войт2196 «запросил панов маистратовых, пана Кондрата Автушковича Войта и панов бурмистров и радед, так рочных, яко и не рочных, на ратуш». Oro совещание, по всей вероятности, и имело своим предметом обсуждение вопросов, которые были связаны для Могилева с пребыванием в нем «ясневельможного его милости канъцлера». На следующий день, T.-e. 5 января, магистрат2197 ходил к канцлеру с поклоном. При этом «поклону» было дано ему 50 штук таляров твардых», что составило сумму в 300 золотых. Разумеется нельзя было вручить эти деньги просто, нужно было их обернуть MIH положить во что-нибудь, и на обертку (<YBHBAH€)) этих талеров приобретен от райцы, пана Яна Коробанки локоть «китайки небеское воднистое». Не забыта быда и пани «канцлеровая». Ей были поднесены два сорока горностаев на сумму в 115 золотых. При этом канцлеру магистрат предложил в виде дара два гарнца вина «фалянского» в красивых бутылках, «фляшах гарцовых», и разного «кореня», как-то «пукру», перца, имбиря, розынек везиких и мнейших», миндалю, «гоздиков», шафрану, «рыжу» всего ценою на 29 золотых и 20 осмаков. Ho этих даров и расходов для выражения городом своего почтения канцлеру было Max Встреча его, когда он въезжал в Могилев, потребовала расходов от города. «Споткали его всеми цехами» и на стрельбу «до дзяж больших и миейших» израсходовали 25 фунтов пороху; при этом хоругвь «конная», которую держали при торжественном въезде канцлера, обошлась 17 золотых2198. Маршалок канцлера получил от города 90 золотых. Отъезд канцлера из Могилева также был соединен с большими расходами для магистрата. Самому ясневельможному его милости опять были поднесены 50 талеров, T.-e. 300 золотых, да, сверх того, магистрат израсходовался на его креденцаров, гайдуков, трубачей, становничие, пана капляра рейтарского, пана поручника и его «товарыство». Прием князя Огинского Могилевом, описанный Могилевскою приходо-расходною магистратовою книгою, разумеется, не был явлением единичным. Так пышно встречали в своих стенах Литовско-Русские города радных панов, конечно, не только в конце XVII века, но и в более раннее время, желая иметь в них могущественных покровителей и ходатаев. Если большинство грамот-привилеев городам не говорят о ходатайствах радныхе панов за города, то, во всяком случае, примеры их встречаются. Когда Дисненские мещане хлопотали перед королем Сигизмундом Августом о даровании им Магдебургского права ввиду их трудов и расходов лля укрепления замка во время войны с Москвою, «за ними листом своим у причине» короля «жедал» Григорий Александрович Ходкевич, Виленский кашталян и гетман наивысший Литовский, староста Городенский и Могилевский, Королевская грамота, изданная 20 января 1569 года в Люблине, гласит, что король снисходит на челобитье Дисненских мещан не только «з ласки» своей государевой и по удостоверении их трудов и «хути ку службам» королевским старостою Дисненским, но и «на прымову пана Виленьского»*.
Паны-рада, как и все врядники, служившие королю и речи посполитой, получали и награды. Этими наградами были пожалования староств и держав, назначение юргельта из земского скарба, повышение в иерархическом порядке сенаторским врядом высшего значения MH дарование графского титула. Примеры пожалований староств и держав мы видели выще*, также как и примеры пожалования юргельтов*. Жаловались сенаторам и пляцы в городах для постройки домов*. Повышение по ступеням иерархической лестницы сенаторских вря-
JA. O. u 3. P. I. № 151.* Стр. 269 u ca.* Стр. 615 um др.
* Лист пану Троцкому На пляц В Городне,Стефан Божю милостю корол Полский, великий княз Литовский, Руский, Пруский, Жомаитский, Мазовецкий, Ифлянтский, княжа Седмигродское и иных. Ознаймуем сим листом нашим нинешъним и потом в прышълый час будучим, иж мы господар, того потребно быти видечи, абы для отправованья потреб великоважных господарских и речи посполитос пан Троцкий, подканцълерый и гетъман полный ведикого князства Литовского, староста Борысовъский и Солецкий. его милост пан Крыштоф Радзивилл, княжа на Дубинках, обецне на дворе Нашом господарском пры нас будучым, KOM свой властъный для покойного мешканя и отправованя таковых справ в месте нашом Городенъском, где бы набълижей замку нашого мети мог, -с THX причин дали есмо сго милости пану Троцкому и сим дистом нашим даем пляц замковый, пры саду замковом над рекою Немном лежачом (SiC), почавъышы вдолж одным концом OJ DOBY, пдучого од мосту замкового HA дол ку Немну, а другим до улицы мостовое, з рычку идучое, против дому мешчанина Городенского Стефана Улька. а в шир 3 одное стороны, почавъшы OT рову пры дому суди земского Городенского, пана Грыгоря Масалского аж до край пляцу того над садом замковым, вышей помененым. Маст его милост пан Троцкий сам и потомки его милости помененый пляц TAK, якова в собе вдолж и вшир мает на волности земской на себе держати и оного, ку пожытку своему наилепшому оборочаючи, спокойне ужывати на вечные и потомные часы, волны будучи TOT пляц з будовансм, HA HCM тепер и напотом будучнм, отъдати, даровати, продати, заменити и, куды ходтя (Sic), водлс воли и уподобаня своего 060- рочати, На шъто для певнейшое ведомости дали ссмо его милости пану Троцкому-сес наш наш (зис) лист с подписом руки нашое господаръское, до KOTOрого ссмо и печат нашу прытиснути росказали, Ппсан у Городне, 22 июня 1582 года. <Stcphanus Rex. Венцлав Акгрипа писарь». Jlur. Метр. z и.
156 oś. дов, равно как совмещение с одним врядом еще другого, также. давались в награду сенаторам за их заслуги. Наконец, наградою для радного пана могло быть и возведение в графское достоинство. Титул графа, «кграбя», — как называют графа Литовские акты,--жаловался далеко не часто. За исследуемый пе- - риод времени его носили лишь три сенатора — Ян Ходкевич, Василий Тишкевич и Николай Криштоф Радзивилл. «Привилей пану Василю Тишкевичу, воеводе Подляскому на кграбьство» был дан Сигизмундом Августом в Кнышине 5 ноября 1569 года*. Тишкевич имел титул графа на Логойске и Бердичеве, Ходкевич на ПШклове и Мыши* и Радивидъна Пиидлховце*. Графский титул жаловался вельможе на тех или других его имениях. Но необходимо заметить, что имевшие этот титул далеко не всегда им именовались. Василий Тишкевич в своем завещании называет себя простоя раб Божий, Васипй Тишкович, воевода Смоленский, староста Менский и Пивский»*. Надпись, сделанная на его гробнице в Благовещенском храме Супрасльского монастыря, также не называет его графом*. Равным образом, и Ян Иеронимович Ходкевич не всегда титулуется графским титулом*, а Радзивилл, именуемый графом, встречается прямо как исключение*.
Мы видели деятельность панов-рад при короле и в коммиссиях, назначаемых королем, видели взгляд на них Населения Княжества и отношение его к ним, видели и награды, которые получали сенаторы от короля и которые еще более возвышали отдельных лиц сенаторского стана, Прежде чем переходить к изображению деятельности и значения панов рад в эпохи бескоролевий, мы должны еще коснуться связей, которые существовали между ними и народом-шляхтою и которые соединяли эти два стана Литовских. Тут прежде всего нужно отметить власть и значение вряда сенатора в воеводстве, или в целом Княжестве. Воеводы, кашталяны, маршалки, гетманы, печатари и подскарбий земский имели каждый свою компетенцию и власть, которой должна была подчиняться шляхта в том или другом отношении непосредственно, соединение же нескольких урядов в руках одного и того же сенатора еще более увеличивало прямую власть над шляхтою их носителей. Кроме того, сенаторы всегда владели державами и староствами, многие владели староствами судовыми, что еще более расширяло круг шляхты и врядников, находившихся в прямой зависимости от них. Таким образом, самые вряды сенаторов ставили их в известные сношения со шляхтою и создавали зависимость её от них, А также их знакомство. Благодаря такому знакомству дедались возможными ходатайства радных павов за шляхту, отдельных шляхтичей и врядников, или за целые поветы в их нуждах и потребностях. Mer видели целый ряд примеров таких ходатайств. Паны-рада были посредниками между шляхтою и королем, доводя до него нужды и интересы шляхетские, но они являлись также и проводниками желаний королевских в шляхетские массы. До панов-рад доходят слухи «от некоторое шляхты»2203, и они передают королю о настроении её по OTHO-" шению к тому или другому королевскому распоряжению, предупреждая разлад, могущий возникнуть между королем и народом-шляхтою. С другой стороны, они побуждают шляхту на сеймике и влияют на нее в направлении, желательном для короля, до известной степени создают отношение сеймикующей шляхты к делам и вопросам, сообщенным сеймику королевским универсалом и послом государя2204. Не будем забывать, что такое содействие пана-рады государевым планам было тем более ценным, что сенатор, действуя на сеймике, оказывает на сейме свое влияние двумя путями: в звании радного пана он заседает и высказывается в сенате в то время, когда в посольской избе действуют послы поветов его воеводств и староств, на которых он оказал свое влияние на их сеймиках, лично, или через наместников, и которые были сами выбраны под его давлением, да и инструкцию привезли с собою, составленную поветовою шляхтою под его влиянием. Но кроме всего этого, пана-раду с народом-шляхтою связывала необходимость защищать интересы Литовского народа от опасностей, которые могут им грозить от действий избирательного короля-чужестранца и «братии»-Поляков. Первый, не имея надобности заботиться о государственном благосостоянии в интересах своего потомства и династии, мог слишком стремиться к блеску своего царствования в ущерб последующему времени; он мог расточить материальные средства государственного скарба на привлечение к себе людей, нужных ему для его целей, составляя партию преданных сторонников. Помимо всего этого, простое незнание жизненных условий Княжества, его действительных интересов и положения могло создать целый ряд его действий и распоряжений, крайне вредных для речи посполитой Литовской. Что касается до взаимных отношений Поляков и Литовцев, то мы уже знаем их характер в годы, наступившие за Унией 1569 года. Эти отношения были таковы, что Литва должна была постоянно охранять свои права в соединенном государстве от покушений на них со стороны Iloляков, и паны-рада Княжества были естественными блюстителями интересов и прав Литовской речи посполитой, как OTдельной самостоятельной части соединенного государства. Панырада Литвы охраняли свободы, вольности и права Литовского народа от могущих возникать для них опасностей со стороны короля и Короны. Это было также крепкою нитью, связывающею Литовскую шляхту с её сенатом.
Ho кроме известных отношений, которые слагались между шляхтою и панами-радами в силу должностного значения послидних, существовали между ними отношения и связи, в основе которых лежало экономическое положение радных панов, создававшее для них влияние среди поветовой шляхты. Как крупный MH богатый землевладелец, сенатор Не мог Не пользоваться авторитетом среди шляхты тех поветов, в которых лежали его имения, к этому необходимо прибавить TO влияние на повет, которое было в руках пана-рады, благодаря службе у него целого ряда служебников-шляхтичей, участвовавших лично на сеймике и обладавших родственными и дружественными связями среди поветовых обывателей. Даже врядники, не говоря уже о рядовой шляхте, служили панам радным*. Кроме того, мы видели выше, что в «лавицу рад» проникали не только издревле вельможные паны, но и шляхтичи поветовые и дворяне, постепенно поднимаясь по иерархической лестнице и, наконец, достигая сенаторского кресла, Они сохранязи среди поветовой шдяхты родных, друзей и знакомых и, конечно, через них имели полную возможность связи с поветовою шляхтою.
Существовавшая между панами-радою и народом-шляхтою связь особенно должна была чувствоваться в дни бескоролевий. Какова бы ни была действительная власть короля в Польско-Литовском государстве, он занимал его престол и давал народу-шляхте свою эгиду «стража справедливости» и защитника
* См. выше, пример Евлашенского стр. 513, 514. его земель, имущества и жизни от врагов. Ho после смерти короля Литовский народ оставался лишь со своими сенаторами рядом с народом Польским, заботящимся только о себе, часто пренебрегая интересами Княжества. Выборы королей стали производиться против желаний и заявлений Литвы и даже с нарушением её прав, на защиту которых она должна была энергично выступать каждое бескоролевье. Само собою разумеется, что сенат Литовский должен был теснее сплачиваться с Литовскою шляхтою каждый раз, когда наступало бескоролевье. Со смертью короля наступало раснадение рады соединенного королевства на две отдельные рады -Польскую и Литовскую; Не было общего короля, объединяющего их, и государственное тело соединенной Речи Посподитой распадалось на два, из которых каждое начинало вырабатывать свои особые требования к новому королю и каждое отдельно вступало в заведывание своими текущими государственными делами, Для Княжества в исследуемый период каждое бескоролевье соединялось с двойными опасностями: с дной стороны, Москва и Крым грозили ero границам, с другой -Поляки своими поступками угрожали ero правам. Создавшееся через это чувство общей опасности для всего Княжества должно было еще более сближать сенаторский и шляхетский Литовские станы. Ho это мало, В эпохи бескоролевий просыпалось в Княжестве сознание утраченной полной самостоятельности, а, проснувшись, оно должно было воскрешать в умах мыслящих людей Литовских пережитые удары Люблинского сейма 1569 года, Росло желание переделать статьи Люблинского договора и выговорить себе новые права, изменяющие его статьи и способные дать Литве более совместные с её достоинством и настоящим значением условия жизни в оÓ- дцем с Короною государстве. Конечно, в эти эпохи единеыие и связь между шляхтою и сенатом Княжества должный, бане быт особенно заметны. „OLO RapsT)()
В эпохи бескоролевий деятельность Литовскаво правытелистваи отдельного от Польского во время «инзеррвийнотодолнаноиееша преследовать две цели и pa3BHBADDCH Ody SĄZYKIH JI PARICEUAŃ bu Во-первых, на руках у HerG7ÓbHN/qaGOR0 EBONACHONTYESPONYдарства внутренней и ввешнвйлэзрщжеденивотакумциаъе делвакасуо дарствевных., коворын HPA KNU корожяаюлисним ке DO DAJĄ Паны-рада постоянные блюстители государственного блага и распорядители делами в Княжестве,гв жосвремй, какылвси,истаны собираются лишь на съезд и делают обязательные для всех постановления. Во-вторых, Литовское правительство должно было заниматься вопросом о выборе нового короля, о королевской елекции, которую Литва должна произвести вместе с Польшею и которая вернет Речь Посполитую вновь к обычному порядку государственной жизни, Mer говорим о Литовском правитель стве; но из кого же оно состояло? Правительством великого княжества Литовского во время бескоролевий была Литовская рада и съезд обще-Литовский, Те обычные дела, которые при жизни короля велись им совместно с панами-радами, теперь ведутся радными панами одними, совершенно самостоятельно: те же, которые по своей важности не подлежали решению короляи сената, а требовали обсуждения сейма и сеймиков, решал общеЛитовский съезд, в ведение которого поступала и масса дел, и вопросов первостепенного государственного значения, возникающих исключительно во времена бескоролевий, каковы установление чрезвычайного суда, выбор нового государя и т.д. Bp ряду распоряжений и действий панов-рад после смерти короля прежде всего выступают их действия но исполнению тех распоряжений, которые уже были сделаны покойным королем, но которые оформить и скрепить своим листом помешала ему смерть. Из привилея короля Генриха, данного цирулнику Лукашу Вольфу 20 апреля 1574 года «на две селе у пущи Олицкой»2205, узнаем, что этот Вольф представил новому королю лист Сигизмунда Августа, данный ему «на тые две села Мотълавку и Бухты такъже на 15 волок лесу и на BE волоки сеножати ему даные, и к тому другий лист некоторых пановърад, на он час при королю его милости будучих, TO ест квязя Франъцышка, бискупа Краковского, подканъцлерого коруны Польское, пана Троцъкого, подканъцлерого великого князства Литовского, старосты Берестейского и Кобриньского, пана Остафъя Воловича, Еронима Синявского, каштеляна Каменецкого, Яна Дульского, каштеляна Хельминьского, старосты Браньского и Рокгозиньского, Миколая Криштофа Радзивилла кнежати На (ane и Несвижу, маршалъка дворного великого князства Литовского, с печатьми и С подписами рук их милости, в котором пишут, сознаваючи TO, иж его кролевская милость, R неспособном здоровъю будучи, их милости то, иж ему таковое опатренье за службы его дал, ознаймити и привилей на тую данину пану Троцкому, подканъцлерому великого князства Литовского, старосте Берестейскому и Кобриньскому, пану Остафъю Boxoвичу, выдати росказати рачил». Король не успел сам подписать этого привилея, и рады удостоверили своим листом лечившему его медику королевское пожалование. В это время цанырады еще не разъехались и не успели разделиться на два совершенно отдельных сената, Лист их, о котором говорит привизей Вольфу, был ими дан, или в последние часы жизни короля Сигизмунда, или тотчас после смерти этого последнего Ягеллона. Затем распоряжения Литовских панов-рад делаются уже ими одними без всякого участия Польских сенаторов и являются совершенно самостоятельными их действиями. Эти расперяжения касались и назначений на должности, вакантные в данное время, и займов в скарб земский с залогом столовых земель, и исполнения судовых приговоров и пожалований держав, и сношений с другими государствами.
4 декабря 1576 года Стефаном Баторием было подтверждено за королевским дворянином Степаном Пацкевичем мостовничество дороги из Минска в Киев, данное ему панамирадами Литовскими во время только что окончившагося бескоролевья2206. Конечно, паны-рада делали свои назначения «до волии ласки» государевой, но, разумеется, новый король никогда не отменял, да и не имел возможности отменить этих quasiвременных назначений сенаторов. Держа в своих руках HCполнительную власть в текущих делах великого княжества Литовского во время бескоролевий, паны-рады Литовские ведали и финансовые дела Литвы, изыскивая денежные средства для скарба земского путем залога столовых земель, что при жизни короля не могло совершаться иначе, как по его разрешению и листу. Новым королям приходилось потом подтверждать такие распоряжения панов-рад своими листами после своего вступления на престол. Так, в эпоху бескоролевья, наступившего после смерти Сигизмунда Августа, паны-рады великого княжества Литовского «взяли и позычили» в земский Литовский скарб «за ведомостью и через руки» Литовского земского подскарбия2207 у пана Лаврина Войны2208 500 коп грошей Литовских. в этих деньгах «завели и заставили» ему паны-рады три села. Ho одно из этих Cerb—Porauu, принадлежащее к селам Индурской волости оказалось на коронационном сейме 1574 года отданным Виленскому воеводе Николаю Радивиду, так как вся эта волость «с певных а слушных причин» была ему пожалована королем Генрихом. Лаврин Война тогда, «TO ку уближенью права и ку немалой шкоде своей розумеючи, бил» королю «чолом» о новом обезпечении ему скарбового долга2209. К тому же королю Генриху обратился Ян Ходкевич2210, заявляя, что «пан Виленьский, гетъмав навышъший великого князства Литовского, староста Городеньский и Могилевский, стрий его милости, маючи певное право и доживотье на старостве Городеньском, еще за живота своего оное староство Героденьское спустил сыну своему, пану Алексанъдру, а потом панове-рады их милость великого князства Литовского для великих а пильных потреб и отъправ земских ве оном паньстве» королевском, Литовском великом княжестве, взяли у того же пана Александра Ходкевича «обычаем позычоным» в земский Литовский скарб 8 тысяч коп грошей. Эти деньги «3 оногож староства Городеньского» пану Александру Ходкевичу они «выдерживати описали» таким образом, что сдавая в скарб доход со староства и давая в нем отчет, он ежегодно будет по тысяче коп грошей оставлять у себя в счет уплаты ему долга скарбом; один же из фольварков староства (Одельский) он до выбранья тое сумы на выхованье свое мети маеть». Это таким образом своего рода проценты на ссуду. Когда Ходкевич вернет себе все деньги, ссуженные скарбу, то он будет держать эти земди на обычных условиях держанья староств и держав в Княжестве с «личбою» в скарбе.
Но не одними внутренними делами управляли Литовские панырада в Княжестве во время бескоролевий, Сношения с соседними государствами не только не прерывались в эти эпохи, а, наоборот, усиливались, так как к обычным вопросам и предметам переговоров прибавлялись еще посольства соседей. имевшие целью предстоящую королевскую елекцию. Соседние с Речью Посполитою государства должны были стремиться повлият. на эту елекцию в том, или другом направлении, так как этого требовали их собственные интересы. Паны-рада Литовские получают донесения от нограничных врядников и делают свои распоряжения, отдавая приказания должностным лицам. Так, 17 марта 1573 года Литовские сенаторы2211 дали свое предписание «зацне урожоному пану брату и прыятелю» своему милому», пану Филону Кмите Чернобыльскому, старосте Оршавскому, известившему их об отправлении Московским царем послов к панам-радам Коронным и Литовским. Паны-рада Княжества полагают того быти потребу великую, абы против тым послом стречза была послана на границу». OHH предписали Витебскому воеводе, Полоцкому кашталяну и князю Константину Лукомскому старосте Ульскому, пану Боркулабу Ивановичу Корсаку старосте Дисненскому и пану Оникию Корсаку послать «почтов своих» первым четырем по 50, а последнему 30 коней «перед Проводною Неделею за часу, покуля тые послы в границу того панства не въедуть». Филона Кмиту паны-рада «жедают», чтобы и он со ста конями своего почта Московских послов «водле звыклого обычаю с тым людом служебным стрел» на границе. К этим вооруженным людям прибавятся еще 150 коней Криштофа Радзивилла2212. Панам радам Литовским Оршанский староста доносит обо всех «HOBHHAX'b>, которые он должен был узнавать о действиях Москвы и Крыма. OH сообщает им о том, что «з земли неприятельское слышать», будто Московские воеводы, бывшие в Астрахани. ушли из неё после двухлетней обороны против Ногайских Татар и Черемисов вследствие недостатка провианту и пуль: будто бы они вступили в Казань, а Астраханью овладели Татары и Черемисы; прибавляет к этому о возвращении Московских войск, посланных было в Инфлянты, и о движении их к Казани, а также доносит о перемирии Москвы со Швецией2213, Сообщает Кмита панам-радам и об отъезде Грозвого царя с сыновьями из Москвы в Александровскую слободу2214, передает и другие слухи и достоверно ему известные события в соседних государствах и намерения их правительств2215. Желая отправиться со своего поста в Краков на коронациоеный сейм «в потребах» замка своего и в CBOHX'b «власных до леглостях», Филон Кмита просит у панов-рацы разрешения отлучиться от исполнения своих служебных обязанностей. Когда разрешить emy эту поездку радным панам «под тым часем ся не видело», Кмита остался в Орше, «того росказания» сенаторского «не ослухиваючи»2216. Bo второе бескоролевье. когда в феврале 1576 года в Литву прибыл Московский гонец. Ян Ходкевич писал «до панов-рад их милости, которые бы на тот час, у Вильни были», чтобы этот гонец был прыймован» в Липнишках или в Сперенойнах2217. Таким образом, паны-рады ведут все текущие дела великого княжества Литовского, будут ли это дела внутрения, или внешние. Если обратимся от эпохи. наступившей после Люблинской Унии ко времени до 1569 года, найдем много аналогичного в деятельности панов-рад Княжества эпохи его совершенно отдельного самостоятельного существования с их деятельностью в эпоху бескоролевий спольвой Речи Посполитой. Отъезды великого князя Литовского в Польшу, престол которой он занимал одновременно с престолом Княжества, ставили панов-рад Литовских при каждом таком отъезде в m010- жение своего рода Расправной палаты, каковая была при Московской думе, только с большею авторитетностью и свободою действий и распоряжений. В самом деле, павы-рада давали приказания отпусков из земского скарба денег, мехов и драгоценностей2218. Они же посылали от своего имени листы к ротмистрам, «приповедающие» им службу2219, как и листы к старостам и державцам «украинных» замков с извещением о «покоре» с Москвою2220 и т. п., они делали и различные иные распоряжения2221. Что касается сношений панов-рад Литовских с другими государствами, то и это было делом обычным в эпоху совершенно самостоятельного существования Литовско-Русского государства2222. Итак, панам-радам Литовским еще до первого бескоролевья была знакома деятельность по управлению государством в «небытности» государевой. Всего через три года после Унии 1569 года наступившее первое бескоролевье было еще так близко ко времени отдельного существования Княжества, чтобы в его дни у Литовского сената не оказалось навыка и уменья самостоятельно управлять государством.
Мы видели уже, с каким тактом и пониманием нужд Литвы действовали паны-рада Княжества во время бескоролевий исследуемого времени2223. Но в каком своем составе держала Литовская рада в руках правительственную власть в Княжестве в дни бескоролевий? В идее, конечно, Литвою управляла вся её рада, но в действительности текущими дела Княжества заведывали те его сенаторы, которые находились в его столице, Вильне, и отдельные радные паны, значение и влияние которых особенно выдавалось. Глейтовный лист панов-рад Литовских, данный 21 февраля 1575 года, начинается так: «мы рады великого князства Литовского, который есмо на тот час у Вильни были»2224. Из перечисления их узнаем, что это была лишь небольшая часть Литовского сената, а именно Виленский бискуп Валериан, Виленский воевода и канцлер Литовский Николай Радзивилл, Виленский кашталян, Жомоитский староста и земский Литовский маршалок Ян Ходкевич, Минский кашталян Ян Глебович и дворный маршалок Княжества Николай Криштоф Радзивилл. А между тем этот лист был опасною грамотою Московским послам, стало быть его выдача была актом высокого государственного значения, Однако и беёльший состав сенаторов, ведущих текущие дела Княжества, также встречается в листах-предписаниях радных панов эпохи беско ролевий*. Отдельные сенаторы, выдававшиеся своим значением в Княжестве, имели, конечно, решающий голос в общих распоряжениях Литовской рады. Так, находившиеся в Вильне паны-рада* писали 11 февраля к Яну Иеронимовичу Ходкевичу, занимавшему в то время выдающееся положение в великом княжестве Литовском, прося его не «омешкати» своим приездом к ним в Вильну «так для принятья и слуханья Moсковского гонца, яко теж и для отправы посла Цесарского*. В том же письие к Ходкевичу паны-рада отвечали на выраженное им желание, чтобы был созван 20 февраля съезд в Новгородке, о чем он писал панам-радам, «докладаючи, жебы и княже его милость Слуцкое могло там быти и 3% ивых поветов рыцерству снадне ca зъехати». Таким образом Ходкевич желал собрать обще-Литовский съезд не в столице Княжества, а в Новгородке, что требовало переезда туда и бывших в Вильне сенаторов. К этому желанию последние относятся не совсем сочувственно, (HH пишут Виленскому кашталяну, что нужно бы было «фолкговати и его милости князю бискупу Виленскому. раде его королевской милости, владицы доховной преднейшей, брату нашому, который час и лета свов стравил и старкгал на службе его королевское милости и речи посполитой». Мало того, шляхта многих поветов заявляет, что место для съезда должно быть избрано так, чтобы каждому было недалеко приехать; особенно Вилькомирская шляхта, писав и присылав к панамъирадам послов, просила, чтобы «не по далеку краю их местце На зъеханье зложоно было», и её лист сенаторы даже пересылают к Ходкевичу, Ho несмотря на все это, паны-рады склоняются перед желанием пача Виленского, старосты Жомоитского и земского маршалка Яна Ходкевича: так был велик его авторитет и значение в это время. Лишь о дне съезда паны-рада сделали ему возражение, но и TO в такой форме, что заравее соглашались с ним, если он будет настаивать на своем желании, Они пишут Ходкевичу. прося его «в TO пильно угленути», могут ли все паны-рада и вся шляхта собраться в желаемый им день, так как «естли бы час короткий зложон был, ниж CH листы во BCH поветы розошлють, тогды тот час збежить». OTO соображение тем справедливее, что настоящее послание панов-рад к Ходкевичу писано всего за девять дней до 20 февраля2227, которое послед-. Hiki назначает днем сеъезда. Паны-рады просят его, «своего брата», чтобы он, «намыслившися в том, рачил» им уже совершенно определенно «ознаймить лист, на который бы час виделося» ему «тое зъеханье зложити». Листы в поветы о съезде паны-рады уже приказали готовить, оставляя в них пустое место для вписания дня съезда и, «дождавши» от Ходкевича «ведомости», распорядятся вписать его, Чтобы не было проволочки в этом важном деле, сенаторы просят Ходкевича «без мешканья» известить их об его решении и «печать свою ку запечатанью тых листов, около зъеханья в поветы писаных, прислати». Воевода Виленский Николай Радзивилл, бывший в то же время и канцлером Литовским, прибавляет от себя еще, что он после ответа Ходкевича, оставив у себя листы для разосланья в Виленский повет, все остальные листы, «росказавши в них уписати день. на который бы тот зъезд мел быти, для розосланья» к Ходкевичу «з их милостью паны-радами пошлет».
Пересказанным документом ясно рисуется значение Яна Иеронимовича Ходкевича во время бескоролевья, наступившего после бегства из Кракова первого избранного короля Польско-Литовской Речи Посподитой. Ходкевич решает, когда и где соберется весь Литовский народ-шляхта вместе со своими панами-радою, и остальные сенаторы, в том числе бискупы и Радзивиллы, склоняются перед его решением. Без его печати радные паны не могут разослать листов по поветам, и приложение печатей остальных сенаторов без печати Ходкевича недостаточно в глазах обывателей Литовских для того, чтобы распоряжение рады имело полную авторитетность. В главе, посвященной обще-Литовскому съезду, мы увидим, какую рое при созывах его играл вряд земского маршалка, завимаемый Яном Иеронимовичем Ходкевичем в эту эпоху, теперь же мы должны лишь указать на то, каким вообще выдающимся значением пользовался этот сенатор в Княжестве. Мы видели уже его крупную роль на Люблинском сейме 1569 года, а также в сношениях Литовцев с Поляками во время первых двух бескоролевий2228; к тому, что было приведено выше, нужно добавить то, что мы видели сейчас, —Ходкевич руководил Литвоюи в её внутренних делах, а не только в сношениях с Польшею.
Что касается до королевской елекции, которая в силу Люблинского договора должна была совершаться Поляками и Литовцами вместе, TO, говоря о деятельности Литовских сенаторов, вызываемой ею, мы должны указать на сношения радных панов Княжества с кандидатами на престол соединенного государства и их агентами, на сношения панов-рад между собою по делам елекции и, наконец, на их сношения с Короною по тому же предмету. Cb введением вольной елекции и первым её OCYществлением после смерти последнего Ягеллона, Речь Посполитая, по словам Польского историка, стала «zajezdnym domem polityki obcej, targowicą władzy królewskiej»2229. Москва, Германия, Франция, Пивеция выставили своих кандидатов на вакантный престол, и сразу Польско-Литовское государство представило из себя картину борьбы партий и честолюбивых рассчетов, когда происки соседних и дальних чужестранных государей перемешались на её арене с корыстными рассчетами вельмож и чистым патриотизмом шляхетской массы. смешанным со стремлениями к полной свободе совести и развитию вольностей народных. Эпоха первых бескоролевий волнующееся море, HA поверхность которого перед глазами исследователя всплывает столько поразительно- противоположных целей и стремлений, npoзрачно-чистых рядом с отвратительно трязными, увлечений идеей и рассудочно-осмотрительных рассчетов эгоизма рядом с горячею преданностью государству и отечеству, Выбор короля ставил вопрос об его личности, материальных средствах, союзах, которые он принесет с собою для Речи Поснполитой, правах народа и обязанностях короля, в соблюдении которых заставят присягнуть вновь избираемого короля, давая ему корону, но принимая от него скрепленные его присягою pacta conventa. Если Речь Посполитая ожидала предложений от искателей блестящего престола её, передаваемых через их послов, то отдельные сенаторы обыкновенно входили в сношения с искателями короны и делали это или сами своим почином, иногда даже внушая самую мысль о кандидатуре лицу, о ней и не думавшему, или же подаваясь на происки и щедро раздаваемые обещания агентами и посланцами кандидатов на Польско-Литовский престол. Условия, на которых обещали свою поддержку те или другие сенаторы. были, конечно, различны в зависимости от нравственного уровня отдельных лиц: одни условия могли предложить такие деятели, как Зборовские, и, разумеется, совершенно другие требования к кандидату в короли предъявляли такие люди, как Ян Замойский, или Ян Ходкевич. Как бы то ни было, чем влиятельнее было то или другое лицо из радных панов государства, тем упорнее и сильнее стремились завербовать его в число своих сторонников искатели BAKAHTнаго престола. Царь Московсккй Иван Васильевич, потерпевший неудачу во время избирательной борьбы первого бескоролевья, так писал Яну Ходкевичу после того, как Стенжицкий съезд признал Польско-Литовский престол вакантным посли. бегства во Францию Генриха Валуа: «и только нам послужишь, и те три государства (Москва, Польша и Литва) случатца в одно место, и нам велит Бог на тех государствах быти, — и мы тебя своим жалованьем во всяких почестливостех и в прибыткех учнем нагорожать свыше иных панов, также вотчинами и скарбом пожалуем тебя и здоволим»2230. Если с Востока получал пан Виленский такие обещания за свою поддержку на елекции, то и с Запада также не скупились на них по отношению к нему. Петр Зборовский употреблял все усилия, чтобы перетянуть его на сторону кандидатуры Чешского вельможи, Вильгельма из Розенберга, обещая ему 100 тысяч золотых за содействие делу его избрания2231; однако, заметим, что сам Вильгельм не считал возможным подкупить Яна Иеронимовича Ходкевича2232. Последний, действительно, оставался верным своей склонности к императорскому Габсбургскому дому и поддерживал его в эпоху второго бескоролевья, как это делал и во времена первого2233. По отношению к другим радным панам также делались с различною степенью успеха попытки завербовать их в число сторонников того или другого кандидата.
Совершенно естественно, что во времена бескоролевий панырады разделялись на партии: одни стояли за одного кандидата, другие за другого. Если разделение сенаторов на партии было делом обычным даже в то время, когда престол Речи Посполитой был занят сидящим на нем королем, TO еще более было основавий для образования сенаторских партий в эпохи бескоролевий, когда престол «ваковал». BE эпоху второго бескоролевья главными руководителями Литовского народа были Ян Еровимович Ходкевич, Виленский кашталян, Жомоитский староста и земский маршалок Княжества, и Николай Радзивилл (Рудый), Виленский воевода и канцлер Литовский2234. Оба они стояли во главе двух партий, на которые разделялась Литва, идя за авторитетом этих, самых виятельных своих сенаторов. Однако, мы видели то единодушие, с которым выступали Литовцы на общих с Поляками съездах эпохи, из чего несомненных является, что все разногласия в Литве примирялись и погашались на обще-Литовских съездах и путем сношений Литовских деятелей между собою. Когда Корона самовольно провозгласила королем Стефана Батория2235, нарушая тем совершенное Литовцами и частью Поляков избрание императора Максимидиана, по началу Ходкевич и Радзивилл пошли разными путями, и первый стал склоняться на сторону Батория, в то время как последний обнародывал универсалы, провозглашая императора2236; однако, затем, вся Литва вновь объединилась в постановлении Мстибоговского съезда отправившего к королю Стефану послов с Литовскими условиями его признания2237. Ho, боязнь за усиление главы одной партии в ущерб значения главы другой заметна в корреспонденции членов отдельных партий. Сто- ‘ронник Яна Ходкевича, Минский кашталян Ян Глебович писал ему 30 января 1576 года: «ale mciwy Panie, pisząc otworzyście jeśli kiedy, to teraz domowi W. Mci panów Zborowskich trzeba się czuć, bo jeśli tu Radziwiłłowie, a tam Mieleccy z Firlejami górę wezmą, siędzie bieda, a tak 7ие że, nigdy' gorzej...»*. Так резко расходились обе Литовские партии в своих интересах. Сторонниками Яна Ходкевича были Минский кашталян Ян Глебович, Литовский крайчий Ян Кишка*, дворный подскарбий Княжества Лаврин Война* и, конечно, многие другие сенаторы и врядники. Само собою разумеется. что вопросы эпохи бескоролевий, как в деле королевской елекции, так и в других нуждах и делах государственных, вызывали сношения Литовских радныхъе панов с сенаторами Коронными*.
Родство и единство взглядов в вопросе о кандидате на престол соединяли в одну партию многих Коронных и Литовских сенаторов, а для Литовских панов-рад и сенаторов тех воеводств, которые были оторваны от Княжества Польшею в 1569 году, эта связь была еще легче и сильнее в виду недавней принадлежности их к одному и тому же совершенно отдельному и самостоятельному великому княжеству Литовскому. Личные связи здесь согревались воспоминаниями прежнего политического единства, и, например, Волынский каштазян Михаил Мышка так высоко ставил Яна Иеронимовича Ходкевича, что писал ему о своем уважении в следующих выражениях: «a 12 ja, Mciwy Panie Wileński, jako też и inszych zacnych ludzi wiele, to o W. Mci zawżdy rozumiem 1 dzierżę, że W. Mść cokolwiek podawać raczysz Rzeczypospolitej, dobrem to sercem czynisz, zabiegając wszemu złemu, raczysz przywodzić też do tego i mnie, który aczem chudy. ale nie widzę nic tak nazbyt dobrego, czemubym się więcej radować nad dobro pospolite miał, i dalibóg wiernie a życzliwe przeciw R. PD. we wszem postępuję»*. Рядом со сношениями между отдельными панами-радами шли оффициальные сношения между Литовским и Коронным сенатами, Не только отдельные сенаторы сговаривались и сносились друг с другом для того, чтобы заранее подготовить почву для согласного голосования во время елекции.
"A. H R. G. P. ill. XI. M VI. делая это по таким различным соображениям и целям, необ-® ходимы были и оффициальные сношения и пересылки обеих частей сената спольной Речи Посполитой, так как нужно было обеим частям соединенного государства делиться своими взглядами на положение государственных дел, политические задачи и нужды данного времени, Примеры таких пересылок мы видели выше, когда рассматривали отношения Княжества и Короны в эпоху первого и второго бескоролевий*. | Мы познакомились бегло с деятельностью радных панов во время бескоролевий, выражавшейся в снощениях с кандидатами на престол и в сношениях с другими сенаторами, если бы мы решились войти в более детальное изложение действий отдельных панов-рад Литовских во время бескоролевий, то мы слишком бы расширили наше исследованиге, Выяснить взаимные отношения лиц, стоявших во главе Княжества в эти эпохи, задача заманчивая и чрезвычайно интересная, но по своему объему она способна составить предмет обширной cueциальной научной работы. |
Нам нужно еще указать на воздействие радных панов на народ-шляхту Литвы в эпохи бескоролевий. Паны-рада и шляхта стоят в Княжестве рядом в своем политическом значении. Поэтому излагая роль первых во время бескоролевий Речи Посполитой и в дни приискивания ею себе государя, необходимо ука. зать на факты, говорящие о сношениях их с народомъшляхтою, Эти сношения велись в двух целях и направиениях. Прежде всего, обыватели искали от своего поветового или воеводского пана-рады помощи в поветовых делах и охраны их его авторитетом и значением от обид и насилий. так легко приключающихся в дни бескородевий, Ho и по делу предстоящего королевского избрания поветовые обыватели должны были также сноситься со своим радным паном: он знает верно и обстоятельно то, что доходит до шляхты путем сдухов и отрывочных пересказов, он «веле» может и свойм влиянием в силах дать направление делу и в сенате, и среди шляхты, в «шопе» радных панов и «Sub Iove>, под открытым небом избирательного поля народа-шляхты. Потребности и нужды личные, поветовые и государственные заставляли обывателей еще теснее становиться под эгиду своего воеводы и искать у него указания, помощи и защиты. Вот, например, послание
иУ) Cu. первую главу.
Жомоитского сеймика своему старосте-воеводе, Яну Ходкевичу, писанное 14 октября 1574 года2242. Собравшись на сеймик в Крожы, место назначенное Ходкевичем, рады, тивуны, врядники и все обыватели Жомоитской земли «обмышливали в тых речах», от Ходкевича «словне всказаных» через пана Николая Станкевича Белевича, Жомоитского подкомория, Ойрагольского TH- ByHa. Сеймик благодарит Яна Ходкевича за его «старанье и 0бмышлянье» и, выбрав своих послов, отправляет их на коронацдгю короля Генриха, «злетивши им обо всем з милостивою волею и порадою» его, Ходкевича, «становити». Вслед за этим своим постановлением сеймик излагает в послании к своему старосте-воеводе «великие кривды и незносные утиски» обывателям Жомоитским «от людей свовольных», приключившиеся по устанью справ кгродских в земли Жомоитской»; ов жалуется на поступки Николая Криштофа Радзивилла, Виленского воеводича, дворного Диховского маршалка, жалуется и на то, что «жидове» на мытных пограничных коморах «мыто над вольность и ухвалу соймовую беруть» с товаров, которые шляхтичи «на потребу свою властную з границ Пруских припровожають». Далее Жомоитские обыватели настаивают перед Ходкевичем на своих вольностях и привилеях, гаравтирующих им то, что лишь «обаватели и родичи земли Жомоитской» должны быть тивунами и врядниками в их земле. Кроме того, что изложено было Жомоитским сеймиком письменно, он «в инших пильных потребах всее речи» своей «посполитое» поручил еще своим послам «словне мовити и донести» Ходкевичу, Таким образом связь, между воеводою и обывателями его воеводства, и особенно его повета, была очень велика: мы видели, что еомоитские обыватели дали своим послам полномочие поступать «з милостивою волею и порадою» своего старосты-воеводы. Понятно, поэтому, что действительно возможно было говорить о массах шляхты, зависящих от отдельных панов-рад2243 и идущих во время бескоролевья и елекции за ними. |
На этом мы окончим изложение деятельности и положения павов-рад Литовских в годы, протекшие от заключения Люблинской Унии до смерти короля Стефана. Mer еще встретимся с Литовскими сенаторами во втором томе настоящего исследования, когда будем изучать их деятельность на сеймике, обще-Литовском съезде и вальном Польско-Литовском сейме. Тогда и многие функции сенаторов-врядников и значение самой рады явятся нам в других фактах, обнаружатся те стороны, которые остались в тени, или совершенно еще не были затронуты в настоящей главе, и многие черты, характеризующие панов-раду Княжества, затронутые в настоящем и310- жении, уяснятся больше, когда перед нашими глазами развернется деятельность Литовской рады в политических собраниях народа-шляхты (сеймик и съезд) и в её парламенте (сейм). Теперь же, чтобы закончить наше изложение, приведем текст присяги, которую приносили паны-рада во время бескоролевий, Текст этой присяги является дополнением к тому содержанию клятвенного обещания, приносимого сенаторами в обычное время государственной жизни Речи Посполитой, которое мы видели выше. «Я (имя) клявусь в том, что буду с верностью печься о благе и невредимости Речи Посполитой Польской и великого княжества Литовского; не открою никому касающихся Речи Посполитой тайн в ущерб её интересам и по мере моих сил и возможности буду увеличивать благо Речи Посполитой, что бы ни услышал, узнал, или заметил Речи Посполитой вредного и вредоносного, буду ее охранять, противодействовать его существованию и его отвращать. Так да поможет мне Бог и сей святой Крест»2244. Так гласит в переводе на Русский язык эта присяга, сохранившаяся в Литовской Метрике.
Примечания
2054 7. Szujski. Dzieie Polski. T. II. Str. 207. T. III. Str. 9.
2055 Воеводства и кашталянства Виленские, Троцкие, Жомоийтские, Смоленские, Полоцкие, Новгородские, Витебские, Берестейские, Мстиславские и Мвнекия.
2056 Гетман наивысший, канцлер, подканцлер, маршалок земский, маршалок дворный и земский подскарбий.
2057 Воеводство Троцкое держал KH. Стефан Андреевич Збаражский (1566— 1586), воеводство Витебское Станислав Николаевич Пац (1566—1588).
2058 Воеводства: Виленское Николай Юрьевич Радзивилл (1566—1584), сго сын Криштоф Радзивилл (1584—1603); Жомоитское (староство)- Ян Иеронимович Ходкевич (1563—1579), Ян Станиславович Кишка (1579-1589); Полоцкое Станислав Станиславович Довойна (1542—1563 1573), Николай Николаевич Дорогостайский (1576—1597), Новгородское Павел Иванович Сапега (1558—1579), Николай Николаевич Радзивилл (1579—1589); Берестейское Юрий Васильевич Тишкевич (1566—1576), Гавриил Иванович Горностай (1575—1588); Мстиславское Юрий Юрьевич Остик (1566—1578), Павел Николаевич Пац (1578 1593); Минское Гавриил Иванович Горностай (1566—1576), Николай Павлович Сапега (1576—1588). Кашталянства: Жомоитское — Мальхер Станиславович Пиемет (1566 — 1570), Николай Станиславович Талвош (1570—1588); Полоцкое Юрий Николасвич Зеновевич (1566—1579), Ян Волминский (1579—1688); Новгородское Григорий Гринкович Волович (1566—1585), кн. Александр Иванович Ilosyбенский (1536—1607); ВитебскоеПавел Николаевич Пац (1566—1578), Мальхер Жигмунтович Сновский (1578 1587); Мстиславское кн, Иван Васильевич Соломерецкий, пан Гричун Bolina, Канцлерство Николай Юрьевич Радзивилл (1579), Евстафий Богданович Волович (1579—1587). Маршалковство земскоеЯн Иеронимович Ходкевич (1566—1579), Николай Криштоф Радзивилл (1579—1586). Маршалковство дворное Николай Kpuпггоф Радзивилл (1569—1579) Войтех Радзивилл (1579—1586). Гетманство наивысшес Григорий Александрович Ходкевич (1566—1572), Николай Юрьевич Радзивилл (1576—1586).
2059 Кашталянства: Виленское — Григорий Александрович Ходкевич (1564—1572), Ян Иеронимович Ходкевич (1574—1579), Евстафий Богданович Волович (1579—1587), Троцкое — Евстафий Богданович Волович
2060 (с. 672, место знака в тексте не установлено) Воеводство Смоленское Василий Тишкевич (1569—1571), Григорий Богданович Волович (1572—1577), Юрий Юрьевич Остик (1579), Филов Семенович Кмита (1579—1587).
2061 (с. 672, место знака в тексте не установлено) Кашталянство Смоленское Григорий Госифович Тризна (1569—1571) Доминик Николаевич Пац (1571—1579), Юрий Николаевич Зеновевич (1579—1583), Николай Николаевич Пац (1583—1585), Богдан Павлович Сапега (1585—1586).
2062 (с. 672, место знака в тексте не установлено) Николай Юрьевич, Криштоф, Николай Криштоф, Николай Никодаевич и Войтех. .
2063 (с. 672, место знака в тексте не установлено) Павел Николаевич, Станислав Николаевич, Доминик Николаевич, Николай Николаевич.
2064 (с. 672, место знака в тексте не установлено) Павел Иванович, Николай Павлович, Богдан Павлович, Лев Иванович. .
2065 (с. 672, место знака в тексте не установлено) Евстафий Богданович, Григорий Богданович, Григорий Гринкович.
2066 (с. 673, место знака в тексте не установлено) Григорий Александрович и Ян Иеронимович.
2067 (с. 673, место знака в тексте не установлено) Юрий Николаевич, Криштоф Юрьевич.
2068 (с. 673, место знака в тексте не установлено) Гричун и Лаврин.
2069 (с. 673, место знака в тексте не установлено) Юрий Васильевич и Василий.
2070 (с. 673, место знака в тексте не установлено) Cu. Archiwum Domus Sapiehanae. Т. I. M 4. 43
2071 Cu. первую главу, Характеристику Яна Иеронимовича Ходксвича см. у А. и. Трачевского. Польское бескоролсвье по прекращению династии Ягеллонов. и. 1869. Crp. 111 n cx. Дословная выписка этой характеристики у II. А. Чистовича. Очерк истории Западно-Русской церкви, Ч. I. СПБ. 1882. Crp. 70—71.
2072 о Могилевском старостве.
2073 Лит. Метр. 57 а. 110 —на Могилев; ibidem, x. 108, 108 об,на Городно.
2074 Biblioteka Ordyn acyi Krasińskich. Muzeum Konst. Swidzińskiego. Tom piąty i szósty. Warszawa. 1881. № 53. Cu. выше, стр. 440.
2075 J. Wolff. Sen. i dign. Str. 52.
2076 Сведения о нем в привилее, данном пану Филону Кмите На Чер-
IA нобыльское имение, Лит. Метр. "gg 1 4 обе. Cx. выше, стр. 431.
2077 (с. 676, место знака в тексте не установлено) Hnp., Лит. Merp. ес l oó.
2078 (с. 676, место знака в тексте не установлено) Державца Чернобыльский находится в списке старост и державцев украинных замков, которым, например, были посланы 27 марта 1563 года листы от панов-рад Литовских, «ознаймуючи им, иж з бояры Moсковскими мир взят их милость рачили до Вспенъя Пречисто Богородицы».
II A й -lur. Merp. "mą 4.1 oś.
2079 (с. 677, место знака в тексте не установлено) Bua. Арх. Сб. I. № 39. (1562 г.).
2080 (с. 677, место знака в тексте не установлено) Вил. Арх. Сб. IV. и 5 (1662 r.).
2081 (с. 677, место знака в тексте не установлено) Cu. o нем, нпр., Bua. Apx. C6. I, №№ 51, 52, 53, bb, Вил. Apx. Có. IV, XM 31, 60, 61, 62, 64, 65, 67, 72, 75.
2082 (с. 677, место знака в тексте не установлено) 1 iwona 1567 года он уже был Оршанским старостою (Вил. Apr. С6. IV. № 65), а 2 апреля 1566 года еще не имел этого уряда (ibidem, 654).
2083 (с. 677, место знака в тексте не установлено) Źródła do dziejów Polskich, wydawane przez Mikołaja Malinowskiego i Alexandra Przezdzieckiego. Tom drugi. Wydanie Adama Zawadzkiego. Wilno, 1844. Str. 243 et sq. о значении Оршанского старосты, как врядника, через которого шли сношения с Москвою, говорит также «отпис nepumi до пана Михаила Гарабурды, писара etc., в поселстве до Москвы посланого, которий се вернул от границ до Орши». В нем читаем: «Жикгимонт Авъгуст etc.—Hacapy нашому, державцы Свислоцкому, пану Михаилу Гарабуръдс. Даны нам суть листы один OT тебе, а другий or старосты Оръшаньского пана Филона Кмиты Чорнобыльского, до нас господара писаные, с которих достаточне есмо вырозумели, з яких причин мусел еси назад верънутися от границ и зостати у Орши, што ся стало з писаня воеводы Смоленъского до пана Филона, бы ся в Орши позадержал, вымову незвыклую выписуючи неготовостью корму и подвод за неданьем ему первей прнеханя твоего там до Орши от пана Филона знати, што до господара его ты, посланник наш едеш, а к тому яко бы для поветрия. которое у Смоленску
2084 Описание Рукоп. Orą. Виленской Публ. Библ, Bun. III. Вильна 1896 M 38 (стр. 87). Ср. также ibidem, стр. 17, 189.
2085 J. Wolff. Sen. i dign. Str. 72—73.
2086 Ibidem. Str. 78—80.
2087 Ibidem. Str. 57— 59.
2088 Ibidem. Str. 63—65.
2089 Ibidem. Str. 91—93.
2090 Bna. Apx. Co. VIL. №№ 21—28.
2091 (с. 681, место знака в тексте не установлено) Упоминаний очень много. Hnp., Jlur. Метр. 77 89.
2092 (с. 681, место знака в тексте не установлено) Seriptores rerum Polonicarum. Tomus VIII. Continct Epistolas ex archivo domus Radziwillianae depromptas. Cracoviae. 1835. Archiwum Domus Sapichanse. Tomus I. Continet codicem epistolarum 1575—1606. Bua. Apx. Сборник. T. VII. Письма Литовских сенаторов, кроме того, разбросаны и по другим томам различных изданий (другие томы Bna. Apx. Сб., A. H. R. G. P. ill XI n T. д.).
2093 (с. 681, место знака в тексте не установлено) Hnp., Arch. D. Sap. Т. I. NM 14, 15 и др.
2094 Стр. 42, 43.
2095 A. Boniecki. Poczet Rodów. Str. 276.
2096 Cu. выше, стр. 94.
2097 A. Boniecki. Poczet Rodów, Str. 128.
2098 Ibidem. Str. 49.
2099 Cx. выше, стр. 235—237.
2100 Scriptores rerum Polonicarum T. I. Р. 151—156.
2101 .Iur. Merp. —g a 2 ип сл.у также
ТА .Inr. Merp. се 303 m сл.
2102 «wiernosci przełozeństwa wierzen będę na tym urzędzie».
2103 (с. 684, место знака в тексте не установлено) Iur. Метр. "gr Текст этой присяги по Лит. Метр. 5*
III A 303 совершенно тождественен с текстом доя. 2. Только два раза
вместо naywysszey (naywyszszey) стоит naywiętszey (naywietszey). . IIA
2104 (с. 684, место знака в тексте не установлено) :Inr. Merp. -5— 1. 2.
2105 (с. 684, место знака в тексте не установлено) Juramentum scnatorum tempore interregni. Ihidem. Л. 4 oś.
2106 (с. 684, место знака в тексте не установлено) Juramentum, quod praestitit screnissinus Rex Sigismundus Augustus Dominis Lithuanis die XXT' Aprilis MDXXXFI. Ibidem. Л. 5 oó., 6.
2107 (с. 684, место знака в тексте не установлено) Кроме текста присяги великого маршалка, имя Сигизмунда Августа дают przysięga canclerzowa u podcanclerzowa (x.
2108 (с. 684, место знака в тексте не установлено) , przysięga podskarbiego ziemskiego (1. 3—-3 0o6.), juramentum consiliariorum Regni serenissimo Principi Domino Sigismundo Augusto Poloniae Regi Magno Dnuci Lithuaniae etc. vivente patre praestitum (a. b—5 oćó.), juramentum, quod ргаевиииии serenissimus Rex
2109 (с. 685, место знака в тексте не установлено) , juramentum cancellarii et vicecancellarii Regni (x. 8 об. —9), jaramentum marschalci Regni ax. 9—9 об.).
IIA
2110 (с. 685, место знака в тексте не установлено) Лат. Метр. 5 5.
2111 Это особенно бросается в глаза, когда встречаются рядом 0ń0- значение короля п пана-рады. Так, в листе, данном королем Генрихом Яну Ходкевичу на Ковно, читаем: якож записы короля его милости от
тых особ, которые то В заставе от короля его милости мели, его ммлост (Ян Ходкевич) освободил и до рук свопх взял...» Лит. Метр. z л. 46 oś.
2112 Так, пан Иван Иванович Хребтович установляет, что священник церкви его имения Липского «водлуг звыклости хрестиянское за Господаря Короля его милости, за панов-рад, за ктиторов тое церквп. А панов своих и за всих православных хрестиян уставичные мольбы до Господа Bora приносити и духовному враду и послушенству своему доснт чинити будет повинен до своего живота...» А. Bua. I. Crp. 6. Ср. ibidem, стр. 5.
2113 Hnp., Bua. Apx. Сб. I. № 57: «мы, войт, бурмистры и радцы места Виленского, чиним явно тым нашим листом всним вобец II кождому зособна, кому бы то надежало ведать, нинешним и напотом будучим, иж, будучи нам в звыклом собранью нашом на ратушу в paw местской...
2114 (с. 688, место знака в тексте не установлено) он должен показать то, на чем основывалось громадное значение в государстве, бывшее достоянием панов радных. Сенаторы спольной Речи Посполитой, обеих частей её, T.-e. обоих народов--Польского и Литовского, составляли с 156% года один общий сенат. Его общее собрание собиралось во вре-
2115 (с. 688, место знака в тексте не установлено) Hup., «взялом з стороны сенаторское в том зборе пана Kpucryсовом будучих через руки ясне вельможных и зацне врожоных HH шляхетных и опатрных панов,пана ОстафяВоловича, кашталяна Троцкого...» u T. I. A. Bua. XX. M 28 (стр. 31).
2116 (с. 688, место знака в тексте не установлено) См., unp., Гейденшлнейн. Зап. о и. войне. Crp. 108,
2117 B. Lengnich. Prawo pospolite Królestwa Polskiego. Kraków. 1836. Str. 379--381. Cp. X. W. Skrzetuski. Prawo polityczne narodu Polskiego. T. T. W Warszawie. 1782. Str. 136—138.
2118 Cu. выше, стр. 147.
2119 Дневн. п. m. Cr. В. Стр. 118.
2120 Ibidem, стр. 99 (<okrom senatorów nikogo tam nie przipusczono»).
2121 Hnp., ibidem, crp. 45, 52, 103, 104, 117.
2122 Гейденштейн, 3an. о и. войне. Crp. 112.
2123 Дн. n. nn. Cr. Б. Стр. 74.
2124 Ibidem. Л. 22.
2125 По крайней мере не знал составитель Дневника посл. mox. Cr. Батоpia, бывший Коронным секретарем.
2126 Hnp., Дн. п. п. Cr. Б., стр. 2, 3.
2127 Ibidem. Стр. 09. 1%) Ihidem. Crp. 41. .
2128 Ibidem. Стр. 22.
2129 Ibidem. Crp. 118.
2130 Гейденштейн. Зап. о и. e. Стр. 31.
2131 Состояла из одиннадцати воеводств (Краковское, Сендомирское, Kiosское. Русское, Волынское, Подольское, Люблинское, Бельзское, Подляшское, Брацлавское, Черниговское).
2132 Гейденштейн. Зап. о и. в. Стр. 280.
2133 Дн. п. п. Cr. Bar. Стр. 122—127.
2134 Николай Криштоф Радзивилл.
2135 См., напр., «vota przednieyszych radh Coronnych па propositią scimową w roku 1585». (Библиотека Главного Питаба. Akta od 1585 do 1606 roku. Рукописная книга in folio). Первый говорил архиепископ Гнезненский, потом архиепископ Львовский, далее воевода Сендомирский, воевода Подольский, маршалок Коронный и канцдер.
2136 Cu. вышие, стр. 159.
2137 Гейденштейн. Зап. о и. m, Стр. 305.
2138 Гейденштейн, Зап. о и. s. Стр. 284. Дн. п. п. Cr. В. Стр. 34.
2139 Дн. m. п. Or. Б. Стр. 86, 100. Приложения №№ 59 а 60. Op. А. и. R. G. P. ill. XI. № XLIII n др. документы.
2140 (с. 697, место знака в тексте не установлено) Лит. Merp. туу7д, 47 об. 48 oó.
2141 (с. 697, место знака в тексте не установлено) См., нпр. Bandtkie—Stężyński. Hist. pr. P. Str. 596.
2142 (с. 698, место знака в тексте не установлено) Отпис до панов-рад Литовских на лпст их мл., который пшнсали, хотечи всдати, естли бы сойм далей HC был помкнен для поветрея. 0 печатоване листов соймовых сыкгнетовою печатю II о зъехане поветов на
LA одно местъцо». .Ilur. Merp. 7 л. 5 06. —7. Cu. выше, стр. 88 и 89, прим. 2 n 3.
2?) Дн. nn. п. Ur. Б. Стр. 42.
2143 Ср. J. Szujski. Dz. P. IIL Str 38. -
2144 u. п п. Cr. Б. Стр. 109.
2145 Tbidem. Стр. 118. Протестация по указанию источников делается для того, чтобы не иметь какого-либо ущерба в своих правах и владениях. Так, земянин Оршанского повета, пан Мартиян Соморок, у которого пропади во время войны документы. «aby w dobrach swoich leżących uszczerbku iakiego nie ponosił, żałował yprotestował takowym sposobem». Hcr.-IOp. Mar. XVII. Стр. 232. о значении протестапии говорит также Гейденштейн: «co как ничье право не уменьшается, так и не усиливается. Зап. о и. войне.
Стр. 16.
2146 Gwagnini. P. 42.
2147 Так, например, вряд Берестейского войского был пожалован Сигизмундом Августом 31 июля 1570 года Григорию Вагановскому по ходатайству Остафия Воловича. См. выше, стр. 340. Особенно часто Hb актах исследусмой эпохи, встречается ходатайство Яна Иеронимовича Ходкевича.
2148 Cu. выше, стр. 407 un прим. 4.
2149 Нпр., «лист пана Зборовъского На Дубъно», данный Генрихом Baлезием в Кракове 10 апреля 1574 года, гласит от имени короля: «ознаймуем сим листом нашим, иж мы, маючи ласкавое баченс на заслуги старосты Одоляновского и Кеского, пана Яна Зборовского, которими он первей королю его малости и великому князю Жикгимонъту Августу так на дворе его королевское милости служачн, як ку оброне и потребе речы посполитое паньств наших немалые почъты и роты людсй служебных водячи, добре, верне и накладне, наследуючи знаменитых заслуг продков своих з себе оказывал, А особливс и THX недавных часов, кгды он до короля его милости Француского, брата нашого, вживаючи нас на The паньства, на коруну Полскую и на великое князство Литовское, от Речи Посполнтое обраны будучи, ездил тогды и в том посельстве як пильне, BepHe а статечъне потребы Речи Посполитое 30 всякою учъстивостью Корунною отъпрововал, так и немалый наклад и утрату на маетъности своей приняти мусел, што BCC мы пану Яну Зборовскому, ласкою нашою хотечи вызнати и нагороду так зацных заслуг и утрат его вделати, за причинною панов-рад наших духовных JI свецких и за прозбою послов земских, дали есмо ему в державу доживотную двор наш Дубно, в повете Горо-
IA деньском лежачий....» Документ HaxoquTcn—Jlur. Метр. ул. 43—44.
Другой пример «Яцку Быстрейскому на тридцать и три волоки у волости Лидской в селе Кулбаках до очищеня именей его Пиолоцких», Лит. Метр.
IA gg л. 49. Jara: Кнышин, 10 ноября 1569 года.
2150 (с. 701, место знака в тексте не установлено) Например, король Стефан пожаловал ротмистру своему Василию Немире 10 czyxcób в селе Красном в Мстиславском воеводстве «3а причиною их милости панов-рад и гетманов» государевых «за учтивые,
I верные А не пооднокроть показаные службы» ero. .Iur. Метр. GG 106.
Han еще пример: Ян Ходкевич ходатайствовал об юргельте для польного писаря Лифляндии, Войтеха Стабровского, и король Генрих утвердил юргельт за Стабровским, делая это, по словам привилея, <3 ласки» своей сгосподаръское и за причиною пана Виленьского, SKO администратора и
ГА гетъмана а земли Лифлянтъьской». Лит. Merp. е7 74.
2, Нпр., тивунство п городничество Троцкое король Стефан отдал 30 июля 1576 года пану Мартину Стравинскому, «маючи на ласкавой бачности» своей «господарьской залеценье воеводы Троцъкого, державцы Сомилишского и Жосленского, князя Стефана Корибутовича Збаражского а кашталяна Троцкого, подъканъцлерого великого князства Литовского, старосты Берсстейского ни Кобрыньского, пана Остафъя Воловича». Документ находится -
IA Лит. Метр. 76 56—57.
2151 ur. Метр TA ax. 40—41 06
2152 Ibidem. Л. 19. Cu. выше, стр. 312, npum. I.
2153 Źródla do dziejów Polskich, wydawane przez Michała Grabowskiego i „Alexandra Przezdzieckiego. T. I. Wilno 1845. Str. 125, 126.
2154 Bnx Арх. Сб. VII. M 3.
2155 Примеров чрезвычайно много в документах гражданских актов в книгах Литовских судов. Особенно хорошо и ясно определяет это «при том были» записная грамота Вилденскому Пречистенскому собору, данная княгинями, Софией Дмитриевой Зубревицкой и Маримьяною Семеновною Трабской (6 августа 1486 года). В конце её читаем: <а сведомо то князь Ивану Жославскому, а князь Ивану Васильевичу, а пану Андрею Олександровичу, подскарбьему королеву, А брату его пану Солтану. маршалку короля его милостн, а брату нашому князю Семену Юръевичю Гадшанскому, а князю Ивану Глинскому, архимандриту Лаврошевскому Феодосию, а пану Феодку, господаря нашого писарю». Bua. Apx. Сб. VI. № 1. Иногда писалось: <А при том были и того суть добре сьедоми»; Нпр. А. Bur. XX. MM 6, 17 и др.
2156 Aur. Метр. 5; л. I. Cu. выше, стр. 629, 630,
2157 (с. 705, место знака в тексте не установлено) Il cr. I. 3.
П ст. IV. 45.
2158 (с. 705, место знака в тексте не установлено) TI cr. IV. 18.
2159 (с. 705, место знака в тексте не установлено) Например, в rpaMmoTk Сигизмунда Августа на аренду старых и новых мыт во всем Княжестве, данной в Кнышине 15 августа 1569 года королевским подданным, «жидам Берестейским», Исааку Бродавке и Менделю Изаковичу, а вместе с ними и королевскому секретарю Валентому Иберфельту, читаем: «к тому теж они, мытники наши, слуг своих, которых будуть на местцах своих на коморах головных и на прикоморъках зоставовати, и кому бы кольвек якая потреба была, мають сами судити, а воеводы, старостове, дерьжавъцы и их наместъники, войты и бурмистры до их слуг ничого мети не мають, звлащца в речах мытных и промытах звыклых окром кривавых чотырох причин, естлибы CH OT слуг их який кгвалт, або забойство, пожога, або пак розъбой кому стал, таковых врадъники замъков и дворов наших мают и вольни будуть судитп и радити подле их прав и привильев жыдовъских, ведъже самых тых мытников наших особ во всяких речах, буд купецъких и мытъных, або и крывавых, яко ся вышей поменило, не маеть нихто з воевод, старост, державец и их наместъников судити, одно мы господар, або подскаръбий
IVA й наш земский». Лит. Метр. m 5 31 оś.
2160 (с. 705, место знака в тексте не установлено) Crp. 181 mn ca.
2161 (с. 705, место знака в тексте не установлено) Стр. 393. 45
2162 Лит. Merp. si* 10—11.
2163 «О неуступене села Берж, в державе его милоств Бойсакколской ему в суме пенезей заведеного».
2164 Лит. Метр. иуу я. 324 об 826.
2165 «Mu господар, намовившыся в том с паны-радами нашыми, выслухавшы обудву сторон, спору и мовенья, а не хотечы тое справы на сесь час выроком нашым конъчыть для малое личъбы панов-рад нашых, пры нас на тот час будучых, тую справу отложыли есмо до сойму валного, близко прышлого в року прышлом 85-x'b обеюм сторонам. Што для паметя до книг нашых господаръских канъцлярейских вписано». Лит. Merp.
IIA
6 326.
2166 nr. Merp. —51 л 234—236 об.
2167 Нпр. 14 июля 1570 года«справа князя Анъдрея Курпъского 3 Матеем Рудоминою о збитье и поранене товарышов роты его». Ibidem. JI. 238 об. 244.
2168 Нпр., Лит. Метр. = x. 303—303 об.«Вызволене OT позву и року земенина повету Слонимского Ждана Миколаевича в запозваню от кашталяна Новгородского, старосты Слонимского, пана Григоря Воловича, его, а не инстыкгаторским именем, о 4 волоки в селе Бракове в повете Слонимском etc>. Jara: Городна, 18 ноября 1584 года.
2169 Hnp., JInr. Merp. -51 > л. 275 o6.
2170 Ibidem. JI. 278—279.
2171 (с. 708, место знака в тексте не установлено) Лит. Merp. 55 ля. 208 об.
2172 (с. 708, место знака в тексте не установлено) Ibidem. .T. 209.
2173 (с. 708, место знака в тексте не установлено) П ст. I. 3.
2174 (с. 708, место знака в тексте не установлено) Cp. II cr. III. 4.
2175 (с. 708, место знака в тексте не установлено) Григорий Война, кашталян Берестейский, Ян Шуйский подкоморий Берестейский, Мальхер Райский дворянин королевский.
2176 (с. 708, место знака в тексте не установлено) Дедо о спорной земле между земянином Иваном Кадиховичем Брезовским и Берестейскими мещанами. А. Bua. VI. Стр. 176.
2177 А. Вил, VI. Стр. 172.
2178 Отпис до кашталяна Полоцкого пана Зеновича и до пана Боркулаба
IA Корсака о Телицу и Кощича». Лит. Merp. ул. 3—4 о6. Cu. выше, стр. 433, 434.
2179 A. Bua. VI. Стр. 136—136.
2180 Hup., ibidem, стр. 139.
2181 A. Bua. III. Стр. 13.
2182 Библиотека Главного Шитаба. Acta Historyczne. XI. Заглавие документа: « Deputantur comisarii ad constituendos fines et terminos inter Magnum Ducatum Lithuaniae ct Palatinatum Podlachiae». Cu. выше, стр. 169, 170.
2183 Лит. Merp. 5 5 281, 281 об
2184 lu. n. u. Cr. Б. Стр. 160.
2185 Ibidem. Стр. 172.
2186 Cu. выше, стр. 2. | |
2187 Лит. Merp. "56 л. 20 Щб.
2188 для пилных и всликоважных потреб Речи Посполытое за радою панов-рад наших зложили есмо сойм валный у Варшаве.., (на 2 февр.
IA 1587 года). Лит. Merp. 66" 200. Дата документа: Городно, 8 ноября 1586 года. й IA
2189 Лит. Метр. —g6 1. 5 06.—7. Hara: Варшава, 25 ноября 1571 года.
2190 Aur. Merp. - io
2191 Вил. Арх. Сб. I. № 54. Издатели этого тома совершенно неверно отнесли документ к 1580 году. Он писан ранее 1558 года, так как Иван Горностай умер в этом году. Еронима Ходкевича также не было в 1580 году в живых, он умер в 1561 году, См. J. Wolff. Senat. i dign. Str. 185 i 92.
2192 А. Вил. VI. Стр. 207.
2193 Вил. Apx. Сб. I. № 45. Необходимо отметить ошибку издателей в датировании и этого документа, так как он относится ко времени до 1558 года, как и № 54.
2194 Źródła do dziejów Polskich, wydawane przez Mikołaja Malinowskiego i Alexandra Przezdzieckiego. Tom drugi. Str. 246. Cu. выше, стр. 681.
2195 T.-e. к остальным панам-радам Литовским.
2196 Hcr.-IOp. Mar. IV. Стр. 68—71.
2197 «Панове маистратовые».
2198 За материю для этой хоругвиие золотых, «кравцу» за работу 1 зол.; на капу (чехол) к хоругви пошло Московской крашанины 2 локтя по 12 осмаков за локот, да кравцу за работу капы -б осмаков. Ibidem. Стр. 71.
2199 (с. 717, место знака в тексте не установлено) .Iur. Merp. 79 I 47 06.—48 06. Он так гласнт об этом THтуле: «..и хотечи тую паметку его милости таковых верных А значных и пожиточных служб на особе его милости самого и потомстве его милости зоставити, а розмножаючи зацность и старожитность дому его милости, яко через руки зацные справы годные в речи посполитой от продков потомком суть поданы, хотечи, абы и его милость потомству оздобенье дому его было побудкою до всяких зацных справ, с порадою панов-рад наших даруем и даем менованому воеводе Подляскому, Менскому и Пенскому старосте, державцы Лысковскому, Межирецкому и Анскому, пану Василью Тишкевичу, самому, детем его милости, потомком и щадком, титул зацности и вывышенья, то есть кграбство, которое его милост, дети его милости, потомки и щатки с всим вывышеньем, оздобою и окрасою на вечные часы вживати и на особах своих носити мают заровно, яко иные граби OT цезаров их милости и королей християнских учинены и вывышоны суть, так яко бы вси оздобы и окрасы, тому титулу належачие, тут описаны были, HM вжо впред речоны воевода Подляский пан Василей Тяшкевичь, сам, дети его милости, потомки и щатки того титулу, кграбства, зо BCHMH належностями, оздобою и вольностями вживати, славить писать, меновать, так в панствах наших, яко и чужоземских, а гербом своим прирожоным лелива, печатовати мают и вольны будут кром всякое переказы от вшелякого стану под караньем и виною звыклою, от цезаров и королей християнских в таковой справе застановеной, которая, ач в сем листе нашом описана не ест, ветже властне за тым нашим позволсньем розумено быти мает, яко бы тут выображона была, а отъколь бы его милость сам, дети его милости, потомки и щатки, яко упривилиованые кграфы, тым зацным титулом кграбским писатися мели, на вечные часы постановлясм. уфаляем и тот титул кграбства взносим на именья его милости Логойск и Бердичевъе.
IA ? А. 3. Р. ш. NM 55, 75, 76, 79, 82, 117. Cp. Лит. Merp. 57 4. 44 об.,
46, 50 об. 86, 93 об., 109, 118 о6., 119.
2200 (с. 717, место знака в тексте не установлено) A. Boniecki. Poczet Rodów. Str. 276.
2201 (с. 718, место знака в тексте не установлено) Bua. Apx. Сб. IX. M 23 (стр. 66). 23) Ibidem. № 24 (стр. 74). IA
3, Hnp., A. 3. P. III. № 94, Bra. Арх. C6. IX, стр. 78. Лит. Мстр. 7 5 48, 48 об.. 49 o6., 51 oó., 53, 53 об., 102, 103, 104 об., 105 oó., 106, 106 oś., 107 об., 117 о6.
2202 (с. 718, место знака в тексте не установлено) Hnp., «велможный пан его милость, пан Миколай Криштоф Paдивил, княжа на Олыце и Несвижу, кграбя на Шидловцу, маршалок двор-
II A ный великого князтва Литовского», Лит. Метр. ля 264.
2203 Лит. Метр. 56 Б о6.—7. Cu. выше, стр. 88---90, прим. 2 и 3.
2204 Cu. выше, стр. 88—90, прим. 3.
2205 Лит. Merp. 57 е. 19 06.—21 oś.
2206 «Стефан» и проч. «Ознаймуем сим листом нашым, штож бил Ham чолом дворенин наш Степан Пацкевич и лист их милости панов-рад нашых великого князства Литовского под печатми и С подписом рук их милости перед нами покладал, писаный до всих князей, панов и обывателов великого князства Литовского, которые повинни по дорозе, 3 Менска до Кисва идучыи, поддаными своими мосты мостити и напровавати, ознаймуючы то пм через дист свой, иж мостовничый бывшый, Стома Пацкевич, в том часе з сего света зъшол, А тое мостовницство тым гостинцом В небытности нас господара без мостовничого в непорадку не хотечы зоставити и проезд беспечный учынити, выбравшы на то человека годного, того Степана Пацкевача, тое мостовницство ему до води и ласки нашое господарское дали...» Дата
IA документа: Торунь, 4 декабря 1576 года. .Inr. Метр. 5 1: 17—17 об. Тот
IA же jokymeHTb—Iur. Метр. е8 123 об.—и24.
2207 Николай Нарушевич.
2208 Дворный Литовский подскарбий и писарь, староста Пинский, державца Олитский и Квасовский.
2209 Вил. Арх. Сб. IIL. X 27. Ср. A. Bua. VIII. Стр. 253—255. га
2210 «Лист пана Александра Ходкевича На Городно». Лит. Метр. 57 15.
. IA 107 oó.—109. Ср. также A. Bua. VIII, стр. 229—230, или .Iur. Метр. 777
46—48.
2211 Бискуп Виленский Валериян, Виленский воевода и канцлер Литовский Николай Радзивилл, земский Литовский подскарбий Николай Нарушевич и маршалок дворный Литовский Николай Криштоф Радзивилл.
2212 Вил, Арх. Сб. I. и 48.
2213 Źrodła do dz. P., wydawane przez М. Malinowskiego i A. Przezdzieckiego. Tom drugi. Str. 247.
2214 Ibidem. Str. 249.
2215 Ibidem. Str. 244 et sq.
2216 Ibidem. Str. 248.
2217 Bux. Apx. Сб. IV. X 16.
2218 М. В. Довнар-Запольский. Литовские Упоминки Татарским Ордам. Скарбовая книга Метрики Литовской 1502–1509 г. Симферополь. 1898. Стр. 36 и др.
2219 Нпр., «месеца апреля первого дня писаны листы до ротмистров о приповедане службы от их милости панов-рад, то есть о(т) бискупа Виленского, Луцкого, Киевского, Жомоитъского, воеводы Виленского и Троцкого и розосланы тые листы з скарбу». Лит. Метр. III A/7 л. 2–2 об. (1 апр. 1563 года).
2220 Ibidem. Л. 1 об.–2 («ознаймуючи им, иж з бояры Московскими мир взят их милость рачили до Вспенья Пречисто Богородицы». 27 марта 1563 г.).
2221 Нпр., Вил. Арх. Сб. VII, №№ 13, 14.
2222 Нпр., Сб. Имп. Р. Ист. Общ. XXXV, №№ 70, 71 и др.
2223 См. первую главу.
2224 А. З. Р. III. № 62.
2225 (с. 728, место знака в тексте не установлено) Ibidem. M 61.
2226 (с. 728, место знака в тексте не установлено) Валериян, бискуп Виленский, Малхер Гедройть, елект Жиомонтского бискупства. Николай Радзивиллд, воевода Впленский п Николай Криштоф Радзивилл, дворный маршалок Литовский.
3?) Bua. Apx. Сб. IV. X 16. Об этих послах, с просьбою приехать в Вильну их выслушать, писали паны-рада Ходкевичу уже 7 февр. 1576 года. ILidem. № 15.
2227 Br документе день этого съезда обозначен один раз смесеца Февраля двадцатого дня». А в другой, «шостогонадцать Февраля». Надо думать, что второе обозначение ошибка, так как и до 20-го февраля с 11-го, когда писано настоящее послание Литовских панов-рад к Ходкевичу, времени для рассылки листов о съезде немного, а в 5 дней (если принять 16-е число), конечно, это сделать едва ли возможно.
2228 Cx. первую главу.
2229 7. Szujski. Dz. P. ILU. Str. 10.
2230 Bua. Арх. Сб. IV. M 14.
2231 о. Вержбовский, Две кандидатуры На Польский престол Вил гелеме из Розенберга и эрцгерцога Фердинанда, Варшава. 1889. Стр. 125.
2232 Ibidem. Стр. 137.
2233 Ibidem. Crp. 58. Тем непонятнее слова того же автора об сизмене Ходкевича Вильгельму из Розенберга (стр, 129), несколько выше, в том же исследовании читаем, что подкупить Ходкевича не удалось (стр. 137).
2234 Cp. ibidem, стр. 111—112.
2235 Cu. выше, стр. 134 n ca.
2236 Cu. выше, стр. 141, 142.
2237 См. выше, стр. 142 п ca.
2238 (с. 733, место знака в тексте не установлено) Издатель A. H. R. G. P. ill. XI ошибочно считает (str 5, nota I) ero в 1576 году Жомоитским старостою. Этот уряд занимал вплоть до своей смерти Ян Ходкевич, и лишь в 1579 году его получил Кишка.
2239 (с. 733, место знака в тексте не установлено) Их переписку см.в A. H. R. G. P. ill. XI.
2240 (с. 733, место знака в тексте не установлено) Hnp., A. H. R. G. P. ill. XI. X II.
2241 (с. 733, место знака в тексте не установлено) Ibidem. № X.
2242 Вил. Арх. Сб. IV. и 10.
2243 о. Вержбовский. Две кандидатуры. Стр. 125.
2244 «Juramentum senatorum tempore interregni. Ego (nma) juro, quiu pro salute et incolumitate Reipublicae Polonac et Mag. Duc. Lithua. fideliter consulam, secreta, contingentia Rempublicam, nemini in jacturam Reipublicae pandam et pro posse meo utilitates Regni et Reipublicae augmentabo; quicqnid sciuero, intellexero, aut sensero Regno et Rcipublicae nocibile et damnosum. custodiam et, ne fiat, me opponam et illud auertam. Sic me Deus adiuvet e
MIA haec S. Crux». JIur. Merp. "g A 4 oś.