Глава II. Шляхта и шляхетское достоинство в Княжестве, с. 229-254: современная орфография
Глава II. Шляхта и шляхетское достоинство в Княжестве, с. 229-254. Текст в современной орфографии.
Глава II. Народ-шляхта великого княжества Литовского
Шляхта и шляхетское достоинство в Княжестве
По оглавлению издания:
- Литовская шляхта в её отличиях от шляхты Коронной - с. 229-238
- Способы приобретения шляхетства, утрата его и доказательства принадлежности к шляхетскому сословию - с. 239-248
- Упреки в нешляхетстве; законные дети и бенкарты; браки с совершением церковного венчания и без него - с. 248-254
Речь Посполитая, частью которой было с 1569 года и везикое княжество Литовское, признавала народом лишь шляхетское сословие, Обладая установленными законами исключительными правами, которых были лишены другие общественные классы, народ-шляхта зорко охранял их, стремясь к дальнейшему их расширению и делая это отчасти на листах pacta conventa и сеймовых конституций, отчасти путем осуществления своего все более и более широкого взгляда на свои права, свободы и вольвости в конкретных случаях переживаемой им действительности, Рядом с формальным утверждением новых прав шло реальное проведение в жизнь отдельными шляхетными обывателями принципа, еще не успевшего во всех своих мелочвых деталях консолидироваться в статьях закона, но уже сознаваемого во всех своих выводах в шляхетских головах народа Речи Посполитой Польско-Литовской. Люблинская Уния не была, как мы уже види;ли, полным разрушением старого строя великого княжества Литовского. иизнь сильнее «пергамена, и эта истина наглядно иллюстрируется строем Литовского княжества в эпоху его политического соединения с короною Польскою, Менее всего можно полагать, что вся шляхта соединенного государства представляла из себя нечто совершенно однородное по своему составу и облику в обеих главных частях соединенного государства, и только полувековая давность выхода в свет последнего по времени общего обзора Польского права624 ножет служить извинением трактования шляхты Польской и Литовской вместе, не разделяя их. Различие национальное прежде всего ясно сознавалось Польскою и Литовскою шляхтою XVI века, благодаря языку и отчасти религии, Если Литовцы исповедывали в большинстве случаев ту же религию, что и Поляки, п таким образом лишь язык ясно отделял их от последних, то Русские и Татаре имели на лицо обе эти преграды для полного слияния их с Поляками, Отличие в обычаях, вглядах и характерах, различие культуры, не успевшие еще сгладиться точно также ставили известную линию раздела между группами шляхты соединенной Речи Посполитой, Ho если шляхта Польская и шляхта Литовская, Литовцы и «братия Поляки», как ясно разделяет их язык памятников, отчетливо отделяются одни от других, то, наоборот, шляхетные обыватели великого княжества Литовского, несмотря на различие национальное, сливаются В'b плотную, весьма объединенную массу. Объединяющим началом служила прошлая совместная жизнь в Княжестви, когда оно было совершенно независимым государством. (На дала всему народу Литвы сознание своих интересов, как интересов отдельного целого, она дала всему народу и общий язык — Pycский, как язык закона, суда и письменности, Самое проведение на Люблинском сейме 1569 года акта Ушнии с отнятием от Княжества Короною лучших, плодороднейших земсль в свою пользу, также как и последующая история взаимных отношений Литвы и Польши, должны были заставить весь Литовский народ-шляхту яснее сознать свою особность от шляхты Польской, и действительно народ-шляхта Литовская зорко наблюдает за соблюдением своих прав со стороны Польши. Он требует точного исполнения акта Унии, настаивает на замещении Литовских урядов лишь кандидатами из обывателей Княжества, собирается на съезды в дни бескоролевья и вырабатывает свои Латовскгя требования к новому королю и панам Полякам. Таким образом самая Люблинская Уния способствовала с одной стороны противоположению Литовского народа Польскому и еще большему единению различных национальностей шляхты великого княжества Литовского, с другой. Уния, как мы видели, создала из Литвы и Польши двух контрагентов с совершенно различными интересами вообще, но имеющих и интересы общие. ради которых они вступили друг с другом в сделку, в договор. Протесты, заявляемые панами-радою и послами поветовой шляхты Литвы на вальных сеймах, звучат диссонансом с криками и речами Польской шляхты, но полным униссоном для всех представителей народа великого княжества Литовского. Русский язык также был могучим средством сохранения единства Литовской шляхты. и Жмудин, и Татарин, и Русский владели этим языком и на нем писали свои заявления в суды, завещания, послания и записки, Польский язык в XYI веке был достоянием лишь немногих представителей рядовой шляхты, и мы еще увидим, как незнание Польского языка Литовскою шляхтою отразилось на Литовском сеймике и его деятельности.
Если мы обратимся к королевским грамотам в воеводства и поветы и прислушаемся к их обращениям к обывателям Польско-Литовского соединеыного государства, то нам явятся и другие различие между шляхтою Короны и Княжества. Вот, например, универсал Стефана Батория в воеводства Краковское и Сендомирское, данный 1 мая 1578 года625. В нем читаем: «wszem w obec 1 każdemu z osobna, tak radom naszym jako stanu rycerskiego ludziom i wszem innym, którym to wiedzieć należy, Кгаkowskiego iSędomirskiego województw poddanym naszym, uprzejmie a wiernie nam miłym łaskę naszą królewską», T.-e: «всем вообще и каждому в особенности, так радам нашим, как и людям шляхетского стана, кому надлежит это знать, подданным на-
* шим Краковского и Сендомирского воеводств» и T. I. Ho обращаясь 8 ноября 1586 года к обывателям Литовским, тот же король Стефан говорит: «князем, паном воеводам, кашталявом, маршалком, старостам, державцам, кнегиням, паням вдовам, врадником земъским и дворным, земяном и двораном нашим и всей шляхте, обывателем воеводства...»626. Простой взгляд на эти обращения говорит о гораздо большей выдержанности принципа шляхетского равенства в Польше сравнительно с Литвою. Уже со времени привилея короля Людовика, с XIV века утверждался этот принцип в Польском королевстве. XVII век принес с собою полное его признание в законе 1638 года, запретившем привятие титулов Поляками и пользование ими627. Ilo утвержденные Униею, T.-e. Литовские титулы оставлены были неприкосновенными. Таким образом в то время, когда среди Польского шляхетства торжествует принцип равенства, шляхетство Литовское сохраняет для некоторых из своих членов княжеские, а также и графские титулы. Но это не одна особенность Литовского шляхетского сословия по сравнению со шляхтою Польши. Ксли мы взглянем на религиозные верования, господствовавшие среди народа-шляхты Речи Посполитой за исследуемый период времени, то заметим несравненно большее разнообразие в Княжестве, чем в Короне. В самом деле, в Польше рядом с католическою религиею во второй половине XVI века встречаем реформационное учение различных видов, хотя, главным образом, кальвинизм и AHTHTDHHHтаризм, кроме того учение Чешских братьев*. В пределах всликого княжества Литовского наиболее распространенною религиею среди шляхты, как и всех остальных сословий, является православие, но рядом с ним католичество, реформационное учение, сектантство, учение Чешских братьев и, наконец, среди Татар-шляхты магометанство, Уже в 1521 году, T.-e. только через четыре года после выступления в Виттенберге Лютера с его тезисами, открывшими реформационное движение в Германии, в Вильну прибыл придворный проповедник супруги Сигизмунда Старого, королевы Боны, итальянец Франциск Лисманини, бывший первым провозвестником протестантизма в Литве*. В 1535 году уже издается королем строгий декрет против последователей Лютера. Ho этот декрет не остановил реформационного движения в Княжестве, и в 1539 году уже сама Литовская национальность дала Литве проповедника лютеранства Авраама Кульву, вернувшагося в Вильну из Германии. где он изучал науку. Он возвратился на родину не только с ученою степенью доктора богословия и саном католического священника, но и с преданностью учению Лютера. В то же время кальвинизм из Малой Польши, шляхта которой так охотно принимала его, видя в нем не только ответ на свои религиозные запросы, но и средство для борьбы с духовенством и для торжества над клиром, распространялся и в Литве под крепким щитом, ко - торым прикрыла его от опасностей со стороны католического ду-
9 Cx. и. Любович, История реформации в Польше. В Варшаве. 1883. Cp. Н. и. Кареевь, Реформация и католическая реакция в Польше. Вестник Квропы. Август 1883 r. Crp. 550 и ca. ховенства и властей могущественная фамилия Радивихов. Bo самой Визьне устраивается «збор»629, молитвенный дом для кальвинистов. Устроенная Николаем Черным Радзивиллом в Несвиже типография выпускает в 1562 году напечатанные славянским шрифтом книги «катихисис»630 и «о оправдании грешного человека церед Богом», излагающие на Русском языке религиозное учение кальвинизма631. Уже в предисловии к «катихисису» издатели говорят и о новых предполагаемых изданиях. Рядом с Несвижскою типографией Николая Радзивилла работает им же открытая типография в Бресте, выпустившая в 1563 году Библию в переводе На Польский язык. Реформатские храмы и учебные заведения быстро растут в пределах великого княжества Литовского на денежные средства Радивизов и других сторонников кальвинизма. [lo мнению митрополита Макария632, реформатское движение в Литве в эпоху царствования Сигизмунда П Августа было до того сильно, что почти все католическое дворянство увлеклось им и оставило веру отцев». Члены лучших фамилий великого княжества Литовского принадлежали к числу кальвинистов. В продажной записи на дом, находящийся в Вильне, проданный Николаем Юрьевичем Радзивиллом633 «братье збору Пана Кристусового эвангелицкого, у Вильни будучого», находим интересный список лиц, которые передали Радзивиллу деньги за этот дом. «З стороны сенаторское» здесь были: пан Евстафий Полович кашталян Троцкий подканцлер великого княжества Хитовского староста Берестейский и Кобринский, пан Миколай Дорогостайский воевода Полоцкий староста Волковыйский и Лепельский державца Пиерешовский Веленский и Бойсагольский тивун Гондинский, пан Матвей Савицкий кашталян Подляшский писарь великого княжества Литовского, пан Ян Глебович кашталян Минский державца Оникщенский, Радошковский и Зейгвольтский, Из «стану рыцерского збору Пана Кристусового братьи» в этом документе названы: князь Александр Пронский стольник великого княжества Литовского, князь Януш Болеславович Свирский маршалок господарский староста Мойшогольский, пан Криштоф Зеновьевич староста Чечерский и Пропойский и пан Стефан Роский дворянин господарский. Далее в акте обозначены имена лиц «з стороны братьи тогож збору Пана Кристусового, 3 министров, сениоров, мещан Виленских, в том року водле порадку старших в зборе поставовленых»*. Только в одном — зборе, таким образом, мы встречаем целый ряд видных фамизий, а зборове в Литве было число немалое.
Рядом с кальвинизмом распространялось в Литве и учение антитринитариев, явившееся здесь даже раньше, чем в Польше*. Антитринитаризм был впервые занесен в Литву в 1556 году Петром из Гонёндза и распространялся здесь, найдя себе сильного покровителя в лице Яна Kumku. Из Beликой Польши проникло в великое княжество Литовское также гусситство--учение Чешских братьев.
Такую оживленную картину в области религиозного движения представляло из себя XVI столетие в великом княжестве Литовском. Это религиозное движение должно было иметь громадные последствия для государства, Историк Западно-Русской церкви признает, что «в самом принципе протенстантства было много возбудительного»*. OHO несло с собою освобождение от господства папского авторитета, от неподвижности в области мысли, несло с собою стремление к истине и горячее искание христианского идеала. Культурное значение эпохи реформации громадно, и, разумеется, в великом княжестве Литовском оно не не было иным. Но реформационное движение отозвалось и другими последствиями для великого Княжества, Ряды православных и католиков сильно поредели после того, как реформационное движение широкою волною всколыхнуло Литовскою шляхту. Об этом мы можем судить по примеру Новгородского воеводства, в котором из более 600 шляхетских домов Греческой веры остались не увлеченными реформацией лишь 16, или еще менее636. Еще более опустошительным было действие нового учения на ряды католической шляхты. Не будем забывать того во3- действия на умы рядовой шляхты, которое должна была иметь принадлежность к реформационному учению Радзивиллов, Ходкевичей, Воловичей и других знатных Литовских фамилий, от которых зависели целые массы служивших им шляхтичей и от которых ждало ходатайств перед королем о наградах и пожалованиях еще большее число шляхты. Сам король Сигизмунд Август, муж, Варвары Радзивилл, готов был посетить молитвенное собрание кальвинистов, и лишь рука Виленского бискупа Валерияна Протасевича, схватившая за узду королевского коня и указавшая ему дорогу в костел, лишила реформацию торжественного королевского признания637. Распространение реформации требовало и распространения просвещения, книги и школы638, и мы уже знаем, как Радзивиллы работали на этом поприще, устраивая типографии и квигою распространяя свои верования среди своих соотечественников. Таким образом, реформация вносила в Литовское княжество несомненно ослабление и православия, и католичества, что дало в XVI веке свои нолитические последствия, но что в то же время подготовило торжество le3yHтов в эпоху Сигизмунда Вазы, T.e. уже в конце того же столетия. Самое различие вероисповеданий должно быхо вносить потребность взаимной терпимости639, а эта последняя необходимо являлась новым звеном, способствовавшим сознанию себя одним народом всею Литовско-Русскою шляхтою, или, лучше сказать, уничтожавшим то некоторое разделение, которое вы-
. — — c . и o ton зывалось прежнею религиозною исключительностью православия и католичества. Свобода религиозных воззрений несла с собою и большее единство шляхты. Вместе с тем являлась необходимость уничтожить формальным образом прежнее исключительное положение, которое занимала католическая церковь в великом княжестве Литовском на основании Городельского привилея 1413 года. Правда, что привидеем 15 октября 1432 года православные князья и бояре Литовской Руси (в тесном смысле) были уже сравнены в правах с католиками-Литовцами640; правда, что затем это уравнение в правах католиков с православными стало распространяться и на некоторые земли, не принадлежащие к составу собственно Литовской Руси641, равно как и на многих обывателей остальных земель Княжества, так или иначе приобретавших имения в этих привилегированных землях642; но все это еще далеко не было общим уравнением в правах католиков и православных на всем протяжении Литовско-Русского государства, А между тем внутреннее объединение областей Княжества и новое областное деление, завершенные реформами шестидесятых годов XV1-ro столетия создавали необходимость уничтожения по возможности местных привилегий и замены их общими законодательными нормами для всего государства. С другой стороны, так много прежде католической шляхты стало иноверною в эпоху реформационного движения, что делалось совершенно невозможным соблюдение даже со всевозможными ограничениями требования Городельского привилея о принадлежности прав шляхетства лишь тем кто были cultores christianae religionis Romanae ecclesiac subjecti et non schismatici vel alii infedeles643. He былое возможности лишать массу «разноверной» шляхты её прежних прав, да она не позволила бы этого сделать и сама: она сознавала уже в это время свое значение, свою силу и свои права, и самое реформационное движение с его идсалами и стремлениями дало этому сознанию новую пищу — реформация внесла свое требование религиозной свободы, свободы веры и мысли в понятие «золотой вольности» XVI века. и Варшавская конфедерация 1573 года644 закрепила его законом, для соединенной Речи Посполитой. Ho еще раньше, в 15683 году Beликое княжество Литовское получило уравнение иноверцев с католиками в своих пределах. В этому году Сигизмундом Августом был издан указ645, которым уничтожалось совершенно требование Городельского привилея о принадлежности к католической церкви для того, чтобы иметь право пользоваться шляхетскими вольностями и привилегиями, Отнынии ими пользуется всякий, кто имеет на них права по своему положению, лишь бы только он принадлежал к христианской религии.
Но закон, изданный на Виленском сейме 1563 года, говорит об одинаковом значении по отношению к правам на шляхетство лйшь для всех исповеданий христианской религии; он ни слова не говорит о религии магометанской, представителей которой было не мало среди шляхты великого княжества Литовского. Для Татар Литовских был издан Сигизмундом Августом на Городенском сеймии особый привилей 20 июня 1568 года646, вызванный нарушением некоторычи артикулами статута 1566 года прав Татар-шляхты Княжества647. Этот привилей гласит, что Татаре великого княжества Литовского обратились к королю и били ему челом, жалуясь на то, что изданный королем статут 1566 года некоторыми своими артикулами нарушает их права и вольности, В исполнение этого челобитья король на сейме постановил: «мают они во всем радитися и справовати в справах своих заровне з иншыми обывательми панства нашого, великого князства Литовского, стану шляхецкого, потому яко и до сих часов вольностей своих ужывали и в них се справовали»; что же касается до артикулов статута, «которые бы правом и вольностям их, от предков нашых и от нас господара им наданым, противны были, ничого вольностям и свободам их шкодити и На переказы быти не мают вечными часы»648.
Итак, в изучаемую эпоху шляхта великого княжества Литовского представляла из себя стан, признававшийся народом Литовским, объединенный Русским языком, шляхетскими вольностями и привилегиями, свободою религии и сознанием своей самостоятельности и отдельности, как народа, Представляя из себя целое в политическом отношении, как отдельный народ, шляхта великого княжества Литовского представляла из себя единое целое и по общим правам и вольностям, принадлежавшим сословию - народу, Ho, разумеется, в самом составе шляхты Литовской были различные группы, категории шляхетныхъе обывателей Княжества, однородные по своим правам, утвержденным законом, но различающияся своим положением и возможностью осуществления этих обще-шляхетских прав, свобод и вольностей. Существовал ряд различий в действительном положении отдельных шляхтичей, живших на протяжении территории великого княжества Литовского. Сам статут дает указание на них, называя в числе лиц, пользующихся шляхетскими вольностями князей, панов-рад, врядников эемских и дворных, панов хоруговных, шляхту - рыцерство*, добавляя в понятие этой последней еще шляхту частно-служилую*. Шляхта иногда является не только в актах, но и в самом статуте под именем бояр шляхты* - название, не имеющее за собою какого-либо особого реального значения по отношению к объему прав шляхетских, но имеющее свой глубокий исторический смысл. Таким образом в великом княжестве Литовском шляхетское сословие - народ делилось на шляхту рядовую и шляхту должностную, шляхту титулованную и нетитулованную и, наконец, на шляхту, знающую лишь службу земскую для Речи Посполитой, и шляхту, рядом с этою службою служащую службу частным лицам. Del эти различие имеют своими причинами: 1) адмивистративно-судебное устройство Литовского княжества, создававшее ряд должностей и выделявшее через это часть шляхты из общего равенства, 2) историческое прошлое Княжества и 3) экономическое положение шляхты. Ho прежде чем перейти к раземотрению групп, на которые разделялись Литовские шляхетные обыватели, нам необходимо остановиться на самых основаниях, в силу которых признавались в Литве обыватели входящими в ряды шляхты, как народа великого княжества Литовского.
Пляхта великого княжества Литовского- сословие туземное, это «тубыльцы» и родичи «того панства». Статут 1566 года говорит о присяге королевской <всим обывателем всих земль Великого Князства Литовского и всих земль, ку нему здавна и тепер належачых»653. Статут 1588 года также гласит от имени короля о присяге, «которую есмо учинили всим обывателем всих земль великого князьства Литовъского»654. в силу признания шляхты Литовского княжества самостоятельным целым, принадлежность к ней определяется правом рождения. Рождение от шляхтича Княжества дает право на обладание вольностями и свободами Литовской шляхты. При этом привимается в рассчет лишь шляхетская кровь отца. Он своим шляхетством «ошляхтит» и жену, и детей, «з нею спложоных», хотя бы она была нешляхтянка, «и таковые жоны и дети их за правдивых шляхтичов быти мають». Конечно, если эта ошляхтившаяся выйдет после смерти своего мужа замуж за «простого человека», а не за шляхтича, то она утрачивает учтивость свою шляхецкую» и будет принадлежать уже к такому «стану», в котором находится её новый муж. Но дети её, которые у неё были от первого мужа-шляхтича, HHсколько не терпят от нового супружества матери и остаются шляхтичами, лишь бы только не занимались ремеслом, т.е. занятием, приостанавливающим право пользования шляхетскими вольностями и свободами, КромиТ рождения от отца-шляхтича для шляхетства детей необходимо было, чтобы они и «поступков шляхецских HU рыцерских маследовали»655. Be случае сомнения в шляхетском происхождении, выраженного по отношению к шляхтичу, он доказывает свое шляхетство тем, что поставит» двух шляхтичей «прирожоных» (по статуту 1588 roда-«кровных»), T.-€. родных ему, которые присягнут в том, что он им родной, «прирожоный а правдивый шляхтич». Если род прекратился (<А пак бы се будет род звел»), А лицо. в шляхетском происхождении которого высказывается сомнение, —«тутошнего панства» Литовского стубылецъе, тогда оно должно «поставить» двух шляхтичей из бояр-шляхты околичных, которые при нем и присягнут в том, что оно «з роду шляхтич»656. Ho кроме доказательства шляхетства таким признанным статутом путем присяги двух шляхтичей, уже давно установился другой способ для доказательства принадлежности к шляхетскому сословию представление документов, свидетельствующих о ней.*. Оба способа примевялись в действительности одинаково, смотря по тому, который из них был удобнее для данного случая. Дела по доказательству шляхетства совершенно обычное явление в актовых книгах великого княжества Литовского, и декреты «в заданю нетшляхетства» дошли до нашего времени в очень большом числе*.
Ho необходимость вывода шляхетства является не только тогда когда, шляхтич слышит оскорбительный для него упрек в непринадлежности к господствующему сословию-народу. Так, привилей, данный Сигизмундом Августом в Люблине 15 января 1569 года Слонимским боярам Проствиловичам на шляхетство»*, как и многие другие документы, выставляет другую причину необходимости хлопотать о доказательстве принадлежности к шляхетскому сословию. Содержаниге этого привилея следующее. Королю Сигизмунду Августу били челом бояре Слонимского повета Проствиловичи (Лень Иванович, Марк Климович, Василь Борисович и Петр Ходорович), заявляя, что они «с продков своих» бояре-шляхта, а между тем их в течение трех лет заставляли, как нешляхту, платить цинш, что доказывается и скарбовыми реестрами. (HU просят короля, чтобы он «на вывод шляхетства их» дал («дали»). Ilo их челобитью Сигизмунд Август приказал написать свой королевский лист к Николаю Юрьевичу Радзивиллу, бывшему тогда Троц. ким воеводою*, чтобы он «того выводу шляхетьства HX прослухал а у хоружого и бояр Слонимских, если же они суть с продков своих бояре - шляхта, опытал и пилное а достаточное выведанье около того вделал» и королю «того справу на писме дал», Проствиловичи представили затем королю выпись из книг воеводы Виленского, так как Николай Юрьевич Радзивилл был к этому времени уже перемещен с воеводства Троцкого на воеводство Виленское, —и в этой выписи изложение расследования об их шляхетстве. Радзивилл, будучи наивысшим гетманом, находился тогда в королевском войске под замком Таврусом. Он поручил «около того опыт и выведанье чинити» хоружгю королевскому дворному (в то время, а потом он был Минским земским судьею) Григорию Рагозе, хоружию Новгородскому Ивану Харитоновичу и хоружию Берестейскому Кирдею Кричевскому. Перед этими тремя хоружими Слонимские королевские бояре, «люди добрые шляхта», Миколай Станкевач и Богуш Мискевич Простивиловичи, выводя шляхетство бояр-просителей, «тыми словы сознавали, иж продкове их были Проствило а Пац роженая братья народу шляхетского. С Проствида вышли два сыны, Станько а Миско. З Станька вышол сын Микола, а 3 Миска он, сын ero Богуш. А тые бояре вышей помененые, Лень Иванович, Марко Климович, Васил Борысович, а Петр Ходорович с Проствилова рожоного брата Ilana пошли и суть им братья стрыечная; После этого заявления королевский боярин Он Войтехович Квинта «сознал», что бояре, вывод шляхетства которых производится. «кревная братья» его отцу Войтеху Квинте Hu ‹одного с ним гербу, и як их зазнал, тогды поспол 3 ним службу земскую военъную служивали». Слонимский хоружий Михаил Соколовский со своей стороны также заявил, что бояре Проствиловичи, как при хоружих, бывших до него, так и в его хоружество, служивали земскую военную службу вместе с другими боярами-шляхтою Слонимскими, Однако Николай Радзивилл не ограничился всеми этими заявлениями, ясно доказывающими шляхетство Проствиловичей. Он сам лично «около того шляхетьства их опыт и достаточное выведанье чинил», притом не только у бояр Проствиловичей, названных выше, но и Y иных бояр-шляхты, «людей добрых старожитных». убедившись вполне в том, что бояре, вывод и проверка шляхетства которых были поручены ему коро. лем, шляхта, Радзивилл лично, доложил об этом королю, когда последний находился в своем дворе Воине. Только после всего этого Сигизмунд Август удовлетворил челобитье Проствиловичей и признал их шляхтою листом своим, данным 15 января 1569 года. Таким образом, осторожность при признании шляхетства за тем, или другим обывателем соблюдалась немалая, но значение прав, которыми владел шляхтич делает ее вполни, понятною и необходимою. и Проствиловичи, когда их шляхетство было доказано, получили признание своих прав равными с правами остальной шляхты Княжества. Король говорит в своем листе: «ино мы, постерегаючи, абы волности, права и свободы шляхетьские во всем в целости непорушне захованы были, для того и тых вышей помененых бояр наших Слонимъских, Леня Ивановича, Марка Климовича, Василя Борысовича а Петра Ходоровича и всих потомков их, за таковым певным, достаточным а ясным выводом их шляхетства CBOего, 3 ласки нашое господарьское от плаченья дынъшу до скарбу нашого земского вечне вызволили и сим листом нашим вызволяем и, моцю звирхности нашое господарьское при шляхетстве их зоставуючи, даем и даруем им то, иж они сами и потом- KOBE их права своего, волности, тытулу и заволанья почъстивого шляхетьского заровно весполок 3 ыншою шляхтою и рыцерством паньства нашого великого князтва Литовского уживати и з них ся весслити мають вечными часы». Признание бояр Проствиловичей шляхтою тотчас же повлекло за собою и приказание короля Григоргю Воловичу, Новгородскому кашталяну, бывшему в TO время Слонимским старостою, и тем, кто будет держать Слонимское староство после него, не требовать с них циншу в скарб, не причинять им никаких затруднений и соблюдать по отношению к ним и к их потомкам то, что даровано им настоящим королевским привилеем.
Приведенный пример прекрасно рисует процесс вывода шляхетства, почему мы так подробно ero и изложили661. В нем мы имеем случай доказательства шляхетства прирожден- Haro. Ho шляхетство может быть и дарованным королем лицу, которое не имело его по праву рождения, Король может за особые заслуги пожаловать шляхетство и человеку «простого стану»662 его доблесть и заслуги дают ему право на вступлевие в ряды народа-шляхты Литовской. При этом статут, однако, категорически добавляет, что из простого стана никто сам не может себе, «вольности прывильев стану шляхецского» присвоивать «и их никоторым образом ужывати»663. Примиром такого дарования королем права шляхетства человеку простого стана (plebeiae conditionis) может служить пожалование шляхетства (nobilitas) Андрею Волану, служебнику Виленского воеводы Николая Радзивилла, вместе с братом его Яковом Воланом, сделанное в Люблине 6 февраля 1569 года664. Сигизмунд Август пожаловал в шляхтичи обоих братьев Воланов по рекомендации и ходатайству Николая Радзивилла, засвидетельствовавшего достоинства и высокие качества своего служебника Андрея.
Принадлежность к шляхетскому сословию таким образом является или следствием рождения, или следствием пожахования. Но может в великом княжестве Литовском поселиться и не туземец его, а человек «обчого народу», чужестранец. Закон гласит: «а хотя бы хто обчого народу за свои заслуги в той речы посполитой пришол ку оседлости 3% ласки и данивы» государевой, или каким-либо «иншим правом»665, такие лица «ужывают» свою оселость-имение, делаясь через это обывателями Княжества и неся земскую службу Литве. Однако, они не совсем равны в своих шляхетских правах с родичами Литовскими, так как «на достоенства и всякий вряд духовный и свецкий» может избираться шляхтою и назначаться государем «толко здавна продков своих уроженец Великого Князства Литовского Литвин и Русин»666 Статья эта, принятая статутом 1566 года из статута 1529 года667, была принята и статутом 1588 года668. Этот последний определяет и то, кого нужно понимать под «уроженцами» Литовского княжества. Это — «Литва, Русь, Жомойть, родичи старожытные и уроженцы великого князства Литовъского и иных земль, тому великому княз-
bus quibuscunque tota Nobilitas tam in Regno nostre Poloniae, quam in Ducatu Magno Lithuaniae gaudet et fruitur, concedentes illis potestatem dignitates omnes et officia ac munera Nobilibus dari pro cuibusque meritis solita capiendi, item terrestria quaeuis bona quocunque modo acquirendi eaque pacifice possidendi cum omni eorum prole ac posteritate temporibus perpetuis non alia conditione ac modo, nisi quo tenentur et possidentur ab aliis Regni nostri Poloniae ct Magni Ducatus Lithuaniae nobilibus incolis. Porro Stemma Nobilitatis iam ante illis vsitatum et familiare in omne futurum tempus illis concedimus, sagittam nimirum duabus transuersis (a. 60) lineis dissectam et vulgo Lisowiec dictam flauam ipsam in rubro campo depictam cuius quidem stemmatis ille cum fratre praedicto ac omni розиегииаис sua non modo in angulis gestandi ac eo litteras et quaeuis munimenta obsignandi, verum etiam in auro её argento sculpendi et in locis priuatis ac publicis depingendi secundum ехирепииаш rei et temporum plenam omnibus temporibus habebit potestatem. In cuius quidem rei firmius robur et euidens testimonium has illis litteras nostras sigillo nostro appenso munitas concessimus. Datum Lublini diec sexta Februarii Anno Domini Millesimo Quingentesimo Sexagesimo Nono in conuentione magna et generali consiliariorum statuumque omnium et ordinum tam Керпи Poloniae quam Magni Ducatus Lithuaniae. Per manus supramemorati Nicolai Radziwił Ducis in Dubinki et Bierze Palatini Uilnensis et Magni Ducatus Lithuaniae Cancellarii, syncere nobis dilecti. Subscriptio S. R.
Ni Maiestatis. Лит, Метр. 8 z. 59 06.—60 o6. ству належачих». Более точное и подробное определение поня- TIA «уроженства», которое дает третий статут, является, очевидно, вызванным прежде всего договором Люблинской Унии 1569 года, уничтожавшим все уставы и статуты, установленные в Литве против приобретения и владения Поляками имениями в Княжестве и установлявшим одинаковое право и для Поляков, и для Литовцев владеть имениями в обеих частях спольной» Речи Посполитой669. Мы видели уже выше, как сложились отношения Литвы к Польше в эпоху, наступившую после Унии 1569 года, и знаем, что Литовское княжество защищало свои права и свою особность от Короны CO всею возможною бдительностью. Литва и после Унии, допуская чужеземцев Поляков к владению землей в своих пределах, ограничивала их права, закрывая перед ними доступ к Литовским должностям, хотя и требовала от них земской военной службы для великого княжества Литовского вместе с остальными его обывателями. Если более подробное изложение этой статьи третьим статутом делалось необходимым ввиду настойчивого требования Люблинского договора о том, что оба народа -Литовский и Польский—-должны составлять один «lud» и одно <panstwo>, требования, от которого так энергично и стойко отстранялись Литовцы, то существование её в статуте было делом необходимым вследствие того, что на службе у королей Польских великих князей Литовских бывало всегда достаточное число иностранцев, как военных, так мастеров и лекарей, пользовавшихся милостями государей и приобретавших имения в пределах Княжества. Так, и июня 1574 года король Генрих Валуа пожаловал670 ротмистру королевскому Александру Гванини (Кгванин) местечко Филипово в лесничестве Перстунском со 158 волоками земли, к нему принадлежащими, а также Cela Кривую Волю (16 волок), Жуснево (34 волоки) и Перерослю (6 волок) с людьми, в местечке и селах оселыми, и со всеми «их служъбами, платы и повинностями цынъшовыми, капъчизнами и иными подачъками, з них приходячими, з млынами и з их вымелъки, з кгрунъты, землями, застенъками оселыми и пустыми и инъшими вшелякими пожитъками»671. Все доходы и пожитки», которые имеются в названных местечке m ceлах и «которые на потом яким кольвек обычаем вынайдевы и постановены быти могут»л. Гванини будет ‹держати, вживати, всякие пожитъки собе там розмножати и прибовляти и того всего спокойне вживати до живота свого. При этом он освобождается ото всяких уплат по своему имению в скарб. Пожалование этого имения лишь пожизненное, и по смерти Гванини имение вновь должно отойти на государя, «ку столу» его великого княжества Литовского. В пожаловании имения ротмистру Гванини мы имеем пример награждения за военную службу, Ho и службы. другого вида также награждались земельными имуществами, жалдуемыми королем. Так, Лукаш БВольф, цирульник короля Сигизмунда Августа, получил от Генриха Валуа не только дист672 «на волност673 дому его в месте Виленском и на волности ремесла бальверского* везде уживати», но и пожалование имением. В листе королевском на это последнее пожалование* читаем, что еще Сигизмунд Август, «маючи баченье на служъбы» цирульника Лукаша Вольфа, «которими он через немалый час верне, цнотливе, 30 въшелякою пильностью около опатренья здоровъя его королевское милости працовите ласку его королевское милости заслуговал», дал ему «вечным правом в дедицство» два села в Олитской пуще Мотлявку (34 волоки) и Бухты (17 волок), придав к волокам этих сел еще 15 волок лесу для дров и 2 волоки сеножатей, Подтверждая по просьбе панов-рад это пожалование своего «предка», Генрих Валуа в своем листе говорит: «маеть впрод речоный Лукаш Вольф сам, жона, дети и потомки его села Мотлавку и Бухты 30 всякими кгрунъты, широкостями и пожитки и 3 шестьма волоками осочъницъких*, в селе Мотълавце лежачих, и 30 всим на все, як CH оные села сами в собе мають, такъже 15 волок лесу и две волоки сеножати держати и въживати, вольни будучи там приблвити, розъширити, фольварки, млыны и ставы собе будовати и въсякие пожитъки примножати, маючи вольност тую всю JAHHHY короля его милости предка нашого, або часть ее отъдати, продати, даровати, заменити и водле воли своее шафовати, вживаючи с тым всяких свобод и вольностей во всем потому, яко в листе короля его милости предка нашого описано ест»*.
Таким образом пожалования имениями 3а, службы королю и государству были обычным явлением в Литовском княжестве. Ниже мы увидим, что эти пожалования были вообще одним из способов награждения лиц, служивших великому княжеству Литовскому. В числе получивших оселость путем ли пожалования её правительством, или путем приобретения её чужестранцами дозволенными законом способами, было достаточное число лиц, принадлежащих к таким общественным классам других государств, которые могли быть признаваемы имеющими в этих последних аналогическое значение со значением шляхты в Литовском княжестве. Понятным, поэтому, становится вышеприведенное требование статута о преимуществах <отчичей» и «тубыльцев» великого княжества Литовского перед этими переселенцами, признанными шляхтою и в Литве. Если мы сравним способы приобретения шляхетства в Польше, то заметим, что и там главным из этих способов было рождение, но рядом с ним стояли индигенат дворянства чужестранного и нобилитация нешляхтичей677.
Свободы и вольности шляхты ставят ее высоко над другими сословиями великого княжества Литовского, Естественны, поэтому, постановления закона, ограждающие шляхтича от оскорблений, а особенно от оскорбительных для него подозрений в нешляхетском происхождении, Если шляхтич или правительственная власть сомневаются в шляхетском происхождении данного лица, то последнее должно доказать свое шляхетство путем вывода его, пример чего мы видели выше. Но если шляхтичу «приганит»678 нешляхтич, а тот, по отношению к кому это сделано, докажет свое шляхетство выводом его, а кроме того, докажет, что «приганивший» ему сам нешляхтич, то этот последний наказывается «урезаньем языка»679. Так строго карается нешляхтич, осмеливающийся мешаться в дела народа-шляхты, который считает его слишком низко стоящим по сравнению с собою для того, чтобы разрешить рассуждать о вопросах шляхетства. Вольности шляхетства слишком важны, чтобы высказанное даже нешляхтичем обвинение шляхтича в нешляхетстве, не вызывало доказательства своего «благородства» тем лицом, по отношению к которому подозрение было высказано. Ho строго казня через «урезанье языка» в случае ошибочности заявления, закон должен был, разумеется, удерживать нешляхтичей от заявлений о нешляхетстве того или другого шляхтича. За то шляхтич свободно может заявлять свое сомнение в шляхетстве TOTO или другого обывателя, Мы видели выше, что подозрение в неправильной принадлежности к шляхетскому сословию, высказанное шляхтичем влечет за собою «вывод шляхетства». но закон знает и такой случай, что шляхтич сделает упрек другому шляхтичу так о шляхецство, яко и о иншые речы шкодливые доброй славе» и обе стороны, и оскорбитель и потерпевший, явятся на суд, но на суде обидчик откажется от своего обвинения680. В таком случае эта «примовка», эти оскорбительные речи не будут иметь никакого значения для чести оскорбленного, но за то и оскорбитель, отказавшийся от содержания своего упрека, также свободен от дальнейшего суда681. Нельзя не видеть в этом постановлении статута желание не закрывать возможности высказывания подозрений в нешляхетстве по отношению к отдельным шляхтичам: права и вольности шляхты слишком важны для того, чтобы закрыть путь к возможно лучшей проверке прав каждого шляхтича, шляхетство которого почемулибо является подозрительным. Но упрек может быть высказан по отношению к шляхтичу и в том, что он сын незаконный, не «чистого ложа сын». Тут мы встречаемся с самым понятием незаконных детей, или «бенкартов», как их называет статут682. Незаконными детьми статут признает не только тех детей, которые прижиты «при властной жоне с чужолозницею», но даже и тех, которых отец будет иметь от этой женщины, вступив с нею в брак после смерти своей прежней жены683. Кроме того, бенкартом признается законом такой сын, от которого отрекся отец при своей жизни, не признав его своим ребенком. Но при этом требуется статутом, чтобы такое непризнание ребенка не было сделано «з вазни и з гневу» против сына, или жены. Закон признает за мужем право непризнания лишь такого сына, действительным отцом которого он считает другое лицо, Поэтому, если он уже долгое время держал дитя у себя в доме, как своего собственного ребенка, а также и мать его продолжал считать своею женою684, TO самою этою «терпливостью своею признал его своим законным ребенком и уже потом не имеет права от него отказываться, Особенно подчеркивает статут для отца невозможность признать незаконным своего ребенка тогда, когда отец, овдовев от первого брака, в котором он был с матерью этого ребенка, вступит в новый брак: «тогды вже при мачосе от именья отчизного отдаляти HC можеть потомужь»685 закон ясно предвидит возможность влияния новой жены, стремящагося к лишению законности происхождения, а вместе с тем и прав наследства детей мужа от первого брака для того, чтобы все имущество мужа перешло к его детям от брака с нею. Итак, постановления статута, устанавливающие понятие законных и незаковных детей и определяющие, какие дети признаются законом и какие им не признаются, первое, что необходимо иметь перед глазами, когда речь идет о законности и незаконности происхождения, как она понималась в великом княжестве Литовском. Второе обстоятельство, с которым нужно считаться в вопросе о Литовской семье, это существование браков с совершением церковного обряда венчания и без него, Акты судов Литовских прекрасно знают браки с женами «невенчальными», хотя, правда, только для лиц, не слишком выдающихся и важных по своему общественному положению. Среди подданных государевых и панских такие браки были явлением. нередким. Так, например, 29 апреля 1560 года Слонимскому старосте Григорию Воловичу жаловался подданный пана Льва Гощовского Ивав Кузьмич на подданного государского войтовства Загривецкого OHucky Куриловича. Иван Кузьмич так излагал свою жалобу: «дал есми за сына его Макара дочку свою Орину, по которой дал есми ему, свату своему, по дочце своей корову, козу, свиню, ryc 1, кур 3. To пак Jeli TOT сын его, мешкавши з нею, CAM проч пошол, а дочку мою до мене прислал, которая мешкаеть у мене полтора TOJA». Ониско признал, что дочь Ивана была за его сыном, но последний «нижли дей для покорменя ишол кормитися». Тогда староста, разбиравший дело спросил686, венчальною ли женою была Орина. Ониско отвечал, что она была невенчальною687. а относительно требуемого Иваном обратно приданого её показал, что «козеня а порося, гус и кур трое взял, коза издохла, А коровеи сорочкам не знался». Иван «на то доводу не мел», А потом и сам признал, что дал все это Не Ониске, а его сыну за своею дочерью688 и таким образом Ониска является неответственным по этому иску. Оправдав Ониска Куриловича689, Григорий Волович постановил о дочери Ивана Кузьмича следующее: «а што ся дотычеть, дочка его HJK невенъчалная была, а злаща и мужа ее HET, тогды MOжеть ее за кого хотя отдать, а если тот муж ее, пришедши, всхочет взят, тогды и TO может вчинить, если хочеть»690 Итак, брак без церковного венчанья совершен и трактуется перед судом вовсе не как противозаконная связь, а как брак, совершенный лишь без церковного обряда. Как бы ни смотрела на такой брак видевшая в нем грех церковь, в глазах общества он был явлением обычным и нисколько не позорным, если женщина, бывшая в таком браке, может быть вновь выдана отцом за другого мужа и сделаться затем даже «венчальною» женою, T.-€. вступить в брак с совершением церковного обряда венчания691. Совершенный без таинства, Невенчанный брак может и расторгаться совершенно просто. Так например, 11 февраля 1540 года жена жаловалась на своего мужа Городенскому суду: «взял он мене за жону собе, то пак он теперь мене от себе отбил, кроме моей жадной винности». Муж на это ответил, что, хотя он и взял ее, себе за жену но с нею не венчался и теперь за её своеволие не желает более иметь ее своею женою. И суд объявил мужа от жены его «вольным» на том основании, «ижь тот Яцько (муж) з жоною своею ся не венчал»692. Ho не следует думать, чтобы брак без церковного венчания практиковался только среди простых подданных, т.е, крестьянского населения. 22 июня 1556 года земским судьям Городенским жаловался693 господарский боярин Городенского повета Антон Ходорович на свою невестку Ульку Федьковну боярыню господарскую того же повета, в том, что она, будучи невенчальною женою его сына Сенка, остается жить в его доме и после смерти этого Сенка и притом «немалые шкоды» ему «чинит и словы невчьстивыми CA сегает», А из дому его не уходит. Но Улка на это отвечала, что она живет в доме Ходоровича потому, что осталась по смерти мужа своего на вдовем столцы, будучи женою венчельною, и з сыном своим Сенком». Korma Ходорович оспаривал существование венчанного брака между его сыном и Улкою, последняя «попа ку свядецству поставити подвезалася». Может быть, Улке и удалось потом доказать «венчальность» её брака с покойным её мужем, но самая возможность жалобы в суд Ходоровича с его заявлением говорит о существовании среди бояр браков без совершения церковного обряда. Итак, между боярами браки без церковного венчания существовали, но они бывали, повидимому и среди панов. В самом деле, например, пан Иван Богушевич Таруса, дворянин господарский, явившись перед земских судей Городенских 3 июня 1557 года вместе с женою своею пани Мариною Кумпелевною, заявил, что, ввиду частой среди них «незъгоды» и взаимного несогласия и ссор, они решились с женою развестись. Таруса прибавляет в конце своего заявления: «вольно будет, где похочу, жону собе у малженство взяти, на што есъмо межи собою и листы ростанья своего один другому под печатьми некоторых людей добрых на себе дали», и притом заключили свое соглашение под зарукою на государя694. В этом акте нет ни слова о церковном разрешении развода, который необходим для развода повенчанных супругов и о котором хорошо знают другие акты695. Можно с уверенностью поэтому считать этот пример примером существования невенчанных браков и между довольно крупною шляхтою. Что же касается мелкой шляхты, то она так близка была по своему экономическому и умственному состоянию к боярам, что можно без всякой опасности ошибиться обобщать моральные взгляды боярства и мелкого шляхетства. Все данные актов о невенчальных жонах скрепляются и самим статутом, гласящим: «а белым головам шляхецским як головщизна, так и навезка маеть быти плачона COBHTO, тым же обычаем потом и их жонам и детем, которие венчалные жоны мають, маеть быти навезка шляхецская»696. Раз статут нахо- AUT нужным прибавить венчальные к слову жоны, он уже этим самым ясно намекает на существование жон и невенчальных, но как же доказывается брак, венчанный в церкви, если не существовало брачных обысков и церковных книг, кула вносились бы брачные записи? Доказательством того, что брак повенчан, служило свидетельство священника, венчавшего супругов, или заявление свидетелей совершенного церковного 0Ó- ряда. Выше мы видели, как жена, упрекаемая своим свекром в том, что её брак с покойным мужем её не был венчан, ссылается на свидетельство священника697. Показание светков также обычное явление при доказательстве совершенного церковного венчании698. |
Из всего приведенного в характеристику брачных порядков Литовско-Русского квяжества для нас в настоящем изложении важно то, что в обществе взгляд на брак двоился. Если закон признавал законным браком только такой, который состоялся с совершением церковного обряда, наблюдая при этом чистоту брака до такой степени, что не признавал законными детьми не только детей, прижитых вне брака, но даже отказывал в признании законными детей, прижитых с женщиною, связь с которой была нарушением супружеской верно- CTH, хотя бы они рождались уже после церковного брака с нею, общество сохраняло и брак без церковного обряда, остаток еще седой языческой эпохи, сохранявшийся затем долго и в христианскую эпоху по причини, отдаленности храмов от многих поселений обширного пространства Княжества, А также и по далеко неглубокому проникновению населения церковным учением. Это необходимо иметь ввиду, когда встречаем в актах оскорбительные упреки, обращенные к различным лицам в том, что они «нечистого ложа сыны»699. Не следует всегда видеть тут упрек в происхождении от брака без церковного венчания. В сознании вссго Литовского общества не могло еще быть утвердившимся в XVI веке требование церковного обряда для признания брака: согласие родителей на совместную жизнь супругов ститалось еще многими достаточным для того, чтобы считать ее супружеством, А не преступною связью. Такил образом, в семейном праве Литовско-Русского великого княжества мы имеем интересный факт различие нормыи закона с нормою жизни. Закон христианского государства XVI века не мог не требоват обязательного церковного обряда и благословения церкви для освещения супружеской жизни его христианских подданных, общество же еще не прониклось вполне христианским взглядом и продолжало жить старым, языческим понятием. Едва ли поэтому можно всегда видеть в упреке происхождением «нечистого ложа», упрек в рождении от родителей, живших в супружестве без церковного венчания, хотя в отдельных Cayчаях это и возможно. Что касается до других случаев, то в них нужно подразумевать происхождение от наложниц, т.-е. рождения от связи мужа при живой жене, или связи тайной, без согласия родителей.
Примечания
624 8. Нёрре. и‘егиавкппр der Republik Polen. Berlin. 1867. Ero источник: Bandtkie-Stężyński, Historya Prawa Polskiego. Warszawa. 1850.
625 Biblioteka ordynacyi Krasińskich. Muzeum Konstantego Świdzińskiego. Tom piąty i szósty. Warszawa. 1881. № 37.
626 In. Merp. z u. 200.
627 Vol leg. Ш. Petersburg: 1859. str. 441—442. Cp. Bandtkie-Stężyński.
Hist. pr. p. Str. 538.
628 (с. 232, место знака в тексте не установлено) Cp. и. А. Чистович, Osepke neropin Западно-Русской церкви, Часть первая. СПБ. 1882. Стр. 75.
629 Cu. В. Г. Bacuaseocxśii. Очерк истории города Впльны. Стр. 35. (Ilaмятники Русской старины в западных губерниях империи, изд. П. Н. Батюшковым, Bum. 7. Петербург 1872.).
630 Ero издатели: Матвей Кавечински&й Несвижский наместник, Симон Будный и Лаврентий Крышковский.
631 Описание «катихисиса» см. в Вмл, Apx. Сб. VII, стр, XVI--XXIV (сделано П. А. Гильтебрандтом) и в Памятниках Русск. старины в Зап. губ. Вып. VT. CIIB. 1874. Стр. 152—156.
632 Арх. (потом митрополит) Maxapiii. История Русской церкви. Том IX. CIIB. 1879. Стр. 321.
633 княжа на Дубинках и Биржах, воевода Вилснекпй, канцлер навышший великого князства Литовского, староста Ошменский и Лидский державца Борисовский».
634 (с. 234, место знака в тексте не установлено) A. Вил. XX. № 28. Tore же gokyMcHTb—A, Bua. VIII. № 167.
635 (с. 234, место знака в тексте не установлено) и. Любовичь, История реформации в Польше, Кальвннисты и антитринитарии. В Варшаве. 1883. Стр. 378.
? и. А. Чистовичь. Очерк шст. 3an.-P. церквп. I. стр. 75,
636 Архиеп. (потом митрополит) Макарий. История Русской Церквп. Tomb IX. СПБ. 1879. Стр. 322.
637 4. Зубрникий. Галицкая Русь в XVI столетии, Чт. в Имп. Общ. Her. n Др. Р. при и Унив. 1862 r. Ku. 3. Crp. 50 (Материалы Славянские).
638 Cp. II. А. Кулишь. Отпадение Малороссии от Польши (1340—1654). T. I. Москва 1890. Стр. 25, 26.
639 о. Евлашевский в своих заппсках прекрасно рисует эту взаимную терпимость. Рассказывая о том, как он, слушая «министров вчоных Вендрокгорского и Костеницкого», пользовадся расположением и Яна Маковецкого, Варшавского архидьякона кустоша и каноника Виленского, он прибавляет: «бовем на он час разность веры не чинила наймнейшой разности приятельской». ,Мемуары, отн. к истори&ни Южной Руси.и.ып., Ц. Киев 1896.
Стр. 7).
640 Cu. и. К. Любаеский. Литовско-Русский сейм. Стр. 75.
641 Привилей Ягайлы Луцкой земле 30 октября 1432 года. Cu. ibidem. стр. 76.
642 Ibidem. Стр. 90.
643 Документы, объясняющие историю Западно-Русского края и его отнонгения к Россин u Польше. СПБ. 1865. Стр. 14. Vol leg. I. Petersburg. 1859. wtr. 31.
644 Vol. leg. II. Petersburg. 1859. Str. 124,
645 A. 3. P. III. № 39.
646 Эта грамота не раз потом подтверждалась. Подтверждение её Сигизмундом Ш в 1598 году. А. Вил. I стр. 177—179, Станиславом Августом в 1766 rony—Archiwum demowe do dziejów i literatury krajowej z rękopismów i dzieł najrzadszych zebrał i wydał Kaz. Wt. Wojcicki. W Warszawie. 1856. Str. 45—47.
647 Подробно o noxo:keHiH Литовских Татар, равно как H O IpolicxOждении привилея 1568 года, будет идти речь ниже, в настоящей же главе.
648 A. Bua. L. стр. 178.
649 (с. 238, место знака в тексте не установлено) II статут; нпр., III. 1, 2.
650 (с. 238, место знака в тексте не установлено) II cr. III. 4, 8.
651 (с. 238, место знака в тексте не установлено) Нпр., Н cr. Ш. 4.
652 (с. 238, место знака в тексте не установлено) y
653 П er. TIL 1.
654 Ш ст. Ш. 1.
655 П cr. II. 16.
656 Ibidem.
657 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Cu. и. К. Любавзский, Литовско-Русский сейм. Crp. 442, 443.
658 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Нпр., Историко-Юридич. материалы XVII, стр. 234: «декрет семнковы, Грамничний Мстиславский в заданю нетшляхетства, от небозчика Володимера Кгорского Матею Глушанияу виводни, а другий декрет суда головного трибуналного на потверженя того декрету приводу нашого HA шляхецкого (7). которий суд головний трибуналний утвердил и при учостивости шляхецкой зоставил» (XVII века).
659 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Лит. Merp. 49 и. 39—40.
660 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Слонимский повет принадлежал к числу поветов Троцкого воеводства.
661 Прекрасный пример вывода шляхетства после жизни шляхтича в IA городе и местской деятельности ut службы см. Лит. Merp.-15 1. 21—21 06. —
«Привилей албо варупок Григорю Семеновичу Щиту з стороны шляхецтва ero». (Дан в Кнышине 5 августа 1568 года).
662 TI cr. NI. 21.
663 Ibidem.
664 Приводим грамоту целиком. „In nomine Domini. Amen. Ad perpetuam rei memoriam Nos, Sigismundus Augustus, Dei gratia Rex Poloniae, Magnus ]ux Lithuaniac, Russiac, Prussiae, Мавотиае, Samogitiae Livoniacque сис., Dominus et haeres. Significamus tenore praesentium dquibus expedit universis et singulis, praesentibus et futuris, Багош notitiam habituris. Quia cum omnis sublimis potestas in hoc sita Domino constituta, ut eam bencfactis justa rependat praemia, quam flagitiis debitas exsolvat paenas, si modo trancuillitatem publicam conservare integram cupiat et bene ac fideliter degerendae inter homines vitae causa esse velit. Idcirco et nos pro ratione officji ct muneris nostri, quod nobis in excelso et Regali rerum vestigio collocatis impositum ugnoscimus et unicuique virtuti et bene meritis hominum suos reddamus honores commendata nobis per illustrem et magnificum Nicolaum Radziwił palatinum Vilnensem ct Magni Ducatus Lithuaniae Cancellarium etc., syncere nobis dilectum, insigni virtute summaque morum integritate Andrea Volani seruitoris sui ac praetercą excellenti eruditione et magna ingenii dexteritate, quam ille non modo in rebus suis privatis sed in publicis etiam negotiis multoties prospexit et tam tempore belli quam pacis utilem Reipublicae usu ipso cognovit. Necessariam rem omnino nos facturos duximus, si tot egregias virtutes et merita laudabili aliguo ргаешио et honore condecoraremus. Cum autem honos et dignitas inter (1. 59 06.) cactera virtutum praemia non postremum habeat locum et his potissimum tribui debet. qui ingenio et virtute sese conspicuos omnibus reddunt, eam dignitatem próedicto Andreae Volano omnino dandam duximus, maxime cum id a nobis postularet supra nominatus Nicolaus Radziwił palatinus Vilnensis, de nobis ct Кеpublica tota semper optime meritus ita, ut tam justis ejus precibus aquiescendum esse omnino duxerimus. Et si autem antiquitus praedictus Andreas Volanus maiores suos honesta nobilitatis conditione habuerit, fruentes ita, ut nunc etiam plarimas cognatione praeclaras et nobiles attingat familias, tamen quia successu temporum, ut rerum omnium humanarum vicissitudo est, obscurari quodam modo domus ejus ceperit et in plebejam paene conditionem degeneravit. Nobilitatem ei dr (m) integro fratrique ejus germano lacobo Volano ae toti corum sexus vtriusque posteritati, ab eis legittime descendenti, ac siintegra et nunquam nobilitatis serie interrupta a maioribus eorum ad eos peruenisset pro authoritate ct potestate nostra Kegiadamus,donamus, concedimus cum omnibus praerogatiuis, libertatibus, inmunitati-
665 Hnp., no жене. —
666 II cr. Ш. 9.
667 I cr. IIL3.
668 MI cr. IIL 12,
669 Volumina legum II. Str, 90. 14. Документы, объясн. ист. Зап.Р. края Crp. 152, 154.
670 Jlur. Merp. "57 1. 110 06.—111 o6.
671 «Генърик Божю милостью. Ознаймуем сим листом нашим. Бил нам чолом ротъмистр наш Адексанъдро Кгванин и просил нас, иж быхмо 3 ласки нашое господаръское за служъбы его, которыми он немалыс почъты рот людей служебных в справе своей маючы и ротъмистром пешим будучы а против войск неприятеля нашого великого князя Moсковского мужне се зоставуючи яко на замку нашом Витебском, так и на инших многих местъцах В паньстве нашом великом князстве Литовском заслуговал якое опатренье учинили и оселость ему дали, Якож многпе панове рады наши, залецаючы годные, пилные и значные заслуги его В справах рыцерских противко речи посподитое паньств наших, нас за HIM у причине жедали А так мы, взявши ведомость о служъбах звыш менованого Алексанъдра Кгванина, которыми он от немалого часу ротъмпстром будучи пи роты людей служебных пеших на пограничъном замку нашом Витебском маючн и HA ннъших многих розных местъцах служачы а не только на маетности своей утраты великие приймуючи, ale и зъдоровъя своего не литуючы королю его милости славное памети Жикгимонту Августу предку нашому и Речы Посполитой нанств наших в справах рыцерских пожиточне, верне А цнотливс п на всем ппльне ласку его
королевское милости заслуговал, дали есмо ему... >»
Лит. Метр. с л. 110 06.— 111.
672 ur. Merp. 7 л. 2 06.—4 Щб.
673 «OT стоянья панов рад наших их милости духовных и светъских, врядников зеыских и духовных так Коруны Польское, яко и великого книзства Шштовского. TAKE послов и гонъцов чужоземских, дворан и
IA иных слуг наших и иного всякого стану гостей». Лит. Метр. "57 1- 3 06.
674 (с. 247, место знака в тексте не установлено) цирульничьего.
675 (с. 247, место знака в тексте не установлено) Лит, Merp. -57 1. 19 06.—21 06.
676 (с. 247, место знака в тексте не установлено) Этп волоки HC были показаны в привилее Спгизмунда Августа, но король Генрих признал за Вольфом и их, так как CMY пожаловано все село Мотлавка.
IA +) Лит, Merp. 57 a. 21, 21 oś.
677 X. Wincenty Skrzetuski 5. Р. Prawo polityczne narodu polskiego. I. Warszawa. 1782. Str. 187. Bandtkie-Stężyński. Hist. pr. p. Warszawa. 1850. Str. 535—537.
678 Значение слова «приганить» особенно хорошо видно из фраз в роде следующей: «Барташовая теж той духовници приганила II не мела ее за справедливую...» A, Bua. XVII. № 534.
679 II er. Ш. 18. Cm. также <о наганене шляхтпча забптого», Ibidem. 19.
680 того се запреж»,
681 II cr. III. 22.
682 П cr. III. 23.
683 П cr. Ш. 23. Для лучшего понимания не совсем ясного текста этой статьи, нужно его сличить с соответствующею статьсю статута 1588 года (UI ст. III. 28).
684 Bo П-м статуте по изданию во Временнгке Mock. Общ. Her. и Др. Poce. (XXIII. и. 1855) ошибка, исправляем се по Ни-му статуту.
685 II cr. Ш. 23.
686 «пытали есмо, бы TO была жона венчалная».
687 «OH поведил, иж невенъчалная».
688 <а потом и сам зная, HJK то не ему, але сыну его за дочкею своею дал.
689 «А так я OT того подданого господарьского вчинил правым».
690 Виленский Центральный Архив № 7863. Слонимского Гродского суда M 1. I. 42 o6.
691 Hnp., А. Bax. XXI. № 221. В этом акте сама жена заявляет о том, что она невенчальная, и это оспаривается противною стороною.
692 A. Bua. XVII. M 181.
693 A. Bua. XV'TI. M 986.
694 A. Baa. XVII. M 992.
695 Hnp., A. Bua. XVII. № 652: «как мя MUTDONOAHTB з нею роспустил»
696 II ст. XI. 13.
697 A. Bau. XVII. M 986.
698 Hup., A. Bna. XVII. NM 167, 168.
699 Hnp., A. Bnx. XXI. M 22.