Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава I. Царствование Стефана Батория в его значении для Княжества, часть 1, с. 152-189: современная орфография

Глава I. Царствование Стефана Батория в его значении для Княжества, часть 1, с. 152-189. Текст в современной орфографии.

Царствование Стефана Батория в его значении для Княжества (часть 1 из 2)

По оглавлению издания:

  • Король и Литва - с. 152-153
  • Положение государства в начале царствования Стефана Батория; война с Москвою и Гданском; Торунский сейм - с. 153-157
  • Положение Батория после Торунского сейма и созыв главных сеймиков Короны и Литвы - с. 157-168
  • Призыв Литвы к войне с Москвою - с. 168-169
  • Варшавский сейм 1578 года и разграничение Подляшья и Княжества - с. 169-170
  • Московская война; почты Литовских панов; Поляки и Литовцы в этой войне - с. 170-173
  • Развитие обще-Литовского съезда в царствование Стефана Батория - с. 173-174
  • Виленский съезд 1580 года - с. 174-177
  • Патриотизм Литовской шляхты и её заслуги в Московской войне - с. 177-180
  • Король и просьбы Полоцкой шляхты - с. 180-181
  • Варшавский сейм 1581 года и возникновение главного Литовского трибунала - с. 181-189

В самом начале своего царствования, 29 гоня 1576 года, своею грамотою, приводившей в исполнение часть требований Литов-

* Heidenstcin, I. Str. 247. сках, Баторий гаравтироваж Княжеству, между прочим, то, что в прибочной раде королевской всегда будут члены Литовского сената рядом с сенаторами Коронными. Ясное дело, что сенаторы Польши и сенаторы Литвы рассматривались Баторгем не как паны-рада единого, общего государства. являющиеся представителями общегосударственных интересов, а клк хранители и защитники прав и интересов двух государств, Польского и Литовского, хотя и соединившихся в одну Речь Поспозитую, но имеющих свои особые права и особенные, отдельные интересы. Последующие годы царствования Стефана Батория ознаменовались другими в высшей степени важными фактами въе государственной жизни Литвы. Московская война, начавшаяся еще при Сигизмунде-Августе, но блестящим образом законченная Баторием, обращает на себя прежде всего внимане в эту эпоху. Рядом с нею стоят весьма крупного значе- EIA внутренние дела, из которых на первом плане находятся выработка третьего Литовского статута и учреждение Главного Лятовского трибунала. Как потребности войны, заставлявшие короля искать новых средств для их удовлетворения, так и создание нового кодекса Княжества вызвали особенно сильное развитие обще-Литовского съезда, который собирался в эту эпоху особенно часто и особенно энергично работал над государственными делами великого княжества Литовского. Остановимся сначала на том, как отражалась Московская война на отношешях Батория к Литве и чте давала она сознанию Литовской особности и еще большему утверждению её.

Положение короля Стефана в первый год его царствования было чрезвычайно затруднительно, Война с Москвою и с Гданском стояла поред ним в то время, когда сму нужно было упрочивать свое положение в самой Речи Посполитой, примиряя с собою сторонников других кандидатов на престол и знакомясь с положением дел государственных, входя в трудную роль короля соединенного Польско-Литовского государства. После возвращения Стефана Батория из его поездки в Литву, предпринятой с пелью окончательного примирения с собою Княжества, он, заехав в Варшаву, отправился в Пруссию. В Бреете Куявском принес ему присягу Прусский герцог, а в Торуне присягнула королевская Пруссия, за исключением Гданска. Последний отказался признать Батория, продолжая свое возмущение против Польского короля, начатое еще в царствование последнего Ягеллона*. Необходимо было силою покорить непокорный город, и Баторий созвал в октябре 1576 года сейм в Торуне для постановления податка на нужды войны*. Ho этот сейм, открывшийся 4 октября 1576 года, не дал королю того, что ожидал он от него. В то время, когда требовалась. серьезная война с Гданском, не хотевшим признать своего подданства королю Речи Посполитой, а на востоке, на границах. великого княжества Литовского, нужно было ожидать усиления военных действий со стороны Москвы. обманувшейся в своих. видах на Польско-Литовский престол для дома Владимира Святого, с запада же грозила опасность от Австрии, также недовольной неудачей Габсбургского дома в деле достижения престола Речи Посполитой, сейм завел свои споры и пререкания с. королем, заставившие Стефана произнести его замечательные слова, так ярко рисующие его личность. «Нев хлеву, но воль-. ным человеком родился А>, сказаль король, «и было у меня, что есть и во что одеться, прежде чем прибыл я в эту страну, Люблю мою свободу и храню ее в целости, Королем. вашим я стал волею Божиею, вами избранный, прибыл сюда вследствие ваших просьб и настояний, и вы сами возложили корону мне на главу. Поэтому, я ваш настоящий король, а не король, нарисованный на картинке. Хочу царствовать и приказывать и не потерплю, чтобы кто-нибудь правил надо мною. ЭБудьте стражами вольности вашей--то дело доброе, но не позволю, чтобы вы были бакалаврами для меня и моих сенаторов. Так храните вольность вашу, чтобы она не выродилась в своеволие»*.

Для истории отношений Короны и Княжества Торунский сейм имеет большое значение. На нем предъявили протестацию послы земские Литовские против поведения Поляков по отношению к Литве*. Из этой протестации узнаем, что, когда Поляки постановили вести войну с Москвою и Гданском посполитым. рушеньем, а не наемным войском, Литовцы поставили им. ряд условий, которые должны будут соблюдаться во время этого рушенья Коронных обывателей и пребывания их в.

нашим, иж. будучи нам господару з их милостью паны-радами и послы земъскими короны Польское и великого князства Литовского на здешънем сойме сполном, в Торуню зложоном, пришедъши перед нас послове земъские, которие 3 ведикого князства Литовского тут на съем теперешний яко для намов около оных всих потреб, тому сойму належачих, так

особлаве а ] й жадаючи обороны великому князству Литовскому OT CTAнов Kopy? ,льское, водле списку Унпи повинъное, отъправлены и I10- слани были, ведали, иж по увесь час того сойму, уставичъне упоминаючи и доме )чи у станов Коронъных обороны великому князству Литовскому, након. за великим уснлованьем и жоданьем тое обороны послове земъскв ороны Полское, инакъшого способу на тот час не найдуючи ку обороне Ki гны Польское и великого князства Литовского, на рушенье посполитое позе или ито нам господару подали, которого ач послове 3 великого князства итовского за певъными конъдыцыями н варунъками, А звлаща абы шкоды в Иягненью от войска Корунъного обывателем великого князства Литовского не было, на сторону не отъкладали, ведже, кгды послове Корунъные На тые конъдыцын II варунъки, менячи то быть противъко правом своим, не позваляли и жадным способом в том рушенью посполитом статуту II конъстытуцый своих отъступити не хотели. А так послове з великого князства Литовского, бачечи с того рушенья посполитого большую шкоду, анижели пожиток свой, а праве упад оного паньства отъчизны своее II оказавъши то нам при бытности их милости панов-рад наших корунъных II великого князства Литовского, с тым ся яко пменем свопм, так теж If пмснем всее брати своее, в домех позосталое, обывателей великого князства Литовского, нам оповедали и осветчали, иж TOTO рушиенья посполитого на оборону свою от станов корулъных водъле звязку унич повинъную не приймують II на тое рушенье, яко оному паньству, отчизне их, шкодъливое, ку уближенью а праве зъгубе их постановъленое, не зезволяють А нп зезволять с тым докладом I! варунъком, абы тым способом обороны, ку уближеню их вынайденым, станы корунъные не розумели, иж в чиненью обороны великоми князству Литовскому от них водле списъку унии досыт ся стало, Для чого с тым ся особливе оповедают и осветчають, иж от станов корунъных обороны жадное водле повинъностсй их, HA унии поприсяжоное. не мают, А рушенья того посполитого, без всякого порадъку поданого, на оборону свою не приймуючи, кгде бы. чого Боже уховай, тепер княз великий Московъский 3 войски своими вторженье до великого князства Литовского учинил А онпбы в зменъшенью сил CBOих за одештьем до Коруны певъных земль и воеводств от великого князства Литовского отпору водле потребы TOMY неприятелеви и войскам его учинвнти не могли, ав том бы CH шкода якая значная TOMY паньству нашому великому князству Литовскому стати могла, або бы што моцъю OT TOTO неприятеля взято было, абы то доброй славе и учъстивостям обывателей пределах Княжества. Этими условиями, очевидно, Литовцы хотели обезпечить свое государственное достоинство и значение своих властей, равно как и безопасность своих обывателей от возможности обид и правонарушений со стороны Коронной шляхты.

великого князства Литовского ничого не шкодило, але, еслп бы CA што, чого Боже уховай, от неприятеля стало, то бы все с прычин помененых за зменъшеньем сил великого князства Линтовского и за непостановеньем слушного посилъку и порадное обороны деяло, што собе варуючи, яко пановерады пх милость, так и послове земъские ведикого князства Литовского жедали нас именем своим и всее братьи своее, обывателей великого князства Литовского, абыхмо тое аповеданье и осветченье их до книг канъцлерыи нашое записати велели, так теж абы артыкулы, народу их потребъные, 30 Мъстибогова нам у Варшаве поданые а на теперешний съем з Варышавы отъложоные, кгдыж HA здешнем сойме то сконъчитися не могло, на пный потом съем блиско пришлый отъложоны были. Которое оповеданье и осветченье панов-рад и послов BCIHKOTO князства Литовского мы государ принемъши так же и тые артыкулы, иж кгдыж CA на теперешнем сойме за коротъкостью часу водле потребы намовълены быти не могли и скутъку своего не взяли, на иный близко пришлый съем откладаем, А сесь наш лист, рукою нашою подписавъши и печать нашу к нему приложити росказавъши, велели есмо до книг KAHBILIHDHH нашое уписатп а преписы с книг во въси воеводъства и поветы великого князства Литовского, которим то належати будет, за печатю нашою давати, якож до воеводства (имя его) сесь препис того всего за печатью нашою выдан ест. Пнсан у Торуню лета Box нарож 1576 месеца декабра (число) дня». Документ этот сохранился в Литовской Метрике в нескольких списках. Мы издаем его, сличив три списка и исправив

по ним описки отдельных слов. Эти списки следующие: 1) JInr. Метр z 1. 96 06.—98, 2) ibidem a. 98—99 oó., 3) Лит. Метр. Ta л. 131 — 132 oś. Различие списков то, что они адресованы в различные поветы: первый в воеводство Троцкое, третий -Виленское, второй «до повету Городенъского пану Грегорю Мосалскому подъсудку Городенъскому державцы Перстуньскому а пану Юрю Тишьъковичу ротъмистру нашому, послом того повету вышей менованого сесь препис с того всего за печатю нашою выдан ecrb>. Даты документа: в первом спискеи9 дек. 1576 r., во втором декабрь 1576 года, в третьем и0 дек. 1576 года, Раздичие дат объясняется тем, что не в один день, а в разные потребованы были коши этой протестации различными поветами Княжества. Экземпляр этого документа, данный в Виленское воеводство, издан в Acta Historica Res Gestas Poloпиае illustrantia T. XI. X. XLII. Orb издан по koniu в Tekach Naruszewicza (Vol. 85, d. 188) и напечатан латиницею, как он был переписан для Нарушевича (так написаны и те томы «тек» Нарушевича, которые по- „ступили в Библиотеку Главного Шитаба). Мы считали необходимым, в виду важности документа, переиздать его в том виде, как он сохранился в Литовской Мстрике и как был наппсан при составлении его.

Когда Поляки отказались принять эти условия, Литовцы отвергли посполитое рушенье, как Княжеству «шкодъливое, ку уближенью. а праве зъгубе их постановъленое». При этом они заявляют, чтобы Поляки не думали, будто они исполнили требования Унии, сделав свое постановление, о рушенье, Унию они нарушили, отказав в действительной помощи Литве. Если Княжество понесет новые потери от Московского врага, то вина падет на Поляков, уменьшивших силы его через отнятие от него земель в 1569 году и отказавших ему теперь в настоящей помощи. Кроме того настоящая протестация, внесенная в книги канцелярии королевской и выданная в кошях по поветам. Литовским, содержит в себе обещание короля перенести на следующий ближайший сейм утверждение тех требований Литвы, которые были ему предъявлены в июне 1576 года в. Варшаве и которые не могли быть утверждены на Торунском сейме. |

Итак, Торунский сейм Не имел тех результатов, на KOторые надеялся король, От посполитого рушенья на охрану Литвы отказались сами Литовцы, да и король не мог быть доволен его постановлением Коронными станами. Талантливый вождь и превосходный знаток военного дела, он понимал всю слабость боевых качеств собравшейся из своих имений, непривычной к войне и не обученной военному делу шляхты с её пахолками, взятыми прямо от сохи, Время короля Стефана хорошо знало наемные войска, состоявшие из солдат, специалистов своего дела, и посполитое рушенье, грозное прежде, уже не было таким в эту эпоху, Возможность обращения посполитого рушенья вместо военных занятий и битв к обсуждению государственных дельпосполитое рушенье, ведь, было собранием всего державного народа-шляхты viritim — делала еще более неудобным пользование им. Вождь не может быть. доволен, когда войско вдруг заявит ему, что настоящая власть. принадлежит не ему, а самому войску, которое может даже. найти, что война не нужна, и разойтись по домам. Проволочки и обращения посполитого рушенья в политическое собрание суверенного народа-шляхты были неизбежными спутниками рушенья всего поспольства-шляхты на войну. Кроме того, невозможность. делить рушившуюся шляхту на отряды делала рушенье не только мало полезным, но даже вредным для успеха военных действий: король должен был всюду тащить с собою эту массу, плохих воинов, а между тем потребности минуты могли дилать это прямо невозможным. Ho дезо Гданска требовахо немедленного разрешения. Связь его с политикою Габсбургского дома, враждебною Баторию и опасною для всей Речи Посполитой, придавала ему особую опасность, и отложить поход на непокорный город король не имел возможности. После отказа от посполитого рушенья для короля оставался один возможный способ ведения войны, обратиться к услугам наемных солдат, людей служебных. Но на их наем нужны деньги, которых лишил короля сейм, отказавший ему в поборе. А между тем в марте 1577 года в Речь Посполитую вторглись Татаре. проникшие до Лубна. Хотя они и были отражены там Янушем Острожским468, но, во всяком случае, это было новое затруднение для находившагося и без того в весьма тяжелом положении Батория. В таком трудном положении король Стефан решается обратиться с просьбою о податке ко всему народу Речи Посполитой, испытав неудачу в своем обращении к её перламенту. Он созывает воеводские и поветовые сеймики, а после них съезды составных частей государства для утверждения испрашиваемого королем податка. Таким образом побор утверждался каждою составною частью Речи Посполитой лишь для себя, а не вальным сеймом для целого государства. 9 мая 1577 года состоялся главный сеймик Великопольский в Коле, на котором собралдись Коронные паны-рада и земские послы поветовых сеймиков воеводств Познанского, Калишского, Серадзского, Ленчиц- Karo, Брестского, Иновлоцлавского, земли Добринской, Шлоцkaro, Подляшского, Бельской земли и Равского469. Кольский сеймик исполнил желание короля, поставив, однако, при этом следующие условия: 1) его постановление сохраняет силу только в том случае, если подобные постановления будут сделаны и другими Коронными воеводствами: разумеется, это не может требоваться от тех воеводств, которые уже выступили из своих домов in агши$ посполитым рушеньем, 2) выплатившие побор воеводства должны быть уже свободны от обязанности посполитого рушенья против Гданска и Татар; 3) деньги, по- „дученные скарбом через уплату этого побора, должны быть употреблены только на войну с Гданском и Татарами, а не на что-либо другое; 4) этими деньгами должно уплачиваться жолнерам не заслуженное уже ими жалованье, а жалованье за их службу, начиная лишь со времени постановления этого податка; 5) заведывание этими деньгами, переданными скарбу поборцами, выбранными Кольским сеймиком, должно быть в руках Коронного подскарбия, когорый должен в расходовании их дать отчет земским послам на ближайшем сейме, притом показав употребление их исключительно на нужды обороны от Татар и на покорение Гданщан. Исполняя желание Стефана Батория, Великопольский сеймик высказал, что созывание сеймиков поветовых и главных без следующего за ними вального сейма он находит новым и необычным. Только в виду особых нужд государства, с которыми ему приходится бороться в данное время и которые требуют поспешного принятия мер, Кольский сей- XHK'b исполняет королевское желание, предупреждая, однако, чтобы на будущее время нововведение, сделанное королем в государственном порядке обсуждения и постановления податей, не повторялось более. В инструкции, которая была дана Кольским сеймиком своим послам к королю, поставлено ему на вид и нарушение прежних порядков созывания главных сеймиков Польских: Корчинский сеймик Малой Польши всегда двумя неделями предшествовал Кольскому сеймику Неликой Польши, Teперь же королем Стефаном сделано как раз наоборот, и главный сеймик Великопольский уже закончился, когда Малопольский еще и не открывался470. Be своем ответе послам главного сеймика Беликополян король, благодаря за постановление побора, объяснял, что мысль о созвании поветовых и главных сеймиков принята им по совещании с сенатом, который в многолюдном своем собрании (in frequentissimo senatu), собранный на конвокацгю во Вроцлавке, советовал ему так постуцить, Баторгй говорил, что Великопольский главный сеймик созванъим прежде Малопольского лишь потому, что этого потребовали короткость времени и пребывание короля в Великой Польше в данную минуту; листы королевские, поэтому, могли дойти скореев поветы Великопольские, чем Малопольские471, Так просто указанием на реальную действительность и её потребности отвечал король на те страхи нарушения буквы закона и обычая, в которых уже тогда обнаруживалась наклонность политического строя Речи Посполитой замереть в окаменелой неподвижности.

15 мая 1577 года желанный для короля побор был постановлев Мазовецким главным сеймиком, собравшимся в Варшаве472 и Корчинским главным сеймиком Малой Польши473, обсуждавшими его в один и тот же день, Оба эти съезда, Варшавский и Корчинский, были не только собранием панов-рады и земских послов поветовых сеймиков, на них находились и простые шляхтичи, не имевшие полномочий посольских. В самом деле, инструкция послам Мазовецкого главного сеймика к королю писана от кашталянов, урядников и дигнитарей земских, а также послов и рыцерства воеводства Мазовецкого474; инструкция послам съезда Малопольского написана также от панов-рад и всего рыцерства Малой Польши475, а удостовере- 'ние, «лист верущий» (litterae fidei) этим послам Малопольским и прямо говорит, что за оповещением королевским съехались в HoBoe Место Корчин все вместе как паны-рада, так многие из рыцерства и много послов Малопольских476. Таким образом, главные сеймики Мазовецкий и Малопольский в 1577 году состояди не только из сенаторов и послов сеймиков поветовых, но на них присутствовали и те шляхтичи, которые пожелали, Они представляли, следовательно, собою не только Мазовецкую и Мазопольскую части сейма, но к ним присоединилась и часть шляхты-поспольства поветов, т.е. с этою частью сейма сливались и части поветовых сеймиков. Съезды Варшавский и Корчинский исполнили желание королевское. вотировали побор в размере, установленном Люблинским сеймом 1569 года, и, также как Кольский, выбрали ero сборщиков ©). Они тоже не преминули указать Баторию на нарушение им старых обычаев и порядков созыва сеймиков и, кроме того, отложили до сейма некоторые поставленные королем вопросы, как не подлежащие их компетенции (монетный двор). Ho король достиг своей главной цели--средства для найма жолнеров были приобретены ото всей Короны. Оставалось только получить их от земель, соединенных с Короною Униею, T.-e. от Литвы и от Пруссии, Требование этого предъявил королю и Корчинский главный сеймик Малопольский, настаивая, чтобы паны Литва и Пруссаки несли одинаковые с Польшею тяжести, так как это они должны делать вследствие заключения Унии*. И действительно постановление этого побора было предложено королем и Литве, Литовскому Волковыйскому съезду.

Главный сеймик Литовский дляустановлёния в великом Княжестве побора на расходы войны с Гданском и Татарами был созван Стефаном Баторием в Волковыйске через две недели после поветовых сеймиков, которые должны были открыться за два дня до Иванова дня, T.e. 22 гоня*. Перед этими сеймиками были разосланы, конечно, королевские универсалы в поветы, а вместе с тем и особые королевские листы лицам, которым обыкновенно посылались таковые перед сеймиками. Изданы в печати два листа Батория к двум самым выдающимся панам-радам великого княжества Литовского —Виленскому воеводе Николаю Радзивиллу* и Виленскому кашталяну Яну Иеронимовичу Ходкевичу*. Оба эти документа совершенно тождественны между собою за исключением лишь небольшой вставки, всего в несколько слов, в листе Ходкевичу, говорящей о возможности нахождения его во время сеймиков не в великом Княжестве, а в Лифлянтской земле, адмиинистратором и гетманом которой он был, да сверх того еще различаются оба листа тем, что в листе Радзивиллу король просит о его действии на сеймикею в качестве воеводы, а в листе Ходкевичу — его, как кашталяна. Дословное сходство во всем остальном обоих листов делает несомненным, что в них мы имеем не специальные листы к Радзивиллу и Ходкевичу, а общие листы ко всем старшим панам-радам, а может быть и ко всем сенаторам Литовским вообще, T.-€. к старшим и младшим. Следовательно, эти листы должны яваяться для нас источником для изучения общей подготовки предстоящих сеймиков и съезда во всех поветах Литовских. Король рассказывает в них о своеволии и бунтовских действиях Гданщан, о невозможности, благодаря им, защитить Волывь и Подолю от Крымцев, которые действуют, подстрекаемые и поддерживаемые Москвою. У короля нет других средств для борьбы со всеми этими врагами Речи Посполитой кроме посполитого рушенья, постановленного Торунским сеймом. Не видя другого исхода, Батори&й уже приказал обнародовать вици в Короне и военные листы в Княжестве о сборе посполитого рушенья. Но паны-рада, съехавшиеся к королю на конвокацию во Вроцлавок, посоветовали ему «до того остатнего лекарства не утекать», а сначала собрать поветовые сеймики и предложить им, чтобы они королю «дорогу показали до забеженья тому упадку речи посполитое». Король решил поступить так, как ему советовали паны-рада. Он уже назначил сеймики поветовые Малопольские и Великопольские, а также генеральные для Великой и Малой Польш в Коле и Корчине. Хотя Баторий и отправил посольство к великому князю MOCKOBCKOMY, но нельзя надеяться на хорошие результаты его: Москва «приязнит» с Крымом; Гданщанам же все это придает смелости, Великому княжеству Литовскому, поэтому. не менее, чем Короне, нужно «убезпеченье», а так как «в одной речи посполитой обои панства замыкают ся и сполне вси потребы речи посполитое поносити мають», то король и назначает во всех поветах Княжества поветовые сеймики ва 22 июня, а через две недели после них «головный соймик» в Волковыйске» тым же обычаем, яко в Польще, в Коле и в Корчине». На эти сеймики, как поветовый, так и главный, приглашается Стефаном Баторием пан-рада для того, чтобы он на них посполу з иншими станы достаточне намовы учинил, а з местца и достоенства своего иншим прикладом и поводом был». От общей «намовы» Литовских станов король ожидал для себя указания «дороги» для разрешения всех потребностей государства, которые у него есть в данную минуту. Король сам понимает, что созываемые им сеймики не COOTветствуют постановлениям статута и созываются не согласно с ним, но это созвание вызывают исключительные затруднения, в которых находится Речь Посполитая. При созыве сеймиков перед следующим сеймом король уже не нарушит статута, и пан-рада должен это на обоих сеймиках, на которых будет, T.-€. и на поветовом, и на головном, «всим достаточне преложити и вывести, иж бы того за уближенье права посполитого не брано». Если нужно, Баторий готов удостоверить это и особыми своими листами, Канцлеру великого княжества Литовского Виленскому воеводеуе Николаю Радивиду отсылаются королем листы об этих сеймиках в поветы. Вместе с ними присылается и инструкция королевскому послу в Браславский певет (воеводства Радзивилла), во-первых, для того, чтобы канцлер, прочитав ее, познакомился с тем, что будут говорить на поветовых сеймиках королевские послы от имени государя (во все поветы посланы инструкции тождественные). и, во-вторых, для того, чтобы Радзивилл сам выбрал посла в Браславский повет и вписал его имя в инструкцию запечатав ее своею печатью. Кроме того, к канцлеру посылается список всех послов, назначенных королем на поветовые сеймики. Королевские листы о созвании сеймиков в поветы канцлер должен переслать к земскому подскарбию для их рассылки, Король уже приказал ему писать, чтобы он не замедлил их отосланием по поветам479. Har Мальборка 23 мая 1577 года, T.-e. уже после состоявшихся постановлений о поборе, сделанных Коровными главными сеймиками, Баторий вновь пишет к Николаю Радзивиллу и, конечно, KO всем остальным Литовским сенаторам о предстоящих сеймиках великого Княжества, Король посылает копию постановления Корчинского сеймика за подписью писаря, прибавляя, что постановление сеймика Кольского установляет оборону государства так же, как и Корчинского, и пан-рада должен вести сеймики, и поветовый, и главный, к такому же постановлению, какое сделано о поборе Малою и Великою Польшами480.

Ho главный Литовский сеймик заставил Баторгя некоторое время беспокоиться об его исходе. Только 27 июля король получил желанное известие о благополучном его окончании и о постановлении испрашиваемого Стефаном Баторием податка481. Постановление Волковыйского сеймика состоялось 17 июля 1577 года482. В Волковыйск собрались Литовские паны - рада, врядники столовые и дворные, маршалки королевские, врядники земские, а также послы со всех воеводств и поветов Княжества, KOTOрые были высланы на съезд «с соймиков поветовых з моцью и 3% инструкциями достаточными от всих станов рыцерства, в домех позосталого». Таким образом, по составу своему этот съезд 1577 года был тем же, чем был Литовский сейм до Люблинской Унии; не достает только присутствия короля для того, чтобы мы могли совершенно отождествить их. В самом деле, обозначение послов поветовых отдельно от врядников заставляет полагать, что врядники прибыли на съезд не в качестве послов сеймиковых, а по своему положению, как должностные лица. Спольный Литовско-Польский сейм. не знает такого отдела сеймующих, он знает только сенат и посольскую избу,,в которой могут заседать и врядники, но лишь в том случае, есзи они являются посламп земскими поветовыми. Собравшийся в Волковыйске съезд объявил во всеобщее сведение следующее. Король и великий князь Литовский Стефан дал знать всем станам Литовским, чтобы они

‘собрались на поветовых сеймиках и, поразмыслив там о «потребах» Речи Посполитой и защите великого княжества Литовского, съехались на главный сеймик в Волковыйск «ку дальшому а достаточнейшему постановенью». Станы Литовские находят такое созвание поветовых и главного сеймиков «звыклому обычаю и правом и вольностям» своим «противным» и заявляют, что они не должны были собираться на них: сеймики собираются лишь перед вальным сеймом, а теперь король не созывает последнего. Станы только в виду нужд и опасностей для самого великого княжества Литовского исполнили королевскую волю и съехались сначала на поветовых сеймиках, а потом и на главном, Волковыйском. Это сделано притом «не в обычай самого напотом признания соймиков поветовых незвыклых», но исключительно в виду опасностей и нужд Литвы. Собравшись на съезд, станы Княжества прежде всего права и вольности свои «добре уважили» и постановили, что сеймики 1577 года никогда не могут пойти им в «пошлину», что эти сеймики, назначенные с нарушением их прав, собирались лишь потому, что они сами по доброй своей воле, а не по обязанности «на тот только час учинили». В своих дальнейших «намовах» съезд признал опасности, которые грозят великому Княжеству со стороны «головного а дедичного неприятеля того панства, великого князя Московского», с которым не заключено «певного» договора; грозят они также и от Татар, которые опустошают границы государства. Хотя станы Литовские повинны и готовы, по примеру предков, против каждого. врага «силами и персями» своими «в рушенью посполитом BOCHном застановляти ся», но, соблюдая свои права и вольности, они не должны «рушенья посполитого чинити» без участия в нем самого короля и без «станов Польских». Вследствие веего этого, съезд, «чинячи сами собе и тому панству великому князству Литовскому оборону, на люде служебные, ку потребам того самого панства. великого князства Литовского, а не на што иного», постановляет и «уфаляет» податок со всех имений, находящихся в Княжестве, никого и вичьих имений от него не освобождая. Король, духовенство, паны - рада, князья, паны, земяне и все обыватели великого княжества Литовского должны ему подлежать. Все имения, и дедичные, и заставные, и доживотные, все подданные их и все живущие в великом Княжестве, которые только «земли под собою держат», должны платить его в размере, точно определяемом постановлением съезда для каждого разряда жителей. Посхановленный податок отдается поборцам, выбранным в поветах, особому поборце в каждом повете. Уфала съезда перечисляет их поименно. Податок должен быть выдан, начиная ото дня праздника Панны Марии Зельной (15 августа) до дня св. Михаила (29 сентября) в текущем 1577 roxy. Не уплатившие подарка до дня CB. Михаила подлежат взысканию его в двойном размере. Пиолучая девьги, поборцы выдают свои квиты, «квитуют». Выбравши податок, поветовые поборцы должны передать собранные деньги главным поборцам в Вильне на день CB. Шимона иуды (28 октября). Здесь они должны «личбу достаточную с присегою телесною учинити», как в том, что «справедливе» выбрали податок, так и в том, что передали все собранное сполна и не имеют в своем повете податок утаивших. За труд поветовым поборцам съезд назначил вознаграждение, а именно по 2 гроша Литовских от копы собранных денег и по грошу от квитанции, выданной ими, Главными поборцами и шафарами этого податка съезд избирает и депутует следующих лиц: 1) со стороны панов - рады —подскарбия земского и писаря Княжества старосту Пивского державцу Олитского и Квасовского Лаврина Войну и 2) «з стороны княжат, панят, врадников дворных, земских и всих станов рыцерства» — крайчие королевского Литовского Яна Кишку и королевского маршалка судью земского Новгородского Мальхера Сновского. Отбирание податка от поветовых поборцев главными, которые должны жить в Вильне, начнется ото дня CB. Михаила и будет продолжаться до дня св. ПШимона Гуды в текущем 1577 году. KTO из поветовых поборцев не передаст собранных денег этим депутатам и не представит им отчета (личбы), тот подлежит конфискации имения и движимости. «Квиты противные и реистра личб» поветовых поборцев за их печатями и подписями должны также от них взять депутаты. Вознаграждение за труд главным поборцам назначено съездом следующее: Лаврину Войне и Яну Кишке по триста, а Мальхеру CHOBCKOMY сто шестьдесят коп грошей Литовских. Но Волковыйский съезд не ограничился выбором поветовых и главных поборцев Кроме них он еще выбрал целую коммиссию для наблюдения за тем, чтобы собранные, как податок, с Княжества деньги расходовались исключительно на те земские нужды, на удовлетворение которых они назначены съездом. В состав этой коммиссии вошли из панов - рад Литовских два первые сенатора Литвы — Bareриян бискуп Виленский и Николай Радзивилл князь На Биржах и На Дубинках Виленский воевода канцлер Литовский староста Лидский и Ошменский. Co стороны шляхты её членами были: Станислав Нарушевич Виленский тивун и Станислав Станкевич483 Белович подкоморий Жомоитский тивун Ойрагольский. Эта коммиссия, когда увидит действительную и настоятельную потребность в «людях служебных», должна съехаться в Вильне с депутатами, назначенными к приему податковых денег от поветовых поборцев, и здесь вместе с ними установить, на сколько «людей служебных» и на какое время их содержания нужно отпустить средства из собранных со всего Княжества этим побором денег. При этом все уполномоченные на эти расходы лица должны «пильне TOTO стеречи», чтобы «намвейшей шафунок того податку нигде индей ся не чинил, одно на властную певную кгвалтовную потребу и оборону речи посполитое того панства», T.-€. только великого княжества Литовского. Делать это они обязаны «под верою и цнотою своею». Контроль расходования собранных земских денег должен быть до такой степени тщательным, что, в случае надобности отпуска суммы из них, один из главных поборцев обязан лично’ ехать с требуемыми деньгами к войску и выдать деньги лишь в том случае, если выдача будет действительно необходима. Если же он не увидит действительной «потребы людей служебных», то должен вернуться с привезенными деньгами обратно и возвратить их в то «схованье», откуда взял. В случае израсходования этих денег всех на наем людей служебных речь посполитая (T. e. Литовская) не станет о них «у панов головных упоминатися», т.е, требовать объяснений в этом расходе. Если не окажется надобности в найме солдат, главные депутаты должны «под верою своею ку речи посполитой» сохранять их в целости и полной неприкосновенности, В деньгах этих главные депутаты имеют дать отчет всем станам Литовским на ближайшем обычном Волковыйском главном сеймике, когорый соберется перед вальным сеймом. Съезд обязуется выполнить свое настоящее постановление и дедает это «добрым словом» всех присутствующих за себя лично, а послов поветовых за всю братию, «в домех позосталую». Утверждая акт своего постановления своими подписями и печатями, станы Литовские, собравшиеся на главный сеймик, еще раз заявляют, что настоящее их постановление является добровольным и исключительным, сделанным только ввиду чрезвычайных и настоятельных нужд земских, и не может служить к ущербу прав и вольностей Княжества. В заключение съезд постановляет, чтобы и король разрешил сбор постановленного Литовскими станами податка со своих столовых имений.

Постановление Волковыйского сеймика 1577 года является в высшей степени характерным для отношений Княжества к Ко. роне. Несмотряна то, что главные нужды, которые в то время были у короля, — война с Гданском и Татарами, Литовский съезд строго определяет расходование постановленного им податка. исключительно на нужды Княжества, игнорируя потребности Короны. Строгий контроль учреждается с целью помешать расходованию хотя одного Литовского гроша на Польские надобвости, Литва и не могла поступить иначе, так как Польша первая в эпоху бескоролевий показала Княжеству, как должна себя держать отдельная часть соединенного государства, т.е. заботиться исключительно о себе, предоставляя другую её собственным средствам. В высшей степени важным является и постановление о том, чтобы свой отчет в податковых Литовских деньгах главныедепутаты представили не спольному сейму, а обще-Литовскому съезду. Если отдельное, сделанное Не HA общем сейме постановление податка было нарушением акта Унии 1569 года, то отчет на съезде являлся открытым провозглашением Литвою своей полной самостоятельности в своих делах, заявлением того, что дела Литвы, даже такого первостепенного значения, как оборона её, не касаются Поляков, если они не требуют от них непосредственной помощи и содействия в том или другом виде. Нарушение статьи акта Унии шло от короля и конвокации сената, отрицание права Короны на участие в делах Княжества, в которых не было совместного действия Поляков и Литовцев, шло от самих станов Литовских.

Стефан Баторий с нетерпением ожидал результата соЗванного им Волковыйского главного сеймика Литвы. Он пишет 27 гюля из сбоза у Гловы Николаю Радзивиллу, а вероятно, и другим панам-радам Литовским, вновь рассказывая о затруднениях и нуждах соединенного государства. Король говорит о своем неведении исхода Волковыйского съезда, но опасение за него было напрасно. Когда королевский лист к Радзивиллу был уже написан, король получил листы с Волковыйского главного сеймика, что должно было успокоить его, хотя OH и недоволен размерами податка и медленностью его выдачи, Нужды государства и потребность немедленной защиты его уже заставили Батория в это время обратиться к Литве с призывом всем спешить на спасение отчизны, как для гашения огня, который охватил пожаром Речь Посполитую*. Как бы TO ни было побор в Литовском великом княжестве был постановлен съездом Волковыйским и был собран. До нас дошли и квитанции его приема поветовыми поборцами*.

Когда в конце 1577 года Гданск был окончательно усмирен*, Стефан Баторий получил возможность отдать себя всецело Московской войне. Ян Ходкевич, как администратор Лифляндии, давно уже взывал к королю о помощи против Москвы, делая это своим именем и именем Литвы*. Mer уже видели

JA. H. R. G. P. ill. XI. XLIX. «Листы, писаные до панов-ради BCHX ста- HOB вел K3 Литовского, радечи и жедаючы, абы готовост военъную способ-

IA ляли». Лит. Метр. 56 20—20 об. (Jara: Кнышин 25 июля 1576 года). распоряжение короля о готовности Княжества к отражению врага. Когда еще Баторий стоял под Гдавском, он обратился с призывом к Литовской шляхте, призывая ее под команду Литовского великого гетмана Виленского воеводы Николая Радзивилла*, а в январе 1578 года сейм решил войну с Москвою и постановил податок на её ведение*, Mel не знаем, были ли исполнены на этом сейме те требования, которые предъявило Княжество Баторию в Варшаве перед признанием его своим государем и которые были отложены им сначала на Торунский сейм, а потом на Варшавский 1578 года, Как увидим ниже, не все Лиговские постановления, утверждаемые королем на сеймах, вносились в сеймовые конституции, и отсутствие Литовских артикулов 1576 года в конституции 1578 года, поэтому, не может вполне убедительно доказывать их неутверждения. Однако, в эту конституцию было внесено важное постановление, отвечающее Литовским желаниям, 0 том, чтобы были отделные монетные дворы в Короне и Княжестве*. Что касается до Батория лично, то нужно думать, он был готов сделать все возможное для того, чтобы находиться в хороших отношениях с Княжеством ввиду войны с Москвою, во время KOторой ему придется постоянно нуждаться в жертвах Литовского народа. Из Сендомира, от 28 апреля 1578 года, король просит совета Литовских сенаторов в затруднительных делах государственных*. Ho дела внутренние идут своим чередом и также требуют к себе внимания, Разграничение зеxelb Короны и Княжества с более точным и вдумчивым определением границ их, чем это было сделано в 1569 году, когда были оторваны от Литвы её земли, требовало назначения коммиссии для совершения его. Еще на Торунском сейме 1576 года паны-рада и послы земские Литовские указывали на то, что обыватели Берестейского воеводства привлекаются в административно- судебный округ воеводства Подляшского, прося, чтобы

и Ibidem. Str. 283, 284. Рейнгольиа Гейденштейна. Записки о Mock. войне (1578—1582). Спб. 1889. Стр. 6. 6. воеводству Берестейскому не делалось «уближенья» в его границах*. На Варшавском сейме 1578 года Берестейские послы вновь возобновили свою просьбу, и наконец коммиссия для разгравичения, составленная из Поляков и Литовцев, подучила предписание начать свои действия. Это предписание было дано за обеими печатями-Коронною и Литовскою*. Обе же печати скрепили и королевскую грамоту о сложении с себя Яном Ходкевичем администраторства в Ливонии*. Таким образом, если Литовцы не успели сохранить своей печати на сеймовых конституциях, то они зорко охраняют ее на других актах совместных действий с Поляками.

Мы не станем следить шаг за шагом за ходом победоносной войны Стефана Батория с Москвою, но мы должны OTметить в истории этой войны то, что было’ характерным для взаимных отношений обеих частей соединенного государства. Историк войны Московской, вовсе не расположенный к Литовцам вообще, отмечает великую готовность Литовских панов служить в этой войне королю и государству. Когда Баторий прибыл в 1579 году в Городну, находясь в большом затруднении, так как податковые деньги, установленные сеймом 1578 года, еще не поступали в скарб*, Литовские паны, узнав об его затруднениях, дали обещание выставить добровольно такое число солдат, какое только каждый из них дать в силах, и подали при этом королю списки этих своих отрядов. Число добровольно обещанных королю Литовскими панами солдат дошло до 10 тысяч, что совершенно ободрило приунывшего короля*. Уже в Вильне 30 июня приведены были к Стефану Баторию отряды Радзивиллов и Кишки*. Затем прибыли 900 человек конного отряда Яна Ходкевича*, который сам остался дома, задержанный недугом, от которого ему уже не суждено было оправиться, так как в том же 1579 году он и скончался, Присоединизись отряды и Стефана Збаражского, Николая Дорогостайского, Юрия Зеновевича, Яна Гаебовича m многих других Литовских панов495.

Московская война дала массу случаев и представила массу поводов для, того, чтобы ясно обнаружились истинные отношения Польского и Литовского народов, а описания её сохранили факты, рисующие их496. Обратимся же к этим фактам и остановимся на них, не входя в подробное изложение истории самой войны. Прежде всего необходимо отметить, что во время войны строго различались всегда отряды Литовские и отряды Польские497. Литовцы не смешиваются с Поляками, а всегда держатся OTB них отдельно, составляя особые отделы в. войске Стефана Батория. Отношени@я обоих народов во время походов, осад городов и лагерных стоянок полны взаимного недоверия, враждебности и постоянного различения Литовского и Коронного. Когда на сейме 1579 года был поднят вопрос о том, вести ли королю военные действия лично, или через своих наместников, в числе соображений за непосредственное его участие в руководствер военными действиями было высказано и то, что «присутствие его будет полезно для ослабления раздоров, могущих возникнуть из-за соперничества между Польскими и Литовскими должностными лицами»498. Be самом деле нрисутствие короля в войске ввиду характера взаимных отношевий Поляков и Литовцев было необходимо. Литовцы были недовольны назначением главнокомандующим Поляка Яна Замойского, Коронного канцлера и друга Стефана Батория (за которого последний выдал даже свою племянницу)499, и не стеснялись выражать свое недовольство этим. Они бранят Замойского и слагают на него пасквили500. Только ради короля Литовцы соглашаются держать караулы, чего не хотели делать в исполнение распоряжения главнокомандующего501. Поляк, автор Дневника Псковского похода Батория записаж: «и Liwty nie mamy ni kąska łaski; czo ieszcze troche ееио, wszystkośmy teras tym hetmaństwem utraczieli; niczego nam dobrego nie zyczą etc»502. Литовцы устраивают свои отдельвые Литовские совещания503, собираясь в своем обозе около своих начальных людей504. Литовцы предъявляют свои требования505 и делают свои заявления506. Литовские паны-рада также охраняют отдельные интересы Княжества и его народа. Они протестуют?) в раде королевской аротив решений, которые они считают неудобными для Литовцев. Король также вполне признает отдельность интересов Литовских от Коронных. Он имеет тайные рады с панами Литовскими507 и вместе с сенаторами Княжества вырабатывает и постановляет меры, касающияся безопасности Литвы508. Что же удивительного в том, что Литовцы стали требовать в это время созыва сейма в пределах Княжества509, а не Короны? Опасности войны, требовавшие пребывания короля вблизи театра военных действий, были хорошим предлогом для того, чтобы создать прецедент созыва вальных сеймов в Литве и потом, ссылаясь на него, добиться исполнения Литовского желания сеймов alternatim, заявленного ими при заключении Унии и HHкогда не забытого в последующее время. Поляки, однако, поняди значение Литовского желания и отвечали на Hero, «ие 5 tego nic nie еепф@гие»510. Поляки, в свою очередь, подчеркивают OTдельность Княжества и Короны. Автор «Дневника» Псковского похода пишет: король «ой nas ku Wielkiemu Xięstwu Litewskiemu odiezdzał>*, или «proponował P. hetman nasz»*, называя ero так в отличие от Литовского гетмана Николая Радзивилла, или <наszi Panowie»*), отличая их тем от Литовских. Когда съавтором Дневника», секретарем Коронным, разговорился Замойский о том, кому быть правителем в Инфлянтах после заключения мира с Москвою, тот отвечал: «trzeba człowieka magnae autoritatis, praeterea, wiernego a zyczliwego Kroliowi; Litwina nie radzę»*. Автор «Дневника» жалуется, что <«Lithwa nieuzici są y w małych rzeczach»*, жалуется и Ha слухи, распускаемые Литовцами*, передает некрасивые черты нравов, приписываемых. Литовцам*. Отдельность Литовского и Польского народов* выражалась и в составе посольств, отправляемых во время войны, в него входили Поляки и Литовцы*, как представители обоих народов. После окончани$я Московской войны, во время сейма 1582 года Литовцы часто обращались к Стефану Баторию с просьбою присоединить Ливонглю к Княжеству*. Конечно, это было бы хотя некоторым вознаграждением Литвы за отнятые от неё в 1569 году земли и заея жертвы во время войны. Против требования Литовцев на сейме не было сделано никакого возражения ни сенатом, ни избою, и только противодействие одного Замойского лишило Литву исполнения её желания. Таковы были отношения Поляков и Литовцев, как они рисуются историками Московской войны Стефана Батория. Литовская особность и сознание её Литовцами и Поляками совершенно ясно обрисовываются этими отношениями. Неудивительно, поэтому, что подданные Московского царя, пограничные с Литвою, но далекие от Польши, говорили по окончании войны, что наступил. мир с королем Литовским*, совсем забывая, а может. быть и не всегда зная, что он был королем соединенного. Польско-Литовского государства.

Посмотрим теперь, что переживало Литовское княжество в. своей внутренней жизни в то время, когда оно боролось с. врагом на своих границах. Эпоха царствования Стефана Батория была временем особенного развития деятельности общеЛитовского съезда. Mer видели выше постановления Волковыйского главного сеймика 1577 года, Перед сеймом 1578 года. вновь собрался съезд в Волковыйске, но мы не будем останавливаться на нем, так как это был обычный предсеймовый съезд Литовцев, изучению которого посвящена особая глава настоящего исследования520. 16 марта 1580 года из Городна были разосланы королевские листы во все 22 Литовских повета о назначении поветовых сеймиков Княжества На 5 апреля и съезда в Вильне на 17 апреля 1580 года. Поветовые сеймики Литовские созываются на этот раз очень скоро после закрытия вального сейма. 4 января 1580 года закончился Варшавский сейм, а 16 марта уже выходят от Батория универсалы по Княжеству, извещающие о предстоящих сеймиках и съезде. Причина созвания их — продолжающаяся еще война с Москвою. В начале своего листа в поветы король Стефан заявляет, что с самого начала своего царствования он HH о чем не старался более, как о том, чтобы не только дать защиту и мир великому княжеству Литовскому, но чтобы возвратить все земли, замки и «многие добра», захваченные великим князем Московским. Король стремился всегда к тому, чтобы после этого добыть «кгрунтовне успокоене на долгие часы панствам» своим и всем своим подданным. По милосердию Божию и благодаря королю, который не только трудился для достижения этой цели, но даже не жалел своего здоровья, А также благодаря «мужному заставованю» Литовского рыцерства, «замки, через оного неприятеля опанованые, Полоцк, Суша, Сокол, Туровля, Ситно, Красное, Нещерда и иные пригородъки з немалыми широкостями кгрунтов» возвращены опять великому княжеству Литовскому славными победами над Московскими войсками, но, несмотря на все это, мир с великим князем Московским еще не заключен, и он не перестал стараться о захвате владений Литовских. Достижение прочного мира с Москвою и средства для этого и были задачею, предложенною обсуждению только что закончившагося вального Варшавского сейма. Собравшиеся на нем паны-рада и земские послы обоих народов, «всякие потребы, шкоды и пожитки, а особливе вывышенье славы народов своих уважаючи, то по многом намышливанью своем обачили», что нужно войну продолжать ввиду большой её удачи. В сиду этого постановления сеймового, король сейчас же по окончании сейма поспешил в Литовское княжество для TOTO, чтобы «выправиться» на войну с Москвою, «што наборздей ку потребе военной, часу до того погодного не омешкиваючи». Но великий князь Московский прислал к королю своего гонца с предложением выслать к нему послов. Стефан Баторий находит, однако, что поступить согласно предложению Ивана IV «3 многих и слушных а панствам» королевским «шкодливых причин» не годится. Поэтому он назначает съезд Литовским панам-радам, врядникам земским и всем послам, которых вышлют поветы Княжества. Предметы, подлежащие обсуждению съезда, следуюmie. Во-первых, это «рушенье» короля к войску и охрана безопасности великого княжества Литовского во время пребывания короля на войне. Во-вторых, нужно обсудить те преддложения, с которыми приезжал посол Московский, и посмотреть, не захочет JH он ввиду рушенья и собрания войск Речи Посполитой искать заключения мира на таких условиях, которые будут «не з ущербком». но с «вывышанем славы» королям Литовского рыцерства, Третьим предметом занятий съезда будут «иншие справы земъские». Все эти дела и вопросы, но заявлению короля Стефана, всем Литовским станам «ведати належить, % никого болшз», чем верных обывателей великого княжества Литовского и убезпечения жон, детей и маетъностей» их это «заходит». Вот причины, по которым созывается на 17 апреля 1580 года в Вильне съезд панам-радам, врадникам земским Княжества и всем тем лицам, которых «с поветов с посродку себе» изберут и вышлют обыватели Литовские. Число послов от поветов на съезд не определяется королевским универсалом точно. Он говорит об этом, обращаясь к обывателям, так: «межи собою намовивши две, албо три особы, албо похочете ли и болш с посродку себе братю вашу, людей добрых ростропных и бачных на тот зъезд, у Вилни на ден семнадцатый месеца апреля зложоный, прислали бы», и они «сполне з их милостью паны-радами и иншими станы, которые на он час до Вилни прибудут, яко около рушеня нашого до войска». так и в иных «потребах земъских обмышлевали» бы521. Об этом съезде и сеймиках разосланы и 14 листов к тивунам Жомоитского староства, а также листы к 27 членам Литовского сената522.

Итак после сейма 1579—1580 годов, наполненного интригами партий и личными рассчетами вельмож и даже упрекавшего своего победоносного короля в нарушении прав и законов Речи Посполитой523, Стефан Баторий обращается к Литве. ища в её патриотизме себе поддержки и прочной почвы для продолжения войны с Москвою с её заманчивыми перспективами, рисовавшимися великому королю. Сейм, хотя и вотировавший единогласно испрашиваемый королем побор, но сдезавший это лишь после прекрасной речи flni Замойского, исполненной упреков, не избавил короля от необходимости обращения к патрготизму великого княжества Литовского, и без того уже истомленного громадными трудностями и расходами Московской войны, павшими на него почти целиком. На Виленском съезде 1580 года присутствовал сам король524. который своим присутствием делал его как бы воскресшим сеймом великого княжества Литовекого, не существовавшим с 1569 года, когда его убила Люблинская Уния, В Вильну на съезд явились и послы обывателей Полоцкого воеводства, земли которого вместе с самым Полоцком, завоеванные Иваном IV, были опять возвращены Княжеству Стефаном Баторием в 1579 и 1580 годах. Послы Полоцкие, подкоморий Полоцкой земли пан Оникий Корсак и писарь земский Полоцкий Юрий Котовицкий, просили короля от имени обывателей своего воеводства подтвердить их старые права, которыми они пользовались до Московского завоевания. Все «листы, привилея и твердости, на права и вольности, всей земъли Полоцкой належачие», дарованные королями Польскими и великими князьями Литовскими, хранились в храме св. Софии в Полоцком замке и были захвачены врагами, Теперь Полоцк отнят обратно от Москвы, а вместе с ним вернулись к Литовской речи посполитой и имения Полоцкой шляхты. Исполняя просьбу послов Полоцких, король прославляет труды шляхты этого воеводства и её преданность отечеству525. Баторий сохраняет за обывателями Полоцкого воеводства все права и вольности, дарованные им 21 февраля 5 индикта 1547 года Сигизмундом Августом. Он приказывает «оттворыть» кавцлярейские книги и вписать находящийся в «метрыке» лист Сигизмунда в настоящую свою грамоту. После вписания в жалованную настоящую грамоту этого листа 1547 года526, она гласит от имени короля: «и хочем мети, абы во всих артыкулех и важъности своей тепер и на потомъные часы водъле утверженья продков наших королей их милости и великих KHAзей и теперешнего нашого утверженя ни в чом ненарушоно везде на кожъдом местъцу и в кождого права при зуполънойи моцы паном Полоцким рыцерству всей шляхте обывателем тое земли воеводъства Полоцкого тот привилей, в сем листе-привилею нашом вписаный, был XOBAH, и держан быти маеть вечъными часы». В случае требований шляхтою Полоцкою выдачи выписей других всяких привилеев, они будут ей выдаваться беспрепятственно, хотя и не в данную минуту, потому что «метрык канцлярейских зъвлаща давных справ на сесь час у Вилви при канцлерыи» государевой «не было»527. .

Как нельзя более кстати было это громкое признание засдуг Полоцких обывателей королем Стефаном именно в Вильие, ‹столечном месте» великого княжества Литовского, перед лицом всех Литовских станов, собравшихся на свой обще-Литовский съезд. Грамота Батория, подтверждающая права Похлоцких обывателей и признающая их заслуги, является в то же время продолжением известий о патриотизме Литовской шляхты, о котором говорит уже грамота Батория ко всем обывателям Полоцкой земли, изданная в Вильне 20 апреля 1579 года528.

ач имена свои, в земли Полоцъкой лежачие, спустошоные и знищоные маючи, але з милости своее ку нам господару и речи посполитой бываючи на службах наших господаръских и речи посполитое здорове свое против люду неприятеля нашого Московъского выносячи, и пры добываню того замъку Полоцъкого з рук неприятельских Московъских не одно они пры нас господары были и, певные почъты свои водле набодшого премноженья своего на ласку нашу господарскую выведъшы, з нелитованем горла и маетъностей своих, яко добрые а верные рыцерские люди служили». и. Apx. и. Юст. Коронная Метрика 5 1. 72.

Еще в ней король объявляет о том, что по приезде его в великое княжество Литовское для ведения войны с Москвою, решенной на прошлом вальном Варшавском сейме, он был «не по малу способлен» Литовскими обывателями. Одни из них тотчас же решили отправиться сами лично со своими почтами с королем в войске, а другие выразили «з зъездов поветовых и теж через посланцов своих таковую ж упреймость свою на тую потребу», не жалея здоровья и имущества своего, вместе с королем «тягнути оферовали» со всех поветов и воеводств. Король благодарит за это все Литовские станы и каждый повет особенно. «Часом ку тягненью до войска» Баторием назначается 28 люня 1579 года, а местом собрания Свира. Король не только «варует» теперь, но по собрании войска «варовати хочет» особым привилеем, что все станы великого княжества Литовского, «не будучы повинни за поступеньем податку на отправу войны тое, алиж за уфалою соймовою рушенье посполитое поспол 3% братьею своею паны Поляки, водле спису Уним, але толко до тое потребы» обещали идти в поход с королем. Это настоящее рушенье, идущее, прибавим, с разрезг с договором Униги, не принесет никакого ущерба «вольностям и свободам» обывателей Княжества и «на BCH потомные прышлые часы в пошлину пойти не маеть». Каждый, кто явится со своим почтом в войско к королю, «близшим будет ласки» королевской «и опатренья водлуг службы и стану своего», Великое Княжество горячо отозвалось на призыв королевский, и, заслуживе полное признание своих заслуг от короля, должно подучить его и со стороны истории. В то время как Корона orpaничилась лишь уплатою податка на ведение войны наемным войском, Литва не только внесла его, но добровольно выслала своих обывателей в побполитом рушенье «персями» своими защищать отечество. Ho послушаем самого Стефана Батория об этом. 29 апреля 1580 года король Стефан из Вильны объявляет во всеобщее сведение следующее. Когда Варшавским сеймом была решена война с Москвою, король намеревался ее вести согласно сеймовому постановлению наемными войсками, а не посполитым рушеньем, на средства, данные ему установленным как для Короны, так и для Княжества податком. Ho, когда он после окончания сейма прибыл в великое княжество Литовское, паны-рады Литовские, «яко ведомые всих справ, поступков и сил того неприятеля граничного великому князству Литовскому», довели до сведения короля, что войска для ведения войны нужно не мало, а на те небольшие средства, которые принесет податок «великост войска нелдацно бы се способити могло». Ввиду этого король воззвал к патриотизму Литвы и обратился с просьбою к панам-радам, княжатам, панятам, врадникам и всем станам Литовским, чтобы они «з милости» своей к королю и государству поддержали своими силами короля в его начинании. OTO было сделано Баторием в Городне. Те Литовские обыватели, которые были в то время в этом городе около короля, хотя и истомленные горями и тяжестями за долгое время войны Московской, только из своего расположения («хути и милости») к королю, а отнюдь не по обязанности обещали ему выставить на войну свои почты. «За радою» пановърад королем были написаны листы ко всем обывателям великого Княжества, которые не были в это время в Городне. В этих листах находилась королевская просьба к Литве о «посизке», о помощи. На сеймиках поветовых почти вся шляхта Княжества откликнулась на королевское воззвание, сдезав это также лишь «з милости своее, а не з жадное повинности». Король Стефан приписывает этот поступок шляхты Литовской любви и преданности, которые питала Литва к своим прежним государям и к нему, Баторию, и это Литовские обыватели доказали не только словами, но и самым делом. Когда наступило время военных действий, обыватели Княжества в Свире, Дисве и других местах явились с такими почтами (притом оставаясь около короля всю войну), что за их «подпартьем войска досыт великого и потужного», Баторий мог не только «беспечне здорове» свое «вынести», но счастливо двинулся против врага, который не пожелал выйти ему навстречу и заперся главными силами своими во Пскове. Король взял Полоцк, Красное, Ситно, Козъяны, Туровлю, Сушу и другие замки неприятеля в земле Полоцкой. Теперь, когда новый Варшавский сейм подтвердил постановление о продолжении войны с Москвою, король приказал в универсал сеймовый внести признание и объявление всей Речи Посполитой этих заслуг Литовских станов. Король рассчитывает, что паны-рада, старосты и державцы Княжества и в другой раз не откажутся помочь ему. Вернувшись из Варшавы с сейма в Литву, в , «столечное место» Литовское Вильну, король вызвал к себе панов-рад и рыцерство Княжества, всех. кто только мог прибыть к королю. В Вильяе опять король обратился с просьбою к обывателям Литвы. Он «жадает» их снова явить «хут» их к своему государю и помочь ему в деле продолжения войны. Король своим королевским словом гарантирует станам Литовским, что помощь эта не будет обращена им в повинность, или в «звыклость», и обешает награду -«примножение вшеляких волностей». Баторий признает, что Литва обнаруживает такие «веру и милость» к нему и отчизне, каких ни один «инъший народ противо паном своим» не показывал и не показывает одинаково с. нею, Обыватели Литовские не только несут тяжесть податка, назначенного на ведени&е войны, постановленного сеймом, это. делают и обыватели Короны; станы Литовские, выплатив его, сверх того отозвались на просьбу королевскую и явились в войско сами с такими почтами людей и с такими готовностью. и преданностью, что «во всем годными были найдены» королем, т.е. государь не нашел никакого недостатка в поведении своих Литовских подданных. Все, что надлежит делать доблестному рыцерству, они исцолняли с готовностью и мужеством. По всему этому «не годило» Королю «иначей, одно тую веру и зычливость их», ему «и речи посполитое мужне оказаную, значне вызнати, вывышити и на вечную паметку на пысме то. HM зоставит». Теперь снова, вторично паны-рады врядники и рыцерство Княжества готовы сослужить ту же примерную сзужбу королю и государству, но только вновь просят им гарантировать, что эта служба отечеству будет опять признана добровольным их даром, а не обязанностью, исполнения которой от них станут требовать после. Король исполняет их просьбу и в торжественных выражениях подтверждает неприкосновенность прав обывателей великого княжества Литовского529.

Рядом с этим признанием заслуг обывателей Литовских. в деле защиты отечества и войны с извечным врагом его стоят королевские распоряжения по удовлетворению ходатайств обывателей Княжества. Выше мы видели подтверждение Баторием прав Полоцкого воеводства. Те же Полоцкие послы, которые хлопотали о нем, предъявили королю и другую просьбу Полоцких. обывателей. Дело в том, что после завоевания Москвою Полоцка и захвата ею шляхетских имений в Полоцкой земле были розданы шляхте этого воеводства столовые земли в хлебокермление до возвращения от врага её имений, Эти имения теперь очищены от вражеской власти и возвращены их прежним владельцам. Но ввиду опустошения этих имений, а также ввиду заслуг Полоцких обывателей король, сверх того, оставляет им еще на пять лет и данные в хлебокормление столовые земли*. Не во всем, однако, сходились Полоцкие обыватели с Баторием во взглядах на Виленском съезде 1580 года. Фснованвие королем иезуитской KoaieriH в Полоцке m пожалование ей земель, принадлежавших прежде православным церквам, вызвало уже на только что прошедшем сейме заявление неудовольствия Полоцкой шляхты. Теперь на Виленском съезде она еще энергичнее, хотя и безуспешно противилась учреждению и обезпечению иезуитского коллегиума в центре своего воеводства*. |

В январе 1581 года собрался Варшавский сейм*. Мы не будем входить детально в ход его занятий*, но остановимся лишь на одном учреждении, созданном на нем для Литовского княжества. Это учреждение главный Литовский трибунал, высmaa апелляционная инстанция Княжества, Трибунал Литовский бых вызван к жизни как торжеством принципа шляхетского верховенства в Польско-Литовском государстве, так и действительною потребностью в апелляционном суде, который бы имел обязанность и возможность разбирать всю массу справ, переносимых по апелляциям из судов областных. ВŁ эпоху до Люблинской Унии дела по апелляциям в Литовском государстве разбирались как королем, так и съездами панов-рад*. Ho нельзя сказать, чтобы паны-рада аккуратно исполняли свою обязанность съезжаться два раза в год HA свои «съемы», да и тяжущиеся предпочитали обращаться со своими справами лучше к королю, чем к сенаторам. Король должен был разбирать всю массу дел, которую копили для его «розсудка» поветы великого Княжества. Правда, что король пользовался для разбора дел услугами панов-рад и врядников, рассматривавших их без его непосредственного участия, в качестве дворного суда королевского. Справы, направляемые к королевскому суду, рассматривал король далеко не всегда лично. Их было слишком много для того, чтобы он имел возможность это делать*. Временем выработалось несколько форм королевского суда, Король рассматривал сам вместе с сенаторами судовое дело, но также он «высаживал на справы» и нескольких отдельных сенаторов, или маршалков, творивших суд от королевского имени и докладывавших ему своею к«реляциею» те дела, в которых они не решались произнести приговора сами. Соединяя нескольких сенаторов с иесколькими врядниками в одну судовую коммиссию, получившую название асессорского суда, с течением времени король создал и новую форму своего суда королевского. Само собою разумеется, что постановление королевского суда во всех его видах имело значение «вырока», приговора, произнесенного самим королем лично, и записывалось вместе с актом судебного разбирательства в книги государевой канцелярии. Однако, в то же время, необходимость учреждения нового апелляционного судилища сказывалась все сильнее и сильнее с того времени, когда Литва соединилась с Польшею Люблинским актом 1569 года. С одной стороны, эта Уния принесла с собою спольные сеймы для Польши и Литвы, имевшие шестинедельную продолжительность своих заседаний и созывавшиеся при обычном течении государственной жизни только каждые два года; с другой стороны, Люблинская Уния внедряла в Литовский народ тот же взгляд на государя, который существовал в Польше, взгляд, так отличный от прежних Литовских понятий о великокняжеской власти. Время сейма было обычным временем и королевского суда. К сейму обыкновенно копили большую часть судовых дел по апелляциям, так как сейм собирал около короля почти всех сенато-

1?) Cu. о массе судовых дел возносимых к королю. А. Бершадкий. Лит. евреи. Crp. 281, 282 и о. Вержбовский. Две кандидатуры на Польский престол. Стр. 24. - ров и дворных врядников, помощников, советников и заместителей государя в отправлении его судовых обязанностей. Кроме того, во время сейма король жил на одном месте, что было также очень важно для удобства суда. Стоит взглянуть на даты грамот Сигизмунда Августа и Стефана Батория, чтобы представит себе постоянные переезды королей из одного места в другое. Конечно, при таких условиях функционирование королевского суда во «дворе» государевом было крайне затруднительным. Но если королевский суд действовал главным образом во время сейма, то как он MOT управляться со всею массою дел. требовавших его разбора, в какие-нибудь шесть недель раз в два года, притом, когда королю нужно было судить дела и Короны, и Княжества? И для одной части Речи Посполитой этого времени было недостаточно. Во время царствования Батория, занятого войною с Москвою, особенно чувствовалась необходимость создания нового апелляционного судилищца. Таким образом, самые условия, в которые был поставлен апелляционный суд Литвы послеу её соединения с Польшею, требовал создания новой формы этого суда, имеющей действительную возможность разбора дел судовых. Польша знала судовые веча, имевшие значение высшего областного суда. Такие областные «соймы» знали и некоторые земли великого княжества Литовского в более раннее время*. Конституция Пиотрковского сейма 7565 года всего за четыре.года до Унии точно определяет эти судовые веча в воеводствах короны Польской*, восстановляя таким образом в новом законе старинную форму областного высшего суда. А между тем потребность в королевском суде чувствовалась сильно и в Польше. Самый взгляд шляхты Польской на короля представлял его вождем, защитником и судьею, выражая таким образом в новых выражениях и выводя это представление из новых политических понятий «золотой вольности», но в конце концов сохраняя исконное славянское представление о государе, князе, как о вожде во время войны и судьеж во время мира, деятельность которого шла рука об руку

” и. К. Любавский. Областное деление и местное управление Лит..Русск. государства, и. 1893. Стр. 869—873. с волею народа, доверявшего ему*. Краковский посол ГПероним Оссолинский так говорил на сейме 1553 года, проводя этот исконный славянский взгляд на государя: «iż nam Król I. и. każe inne tu sędzie najdować, coby nas sądzili, obrony też obyczaj, jakobyśmy się bronili, bo temu wszystkiemu, powieda, dosyć czynić nie może, a cóż to jest innego mówić: sądzić nie mogę, bronić nie mogę, jedno mówić: panować a królować wam nie mogę>*. Король должен судить: он cjudex supremus> и Не имеет права отказываться от исполнения своей судовой обязанности. Но сами Поляки, однако, замечали, что король не имеет возможности исполнять её, и сеймы выдвинули, наконец, вопрос об учреждении высшего суда для Польши. Дневник Люблинского сейма 1569 года говорит не раз о том, как король принимался за суд и как он не имел времени и возможности справиться со всеми делами, требовавшими его приговора*. Tomy же сейму Сигизмунд Август уже заявил о необходимости учреждения высшего судилища вместо королевского суда*, и король прямо говорил, что государство настолько увеличилось, что он не в состоянии удовлетворить всех, обращающихся к нему за судом, «а без правосудия никакое государство не может стоять твердо»*.

Что касается до Литвы, то необходимость создания нового апелляционного суда для неё была не менее ощутительна, чем для Польши. Соединение с Польшею перенесло в Литву и Польский взгляд на государя, так непохожий на прежний Литовский, а введение спольного сейма отняло у великого князя Литовского возможность судить во время сейма исключительно Литовские справы, заставляя его делить время разбора судовых дел между всеми составными частями Речи Посполитой. Все это влекло за собою мысль о необходимости реформы высшего суда Княжества. В TO же время установление избирательного престола, который занимали короли, не знавшие Русского языка, языка судовых актов великого княжества Литовского, деладр для Литвы вопрос об учреждении высшего апелляционного судилища особенно назревшим. Итак, дело учреждения высшего трибунала было лишь вопросом времени. Необходимость его была совершенно ясна. Можно лишь было бы спросить эпоху о принципах, KOTOрые лягут в основу нового учреждения, а не о самом его возникновении. Последнее должно было совершиться неминуемо. Новый суд мог явиться учреждением аристократическим, или демократическим, он мог также сделаться единым судилигцем для всего соединенного государства, подобно тому, как король был прежде единым верховным судьею для всех частей его, и мог возникнуть в виде отдельных трибуналов для каждой составной части Речи Посполитой. Разрешение обоих этих вопросов могло в значительной степени отозваться на самом строе государства и должно было иметь самые серьезные последствия, Перед Речью Посполитою стоял вопрос, строить ли здание своего высшего суда так, чтобы оно было построено лишь из камней, лежащих на поверхности, на вершине массы шляхетства, T.-€. сенаторов, или воздвигать его стены из материалов и камней всей почвы в её внутренних пластах шляхетской массы. Стоял перед нею и другой вопрос, создать ли в новом суде новую силу, стягивающую все государство к одному центру, или, дав верховные апелляционные суды отдельным составным частям государства, тем дать им новый устой для сохранения их отдельности и поставить новую опору против ассимиляции и слияния всех частей Речи Посполитой в единое, сросшееся государственное тело.

Сенат был постоянным советником и участником в суде королевском. Казалось бы, что он и в новом апелляпионном судилище не должен потерять своего значения, На деле вышло иначе. Польская шляхта хотела совершенно устранить сенаторов от участия в составе членов главного трибунала и придать ему характер исключительно шляхетского суда539 народ-шляхта после утверждения избирательного престола и первого бескоролевья по смерти последнего Ягеллона уже крепко держал в своих руках политическое верховенство. Лишь то соображение, что сенаторы по своему рождению и прирожденным правам та же шляхта, дало им право быть избираемыми в качестве равных, а не высших по сравнению с остальными шляхтичами, членов трибунала. Таким образом, трибунах сделался новым приобретением шляхты в её победном шествии XVI века по пути развития своего политического значения в государстве. Что касается до учреждения единого трибунала для всего государства, как объединяющей силы для отдельных составных частей его, то оно оказалось невозможным для Речи Посполитой. Мы уже видели, как энергично и зорко охраняла Литва свою отдельность от Польши, упорно стоя на точке зрения контрагента, заключившего договор с Короною, и ни за что не желая совершенно сливаться с Польшею. При таком положении дел, Княжество никогда не согласилось бы на учреждение общего верховного суда для него и для Короны. Ho этого мало, Невозможность общего главного трибунала истекала и из других причин. Языком суда и закона в великом княжествер Литовском был язык Русский, в TO время как Польша употребляла в суде и законах языки Латинский и Польский, К этому присоединялось руководствование Литвою в своей внутренней жизни Литовским статутом, обязательным для руководствования в своих судовых разбирательствах и Литовскими судами540, а не Польскими законами, на основании которых творили свой суд суды Коронные. Если бы собрались, поэтому, вместе в одну судовую коллегию трибуналисты Коронные и Литовские, они оказались бы в положении полной невозможности совместной работы. Итак, Княжество не хотело и не могло иметь общее с Короною верховное судилище. Это последнее должно было создаться отдельным для Польши и отдельным для Литвы. Но и двух судилищ оказалось мало для так искусственно сложившагося государства, каким была спольная Польско-Литовская Речь Посполитая. Даже не всю территоргю Короны оказалось возможным подчинить Короннбму трибуналу, как было названо это высшее судилище. Воеводства Киевское, Волынское и Брацлавское, также как и королевская Пруссия не могли быть включены по своим особенностям в судебный округ Коронного трибунала541. Дело в том, что Пруссия имела свою особую судовую организапию и сохранила апелляцию к королю и после учреждения Коронного трибунала в 1578 году, а Русские земли, оторванные от Литвы в 1569 году, не имели, как и Литва, возможности обращения в один. судовый округ с землями Польскими: они руководствовались. Литовским статутом и употребляли Русский язык в своих. актах*. Это вызвало учреждение особого трибунала и для этих. воеводств. Воеводства, которые руководствовались Литовским. статутом, согласно постановлению сейма 1578 года?) должны отправлять свои судовые разбирательства перед депутатами» избираемыми их шляхтою на своих сеймиках. Этих депутатов — пять человек от воеводства Волынского и по четыре от KieBckaro и Брацлавского. Они составляют особую высшую. судовую коллегию лля дел этих воеводств и имеют свои заседания в Луцке. Ho постановляя это для трех южных воеводств, оторванных от Литвы, конституция сейма 1578 года. предоставляет им право исправить и изменить это сеймовое постановление об их трибунале, или даже совсем от него отказаться и вновь передать все свои дела по апелляциям королевскому суду. Вольно им будет это сделать и на всяком другом сейме согласно с Литовским статутом, привилеем на Унию и коронационной конституцией Стефана Baropia*.

Что касается до великого княжества Литовского, то оно через своих сенаторов и земских послов уже на Варшавском сейме 1579 1580 годов* просило об учреждении для него особого главного Литовского трибунала*. На этом сейме, закончившемся 9 января 1580 года, Литовцы составили устав своего трибунала. Евлашевский в своих записках, рассказывая о своем участии в этой работе в качестве посла Новгородского повета, говорит: «потом в декабры был съем у Варшаве, на котором пан Андрей Тризна и я з повету Новгородского послами были, и працовалисмы, пишучи трибунал; якож увесь написаный, и король его милость подписал его нам, але выдати не мог без констытуцыей, которой з того сейму не было, толко универсал поборовый»547. Вызванные Баторием на съезд-конвокацию в Вильну в 1580 году, павырады, врядники и шля)та Литовские вновь возобновили свою просьбу королю об издании уже утвержденного королем устава Литовского трибунала548, и, наконец, его учреждение было внесено в сеймовую конституцию 1581 года549, и трибувал Литовский стал функционировать со следующего 1582 года, Согласно уставу Литовского трибунала, члены его избираются поветовою шдяхтою Княжества на поветовых сеймиках, собиравшихся ежегодно на праздник Римской церкви Громницы (Сретение), T.-e. 2 февраля, начиная с 1582 года, Каждый повет Литовский избирал из своей среды большинством голосов двух шляхтичей, которые, собравшись все вместе, и составляли собою главный трибунал Княжества, Выбранным в члены трибунала мог быть всякий шляхетный обыватель повета, будь это сенатор, князь, должностное лицо, или рядовой шляхтич. Переизбранным трибуналист (член трибунала) мог быть не раньше, чем через два года. Исключение разрешалось законом лишь в том случае, если вторичное избрание было единогласным. Во время исполнения своих судовых обязанностей члены трибунала выбирали из своей среды трибунальского маршалка, который и руководил их совещаниями. Трибунал имел свои трибунальские книги, в которые вписывал на Русском языке акты в первое время деятельности этого суда земский писарь того повета, в центральном пунктеъю которого заседал в данной свое? сессии трибунал, а потом, в позднейшее время, особый трибунальский писарь. Трибунал по уставу 1581 года отправлял свой сессии в Вильне (для дел пяти поветов Виленского воеводства и воеводства Полоцкого), Тракае (Khia четырех поветов Троцкого воеводства), Новгородке (три повета Новгородского воеводства и два Берестейского) и Минске. (два повета воеводства Витебского, воеводство Мстиславское и три повета воеводства Минского). Самые заседания происходили в доме замка, или двора государева, отведенном для них распоряжением местного гродского уряда. Что касается до земли Жаомоитской, пользовавшейся особым положением и особыми правами в Княжестве, TO ейбыло предоставлено также участвовать в трибунале Литовском, избирая в него членов из состава её шляхты, с отправлением трибунальских судов для Жомойти в Росеинах, или другом каком-либо месте этой земли, Продолжительность отдельных сессий была точно определена законом. Таково изложенное в самых общих чертах устройство главного трибунала Княжества. Созданный в 1581 году высший Литовский суд имел громадное значение для Литвы: он являлся давно желанною апелляционною инстанциею, которая разбирает все справы, возносимые в нее, но он был в то же время могучим, ясно видным для всех обывателей Jinтовских столбом, на который опиралась отдельность Княжества. от Короны. Таким образом, к прежним опорам и видимым знакам самостоятельности и отдельности ведикого княжества Литовского от короны Польской прибавилась новая опора, и в этой было крупнейшее значение события 1581 года для взаимных отношений обеих частей соединенного государства.

Примечания

465 (с. 154, место знака в тексте не установлено) Cu. рассказ об этом у Шуйского (Iz. Polski. III. Str. 64, 63).

466 (с. 154, место знака в тексте не установлено) «Листы соймовые, до BCHX станов великого князства Литовского пшсаныс, складаючи сойм В Торуню в року 76 на ден св. Михала» —Лит. Метр. se a. 14—16 об.

467 (с. 154, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. I. Str. 265.
+) «Протестацые послов Bea K3 Литовского противко станом KopyHHHM, на сойме Торунском учиненая 3 стороны неданя обороны великому киязству иитовскому водлуг списсв YHIM.
Стефан Божъю милостью корол Полский.. Ознаймуем тым листом

468 Cx. J. Szujski. Dz. Polski III. Str. 69.

469 Źródła Dziejowe. T. IV. № LXV.

470 Źródła Dziejowe. T. IV. № LXVI.

471 Ibidem. № LXXXIV.

472 Ibidem. X LXXXVI.

473 Ibidem. № LXXXIX,

474 Ibidem. M LXXXVII. <) Ibidem. № LXXXIX.

475 Ibidem. X LX XXVIII

476 Ibidem, XX LXXXVII, XCI.

477 (с. 161, место знака в тексте не установлено) Ibidem. X ŁXXXIX.

478 (с. 161, место знака в тексте не установлено) Вил. Apx. Сб. IV. № 22. Acta Hist. R. G. P. ill. XL M LIII. ? Acta. H. R. G. P. ill. XL. X LIII. «) Bux. Арх. Сб. IV. M 22.

479 Acta H. R. G. P. ill. XI. X LIV.

480 Ibidem. № LVI.

481 Ibidem. № LIX.

482 А. Baa. III. Стр. 271—277. Тот же документ издан в А. и. R. G. P. ill. IX. № LYVTII, но только переписанным латиницею, в измененном таким образом виде. Сверх того, в последнем издании пропущено число июля (17). В четвертой строке с конца в этом издании опшбка: нужно читать не poborow, но poborców.

483 Be А. Вил. Ш (стр. 278) напечатано Станисевич вместо Станкевич. Ho это, конечно, ошибка. Cu. A. Boniecki. Poczet Rodów. Str. 6.

484 (с. 168, место знака в тексте не установлено) Квитанция поборцы Новгородского повета Щасного Друцкого. Buu. Apx. C6. III. № 28.

485 (с. 168, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. I. Str. 278.

486 (с. 168, место знака в тексте не установлено) Ihidem. Str. 276.

487 (с. 169, место знака в тексте не установлено) Vol. leg. II. Str. 191—198 (поборовый универсал). Heidenstein. I. Str. 286, 287. 3an. o Mock. в. Crp. 9—11.

488 (с. 169, место знака в тексте не установлено) „Uchwałą seymu tego, iż potrzeba iest pilna bić swą myńcę, tak w Iitwie iako w Polszcze: a obcą iednę wywołac, a drugą oszacować. To wszystko uczyniemy y opatrzemy wedle namow Seymu tego, przestrzegaiąc, aby to było ku pożytkowi, nie szkodzie Korony y Państw naszych.» Vol. leg. II. Str. 189.
9A HR. G. P. ill. XI. X LXXIII.

489 (с. 170, место знака в тексте не установлено) Библиотека Главного Штаба. Akta Historyczne № 2901. XI. Название документа: „Deputantur comisarii ad constituendos fines et terminos inter Magnum Ducatum Lithvaniae et Palatinatum Podlachiaeś.
гр A. H. R. G. P. ill. XI. № CV.

490 (с. 170, место знака в тексте не установлено) Źródła Dziejowe. T. XI. X XXII

491 (с. 170, место знака в тексте не установлено) Кроме того, не поступил еще весь податок, постановленный в Княжестве Волковыйским главным сеймнком 1577 года, Vol. leg. IL. Str. 195.

492 (с. 170, место знака в тексте не установлено) Зап. o M. e. Стр. 38—39. Heidenstein. I. Str. 303.

493 (с. 170, место знака в тексте не установлено) Зап. o M. e. Стр. 42. Heidenstein. I. Str. 305.

494 (с. 170, место знака в тексте не установлено) Зап. o M. e. Стр. 46. Heidenstein. I. Str. 308.

495 Зап. o M. m. Стр. 45—46. Heidenstein. I. Str. 308—309.

496 Dyaryusz zdobycia zamków: Wieliża, Uświaty, Wielkich Łuk, w liście Jana Zborowskiego kasztelana Gnieźnieńskiego do Piotra Zborowskiego Wojewody Krakowskiego. A. H. R. G. P. ill. XI. X CXXVIII; Dyaryusz oblężenia i zdobycia Wieliża, Wielkich Łuk i Zawołocia od dnia 1 Sierpnia do 25 Listopada 1580 r., pisany przez Łukasza Działyńskiego starostę Kowalskiego i Brodnickiego. Ibidem. № CXXIX. Рейнгольда Гейденштейна. Записки о Московской войне (1578—1582) Спб. 1889. To-xxe в ero (Dziejach Polski od śmierci Zygmunta Augusta do roku 1594 ksiąg XII (книги III, IV, V,VT). Оба издания переводы с латинского оригинала. Дневник последнего похода Стефана Батория на Россию (осада Пскова) и дипломатическая переписка того временв, относящаяся главным образом к заключению Запольского мира (1581—1582 г.). Спб. 1867.

497 Hnp. A. H. R. G. P. ill. XI. Str. 191, 197, 198 и др. Записки o Моск. войне. Стр. 60, 115, 122, 191 и др.; Дневник noca. nox. Cr. Б. Стр. 24, 66 n gp.

498 3an. o M. в. Crp. 95.

499 Cp. Życia sławnych Polaków. Wydanie nowe Jana Nep. Bobrowicza. T. III. W Lipsku 1837. Życie Jana Zamojskiego. Przez Fr. Bohomolca. Str. 85.

500 Дневн. п. пох. Стр. 120: <z łotra pan, s klechy pleban, zak sądzi, desperat rządzi, klecha hetmani, Panie Boże racz być s паши».

501 Ibidem. Crp. 87, 136.

502 Ibidom. Crp. 157.

503 Зап. o M. p. Стр. 226.

504 Дн. п. п. Cr. B. Crp. 119.

505 3an. o M. в. Crp. 133.

506 Дн. n. п. Cr. Б. Crp. 119. .

507 Ibidem. Стр. 118. Ср. также просьбу Литовских панов -иеиийеш, стр. 116.

508 Дн. m. п. Cr. Б. Стр. 41.

509 3an. o M e. Стр. 83.
17) Дн. n. ni. Cr. Б. Стр. 133.

510 Ibidem.

511 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Стр. 163. 2?) Ibidem. Стр. 123.

512 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Дн. m. nm. Cr. Б. Стр. 30.

513 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Стр. 174.

514 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Стр. 26. ©) Ibidem. Стр. 24, 25.

515 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Стр. 29.

516 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Ср. Зап. o M. ..Crp. 15.

517 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Стр. 1, 2, 233.

518 (с. 173, место знака в тексте не установлено) 3an. o M. e. Crp. 303.

519 (с. 173, место знака в тексте не установлено) Дн. n. nm. Cr. Б. Стр. 176.

520 Глава пятая, которая входит в состав второго тома настоящего исследования.

521 Лит. Метр. а а. 3—3 06. Документ издан в А. 3. P. III и 119,
но с пропуском нескольких строк.

522 Лит. Метр. = a. 3 0o6.—4.

523 3an. o. M. m. Стр. 85—96.

524 Из Вильны король отбыл в начале июля, Зап. о и. m. Стр. 106.

525 «Тогды мы господар 3 ласки яашое, маючи ласкавый взгляд на Bepные А нам господару и речы посполитой пожиточъные службы панов Полоцких рыцерства шляхты обывателей земъли воеводъства Полоцкого, иж они

526 Издан в A. 3. P. HI. M 5.

527 Документ находится -Коронная Метрика R л. 71 06.—77 оś.

528 Bax. Apx. Сб. I. M 50.

529 Коронная Метрика
a. 25.27 oó. Jara: Вильна 29 апр. 1580 r.
Документ издан, но латиницею, без даты i без окончания в А. и. R. G. Р: ill. XI. № CXXXIV.

530 (с. 181, место знака в тексте не установлено) А.и.R. G.P. ill. XL. NCXXVI. Документ напечатан латиницею, как он был переписан в Tekach Naruszewicza. Такой же список см. Bb Akta Historyczne M 2901. XI. Библиотеки Главного IllTa6a. Там же находится U список на латинском языке TOTO же документа.
=) Дн. m. п. Cr. Б. Стр. 28—29.

531 (с. 181, место знака в тексте не установлено) Cx. Akta Sejmy Walnego Warszawskiego, in Anno 1581 ad 22 Januarii naznaczonego. A. H. R. G. P. ill. XI. Str. 285—339. Конституция этого сейма и поборовый yHuBepcar>—Vol. leg. II. Str. 206—219.

532 (с. 181, место знака в тексте не установлено) Сейму посвящена шестая глава (II том) настоящего исследования.

533 (с. 181, место знака в тексте не установлено) С. А. Бершадский. Литовские евреи, История их юридического и 06- щественного положения в Литве от Витовта до Любл. унии. 1388—1569. Cnó. 1883. Стр. 289. и. EK. Любавский, Литовско-Русский сейм. Стр. 209 и. др.

534 (с. 183, место знака в тексте не установлено) Vol. leg. II. Str. 45—47. Cp. Oswald Balzer. Geneza trybunału Koronnego. Studyum z dziejów sądownictwa Polskiego XVI wieku. Warszawa 1886. Btr. 22 и cx.

535 (с. 184, место знака в тексте не установлено) Cp. Ba. Доячан. Участие народа в верховной власти в Славянских государствах до изменений их государственного устройства в XIV и XV веках. Варшава 1882. Стр. 183.

536 (с. 184, место знака в тексте не установлено) Seriptores Rerum Polonicarum. Tomus I. Cracoviae 1872. Р. 29 (Дневник Краковского сейма 1553 года).

537 (с. 184, место знака в тексте не установлено) Jlu. JL. c. Стр. 341, 370, 387, 400, 415. 576, 604, 617, 623 и др.
+) Дн. JL. c. Crp. 634.

538 (с. 184, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. c. Стр. 594.

539 Гейденштсйн. Зап. о и. в. Стр. 13.

540 Br трибунал поступали апелляци&и на решения судов земского, гродского и подкоморского, которые вели свои книги на Русском языке.

541 Oswald Balser. Gen, tr. Kor. Str. 321. Cu. также Kwartalnik Historyczny 1900. Zeszyt II. Str. 292—296.

542 (с. 187, место знака в тексте не установлено) Подляшье могло вполне войти в округ Коронного трибунала, так как оно и в эпоху до Люблинской Унии успело усвонть и Польский язык, как язык актов, и Польские порядки. Оно, действительно, и стало сразу, с 1578 года частью округа Коронного трибунала. Vol. leg. II. Str. 182.

543 (с. 187, место знака в тексте не установлено) Vol. leg. II. Str. 185. о Луцком трибунале см. и. Ясинский. Луцкий трибунал, как высшая судебная инстанция для Волынского, Брацлавского m Киевского воеводств в посл. четв, XVI века. Чтения в ист. общ. Нестора afr. XIV. Ero же, Материалы для истории Луцкого трибунала. Чт. в ист. общ. Н. лет. XIII. Рецензи&я U. Bałsera — Kw. Hist. 1900. Z. II. Str. 292—296.

544 (с. 187, место знака в тексте не установлено) Vol. leg. II. Str. 185. «Трибунал», изданный для Болынского и Брацдавского воеводств на сейме 1589 года, -еои. leg. II. Str. 292—296. Cu. также Рукоп. Имп. Публ. Библ. Польская F. II. X 9 а. 97 об. 102. Тот же сейм сделал новое постановление и о трибунале для Пруссии (в Пиотркове). Vol. leg. II. Str. 281.

545 (с. 187, место знака в тексте не установлено) Декабрь и январь.

546 (с. 187, место знака в тексте не установлено) Временник Императорского Московского общества истории и древностей Российских. Кн. 25. и. 1857. Трибунал обывателям великого князства Литовского на сойме Варшавском даны року 1581.Стр. 1.

547 Мемуары, относ. к ист. южной Руси, Вып. II. Киев. 1896. Стр. 20.

548 Трибунал 06. B. KH. JI. Стр. 1.

549 Vol. leg. II. Str. 210.