Глава III. Сенаторы Княжества, часть 1, с. 564-616: современная орфография
Глава III. Сенаторы Княжества, часть 1, с. 564-616. Текст в современной орфографии.
Глава III. Паны-рада великого княжества Литовского
Сенаторы Княжества (часть 1 из 2)
По оглавлению издания:
- Состав Литовского сената в эпоху после Унии 1569 года - с. 564-565
- Бискупы - с. 565-577
- Воеводы:
- Перечень воеводств - с. 577-578
- Воеводства старые и образование новых воеводств - с. 578-580
- Воеводы до реформ шестидесятых годов XVI столетия - с. 580-588
- Реформы шестидесятых годов XVI столетия и их значение для воеводского уряда - с. 588-590
- Воеводы новых воеводств и старосты центральных поветов - с. 590-594
- Назначение воеводы - с. 594-596
- Воеводы в их значении для всех поветов их воеводств - с. 596-599
- Значение воеводы в центральном повете его воеводства - с. 599-612
- Доходы воеводы - с. 612-616
В состав спольного Польско-Литовского сената, созданного Униею 1569 года, входили следующие Литовские сенаторы: 1) бискупы Виленский и Жомоитский, 2) воеводы HU кашталяны, а именно, воевода Виленский, кашталян Виленский, воевода Троцкий, кашталян Троцкий, староста Жомоитский, воеводы —Смолевскилй, Полоцкий, Новгородский, Витебский, Берестейский, Мстиславский и Минский, кашталяны-Жомоитский, Смоленский, Полоцкий, Новгородский, Витебский, Берестейский, Мстиславский и Минский, 3) министры маршалок земский, канцлер, подканцлер, земский подскарбий и маршалок дворный1729. Был еще один врядник, который не был внесен в список сенаторов соединенного государства, составленный в 1569 году. Это гетман наивысший. Ho необходимость, чтобы этот уряд был занимаем непременно сенатором следует с полною очевидностью. Как главнокомандующий всех военных сил Княжества, под команду которого становился весь народ-шляхта Литвы в 060- их её слоях. T.-€. и сенаторском, и просто-шляхетском, он не мог быть лицом не сенаторского стана, В противном случае, его авторитет не был бы достаточно велик для того, чтобы отдавать приказания рушившимся сенаторам, стоящим вместе со всею шляхтою под его «справою» во время посполитого рушенья. Кроме того, гетманом наивысшим не могло быт зицо не-сенаторского стана и потому, что он безусловно должен был в силу своих обязанностей, сложности и значения дела, ему подлежащего, присутствовать в сенате как для того, чтобы знать все дела, в нем обсуждаемые, так и для того, чтобы со своей стороны, подавая свой голос, высказывая свои взгляды и знакомя сенат с ходом военных дел, настаивать на распоряжениях правительства, для успеха их необходимых. Число членов сената от Княжества в Речи Посполитой было меньше, чем число панов-рад Литовских в эпоху совершенно отдельного политического существования Литовско-Русского rocyдарства, так как до Люблинской Унии кроме тех радных панов, которые оказались сенаторскими врядниками Короны за оторванием четырех Литовских воеводств и присоединением их к Польше1730, в Литовской раде заседали еще столовые» урядники и поветовые маршалки, не получившие места в спольном Польско-Литовском сенате1731. Прежде чем наблюдать деятельность Литовской рады, как учреждения, познакомимся с сенаторами Княжества, как врядниками, занимающими тот или другой государственный уряд, вводивший их в самый сенат. Познакомимся сначала со значением в Княжестве каждого сенаторского вряда и его функциями и уже затем обратимся к совместной деятельности радных панов, развивавшейся в раде, или сенате. Таким образом, прежде чем говорить о политическом здании Литовского сената, мы исследуем материал, из которого оно было построено. Во главе Литовского сената стояли духовные его члены бискупы Виленский и Жомоитский. Описывая политическое устройство Польско-Литовского государства, Гванини Называет архиепископов и епископов «ргипсирез autem et ргаеcipui герпи senatoreS», признавая за ними первенство в сенате «propter venerandam ecclesiastici ordinis majestatem autoritatemque et opes, quibus affluunt, praestantissimas». Bo время заседаний сената духовные его члены занимают первые места, садясь по обеим сторонам королевского трона1732.
В целом великом княжестве Литовском, в тех его пределах, которые были установлены Люблинскою Унией, были только два бискупства — Виленское и Жмудское. Остальвые бискупства Литовско-Русского государства оказались лежащими в пределах короны Польской после оторвания от него южной Руси и Подляшья. Виленское бискупство было учреждено Ягайлою в 1387 году. Первым бискупом в Вильне был Поляк Андрей Василь, герба Ястрембец, духовник королевы Ядвиги и её матери Елизаветы. Тогда же былн учреждены только что принявшим католичество Литовским князем несколько католических приходов1733. Само собою разумеется, что священники этих приходов должны были быть Поляками: языческая Литва не могла сразу образовать HANiOHaJbнаго клира. Cb появлением в столице Литовской бискупа и с возникновением католических церквей и приходов, естественно, самое распространение христианства по Латинскому обряду пошло успешнее. TE части великого княжества Литовского, население которых не было крещено в 1387 году, вскоре увидели у себя католических миссионеров. В 1414 году католическая миссия явилась и в самой преданной языческой старине из всех Литовских земель, Жмуди. Жмудины крещены. освованы 12 приходских церквей, и в 1416 году На Констанцском соборе уже было испрошено королевскими уполномочевными учреждение самостоятельного бискупства для земли Жиомоитской. В 1417 году новое бискупство было открыто1734, и первым Жомоитским бискупом был назначен Матвей, пробощ Вилевской кафедры. Резиденцией бискупа сделались Медники. Недолго, однако, пришлось спокойно управлять делами своей кафедры новому бискупу. Уже в следующем, 1418 году языческая реакция в Жмуди разразилась с такою сизою, что бискуп был изгнан из своей епархии и были разрушены католические храмы. Только вооруженною рукою удалось Витовту восстановить спокойствие в Жмуди. Итак, бискупство Виленское, учрежденное в 1387 году, старше Жмудского на целые тридцать лет. Между тем, в течение этих тридцати лет великое княжество Литовское пережило событие первостепенной важности для всего Литовского управления, Мы разумеем Городельскую Унию 1413 года. Учреждение двух воеводств Виленского и Троцкого и их кашталяний дало первое место в раде великого князя Литовского этим чинам вместе со старостою Жомоитским. Естественно, что существовавший уже в то время бискуп в Вильне стал впереди всех этих светских сановников в силу своего авторитета и занял первое место во всей раде Литовской, стоя на челе её. Другие бискупы не могли сравняться с бискупом Виленским в его значении. Он всегда занимал первое место в ряду панов-рад Княжества, и только договор Люблинской Унии, вводя общий сенат Литовско-Польский, поставил его в список сенаторов Речи Посполитой рядом со всеми остальными духовными членами его. Но во внутренней жизни Литвы он по прежнему играл первую роль в Литовском сенате, далеко выдаваясь вперед перед бискупом Жомоитским, своим сочленом в духовной части Литовской государственной рады. Принадлежность бискупов к панам-радам придавала им OCOбенно большое значение в глазах населения: с авторитетом епископского сана они соединяли положение пана-рады, столь влиятельное и важное в государстве, как увидим ниже. Нам уже известно, как энергично настаивала Литва в конце XVI столетия ва том, чтобы непременно «родич» Литовский был бискупом Виленским*. Княжество боролось против желания Сигизмунда Вазы назначить на Виленскую кафедру Поляка потому, что сан Виленского бискупа был врядом сенаторским государственным не менее, чем саном церковным. Политическое значение бискупов в глазах населения великого княжества Литовского, пестрого по своему вероисповедному составу, шло впереди их значения религиозного, и такой взгляд на бискупов делал их земскими врядниками для всех обывателей Литовских независимо OTB их принадлежности к той. или другой религии. Присмотримся же поближе к положению бискупа в Княжестве и постараемся познакомиться с его правами и значением.
3а время с 1569 по 1586 год Виленское бискупство было в руках сначала Валерияна Протасевича (1556—1580 г.), известного деятеля католической реакции в Литве, призвавшего в Вильну иезуитов, а затем Юрия Радзивилла?), Жмудское же в руках Юрия Петкевича (1567—1574 r.) и Мальхера Гедройтя?).
Назначение бискупа зависело от короля, но, конечно, утверждал его затем Римский папа. Свое назначение (nominat10) король посылал в Рим, испрашивая папского утверждения. Одновременно с грамотою к папе посылались грамоты к нескольким кардиналам с просьбою их содействия делу утверждения папою представляемого королем кандидата. Так, когда Стефан Баторий подписал в Мариенбурге 4 декабря 1576 года грамоту к папе с представлением на Холмское бискупство Адама Пилховского, королевского секретаря и референдаригя Подляшского*, он в тот же день подписал и листы к шести кардиналам с просьбою «hanc nostram nominationem 5. D. nostro commendare curareque, ut eam ratam et gratam authoritateque sua pontificali, qua in terris secundum Deum maxima fungitur, quam primum confirmatam esse velit»*. JIumb папская конфирмация обращала «електа», или кандидата, номинованного королем, в законного бискупа, подлежащего церковному посвящению, если он не имел до этого времени епископского сана. Если мы заглянем в списки бискупов, то встретим в них целый ряд громких и «можных» фамилий Княжества. Dh самом деле, в рядах бискупов Виленских встречаем Радзивиллов, Воловича, Сапегу, кн. Гольшанского*, в рядах бискупов Кеомоитских — также представителей знатных родов*. Стоя во главе своей епархии, бискупы сами должны были находиться в иерархическом подчинении своим митрополитам-арцибискупам. Оба бискупства Княжества входили в состав митрополии примаса, архиепископа Гвезненского*.
Ведая католическое духовенство своей епархии, бискуп назначал священников в костелы, наблюдал за ними, судил их и наказывал за проступки. Так, 22 сентября 1545 года королем Сигизмундом Старым было предписано Яну, бискупу Виленскому, не только подвергнуть своему суду каплавов св. Яна в Вильне, бесчичным образом звонивших ночью ку звон
* Московский Архив Министерства Иностранных Дел. Архив Парства Iloanckaro. Ora. I. Метрика Коронная. M XXI. Л. 244. Cp. Litterae nominationis. Дневник последнего похода Стефана Baropia. Приложения. № JI. церковный» православного соборного храма «Пречистое Богоматери», но и «вперед своих духовных повстягнути», чтобы они ‹такого находу и легкости» храмам «закону Греческого не чивили»1742. Считая себя обязанным охранять чистоту католического учения и защищать католическую религию от ущербов, пргчиняемых ей разноверием, бискупы с энергией принялись за исполнение этой своей обязанности после того, как католическая реакция вывела их из бездействия, а борьба шляхты с клиром, поднявшаяся в эпоху реформаци на почве идеальной и социально-материальной в Польше, отозвалась и в Литве и тем дала Литовским бискупам толчок к ревнивой охране их прав и преимуществ. ( размножении протестантских сборов в Вильне было донесено бискупом Валерияном королю Стеdamy, и из Владислава 27 марта 1577 года было предписано Баторием Виленскому воеводе Николаю Радзивиллу, чтобы в столиде Литовской никто не строил новых храмов, домов или дворов для собраний и школ, А также, чтобы никто не заводнл в построенных уже домах школ и собраний, Ilo словам короля, все это против юриздикции Виленского бискупа, попечению которого подлежат храмы и школы, противно это и правам самой королевской власти, без разрешения которой не могут строиться новые храмы1743 Ho и в первой половине XVI века, T.-e. еще до начала католической реакции в Польше, и Литве, встречаем примеры охраны бискупами своих прав и прерогатив. Встречаем даже примеры попыток неправиъьного расширения бискупской власти на счет власти православных митрополита и бискупов. Так, Киевский митрополит Госиф жаловался в 1531 году королю, Сигизмунду I1744, что «которыи попы и люди» митрополита находятся в Вильне, — врядник Виленского бискупа Яна их «бесправне имаеть и в HAJCTBO сажает и их судить и радить, а в право» митрополита <Jyховное вступуеть». Врядвник бискупа, как рассказывает жалоба митрополита, укрывал, кроме того, тех православных священников, которые, совершив проступок, бежали к нему от суда митрополичьего, Король воспретил вряднику бискупа все это делать, посылая в этом смысле приказание самому бискупу*.
Для управления своей епархией, для отправления своего суда и для ведения хозяйства кафедры, естественно, бискуп должен был иметь целый штат подчиненных ему должностных лиц. Если двор православных митрополитов и епископов, как в Руси восточной, так и западной, представлял из себя кошю великокняжеского двора в миниатюре*, TO же самое можно сказать и о дворе бискупа, не упуская, конечно, лишь из виду тех специальных черт церковного католического управления, которые, будучи общими администрации катозических кафедр вообще, не могли не проникнуть и в Литву. В самом дезле, при дворе бискупа встречаем всех главнейших врядников HK министров, которые имелись в государственном и дворном управлении великих князей Литовских. Канцлер* его милости князя бискупа стоял во главе бискупьей канцелярии, храня и печать кафедры. Bo главе финансового управления стоял подскарбий, который заведывал казною, расходами и доходами бискупства*. Двор бискупа имел и подкомория*. Были и книги духовного суда, которые вел «писар явный права духовного»*. В то время, как войт бискупаи) творил суд над мирянами-подданными кафедры, дворный судья* бискупа, плебан, разбирал на дворе его справы церковные. При бискупе находились и его суфраган?), и капеллан*, и целый ряд духовных лиц, нужных ему для богослужения* или исполняющих различные его поручения, Не отсутствовали на дворе бискупа и кухмистр*, и ключниц*, и служебники различных назначений*. Бискупы были крупными землевладельцами, владея землями кафедры и своими личными земельными собственностями. Если кафедры и церкви имели в числе своих земельных владений земли, освобожденные от земской военной службы, то они имели и земли, подлежащие отбыванию этой службы. Статут гласит, что «духовные з именей своих свецких и костелных наданых, с которых служба земская военная бывала до сих часов, такжо з именей своих отчызных купленых и закупленых шляхецских, войне повинных, службу земскую служыти мають»--они должны выставлять с этих имений причитающийся с них «почет», а вместо самих себя высылать «человека доброго шляхтича»*. Если простое ведение хозяйства требовало для себя крестьян-работников, то военная служба заставляла и бискуповых врядников приискивать лиц, подходящих для её несения, притом значительного числа шляхтичей, ибо количество имений, принадлежавших бискупу, было далеко не малое. Нужно было, кроме того, иметь служебников, которые бы служили бискупу в качестве его рассыльных, или спутников во время поездок?) — все это создавало необходимость целого ряда различных слуг, частью на самом дворе бискупа, частью в его имениях, и прежде всего управляющих для этих последних. Ho кроме имений кафедры, бискупу нередко принадлежало весьма значительное число его собственных имений, наследственных или приобретенных. Ряд врядников и слуг был необходим и для них. Служебники нужны были и для ведения тяжб в судах, так как, конечно, не самому же бискупу было ездить по судам со своими судовыми справами. Таким образом, служебники и должностные лица бискупа разделялись на три категории: 1) особы духовного сана, 2) служилые шляхтичи и 3) слуги, не принадлежащие к шляхетскому сословию.
В каких же отношениях находился бискуп к светской власти? В общественном и политическом положении бискупа заметны две стороны его значения: 1) значение чисто церковное и 2) значение политическое, светское, К верховной власти биекупы имеют отношение и как лица, стоящие во главе церковного управления, и как члены королевской рады со всем значением сенатора, Управляя своею епархией, бискупы озабочены охраною католической религии и заботою об исполнении постановлений её живущими в их епархии католиками, Они обращаются к корохевской власти за её содействием в этой своей деятельности: мы видели выше просьбу Виленского бискупа ВаaepisHa Протасевича к королю Стефану о королевском запрещении устройства протестантских сборов и школ в Вилни,*. Бискуп Виленский Павел в 1548 году жаловался Сигизмунду Августу на упадок нравов в своей пастве*, и KOpOJb, хотя и бывший в то время под влиянием покровителей Литовского разноверия, Радзивиллов, издал указ, не только уполномочивающий служебника бискупа силою брать виновных для казни, но и повелевающий всем оказывать в этом ему помощь*. Король «зверхний оборонца костелов и церквей Божиих»*, и на этом основывается право церкви искать его содействия в тех или других её нуждах. Но сношения бискупов по их церковному управлению не ограничивались одним требованием вмешательства светской власти и её распоряжений против врагов католической церкви, или плохих сынов её. Право королевского патроната на многие приходы и церкви епархии бискупа ставило его в необходимость сношени&й с королем. Акты знают и пожалования бискупу права патроната на известные церкви его епархии*, и затруднения, которые возникали при замещении пряходов. подлежащих королевскому патронату и лишившихся своих пастырей в эпоху бескоролевья, т.е, в то время, когда некому было назначить нового священника; не имея возможности откладывать назначения священника в приход, бискуп делает это сам, но затем испрашивает у нового короля ему утверждения*. Наконец, бискуп получает от короля земельные пожалования «з ласки» его королевской, что, конечно, также вызывает сношения его с государем1763. Материальные интересы и заботы ставили бискупов нередко в положение просителей перед королями, хлопотавших об освобождении от различных сборов, налогов и T. I.1764.
Земельные MHM другие пожалования давались бискупам не только в награду за их духовную и церковно-административную деятельность, но и за деятельность чисто государственную. Как пан-рада, бискуп являлся в глазах короля и Речи Посполитой облеченным особым авторитетом и влиянием по отношению к обывателям того повета, в центре которого находится его резиденция, Созывая в 1577 году поветовые и главные сеймики в KopoHB un Княжестве для назначения податка на наемное войско1765, Стефан Баторий просит Киевского бискупа Николая Паца, чтобы он «до того теж радою своею, на соймику поветовом и головном у Волковыйску будучи, приводил, яко бы тая потреба речи посполитое згодне и одинаково отправована была»1766. Сношения короля с бискупами перед сеймиками и сеймами имеют то же самое содержание, что и их сношения с остальными панами-радами, Бискупы получают и различные поручения от короля подобно другим сенаторам. Церковное значение бискупа вовсе не заслоняет его значения, как пана-рады, и король Сигизмунд Август, например, прямо выражает это в своих грамотах: «князь бискуп, яко рада Hama, завжды обецне тут на местцу, у Вилни, для справ Наших господарских и земских мешкаеть» так гласит один из его листов. Ho, конечно, как особа духовная, бискуп ползуется особым почетом в ряду других сенаторов. Так, Стефан Баторий 4 июля 1581 года принял Виленского бискупа, стоя выслушав его приветствие, и стоя же на него ответил1767.
Поручения, которые давались королями бискупам, как панамърадам, бывали иногда очень серьезны. Так, Николаю Пацу, бискупу Киевскому, хотя и вызванному вместе с другими сенаторами на сейм в Варшаву, было поручено королем заменить вместе с братом его, Павлом Пацом, Витебским кашталяном, воеводу Виленского во время его отсутствия из Вильны. Опасности войны с Москвою и страх перед возможными в Вильне беспорядками побудили короля принять чрезвычайные меры для охраны Литовской столицы во время поездки её воеводы и в то же время канцлера великого княжества Литовского, Николая Юрьевича Радзивилла. Присутствие его необходимо на сейме, но в то же время необходимо и Вильну не лишить авторитетного главы воеводства в трудное для Литвы время. Король видит исход из затруднения в назначении временных заместителей Виленского воеводы и делает ими Киевского бискупа и Витебского кашталяна, присутствие которых на сейме не так нужно, как присутствие Николая Радзивилла, первого по месту из всех светских сенаторов Литовских, да кроме того еще и канцлера Княжества. Обязанности Киевского бискупа во время его заведывания Виленским воеводством вместе с Павлом Пацом король определяет так: «если бы, чого Боже уховай, так от неприятеля, яко и з иных припадков, небезпечность, шкода и злочинства якие от своволных людей деятися мели, того абы еси обаспольне, с повинное веры своее противо нам господару и речи посполитой, пильне догледали и постерегали, и своволных люзных людей не терпели, але их карати велели; и о всяких речах, штобы CA TAKOBCKOTO трафило, а сами бысте тому зделати не могли, нам господару достаточную и неомешкалую ведомость писаньем своим знати давали»1768. Бискупы бывали ни ревизорами вместе со светскими сановниками1769. Бискуп ссужает государство деньгами в случае затруднений скарба, как это делают и другие паны-рада1770. Словом, земское значение бискупа так велико, что в целом ряде грамот, писанных к бискупам по делам земским, мы могли бы свободно заменить имя и титул бискупа соответствующими словами имеви и титула светского пана-радыи наоборот. Земское значение бискупа ставило его в положение свидетеля актов, вышедших из-под утверждения королевского. имеющих предметом пожалования и православному духовенству, и православной церкви. Ero имя в числе панов-рад, которые «при том были», вовсе не звучит странным звуком имени католического епископа, написанного на грамоте, преследующей интересы другого вероисповедания, неправильного с точки зрения католической церкви — он присутствует в качестве пана-рады, а вовсе не католического епископа1771. После рассмотрения земского значения бискупа невольно должен явиться вопрос, почему православные владыки, или по крайней мере митрополит, не имели того же государственного значения, которое имели епископы католические? В самом деле, общее число православных обывателей великого. княжества Литовского не только не было меньше, но превышало число обывателей-католиков; духовный суд, церковное управление, обширные земельные имущества и даже обширный двор делали владык, а в особенности митрополита нисколько не уступающими католическим бискупам, а между тем для них не было места в королевской раде. Ответ на этот вопрос мы найдем в Городельском привилее 1413 года, акте 3Начительно забытом великим княжеством Литовским, какъмы видели выше1772, но оставившем после себя все-таки очень сильный след в государственной жизни Литвы ввиде установлений; передававшихся уже как привычный порядок, как обычай. Городельский привилей, ставя исповедывание католической религии необходимым условием для пользования правами шляхетства, поставил принадлежность к этой религии необходимым условием и для получения учрежденных тогда же высших государственных должностей, воевод HU кашталянов БВиленских и Троцких, ставших во главе Литовского сената1773. Жизнь потом уничтожила своею властною рукою это пергаменное постановление, и последующая история великого княжества Литовского хорошо знает пребывание в раде великого князя не только православных удельных князей Русских, но и воевод и кашталянов, исповедывавших православную веру, Ho, конечно, введение православных митрополита и владык в раду было уже слишком бросающимся в глаза нарушением этого привился, остававшагося формально не отмененным в целом вплоть до Люблинской Унии, а в своей части, устанавливающей преимущества католического шляхетства. — до 1563 года. Ho середина XVI века принесла с собою реформационное движение с его новыми идеями. Отрицание папского авторитета было лишь одною стороною их. Свобода исследования и самое искание истинного христианства охватили лучшую часть Литовских обывателей, как и населения целой Европы. Новые веяния, новый дух времени создали для Литвы имевший такое глубокое значение указ 1563 года, уравнивающий в правах обывателей некатоликов с католическою шляхтою. Что же удивительного, если именно в это время шестидесятых годов XVI столетия королю пришлось выслушать на Городенском сейми, 1568 года в числе просьб, поданных ему митрополитом ионою, и просьбу о том, чтобы «владыки, епископы закону Греческого, местцо и вотум в раде его милости господарской, з милостивое ласки его королевской милости и водле обычаю звыклого. яко то предки» его «архиепископы мевали, одержати могли.1774. Правда, что король ответил на эту просьбу лишь то, что он это дело «на инший час откладати рачит», да иначе ответить он и не мог ввиду приближавшагося заключения Унии с Польшей, а следовательно и общей реформы Литовского сената. Однако для нас важно не только самое появление этой просьбы но и указание на то, чтобывали и прежде приглашения высших православных иерархов в заседания Литовского сената.
Стремление получить место «в лавице рад» не умирало в православном высшем духовенстве. Оно ярко обнаруживается потом во время заключениъя Церковвой Унии, будучи одним из видных побуждений согласия на, нее Киевского митрополита Михаила Рагозы и епископов, но ему не суждено было осуществиться для униатского духовенства, как и для православного, хотя право православного Киевского митрополита на кресло в сенате и было внесено уже в середине XVII века в 360- ровский трактат, проникнув в него по потокам казацкой и шляхетской крови, пролитой в эпоху восстания Хмельницкого. Утвердившаяся с конца XVI века католическая реакция закрыла навсегда для православных владык двери Польско-Литовского сената, в которые стучался в 1568 году Киевский митрополит Гона, и таким образом католические бискупы были единственными духовными сенаторами сената соединенного государства в обеих, Польской и Литовской, его частях.
Перейдем теперь к знакомству с сенаторскими врядниками, занимавшими в раде следующее место за местом бискупов. Этими врядниками были воеводы. В период времени с 1569 по 1586 годы в великом княжестве Литовском существовали десять воеводств: Виленское, Троцкое, староство sKomMonTCkoe, Полоцкое, Новгородское, Витебское, Берестейское, Мстиславское, Минское и Смоленское. Воеводами в этих десяти воеводствах в исследуемый период времени были следующие лица: 1) воеводство Виленское князь Николай Юрьевич Радзивилл (1566 — 1584) и сын его, князь Криштоф Николай Радзивилл (1584— 1603), 2) воеводство Троцкое- князь Стефан Андреевич 3баражский (1566—1586), 3) староство Жомоитское Ян Иеронимович Ходкевич (1563—1579) и Ян Станиславович Кишка (1579—1589), 4) воеводство Полоцкое Станислав Станиславович Довойна (получил Полоцкое воеводство в 1542 году, в 1563 году был взят в плен Москвою, умер в 1573 году) и Николай Николаевич Лорогостайский (1576 -— 1597), 5) воеводство Новгородское Павел Иванович Canera (1558 1579) и князь Николай Николаевич Радзивилл (1579—1589), 6) воеводство Витебское Станислав Николаевич Пац (1566— 1588), 7) воеводство Берестейское Юрий Васильевич ПТишкевич (1566-—1576) и Гавриил Иванович Горностай (1576—1588). 8) воеводство Мстиславское Юрий Юрьевич Остик (1566 — 1578) и Павел Николаевич Пац (1578-1593), 9) воеводство Минское Гавриил Иванович Горностай (1566—1576) и Николай Павлович Сапега (1576—1588). Кроме этих девяти BOCводств, которые упоминаются «списаньем» Литовских поветов, составленном после реформ шестидесятых годов1775, с 1569 года является вновь в актах Литовских и воеводство Смоленское, несмотря на то, что самый Смоленск, утраченный в 1514 году, Квяжество себе вернуло лишь в 1611 году. Должяность Смоленского воеводы в исследуемый период занимали: Bacuaiń Тышкевич (1569—1571), Григорий Богданович Волович (1572—1577), Юрий Юрьевич Остик (1578 1579) и щилон Семенович Кмита (1579—1587).
Не все перечисленные воеводства возникли одновременно. Древнейшими были три: Виленское, Троцкое и староство ЖоmouTckoe. Последнее, будучи воеводством по своему значению и занимая третье место в списке воеводств великого княжества Литовского, не имело, однако, этого названия вплоть до 1793 года1776. Beck три воеводские должности — воеводы Виленский и Троцкий и староста Жомоитский существовали с 1413 года, со времени Городельского привилея. Ho в последующее время в Кнвяжестве, разделенном в 1413 году на три большие округа Виленский, Троцкий и Жомоитский, имевших значение делений, и военного, и административного, и судебного, стали выделяться новые округи, стремившиеся приобрести самостоятельное значение адмивистративно-судебно-военного округа в государстве. Новые округи, впрочем, выделяются лишь из воеводств Виленского и Троцкого, староство Жомоитское сохраняет и свои пределы, и свою старину, Самая обширность воеводств, установленных в 1413 году, должна была требовать этого выделения. Если в основе разделения Литовских владений на два воеводства лежал политический дуализм времен Ольгерда и Кейстута, то уже одно это способно объяснить необходимость образования новых округов. Те обширные пределы земельных округов, в которых возможно осуществление власти князя, как государя, не поддаются уже управлению власти наместника-воеводы. и в самом деле, с сохранением военного единства воеводства начинают выделять из себя новые большие округи, державцы которых титулуются титулом воеводы. Так выделился Новгородский повет из состава Виленского воеводства1777. Наместник великого князя в Новгородке управлял самостоятельно, без подчинения Виленскому воеводе. Уже Петраш Монтыгирдович, бывший Новгородским наместником с 1431 по 1452 годы, называется воеводою1778. Князь Семен Юрьевич Гольшанский также иногда титулуется воеводою1779, а с 1506 года титул воеводы сделался уже обычным для всех наместников Новгородских. но с выделениемънового воеводства все таки сохранялась военная связь земель, вошедших в него, с прежним военно-земским центром. Поэтому и Новгородское воеводство становилось во время рушенья по прежнему под команду Виленского воеводы. Как из Виленского воевфдства выделилось в начале XVI столетия воеводство Новгородское, так из состава Троцкого зимою 1513—1514 годов были выделены Сигизмундом Старым округи Дорогицкий, Брестский, Бельский, Каменецкий, Мельницкий и Кобринский, из которых король образовал новое воеводство —Подляшское1780. Около TOTO же времени стали именоваться воеводами и наместники земель Белой Руси, входивших в состав Княжества, Так явились Полоцкие воеводы с 1504 года, Смоленские с 1508 года, Витебскиес 1511 года, В южной Руси они явились еще раньше: Киевским воеводою титуловался уже князь Михаил Иванович Гольшанский, бывший наместником Киевским съи422 по 1430 год. Таким образом девять воеводств великого княжества Литовского существовали уже задолго до вступления на престол последнего Ягеллона, царствование которого имеет такое громадное значение в истории Литвы. Реформы шестидесятых годов XVI столетия потребовали нового областного деления государства. ЦЖлых пять новых воеводств были созданы в 1566 году, что значительно уменьшило размеры прежних воеводств и изме- HH1о значение прежних воевод, придав им ряд новых товарищей, заседающих рядом с ними в раде великого князя Литовского, творящих суд и управу в землях, где прежде они одни были судьями, правителями и командирами воеводской шляхты, ведущими к гетману земское обывательское войско-рушенье. в 1566 году были учреждены на Виленском сейме воеводства Волынское, Берестейское, Мстиславское, Браславля Подольского и Минское. Мы ограничимся пока лишь этим указанием для того, чтобы ниже, в другой связи, рассмотреть в целом значение этой реформы для власти и положения Литовских воевод. История областного управления Литовско-Русского государства может быть разделена эпохою шестидесятых годов XVI века на два отдела, границею между которыми и является эта эпоха.
Прежде чем перейти к изображению положения воеводы Княжества времени после этой эпохи, бросим беглый взгляд на Литовского воеводу предшествующего времени, Нет сомнения в том, что Литовско-Русское государство, сложившись из различных Литовских и Русских земель постепенно, притом в большинстве случаев даже не путем завоевания, А путем мирного присоединения согласно желаниям самого населения, долгое время сохраняхло целый ряд областных особенностей*. Старина и обычай держались, охраняемые самою верховною властью. «Нехай то будет по тому, как здавна бывало;... бо мы старины не рухаем, а новины не уводим» говорят великие князья Литовские в своих грамотах*. Самые законодательные кодексы, издаваемые верховною властью судебник 1468 года и первый Литовский CTATYTŁR— Не только не изгоняют обычая и старины, но многое из неё обращают в писанный закон, притом сохраняя и обычай, как руководство в тех случаях, которые не предусмотрены законом*. «А которых бы артыкулов не было еще в тых правах вышей писано, тогды тое право мает сужоно быти водле старого обычая, А на потом на волном сойме тот члонок и иные, чого потреба вкажет, мает уписано быти»*)-—raacHTb статут 1529 года, санкционируя не только право обычая на значение юридической нормы, но даже требуя внесения в кодекс тех обычных норм, которые упущены первою редакциею Литовского статута, Когда в эпоху шестидесятых годов XVI столетия эти областные особенности значительно сгладились и прежняя слишком заметная спайка отдельных земель заменилась более органическою государственною связью, самый взгляд правительства на обычай несколько изменился, Крепко сохраняясь во многом не только в XVI, но и в последующие века, он уже не признается в Литовском законодательстве источником действующего права, а вступление высшего слоя Литовского общества в культурное общение с Западною Европой потребовало применения постановлений и порядков Западно-Европейских государств вместо старого обычая в роли восполнителя упущений кодекса Княжества. Интересна постепенность в этом устранении прав обычая из Литовского законодательства. Статут 1566 года постановляет, что ни сам государь, ни воеводы, ни суд земский, замковый или дворный и никакой судья вообще не должны судить иначе, как «только водле статуту сего, яко в нем стоить выображоно»*. Обычай, таким образом, уже не принимается законодательством, как источник для судебной практики и самого законодательства, но пока еще ничего не ставится на его место. Третий статут пошел дальше. Он гласит: «а где бы чого в том статуте не доставало, тогды суд, прихиляючыся до ближъшое справедливости, водле сумненья своего и прикладом иншых прав хрестианьских TO отправовати и судити маеть»*. Ho, ставя пример других государств, как руководство для судьи в тех случаях, когда он не находит его в статуте, Литовский кодекс не забывает упомянуть и «сумненье» судьи, T.-e. его личное мнение и указание его совести. и в том, и в другом не могли не играть роли обычай и старина, о которых слышали и в которых росли Литовские деятели, В самом деле, на обычай любили ссылаться Литовские судьи, А лучшим образчиком прочности старины может служить так называемый копный суд, живший без всякого писанного закона еще в XVIII столетии*. O
Итак, сохранение старины--тенденция, проходящая красною нитью в заявлениях Литовской верховной власти вплоть до шестидесятых годов XVI века*. Ho сохраняемая во многом, она не могла сохраняться во всем. Время шло и несло с собою
”J П ст. IV. 30. новые запросы и задачи, которые постепенно и разрешались. Старина во многом мало-по-малу стала обращаться лишь в шережиток, её прежде крепкие устои стали давать трещины, и эти трещины быстро заполнялись новым содержанием, которое давала жизнь. Новое содержание, новые взгляды и потребности и новые порядки приобретают затем господствующий тон в картине, хотя и ясны еще тоны старины. Эти соображения Необходимо иметь, в виду как вообще при изображении строя Литовской политической и социальной жизни, так в частности при изучении положения Литовского воеводы.
Назначение воеводы совершалось двумя способами. Первый способ — простое назначение великим князем, совершенно такое же по своему ввутреннему смыслу и по внешним формальностям, как и всякое другое пожалование высокою государственною должвостью. Ho уставные грамоты Литовско-Русского государства хорошо знают и другой способ назначения на воевод- CTBO: великий князь предварительно узнает «волю» земли, T.-€. сама земля избирает себе воеводу, которого затем утверждает великий князь. Takoe право иметь воеводою лишь лицо, угодное земле принадлежало земле Жомоитской и воеводствам Полоцкому и Витебскому1788. Выборы эти происходили на областных сеймах1789. Подтверждение слов уставных грамот Полоцкой и Витебской земель, говорящих о том, что великий князь должен дать земле другого воеводу вместо того, который им «не люб» и которого они «обмовят» перед государем1790, находим и в актах, выдержки из которых приводит М. К. Любавский1791. Жалоба бояр и мещан Витебских на Витебского воеводу Ивана Богдановича Сапегу (1517—1526) за его притеснения и несправедливости прекрасно рисуют осуществление этого права. Бояре и мещане били государю челом, «не хотячы того воеводы собе мети, абы его милость водле прав и прывильев предков его милости и его милости самого, дал» им «иного воеводу», Король вывел Сапегу из Витебска и дал ему Подляшское воеводство, но относительно права земель Полоцкой и Витебской иметь своего воеводу по своему желанию можно думать, что оно осуществлялось в действительности, обыкновенно, не столько в самом выборе себе воеводы, сколько в праве ходатайства о его смещении в случае его непопулярности среди местного населения, Думать так не мешает построение фразы в уставных грамотах Витебской и Полоцкой земель, а побуждают привилеи на воеводства, выданные королем. Так, назначая в 1531 году Витебского воеводу и своего маршалка Яна Юрьевича Глебовича воеводою Полоцким, Сигизмунд I совсем не упоминает о выборе его землею. Мотивами для этого повышения урядом Яна Глебовича являются по сховам королевского привилея лишь: 1) желание государя наградить его за его заслуги и сделать таким образом «охотнейшим и послушиейшим ку службам» королевским и 2) «прычына», T.-e. ходатайство супруги короля, Боны*. о выборе Гаебовича Полоцким населением таким образом нет в привилее ни слова. но если можно думать так о праве участия в назначении своего воеводы земель Полоцкой и Витебской, то земля Жомоитская, несомненно, осуществляла целиком свое право COÓ- ственного выбора своего старосты-воеводы. Так, когда умер Жомоитский староста Станислав Янович (Кезгайло), к королю Сигизмунду Старому «присылали» его подданные, «панове, тивунове, вся шляхта земли Жомоитское неколькось тивунов,, короля «великожедаючи и чолом бьючи», чтобы он им оказал «ласку» и «заховал» их «водле прав и привилеев их, на то даных» им его предками и им самим. Они присылали к Сигизмунду и самые «привилея и права свои», прося назначит им старостою «тамошнего прироженца земли Жомоитское, а наболей сына бывшого старосты Жомоитского, пана Станислава Станиславовича». Сам Станислав Станиславович просил о том же «весполок с ними». Король исполнил эту просьбу и сделал его старостою земли Жомоитской*. Преемники его также избирались самою землею*. Самый текст уставной Жмудской грамоты определеннее выражает это право Жомоитской земли на выбор своего старосты. Эта грамота говорит: «теж ста-
э) &. Ю. и 3. PIN 96. росту, которого бы хотели мети, того им даем, а ведь же з нашою волею»1794.
Итак, воеводы назначались в Литовско-Русском государстве двумя способами великим князем непосредственно во всех воеводствах кроме трех, а именно Полоцкого, Витебскагои староства Жромоитского, и великим князем совместно с самим населением В'b этих трех воеводствах. Обязанности воеводы в его воеводстве распадаются на три отдела: 1) военные, 2) административные и 3) судебные. Воевода стоит во главе военной силы, представляемой населением его воеводства, Под ero начальство стягиваются военно-служилые землевладельцы со своими «почтами», а вместе с ними становятся и все почты и воины, высылаемые лицами, не обязавными собственною особою служить военную службу (духовенство, пани-вдовы) Значение воеводы, как военачальника земского ополчения воеводства сохранястся дольще во всех землях, входивших в состав его округа, чем функции административные и судебные. Выделяясь в отдельное воеводство, Новгородский повет Виленского воеводства сохранил вполне военную связь с Виленским воеводою и становился под его начальство вместе с другими поветами его округа1795. Начальник земского войска своего воеводства, воевода ведет его к гетману и ставит под его команду. Что касается до его административных обязанностей, то они могут быть разделены на четыре категории: 1) управление его в тех земельных округах, в которых он являлся сам наместником-державцею, 2) его административное значение для тех земельных округов, которые, будучи расположенными в пределах воеводства, находились в державе и под управлением других наместников-державцдев, 3) правительственное значение воеводы по отношению к землям, принадлежащим частным землевладельцам, князьям, панам, шляхте, боярам, духовенству, мещанам, и, наконец, 4) отношение функций воеводского управления к городам, пользовавшимся самоуправлением по Немецкому праву, Само собою разумеется, что власть воеводы и его административные права были различны по отношению ко всем этим группам земельных владений и частей территории его воеводства, В тех земельных пространствах, в которых воеводы были наместниками-державцами, воеводский уряд и функционировал так, как отправляли свою деятельность другие державцы. Воевода заведывал господарским хозяйством на замковых землях со всеми хлопотами и доходами этого заведывания. Эксплоатация пашенной земли, выгонов, пастбищ, лугов, лесных угодий, озер, рек находилась в его ведении в пределах его округа, как державцы, а вместе с тем ему принадлежала и обязанность собирать подати и налоги и творить суд и управу среди живущих в его державе крестьян. Сделки крестьян на участки земли и угодья в пределах его державы должны совершаться с ведома его, как нваместника-державцы.
Раздача пустых земель также, конечно, подлежит его заботе и деятельности, равно как и расширение эксплоатации и развитие хозяйства господарского, Через руки воевод идут различные поступления с косвенных налогов, а в XV веке они даже сами налагали новые «мыта». Воеводы наблюдают за тем, чтобы от пожалования государем частным лицам права на сбор мыта, или на учреждение торга не терпели ущерба господарские доходы. Воеводы, как и другие державцы, обязаны давать государю «стацию» в случае его приезда. Имея в своем держанье государевы земли, они, конечно, подлежат обязанности выправлять и выводить вместе со своими хоружими на военную службу в случае надобности всех обязанных военною службою жителей их державы, T.-€. князей, панов, бояр, земян, мещан и военно-обязанных крестьян. Забота об исполнении военно-служилым населением его обязанности «служить войну»шла рядом с деятельностью воеводы в устройстве военно-служилого землевладения: воеводы или сами своею властью раздавали имения и земли под условием земской службы с них, делая это до утверждения, «до воли» великого князя, или же давали такие земли по приказанию от государя. Для исполнения всех этих многосложных обязанностей, конечно, воеводы имели целый ряд слуг различного назначения1796.
Рядом с деятельностью воевод в качестве великокняжеских наместников-державцев выступает их деятельность как преемников удельных князей тех земельных пространств, которые составляли их воеводства, обращенные в них из прежних удельных княжеств Литовско-Русского государства. «От удельных князей воеводы и старосты получили известную долю правительственной власти и значения по отношению к областям в полном их составе, так как не все функции удельных князей господарь перенес на себя Непосредственно, как не уничтожил он совершенно и политической особности и самобытности областей»1797, Как преемники удельных князей, воеводы имели известную власть и административные права по отношению ко всем без исключения эемлзям, входившим в состав их воеводства. На первом плане тут нужно поставить военное дело MH оборону, которые требовали участия всех жителей воеводства. Замок, как мы видели1798, был местом убежища, в которое могли спасаться в мивуту опасности в тяжкое время вражеского нашествия жители всего воеводства. Замок был оплотом и всего государства, и отдельного воеводства. Естественно, что городовое дело, как повинность «рубить город», строить городовые укрепления и чинить их — должно было ложиться на все державы, лежащие в воеводстве, а не на одни лишь земли державы самого воеводы. Кроме того держать караул в центральном городе воеводства должны были не только волости державы воеводы, но и волости прочих наместников-державцев воеводства. за этою повинностью по
обороне и охране центрального замка и города следует повинность наместников-державцев всех держав, находившихся в воеводстве, посылать своих крестьян на различные работы в державу воеводы. Наконец, крестьяне, жившие в державах других наместников-державцев, тянули дяклом к главным городам области. Но конечно, описанные связи привязывали к центральным замкам далеко не все волости, находившияся под управлением наместников-державцев1799. Таким образом, являясь нитями, которые притягивали к центру часть держав, находившихся в воеводстве, эта связь не была общею для их всех, и нельзя представлять себе дело так, что все без исключения державы воеводства были связаны ею с воеводою. Настоящею общею связью его со всеми землями воеводства быдла лишь связь военная.
[lo отношению к землевладельцам воевода имеет общий надзор за исполнением ими своих обязанностей, лежащих на них в пользу государства. Поэтому продажа земель не только приписанными к замку военно-служилыми крестьянами, но даже и земянами совершается с его ведома1800. Ilo отношению к лежащим в пределах его воеводства городам, пользующимся Немецким правом самоуправления, воевода держит в своих руках надзор, чтобы они не захватывали под свой суд и управление людей, им Be подлежащих. Take, 28 поня 1536 года Виленский воевода Гаштольд приказал мещанам города Вильны не судить мещан митрополита и не брать с них «подачек никоторых»1801. Высокое значение воеводы в его воеводстве основывалось не только на том, что он был главою земского войска и высшим представителем администрации, он имел и судовые функции. К его суду отзываются даже от местного суда держав, не бывших под властью его, как наместникадержавцы, а только входивших в территорию его воеводства1802.
После всего изложенного понятен тот высокий авторитет который имел воевода в своем воеводстве. Пан-рада и близко стоящий около трона вельможа, он является посредником между великим князем и населением воеводства. Ов передает государю нужды и просьбы обывателей, он рекомендует государю разлцчных лиц на земские вряды. Воевода сознает свое значение и выражает это даже в своих листах, начиная их иногда подобно самому великому князю. «Мы Олзбрахт Мартинович Кгашътолт, воевода Виленский, канцлер великого князства Литовского, староста Бельский и Мозырский, явно чиним тым нашим листом»--так начинает свой меновный лист на мену с Киевским бискупом Вежгалом Виленский воевода Гаштольд 17 августа 1529 года). Ходатайство,воеводы весьма венно, и он уделяет его лицам такого высокого положения, как митронолит1803.
На протяжении времени между 1529 годом, T.-e. эпохою первого статута, и шестидесятыми годами XVI столетия, когда создался тот строй Литвы, с которым она приступила к заключению Унии с Польшею мы должны отметить один крупный факт в истории местного управления Литовско-Русского государства волочную померу1804, организовавшую управление староствами и державами великого княжества Литовского.
Реформы шестидесятых годов начались с указа Сигизмунда Августа, изданного 7 июня 1563 года1805 и даровавшего великому княжеству Литовскому полное уничтожение принципа приобретения прав шляхетства лишь под условием принадлежности к католической церкви, Могучий дух рефор мации сломил этот принцип и сравнял массы православного земянства с католическою шляхтою. 1564 год принес новое изменение в положении воевод и старост Их право суда над всеми обывателями воеводств и староств (кроме лиц и категорий жителей, имеющих специальные суды) было утрачено. Ilo словам Бельского привилея 1564 года, сами воеводы1806 Hn иные врядники земские, а также старосты и все державцы, которые только владели правом суда, явившись пред короля. лично отказались добровольно от этого своего права: «маючи напрод Ilana Bora и справедливость светую перед очима своими». они «важили больш тую а нижли которое в том поволи, звирхности, владности и пожитки свои». Они отказались от своего права суда со всеми доходами, которые оно им приносило. Второй статут разделил все дела, подлежащие областному суду, между тремя судами повета- земским, подкоморским и гродским. Первые два суда были совершенно независимы от воевод и старост. Тишь суд гродский остался по прежнему в их руках, но и этот суд подлежал в некоторых случаях надзору земского суда1807. В руках гродского суда остались преступления уголовные, да, кроме того, гражданские иски по движимостям и дела тех обитателей повета, которые по своему состоянию не имели доступа HH в земский, ни в магдебургский суды. 1565 год принес Княжеству новую крупную реформу. 30-ro декабря этого года была издана с Виленского сейма королевская грамота об учреждении поветовых сеймиков для выбора послов на сейм шляхтою поветов. Таким образом, шляхта получила организацию своего представительства на вальном сейме, которой она не имела до этого времени, хотя и высылала своих представителей на сеймы. Наконец, в 1566 году увеличилось самое число воевод великого княжества Литовского через учреждение целых пяти новых воеводств — Волынского, Берестейского, Мстиславского, Браславля Подольского и Минского. Королевские послы на поветовых сеймиках, созванных в 1566 году перед Берестейским сеймом, уже заявили обывателям, что король для лепшого вечных часов порадку и оздобы речи посполитое того панъства подле прозб, на прошлом сойме Виленском учиненых, причинити рачил достоенъств для лавицы рады своее яко воеводъств, кашталяней, так теж маршалъков и подкоморых»1808. При этом послы могут назвать имена назначенных на эти новые должности лиц. Через учреждение новых воеводств, естественно, уменьшились размеры старых. Если административная власть воевод до этой реформы не была велика в староствах, которые были обращены в 1566 году в воеводства, то их военное значение было одинаково для всех без исключения волостей, лежавших в пределах столь обширных прежних воеводств. Не нанеся, таким образом, большого ущерба административной власти воеводских урядов, существовавших прежде, реформа 1566 года значительно уменьшила территориальные пределы их военного значения, Вместе с введением пяти новых воеводств в прежвий состав областного деления Литовско-Русского государства состоялось и правильное разделениеего на поветы. Воеводство разделилось на несколько поветов, из которых один был центральным. Be последнем лежал главный город воеводства, в котором находились воеводские паны-рада воевода и кашталян. Число поветов в воеводстве было от пяти до одного и каждый повет имел свои поветовые суды, являясь таким образом единицею судебною, свой отдельный сеймик, что его делало единицею политическою, своего старосту, или воеводу, как административную власть, что придавало ему значение единицы административной, и, наконец, хоружих имели все поветы, кашталяна центральные и маршалков все, кромеи центральных, это были вряды, придававшие повету значение единицы земско-военной. И суд, и администрация, и политическая деятельность поветов стояли вне сферы прямого влияния воеводы. Лишь центральный повет, или, как он иногда называется, воеводство в тесном смысле слова, был подчинен его административной и судебной власти, равно как и его авторитету и влиянию его голоса на имеющем политическое значение поветовом собрании, сеймике. Оставаясь таким образом самостоятельными единицами в политическом, судебном и административном отношениях, поветы сохраняли полную связь с центром лишь в зеиско-воевном отношении. Воевода и кашталян стояли на челе обывателей всех поветов, поднявшихся вооруженною силою в посполитом рушенье. Но мы уже видели выше роль воеводы во время посполитого рушенья1809 и теперь можем обратиться прямо к более детальному изучению положения воеводы в его повете.
В привилеях, данных королем в и566 году новым воеводам на их должности, подчеркивается то, что это новые, только что учрежденные воеводства. Так, в привилее князю Роману Сангушку на воеводство Браславское1810 читаем такие слова короля: «иже што на сойме вальном прошлом у Вильни за покорными прозбами панов-рад наших духовных и светскикх, и теж княжат, панят и всих станов рыцерства нашого земли великого князьтва Литовского о прымноженье в лавицы рад наших умыслили и постановили есмо в земли Подольской, паньству нашому великому князтву Литовскому приналежачой, то ест в Расълавли и Веницы, бачачи яко там на тых 3AMKOX наших нам к тому паньству нашому, великому князтву Литовскому, много належыть. тым же порадком, яко и в ынших землях наших и воеводствах, воеводу упривильевати». Из этих слов привилея мы ясно узнаем и две причины учреждения новых воеводств в 1566 году. Первая причина — желание увеличить состав рады Литовской через учреждение новых сенаторских мест в ней. Что касается до второй, то она кроется в потребностях лучшего областного деления и в необходимости передать функции воеводской власти в части слишком обширных территорий прежних воеводств другим лицам, облеченным в них полнотою воеводской власти: «много належыть» государству и королевской власти в той или другой местности, поэтому нужно выделить ее в особое воеводство, Однако, старосты в этих округах, обращенных в 1566 году в новые воеводства, не были упразднены сразу.
В самом деле, 27 июля 1566 года Сигизмунд Августъпослал лист1811 князю Богушу Федоровичу Корецкому, старосте Луцкому, Браславскому и Веницкому с приказанием ему ехать в его Браславское и Веницкое староство ввиду опасностей, грозящих от Татар. Королем уже приказано отправиться туда князю Роману Федоровичу Сангушковичу, воеводе Браславскому старосте Житомирскому, и князю Корецкому предписывается, чтобы он «там до староств своих Браславля и Веницы ехал, а там мешкаючи» государю и речи посполитой «весполок з его милостью князем воеводою служиль и в тых послугах и потребах» государевых <и земских его, яко рады, королевского «а воеводы своего, послушон был конечне». На rpoómunk Василия Тишкевича в Супрасльском монастыре была сделана следующая надпись: «В лето от Нароженя Господа Bora и Спаса нашего иисуса Христа 1571 месеца Августа 13 дня в неделю, преставися раб Божий, пан Васили Тишкевич, Воевода Смоленский, Староста Менский и Пинский, положен в храме Благовещения Богородицы, в монастыри Сунрасльском»1812, В то время, как воеводою Берестейским в 1566 году был назначен Юрий Васильевич Тишкевич1813), старостою Берестья был Остафий Волович1814. После его смерти также встречаем старост Берестейских1815. Воеводство Мстиславское тоже имело своих старост одновременно с воеводами Так, в то время, когда занимал это воеводство Юрий Юрьевич Остик (1566—1578) и его преемники, упоминается, как староста Мстиславский, князь Иван Соломерецкий1816. Наконец. старостою Луцкого староства, обращенного в Волынское воеводство в 1566 году, был князь Богуш Федорович Корецкий1817, в то время как Волынским воеводою был князь Александр Федорович Чарторыйский, преемником которого Корецкий затем в 1572 году и сделался. Естественно является вопрос, чем же были эти старосты рядом со своими воеводами? Обратимся к актам судов этих воеводств и поищем там ответа на этот вопрос. В 1567 году Сигизмунд Август исполняет просьбу земянина Берестейского повета Михна Рожчича, утверждая за ним сельцо Мокраны, данное ему из королевских земель взамен за его дворцы Збирозский и Кгершоновицкий, взятые в волочную померу. Король посылает соответствующее приказавие не вступаться в Мокраны старосте Берестейскому и «напотомь будучим старостом Берестейским»*. Оказать помощь «жидам, арендарам» склада соли в Берестейском воеводстве также предписывается старосте, а не воеводе. Королевская грамота, данная 21 января 1580 года*, говорит: «хочем мети, абы твоя милость в старостве своем Берестейском и Кобрынском врадником своим тамошним с пильностью того догледити, а, што до скарбу нашого водлуг тое аренды приходити мает, отбирати и до скарбу нашого отдавати велел конечно». 11 июля 1582 года жалобу Пружанского священника Тимофея Федоровича ва Пружанских мещан Николая Зубовского и Яна Ставецкого рассматривал Остафий Волович, пан Вилеяский, кавцлер Литовский, староста Берестейский и Кобринский, и дело записано в книги гродские староства Берестейского*. Думать, что сохранение власти, прав и значения старосты было оставлено лишь на время, пожизненно тем лицам, которые имели его в момент реформы 1566 года, нельзя, так как и после смерти этих лиц в новых воеводствах-поветах существуют и старосты и воеводы. Так, в 1631 году, 27 октября приносится ‹оповеданье» для вписания его во врядовые книги Берестейские перед Гедеона Михаила Тризну, стольника иитовского, старосту Бсерестейского-е).
Из приведенных свидетельств актов необходимо сделать вывод, что и суд, и администрация, и заведывание столовыми землями Берестейского повета находились целиком в руках старосты, а не воеводы. Прежде чем обобщать наше наблюде- Hie над фактами старостинских суда и администрации Берестейского староства по отношению ко всем учрежденным в 1566 году воеводствам, обратимся к какому-либо другому из их числа и посмотрим на его управление. 4 сентября 1672 года инструкция Оршавского сеймина его послам сеймовым была принесена для вписания в Минские гродские книги слугою Opшанского хоружие, Самуила Кмитица, Яном Бочковским, который явился для этого «актикованья» пред вряд гродский Минский, перед Мартина Казимира Володковича, городничие и подстаросту Минского1822. Не подвоеводий, а подстароста представляет из себя этот вряд, являясь, таким образом, заместителем старосты, А не воеводы. Минские гродские книги хорошо знают и другие примеры такого вписания сеймиковых актов подстаростою, как врядом гродским1823.
Итак, учрежденные в 1566 году воеводские уряды отличались по свеему значению MH правам от старых воеводских должностей, существовавших уже прежде. Функпии административные, судебные и хозяйственные по прежнему принадлежали старостам в центральных поветах новых воеводств, лишь значение военное и значение пава-рады воеводства. принадлежало новым воеводам, явившимся в Княжестве в 1566 году. Бывали случаи и соединения в одном и том же лицеъжю обоих достоинств, T.-€. и воеводы, и старосты, и это, конечно, было самым простым разрешением неудобства, проистекавшего из существования в повете воеводы и старосты одновременно. Так, пан Гавриил Горностай был в одно и то же время воеводою1824 и старостою Минским1825.
Назначение воеводы рисуется целым рядом привилеев, дошедших до нас. Так, 7 июля 1576 года Стефан Баторий назначил Полоцким воеводою стольника Княжества, старосту Волковыйского, державцу Перешовского и Веленьского, тивуна Toxuuckaro и Бойшагольского, Николая Олехновича Дорогостайckaro. Привилей, данный ему1826, так объясняет мотивы для этого назначения. Король, «оседъшы столицу паньств своих» Польской короны и великого княжества Литовского и «досегънувъшы певное ведомости» от панов-рад Польских и Литовских, узнал «о службах, прыпоминанья годъных, продъков» Николая Олехновича Дорогостайского. Эти службы «они в дому своем старожытъном завъжды оказовали ку королем и великим князем их милости продъком» королевским и «речы посполитой, зачым достоеньств и врадов земских дослуговали се». Заслуги их взновил и объяснил в собе пан стольник, ничым не зъмнейшаючы славы и зацъности продъков своих, але з молодости лет век свой провадил на служъбах» короля Сигизмунда Августа. Он получил затем земский вряд, стольничество великого княжества Литовского, «которого он уставичне будучы пилен, на дворе его королевъское милости на всем веру свою статечне оказовал, атым час веку своего травил, на дворе его королевъское милости служачы» своему государю и речи посполитой, «роты за свое властъные пенези против непрыятелей великого князства Литовского выводил». Он никогда «не омешкал» ни «жадное потребы военъное», ни сеймов. Все это дошло до сведения короля, и ов назначает его воеводою Полоцким. Баторий это делает, «повинъность» свою государеву «ку выконанью нагороды за службы пана стольниковы значные прызънавшы» и, кроме того, желая «способити» его «хутлившого» к службам королевским и речи посполитой, Итак, Дорогостайский назначен Полоцким воеводою в награду за заслуги предков и свои личные. Эти заслуги требуют награды по признанию короля. С другой стороны, назначение на воеводство является импульсом для дальнейшей деятельности Дорогостайского, который, получив награду, еще охотнее и энергичнее будет служить. Нет ни слова о том, что Дорогостайского желает видеть своим воеводою население Полоцкой земли, которое, как мы видели выше, имело право участия в назначении своего воеводы. Связь воеводы с землею, основывавшаяся на его оселости и известности населению, утратилась таким образом совершенно. Воевода назначается королем совсем независимо от этих соображений, Ho какие же функции признает привилей за урядом воеводы Полоцкого? Он находится в «лавице рад» королевских и пользуется всею «владзою того достоеньства», CO всем, что подлежит ей издавна. Когда возвращены будут из рук Московских замок Полоцкий и все земли и BOJOCTH Полоцкие, захваченные Москвою, то все по давному обычаю мает пан Миколай Дорогостайский, воевода Полоцъкий, дерьжати 30 въсякими на воеводъство тое пожитъками и,з доходами яким кольвек именем назваными, здавна прыслухаючыми», как и первшые» воеводы Полоцкие держали, Вряд воеводский дается Дорогостайскому «до жывота», или до высшего и «пожиточнейшого опатреня» королевского, Новый воевода получает право «всякое учтивости так на соймех вальных паньств» королевских «в короне Польской и у великом князстве Литовском на местъцу своем, правом посполитым упрывилееваным, в раде» королевской «заседаючы, яко теж на соймикох, на зъездех поветовых в воеводъстве своем и в ыншых воеводъствах короны Польское и великого князства Литовского, где бы ся трафило радити и вотовати с присяги и водле набольшое умеетъности своее». С этим привилеем на воеводство сходны и
другие, сохранившиеся до нашего времени в довольно большом* числе1827. Их различие в обозначении временных условий, в которых находится этот вряд, как например, положение Полоцкой земли, захваченной Москвою во время назначения Полоцким воеводою Дорогостайского, или же в указании на место воеводы «в лавице рад» королевских. о компетенции BOCBOJскаго вряда в его местном значении все привилеи говорят одинаково, и притом в одинаково общих выражениях. Присмотримся же теперь к деятельности воеводского уряда, как его рисуют источники, в таком богатстве сохранившие давные для его характеристики.
Co времени Люблинской Унии, отторгнувшей от великого княжества Литовского и присоединившей к Короне целых четыре Литовских воеводства1828, Литовские земли делились на воеводства-Виленское, Троцкое, староство Жомоитское, Полоцкое, HoBroродское, Витебское, Берестейское, Мстиславское, Минское и Смоленское. Каждое воеводство делилось на несколько поветов, за исключением лишь трехъстароства Жомоитского и воеводств Полоцкого и Мстиславского, Все остальные имели по нескольку поветов, и число этих последних колебалось между пятью и двумя для каждого отдельного воеводства. Пять поветов имело воеводство Виленское, четыре-Троцкое. три —Новгородскоеи Munское и по два-Витебское, Берестейское и Смоленское?). Звачение воеводы было неодинаково по отношению ко всем поветам, входившим в состав его воеводства, как мы это уже заметили выше. Дело в том, что в его вряде соединялись два — вряд воеводы для всего земельного округа, составляющего воеводство, и вряд старосты для того повета, который имел центральное значение в целом воеводстве. Мы видели даже, что не во всех воеводствах было такое слияние в воеводском вряде и воеводского, и старостинского значения, Воеводства, учрежденные в 1566 году, имели в своих центральных човетах рядом с воеводами старост. Лишь в воеводстве Мстиславском по смерти князя Ивана Васильевйча Соломерец-
1?) Издан для исследуемой эпохи привилей на воеводство Смоленское пану Филону Кмите Чернобыльскому (1579 г.); притом издан дважды — А. 3. Ряш. X 115 и Описание Рук. Ora. Виленской Публичной Библиотеки, III, Вильна. 1898. Стр. 87.
KATO, соединявшего в своих руках старостинский и кашталянский уряды Мстиславские, вряд старосты получил воевода, именуясь, однако, воеводою и старостою Мстиславским одновременно, не принимая, таким образом, старостинского Мстиславского вряда, как обязательно слитого с воеводским*. Значение воеводы по отношению к целому воеводству, ко всем по ветам, принадлежащим к нему, выражалось в военной его власти над рушеньем шляхты всех поветов его воеводства. Мы уже видели выше, что под команду воеводы ставят ру- HIHBIITYJOCH шляхту кашталян и маршалки новетов?). Bo время приведения воеводства на военное положение ввиду опасностей вражеского вторжения, шляхте предписывалось королем полное послушание местному воеводе*. Как начальник военных сил повета, воевода должен находиться на своем HOCTY во время опасностей, грозящих его воеводству, Как военачальнику, ему обязаны повиноваться и поветовые старосты*. Военное эначение вождя шляхты целого воеводства и было главною основою власти воеводы над всеми поветами его воеводства, Стоя во главе посполитого рушенья всех поветев воеводства, BOCBOĄА призывается королем и к проверке прав шляхетства по отно- HICH1IO к обывателям не только центральных, но и остальных поветов е). | |
Значение воеводского уряда дзя целого воеводства проявлялось также в деле выбора членов земского суда во всех поветах воеводства. В случае смерти судьи, или подсудка, или писаря земских, членов земского поветового суда, оставшиеся в живых земские судовые врядники извещают о смерти своего товарища воеводу — все равно, имела ли смерть судового врядника место в центральном, или прочих поветах воеводства. Воевода, получив такое извещение, назначает своими листами сеймик «старостам, врядникам и шляхте того повету». Конечно, в земле Жиомоитской это делает равный в ней по 3Начению воеводе староста Жомоитский, После выбора сеймиком четырех кандидатов на вакантный судовый уряд1834, воевода же доводит до сведения короля об этом избрании «через листы свои отвороные за печатью воеводиною», испрашивая королевское утверждение для одного из кандидатов, представленных государю1835. Акты знают деятельность воеводы в исполнение этого требования статута, Когда, например, накавуве самой Любливской Унии, в и568 году умер земский подсудок Владимирского повета, «земенин тамошний Павел Шшпаковский», Волынский воевода, князь Александр Федорович Чарторыйский, «заховываючи CH в том водлуг статуту, всих князей и панов, земян оного повету по кольку кроть листом своим объсылал»; князь Чарторыйский приглашал их съехаться во Владимирский замок для выбора четырех с«електов» вместо умершего. Приводимый пример выбора Владимирского подсудка интересен и в том еще отношении, что, за неприбытием на сеймик многих обывателей и несогласием прибывших, выбор был совершен сяамим воеводою вместе с местным владыкою1836, маршалком1837 и «3 некоторыми иными, в том повете оселыми»1838. Кроме того воевода же «пострыгает» T.-€. назначает возных для поветов своего воеводства1839.
Если мы обратимся к деятельности и власти воеводы в его собственном повете, то увидим картину весьма большого административного и судебного значения, В пределах своего повета он пользовался всею властью судового старосты, придавая ей еще ббльшую авторитетность своею принадлежностью к сенаторскому стану, дававшею возможность постоянного влияния на правительственные распоряжения по государству, а также личных сношений с королем и другими панами-радами, Власть и значение воеводы проявлялись в повете по отношению: 1) к шляхтеобывателям его, 2) к врядникам поветовым и 3) к нешляхетному населению замковых и волостных земель — мест, местечек и сел. По отношению к шляхте воевода держал в своих руках поветовую администрацию и замковый или гродский суд повета. Не живя сам в своем воеводстве безвыездно — член рады и владелец других врядов и староств, воевода постоянно был отвлекаем от своих воеводских обязанностей и часто отсутствовал из воеводства — он назначал своего наместника, ведавшего администрацию повета, как староста — своего подстаросту. Он же вместе с гродским судьею, также назначаемым воеводою1840, ведал замковый суд. Наместник и гродский судья, таким образом, были врядниками гродскими, «HA справы судовые высажоными от ясне вельможного» своего воеводы1841. Если что-нибудь «недойзреньем их на том уряде в справе их поблудило», воеводы, как и старосты, пересматривают вновь дело сами «за отозваньем», T.-€. по апелляции тяжущагося1842. Воевода имеет полное право кассировать решение своего гродского суда, также как и наблюдать за его исполнением, Так, в 1570 году пан Юрий Тишкевич, воевода Берестейский, совершил «кгвалтовное наслане» своего Логойского врядвика со многими своими боярами и слугами на дом Епимаха Пииривовича, врядника Жомоитского войского, пана Войтеха Шиемета, изранивших и избивших его и разграбивших его дом. Но этого мало, в тот же день Тишкевич совершил «насланье кгвалтовное» на Заозерский двор Шемета и его жены, и этим ские гродские врядники разобрали это дело и «водлуг суду своего кгродского Менского складаючы роки на заплату сумы пенезей, OT HHX въсказаное, беглостю права посполитого лист свой писали»--эту сумму должен был выплатить Пиемету Берестейский воевода. Ho Юрий Тишкевич не только не заплатил этой суммы, но даже «увязанья» посланному в его имение Мичскому возному не поступил». Затем, «за листом упоминалным их милости панов-рад по зыстью с того света» Сигизмунда Августа, «пан воевода Берестейский року семдесят осмого лист свой DHCAJ, упоминаючи паном воеводичем, абы водлуге сказанья суду его кгродского Меньского» присужденную на их умершем отце сумму в 510 коп и 8 грошей «на личбу Литовскую» заплатили Шемету и его жене. Берестейский воевода Гаврила Иванович Горностай писал свой лист по делу, касавшемуся Минского вряда потому, что во время возникновения справы и разбора её Минским гродским судом он был воеводою Минским1843. Ho воеводичи Берестейские, паны Федор и Мартин Тишкевичи, w этому листу оказали непослушание. Тогда Горностай к ним послал Минского возного 16 октября того же 1578 года снова с увящим листом, но они и ему «также увезаня не поступили». Наконец, терпение Пиеметов лопнуло, и Берестейский воевода, Каменецкий державца, нан Гаврила Горностай был «манъдатом» королевским «о неотъправу сумы пенезей, от суду его кгродского всказаную позван». Однако, воевода, не став пред суд королевский, «не вдаючися Jeli в право стороною, ale заховаюючисе в том водлуг уфалы сойму Варшавского»1844, нослал гродского Минского судью в Логойск, имение Тишкевичей, «чинечи отправу на именю замку Логойского, в люди и в кгрушты, за гую суму пенезей, OT них всказаную пану войскому и малжонце его, положивши заруку водлуг тоеж уфалы сойму Варшавского. Ho вфеводичи и теперь оказались противящимися вряду и не допустили «увезанья», Теперь, уже в 1580 году, пан Войтех Пиемет на королевском суде просил, «абы воллуг уфалы Варшавское был захован, то ест пан Мартин Тишкевич, яко TOT,
который се враду спротивил, до везеля абы был давя и заруки CORHTO на нем абы были сказаны». Ho Мартин Тишкевич заявил через своего кумоцованого», что приговор и суд Минский«неслушный», так как «в статуте права посполитого» в 20 артикуле IV раздела стоит: «иж панове воеводове, старостове, або намесники их присяглые каждую реч, на суд их кгродский належачую, судити и отправовати мають; а HJK не CAM воевода, А ни подстаростий его судил, одно понаместник» — поэтому он и отказывается признать приговор имеющим законную сиду. Тишкевич заявил далее, что и сам воевода, поняв незаконность этого суда, кассировал его решение, В доказательство этого был им представлен «лист судовый вряду кгродского Менского, которим судом своим присудия вряд кгродский Менский на воеводе зешлом с того света Берестейском, пану Юрю Тишкевичу суму пенезей звыш помененую, у того листу судового подпис руки воеводы Берестейского и старосты Менского в тые словы: я Гаврыло Горностай, воевода и староста Менский тот суд с причия слушных, водле статуту касую; власною моею рукою подписал’). На эту кассацию и сослался Тишкевич, как на оправдывающую его действия и, наоборот, ставящую самый вряд Минский и воеводу в странное положение ищущих и требующих от Тишкевичей увязанья по не существующему, кассированному воеводою судовому приговору. Пересказанный документ прекрасно рисует отношение воеводы к своему гродскому судовому уряду. С одной стороны, он делает распоряжения, имеющие целью обезпечить исполнение приговора своего суда е), с другой — он имеет власть кассировать самый этот приговор.
Стоя во главе поветовой администрации, воевода. как староста, сколько это в его силах, заботится об охране личности и имущества обывателей, Воевода получает листы по поимке преступников, как например, 8 ion 1576 года был дан Баторием лист «воеводе Полоцкому, пану Миколаю Дорогостайскому до всих вобец о пойманье злочынцы, Андрея Ошменишка»1847. Глава администрации повета, притом сановник, облеченный званием сенатора со всем его значением и авторитетом, воевода иногда даже раздавал своею властью земские уряды своего повета, ходатайствуя потом перед королем о подтверждении своих назначений, Так, Станислав Николаевич Пац, воевода Витебский, державца Суражский, после смерти земского Витебского конюшие, Григория Пиапки, отдал «вряд, конюштво земское Витебское», Витебскому земявину Андрею Якубовичу Сивицкому. Сделав это назначение «до воли и ласки, государевой, Пац затем испросил на него подтверждение Сигизмувда Августа, которое и было дано королевским привилеем1848. Ho не только по отношению к врядникам воеводства проявляли воеводы свою власть назначения и пожалования «до воли и ласки» государевой, как старосты-державцы столовых земель, они жаловали иногда участки этих земель земянам и врядникам своего воеводства, делая это до подтверждения королевского1849. При этом, стоя близко к королю, воевода легко может исхлопотать у государя подтверждение своего пожалования, как и вообще может ходатайствовать перед ним о награждениях как для врядников, так и для рядовых шляхтичей.
На сеймике своего повета воевода играл выдающуюся роль. «За пильным стараньем» его сеймик достигает своего благополучного конца1850. Имея возможность, как панърада, постоянно сноситься с королем, воевода выступает перед ним с ходатайствами по делам сеймиковым. Так, Виленский воевода в 1571 году просил Сигизмунда Августа не винить сеймовых послов Виленского воеводства, которые опоздают на сейм; воевода мотивировал это опоздание в своем листе*. Случай, о котором идет речь, обращает на себя внимание и потому, что сеймик, заставивший Виленского воеводу хлопотать перед королем, был сеймиком Не Виленского повета, а всех пяти поветов воеводства, собранных на одном сеймике по причине сильного морового поветрия, мешавшего съездам шляхты. Воевода вообще выступает в качестве посредника между королем и шляхтою, и если он влияет на шляхту в направлении, желательном для короля, то, с другой стороны, он доводит до кородя те слухи, которые доходят до него от шляхты, а также её желания и требования*. Находясь в раде, при короле, воевода может всегда выступить в защиту обывателей и врядников своего воеводства и повлиять на разрешение имеющего значение для воеводства дела. «Не замолчал бы его милость пан воевода з оным часом перед королем его милостью против тому контрадыковати, кгды се тот декрет стал» )гласит один документ, и это может сделать воевода не только по своему личному делу, но и в делах воеводства и его обывателей.
Как староста своего повета, воевода ведает и все столовые земли его, составляющие его воеводство-державу, а как глава поветовой администрации, подобно судовому старосте, простирает свою судебно административную власть и на остальную территорию повета, лежащую за пределами его державы. Заведуя столовыми землями, воевода передает имения и села, выделяемые из них королем в пользу того или другого лица, в вечное или временное владение, в полную собственность, или на тех или иных условиях «держанья». Так 10 июня 1569 года в Люблине было подписано Сигизмундом Августом приказание ЖЖомоитскому старосте, Яну Ходкевичу, передать ротмистру князю Лукомскому 15 волок «людми оселых» в Ретовской волости. Ходкевич должен был UO королевскому приказу послать в эту волость своего служебника, который передаст князю Лукомскому пожалованную ему королем землю*. Примеры таких пожалований мы уже видели выше Не раз*.
Акты сохранили и примеры нарушения воеводами прав владельцев волостных земель королевских. 14 августа 1569 года, например, был дан Сигизмундом Августом в Люблине лист* Виленскому воеводе Николаю Радивиду, в котором король говорил, что «бывшый» воевода Виленский, земский маршалок и канцлер Литовский, староста Берестейский и Ковенский, Николай Радзивилл, «дал Миколаю Конъчы у войтовстве Виленском у волости Рудоминской 10 волок оселых, сельцо Вишунъцы». Затем Сигизмунд Август, прежде чем было дано Виленское воеводство настоящему его воеводе, подтвердил Конче эту землю «за службы его привилеем» своим «водле листу пана воеводы Виленского». После этого Конча «за даниною воеводы Виленского и за потверженем» королевским «в спокойном держанью был». Но новый воевода Виленский, двоюродный брат воеводы, давшего Конче землю, «не ведати для uoro, оную 10 волок в него взяти велел и за листом и за дворянином» государевым, «Костентином Брынъзою, перво сего» королем зно- BY на увезане его в тое сельцо посланым, в то его увезати не допустил, Конча обратился к королю с просьбою защитить его от «шкоды», и король послал приказание Виленскому воеводе немедленно передать пожалованное сельцо; в противном случае королевский посланец передаст его Конче верховною властью государя*. Таким образом авторитет воеводы не избавлял его от обязанности повиноваться королевским приказаниям, идущим в разрез с его личными желаниями и рассчетами, Bo время съезда в центральном городе воеводства, будет ли это съезд поветовый или обще-Литовский, или
У) «Лист до его милости пана воеводы Виленского, ижбы селцо Вешунцы, волок 10 оселых у воеводстве Виленском в cele (sic) Рудомине, которые ему еще первей сего от его королевское милости было потвержено,
IN A подал и поступил». Лит. Merp. - 19*- 67—68. пребывание короля с его двором, воевода вместе с великим и дворным маршалками, врядниками и становничими ведает дело отвода квартир двору, панам-радам и врядникам, прибывшим в город*. Он это делает, как лицо, стоящее во главе местной администрации.
По отношению к мещанам также имел свое административное значение воевода. Конечно, это значение было неодинаково по отношению к мещанам городов «упривильеваных», т.-е. получивших самоуправление по Немецкому праву, и к мещанам городов неупривильеваных», T.-e. Немецкого самоуправления не имевших. Последние были такими же подданными староства воеводы, как и сельчане, что же касается первых. то власть воеводы над ними ограничивалась данным им королевским привилеем. Самое «осаживание», основание нового города, возникавшего в пределах его воеводского округа, совершал воевода. Например, 29 сентября 1568 года был дан по Владимирскому повету королевский унчверсал, предметом которого было «осажене места в селе Смедине в повете Володимерском»*. В нем объявлялось*, что «для розмноженья пожитков скарбу» государева и земского, король поручил Волынскому воеводе, князю Александру Федоровичу Чарторыйскому «в селе» государевом «Смедине, в повете Володимеръском лежачом, людми похожыми, не отчизными место осаживати и в нем торг в день четверговый и ярмарку один pas В DOK то ест на празник их на день святого Крыжа», T.e. 14 сентября, «установити и везде то объволати казати». Универсалом приказывается обывателям, чтобы они «не забороняли» приходить «таковым людям» в город Смедин и в нем «оседати», а точно также не препятствовали бы и «всим купцом, мешчаном и подданым своим до того места» государева «Смедина до торгу и на ярмарку с куплями их, XTO што мает, добровольне ездити, куповати и продавати».
Особенно интересными являются права воеводы по отношению
и IA IA гр Cx. Лит. Merp. 77 3 oś.* Лит. Merp. 46* 32 oś. к мещанам, пользовавшимся Магдебургским самоуправлением, потому что города, которым было даровано магдебургское право, освобождались от всякого присуда и власти воевод, кашталянов, старост, державцев, их наместников, судей и всяких должностных лиц1858. А между тем с деятельностью воеводы, направленною к урегулированию отношений между мещанами,и с его различными распоряжениями, касающимися городов «упривильеваных», встречаемся нередко1859.. 23 июня 1593 года на Троицких роках Витебского земского суда 18 человек KkoRных Витебских мещан жаловались суду от своего имени и «ото всее братии своее, мещан конъных» на мещан посполитых и на их «помочников» в том, что они не допустили их вступить в их право вместе с мещанами посполитыми «важницу и скриню мескую с привильями, двор гостиный со всими пожытками мескими посполу справовати»; это они сделали, несмотря на то, что мещане конные требовали своего права, явившись на городской гостиный двор вместе с наместником. гродскими врядниками и слугами воеводы, возным генералом1860, «приданым» от земского суда, и пятью Витебскими шляхтичами. Витебский наместник, пан Тимофей Казарин, распорядился прочтением мещанам через генерала листа, писанного от воеводы к посполитым мещанам об удовлетворении требований мещан конных, но посполитые заявили: «иж его милости. нашого милостивого пана, поважаем, але дей вас, мещан конъных, до справованья у важницы, тако же Jeli у скриви меское и теж до двора гостиного и до всяких пожытъков меских не припущаем и до горл наших боронити будем». Самый лист Витебского воеводы, Николая Сапеги, приведен пеликом в этой справе, записанной в Витебские земские книги1861. Be нем воевода говорил, что к нему обратились Витебские конные мещане с жалобою на посполитых последние де, не соблюдая постановления, существующего между обеими группами Витебского мещанства, хранимого уже несколько десятков лет, одни, без ведома мещан конных, выбрали войта и, «их от справ скрыны меское, печати поотрывавъшы, сами без их воли и ведомости» ведут «справы меские» и раздают «вольности меские». О восстановлении своих прав представители конных мещан били челом воеводе в присутствии и посланцев посподитых. Сапега, «взглянувъши в справы их», представленные ему конными мещанами и движимый желанием успокоить еростырки и бунты» между мещанами, «тую реч зостановил» так: лишь только вернутся конные мещане в Витебск из Вишничей, где находился Сапега, и подадут лист воеводы его наместнику Витебскому, они сейчас же должны быть этим последним «припущоны до всяких справ меских, то ест, до скрини меское. печати и привилеев и листов, важъницы и двора гостиного зо всими пожытъками». С этого времени должны согласно «постановеня стародавнего» ведать все это мещане конные вместе с посполитыми-из 12. выборных для заведывания местскими делами шесть должны быть мещанами конными, а шесть посполитыми. Так как настоящий войт выбран одними посполитыми без участия конных, воевода назначает день для нового избрания войта, но уже всем Витебским мещанством, а выбранного неправильно войта отрешает от его должности. В обезпечение исполнения своего распоряжения Сапега наложил на непослушных и противных» ему 3 тысячи коп грошей вины» на государя и тысячуна себя, воеводу, Наместнику своему Витебскому Сапега приказал не допускать под этими «заруками» раздоров и беспорядков среди мещан, а если бы из их среды оказался «бунтовник», который бы «все место бунтовать мелъе, такого намествику Витебскому приказано карать винами и везеньем»*. Таким образом, воевода являлся наблюдающим за спокойствием и порядком в Витебске среди мещан, владевших Магдебургским правом; он принимает челобитье тех, чьи права подвергаются нарушению в городе. и своими административными мерами приводит городскую жизнь к нормальному, определенному законом и правами течению. Хотя приведенный сейчас факт и произошел несколькими годами позже окончания эпохи, подлежащей нашему исследованию,
t) Вся эта справа, записанная в Витебские земские книги, напечатана в Ист.-ЮЮр. Mar., I, стр. 324—332. Следующие документы, напечатанные дальше, являются продолжением того же деда. но за эти годы не было никаких коренных изменений в положении воеводского уряда, так что собычие это могло свободно иметь место и в более раннее время.
Статут, кроме того, дает в руки воеводам, как и старостам с державцами, надзор за мерами*. Размиер бочки, которою мерился продаваемый хлеб, был определен законом. Второй статут предписывает Виленскому воеводе, чтобы его врядом была вымерена бочка, причем при этой промере должен находиться вместе с урядом воеводским и уряд местский. To же самое должны сделать и остальные воеводы, старосты, державцы и тиуны, также имея при себе местские вряды, тех городов, которые владеют Магдебургским правом. Равным образом воеводы и старосты вместе с теми же местскими урядами обязаны «через врядников своих постановенье чинити» и по отношению к мере и цене «шынкованья питья привозного, мушкателы, малмазеи и меду, пива», а также «около ваги и локтя», T.-e. веса и меры мелочного торга*.
По отношению к королевским подданным, живущим в пределах его воеводского повета-староства, воевода также пользуется властью, равяою власти обыкновенных поветовых старост. Он ведает население и военно-служилое, и промышленное, и земледельческое. Бояре и различные замковые служители находились в ведении воеводы. В 1571 r. Сигизмунду Августу жаловались Витебские королевские бояре, Татарские, Сташкевичи и Сидоровичи на Витебского воеводу Станислава Николаевича Паца в том, что он отдал их в прошлом 1570 году королевскому ротмистру Валентину Каменскому, а между тем Витебские земяне, шляхта и мещане имеют привилей гарантирующий им, что ни Витебский воевода, ни сам король не будут их с их землями никому дарить, ни отдавать. Спрощенный королем прибывший на Варшавский сейм Станислав lame объяснил ему, что ротмистр Каменскийу него выпросилъбоярские земли «за пустотины», T.-€., представив их ему незаселенными пустошами, и воевода «в неведомости тых прывильев вольностей их» эти земли ему отдал. Но затем к нему явился
1 П ст. TIL 30.
Витебский поветовый хоружий вместе со шляхтою, боярами и мещанами Витебскими, и они показали ему «прывилья и волности», в силу которых король и воеводы его не могут никому отда- BATb и дарить бояр государевых, «але волни они именъями, оселостями своими шафовати так, яко иная шляхта Витебская». Воеводе пришлось, узнав о «вольности» бояр Витебских и о том, что ротмистр «за пусто, не слушне в него упросил, отобрать от него и свой лист «дату» и королевское подтвержaemie ero. Что касается до бояр, то их Пац вновь до замку» королевского «прывернул», король же еще раз подтвердил их вольности и права*.
Кроме бояр, к замку для целей его обороны бывали приписаны замковые казаки, панцырные слуги, а также и слуги путные. Ilo данным Полоцкой ревизии 1552 года, к Полоцку были приписаны 9 человек казаков «замъку Полоцкого»*. Двое из них не имели земли, а только дома в городе, трое имели земли, а четверо обладали и домами, и землями, Некоторые из них имели землю, данную им воеводою Полоцким*, другие сверх «даты» воеводы владели еще подтверждением её королем*. Затем Полоцкая ревизия называет панцырных слуг Полоцкого замка, Они слиты в описании вместе с nyTными, которые также выставляют со своих дымов то, или другое число коней для земской службы. Список этот дает довольно яркую картину утраты замком земель, приписанных к нему на этой военной службе. Они переходили в частную собственность шляхты и врядников путем пожалований, покупок и захватов. В селе Кононовичах путные люди заявили составителям ревизии, что у двух их потужников купил
I) E Ист. юе. Мат. П. Стр. 221—228 (подтверждение Сигизмундом III, В'b которое вписана грамота Сигизмунда Августа). землю пан Станислав Глебович в бытность ero Полоцким воеводою и отдал ее своему служебнику Кривоногу, который «осадил» на ней двух человек. После его смерти земля перешла к пану Боркулабу Корсаку, а люди, на ней живущие, не хотят уже ни в чем помогать путным села Кононович1866. Путные люди села Курилович рассказали о покупке Полоцким городничим и хоружим у их предка земли, с которой также не идет никакой помощи путным в отбывании их повинностей1867. Путные люди и села Забелья также заявили о выслуге и покупке земель покойным Полоцким городничим1868. Встречались и случаи владения шляхтою землями путных людей, в которых имел место самовольный захват, хотя владелец и старался привести законное основание для своего владения1869. Br описании имений шляхты также в изобилии встречаются примеры перехода к шляхтичам земель путных людей и бояр1870. Итак, воевода, как староста своего повета, ведал приписанных к замку военно-служилых людей. Население местское, т.-е. население городов и местечек, лежащих в пределах его повета также подлежало его заведыванию, как и земледельческое население поветастароства. OH был старостою в повете и распоряжался идействовал в его пределах с совершенно теми же правами и властью, которые мы уже видели, когда знакомились с подожением старост Княжества1871. Воевода имел свое пребывание в замке своего воеводства; но нельзя MH думать о том, чтобы он не только ностоянно, безвыездно. но даже по очень долгу жить в главном городе своего воеводства. Cb одной стороны собрания сената и поручения, налагаемые на него королем, посылающим его в коммиссиях, с другой —староства, державы и разлизные уряды, которые совмещал воевода со своею воеводскою должностью, постоянно отзывали его из его воеводства; к этому нужно прибавить обширные собственные имения, разбросанные по разным поветам Княжества. Ясно что мы менее всего имеем право представлять себе пребывание воеводы на его уряде с постоянным отправлением его обязавностей по воеводству, Даже сеймик заставал иногда воеводу Не в его воеводстве1872. Ho как бы TO HH было възамке находился ряд построек, предназначенных для воеводы, его семьи и слуг. Так, в Полоцком замке по ревизии 1552 года находились шесть домов, назначенных для жительства воеводы и при них ряд домовых, хозяйственных построек1873.
Очень часто не находясь на своем воеводском посту, воевода необходимо должен был иметь своего наместника, который бы заведывал текущими делами воеводского повета,находясь в полной зависимости от воеводы и ведя дела под его непосредственною властью. Статут прекрасно знает наместников воевод и старост. Королевские грамоты также постоянно говорят о наместниках, к которым обращаются приказания короля в случае «небытности» воевод и старост в их воеводствах и староствах. Наместник назначался самим воеводою1874 это был его слуга, волею своего пана обращавшийся во врядника. Король не знал утверждения наместников, и уже это одно говорит о характере их власти и значения в поветовой администрации. Наместник викарий воеводы или старосты, ими назначаемый, но ими же и сменяемый, в случае недовольства, не имеющий власти по вряду, но лишь по поручению своего господина, Иногда своим наместником воевода делал коголибо из шляхтичей, или даже земских врядников своего повета. Так, наместником Виленского воеводы в 1577 году в Вильне был Ян Абрамович, войский Виленский1875. Ho пост наместника имели право занимать не все поветовые врядники: члены земского суда повета, не имели на это права1876. Положенге воеводы, как врядника-сенатора, стоящего во главе целого воеводства по своему земскому значению и во главе центрального повета его по своему значению судебноадминистративному, требовало и известного внешнего блеска и пышности в образе его жизни1877. Число слуг и обстановка жизни воеводы должны были соответствовать его высокому положению в сенате и в воеводстве. Материальные средства воеводы слагались из его доходов: 1) с имений, принаддлежавших ему, как частному лицу, 2) со староств и держав и пожалований королевских и 3) из доходов по его воеводскому уряду. Собственные имения воеводы бывали обыкновенно весьма значительны. До воеводского кресла возвышался обыкновенно пан, который мог оказаться не слишком уже отличающимся по своим материальным средствам от старинной Литовской аристократии, занимавшей издавна сенаторские кресла. Ссуды скарбу делали сенаторы вообще и воеводы в частности в целые тысячи коп Литовских грошей сумма, размер которой по условиям жизни того времени нам станет особенно понятен, если мы вспомним цены эпохи, хотя бы цену работы годового работника, которая была около копы1878. Мы видели выше и те «почты», которые были в состоянии выставлять ТДитовские вельможи1879. Знаем мы также и о доходах которые приносили воеводам пожалованные в их заведывание староства и державы1880, а также и аренды мыт, которые они иногда получали1881. Теперь мы должны лишь изложить те доходы, KOTOрые воеводе давала собственно его воеводская должность. Эти доходы составлялись прежде всего из тех платов, которые шли на воеводу с земель, приписанных к замку. Мы можем довольно отчетливо видеть эти доходы на примере Полоцкого воеводства по данным ревизии 1552 года, Нужно лишь иметь в виду два обстоятельства, изменившие цифры этих доходов Полоцкого воеводы: 1) уставу на волоки и 2) отторжение ряда Полоцких земель после 1552 года Москвою, так как, хотя эти земли потом и были возвращены Баторием, но уже, разумеется, в измененном экономическом состоянии и с другою населенностью, чем это было во время составления ревизии. Таким образом, не претендуя на арифметическую точность картины доходов одного из воеводств, мы дадим читателю перечень воеводских доходов. Полоцкое воеводство и впоследствии представляло из себя один повет, и мы решаемся дать читателю перечень доходов Полоцкого воеводы в 1552 году предупредив, как нужно пользоваться приводимыми цифрами для того, чтобы представить себе хотя в самых общих чертах размеры доходов воеводы эпохи после 1569 года. Лоходы эти прежде всего шли с Полоцких мещав. Мещан, находившихся «под прысудом права Майдабурского» числилось 1.487 человек, всех вместе, T.-e. «госнодарских, князких, панских, земянских и духовных»*. Доходы с них шлии нагосударя?), и на воеводу. В пользу последнего поступали следующие сборы. Прежде всего так называемая «явкаи, а именно «от гостей прыеждчых явки 3 головы по два грошы шыроких», А если бы привезенных возов оказалось больше, чем голов, TO NO 2 широких гроша с каждого воза, Кроме того, «с тых же гостей» шло на воеводу «от всякого жедеза» от сковород, топоров, лемешов, а также от мяса, масла, сыров и другихе «стравных речей» тридцатая часть и еще «OT фасы, то. ест от полти сечы KOC» по 30 широких грошей. «А коли с Полоцка назад Москвичы водою до земли Московское идуть, тогды с кождого струга по 80 грошей шыроких». Помимо этого дохода на воеводу шло еще мыто, собираемое его мытником*. Он получал также половину «вымелъков», которые давал «млын» замковый, находившийся на реке Полоте*. С жителей, приписанных к замку и его волостям, на воеводу шли также определенные доходы. С казаков и людей панцырных и цутных замковых получались два пуда меду ежегодно, да те xe люди платили воеводину подорожнику 2 копы и 25 грошей широких*, да ero кидничему 3 '/2 Литовских гроша*. Псарцы Полоцкого замка, которых было два села, выплачивали воеводе «овъса десеть четьверток, каждая JO две солянки, а полкопы грошей шыроких»*.
В привилеях на воеводство королем жалуется воеводский уряд с правом, как они говорят от имени государя, «местце в лавицы Daj наших заседати, всякое учстивости, владности и моцы и теж пожитков воеводства оного (Браслав- CKOTO и Веницкого), OT нас наданых уживати ..»*.
Кроме доходов, получаемых с замковых земель и торговли, воеводы имели еще доходы, которые давались правительственною властью в замену земель, по той иди другой причиве отобранных от их воеводств. Так, Троцкий воевода, князь Стефан Андреевич Збаражский «писал и присылал» к королю Стефаву Baropio на Торунский сейм «о TOM, иж дей на воеводство Троцкое от протков» государевых, «королей Полских и ведиких князей Литовских, за доходы волости Упитское, OT воеводства Троцкого до столу» государева «приверненые, есть поступлено» из скарба по 700 коп Литовских грошей своеводе Троцкому платити»*. Сохранился в Метрике также листъпредписание от Сигизмунда Августа земскому подскарбию выдавать этот юргельт, пожалованный Троцкому воеводе*. Юргельты вообще считались в числе доходов некоторых воевод. Так, в Торуне 27 декабря 1576 года был дан Баторием «привилей пану Миколаю Дорогостайскому, воеводе Полоцкому, на юркгельт в кождый год по триста коп грошей Литовъских»*. Иногда воеводы получали от короля право держать корчму, что также служило источником их доходов*. Получали воеводы доходы и с держав и староств, жалуемых им королем, или закладываемых в «сумах пенезей», вносимых воеводами в виде ссуды в скарб*. Это владение Boeвод староствами и державами сделалось настолько обычным, что мы не мсжем привести примера воеводы, который не имел бы державы, HAU староства.
Примечания
1729 Vol. leg. II. Str. 93.
1730 Подляшского, Киевского, Волынского и Браславля Подольского.
1731 и. К. Любавский., Лит..Р. сейм. Стр. 840.
1732 Sarmatiac Kuropeae Descriptio, quae Regnum Poloniae, Łituaniam, Samogitiam, Russiam, Massouiam, Prussiam, Pomeraniam, Liuoniam et Moschoviae, Tartariaeque partem complectitur. Alexandri Gwagnini Veronensis, Equitis Aurati peditumque praefecti. Cui suplementi loco ea, quae gesta sunt superiori anno inter Serenissimum Regem Poloniae et Magnum Tucem Moschouise, breuiter adiecta sunt. Item Genealogia Regum Polonorum. Spirae. Cum privilegio imper. et Regis Gall. Apud Bernardum Albinum. M D LXXXI. P. 42.
1733 X. Melchior Buliński. Historya kościoła Polskiego. Tom II. W Krakowie. 1873. Str. 23.
1734 Ke. biskup. Maciej Wołouczewski. Biskupstwo Zmujdzkie. Kraków. 1898. Str. 24.
1735 (с. 567, место знака в тексте не установлено) Cu. выше, стр. 227.
1736 (с. 567, место знака в тексте не установлено) Kz. Win. Przyałgowski. Żywoty Biskupów Wileńskich. Tom T, II i IIL Petersburg. 1861. Валерияну Протасевичу посвящены стр. 160—200 первого тома (Tom I. Petersburg. 1860), кардиналу Юрию, князю Радзивиллу страницы 17—42 второго тома (Tom II. Petersburg. 1860).
1737 (с. 567, место знака в тексте не установлено) Ks. biskup Maciej Wołonczewski. Bisk. Żm. Str. 44—56.
1738 (с. 568, место знака в тексте не установлено) M. Apx. M. Hu. Д. Арх. IL. IL. Ora. 1, M. K. № XXI. л. 244 o6.
1739 (с. 568, место знака в тексте не установлено) X. Melchior Buliński. Hist. k. P. T. II. Str. 174, 175. T. IT. Str. 255, 256.
1740 (с. 568, место знака в тексте не установлено) Ibidem. T. II. Str. 187, 188. T. III. Str. 257, 258.
1741 (с. 568, место знака в тексте не установлено) Ibidem. T. 1L. Str. 174, 187.
1742 Bax. Apx. Сб. VI. M 14. Стр. 24.
1743 «Id vero esset non solum contra iurisditionem episcopi Vilnensis, ad quem cura delubrorum et scholarum pertinet, sed etiam multo magis contra authoritatem nostram regiam, citra cuius consensus neque nova delubra, neque scholae erigi, neque caetus extraordinarii, praesertim in civitatibus nostris cogi, aut convocari possunt». A. Вил. VIII. Crp. 3.
1744 иосиф III, преемник Посифа Солтана.
1745 (с. 570, место знака в тексте не установлено) Вил. Apx. C6. VI. X 18.
1746 (с. 570, место знака в тексте не установлено) Cp. Пр. и. и. Горчаков. о земельных владениях всеросс. митрополитов, патриархов 1 св. Синода. СПБ. 1871. Стр. 239 и ca.
1747 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Bua. XX. XM 4, 10. 275) A. Bur. XX. NM 4, 24.
1748 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Bur. XX. № 4. A. Bua. XVIL № 907.
1749 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Вил. XX. M 23. Cp. ibidem, № 2 (писарь бискупа).
1750 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Bui. XX. NM 4, 6, 7, 13, 18, 21. Судовые книги ero—ibidem, 12, 25, 26. 34.
1751 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Buu. XX. X 6. 9%) A. Bri. XX. M 7.
90) Ibidem.
1752 (с. 570, место знака в тексте не установлено) Архидиакон-А. Bna. XX. MM 4, 5, 7, 8, 9, 18.
1753 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Bua. XX. № 2.
1754 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Bax. XX. NN 4, 18.
1755 (с. 570, место знака в тексте не установлено) A. Bur. XX. № 6. A. 3. P. Ш. № 8. A. O. u 3. P. I. № 67.
1756 (с. 571, место знака в тексте не установлено) II ст. II. 9. Ср. ibidem, I.
1757 (с. 571, место знака в тексте не установлено) Hnp., A. O. u 3. P. I. № 67 (1517 r.). Ср. также A. Bur. XXIV, № 266 (1584 r.). Пример ведения дела бискупа в суде ero служебником: «прышедъши очевисто до книг канцлярейских господара короля его милости Жиыкгимонта Августа за зупольною моцъю от его милости князя Януша Андрошевича, бискупа Луцъкого и Берестейского, служебник его милости
IL A Станислав Александрович...» .Iur. Merp. 5 7. 5 о6. (Дата документа: Кнышаин, 22 марта 1566 года).
1758 (с. 572, место знака в тексте не установлено) A. Bua. VIII. Стр. 3. 2)A. 3. P. ш. X 8.
1759 (с. 572, место знака в тексте не установлено) Ibidem.
1760 (с. 572, место знака в тексте не установлено) A. O. и 3. P. I. № 191 (1589 г.).
1761 (с. 572, место знака в тексте не установлено) Hnp., «Donatio juris patronatus сссиезиагош certarum reverendissimo
IA domino Valeriano Episcopo Vilnensi>. Лит. Метр. 5 H+ 46.
1762 (с. 572, место знака в тексте не установлено) Hnp., <Confirmatio Alberto Krzyczowski collationis tempore interregni per reverendissimum dominum Valerianum Episcopum Vilnensem ecclesiae раго-
IA chialis in Nowydwor». Лит. Merp. с3 1.3 9б. 4 (8 поля 1576 г.).
1763 Hnp., Николай Пац, бискуп Жомоитский, получил от Сигизмунда
IA Августа в 1570 году 150 волок в земле Жомоитской. Лит. Merp. %*
1и—10 об. («Отпис до князя Миколая Ilana, бискупа Киевского. Дата: Варшава, 29 марта 1570 года).
1764 Hnp., A. O. u 3. P. I. M 134.
1765 Cu. выше, стр. 158 u ca.
1766 А 3. P. ITIL. X 81. В этой грамоте Николай Пац ошибочно назван бискупом Виленским, а не Киевским. X. Melchtor Buliński говорит (Т. JI. Str. 194. Nota I. T. III. Str. 280. Nota I), что Николай Пац в 1572 году сделался кашталяном Мстиславским. Само по себе такое назначение бискупа кашталяном, T.-€. поветовым вождем посподитого рушенья должно уже представляться в высшей степени странным. Кроме того, кашталяном Мстиславским был в это время князь Иван Васильевич Соломерецкий (7. Wolff. Sen. i dign. Str. 114), a Ilana мы еще в 1574 u 1576 годах встретили выше (стр. 118, 136), как KieBckaro бискупа.
)A Ю. и 3. POL № 134.
1767 Дн. mn. п. Cr. В. Стр. 20. Ср. Baa. Арх. Сб. IV, № 15 (Отношение к Виленскому бискупу панов-рад).
1768 А. Ю. и 3. P. I. X 154.
1769 Нпр., A. Bua. XIV, стр. 191.
1770 Нпр., «лист екъзекутором тестаменту небощыка князя Валерияна, бискупа Виленского, на суму пенезей, до скарбу господарского позычоную».
IA „Iur. Merp. $3 5 275 об.и ca.
1771 Нпр., Вил. Арх. Сб. IX, № 3 (стр. 9).
1772 Стр. 236, 237.
1773 Документы, объясняющие историю Западно-Русского края m его отношения к России и к Польше. СПБ. 1865. Стр. 12. Volumina legum. I. Petersburg. 1859. Str. 31.
1774 A. 3. P. III. № 43. Просьба 4.
1775 сСписанье повстов великого князства Литовского и врадвнков в
INIT A них», Лит. Merp. —;-- а. 197 06.—203 об, Издано и. К. Любавскым.
Лит.-Р. сейм. Приложения. № 79. Bt нем показаны, конечно, и воеводства, отошедшие в 1569 году к Короне, так как оно составлено до Унии, после реформ шестидесятых годов XVI столетия. Имена воевод, приведенные нами см. у J. Wolff'a. (Sen. i dign.).
1776 J. Wolff. Sen. i dign. Str. 90.
1777 и. К. Любавский. Обл. дел. и m. упр. Стр. 126.
1778 J. Wolff. Sen. i dign. Str. 34.
1779 Ibidem. Str. 35.
1780 Op. и. К. Любавский. Обл. а. и м. упр. Crp. 20.
1781 (с. 580, место знака в тексте не установлено) Cu. рецензию ('. А. Бершадского На «Областное деление и и. упр. и. K. Любавского. Чтения в Имп. Общ. Ист. и Др. Р. прп и. Ун. 1894 r. IV.
1782 (с. 580, место знака в тексте не установлено) A. 3. P. I. №790. Cp. ibidem, №№ 120, 127 u др.
1783 (с. 580, место знака в тексте не установлено) Cx. и. Ясинский. Уставные земские грамоты Литовско-Русского государства. Киев. 1889. Стр. 4.
1784 (с. 580, место знака в тексте не установлено) I cr. VI. 1. Ср. ibidem, 37.
1785 (с. 581, место знака в тексте не установлено) Ш cr. IV. 64. —
1786 (с. 581, место знака в тексте не установлено) A. Вил, XVIII. № 445 u сл.
1787 (с. 581, место знака в тексте не установлено) о сохранении старины в Княжестве в эпоху после Унии 1569 года см. выше, стр. 225.
1788 См. и. Ясннский, Уст. 3. гр. Л..Р. гос. Стр. 118.
1789 Cu. и. К. Любавзский, о61. а. и m. упр. Стр. 873.
1790 M. Ясинский. Уст. 3. rp. Л.Р. roc. Crp. 118.
1791 и. К. Любавский. 061. а. и м. упр. Crp. 873.
1792 (с. 583, место знака в тексте не установлено) А. O. u 3. P. I. № 86.
1793 (с. 583, место знака в тексте не установлено) Избрание и назначение Петра Станиславовича Кишки см. и. K. Любавcxili. Обл. nba. и и. упр. Стр. 874. Избрание и назначение Яна Иеронимовича Ходкевича-М. К. Любавский. Лит.-Р. сейм. Crp. 657.
1794 и. Ясинский. Уст. 3. rp. AL-P. гос. Стр. 118.
1795 и. К. Любавский. Обл. x. и m. упр. Crp. 126.
1796 о деятельности воевод, как наместников-державцев, в начале XVI века см, и. K. Любавский. Обл. дел. и m. упр. Стр. 766—824.
1797 Ibidem. Стр. 766.
1798 Cu. выше, стр. 338, 339.
1799 и. К. Любазский. Фбл. а. и x. упр. Стр. 827.
1800 Полоцкая Ревизия, JI. 75 об. Cx. выше, стр. 474 прим. 2. Ср. Полоцкая Ревизия, x. 45: «тот же Боркодаб маеть именье, двор Павловичы, который отцу его земенин Полоцкий записал, Остафей Крывоног за дозволенем воеводы Полоцкого пана Петра Кишки».
1801 Bua. Арх. C6. VT. M 11.
1802 A. Bua. XVII. № 977.
1803 A. Ю. u 3. Р. I. № 89. 3») A. 3. P. IIL M 18.
1804 A. 3. P. ш. M 19.
1805 A. 3. P. III. № 32.
1806 и. К. Любавский. JInr.-P. сейм. Приложения. № 48. Временник. XXIII. Стр. 4— 11.
1807 Cu. JK. M. Нар. Пр. 1897 r. M 6. Crp. 282, 283.
1808 Лит. Merp. 7* 116. Документ издан и. K. Любавзским, Jlur.-P.
сейм. Приложения., № 57.
1809 Стр. 543 и ca.
1810 Лит. Метр. 15 5 3 06.—4 о6.
1811 Лит. Метр. 75 8.
1812 Bua. Apx. Сб. IX. M 24 (стр. 74).
1813 J. Wolff. Sen. i dign. Str. 9.
1814 А. о. n 3. P. I. № 173 (1566 r.). ЦБлый ряд примеров именования ero Берестейским старостою вплоть до его смерти. Hnp., А. 8. P. III. № 61, 98, 114 и др.
1815 A. Ю. u 3. P. I. X 197.
1816 Hnp., A. 3. P. IIL № 67 (1576 r.), № 155 (1585 r.).
1817 Ср. A. 3. P. III. № 46 (1568 r.).
1818 (с. 592, место знака в тексте не установлено) A. Bua. VL M 1. Стр. 3—4.
1819 (с. 592, место знака в тексте не установлено) A. Bua. III. № 157. Стр. 293—294.
1820 (с. 592, место знака в тексте не установлено) A. Bua. III. № 7. Стр. 10—11. Cp. ibidem, стр. 12, 17.
1821 (с. 592, место знака в тексте не установлено) [bidem. № 23. Стр. 36—37.
1822 «Лета от нароженя Сына Божого тысеча шест сот семдесят второго месеца сентебра четвертого дня. На враде кгродском в замку господарском Минском, передо мною, Мартином Казимером Володковичом, городничым и подстаростим Минским, постановившысе очевисто, слуга его мл. пана Самуеля Кмитыца, хоружого Оршанского, его Ma. пан Ян Бочковский, покладал ку актыкованю до книг инъструкъцыю HX мл. панов обыватслов повету Оршанского, даную их мл. паном послом, до короля его ыл. обраным, в середыне з речю, в нем выражоную, просячы, абы тая инструкъцые была до книг кгродских Минских акътыкована н уписана». Bua. Центр. Архив. № 11787. Минского гродского суда. Л. 355.
1823 Hnp., Bua. Центр. Архнв. № 11795. Минского гродского суда, 1 69: «Na urzędzie grodzkim Minskim przedemną Theodorem Antonim Wankowiczem, starostą Poduswiackim, stolnikiem y podstaroscim wdztwa Minskiego:- вписывается 19 февраля 1710 года laudum Минского воеводства. Он же принимает łaudum Минского воеводства 17 июня 1712 roga—ibidem, л, 1357—1358 06. Или Toro жс архива № 11798 (того же суда), a. 192—497: па urzędzie I. K. M. grodzkim Minskim przedemną Andrzeiem Benedyktem Karnickim, podstarostim sądowym woiewodztwa Minskiego> вписывается 12 сснтября 1730 года сеймиковая инструкция. Л. 492497 о6. Пример действия подстаросты конца XVI-ro века: «писал и присылал до враду кгродского замку господарьского Менского, до мене Яна Петрашковича, подстаростего Менского.. » (1590 г.). Bua. Ilcnrp. Архив. № 11765. Минск. гр. c. Л. 438.
1824 Ce 1566 по 1576 годы.
1825 В привилсе на воеводство Берестейское, данном ему Стефаном Баторием, читаем: смаючы мы залецоные службы воеводы и старосты Менъского, державцы Каменецъкого, пана Кгабрыеля Горностая, сына его милости пана воеводы Новгородъского, которые его милость з молодости лет CPOй . IA их з себе оказовал..» Дата: Варшава, 6 июля 1576 года. Лит. Метр. "56
IA a. 41 o6.—42 06. Torn же привплей--Лит, Merp. 78 1—1 06.
1826 .Inr. Merp. 55 a. 2—3. Tore же npusuieli— ar. Метр. 6" 44 — 45,
1827 Cx. выше, стр. 565.
1828 Cp. Zygmunt Gloger. Geografia Historyczna Dawnej Polski. Kraków. 1900. Str. 271—318.
1829 (с. 597, место знака в тексте не установлено) «Воеводе и старосте Мстиславскому и Вилкомирскому, державцы Берженицкому нану, Павлу Миколаевичу Пацу»читаей 8% списке сенаторов.
IA которым были разосланы ;еймовые листы 1580 года. Лит. Метр. 1. 4 06.
1830 (с. 597, место знака в тексте не установлено) Cu. выше, стр. 543.
1831 (с. 597, место знака в тексте не установлено) Вот например, «лист до земян Браславских и Веницких о небезпеченстве OT Татар,Жикгимонт Август Божью милостью короля Полский etc. Ko всим земяном нашим Браславским и Веницкимя, Маючи ведомост о небезпечностях OHOTO краю OT поганьства Татар, росказали есмо через лист наш воеводе Браславскому, старосте Житомирскому, князю Роману Федоровичу Санъкгушку, на воеводство свое там до Браславъля и Веницы для послуг наших господарьских и земских ехати и там мешкати и нам господару и речи посполитой служити, А так прыказуем вам, абы есте в послугах и во всяких потребах наших господарьскик и зёемских его милости, яко рады нашое а воеводы своего послушни были конечно. Писан у Люблине» 27 поля 1566 года. «Подпис руки господарьское. Базылнус Древин-
IA ский писарь». Лият. Merp. 175* 8 об.
1832 (с. 597, место знака в тексте не установлено) Cu. выше, стр, 591.
1833 (с. 597, место знака в тексте не установлено) Пример см. выше, стр. 240. 247.
1834 Cu. выше, стр. 353.
1835 II cr. IV. I. Третий статут требует непосредственного извещения самого короля земскими судовыми врядниками и лишь во время его «небытности» в Ланитве воеводы, или кашталяна. III ст. IV. I.
1836 «з владыкою Володимерским и Берестейским Феодосшпем».
1837 «3 маршалком нашим, паном Петром Богдановичем Загоров- CKUMb>. Он был маршалком именно Владимирского повета, Cu. и. К. Любавский. Лит.Р. сейм. Приложения. Стр. 228.
1838 Документ находится litr. Метр. 5 а. 31—31 оś. («Привилей Гаврилу Яковицкому на подсудство Володимерское», Дата: Варшава, 29 сентября 1568 года).
1839 II ст. IV. 4. Cp. Ж. M. Нар. Пр. 1897 r. № 6. Стр. 273.
1840 II cr. IV. 21.
1841 Сы., нпр., A. Bua. XX. № 39 (1584 r.).
1842 II cr. IV. 21.
1843 J. Wolf. Sen. i dign. Str. 25.
1844 Dra уфала заменила рушенье повета HA непослушного вряду TEROP посылкою врядника с двумя шляхтичами. Временник. XXIIL Стр. 207, 208. Cu. выше, стр. b61, 562.
1845 (с. 601, место знака в тексте не установлено) Вся эта справа, разбиравшаяся на королевском суде, изложена в судовом листе Стефана Батория, данном в Вильне 6 мая 1580 года.
IA Лит. Merp. 6" 23 06. —24.
1846 (с. 601, место знака в тексте не установлено) Ср. также «лист, писаный до пана воеводы Виленского, ижбы Лву Голеннщу 3 дворанином господаръским №Миколаем Юндилом о дочъку того Голенвща в пресконченье вчинил». Дата Люблин, 1569 год. Лит. Метр.
NI A 0* 25 06. —28.
1847 Лит, Merp. 55 1. 5 06. Cu. выше, стр. 347, 348, прим. 7.
1848 См., например, слист пана Станькевичов на пустовъщизны, в земли
ТА Жомоитской лежачые». Лит. Метр. 7 74 06. — 76 оó. Дата: Краков,
10 мая 1574 года.
1849 Be листею Сигизмунда Августа Жомоитскому старосте, данном в
IA Варшаве 13 января 1571 года (.Inr. Merp. 56 9 06.
1850 , читаем: «дан
ест нам лист твосе милости, в котором твоя мнлость до нас пышешь, ознаймуючи, же соймик поветовый в земли Жомоитской за пильным старанем твоее милости, ач з великою трудностью и небезъпечностью поветрея вжо дошол...,
1851 (с. 603, место знака в тексте не установлено) Jar M LA „9
1852 (с. 603, место знака в тексте не установлено) erp. 56 1-9.
1853 (с. 603, место знака в тексте не установлено) Cu. выше, стр. 88, 89, прим. 2 и 3.
1854 (с. 603, место знака в тексте не установлено) А, Вил. VI. Стр. 212. IA ‹) Лит. Merp. 75 1. 44 06.—45. Эти земли пожалованы королем князю
Лукомскому, «жоне, детем и потомком его на вечность».
1855 (с. 603, место знака в тексте не установлено) Стр. 364, прям. 2 и др.
1856 (с. 604, место знака в тексте не установлено) ‹...и прыказуем тобе, абы твоя милость тое селцо Вешунцы перед тым дворанином нашым ему подал и поступил, проволоки в том ему никоторое не чынечы. Естлиж бы твоя милость и за сим листом и poсказанъем нашым того сельца еще ему поступити не хотел, мы росказали TOMY дворанину нашому моцю зверхности нашое господаръское В тое сельцо Cro увезати и В моц и в держанье ему подати. Твоя бы милость, о том ведаючы, тому дворанину напюму в том противен не был и В TO€ сельцо его увсзати HM R моц и в держане ему подати не заборонял и заховался бы твоя милость в TOM водлуг сего росканъя (SIC) и листу нашого конечъно».
1857 (с. 605, место знака в тексте не установлено) «Князем, паном, воеводам, каштеляном, кнегиням, паням, старостам, державцам, врядником нашим земским и дворным, земяном и дворяном нашим, войтом, бурмистром, радцом и всим подданым нашим господарьским, князским, паньским и духовных, тым, которые именья свои в земли Волынской и в повете Володимерском мають...»
1858 См., нир., грамоту Батория на Магдебургское право, данную Могилеву А. 3. P. IIL. и 77. Белорусский Архив. № 12. о дате её см. выше, стр. 483 прим. 2.
1859 Ср. А. Вил. XIII, стр. 83—85: Виленский воевода Лев Сапега в 1623 году разъясняет отношения юрисдикций замковой m местской в Вильне.
1860 о возном генерале см. JK. и. и. Пр. 1897 r. № 6, стр. 274, 276.
1861 Hcr.-IOp. Mar. I. Стр. 328—330.
1862 (с. 608, место знака в тексте не установлено) Ши-й статут еще подробнее говорит о мерах и ценах в 36 артикуле ППи-го раздела. Ср. универсал Витебского воеводы от 10 августа 1596 года, в котором он действует на основании этого артикула. Ист. Op. Mar. XVIII. Стр. 165—166.
1863 (с. 609, место знака в тексте не установлено) Богдан Русинович, Опонас Плиница, Сергей Артемович, Отрохим Цветуха, Сопрон Кондратович, Иван Долгий, Костя Артимович, Иван Коновка, Иван Кострыца.
1864 (с. 609, место знака в тексте не установлено) «Богдан Русинович маеть землю пустовскую на имю Чурыловщыну за датою пана Станислава Довойны, воеводы Полоцкого, у волости Нещерецкой на службу козацкую. С того конь». Полоцкая Ревизия, Л. 20,
1865 (с. 609, место знака в тексте не установлено) Hnp., «Опонас Плиница а Сергей Артемович мають домы в месте а к тому им же пан Станислав Довойно, воевода Полоцкий, прыдал на службу козацкую TDH земли пустовские, на имя Прыстовщыну, Тимоновщыну а Лсщцынич у Нещерде На Поречи, на што потверженье господаря короля cio милости Жыкгимонта Августа мають. и того коня ставить». Ibidem.
1866 «Село Кононовичы, люди путные Сои дымов сем а сябр одан. С того села на господаря его милости бобровщыны прыходит 15 грошей шыроких. На стан Курыловский стацею и подводы дают. Сторожом замковым один грош шырокий. Ky служъбе земской коня ставять, Поведиди тые Сои, uk дей пан Станислав Глебович, будучы воеводою Полоцким, купил землю В.HX потужников, у Василя а у Ивана Свинчычов, которыи им того коня выправовати помагали и BCH повиноватости полнили, Скупившы тую землю, отдал служебънику своему Остафъю Крывоногу. Тот Крывоног на той земли осадил два чоловеки. Ilo смерти Крывонога держыть пан Борколаб Корсак, а тым Соям жадной повиноватости помагати не XOqyTb>. Полоцкая Ревизия, Л. 22 о6.
1867 «Поведили тые Курыловляне, иж городничый Полоцкий пан Василей а хоружый Полоцкий пан Иван купили в продка их Грыдюшъка земълю, а тепер они с тое земли HUM тых повинностей помагати не хочуть». Ibidem. I. 23.
1868 «Поведили тые Забеляне, иж которые села небощык пан Иван, городничый выслужыл на государьи его милости славное памети короли Жыкгимонте, Ореховно, Загатье, Содонеевичы, Прозороки, Санники, В которых менили быти со полтораста подымя». Ibidem. JI. 23 06.
1869 Люди путные села Цапильна заявили: «иж село Могишно люди путные, которыи, нет ведома в который обычай. держыть земенин земли Полоцъкое Иван Яцъкович, которые дей ку службе земской тры кони ставлнвали и бобровщызну плачывали. А Иван Яцъковнч тое село менил быти выслугою своею на господарьи его милости славное памети Жыкгпмонте». Ibidem. JT. 31.
1870 Hnp., ibidem a. 42, 42 об., 44 об., 60 06., 61 и др.
1871 Стр. 379 u cu.
1872 Примеры, которые мы можем привести, относятся к концу XV|-ro и к XVII-uy столетиям. На Берестейском сеймике 1596 года находился Николай Сапега, воевода Витебский (А. Вил. II. Стр. 154), на сеймике того же повета в 1634 году-Ярош Волович, староста Жомонтский (А. Вил. II. Стр. 170), на Виленском сеймике 1671 года Григорий Подберезский, восвода Смоленский (А. Bnx. VIII. Стр. 340), на сеймике того же повета в 1698 году — Стефан Курч, воевода Берестейский (А. Вил, VIII. Стр. 345).
1873 «Будоване замковое в Полоцъку, rze воевода мешъкаеть на первей дом на подклете, светлица великая з сенми и з кганъком, другий дом ветена замковой на городнях светлочъка, KOMODA и сень з кганком; третий дом на подклете, KOMODA и сенье; четверты дом на подклете, светлочка а сеньр пятый домок на подилете, светлочка, комора а сень згнила, шостый дом новый на подклете, светлицы две, комора а сень, еще печей и коменков HET; пивница А на ней CXOBAHe; кухъня пекарня з сенями;, стайня рубеленая, а за двором лазня (у ворот замъковых к великому посаду клет королевская, в которой жыто, спижа бывала, тая клет ничемна, згнила, спижы до
Tor замку...» Полоцкая Ревизия. JI. 5 об.б.*
1874 Один документ, внесенный 24 июня 1596 года в Витебские земские книги, очень хорошо рнсует назначение воеводою наместника, Витебский воевода, явившись лнчно перед земский суд своего повета, «оповедати TO рачыл», что он «по отеханью своем отсюль 3 Витебъска оставил на своем воеводском месте «зацного и родовнтого человека, цана Юрка Войну Ромейка до прибитья своего», Однако Ромейко сложил затем с себя наместничество, Тогда воевода свое Витебское наместничество отдал пану Миколаю Яновичу Деражинскому, говоря: «абы и он без бытности моее не толъко абы справы судовые поветовые и местские Витебъские, яко на наместникы врад...» (документ прерывается) Hcr.-FOp. Mar. XX. Стр. 468—469.
1875 А. Вил. XX. и 28. Тот же документ издан в А. Bax VIII (стр, 405—411). Абрамович же был наместником не только в 1577 году, но вообще около этого времени. А. Bux. XX. и 27 (1576 г.).
1876 Cu. JK. M. Н. Пр. 1897 r. M 6. Стр. 268, 269.
1877 Ср. также расходы на похороны Витебского воеводы в 1599 году. Вил. Apx. Сб. IV. Стр. 306-308.
1878 Cu. выше, стр. 451.
1879 Cu. выше, стр. 170.
1880 Cu. выше, стр. 283 и ca.
1881 Cx. выше, стр. 489.
1882 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Полоцкая Ревизия, JI. 11.
1883 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Л. 11—11 oś.
1884 (с. 614, место знака в тексте не установлено) «K тому мыто Ha Capu на пана воеводу...» Ibidem. .T. 12.
1885 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Л. 12 oś.
1886 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Грош mupokiił был больше гроша Литовского, Литовски&й грош paBHsacH 10 пенезям, a широкий -и4-ти. См. ibidem, a. 25 (<12 грошей шыроких чынить Литовских-иб грошей и 8 пенезей»).
1887 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Л. 25.
1888 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Л. 25 o6.
1889 (с. 614, место знака в тексте не установлено) Привилей князю Роману Санкгушку на воеводство Браславское и Bes
ницкое; „[ara: Люблин, 1566 года. .Inr. Merp. za 3 06.-—4 06.
1890 (с. 615, место знака в тексте не установлено) лит. Merp. су 1. 35. IA й
1891 (с. 615, место знака в тексте не установлено) Лит. Merp. 75 1. 1 о6., 2. „Jara: Городна, 18 марта 1566 года. IA
1892 (с. 615, место знака в тексте не установлено) .Iur. Merp. 7з 159 об. 160.
+) Нпр., лист «князю Роману Санкушку о корчму у Веницы при дворе Кмитинском,Жикгимонт Август Божью милостью корол Полский etc. Ko всим эемяном и мещаном нашим Веницким. Дозволили есмо воеводе Браславскому, старосте Житомирскому, князю Роману Федоровыичу Санкгушковича, при дворе нашом Кмитинском, у Веницы лежачом, который его милост OT нас держыть, корчму постановити, BH бы о том ведали и, яко сами, так подъданые ваши добровольне в той корчме трунъков собе брали и там их уживали. Писан у Люблине». 27 июля 1566 года. «Подпис руки
IA господарьское. Базылиус Древинский писарь». „Iur. Метр. 9 5, 8 о6., 9.
1893 (с. 615, место знака в тексте не установлено) Cu. выше, стр. 269, прим I.