Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава I. Эпоха первого бескоролевья, с. 91-114: современная орфография

Глава I. Эпоха первого бескоролевья, с. 91-114. Текст в современной орфографии.

Эпоха первого бескоролевья

По оглавлению издания:

  • Смерть Сигизмунда Августа и положение Литвы - с. 91-92
  • Примас и великий Коронный маршалок - с. 92
  • Коронные и Литовские съезды эпохи первого бескоролевья и сношения обоих народов - с. 92-99
  • Варшавский конвокационный сейм 1573 года. Требования Литовцев. Поляки и Литовцы на конвокации - с. 99-102
  • Виленский съезд и его требования - с. 102
  • Избирательный сейм 1573 года и избрание Генриха Валуа - с. 102-103
  • Отношения Литвы и Польши и Литовские требования в эпоху первого бескоролевья - с. 103-104
  • События, протекшие между избранием Генриха и прибытием его в Краков; коронация Генриха и коронационный сейм - с. 104-110
  • Итоги событий первого бескоролевья для Княжества - с. 110-114

7 поля 1572 года в Кнышине скончался Сигизмунд ABгуст?). Соединенная Речь Посполитая вступила в эпоху бескоролевий и спольных елекций королевских. Эта эпоха должна была дать и действительно дала много поводов и полную возможность проявлению Литовских стремлений и достижению многими из них своих целей. Историк первого бескоролевья так определяет настроение Литовцев в дни, наступившие после смерти Сигизмунда Августа: «нанесенная им рана была еще свежа, когда со смертью последнего Ягеллона порвалась насильственная связь двух государств. Судьба снова предоставляла Литовцам свободу действий, Им открывалась возможность не только само. стоятельно выбрать правителя, но и поправить свое дело, разбить цепи, выкованные в Люблине всего три года тому назад. Успех был обезпечен за ними: стоило только не дремать, немедленно броситься в разгар Польской анархии и решить но своему спор между Великою и Малою Польшами»277, поднявшийся из-за первенства и руководства делами бескоролевья, так как Великая Польша признавала его за примасом, архиепископом Гнезненским, а Малая за великим Коронным маршалком Яном Фирлеем, бывших в то же время Краковским воеводою. Гейденштейн, делая обзор соединенной Речи Посполитой в момент вступления её в эпоху первого бескоролевья, так говорит о Литве: «соединенная за несколько лет до смерти Сигизмунда Августа с Королевством на веки вечные Люблинским сеймом, она, хотя и была принята в соединение на совершенно равных правах, не только не слилась с Польшею совсем и не была довольна тем, что получила, но тем упорнее и сильнее (gwałtowniej) стала требовать обратно себе всего того, что утратила через Унию»278.

Первым съездом, собравшимся в Короне после смерти последнего Ягеллона, был съезд Малополян в Кракове. Он назначил 10 августа днем созвания общего (ogólnego) сейма, который должен будет назначить день и место елекции нового кородя, Об этом были извещены Великополяне. Литовцы, Русины и Пруссаки279. Ho Великополяне — сенаторы и шляхта — около середины мая собрались сами в Ловиче вокруг примаса Якова Ухавского, которому в силу привилея на арцибискупство принадлежала наивысшая власть во время бескоролевья280. В то время, когда Ловичский съезд занимался своими делами, ему были доставлены листы Литовских станов с удостоверением их расположенности и готовности защищать Речь Посполитую, но вместе с тем и с просьбою о помощи против Москвы. Ответом Ловичского съезда Литве были благодарность за расположение и верность, сообщение о значении примаса, как высшего сановника в эпоху бескоролевья, уверение в том, что Литва будет извещена о месте Hu времени елекции и Щбо всем, что будет постановлено, совет послать в Крым Литовских послов вместе с Польскими и полный отказ в помощи Литве против Москвы: именем примаса было объявлено, что Княжество должно само о себе заботиться, как может. Конечно, Taкой ответ должен был еще более усилить прежние обиды Литовцев*. К Литовским пачам-раде было отправлено Ловичским съездом посольство с извещением их об его постановлении, назначившем вальный сейм в Кнышине на 17 сентября*. Между тем, около 10 августа собрался Литовский съезд в Гродне. Открытие его предупредило открытие Кнышинского съезда, ибо последний был отложен великим Коронным маршалком Яном Фирлеем на 24 число*. Гродвенский съезд оказался поставленным в большое недоумение: из Везикой Польши к нему явились послы с назначением сейма на один день, из Малой — на другой, и притом оба посольства заявляют, что действуют от имени целой Короны*. Однако, Гродненский съезд все-таки постановил отправить в Кнышин своим послом великого Литовского маршалка Яна Ходкевича для общего с Короною обсуждения положения дел*. Кнышинский съезд назначил день и место избирательного сейма, как бы по общему соглашению Королевства и великого княжества JluroBckaro:—13 сентября в Быстрице недалеко от Люблина*. Постановления Кнышинского съезда были сообщены всему Королевству, Литве и Пруссии через универсалы и посольства*. К Великополянам и примасу Кнышинский съезд от имени Малополян и Литовцев отправил посольство, в состав которого входил и Лаврин Война, подскарбий дворный и писарь Литовского княжества*. Это посольство должно было сообщить Великополянам решение съезда Малополян и Литовцев и просить о принятии ero. Ho лишь только узнали Великополяне о постановлениях Кнышинского съезда, они поспешили собраться на свой съезд в Пироду 7 сентября и отвергли постановления и. Ловичского, и Кнышинского съездов, как принятые не по оÓ- щему согласию всей шляхты*, Что касается до Кнышинского съезда, то Великополяне прямо заявили, что не могут никоим образом допустить, чтобы Малополяне и Литовцы с нарушением прав примаса и Велыикой Польши осмелились назначать день и место елекци. Съезд в Шроде постановил, чтобы Великопольские сенаторы, собравшись около примаса, убедили ero созвать конвокацию целого сената и чтобы, кроме того, они поспешили к Литовцам, Русинам и Малополянам, отсоветывая им их постановления и склоняя ихък отказу от их намерений*. Унорство и энергия Великонолян спасли престиж Beликой Польши и прерогативу примаса. От Кнышинской партии стали отступать её члены с воеводою Сендомирским Петром Зборовским во главе. Литовцы, имея на челе своем Яна Ходкевича, женатого на сестре Зборовского, также писали к примасу и Великополянам, отступая от Кнышинских постановлений и сваливая всю вину в происшедшем на великого Коронного маршалка, протестуя при этом против выбора места для елекmiu около Люблина по настоянию Фирлея, в то время как Литовцы избрали для этой цели Ломжу*. Между тем в Paциовже, в Мазовии собралась Плоцкая шляхта, и Кнышинские послы, прибыв сюда, должны были увидеть, что и этот съезд оказался противным Кнышинским постановлениям. Куявцы, узнавши о результате Кнышинского съезда, назначили сами себе съезд на 21 августа. Словом, победа Великой Польши над Малою и примаса над великим Коронным маршалком оказалась полною, и архиепископ Гнезненский вместе с бискупом Куявским написали листы Малополянам, Литовцам, Пруссакам и целому Королевству, созывая всех или в Варшаву на 9 октября, или в Ломжу на 27 октября*. Ho Литовцам нужно было все-таки оффициальным образом уничтожить свое прежнее соглашение с Малополянами, и они написали в Кнышин, заявляя, что Ходкевич вследствие свирепствующей повсюду заразы не мог вернуться ВÓ-BpeMA в Вильну. OTB него Литовцы узнали, что, когда Малополяне не пожелали назначить иного дня и иного места для сейма, он согласился с ними, но лишь от своего имеви, а не от имени целой Литвы. Так как постановления Кнышинского съезда не могли дойти до Княжества тотчас же, то и сеймики не могут быть отправлены вб-время и должны быть отложены на 7 недель. Крымский посол может быть выслушав Литовцами на съезде в Рудниках, где будет и Ян Ходкевич. В Инфлянтах также не могут собраться вб-время сеймики, В заключение Литовцы говорили, что они не могут прибыть в день и на место, назначенные Кнышинским съездом, так как и зараза сильно свирепствует, да и о Великополянах они ничего не знают. Кроме того, они просили, чтобы место и время для елекции были выбраны более удобные для них, например Лив и январь, Если их просьба исполнена не будет, они не приедут, но, во всяком случае, вышлют своих послов с полными инструкциями291. Как бы TO ни было, Литовцы отступили от Малополяв. о вих, кроме TOTO, пошли по Польше слухи292, что они сносятся частью с Австрией, частью с Москвою и чрезвычайно подозрительно относятся к станам Коронным. Однако, во всяком случае, оффициально Литовцы продолжали свои сношения с Поляками по прежнему, и 25 сентября 1572 года из Рудников вновь отправили свое послание Литовские паны-рады к Полякам с извещением о поступках Московского царя и о необходимости посольства к нему293. Когда собрались 3 октября Малополяне на съезд в Осеке, решивший, наконец, признать прерогативу примаса, откликнуться на его призыв и явиться на сейм в Варшаву, они просили лишь, чтобы их подождали до 14 октября, так как к 9-му они не успеют прибыть. Но извещая об этом, Малополяне писали, что их берет сильное сомнение относительно поведения Литовцев, и посылали копии листов, присланных им последними. Малополяне обращали внимание примаса на то, что послы императора задержаны несколькими сенаторами и, как слышно, без ведома маршалка и в разрез его обещанию Королевству, поехали в Плоцк к королевне Анне Ягеллонке, сестре Сигизмунда Августа. Малополяне говорили о противозаконности всего этого OHH уже послали об этом своих послов к королевне и советовали сделать то же и Великополянам, такого же содержания листы они послали и Литве*. .

Между тем, примас прибыл в Варшаву ко дню, им самим назначенному, т.е. к 9 октября, а с ним несколько сенаторов и бискупы Куявский и Плоцкий в их числе. Собравныеся сенаторы отписали в Осек, что не могут ожидать Maлополян до 14 октября за недостатком провизии, которой они себе не заготовили и которой не достать в окрестностях Варшавы, охваченных эпидемией. Они едут в Коло на общий Великопольский съезд к 15 октября и туда же приглашают Малополян, обещая ожидать их там в течение трех дней. о Литве и Пруссаках, писал примас, ничего ему неизвестно. Литовцы лишь прислали к нему в Варшаву листы Московского князя, которые требуют общего размышления. Малополяне стали уже съезжаться в Варшаву, из которой уехали примас и бывшие с ним, и должны были в виду не состоявшагося съезда возвратиться по домам. Но они снова были вызваны в Варшаву листами воевод Подольского, Краковского и Сендомирского. С Краковским бискупом во главе вернулись Малополяне к 17 октября в Варшаву. Пока они рассуждали между собою, чтб нужно делать, к ним пришли листы из Кола от Великополян, извещающие, что последние переезжают в Ленчицу и будут там ожидать Малополян до 20 октября, Недовольные всем этим Малополяне послали к Великополянам своих послов*, которые дозджны были сначала постараться убедить их приехать в Варшаву, а если этого не удастся сделать, то вместе с ними учинить, наконец, окончательное постановление об общем вальном сейме для Польши, Литвы и Пруссии*. Кольский сеймик назначил окончательно ден" и место для съезда Малополян и Великополян-в Касках 25 октября, и в этот день состоялся давно желанный съезд*. Он назначил днем общего конвокационного сейма день св. Крещения в 1573 году*.

Съезд в Касках отправил своих послов в Литву, Прусcio, на Русь, в Инфлянты; на Волынь, в Киев и на Подолье были посланы лица с призывом и убеждением прибыть на конвокацию. Послами в Литву были отправлены Петр 360- ровский, воевода Сендомиркий и Ян Томицкий, кашталяв Гнезненский*. Им было поручено, кроме того, заехать в Тыкотин, чтобы, посоветовавшись с Литовцами, они устроили дела этого староства и взяли из Тыкотина старые докумевты и грамоты (prawa i dyplomata), которых там не мало собрал сам Сигизмунд Август. Однако, Литовцы, согласившись на осмотр и исправление Тыкотинского замка, не позволили ничего из него тронуть*. Что касается до исполнения Зборовским и Томицким их посольства в Литву, то оно было выполнено ими во Мстибогове, где они были привяты в декабре Литовскими панамирадою*. Ответ, данный ими послам Короны, был полон достоинства и твердости. Они заявили, что в актах Унии нет упоминания ни о каком другом сейме, кроме избирательного, а между тем Поляки не только чинят разные съезды для назначения времени и места елекции, но даже обсуждают дела Taкого великого значения, как порядок елекции, оборона границ, жалованье войску и другие дела, подобные этим, о чем думают Литовцы, что все это должно быть разрешаемо Не на частных собраниях, но на общем вальном сейме по совету и согласию всех. Паны-рада Литовсие не хотят брать на себя ответственности в том, чтобы в таком важном деле окончательно высказаться без ведома своих товарищей, без ведома шляхты и городов. Они будут, однако, стараться, чтобы, как Поляки собрались в Касках, так и Литовцы собрались

а сеймики были созываемы за три недели до сейма, если сейм был чрез. вычайным. Cu. В. Lengnich. Prawo pospolite Królestwa Polskiego». Kraków 1836. Str. 336, 337); Orzelski называет ero днем 20 января (I. Str. 17). Bielski — <dzień trzech krolów» (III. Str. 1230). Be литературе также день его обозначается различно: и. Бобржинскийа — 15 января (Ou. ист. Полыши II. Стр. 107). J. $zujski—ro 6, то 20, то 15 января (Dzieje Polski. III. Str. 20, i nota в Вильне и чтобы в неделю после праздника Крещения выехали на сейм в Варшаву. Если все не будут иметь возможности лично прибыть на сейм по разным причинам, А OCOбенно из-за опасения перед врагом, то, во всяком случае, пришлют в Варшаву своих послов с самым достаточным полномочием во всех тех делах, о которых им сообщено. Возобновили также Литовцы свое требование обратно Волыни, Киева, Подляшья и Брацлава, говоря о тесных связях между этими землями и Княжеством. (HH не поднимали бы никакого спора и не делали бы никаких постановлений относительно этих земель, если бы в приглашении Литовцев на Люблинский сейм 1569 года было хотя какое нибудь упоминание заключении или нарушении союза. Приговор (wyrok), отнимающий от Литовцев их области, пал на них без их ведома и против закона, почему они просят, чтобы сообразно с этим всем были посланы с Коронных сеймиков полномочие на сейм Варшавский. Если же скорбь и обида Литовцев будут оставлены Поляками без внимания, тем самым прекратятся взаимная любовь и приязнь обоих народов. Что Литовцы сделали снова постановление, чтобы доходы с Волыни и Подляшья вносились в Литовский скарб, так на это они имели право, и этим не сделали ничего против утвержденной присягою Унии, так как издавна они принадлежали Литовскому скарбу и присягою на Унию Литовцы не вырекались от этих земель, Затем, паны-рада Княжества доказывали, что королевна Анна Ягеллонка не может иметь над ним никакой власти: обладая своими правами, а потому люди свободные, Литовцы не признают над собою никакой власти кроме власти государственной. На съезде в Касках про Литовцев болтали, что они хотели вести с Москвою переговоры об Инфлянтах, это ложь, так как никогда и в мыслях их этого не было, в чем легко могут убедиться сами Поляки из посольства Литовского писаря Гарабурды и ответа самого царя. Можно бы, наоборот, доказать, что из Коронной канцелярии выходят листы от имени покойного короля, которыми без ведома администратора Инфлянт302 и Литовцев при казано передать несколько замков Пиведскому королю, только администратор их задержал доселе. Кроме Toro, Литовцы доps ——— ja — o 0d m казывали, что противно правам Литвы и администратора Поляки отправили своих послов в Инфлянты и не без общественной опасности поручили там созвать сеймики, Наконец, Литовцы домогались, чтобы Литовская монета была допущена к обращению в её настоящей ценности по целой Польше и всюду, как это было еще постановлено при жизни короля. Литовцы не противоречили даже тому, что сносились с иностранцами, но говорили, что делали это совершенно частным образом и что главное сами Поляки этого причина, так как они хотели отстранить Литовцев от елекции. Ничего, однако, окончательного они не постановили и наперед ничего не предпримут без общего совещания*. Таков был ответ, данный Литовскою радою посзам Польским.

Между тем, конвокационный сейм собрался в Варшаве, но ему пришлось обождать в своих решениях Литовцев, бывших еще в дороге*. Как мы уже видели выше. Литовцы постановили собраться на съезд в Вильне для обсуждения положения дел. Cb этого съезда они выслали своих послов в Варшаву кашталянов Троцкого Евстафия Воловича и Витебского Павла Паца вместе с несколькими представителями Литовской шляхты*. Ce Виленского съезда Литовцы написали Полякам, что по причине продолжительности дороги они не могут прибыт в назначенный день, и возможно, что дней на пять их послы и опоздают. Литовцы извиняли отсутствие своих сенаторов то отдаленностью места, то формулою Унии, согласно которой все должны съехаться лишь на избирательный сейм, то тем, что примас сам созвал настоящий сейм*; объясняли, что по важным причинам не могут вместе с этими послами отправить послов от шляхты. Пац и Волович посланы только затем, чтобы условиться с Поляками о времени и месте елекции. и Парчов для неё самое удобное место, по мнению Литовцев: он уже не раз упоминался на прежних съездах, он одинаково удален ото всех и наиболее удобен для наблюдения за движением врагов и их отражения. Литовцы думают так,

гр Heidenstein. I. Str. 39 —41. Cp. Bielski. Ш. Str. 1733—1231. Cx. также А. С. Трачевский. Польское бескоролевье ur T. А. Примеч. стр. 14. что дни около св. Войтеха были бы очень подходящими для елекции, так как необходимо обратить внимание на тех, кто живет далеко, да и на них самих, чтобы они имели возможность отправить у себя пределекцийные сеймики, а что самое главное — весною, когда popuszczają, реки, озера и болота, они меньше будут опасаться неприятеля, потому что он наиболее деятельным бывает зимою, рассказывают даже, что он уже осадил Ревель и сам царь стоит с войском под Полоцком, о чем свидетельствуют со всех сторон пожары. Онънапрягает свои силы против Литовцев, чтобы напасть на них не приготовленных вдруг, а чтобы отвести им глаза, посылает своих послов. Поэтому и Речи Посполитой нужно как можно. скорее отправить к нему посольство, чтобы позадержать его. как-нибудь. Литовцы умоляли Поляков о помощи против Moсквы, так как скарб Литовский совершенно истощен, а против такого врага нужно и жолнеров, и наличных денег. Жаловались также на королевну и представиди её листы в доказательство того, что она, писав Виленскому бискупу, назвала Литву своею вотчиною, что приказала заведующим лесами представить ей следуемые податки, что, когда Поляки назначили сейм в Варшаве, она сама созвала Литву в Ломжу и даже прислала Литовцам формулу присяги; Литовцы просят, чтобы все это столкновение с королевною было отложено до избирательного. сейма, и обещают, что в Тыкотинском деле будут действовать вместе с Польшею. Литовцы возобновили давние споры о Болыни, Киеве, Брацлаве и Подляшье, утверждая, что эти земли. незаконно были у них отобраны на Люблинском сейме и в сообщении Поляков не было об этом ни малейшего упоминания; поэтому они требовали, чтобы эти земли были возвращены Литве еще до елекции. Они желали также, чтобы их маршалки*

* Переводчик Heidenstcin'a namern— Marszałek Ziemski (I. Str.*, но это грубая ошибка и недосмотр. Великий маршалок земский в Литве был. один, и эту должность в 1573 году занимал Ян Ходкевич, который, конечно, не согласился бы никогда сесть рядом с меньшими кашталянами Коронными. Да 1 в списке сенаторов 1569 года (Vol. leg.. II. Str. 93) маршалок земский Княжества помечен рядом с Коронным. Bielskt это требование Литовцев излагает так: «Napirali się i tego, aby marszałkowie litewscy ziemscy do rady za przysięgą przyjęci byli i miedzy mniejsze kasztelany posadzeni» (III. Str, 1237). Tyr» разумеются, конечно, Литовские государевы маршалки, стоявшие во гдаве шляхты и поветов и имевшие в Литве действитсльно до Инии 1569 года места в раде. Cm. ниже, П главу настоящего исследования. получили место в сенате между меньшими кашталянами, чтобы Литовская монета, как это было раньше постановлено, в Королевстве и повсюду была принимаема по её цене. Жаловались также на то, что в Инфлянтах Поляки созвали сеймики своею властью без ведома Литовцев и администратора. Что касается до сделок об Инфлянтах с Москвою, что про них говорят. то совершенно их отвергали и утверждали, что и в головах их не было ничего подобного. Наоборот, они доказывали, что, в силу листов, вышедших из Коронной канцелярии, было определено отдать несколько замков Пиведу, но Литовский администратор Инфлянт задержал их.

Конечно, все это вызвало много толков среди сенаторов, а потом и шляхты Короны, но, кроме обще-Литовского посольства, пришлось сенату выслушать еще одно посольство секретное от князя Юрия Слуцкого. Оно принесло донос на Яна Ходкевича и Литовцев, говоривший об их сношениях с императором. Ненавидя Ходкевича, князь Слуцкий прислал и самые листы этих сношений, донося, сверх того, что староста Жомоитский отдает в заставы королевские имения, что съезды в Литве отбываются без ведома шляхты, и советовал отправить в Литву Польское посольство для расследования и прекращения всего этого; сверх того, советовал назначить место елекции поближе к Литовским границам. Князь Слуцкий отдавал себя II свое княжество под власть Короны, предупреждал, что Литовцы открыто готовят против него вооруженную силу, просил не быть равнодушным к его опасности и в заключение домогался для себя места в сенате соединенного государства306. По словам Бельского, сенаторы, прочитав лист квязя Юрия Олельковича Слуцкого, отписали ему, что назначили ему место в сенате то самое, которое он имел и прежде в раде Литовской до Унии 1569 года, T.-e. рядом с Виленским бискупом307. Ho это назначение не было приведено в исполнение, и мы еще не раз встретимся с требованиями Слуцким князем своего сенаторского кресда.

Мы не будем входить в изложение занятий конвокационного сейма Варшавского, так так задачею нашею является лишь отметить то, как и в чем проявляла себя Литва в своих. стремлениях и действиях в эту эпоху. Варшавский сейм назначил елекцию нового короля на 5 апреля и избрал местом для неё деревню Камень под Варшавою*. Ho Литовцы оказались недовольными этим решением. Собравшись в Вильне и узнав о постановлениях Варшавского сейма, они отправили в Польшу листы* с просьбою, чтобы сейм был перенесен в Ливу, как ближайшее к Княжеству место; уверяли также Литовцы, что они чисты от подозрений, которые высказаны по отвошению. к ним в Варшаве, что они не замышляли ничего, что было. бы в ущерб целости и величию общей Речи Посполитой и что они дадут отчет в Московском посольстве Литовского писаря Гарабурды. Вместе с этим Литовцы доносили, что им грозит новая опасность со стороны Москвы. Литовцы вновь, кроме того, домогались Волыни и других украин, так как, незаконно лишенные этих областей, они тем менее в состоянии теперь обороняться против Москвы*. Ho избирательный сейм все-таки открылся 5 апреля под Варшавою, несмотря на просьбу Литовцев. Последние не могли поспеть к самому открытию сейме. Отправивши свои сеймики, они собрались в Бельске и оттуда послали свой лист к Коронному сенату, извещая, что прибудут; но прося обождать их*: за дальнею дорогою они HE MOгут приехать под Варшаву вб-время. Им было отказано в их просьбе. Ho они, хотя и позже других, все-таки прибыли еще во-время*. Когда производилась елекпия, Литовцы действовали с полным единодушием, несмотря на то, что вообще они делились в это время на две партии: во главе р первой стоял Виленский воевода Николай Радзивилл, во главе второй—Ян Ходкевич. Обе партии соединились, высказавшись за избрание Генриха Валуа, поставив, однако, при этом требование, чтобы он вступил в брак с королевною Анной Ягеллонкой*. После избрания Генриха, к послам его, находившимся в Варшаве, была послана депутация, в состав которой от Литвы вошел Радзивилл, и после принесения ими за Генриха присяги На pacta conventa и прибытия послов Французских на избирательное поле Генрих был провозглашен королем через великого Коровного маршалка и великого маршалка Литовского, провозгласившего его от имени Литвы313.

Новый король был избран, но мы не можем ограничиться констатированием лишь этого, говоря об елекцийном сейме 1573 года и о времени, протекшем до его коронования: это был слишком важный момент в истории всей спольной Речи Посполитой, чтобы мы имези право бегло пройти ero. Прежде всего нужно обратить внимание на то, что на этом сейме Литва вновь предъявила свои требования Польше, добиваясь возвращения OTHA- Taro у неё Люблинским сеймом 1569 года. 19 апреля Литовцы предъявили следующие требования Полякам: 1) вервуть Литве Киев, Подляшье, Волынь и Брацлавское воеводство, 2) допустить в сенат Литовских князей, 3) дать согласие на обычное прежде число Литовских маршалков (как членов сената) и 4) сеймы должны собираться в Польше и Литве поочередно. Поляки ответили на эти требования, что они противны Унии и что, сверх TOTO, такие важные дела можно рассматривать лишь в присутствии короля и перед лицом всей Речи Посполитой, а потому нужно все это отложит до того времени, когда будет в государстве король, не задерживая теперь езекции314. Права князя Слуцкого на место в сенате также вновь были предметом обсуждения на сейме315. Кроме того, избирательный сейм был занят и вопросом об обороне границ государственных. Мы видели выше, как усиленно, но в то же время тщетно Литва просила у Короны помощи против Москвы во все время протекшего бескоролевья. Елекционный сейм позволил Литовцам собрать податок в Литве на войну с Москвою, но из средств Короны на защиту Княжества не дал ни гроша316. Лишь на оборону Инфлявт, котфрые считались в общем обладании Короны и Литвы, была оказана Польшею помощь Литовцам: Гнезненский кашталян Ян Костка послал Литовцам 30 тысяч из Коровного податка, да из Мазовии, с воеводства Плоцкого, быхо выдано также 30 тысяч в распоряжение Яна Ходкевича, как администратора Инфлянт317. Таким образом, еще раз Польша заявляла Литве, что ей нет дела до обороны последней, и предоставляла ее силам самих Литовцев.

Избирательный сейм назначил 4 октября днем коронации нового короля, а сеймики перед коронационным сеймом решил открыть 1 сентября318. К новому королю, во Францию было отправлено торжественное посольство, составленное из большого числа сенаторов и шляхтичей319. Из Литовцев отправились во Францию Николай Криштоф Радзивилл (Сиротка) князь На Олыке и Несвиже, маршалок надворный Литовский и князь Александр Пронский, воеводич Киевский, первый, как представитель Литовского сената, второй, как представитель Литовской шляхты320. При архиепископе Гнезненском, продолжавшем стоять во главе государства до прибытия Генриха в Польшу, была составлена постоявная рада, с которою он должен был совещаться обо всех делах государственных. От Княжества в эту раду вошли Николай Радзивилл, воевода Виленский канцлер Литовский, Ян Ходкевич, староста Жомоитский маршалок земский Литовский и Евстафий Волович, кашталян Троцкий подканцлер велиkaro Княжества321. В другие государства были отправлены послы с извещением об избрании Генриха на престол Польско-Литовского государства, и в Москву по просьбе Литовцев послали Андрея Тарановского322. Нельзя не отметить тут и того323, что в самые pacta conventa Генриха было включено требование, чтобы каждый сейм назначал по 16 сенаторов из Польши, Литвы и других стран, принадлежащих Короне, в прибочную раду королевскую324.

Когда послы Речи Посполитой, прибыв в Париж, торжественно передавали Генриху диплом его елекции в торжественном собрании, в присутствии короля Французского Карла IX, Екатерины Медичи, Генриха Наварского, его супруги Маргариты Валуа и цвета Французской знати, сначала говорил бискуп Познанский, а после него Литовский надворный маршалок Радзивилл, именем Литвы принося Генриху уверение в подданстве325. Между тем, пока посольство справляло свое дело во Франции и пока король собирался в дорогу, примас с приданною ему радою ведал дела Польско-Литовского государства. Перед самым отъездом Генриха Валуа из Парижа пришли туда листы от примаса, Андрея Зборовского и Французского посла Базэна, извещающие о том, что все спокойно внутри государства. Однако, на деле это было далеко не так: грозила война с Турцией, вследствие нападения на Татар казаков, Гданьщане стояли в то же время под оружием, и таким образом на севере и на юге нужны были боевые приготовления. Но этого мало. По рукам ходили листы Московского царя, в которых он рассказывал, что Литовцы приглашали его сына себе в государи, просили для себя у царя войска и мехов лисьих и собольих, но что он и слышать об этом не хотел — он не хочет садиться на троне соединенного государства, не будучи приглашенным законным образом. Он рассказывал, что выслали к нему вторично писаря Литовского Михаила Гарабурду, который призывал его на великое княжение и хотел вести с ним переговоры о подтверждении прав и привилеев обоих народов. Было условлено, что на день св. Троицы, а самое позднее на день св. Петра и Павла к нему прибудут для этого послы от станов. Вместо этого посольства явился к царю Андрей Тарановский с жалобами на какие-то убытки, причиненные на границе Инфлянт и с извещением об избрании на престол Генриха Валуа, Московский царь удивлен всеми этими противоречиями, Притом Тарановский же объявил ему, что, если новый король не прибудет в Польшу ко дню св. Мартина, то будет назначен новый избирательный сейм и тогда не забудут о великом князе Московском326. Грамота эта подводила, так сказать, итог сношениям Литовской рады с Иваном IV во время первого бескоролевья по вопросу о возведении на вакантный престол самого Московского царя, или сына его Феодора. Настроение в Речи Посполитой после смерти последнего Ягеллона делало возможною кандидатуру327 Феодора, а также и самого Ивана IV. Литовская рада, извещая Московского царя о смерти Сигизмунда Августа через гонца своего Воропая, высказала желание видеть царевича Феодора Ивановича государем соединенного Польско-Литовского государства. Ответ царя Воропаю показал, однако, что сам Иван желает Польско-Лиговского престола. Литовская рада довела до сведения рады Коронной о результатах посольства в Москву Воропая и о требовании Иваном IV немедленной присылки к нему уполномоченных для окончательных переговоров. Однако, Поляки не торопились отправлением послов, несмотря на опасность для Литвы от этой задержки. В начале 1573 года паны-рада Княжества оказались вынужденными отправить вновь в Москву лишь своего Литовского посла, писаря Княжества Михаила Гарабурду, опытного в исполнении посольских поручений к Московскому царю328.

Он оправдывал медленность в действиях панов-рады KopoHных и Литовских моровым поветрием, свирепствовавшим в Литве и Польше, говорил о желании Литовских панов провести на престол Речи Посполитой царя или его сына Феодора и просил у Московского государя решительного ответа, сам ли он хочет получить престол Польско-Литовского государства, или желает его для Феодора. Ответные речи Ивана послу Литовскому не могли понравиться Литовскому сенату. В двух речах самого царя, выслушанных Гарабурдою. было и колебание, и нежелание исполнить требования Литовцев, и предпочтение интересов Московских интересам Польско-Литовского государства, которому предстояло сделаться в лучшем случае лишь придатком к владениям Ивана, а в худшем, может быть, подвергнуться и соединению в одно государство с Московским Грозный царь покушался уже в своем ответе на уничтожение избирательного престола Речи Посполитой, а после своего избрания, несомненно, пошел бы ли дальше в своих нарушениях строя государства и прав его обывателей, хотя на словах и соглашался с необходимостью сохранения порядков ero. Кроме того, и сам лично, и через присланных к Литовскому послу OKOJbничие Умного-Колычева, думного дворянина Плещеева и дьяков Андрея и Василия ЦДелкаловых, царь заявил о своем желании лучше царствовать в одном Княжестве, отделившемся от Короны, чем в целом соединенном государстве329. Разрушить Унию и ввериться Грозному царю, «тиранство» которого так хорошо было известно Литве, вот к чему должны были, в конце концов привести сношения Литовцев с Москвою IO вопросу об елекции Московского кандидата. Если первое не было желательно для Литвы целиком, так как она хотела лишь изменить условия Унии согласно своему действительному значению и правам накануне её заключения, то перспектива второго уже ни в каком случае не могла улыбаться Литовцам. Вопрос об избрании Московского царя, или его сына на престол Речи Посполитой даже серьезно и не мог обсуждаться на избирательном сейме 1573 года, так как Иван IV не послал на него своего посольства. Листы Грозного царя, которые ходили по

переговоров у Запольского Яма. С. и. Соловьев, Ист. Р. с др. Bp. Ku. Н.

Стр. 287). рукам в соединенном государстве с изветами на Литовцев, были, несомненно, местью Ивана Литовцам за их отказ исполнить его желание: Московский царь не только решился «промышлять» над Литвою за избрание Француза, но хотел усилить к ней недоверие среди Поляков.

Но Генрих уже подвигался к пределам своего нового государства, Bo время этого путешествия паны-рада Литовские еще раз заявили о своих требованиях, которые они не раз уже предъявляли в протекшее бескоролевье к Полякам. Korma koроль находился в Вейссенбурге, к нему прибыл посол от Литовских сенаторов330. В этих листах Литовцы благодарили короля за его доброжелательство, когорое им объявил Базэн, и уверяли со своей стороны в верности и уважении. Превозносили до небес Французский народ, а особенно Андегавенскую фамилию, которая, по их словам, от самого начала христианства не только доставляла государей своему краю, но владела и другими королевствами -Польским, Венгерским и Чешским. Доносили Литовцы, что они внимательно сторожат границы и сразу после смерти. Сигизмунда Августа поставили пограничную стражу против Москвы, благодаря чему принудили царя Московского к годачной приостановке военных действий, так что теперь, даже если бы не было и стражи. нечего бояться нападения Москвы на Литву, Жаловались далее, что у них еще перед смертью Сигизмунда Августа незаконно отняты Киев, Подляшье и Волынь; об этом они заявят на общем сейме, так как их силы через это не мало ослабели: мужество и отвага обывателей этих областей, выступающих вооруженными часто даже без сеймового постановления, не раз прогоняли прочь неприятеля. Помимо всего этого, Литовцы употребят все свои силы на то, чтобы сохранить для короля Литву целою. Нужно только опасаться, чтобы последнее посольство в Москве не произвело бы какой-либо диверсии тем, что осмелилось бы назначить для короля срок, в случае неприбытия на который будет взято назад его признание. Заявляли Литовцы также, что будут всеми силами стараться ничего не изменять в постановлениях (об елекции), что даже свое имущество и жизнь свою гоговы отдать для блага отечества и славы королевской, но для этого необходимо нужны прибытие, присутствие и помощь самого короля. Прежде еще, когда Литовцы владели всем своим в целости и имели три сильные крепости, они часто едва лишь могли выдерживать численное превосходство Москвы, теперь же, лишенные части своих земель, должны защищать не только Литву, но и достаточно слабые Инфлявты. (ни призывали короля поспешить возможно только скорее на помощь, а между тем просили приказать заплатить обещанное жалованье войску, так как доселе обещания его послов не имели ни малейшего исполнения. Вместе с тем Литовцы посылали грамоту (диплом), изготовленную на Виленском съезде сенаторами и шляхтою, подписанную и скрепленную печатями, в которой, снова восхваливши исстаринные доблести Французов, Литовцы подтверждали Варшавскую елекцию, произносили проклятие на противящихся ей, или не признающих её и объявляли их врагами отечества. Ответ, данный Литовцам Генрихом, был самый любезный и милостивый: он благодарил их за их твердость, поощрял к её сохранению, объяснял задержку своего путешествия и послал с Рамбулье 40 тысяч франков на первые нужды Княжества331. Когда Генрих 23 декабря прибыл в Фульду, он там уже застал гонца с известием от Рамбулье. Прибыв в Краков, Рамбулье попал на съезд многих сенаторов. На этот съезд приехал и Ян Ходкевич, который доносил, что, как Литовские станы узнали достоверно, Московский царь замышляет вторгнуться в Литву с огромным войском, разделенным на три отдельные корпуса. Один из них под личным предводительством самого царя должен ударить на Польшу. другой с сыном царским послан K'%'Bureócky, а третий под командою Магнуса, брата Датского короля, отправзен в Инфлянты. Так как Рамбулье привез королевское приказание, чтобы станы совещались с ним, если случится чтолибо особенно важное, то его пригласили в заседание сената, в котором должно было быть сделано постановление относительно помощи, требуемой для Литвы от Польши Ходкевичем. В присутствии Рамбулье сенат рассуждал о том, как много увеличивает отсутствие короля опасность и недостаток помощи, так как без него нельзя ни наложить податка, ни рушиться в поле шляхте без нарушения публичного права и свобод её, ибо станы, дающие на все это разрешение, не могут быть со- ? званы без короля, Громко винили такое долгое отсутствие короля и требовали от него денежной помощи, как это обещали королевские послы на Варшавском сейме, тем более, что, вероятно, Рамбулье имеет в этом отношении определенные приказания. Рамбулье, объяснивши промедление короля, убеждал не сомневаться в обещанном послами, однако заявил, что, так как кородю было донесено, что с Москвою на год было заключено перемирие и что есть полная уверенность в мире со стороны остальных соседей, королю Генриху не могло придти и на мысль давать какие-либо поручения относительно помощи, и он, Рамбулье, не может ничего делать без такого поручения. Он советует, чтобы на помощь Литве обратили податок, постановленный на избирательном сейме. Когда же ему ответили, что этот податок обращев уже на другие нужды государства, он увидел себя вынужденным выдать Ходкевичу 10 тысяч золотых на набор жолнеров для расположения их на границах до прибытия короля. Все ожидали, по словам Рамбулье, Генриха с величайшим нетерпением, в остальном все спокойно. Гданьщане прекратили свое боевое положение и приготовили к королю посольство для изъявления верности и подданства*.

Наконец, давно желанное прибытие короля в Краков состоялось 18 февраля 1574 года*, Нам не нужно описывать встречу Генриха Литовцами и Поляками и коронование его, но нам нельзя не указать на один факт во время коронационного сейма. Литовцы и Пруссаки грозили протестацией, если не будет обращено внимания на их жалобы перед подтверждением прав королем*.

Подведем итоги под тем, что оставило после себя первое бескоролевье великому княжеству Литовскому. Прежде всего эта эпоха должна была подвинуть эволюцию Литовского взгляда на короля в сторону его обращения во взгляд Польский. Дневник Люблинского сейма 1569 года прекрасно рисует то глубокое различие, которое существовало во взглядах на своего государя 060- их народов, вступавших в Унию между их государствами. Литва смотрела на своего государя, как на помазанника Божие, к которому она сохраняла весь свой верноподданический пиетет, несмотря на все развитие своих политических прав. Поляки держат себя совершенно иначе по отношению к Сигизмунду

гр Heśdenstein. I. Str. 125—126.

Августу, чем Литовцы. OBH требуют, упрекают, проверяют короля, не доверяя ему и не скрывая этого недоверия, Мы видели выше, что однажды Сигизмунд Август даже не выдержал назойливого и резкого вторжения посольской избы в его деза и дал ей гневный отпор. Особенно характерным является с этой точки зрения отказ Люблинского сейма сделать поста вовление об обезпечении потомства королевского, несмотря на просьбы об этом Сигизмунда Августа. Соединяясь с Поляками под скипетром общего короля и с общим сеймом, литовцы должны были принимать и Коронный взгляд на государя, так отличавшийся от Литовского и так мало оставлявший для уважения и подчинения emy. Ho этого мало. ДеЖяния последнего Ягелзона также должны были сослужить свою службу делу разрушения старого взгляда Литовцев на своего государя, Нарушение клятв Сигизмундом Августом, торжественно данных Княжеству, и продажа его Польше с отнятием Литовских областей не могли не ворваться ледяною струей в теплое чувство верноподданнического шиетета, который питал Литовский народ по отношению к своему государю, К этому прибавлялась дурная семейная жизнь и разврат короля, не бывшие тайною для народа. Еще на Люблинском сейме 1566 года примас Яков Уханский обратился к королю с мольбою не отсылать Екатерины Австрийской, супруги своей, к её брату Максимилиану, императору Священной Римской Империи. Сцена разыгралась сильная, и сенат плакал, моля короля изменить его семейную жизнь*. После смерти короля разврат его вскрылся во всей своей наготе в оффициальных, публичных заявлениях дворян и людей, cayживших ему*. Наступившее затем время елекции, цодкупов и заискиваний кандидатов, подкупавших и льстивших через своих агентов сенаторам и шляхте, должно было перевернуть все представление о величии государя, которое было прежде утверждено крепко в головах Литовского народа. Народ должен был сознать, что он может и в праве дать корону претенденту, А может и не дать, а если даст, то может по-

Łukasz Górnicki. Dzieje w Koronie Polskiey cte. (Zbiór pis. p. Część druga. Pisma L. Górnickiego: Т. IV. W Warszawie. 1828). Str. 192, 193. Король отложил ответ до следующего дня и ответил, «Że tego przywieść na sobie nie może, iżby takiey dogodził ргойеие, a iż cięższaby mu to rzecz była niż pozbyć żywota: przeto aby mu w tym iuż pokoy dano>. торговаться об условиях, на которых согласится признать претендента своим государем. Если не сразу Литовский народ усвоил взгляд на короля, как на должностное лицо, лишь властью народа получающее корону, если старые понятия не могли еще сразу рухнуть совсем, то, во всяком случае, для эволюции их первая елекция должна была сделать свое дело, Литовский народ должен был привыкать отделять себя от своего великого князя и привыкать считать его посторонним лицом, чуждым ему по понятиям и происхождению, лишь волею самого народа, более, или менее случайно подучающим корону. Прежде, не отделяя от себя государя, народ Литовский должен был привыкать отделять его от себя, а это должно было содействовать еще большему сближению между собою станов Литовских. Если Литовская шляхта этой эпохи представляется Поляками на ходящеюся целиком в руках своих сенаторов*, и если нельзя без оговорок принимать целиком это представление и, как оказывается, в ней было течение в сторону эмансипации от панского преобладания и даже борьбы с панами*, то эпоха бескоролевья должна была сблизить шляхту и сенат Литовске они могли лишь друг в друге искать помощи в деле защиты своих и своего Княжества интересов. Что касается до Поляков, то на их слова о «братской» любви нужно было Литовцам махнуть рукою и признать их пустыми и ложными словами: первое бескоролевье блестящим образом подтвердило убеждение в этом, которое должно было создаться, благодаря Люблинскому сейму. На свои просьбы о помощи Литва слышала только отказ от Польши, хотя договор Унии постановил, что у обоих,народов враги должны быть общие, Этого мало. Литовцы видели подозрительность, с которою к ним относятся Поляки, видели и полное невнимание к интересам Литвы при выборе места и времени для сеймов эпохи бескоролевья, не-

* Даже Подляшанин, Николай Буйно, хоружиёй Дрогицкий, например, говорил 15 апреля 1569 года в посольской избе: «что же касается до TOTO, чтобы Литовцам созывать сеймики, то против этого я скажу, что там вовсе не было сеймиков со времени Парчевского сейма. Сеймики там отбываются, иначе чем у вас, господа. Там приезжают на сеймик только воевода, староста, да хоружий, напишут, что им вздумается, и пошлют к земянину на дом, чтобы подписал. Если он не подпишет. то они отдуют его палками». Дн. Любл. с. Стр. 290. смотря на хлопоты их. Таким образом фантом «братства» с Поляками, если он и мог случайно рисоваться воображению какого-либо наивного Литовца, должен был исчезнуть окончательно в дни первого бескоролевья, но если «братство» оказалось несуществующим и невозможным и убеждение в его отсутствии должно было заставлять Литовцев зорко охранять свои интересы, то картина раздоров и несогласий Поляков вместе с целою массою интриг и подкупов, развернувшаяся в 1572 и 1573 годах, должна была заставлять Литовцев подальше держаться от своей Польской «братии». Литовцы стали на формизльную почву договора Унии, объявив прямо, что требуют буквального исполнения его Поляками. Это они заявили, когда их приглашали Поляки на конвокацгонный сейм, это заявизи они, и когда Поляки нарушили права Литовцев в Инфлянтах, caмовольно назначив там сеймики, Ho требуя от Поляков coблюдения буквы договора 1569 года, Литовцы стремятся к OTиене в нем того, что противно их интересам, Они требуют восстановления права Литовской монеты свободно, по её настоящей цене, обращаться в государстве, они требуют и сеймов alternatim — попеременно в Польше и Литве, чего они добивались на Люблинском сейме. Литва добивалась и введения в сенат тех членов Литовской рады, которые остались за его дверями после соединения её с радою Коронною в один Щбщий сенат: Литовские станы хлопотали об этом для государевыхе маршалков, князь Слуцкий--для себя лично. Кроме того, Литва продолжала протестовать против незаконного деяния Люблинского сейма, оторвавшего от неё Волынь, Подляшье, Киев и Подолье. Литовцы доказывали, что эти земли незаконно отняты от них, доказывали внутреннее единство их с великим Литовским княжеством. В самом деле, и состав населения, и установившиеся порядки и строй, закрепленные вторым Литовским статутом 1566 года, делали эти области органическою частью Княжества. Не будем забывать, кроме того, что многие обыватели Литовские владели оселостями, державами и врядами в этих землях336. Литва чувствовала себя даже в праве сделат постановление о поступлении доходов с Волыни и Подляшья в Литовский, а не Коронный скарб и, поступая так, объявляла себя не нарушающею этим Унии: Литовцы не сами отдали эти земли и не внесли эту отдачу, как статью в договор Унии, скрепленный их присягою, но их отняли у Литвы насильно и противозаконно. В то же время, предъявляя свои требования к Польше, Литва почувствовала себя вполне вновь в своем политическом самостоятельном значении. На своих съездах она делает постановления по внутренним делам своего Княжества и по обезпечению в нем порядка, правосудия и спокойствия, обсуждает внешние опасности, мешавшие ей, прибавим, добиться всего, чего она желала от Поляков. Литва находится в сношениях с соседними государствами. Она 80- обще чувствует себя настолько самостоятельною, что хлопочет об отмене постановлений Варшавского конвокационного сейма. Конечно, Литовцы с гордостью отвергли притязание Анны Ягеллонки на Литву, как на наследственное владение Ягеллонов: они слишком хорошо знали свои права и слишком высоко их пенили, чтобы допустить ero. Ho наиболее характерным фактом для действительного положения Литовского великого княжества в эпоху первого бескоролевья было его отношение к и3- бранному королю. Представитель Литвы, Криштоф Радзивилл, в Париже отдельно от Польского оратора, приносит Генриху Baлезию изъявление подданства Литовским народом, а Виленский съезд посылает новому королю диплом, которым великое княжество Литовское подтверждает избрание его в короли соединенного Польско-Литовского государства. Таково было сознание свосго ноложения Литовским народом в эту эпоху, и таковы были политические его взгляды, действительное положение и стремления, с которыми он вступал в тяжелые для Речи Посполитой дни, наступившие после «утечьки» короля Генриха, так скоро оставившего свое новое государство для трона родной и прекрасной» Франции. Историк в праве сказать о Литовцах этого времени, перефразируя слова императора Александра I, ckaзанные им о Французских эмигрантах в эпоху реставрации Бурбонов: они ничего не забыли из того, чего добивались в дни заключения Унии, но за то научились многому.

Примечания

275 (с. 91, место знака в тексте не установлено) Ср. Teodor Narbutt. Dz. nar. Lit. T. IX. Str. 462, 463. Seweryx @оиеbiowski. Czasy Żygmunta Augusta. Część I. Wilno. 1851. Str. 138, 139.

276 (с. 91, место знака в тексте не установлено) 6 мая Сигизмундом Августом было составлено завещание, продиктованное известному в то время знатоку обоего права Августину Ротундусу, бывшему секретарем королевским и войтом Виленским Cu. Seweryn Go- łębiososki. Czasy Zygmunta Augusta. Część I. Str. 189. Ср. также J. Szujski. Dz. P. II. Str. 404. Самое завещание см. y M. Balińskiego. Hist. m. Wilna T. II Str. 159—182,

277 А. Грачевский. Польское бескоролевье и т. I. Стр. 91.

278 Dziejopisowie Krajowi. Rajnolda Heidensteina, sckretarza Królewskiego. Dzieje Polski. I. Petersburg. 1857. Str. 3—4.

279 Heidenstein. I. Str. 14.

280 Ibidem.

281 (с. 93, место знака в тексте не установлено) Heidensteiu. I. Str. 16.

282 (с. 93, место знака в тексте не установлено) Dziejopisowie Krajowi. Świętosława z Bożejowic Orzelskiego. Dzieje Polski. I. Petersburg i Mohilew. 1856. Str. 4. Cp. Bielski III. Str. 1225—1226.

283 (с. 93, место знака в тексте не установлено) Негаепзиеиав. I. Str. 17.
+) Ср. А. Трачевский. Польское бескоролевье и т. I. Стр. 104. Выписки из источников по истории первого бескоролевья см. также у Немцевича Zbiór pamiętników historycznych o dawnej Polszcze z rękopismów, tudzież dzieł w różnych językach o Polszcze wydanych, oraz z listami oryginalnemi królów i znakomitych ludzi w kraju naszym, przez J. U. Niemcewicza. Wydanie nowe Jana Nep. Bobrowicza. Tom 1. W Lipsku 1838. Str. 101 et sq.

284 (с. 93, место знака в тексте не установлено) Heśdeustein. I. Str. 17. Ср. Bielski. III. Str. 1226.

285 (с. 93, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. Str. 18.

286 (с. 93, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Str. 20.

287 (с. 93, место знака в тексте не установлено) J. Wolff. Senatorowie i dygnitarze Wielkiego Księstwa Litewskiego 1386 — 1795. Kraków. 1885. Str. 191.

288 (с. 94, место знака в тексте не установлено) Негаепзиеип. I. Str. 21. Cp. 4. Трачевский. Польское бескоролевье ит.д. Crp. 123.

289 (с. 94, место знака в тексте не установлено) Orzelski. I. Str. 8.

290 (с. 94, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. I. Str. 22. +) Ibidem. Str. 22—23.

291 Ibidem. Str. 23 24.

292 Heidenstcin. I. Str. 25.

293 Рук. Имп. Публ. Библ, F. IV. и 327. Стр. 14—24.

294 (с. 96, место знака в тексте не установлено) Heidensteiu. I. Str. 26.

295 (с. 96, место знака в тексте не установлено) Воеводу Сендомирского и кашталяна Жарновского.
% Heidenstein. I. Str. 26—28.

296 (с. 96, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Str. 35.

297 (с. 96, место знака в тексте не установлено) о дне этого сейма существует разногласие в источниках и в литературе. Heidenstein (I. Str. 35) относит ero к 6 января (мы считаем опечаткою в переводеб lutego, вместо 6 stycznia, так как сеймики, по словам Гейденштейна, были назначены на день CB. Люции, T.-e. 13 декабря,

298 (с. 97, место знака в тексте не установлено) . O. M. Уманец январь (Вырожд. Польши. Стр. 149). A. С. Tpaseecxiii— Kpempenie 1573 года, подтверждая принимаемую им дату ссылкою на универсал съезда по рукоп. Hun. Публ. Библ, (Польское бескоролевье. Стр. 149 и прим. стр. 11).

299 (с. 97, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. I. Str. 35. Orzelski. I. Str. 17.

300 (с. 97, место знака в тексте не установлено) Heidenstein I. Str. 37.

301 (с. 97, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. I. Str. 39.

302 Ян Ходкевич, староста Жомоитский, маршалок земский Литовский и т. д.

303 (с. 99, место знака в тексте не установлено) Незгаепзиеип. I. Str. 43.

304 (с. 99, место знака в тексте не установлено) Heśdenstein. I. Str. 44. Cp. Bielski. Ш. Str. 1236—1235.

305 (с. 99, место знака в тексте не установлено) Te. без совета с остальными сенаторами, а в их числе и Литовскими.*

306 Heidenstein. I. Str. 46. о князе Слуцком и его значении в великом княжестве Литовском см. о. и. Леонтович. Очерки истории Литовско-Русского права. Спб. 1894. Стр. 147, 148. и. К. Любазский. Областное деление и местное управление Лит..Р. государства. и. 1893. Стр. 24, 133, 134. и. К. Любавский. Литовско-Русский сейм. и. 1901. Стр. 385. J. Wolff. Kniaziowie Litewzko-Ruscy od końca czternastego wieku. Warszawa. 1895. Str. 333—334.

307 Bielski. III. Str. 1240, 1241.

308 (с. 102, место знака в тексте не установлено) | Heidenstein, l: Str. 56.

309 (с. 102, место знака в тексте не установлено) Бельский более отчетливо рассказывает об этом постановлении Литовцев. Он говорит, что Литовцы, съехавшись в Вильне, слушали своих вернувшихся с конвокации послов, «których zrozumiawszy listy po koronie па te sejmiki rozpisali», прося o назначении елекции в Ливе (Bielski Пи. Str. 1263).

310 (с. 102, место знака в тексте не установлено) Неиаепзиегн. I. Str. 58. 4%) Bielski. III. Str. 1265.

311 (с. 102, место знака в тексте не установлено) Heidenstein. I. Str. 66.

312 (с. 102, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Str. 73.

313 Cp. A. С. Трачевскей. Польск 6esx. Стр. 502. 7. Szujski. Dz. P. III. Str. 33, 34.

314 Orzelski. I. Str. 90. Характерны основания, приводимые Оржельским для доказательства прав Полышы на Киев (Str. 91). Это TB же выписки из хроник, на которые ссылались и на Люблинском сейме 1569 года Полякя, доказывая свон права на этот город и его область.

315 Heśdenstein. I. Str. 67—68.

316 Поборовый универсал елекцийного сейма см. Volum. leg. II. Petersb. 1859. Str. 126—130.

317 Heidenstein. I. Str. 76.

318 Vol. leg. II. Str. 130. Cp. Heśdenstein. I. Str. 76, 77.

319 Имена их cu. Vol. leg. II. Str. 132; Heidenstein I. Str. 77; Solikowski (Krótki Pamiętnik Rzeczy Polskich. Dziejopisowie Krajowi. Petersburg. 1854), Str. 6; Orzełeki. I. Str. 149.

320 Heidenstein (I. Str. 77) неправильно называёт кн. Александра Пронского Киевским воеводою (если только это Не погрешность перевода, или издания), Orzelski (I. Str. 149) просто Александром Пронским Soltkowski (Str. б)——воеводичем Киевским. Так же он обозначен и в универсале избирательного сейма (Vol. leg. II. Str. 130). Киевским воеводою в 1573 году был князь Константин Константинович Острожский. KH. А. Пронский сын Киевского воеводы, умершего в 1555 году.

321 Heidenstein. I. Str. 77.

322 Ibidem. Str. 78.

323 О прибочной раде будет идти речь в III главе настоящего исследования.

324 Heidenstein. I. Str. 97. В Vol. legum. II. Str. 133–134, где напечатаны эти pacta conventa, нет упоминания о прибочной раде. Нет его и в присяге, и в подтверждении прав, данных Генрихом. Отсюда надо заключать, что учреждение прибочной рады оказалось в числе спорных артикулов, которые Генрих отдавал на обсуждение сеймиков поветовых (Vol. leg. II. Str. 136).

325 Heidenstein. I. Str. 104–107.

326 Незаспзиеиа. I. Str. 115, 116.

327 С. и. Соловьев, История России с ap. времен. KH. II. Спб. 1894. Стр. 235,286. J. Szujski Dz. Р. III. Str. 27, 30. A. С. Трачевский Польск. беск. Стр. 245 и сл.

328 о посольствах Гарабурды в Москву см. и. и. Соловьевь, История России с древн. Bp. Ka. II. Стр. 194 (принимал участие в посольстве 1568 года). Ср. Книга Посольская Метрики Вел. Княж. Лит., изд. кн. и. Оболенским и проф. и. Даниловичем. и. 1843. №165. Cu. также «отпис першинй до пана Михаила Гарабурды писара в поселстве до Москвы посланого, котоpuli се вернул or границ до Орши». (jara: Варшава 28 окт. 1571 года) Лит.
Метр. >. 1 об.-2, Tor» же Гарабурда принимал участие в деле мирных

329 С. M. Солозьев, Hcr. Р. с др. Bp. Ka. II. Стр. 236—244.

330 Jakiś ponfały Chodkiewicza Starosty Zmudzkiego. Heidenstein. I. Str. 122.

331 Heidenstein. I. Str. 122—123.

332 (с. 110, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Str. 130.

333 (с. 110, место знака в тексте не установлено) Ibidem. Str. 145.

334 (с. 111, место знака в тексте не установлено) Orzelski. I. Str. 84, 85, 88.

335 (с. 112, место знака в тексте не установлено) Cu. и. К. Любовский, Литовско-русский сейм. Стр. 534, 539, 540, 543, 561, 562, 579 и др.

336 Напр., Василий Тишкевич был воеводою Поддяшским и старостою IA
Минским. Cu. Лит. Merp. 5 1. 47 06.—48 об. («Привилей пану Василю Тишкевичу воеводе Подляскому на кграбьство». Дан в Кнышине 5 ноября 1569 года).