Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Историческая критика

Что исследует Лаппо и как читать его сегодня: уния и политическая отдельность княжества, сила и пределы источниковой работы, «народ-шляхта», язык и имперская рамка автора, идеализация панов-рады, персональные сведения.

Что именно исследует Лаппо

Первый том труда И. И. Лаппо посвящён политическому и общественному устройству Великого княжества Литовского в переходный период между Люблинской унией и смертью Стефана Батория. Его достоинство — постановка вопроса о том, как формулы объединения соотносились с действием учреждений, интересами политических групп и правовым положением шляхты. Автор не ограничивается пересказом договора: он сопоставляет его с практикой переговоров, съездов, назначений и налогообложения.

Современному читателю необходимо различать три уровня его аргументации: содержание документа, вывод о работе учреждения и обобщение о национальном или историческом значении явления. Первый уровень часто поддаётся непосредственной проверке по указанному акту; второй требует сопоставления нескольких видов свидетельств; третий особенно зависит от понятий и исследовательской программы автора.

Уния и политическая отдельность княжества

Основной вывод Лаппо о том, что уния 1569 года не уничтожила политическую особость Великого княжества Литовского, остаётся плодотворным. При этом сегодняшнее исследование не должно оценивать княжество исключительно по степени его сходства с централизованным национальным государством. Общие и отдельные учреждения могли составлять устойчивый порядок, а несогласия между партнёрами были частью его действия.

Исследование Генрика Лулевича о польско-литовских отношениях в 1569-1588 годах прямо продолжает проблематику, существенную для первой главы Лаппо: правовые последствия унии, согласование порядков двух политических организмов, споры в сейме и за его пределами. Самостоятельные литовские съезды и условия признания монархов следует рассматривать в конкретной политической ситуации, различая переговорную позицию, защиту сословных прав и программу изменения государственного союза. Название «сепаратизм» требует доказательства применительно к каждому эпизоду. Лулевич, 2002.

Работа Роберта Фроста о свободе, суверенитете и идее республики помещает Речь Посполитую в сравнительную историю раннего Нового времени. Этот подход помогает избежать представления, будто смешанная власть монарха, сената и сословного представительства являлась лишь недостаточно развитой формой будущей абсолютной монархии. Применительно к Лаппо это означает, что отмеченные им торг и сопротивление нельзя автоматически считать признаками распада. Но и превращать любой конфликт в подтверждение гармоничного договорного порядка оснований нет. Фрост, 2022.

Сила источниковой работы и её пределы

Большая ценность книги — обширные отсылки к законодательству, Литовской метрике, судебным актам и переписке. Они позволяют проверять значительную часть построений автора и возвращаться к основаниям его выводов. Лаппо сам подчёркивает предварительный характер своего опыта и необходимость будущих дополнений. Поэтому чтение книги как окончательной систематизации противоречило бы и её научному замыслу.

Однако богатство документальных примеров не устраняет проблемы отбора. Законодательный текст устанавливает должное; жалоба представляет позицию заинтересованной стороны; королевское распоряжение ещё не доказывает, что оно было исполнено. Несколько случаев из актов не определяют частоту явления во всём княжестве. Особенно осторожно следует переходить от отдельных тяжб, назначений и пожалований к заключению о типичном положении шляхты.

Для изучения парламентской практики полезно сопоставление с исследованиями сеймиков. Рецензия на монографию Анджея Рахубы обращает внимание на разнообразие представительных собраний и их функций. Это напоминает, что сейм, поветовый сеймик, генеральный сеймик, литовская конвокация и чрезвычайный съезд нельзя считать взаимозаменяемыми названиями одного учреждения. В каждом случае у Лаппо следует уточнять, кто созвал собрание, кто в нём участвовал и на каком основании оно принимало решения. Обсуждение исследования Рахубы.

«Народ-шляхта» и общество княжества

Название второй главы точно указывает на предмет её изучения: политическое сословие. Описанные в ней привилегии и представительные права не были общими правами всех жителей государства. Отождествление шляхты с населением княжества сделало бы выводы книги шире, чем позволяет её материал.

Внутреннее разнообразие сословия Лаппо замечает хорошо: он различает имущественные основания, службы, княжеские и панские группы, зависимые отношения и особое положение отдельных категорий. Это сильная сторона его построения. В то же время формальное равенство шляхетского достоинства следует постоянно сопоставлять с разницей в земельных ресурсах, доступе ко двору и возможностях занимать высшие должности. Юридическое право на участие и реальное влияние на решение — разные исследовательские величины.

При чтении разделов о собственности и повинностях необходимо проверять территориальную и временную сопоставимость сведений. Земельные владения, доходы, число выставляемых воинов и размеры платежей не являются готовыми эквивалентами друг друга. Приведённые автором числа полезны лишь после установления единицы учёта, характера документа и круга охваченных им людей.

Идентичность, язык и авторская перспектива

Во вступлении Лаппо включает историю княжества в историю русского народа, выходящую за пределы Московского государства. Он связывает исследование также с территорией Российской империи своего времени. Здесь ясно проявляется рамка российской исторической науки начала XX века: прошлое восточных славян и имперское пространство связываются в общую историческую программу.

Такую программу необходимо учитывать при чтении терминов «русский», «литовский», «народ» и «государственный язык». Современную национальность нельзя выводить непосредственно из языка акта, вероисповедания, фамилии или политической принадлежности. Обозначение канцелярского языка княжества просто как русского требует уточнения его исторического значения; оно не устанавливает тождества с современным русским литературным языком и не отменяет белорусской и украинской истории этой письменной традиции.

Исследование Юрате Кяупене о политической культуре княжества предлагает полезную перспективу многоязычного и многоконфессионального сообщества. Она позволяет рассматривать литовскую политическую принадлежность как историческую форму общности, которая не сводится к одной сегодняшней этнической категории. Такая перспектива уточняет словарь Лаппо, сохраняя поставленный им вопрос о собственных политических ценностях княжества. Кяупене, Between Rome and Byzantium.

Авторскую схему культурного посредничества Литвы между Западом и Москвой также следует читать критически. Утверждения о сравнительной «высоте» культур выражают язык эпохи Лаппо. Конкретное заимствование требует выявления передатчиков, текста, учреждения или практики, а не только географического положения посредника. В частности, предположение о воздействии литовских порядков на петровские преобразования само по себе ещё не доказывает такого воздействия.

Оценки политических деятелей и идеализация

Показателен вывод на с. 727: автор положительно оценивает такт панов-рады и понимание ими нужд Литвы во время бескоролевий. Сведения об управленческой работе сенаторов подтверждаются приводимыми документами, но оценка их мотивов требует дополнительного доказательства. Защита прав княжества могла сочетаться с семейной политикой, соперничеством группировок и личными выгодами. Одно не исключает другого.

Здесь у Лаппо можно видеть склонность к идеализации политической дееспособности литовской элиты. Однако считать весь труд романтическим прославлением знати было бы неверно: подробный разбор юридического статуса, имущественных различий и служебных обязанностей постоянно возвращает исследование к проверяемым обстоятельствам. Современная критика должна уточнять конкретные переходы от документа к похвале или порицанию, сохраняя ценность документального разбора.

Люди, должности и генеалогические сведения

Третья глава особенно полезна сведениями о персональном составе власти. Но для установления человека необходимо сопоставлять имя, отчество, родственные связи, владения и хронологию должностей. Совпадение фамилии недостаточно: одноимённые родственники и перемена урядов легко создают ложную непрерывность карьеры.

Нельзя объявлять все персональные сведения Лаппо подтверждёнными современной наукой без индивидуальной сверки. Практическая проверка должна начинаться с авторского списка опечаток. На с. 780, например, исправление к с. 636 уточняет сочетание имени, отчества и каштелянской должности представителя Радзивиллов. Такие поправки необходимо учитывать прежде, чем использовать сведения для составления родословной.

Для Брестчины важной опорой служит современный коллективный том списков урядников Брестской земли и воеводства под редакцией Анджея Рахубы. Его введение связывает образование воеводства с реформами 1565-1566 годов и различает Брестский и Пинский поветы, а также предшествовавшие им административные территории. Это даёт основу для проверки местных должностей и предупреждает перенос нынешних областных границ в XVI век. Списки урядников, т. VIII, 2020.

Как пользоваться книгой сегодня

Наиболее надёжный способ работы — выделить конкретный тезис Лаппо, проверить приведённый им документ и затем сопоставить вывод с позднейшими исследованиями того же учреждения или политического эпизода. Особого внимания требуют предполагаемые национальные мотивы, обобщения из отдельных судебных случаев и персональные отождествления.

Книгу следует сохранять как самостоятельное исследование своей эпохи. Её терминология и оценки важны для истории исторической мысли, а не только как оболочка сведений о XVI столетии. При этом её сильнейший результат — постановка вопроса о связи унии, политического сословия и собственных учреждений княжества — продолжает поддерживать содержательный научный разговор.

Литература