II. Трокское воеводство (часть 2 из 9): перевод на русский
II. Трокское воеводство (часть 2 из 9). С. 318-338. Машинный перевод на русский.
Коронация была завершена на основании буллы Климента XI, а титул при освящении, происходившем непосредственно перед коронацией, приданный Посещению Девы Марии. Позже святой этот образ был выгравирован во Вроцлаве Варфоломеем Страховским. — Ежегодно здесь в Фаре проходит торжественный праздник на Успение Богородицы. Виленская процессия выходит из костела св. Казимежа, возглавляемого братством Успения Марии; подобные процессы приходят из Каунаса и Мереча. При храме сокровищница была снабжена довольно богатым оборудованием и дорогостоящей ватой; семья Ромеров имеет свою собственную часовню в том же Фаре, называемую Ромеровской, где находятся ее могилы. — В Троках проходят земские и гродские суды, а также районные сеймики; ранее и главный литовский суд имел здесь свой срок. Старость всегда принадлежит воеводе. Из троцкой экономики приходит ежеквартально злотый. 498. Старые Троки, деревня с аббатством бенедиктинцев, в полумиле от города Трок, на холме когда-то расположенный замок. Если мы дадим веру хронике, открытой Нарбутом и названной им Ю. Ф. Р., эти Троки уже в одиннадцатом веке являются главным городом района литовских князей из Доршпрунга, идущих по имени Гургани, где, помимо княжеского города, должны были быть храмы обширными и странными зданиями, известными как183. Не полностью полагаясь на эту передачу и на роман, что Вильнюс с Тракаем должен был быть почти один город, или что на месте бывшего литовского оплота Гургани наместник киевского князя, завладев на какое-то время этой землей, построил в 1045 году Старе Тракай184: не опираясь на это, скажем лишь, что Снорро-Стурлесоха исландец; норвежский историк, посещая прибалтийские земли, упоминает в конце XII века места под названием Тырки (Тракай), Велни (Вильнюс) и Мисири (Мерех), где он услышал скандинавский язык от издавна живших здесь поселенцев этого народа,185. Здесь мы находим более определенный след существования старых фракийцев в XII веке, которые могли быть первоначальным поселением норманнов, которые с девятого века совершали свои путешествия из Скандинавии в страны Балтийского моря, даже вглубь страны. Однако, несмотря на свое древнее происхождение, это место долгое время не имело никакого значения. Лишь в начале XIV века о нем появилось первое упоминание в «Истории Литвы». Стрийковский пишет, что Гедимин В., литовский князь, остановившись в Кернове, своей столице, когда он отважился в 1321 году отправиться в густые леса между реками Нерис и Вака, любил одно место, где он убил больше всего дичи; поэтому он назвал его Тракаем и построил вокруг него замок со рвом и валом и, не останавливаясь на этом, перенес сюда княжескую столицу Гикернов. Однако недолго Td: III. 297. что оно оставалось здесь. Правителю понравилось красивое расположение местности в устье рек Вильнюс и реки Нерис, поэтому в следующем, 1322 году, он построил еще один замок и перенес свою столицу из Старе Фракийского. В годы правления этого знаменитого силача Литва, завоевав Малороссию и изгнав татар, постоянно вела борьбу с Тевтонскими рыцарями на берегах Нижнего Немана. Поэтому окрестности литовской столицы остаются в покое, не оставляя после себя никаких исторических воспоминаний. После смерти Гедимина и раздела Литовского государства между его сыновьями это место стало столицей Кейстута, князя Тракайского и Жемайтийского. Здесь вместо деревянного укрепления, построенного его отцом Гедимином, он построил оборонительный и капитальный замок, в котором жил до верхнего замка НовоТроцкого, и, возможно, даже не покинул Старе Тракай, пока не построил около 1380 года новый великолепный замок на острове Тракайского озера, куда полностью перенес свою резиденцию. Его сын Витовт, имея для постоянного проживания более удобный и внушительный замок, когда ему не хотелось оставаться в столице Виленского государства, превратил древнее обитель своих предков в Старе-Траке в монастырь Бе. недиктинцы, которых он привез в Литву из Тынеца в 1405 году. Сделав это фандомом, он построил для них рядом со старым замком на перевернутом монастыре церковь с титулом Благовещения Девы Марии, а святой Бенедикт был верующим, и назначил одного из тынецких монахов-бенедиктинцев по имени Лукаш первым аббатом Тракая. С тех пор история Старой Фракии представляет собой истерию этого аббатства, поскольку его политическое значение изменилось. совсем в Новую Фракию, где, как мы уже сказали, жило столько могущественных князей и царей и совершалось столько важных дел. — Витовт, озабоченный судьбой своего нового бенедиктинского поселения, несколько позже пожаловал ему более крупный и постоянный дар, выдав в 1415 году привилегию в День святого Валентина в Ново-Троцком замке. Через него монастырь получил десятину от всех плодов княжеского имения в Старой Фракии, а также площадь с двумя садами, один у дороги, отделяющей сад от замка, другой, расположенный вокруг кладбища, и поле под усадьбой. Ему снова дали деревню на реке Ваке, которой когда-то владели некие братья Смигайло и Мосгайло; в-третьих, свобода создавать на этой реке плотины; в-четвертых, деревня Оброво со всеми ее доходами и охотой; наконец, озеро Корвеко, по которому протекает река и на ней есть плотины186. Аббат Лукаш заслужил такое пожертвование для бенедиктинцев, хотя и умер в 1415 году, потому что приложил много усилий для увеличения числа христиан среди обратившихся в литовское язычество. Тракайское аббатство по условиям своего основания было тесно связано с Тынецом, чей аббат вместе с капитулом избирал из числа конгрегации своего кандидата на этот фракийский сан, представляя его только на утверждение виленскому епископу. Однако сам Витов в 1416 году в сочельник в Тракайском замке представил епископа на конфирмацию Петру. в Вильнюсе отдан. выбрал бенедиктинца Альберта Жеготу из Тынца в качестве кандидата на пост Тракайского аббатства. Одиннадцатый местный аббат Бернард Велицкий пользовался личным уважением Сигизмунда I. Когда он ночью 1517 года ехал из Тракая в Вильнюс, королевские татары отобрали у него имущество и отобрали привилегию. Находившийся при нем Витовт сорвал печать: король не только подтвердил старый фундамент своего знаменитого предшественника, но и увеличил его, пожаловав десятину с царских вотчин Илги и двух пустующих земель187. Преемник этого аббата Феликс Служцвский получил в 1558 году от Сигизмунда Августа подтверждение привилегий монастыря, снабдил его новыми зданиями и улучшил обработку земли. В 1577 году, через 172 года после своего основания, Старотракайскую церковь освятил Киприан Доминиканец, епископ Метонии, суфражист и каноник Виленский, о чем свидетельствует до сих пор сохранившаяся на стене церкви надпись. Шестнадцатый аббат Томаш Павловский, как и все остальные, присланные из Тынца, умер в возрасте 97 лет. Приняв аббатство в 1597 году, он занялся украшением церкви и монастыря. Во-первых, первоначальная церковь была слишком темной, он сделал ее светлее, разбив окна в восточной и западной стенах, сделал новый главный алтарь, хор, пол и притвор, украсил храм картинами и снабдил аппаратурой, основал библиотеку, построил также ризницу, в которой, как говорили, должны были находиться бани Кейстута, поднял ее повыше внутри и устроил ее удобно, во времена пасторства Би- Торговый центр Бенедикт Войны в Вильнюсе. В 1625 году, во время массовой чумы в Литве, от нее умер и аббат Ян Челстовский, усердно занимавшийся приготовлением пищи и захоронением зараженных. Позднее стойкость и активность тракайских настоятелей угасли: кирпичный костел постепенно разрушался, а на его месте был построен небольшой деревянный храм, где находится приход, за насыпями, которые игумен Дыдзинский, тоже из Тынца, присланный по неизвестной причине, был разрушен в 1780 году. Рудники, Рудникум, церковное село на реке Мерец, в 4 верстах от Вильнюса в сторону юга, построенное среди огромных лесов. широко вдоль этой реки, простирающейся до Немана. Историческое место, хотя сегодня малоизвестное, поскольку не сохранившее следов былой славы. Вероятно, Казимир IV Ягеллон, прежде чем стать польским королем, правил Литвой и, по обычаю средневековья, часть своей жизни проводил на охоте, где занимался и государственными делами: это место нравилось ему с его сочными зелеными лугами и было удобно из-за близости к столице, и он первым построил здесь охотничью усадьбу, подходящую для комфорта своих князей. По крайней мере достоверно, что до него не осталось ни следа ни в истории, ни в документах, чтобы кто-либо из предшественников Казимира IV упоминал Рудники. Судя по всему, эта усадьба была построена около 1470 года, когда король и его жена провели длительную зимнюю охоту недалеко от Вильнюса.188. Но доделай это Рудники За Сигизмундом Старым громче стояли и выросли в большую деревню. Он здесь до 1511 года построил приходскую церковь, и вместо скромного охотничьего дома, три построил отдельные дворцы из огромных сосновых балок на высоком подмурье, где были магазины; все они были украшены с этажей, окруженные прудами и садом. Но не стояли сегодня на лавке, что-то осталось. да, главный. здание, или, возможно, бывший Казимежовский отремонтирован, стоял на небольшом холме, облитом в полукруг живым течением Меречанка. С полуночи рядом с домом был. у меня был Большой бассейн, в который вода входила рвом из реки: рвы до сих пор сохранились в целости. На горе в этом дворце были алкеры и королевские комнаты, которые Сигизмунд Август всегда занимал, и где в этом алкере труп любимой жены Барбары, когда она их на похороны из Кракова в Вильнюс проводил, в 1554 году они были сложены.189. Два дня тогда Август был в июне в ожидании завершения подготовки к похоронам в Вильнюсском соборе. Место, о котором мы сейчас говорим, является сегодня полем для возделывания местного приходского священника, и ничто не напоминает о его бывшем существовании здесь, кроме множества фрагментов кирпичей и плиток, разбросанных по большому пространству по полям и лугам. Говорят, однако, о глубоких засыпанных магазинах и подвалах, вывозят не раз серебряные и медные монеты времен Сигизмунда Августа и Сигизмунда III. На несколько сотен шагов на легком холме, также над Меречанкой, были два других небольших дома, но также и этаж. Старинный Сигизмунд жил в одном, а королева Бона в другом. Поблизости находились другие постройки для охотников и придворных, а также королевские конюшни, Красивый луг отделял реку от холмов, на которых стояли оба двора, а живая ее зелень приятно отражала от темного и мрачного цвета вековых устья (т.е. лесных гущей), покрывавших другой берег реки. Эти темные пущи, в которых до сих пор гнездятся медведи, а иногда и лося, настолько близки к рекам, что короли, по мнению местных жителей, из окон своей квартиры избивали поспешно — облавой на берег Меречанки зверей. Один из отрогов под самими Рудниками, где больше всего лосей, оленей и медведей любили содержаться, назывался королевским садом, HKarala — даржас по-литовски: название это до сих пор сохранилось, но из животных сохранились только медведи. С уничтожением этих огромных лесов лося и оленей очень редкими уже стали, кроме В глубине этого леса, примерно в полумиле от Рудника, был огромный питомник, то есть странно красивый бор через реку Жгвисдю, и в пределах нескольких миль приличный паркан огорожен, где прятались дикие животные. Там короли для разнообразия охотничьих забав не раз били оленей и лосей. До сих пор, несмотря на разрежение Межржицкой пущи, к которой принадлежит Рудницкая ветвь, это место, хотя и опало и исчезло, всегда прежнее название и самый красивый лес на этой стороне, сохранилось. — Фамилия Рудник ушла от значительных отложений железной руды по лугам грязи и лесов нижестоящих. Это уже польское, что показывает, что и после унии возникло. Почти сразу же после его строительства, т.е. во второй половине 15 века, там была построена печь для выплавки грязевой руды и кузница для ковки ее для первых нужд фермеров; вторая также деревня на небольшом озере Опецки, помещённая под именем HRudni, до сегодняшнего дня осталась. Частое пребывание королей в Рудниках даже перевернуло сводный тракт, соединяющий Вильнюс с Краковом, два столичных городка и самое важное с политической точки зрения значимое в стране, на Рудники. Герберштейн императорский посол в Москву в 1517 году ехал сюда, в Вильнюс, Зигмуат Август на Рудники из Кракова, как мы уже говорили, вела свою Барынь.190.
Виленско-Краковский тракт за Сигизмундов сидел в 16-й раз. Здесь в Рудниках было начало в 1562 г. этой драмы с Войциком Подлясяниным, которая закончилась его смертью в Вильнюсе и о которой Гурницкий вспоминает.191. От Зигмунтов уже так сильно выросло значение Рудника как самой приятной королевской резиденции, что из-за частого пребывания их там ворота даже городские от пригорода, лежащего к дороге к Руднику, названной Рудницкой зо-, стояла и улица, на которой была, толща сама получила название. Как действительно краеведы говорят о более позднем великом преимуществе 17-ве.192. Сигизмунд III хотя и редко бывал в Литве, но не позволил упасть Рудникам, и приходской костел в них 1611 г. 26 октября дневным даром земли поднялся. Сын его Владислав IV, который чаще бывал здесь при приезде в Литву, разрываясь охотой, приказал лучше устроить лесную охрану и описать рудничье. Это описание тщательно составлено под тобой: Ординации королевских пустошей, был втянут в Литовские Метрики. — В повсеместное поражение. Литва, во время нашествия 1655 года, дворец со всеми Прилегающие здания и Рудницкий костел были сожжены. Тогда сгорели также документы и церковные метрики; до сих пор сохраняется в приходе первосортная метрическая книга после этого поражения, составленная настоятелем св. Стефана в Вильнюсском предместье, к которому приход Рудницкая была присоединена. Затем снова, долгое время принадлежала к приходу Старо-Троцкой, пока, наконец, костел до сих пор стоит, накладом Елены Домбровской, Смоленской удвойни и Межржецкой старости 1790 года был восстановлен, и местные богослужения восстановлены, — Под Рудниками, как они утверждают, смертельный удар нанес р. В 1661 году от двух разбойников-евреев в лесу напавший из Вильнюса в Варшаву придворный живописец Владислав IV оставил на стенах часовни святого Казимира. Десять ударов, несмотря на 78-летний возраст, когда его принесли в Рудник, он, однако, имел столько сил и памяти, что уже не выдержав руки, нарисовал, однако, столь верные черты этих евреев, что на третий день после его кончины в доио 9 октября прошлого года, узнанные в Вильнюсе, были взяты в плен и наказаны.
Олькеники, небольшой деревянный городок под 549 14! 13'! ширины еогр. расположен, на реке Мереч, недалеко от устья до нее Солчи, в 8 милях от Вильнюса на пути к Меречайдному, от которого 6 миль. Олькеники, известные на бывших польских маппах 17 века Волкениски, хотя и лежат на 11/2 мили левее этого тракта, но в 16 веке при обоих зигмундах они были посещаемы, тем более, что в древности имели королевский двор. . в Краков на Брест и Люблин, направлялись вперед в Рудник, оттуда в Олькеник и в Мереч. Сигизмунд Август в 1551 году провел труп своей жены Барбары из Кракова в Вильнюс, когда он прибыл сюда 19 июня, приветствовался от литовских сенаторов, одного из них заслуженного Николая Черного Радзивилла маршала и канцлера В. Олькеники в самом начале 18 века в Польше стали печальными, памятными историческими местами по всей стране. Растущий гигантским шагом внутренний блуд на закате правления Яна Собеского поставил Литву в самое плачевное состояние. Ее произвольно трясли вельможи, гнили своими насилием гмин дворянства и сотрясали себя от королевских законов и власти. Из них Сапеги самые влиятельные в то время после падения дома паков так гордились и преобладали над литовской знатью, что всю Литву возмутили друг на друга. Между тем, когда Казимеж Сапиха воевода в Литве. бесплатное войско отдаленное и неохотное расставило на зимние ложи по епархиям и духовенству в В. литов., Константин Брестский епископ Виленский, разъяренный этим поступком гетмана, наложил на него проклятие 1694 г.193 При этом, по согласованию с посредником, закончилась правлением нунция, но в последующие годы переросла в гражданскую войну. Сапеги, получив первые должности в губернии, стали самодержцами в Литве и, не раз злоупотребляя своей властью, возбуждали ревность у других дворян и обиду друг на друга у угнетенного дворянства. Военные действия и взаимные угрозы назревали уже несколько лет; кроме того, неоплачиваемые войска, обманутые постоянными обещаниями США, образовали губительные для общественного порядка конфедерации. Хотя гетман Сапича скоростью революции предотвратил это восстание, он осадил Огинского, стоявшего во главе литовских конфедератов, в «Бресте» (1696 г.), но это была временная мера. С тех пор все вступили в сговор. на доме Сапежинских, и это небольшое обстоятельство зажгло пожар, который горел уже давно194. В 1700 году два князя Вишневецких были оскорблены гетманскими слугами в Вильнюсе на улице, и хотя молодой Сапича не был виновен в этом оскорблении, он даже помогал раненым и оплакивал их случай: Вишневецкие, жаждущие только мести, покинули город и легко возбудили дворянство к новому союзу. Она собрала 20 тысяч человек в Ошмянском районе под Липнишками в результате якобы единой королевский дворец, чтобы спланировать защиту границ Ливонии, захваченной Карлом XII, и назначив Михала Серваци Корибута Вишневецкого еперполковником, она 10 ноября силой двинулась из Липнишек в сторону Олкиеников, угрожая семье Сспеги. Король Август II, стремясь подавить эти внутренние раздоры, послал к ней Сзембека, коронного референдума, убеждая ее успокоиться. Пока это происходило, семья Сапег, собрав до 9000 отечественного и иностранного войска, вышла из Вильнюса навстречу шляхте и, встретив ее в полутора верстах от Олькеников в Лейпунах, была забита до смерти. Тогда Олкиеники, куда отправились победители, стали полем кровавой драмы. Попавший в плен в этом бою Михал Сапега был конюшим Литовской империи. гетманский сын, несмотря на попытки епископа Бжостовского, был вытащен из постели и зарезан 19 ноября по наущению Бяллозора, виленского каноника, жаждущего отомстить за расстрел брата по приказу гетмана Сапеги. Тот же лес случился с Войной Сстой Браславской и многими другими. Затем, 22 ноября 1700 г., здесь был издан Лаудум, т. е. решение Олкиницкого съезда, в силу которого уния была передана под военную власть о. Вишневецкого до дальнейших распоряжений короля и Рптея, определивших место для армии в имении Сапежинских и установивших налоги для выплаты заработной платы. Затем были уволены все Сапеги, начиная с гетмана, за исключением Коденской линии, с занимаемых ими ранее должностей и со всех старост. что у них было, с взятием наследственного имущества для выплаты кредиторам, а остальное в казну. бледнолицый195. Наконец, были назначены коммиссары в совет Вишневецкого из сената и рыцарского круга, а также резидент от съезда в королевский двор в лице Кшиштофа Бяллозора каноника Вильнюса; кроме того, забота принцессы Нейбургской и имущества ее, удалив от нее Сапегов, была переведена на имя князя Кароля Станислава Радзивилло Канцлеру В. «Так была совершена в Олькениках месть над Сапихами и унижение их дома, из чего, однако, никакой пользы страна не принесла, потому что после них другие начали вести. Командиры всего этого дела были главным образом, кроме Вишневецких, Огинских, Потейов, Пацов, Слушков и Брестовских. 1706, когда Карл XII зимовал со своей штаб-квартирой в Жоудку, под Олкиенки в лесу 22 февраля произошла сильная стычка между полковником Дюкером, командующим шведскими драгунами, посланным для заступничества войск Потоцкого Киевского воеводства и Сапеги Виленского воеводы, держащихся за строю Лещинского, и дивизионом его русинских. которые, присоединившись к отрядам Вишневецкого, Огинского и Заранека, сторонников Августа II, намеревались атаковать неподготовленных противников в Оле. карманы. Тем временем в четверти мили от города две армии неожиданно встретились. Дюкеру, действовавшему в качестве авангарда со своими драгунами, пришлось выдержать три повторных атаки, пока обе стороны не ушли с поля боя. Баукр отправился в Вильнюс, Дукер вернулся в Олкиеники, чтобы оказать помощь раненым. — Царская усадьба в Олкиениках была большой, ее расположение украшал большой пруд на реке Меречанке, судоходной для коммерческого леса, которым в конце XVIII века стали торговать из обширных горных лесов в Мемель. Приходскую церковь будет финансировать королева Бона; Стефан Баторий в 1581 году и Сигизмунд III в 1632 году увеличили фонд приходского дома, в который внесли свой вклад частные завещания 1693 года. Кшиштоф Халецкий оружейник В. лит. первый из них подарил в 1636 году фандаш францисканцам, имевшим здесь монастырь и церковь. Иногородний староста Олкинице платит четверть злотого. 4683; его последним владельцем в 1794 г. был Михал Грановский, секретарь Ш:лит. и этот последний потомок его древней семьи умер. Горожане Олкинице говорят на польском языке, а окрестности – на литовском.
Лейпуны, на реке Лейпунка, деревня по дороге из Вилаоа в Мерец, в 7 милях от первого города. Между Олкиениками, которым принадлежат Лейпуны, и 117 верст расстояния, и в этом месте есть большие песчаные поля, где произошло это памятное и болезненное воспоминание. битва 18 ноября 1700 г. между гражданами всех литовских воеводств, Яфлантом и Жаудзи, семи знамен которых не было пересчитано, и войсками Сапег. Дворянство, насчитывавшее около 20 000 плоховооруженных людей, собралось в общее ополчение и накануне этого дня заняло город Олкиесики и его окрестности. Высшее командование принадлежало генерал-полковнику Михалу Корибуту, князю Вишневецкому, Глинянскому и Волковскому старосте; при нем управляли различными воеводствами: Михал Каз. Коцелл, Тракайский кастелян, Антоний Огинский, староста Жемайтии, Доминик Михал Слушка, Полоцкий воевода, Стефан Тызенгааз, Новгородский воевода, Михал Довмонт Сесицкий, Мстиславский воевода, Михал Казимеж Пац, Полоцкий кастелян, Казимеж Поцей Витебский кастелян, Кароль Станислав, князь Радзивилл, канцлер В. лит. Януш князь Вишневецкий, обер-маршал лит., Марциан Огинский, заместитель казначея лит., Гедеон Радзиминский Фронкевич, прапорщик В. лит. и т. д. - из рук этих сенаторов и сановников, которые были пружинами всего союза для свержения преимущества Сапеги, знаменами командовали выдающиеся по военному призванию полковники и капитаны: в Ошмянах - Кшиштоф Зенович, маршал повета, Козелл, Хоминский, Важинский и другие; в Лиде Нарбутт Александрович; в Браславе Беганском; в Троках Казимеже и Людвике Поцееве; в Гродно Массальский и Котович; в Каунасе Миколай Пац и Богуслав Огинский; в Упите Пузынуве; в Змудзи Казимеж Заранек, знаменосец Жмуцкого герцогства; в Полоцке Щитове, Па-. корзина, Корсак, Рыпинский и Буйницкий; в Новогродском воеводстве, Межеевском, Харабурде; в Витебске, Марциан Огинский, Лукомский, Симон. Друцкий Любецкий, Цехановецкий; в Бресте Русецкий; в Пинске Годебски; в Мстиславском воеводстве в Воллемеше; в Минске Ян Эй Завиша, Кшиштоф Мацкевич, Унеховский, Цедровский и Ожешко; в Мозыре-Оскерке; в Речице Юдицкой; а в Инфлянтском воеводстве — Платеров и Зиберкув. Семья Сапег, то есть: Казимеж Вда Виленский и гетман В. лит., Бенедикт Павел подскарби В. лит., Ежи стольник лит., Александр маршал В. лит. и Михал, литовский конюший, имея от 8 до 9 000 войск, состоявших большей частью из валашцев и татар, но более регулярных, после выхода из Вильнюса расположился лагерем под Лейпунами. Под высочайшим руководством гетмана этими силами Сапежинской стороны командовал Михал Сапега, конюший В. лит. гетманский сын, только что закончивший царскую службу, где был произведен в генералы. Этот молодой человек, благородной души, полный рыцарской храбрости и высокого звания; зная всю чудовищность бедствий, которыми угнетали эти домашние ссоры, погрузившуюся в беспорядок страну, он долго старался сдержать пыл отца и дяди, долго боролся в душе между своим сыновним долгом и своим долгом гражданина, пока не исчерпал все средства примирения. Но раздражение шляхты, слепо предавшейся завистливому дому Сапежинских или обиженным им дворянам, с одной стороны, и безграничная гордость гетмана и казначея, с другой, лишили всякой надежды хотя бы на примирение между ними. Епископ Бжостовский тоже соблазнился сделать это, вынудив собрание Олькеницкого поставить условия Сапеге, и с этим он прибыл в их лагерь 17 ноября. в Лейпуны. Должно быть, было тяжело и неловко, когда гетман и казначей, слишком уверенные в боеспособности своих войск, с негодованием отвергли их, заявив, что лучше всего спор разрешит сабля. Дворянство, возмущенное таким ответом, утром 18 ноября двинулось к Олькеникам и, продвигаясь в боевом порядке, вскоре столкнулось с войсками Сапежинских у Лейпунов. Верховный главнокомандующий князь Вишневецкий поднял валашские знамена на левом и правом крыле. Он подготовил русских провинциальных наместников, в середине находилась пехота из разных уездов, он спрятал пушки между рядами и обезопасил тыл армии резервом. Сапичи уступили место татарским войскам на правом крыле, а на левом крыле разместили рейтеров. посередине пехота, а в резерве легкие знамена, их придворные и гражданство, которое еще было с ними. Сапегские формирования были более боеспособны, но их численность была вполовину меньше, и дух у них не поднимался, а большинство из них невольно было толкалось на борьбу против собственных собратьев. При приближении противоборствующих формирований гетман первым начал бой «общим выстрелом из своих пушек. Долго гремели пушки с обеих сторон, и застрельщики сражались то тут, то там в одиночных боях. Наконец, с юга началась кровопролитная схватка на левом крыле шляхты, где командовал Поцей, но бой был настолько ожесточенным с обеих сторон, что ничего решительного не могло произойти в течение нескольких часов. Две армии сильно столкнулись на правом фланге, и они несколько часов не уступали друг другу, Понятовский, полковник Мстиславского знамени, был убит, храбро удерживая площадь, а главнокомандующий о. Длительная неопределенность боя привела к ожесточенным боям. Раздражение дворянства было настолько велико, что оно с наибольшим упорством бросалось в огонь — и вскоре Сапежиньские, пав силами и духом, подали назад. Первый подскарб литий, видя слабых со своей стороны с поля боя, убежал. Недолго отступая из под Лейпуна, целые сапежинские полки начали разбегаться, сам гетман был вынужден уйти с родственниками и друзьями в Вильнюс. Один только Михаил Сапега сын его, руководя тыльной охраной, в тысячу пятьдесят лошадей прикрывал разбитое и убегающее войско. Но после отважной обороны, видя уже несоответствие, он был вынужден подчиниться толпе окружающих его побежать.196. Приведенный к о. Вишневецкому, он отправился под его опекой, которая, однако, как мы видели, не спасла его от смерти в Олькениках. Тысяча людей погибла на поле этой несчастной битвы, а несколько раз столько же пострадало. Дворяне оплакивали погибших среди себя: Козельца ротмистра, Слизня, Довгьяллы, Бернатовича, Даревского казначея полоцкого, Плеваки, Сороки, Богуша, Корсаков, Анкулы и многих других, кроме вышеупомянутого Понятовского197Кроме того, этот исторический памятник, связанный с Лейпун; Больше ничем это место не знаменито. Местность, особенно по направлению к Меречу, бесплодна и бросается в глаза путешественнику то ли бесплодными полями, засеянными только гречихой (татарской), то ли жалкими, чахлыми зарослями. Гражданская война, казалось, не могла найти более дикого и достойного поля для своих действий; губительно для страны, позорно для истории.
Ораны, называемые дипломатами XV века Воранами, - небольшой городок на правом берегу реки Меречанки, которая здесь довольно глубока и широка, и расположен в 3 милях от Лейпуна, в 3% от Меречи и в 5 от Эйшски. Здесь небольшая речка Оранка впадает в реку Меречанку. Это внегородская староста, где во времена Ягайла была построена княжеская усадьба, потому что король Орана Теа, т.е. Воран как новая усадьба, писал в 1416 году в среду между октавами Рождества Михаилу Кюхенмейстеру В. Магистру прусского ордена, фактически он просил паспорт для командующего Гданьска (Datum в Curianowa Waranii198. Город был Построенная в 17 веке Бжостовским, казначеем В. С. и старостой Оранского, приходская церковь является филиалом приходской церкви в Даугаче. Местные крестьяне, говорящие по-литовски, зажиточны, несмотря на слишком песчаную почву, поскольку, помимо других причин богатства, у них много полей хмеля, меда и грибов.
Сноски
183 История Нации. Лит. I. 232.
184 Чацкий о Литве. и польское право. ред. ранее Vol. И. п. 8. Сравнить. моя История Вильнюса, Vol. I. стр. 50.
185 Летопись Глава IV. п. 369 изд. 1845.
186 Щигельский свидетельствует, что этот диплом с печатью сохранился в архиве Тынека. Об. Series et Notitia Trocensium Abbalum'ordinis S. Benedicli. Краковии 1668 г. в 4-к.
187 Дата предоставления этой привилегии в Вильнюсе приходится на понедельник накануне дня рождения святой Екатерины в 1517 году.
188 Мы не вполне доверяем сообщению Нарбутта (История. Т. VIII стр. 12), повторенному у Крашевского (Вильнюс Т. I стр. 144) о о. Михал, сын Зигмунта Кейстутовича, в Рудницкой пустыне сюрпризам 1440 г., с Казимиром Я» геллонянином, направляющимся в Вильнюс из Польши для принятия власти Литвы. где он должен был отдать ему дань уважения. В Длугоше (Либ. XII р. 151) ясно, что кн. Михал из Гродно выехал в 500 конях навстречу Казимежу и заложил его лагерем, лежащим на реке Свислочь, там же и воздал ему дань уважения. Уважаемый наш историк, кажется, опирается на роман хроники, называемой у него Быховцем, но Длугош имел такие хроники, которые он сравнивал, и скорее заслуживает веры.
189 Об. в дневниках о царице Барбаре: Письма моих исторических Т. Il, стр. 203.
190 ku, из Кракова в Новеместо-Корчин, Сандомир, Люблин, Парч, Брест, Каменец Лит., Шерешев, Волковыск, Пески, Мосты, Василишки, Радунь, Эишешки, Рудники и отсюда примерно в 4 милях от Вильнюса, иногда меняли путь от Люблина, отправляясь на Кок, Межижец в Мельник первого литовского города, откуда ехали в Бельск, Нарев, Крынки в Гродно. Отсюда на Мереч, Олькеники и Рудники прибывали в Вильнюс.
191 —, —
192 Старовольский говорит, что находится в Рудниках «aula regia ornatissima et hortus amocnus et venationes ferarum et vivaria illarum amplissima habens. Он писал это в первой половине 17 века около 1630 года при Сигизмунде III.
193 Среди других сочинений этого печального дела интересен «современный шрифт, который Сапега издал в свою защиту, под названием: Enucleatio Nullitatis Excommunicalionis, ralione prae- ' tensae devastationis eclesiarum bonorumque Diaecesis Vilnensi publicatae. Anno 1695, foliu pluo se.
194 Все подробности этих домашних ссор до их печального разрешения в Олькениках изложены в опубликованном в печати письме, озаглавленном: «Манифест к Богу и миру Его Превосходительства: господина Казимира и графа Быховского, Заславского и Домбровского воеводы виленского гетмана В. В. X. Л.», обнародованный в 1699 году. (написано Сапекой в Гродно).
195 Акт съезда Олькеницкого вышел совместно с печатным изданием, в латвийском письме in folio, под названием: Постановление генеральхе штатов В. X. Лит. вечное и никогда не нарушенное, на общем съезде повятов общим движением под Ол-. киники, принятое в год Вашего VT00. Карты немногим. 34. — Наконец, так называемая Олькенская война нашла в Онуфриме Корытинском римисторию, которая поэмой описала весь этот инцидент. Эта поэма помещена в респектабельную коллекцию под названием «Rzedła do Dieów Polski M. Grabowskiego и Alexandra Przedzedzieńskiego». T. I. Вильно 1843, стр. 176. >
196 Семейство литераторов, Т. II, стр. 928.
197 Подробное описание этой схватки было окончательно дано в сочинении под названием: «Внутренняя история народа Литовского» Юстина Нарбута. Вильнюс 2 тома 1842 г. Об. Т. II стр. 81. Жаль, что он односторонний и что с неправильным наклоном почерка Сапегов автор все излагает.
198 Код. Дипл. Литовские Рачины. п. 197.