Введение. История Литвы. Период 1: перевод на русский
Введение. История Литвы. Период 1. С. 7-19. Машинный перевод на русский.
Введение. История Литвы. Период 1
Происхождение леттского народа. На северной окраине европейского материка, почти от устья Вислы (Wisła) до Западной Двины (Dźwina), вдоль берегов Балтийского моря узкой полосой расселился народ, называемый леттами. Этот род, подобно кельтам, германцам и славянам, в отдалённые времена вышел из кавказского племени; однако, не имея с ними ничего общего ни по происхождению, ни по языку, он после многочисленных догадок и исследований был наконец признан самостоятельным народом, то есть аборигенами. Это мнение подтвердили и многочисленные исследования его языка, отличающегося от всех других сохранившихся доныне языков, несмотря на следы примеси чужих слов. Народ леттов был известен римлянам под общим именем эстов, а в пятом веке когда он вместе с различными азиатскими ордами нападал на Рим, несомненно называясь герулами1, разделился на три племени, отличавшиеся наречием, но связанные религией и обычаями. Хотя римские историки упоминают отдельные его народности, например галиндов, судавов и борусков, более определённые сведения о местах расселения и названиях леттов следует приписать лишь летописцам двенадцатого века. Самую северную часть этой земли, тогда лесистой и болотистой, где леттский народ обитал испокон веков, заняли куроны (Kors), иначе называемые лотвой, или латышами; к ним принадлежали и земгалы. Их поселения по обеим сторонам реки Венты (Wineda, Wenta) простирались между устьем небольшой реки, называемой Уписсой (Upissa), и Западной Двиной, заходя даже за последнюю, до страны финнов, или чухонцев, где их уже называли летгалами (Letgali). Это первое леттское племя осталось на тех же местах до нашего времени: в пределах нынешних Курляндии и Земгалии, а также в Ливонии, прежде называвшейся Польскими Инфлянтами и состоявшей из Люцинского, Режицкого и Динабургского поветов. Второе племя, называемое Литвой (Letuwis), к которому принадлежит Жемайтия (Żmudź, Żamaiten), заняло узкую полосу балтийского побережья между реками Вентой и Преголей (Pregel), а затем распространилось далеко в глубь материка к югу, до истоков Немана (Niemen). Наконец, третье, известное под именем пруссов (Pruzzi, Borussi), заняло почти всю широкую приморскую полосу от устья Немана до Вислы и разделилось на одиннадцать меньших народностей. К этим племенам историки хотят причислить и четвёртое — ятвягов (Jadźwingowie, Jatwież). Но этот народ, обитавший у Нарева (Narew) и Бебжи (Biebrza), вплоть до озёр прусской земли, называемой Судавией (Sudawia), в XIII веке был окончательно сокрушён либо смешался с соседними народами и до сих пор остаётся загадкой в отношении своего происхождения и языка; ныне он особенно занимает учёных исследователей нашей истории2. Наречия этих трёх народностей, составляющих один народ, довольно значительно различались между собой, чему, естественно, более всего способствовало влияние соседних иноземцев. Наречие куронов, или латышей, усвоило множество финских, то есть чухонских, слов и, по-видимому, сильнее всего отдалилось от двух родственных языков. Прусское наречие испытало влияние немецкого, или готского, начала; Славянский язык блестяще отразился в литовско-самудском диалекте, с той лишь разницей, что Змудзь, т. е. нижняя часть Литвы, была менее подвержена иноземным впечатлениям, поскольку была окружена одноплеменными народами и сидела в более глубокой укрытии, сохраняя, быть может, наибольшую чистоту древнелетотского языка.
Влияние иностранных племен. Дифференциация леттонских диалектов друг от друга была результатом влияния соседних народов, которые на протяжении неведомых столетий давили со всех сторон на латышское племя, весьма малочисленное и жившее в редких поселениях. Однако первое движение в этом народе, следы которого сохранились в римской истории, совершили герулы: которые, будучи литовцами или латышами, побежденными готами, вернулись в эту местность около 500 г. н.э. В шестом веке уже в районе устья Вислы на прусской стороне античные историки и географы показывают некоторую иллюзию, возникшую от смешения разных поколений, которую они называют различными видами (vidi varii)3. Действительно, в VIII веке именно здесь, близ озера Друзно, находилось крупное поселение саксов, поколение которых, укрывшись в этой местности после своего покорения Карлом В. (год правления 777), должно было существенно повлиять на преобразование пруссаков. В этих изменениях и перемещениях племен летто с другой стороны снова видно, что Винеды, финская семья по обе стороны реки Ветреной (Виндава, Вента) в далекой древность устоялась, и со временем она уступила место куршам, продвигавшимся к Двине, оставив, однако, на прежних местах обитания своих сородичей, называемых анжерами, которые со временем смешались с куршами. Из всего этого легко объяснить различия в речи, обычаях и даже физиогномике трех основных леттонских племен.
Приход скандинавов. Но приближаясь ко временам введения христианства на севере, к более историческим временам, можно увидеть новое влияние, гораздо более мощное, чем другие. Скандинавские народы от берегов Швеции, Норвегии и Дании расселились на своих легких лодках по Балтийскому морю и начинают вторгаться к берегам куронов и самбасов, т. е. пруссаков. Эти их набеги не ограничиваются даже беспорядками; В середине девятого века жители Швеции завоевали поселения в нынешних Карламдии и Жемайтии и смешались с туземцами, где до сих пор сохраняется последний след их существования в некоторых благородных названиях, вполне готских. Датчане примерно в середине десятого века поселились в Самбии под названием виттинги. Помимо подобных исторических преданий, у латышей возникают соответствующие предания. «Так ходит в Жемайтии история об иностранцах, пришедших когда-то из-за границы, которые поселились там, где сейчас находится Птотеле, и построили там крепкий замок. 'Так пишется роман, адаптированный из летописцев, о переселении из Рима в эти части Палемона, якобы построившего город Лиепаю, со своими спутниками Дорспрунгом, Урсином и др., основавшими новый Рим, т. е. Рому, на реке Дубиссе при впадении ее в Неман. Тради- Эти темные и искаженные факты, однако, подтверждают историческую уверенность в том, что племя леттонов еще до распространения христианства в Северной Европе уже испытало на себе большое влияние иностранных народов. С девятого века, по-видимому, новый тип образования и общественного строя был введен норманнами, т. е. скандинавами, у латышей ближе к морю, вывел их из-под первоначального общинного правления и создал новую иерархию ранее неизвестных вождей - кунингов и виттингов. Религия. Однако религиозные идеи у леттонов, пышно культивируемые и упорно культивируемые в течение длительного времени, должны восходить к эпохе, гораздо более отдаленной, чем все эти влияния иностранных племен. Правда, на них повлияли и впечатления, принесенные теми народами, которые имели какие-либо контакты с племенем латышей, но это, по-видимому, восходит к доисторическим временам, хотя позднее левые, вероятно, могли перенять многие догматы и обряды у скандинавов и славян-язычников. Догмы индийской и персидской веры и даже идолопоклоннические обряды галлов можно увидеть в латышской религии. Некоторые даже хотят увидеть следы мифологических идей греков и римлян. В целом у леттонских племен сохранилось древнее поклонение стихиям, распространенное на Востоке, а именно поклонение огню, который во всех обрядах был главным объектом под именем Снитча и сжигался на алтарях различных божеств под охраной жрецов и монахинь Вайделоте. Солнцу, считавшемуся источником огня, поклонялись в образе бога по имени Софварос или Свайтестир, который был светом и душой всего мира и всех богов. Фатализм, или вера в смысл был основным догматом леттосов; их бог по имени Прамсимас или Прокоримас руководил судьбами богов и людей. Под этой защитой землей управляли три главных бога: Перкунас, повелитель молнии, царь богов и земли и всей природы, Поклус, бог ада, карающий преступников, и Альримпос, управляющий морем и всеми водами, которому поклонялись в образе змеи. Все они составляли некую языческую троицу, являясь символами неба, земли и ада, всем им вместе поклонялись в одном храме; однако, несмотря на страх, который возбуждал мстительный и неумолимый Покл, «первым». Перкунас удерживал место. Им поклонялись и боялись больше других, вероятно, потому, что они были не только в воображении, но и в воздухе. Он показал свою силу ярче, чем кто-либо другой. До сих пор в Литве, когда хотят кого-то проклясть, говорят: «Вот бы Перкун тебя забрал». (Кат тау Перкунас рингти). Действительно, этот идол был объектом самого высокого и впечатляющего поклонения. Ему были посвящены огромные дубы в качестве алтарей, ему был посвящен даже один день в неделю, т. е. пятница. Помимо этих главных божеств, умножавшиеся связи леттов с язычниками славян и Скандинавии помазывали множество второстепенных идолов или духов-хранителей в различных предметах и занятиях повседневной жизни. Так, Заемиеникас был богом земли и урожая, Кавас войны, Гардоай (кораблей и морских штормов), Патель духов воздуха, /уславис больных и здоровых, Кьело-Девас дорог и путешественников, Летуванис дождя, Гульби - личный хранитель и многие другие. Были также богини, среди которых /рауриме - защитница священного огня, Лайма - вестница судеб соженщины и дети, Зетуа, символ свободы и удовольствия, Мильда, богиня любви, поклонялись и призывались более широко, чем другие. Однако, несмотря на поклонение такому множеству богов и духов различной природы, летто не были чужды образы высшего существа, творца миров. Ибо у них было два других божества, ясно доказывающих это: Окапирмас, бог, существовавший до времени, существование которого предшествовало всем другим богам, и Виршайтос, которого жемайтийцы называли Аузтеяс Виссагистие, который был отцом богов. — Наконец, мы перечислили только самые важные божества и те, которым поклонялись литовцы, потому что мифология всех трех поколений литовского племени, вместе взятая, тем более что многие историки хотят распространить ее на атрибуты божества, была бы бесконечной. — Принципы этой религии, хотя и находились под влиянием языческой дикости, как и у многих других народов до пришествия Христа, имели определенную нравственную основу. известная сила в ее системе, которая долгое время не позволяла ей пасть перед настойчивостью насильственного апостольства германцев и славян, часто побуждавших литовцев и пруссаков победоносно сражаться против своих врагов, совершать поистине героические подвиги. Редкость и награда в будущей жизни, за поведение на земле, были одним из главных догматов леттонской веры. Согласию, дружбе, гостеприимству и женской скромности учили и рекомендовали священники. — Старые прусские и литовские летописцы сохранили для нас сведения об обрядах этой религии и ее языческом духовенстве. Места, посвящённые богам, обычно находились на полях или лугах, заросших дубами, где под самым старым деревом ставили статую Перкуна. в образе старца, держащего в руке молнию, перед которым на камне, как бы на алтаре, горел вечный огонь Сожжение под охраной самого первосвященника. На правой его стороне было помещено страшное изображение Поклюша, бога геенны, который худым лицом, сединой и диким взглядом устрашал присутствующих; перед ним висели его гербы: черепа человеческие, бычьи и конные, для умиротворения гнева его приносились жертвы. На левой руке стоял образ Атримпоса, бога моря и воды, в посте у юноши, которого знамением было наполнение сосуда водою и снопами накрыто место, где хоронили змея. Ему при свете воск приносили жертвы: Это место, где все деревья были посвящены, или где стоял только один огромный и вечный дуб со своими венками, было стеной или деревянным паркеном, окруженным углами, а другие божества — большими или меньшими статуями, а священные змеи в норах под дубом хоронили. Народ, поклонявшийся своим богам, собирался на площади между храмом и домами. Но такие богослужения были только, как кажется, в Ромове, то есть там, где верховный священник Пруссии и литовцев имел постоянное местопребывание, которое, согласно смене национальных судеб, переносилось с места на место. После уничтожения язычества в Пруссии у реки не было крестоносного меча, а у цыгане было построено. Но, опять же, упразднённый рыцарями, он исчез. в глубь страны по направлению к устью Невежиса до Немана. Позднее постоянные бои с орденом вынудили протоиерейцев переместить своих богов и свои жилища в другие святые места, чему Кернув и Вильнюс сопротивлялись в XIII веке, и, наконец, и здесь они навеки погасили себя перед светом Христовой религии. Многие другие священные и религиозные места, не столь великолепные, находились в Литве и Жемайтии; некоторые из них были посвящены конкретным божествам, например богине Прауриме, для которой жрицы жгли вечный огонь, а другие предназначались для всех, как в Антоколе под Вильнюсом. Вокруг наиболее значительных храмов располагались общие пепелища, т. е. площади, на которых сжигались тела умерших князей и рыцарей с их лошадьми и слугами или военнопленных в качестве жертвоприношений богам. Священники. Святые. Во главе этих языческих обрядов и жрецов леттонской веры стоял Криве-Кривейте, первосвященник и глава всех язычников леттонского племени по вере, а также верховный судья народа и примиритель его вождей. Достоинство джега было велико, знаком достоинства была палка с тремя крюками, поднятыми вверх; он редко являлся народу, а когда достиг старости, добровольно сжег себя на костре. Ее столица всегда находилась в Риме, сначала в Натангии в прусской провинции, затем в Жемайтии и, наконец, в Литве. После него пришли священники криве, жившие рядом с синагогами в более крупных поместьях или городах; только белый льняной пояс поверх обыкновенного платья и завитый вдвое посох отличали его от других, но, кроме своих церковных обязанностей, он имел также право примирять или разрешать споры между людьми и хранил общественные или частные сокровища. // айделоци b4li жрецы низшего сословия, которые, проживая повсюду по всей стране, поклоняются всякому богу и каждому. сеу приносили жертвы, укрепляли жителей в вере предков, обучали их определенным нравам, объявляли праздники и блаженно отмечали времена года. они праздновали делами или начинаниями, объясняли необычайные события и, наконец, раскрывали волю богов. Вайделоты при принесении жертвоприношений возлагали на головы зеленые венки, в остальном по одежде они мало чем отличались от других, но их значение и влияние были чрезвычайно обширны. Именно их призывали к больным, они утешали страждущих и шли в бой с храбрыми, отстаивая свои позиции. страсть к религии и национальности среди людей. Помимо Вайделотов, в каждом доме могло быть обычное жертвоприношение, которое ежедневно приносили богам, которого называли Виршайтосом и который обычно был самым старшим в семье. нет или судить по возрасту и здравому смыслу. — Помимо жрецов, у Леттони были также посвященные богам девы, называемые Вайделотами, которые поддерживали горящий вечно огонь на алтаре богини Прауриме и совершали определенные жертвоприношения с соответствующими обрядами. Вся эта линия языческой религиозной иерархии заканчивалась различными именами и типами прорицателей, волхвов, волхвов и певцов. Кажется, буртиниками называли тех, кто проявлял больше вдохновения и бродил по домам, гадая и распевая. Мы не будем перечислять здесь все колдовство и суеверия простого народа, не просвещенного истинами Евангелия, добавим лишь, что латышский народ в своей простоте, как и все древние народы в начале цивилизации, приносил в жертву идолам продукты своей страны и домашних животных, как-то: зерно, молоко, мед, кур и т. д. д. Принесение в жертву козла Но иногда были случаи, когда люди приносились в жертву, например, для умилостивления Поклюса, или для предсказания судьбы войны, когда пленных убивали. Многие праздники отмечали и древние Леттоны, из которых самыми выдающимися были: весенний праздник, Свуфинкай, в первый день апреля, когда девушки на восходе солнца выбегали из деревни для весеннего приветствия; Праздник Розы, начинающийся в ночь на 24 июня перед Святым Иоанном, в котором сжигали огни на оболочке и прыгали через них, а на следующий день собирали различные травы для лекарств и гадания.4Великий праздник в честь земляника, отмечавшийся в сентябре, где за его плодоношение приносились домашние животные и птицы, а пир устраивался при звуке труб и песен; поминальные торжества, то есть праздник Дедов; долгий праздник Ги, в честь Перкуна в ноябре; праздник //жонси в том же месяце. самая красивая из деревни девственница умоляла этого идола о росте и изобилии Ину; в конце праздник Колада, в честь идола Окопирмаса, пришелся на Рождество. Это то, что мы до сих пор говорили о языке и религии древних Леттонов кратко, в соответствии с объемом нашего писания, относится ко всему их племени в целом. Теперь мы жалеем только Литву, главное племя этого племени, которое дольше всех сохранило всю свою дохристианскую национальность, а затем, после объединения с Польшей, вошло в состав всего Речского государства.
Сноски
1 От Girulis — лесной. Корень Gir, Ger весьма распространён в литовском языке: множество названий мест и имён людей начинается или заканчивается им.
2 Учёный профессор Доминик Шульц, придя к мысли, что ятвяги были не литовцами, а частью мазовецкого народа, по какой-то случайности оставшейся в язычестве и потому охотно соединявшейся со своими соседями литовцами, также язычниками, опубликовал весьма важное исследование и подкрепил своё предположение вескими доводами. При внимательном и беспристрастном чтении его труда и сопоставлении фактов с географическим положением Ятвяжской земли его мнение почти не оставляет сомнений в том, что господин Шульц сделал важное открытие. Нам кажется лишь, что следует допустить ещё два вероятных обстоятельства: во-первых, эта горстка язычников-мазуров соединилась с частью русинов, также оставшихся язычниками в лесах у истоков Нарева, где позднее находилось Подляшье (Podlasie), чем легко объясняются некоторые ятвяжские имена; во-вторых, эти ятвяги чаще всего воевали со своими неприятелями под предводительством литовской старшины. Литовский князь Тройден в XIII веке долго управлял Подляшьем. Среди них могли селиться и литовцы, поскольку имена некоторых предводителей литовские, например Юндзилл (Jundziłł), однако их земля и поселения были совершенно отличны от Литвы.
3 Тацит первым ясно упомянул о них, за ним последовал Йорнан в своей истории готов (VI век). Здесь, вероятно, вокруг устья Вислы, как и на границе, могло быть скопление славян, литовцев и германцев, но отдельной семьи Видивари не было.
4 Памятник праздника Розы остался до сих пор в самом Вильнюсе. Сразу за городом в красивой долине между горами находится пригород под названием Роза, с несколькими десятками домов, где люди ежегодно собираются для развлечения в день Святого Иоанна.