I. Виленское воеводство (часть 1 из 8): перевод на русский
I. Виленское воеводство (часть 1 из 8). С. 119-140. Машинный перевод на русский.
I. Виленское воеводство
Он был основан в 1413 году Владиславом Ягайло после одобрения унии с короной на Бороделском сейме, а Монивид, получив герб Леливы, был первым воеводой; хотя до иима еще была иетрика освещенная. упоминает Кезгайле как виленского воеводу, который также должен был быть старостой Жемайтии. До двенадцатого рассвета эта земля имеет свои границы. принадлежавшее двум славянским племенам, это, должно быть, было село литовских князей, а в конце тринадцатого века оно стало главным имением правителей по всей Литве. В дохристианские времена его нужно было разделить, как и Жемайтию, на небольшие округа, каждый из которых имел укрепленные замки или крупные поселения, получившие свои фамилии, известные как Ciwuństw, от которых. земельная контора стонет. Wileńskiaa: Ć £ до 1794 doti: воеводства от до, вероятно, тоже те же самые, которые отделяли княжества Троцкое и Гродненское от этой земли, т. е. владения Кейстута от имения Ягайло, или которые отличали поздние от их приобретения в России. На юге Виленское воеводство встретилось с Новгородским воеводством у самого впадения реки Дзитвы в Неман, который разделил ее своим руслом на присоединение к Малой Березине; отсюда начиналось Минское воеводство и граница шла вперед по реке Ислочи, по короткой длинной тропе между Дубровой и Молодечной до истоков Нериса в сторону Докшиц, откуда она присоединялась к начальному течению реки Сервеч и тянулась до озера у Волколаты. Здесь встретились Витебское и Виленское воеводства, и граница проходила через упомянутое озеро до другого озера, Плиссы, где начиналось Полоцкое воеводство, пока Плиссы не впадали через реку в реку Дисну. Здесь с севера воеводство граничило и с Полоцким воеводством сначала по течению этой реки, а затем по Даугаве до устья реки Индрики, от которой начиналась Польская Ливония, отделенная от Виленского воеводства руслом Двины. С момента своего первого серьезного прорыва северная граница поддерживалась сушей. вокруг города Езиоросы, а оттуда, изгибаясь на запад, тянулась в разные стороны между реками Свента и Невея, разделяя Вилко и От Упитского и Ковенского озили: от вей: Троцкого военачальника до Вильи под Скорулами, оттуда руслом реки вверх до самого Вильнюса почти до устья в ней Ваки. Отсюда Виленское воеводство с Троцким граничило вперед ложем этой реки вверх к Рудникам, а от них рекой Мере, что до Пшемысля к источникам Котры, от нее же, после того как грянул к источникам Турийского потока до его попадания в Неман, течением его пришло к устью Дитвы, откуда мы начали описывать границу.52.
В таком пространстве три четверти сел и жителей принадлежат к бывшему литовскому племени, о чем свидетельствуют до сих пор сохранившийся язык народа и имена его поселений. С остальными районами мы отдельно опишем местоположение и разницу в роде его жителей. — _ Кроме сенаторов, которые являются: Бикисп, Воевода и Каштелян, в каждом округе есть земские мастера, в следующем порядке согласно конституции сейма 1677 года, идущие друг за другом. Циван (только в Виленском повяте) маршал, подкоморий, мэр, прапорщик, земский судья, воины, стол, подстолья, земной писатель, судебные дворы, городские судьи трай, гродский писатель, повар, чех — сник, ужастик, казначей, охотничий, меченосец, конный шейный страж, обоюдооо, строитель, структурный, производный, землевладельцы и гродский. Вильнюсское воеводство включает в себя пять повятов: Виленский, Ошмянский, Лидский, Вилкомирский и Браславский53. Кайды из них у себя сбрасывает после того, как два депутата на сейм, и депутатов на трибунал. — Мундур воеводства: темно-синий кунтус, дупан и кармасиновые валуны.
Виленский повет
По обе стороны от Виля расположен, часть которого вся западная, между Вильнюсом и.Вилкомиром простирающаяся очень плодородна, в зябкость и лен обильный, а ad покрыта большими борами. Нем уступил польскому языку, а дальше смешиваются между собой деревенские по-литовски два села, где говорят на польском языке. уська, однако среди сельского населения в этом повете преобладает литовский кайк, оба языка переплетаются. Кое-где, хотя и включено. деревни и даже их жители чисто литовские; ведь родной язык уже был забыт. Старые описи, то есть описания собственности, доказывают, что это изменение берет свое начало в шведских войнах под руководством Яна Казимира, которые вместе с чумой, поразившей страну после них, уничтожили большую часть населения. Новые поселенцы. из более глубокого русино-литовского. пришли части Великого Герцогства и внесли свой вклад в изменение этой ситуации. язык между остальными жителями.
Город Вильно
В окруженной горами долине, открытой только к северу, простирается своими стенами древняя крепость Гедимина, занимающая устье реки Вильнюс, т. е. от Виленки до Нериса. Расположен по адресу «540, 4В» О! северная широта и 220 57! 45!! восточная долгота, он возвышается на 306 парижских футов, на 1 и 2 линии над поверхностью моря54. Вильнюс, откуда его могут увидеть приезжающие в него, находится в чудесном положении, совершенно скрыт от гродненской дороги и открывается путнику лишь тогда, когда он внезапно покидает горы и оказывается в его стенах. Красавица Нерис, вьющаяся серебристым поясом через долину, на которой построен город, принимает быстрое течение вырывающейся из горных окрестностей Виленки (Вильнюса), которые словно пытаются силой удержать ее, прямо под стенами древнего замка Гедимина. У слияния этих двух рек находится начало города, который продвигается своими домами все выше и выше с севера на юг, по всей ширине этой покатой долины. Отсюда, недалеко на скалистом берегу Виленки, видимо, стояло его первое здание, первая деревянная крепость, по старинным общинным преданиям, получившая от этой реки название Вильнюса. Кто это начал? неизвестный; достоверно, что уже в начале XII века Вильнюс появляется в истории, хотя и в темных и неотмеченных воспоминаниях. Некоторые русские летописи утверждают, что в 1129 году он должен был быть столицей определенного округа, где правил литовский князь Давиль. Снорро-Стурлесон, исландский странник и историк, посетивший в том же веке литовские земли, нашел скандинавских поселенцев в местечке под названием Вельнс, которое, согласно любое сходство с истиной - это Вильнюс. Однако более заметный след присутствия этого города появляется только в истории Литвы в 1272 году. Говорят, что престарелый литовский князь Свинторог, или его сын Гермонт, в дубовом лесу, покрывавшем луг, при устье реки Вильнюса до реки Нерис; он построил жертвенники в честь Перкуна и зажег священный огонь, постановив здесь: - священника Криве-Кривейфе и других жертвователей, и назначил это место для могил, т. е. всесожжения трупа князя. Этот роман предполагает, что именно Жермон, или его отец Свинторог, во время величайших смут в Литве осиротел из-за смерти Миндова, от которого тевтонские рыцари воспользовались ею и притеснили ее веру; он перенес в Вильнюс уничтоженных Орденом римских святых на Дубиссе и Невеязе. Поэтому существование Вильнюса в XIII веке кажется несомненным, но определенная история его начинается с 1323 года, когда Гедимин, король Литвы и России, писал отсюда свои письма Папе Римскому, орденам и немецким городам в самый день Тела Христова. Он называет Вильнюс своим королевским городом, так что он, должно быть, долгое время был выдающимся городом. Около 1320 года тот же Гедимин был основателем замков, остатки которых сохранились над городом до сих пор. По роману Стрыйковского, извлеченному из старинных сказаний и летописей, этот силач, охотясь в том месте, где над священной долиной Перкуны возвышалась так называемая Лысе-Гора, окружающая устье реки Вильнюса до Нериса, увидел сон, в котором он увидел на одной из гор, где только что убил Тура, огромного волка, покрытого железным листом; этот волк выл таким громким голосом, что закричал казалось, будто внутри него содержалась сотня других волков. Лездейко-протоиерей, т. е. Хриве-Кривейте, в переводе _ = г-н м: ЦП а - 5 wWmZm. = м
Ему приснился этот странный сон для короля и окружавших его литовцев. Железный волк, сказал он, означает замок и великий город, который будет построен на руинах Свиниорка и на горе, где был убит зубр, и сто волков в нем воют о силе и славе его жителей. К. Гедимин взял пророчество и тотчас же на вершине горы, названной отныне Турзой, приказал построить стройный и мощный замок с шестигранной башней, а внизу, возле священных развалин под рощей Перкуна, построил еще одно дерево, названное Кшивы-Грод, то ли по месту, где жил Криве-Кривейте, то ли по изогнутой форме долины. Столица Литовского государства, вскоре перенесенная из Тракая в Вильнюс, способствовала его расширению и росту, как по постройкам, так и по населению, число которого было умножено за счет прибывших из Германии поселенцев по голосу Гедимина. Возможно, что немецкие городские законы в Риге были использованы и распространили свою опеку на эти аптеки в Вильнюсе по воле этого монарха, потому что от них нет и следа. Однако горожане страны, вероятно, руководствовались обычаями, соблюдаемыми судебным администратором и судьей тогдашнего города, первоначально Чикемом; а после Ягайло его по-русски называли Городайцем. Два важных документа этой эпохи первоначального существования Вильнюса свидетельствуют о его историческом значении как столицы государства. Здесь 2 октября 1323 года Гедимин заключил договор с архиепископом Рижским и подчиненными ему епископами и магистром ордена ливонских меченосцев; здесь был памятный союз с Локоть-Высоким в 1325 году, который был обменян полвека спустя к объединению обеих наций. Отсюда красавица Альдоса, ведя со своими радостными толпами освобожденных польских пленников, отправилась в Краков, чтобы сесть рядом с Казимиром на древнем Пястовском престоле, где первый из литовской нации мог принять христианскую веру римского обряда, потому что при Гедиминасе францисканцы уже были апостолами в Литве, а Мика имел свою церковь в Вильнюсе, а может быть, даже и доминиканцы; Поэтому невозможно, чтобы среди жителей города, кроме немецких поселенцев, не было сторонников этой религии. — После смерти Гедимина в 1338 году его сын Явнут поселился в литовской столице и остался там. Его братья Ольгерд и Кейстут, более умные и смелые, не считали его способным на столь высокую судьбу и согласились отобрать у него княжество. Кейстут внезапно пришел из Тракая: упав на рассвете у Вильнюсских ворот, он срубил их и захватил оба замка. Явнуту удалось полуобнаженным сбежать со своей постели в горы, но тут же был схвачен и отправлен в тюрьму. Между тем он поспешил прибыть из Крю Ольгерда и по условиям договора с Кейстутом, разделив с ним сокровища брата, получил Вильнюс и достоинство верховного князя Литовского; Заслав Минский передал поместье Явнуту. Могущество Ольгерда, растущее с каждым днем, влияло на рост его столицы путем расширения торговых связей Вильнюса с Россией, которую он взял под свою власть своим победоносным оружием или которую он поработил посредством брака с прочным союзом с самим собой. Ольгерд предоставил всем вильнюсским горожанам, независимо от вероисповедания, торгующим в Литве, привилегию, освобождающую их от таможенной пошлины в стране. Во время его правления клиники и магазины Семья ЗУС начала селиться в этом городе. Отсюда большая часть городского населения была славянами, отсюда и возникновение Православной церкви восточного обряда. Ольгерд, по крайней мере. он не препятствовал пришедшим христианам исповедовать веру Христову и не препятствовал даже апостольским монахам проповедовать слово Божие; однако он часто находился в затруднительном положении в отношении этих исповеданий ради народа, правившего в стране, которая была идолопоклоннической. Так, около 1342 г. францисканцы, тайно, но горячо обращавшие литовцев в Римскую церковь, были отстранены князем в своем постпостате после негодования местных язычников и их священников, а новокрещеные даже поплатились смертью за свою приверженность вере. Да, еще раз предисловие. В 1347 году та же участь постигла нескольких придворных князя, обращенных в восточную религию русским монахом Нестаром, капелланом Марии, витебской княгини, жены Ольгерда, который сам приказал заключить их в темницу и, наконец, по настоянию языческих жрецов, поработил их. Все они были повешены на дубах рощи Перкуна и умерли мученической смертью. Русские цари утверждают, что в память об этом событии Мария Ольгерда повелела построить в Вильнюсе первый православный храм во имя Святой Троицы и похоронить там тела мучеников. Другие приписывают строительство этой церкви второй жене Ольгерда, Юлианне, принцессе Цверкской. Несмотря на это преследование, число христиан в Вильнюсе росло, поскольку обе религии всегда находились под защитой при дворе князя. Обе жены Ольгерда отдали его русинам, а у католиков был еще более сильный защитник. Это был Петр Гастоуд, или Гастольд, самый милый в этом фильме. эпоха литовского папства, кто владел! из уважения к Ольгерду он всегда правил наместником в Литве и в столице, хотя самого В. князя иногда призывали по военным делам и в других местах. Гастоуд женился на Анне Бучацкой, поляке и католичке, и сам стал католиком. а на место прежней миссии этой деноминации он привез из Польши четырнадцать францисканцев, построил для них монастырь близ замка (где сегодня находятся трое Бонифры) и приказал застраховать их крепкой оградой. Новые апостолы с величайшим усердием стали распространять слово Божие среди литовцев, но когда число вассалов Христовой веры с каждым днем множилось в столице государства, а вместе с этим росла и зависть языческих жрецов. После 1345 года, когда Ольгерд воевал против России и Гастоуд был его наместником, общественные дела в Подляском воевали: подстрекаемые ими виленцы напали однажды на бедный монастырь монахов и, захватив его, оскорбили семерых францисканцев и отдали их в местный суд. «Там их приговорили к смерти, мужественно несли ее и публично обезглавили на рыночной площади. Остальные семеро, которым удалось спрятаться в горах над Виленкой, позже были схвачены и без суда брошены из Лысой Горы насмерть; где со временем. когда вера Христова озарила своим божественным лучом все пространство Литвы и ее столицы, потомки этих невежественных и жестоких идолопоклонников воздвигли три креста в память о мученической кончине почтенных распространителей Евангелия55. За возвращение Гастоуда, преступника Агредай был обнаружен и заключен в тюрьму, допив по приказу Жамега Ольгерда, были наказаны как разрушители общественного интереса. Гастоуд повторно привел еще большее число францисканцев, и уже на другом месте за городом на песках, где и до сих пор они находятся, при потоке Уингер посадил свой дом на монастырь. «Там, начатый со стены костел Девы Марии», не сразу был закончен. Несмотря на всю мощь Ольгерда и славу, которую он охватил Литву, столица ее несколько раз подвергалась опасности нападения со стороны крестоносцев и Дмитрия В. Князя Русского. В 1362 г. она пострадала от сильного голода, но в конце царствования ее постигло большее бедствие. Маршал ордена Готфрид Линден из 12,000 вооруженных подступил к городу, в который я заперся от превышающей силы престарелого уже Ольгерда с семьей. Отважная защита замков побудила крестоносцев к прекращению огня, во время шк анов, но за выполнение этого предписания магдебургского права, Однако подложенный od nieh огонь между parlini город пожрал две части домов, первый большой удар по растущему гроду, нанося. — Опять говорит масштабность своей мысли жители Вильни за Ягайло, который заботился о них и взаимной жизнелюбии в следующей гражданской войне от них ли говорил. Мы рассказали выше (стр. 13). 82—7) причины для нее и двухлетней велки, которая потрясла Литву и ее столицу.56 Написав о том, что в августе 1381 г. в Вильнюсе Кейстутом, они добавляют роман об обмане, который облегчил их. Кейстут, уверившись в сговоре Ягайла с крестоносцами на его погибель, решил инну избрать трон В. Князья твоего, тайно послал де Вильно 300 своих рыцарей, которые по разным причинам отправились в разные города. 600 воинов спрятали на колесницах, красивых сеном и сучкой, туда он и ввел. Когда же такая подготовка состоялась, то сам в тысячу лошадей внезапно из Трока упал в Вилас, нижний замок вместе с утейонами: свой Жёлтый, ирландским господством овладел, и не был готов защищать Ябиллу с матерью и слоем ее супруга, Мэри и ее супруга. Дружба Витовта спасла его от горькой судьбы; в конце концов ему отдали сокровища, квартал на фреске замка и поговорку, и у вас есть: fsyste княжество Витебское. Зимушний Ягелло до Успения с литовского престола, совсем не измученный Противостоянием, видел лишь удобное время для Его возвращения, которое ему тоже вскоре навязали, Кейстут, занятый войной с Корибутом князем. Северским, оставил Витовту небольшие силы для охраны Трока и Вильнюса. Зная об этом Ягайло повернулся к столице и легко овладел ею, потому что вильнюсские и городские мещане — это начальник города, Хавнул, то есть Ханко.57 В литовской истории было видно, что жители Вильнюса уже участвовали в каких-то пинблемных делах страны. Кровавыми были эти бытовые раздоры, главным тиафом которых стал Вильнюс. Как воевода Ягайло, считавшийся от Кейстута главным мачтом и пружиной их, а также начальником христианского движения, был повешен на Лысой горе, у жителей столея: так что после падения Кейстута Уидимунда отца Бируты жены его, были растерзаны лошадьми Бутры ее родственника, и вся эта драма закончилась последним языческим погребением в долине Свинторога, труп самого Кейстута, который мы уже описали выше (стр. 86). Успешным было довольно состояние города во время правления Ягайла, от защиты его двора, от благоденствия его семьи. князей торговали, преувеличивали народность и движение в этой еще не куропской столице. Жители Вильнюса, из собственной страны и из глубины Руси, получая мех, скуры, воск и мед, вели их на продажу В Германию, хотя и не раз эта торговля была угнетёна хищением крестоносцев, торговцы заключены в тюрьмы, а товары изъяты: он защищал Ягайло, однако, оружием и договорами своих подданных от нападавших.58. Под такой опекой поражение, которое город пережил в конце правления Ольгерда, так как сжигание большей его части, в течение двадцати лет было стерто. Новые дома, легко строимые из д-ра Ва, возникли вскоре, и до тех пор, пока в горы не протянули город. Но в 1383 году повторное нападение крестоносцев, снова остановило этот прогресс на некоторое время. Хотя литовские замки в Каунасе и Троках скрывали столицу от непосредственного натиска врагов, но на этот раз попытки В. Мастера, подкрепленные сотрудничеством Витовта, одолели все. После взятия Трок эстеров Комтуров с сильным войском двинулись на разрушение Вильнюса, но храбрость их отчаявшихся семей удержала литовцев от от отчаяния. Пришла встреча под самим городом, и после кровопролитной битвы немцы отступили, но часть Вильнюса снова сгорела. постоянный. — 1887 год ознаменовал это великое преобразование popm p «R p p» 7 w e _
социальный порядок как в Литве в целом, так и в ее столице, к которому она была давно подготовлена предшествующими событиями. Когда Владислав Ягайло, взойдя на Пястовский престол, взяв на себя обязательство привести родную страну в лоно Христовой веры, приехал туда вместе с Ядвигой, чтобы исполнить обещание: Вильнюс уже был в значительной степени христианским поселением. Правда, преобладало литовское и идолопоклонническое население, но там уже до Гедимина базировались немецкие мастера, а из Ольгерда поселились русские купцы. Кроме христиан, здесь, по-видимому, с 1326 года жили и евреи. Хотя в городе были многочисленные алтари и синагоги для язычников, хотя статуя Перкуна стояла среди освященных дубов прямо под замком в долине Святороги, а перед ней постоянно горел вечный огонь Свечи, под охраной Криве-Кривейты: однако немцы и другие католики слушали Евангелие и пели песнопения в честь Божией Матери во Фраакишанской церкви. Разины молились в двух церквях, построенных для Ольгерда. Поэтому народ, привыкший к эмблеме креста, а тем более бояре, т. е. знать, не были так настойчивы в принятии христианской веры и цивилизации, как при Гедемине. Наконец, самоуправляющаяся власть великого князя рядом с простатой народа, авторитет самих главных князей, уже крещенных в Кракове, и присутствие польских рыцарей, прибывших из Яглио, преодолели всякое сопротивление и горе нации, невольно отказавшейся от своих древних богов и обычаев своих предков. Языческие жрецы уже не могли этому помешать, потому что их влияние, совершенно упавшее, было недостаточно для удовлетворения нравственной потребности. зародыш. Итак, Хбатво по приказу Ягиало в присутствии короля. Ядвиги, мазовецких князей, польских панов и духовенства, храмы и идолы в Вильнюсе были свергнуты, пожар Перкуна потушен, а на его месте заложен соборный храм под названием св. Станислава. Людей собирали не только из города, но и из окрестных мест, и крестили, давая каждому одно имя, чтобы быстрее совершить обряд. Толпами собирались и литовцы, привлеченные белыми халатами, которые Ягайло купил в Польше и раздал новокрещеным. Сразу после этого повсюду были руины свергнутых синагог в Вильнюсе, по голосу великого князя были установлены кресты и стали строиться церкви, чтобы народ там привык поклоняться своим идолам и легче собирался там для поклонения истинному Богу. Пожертвования собора и его епископа Анджея Васило Франчи были богатыми. Шкан, сначала епископ Церетенский и царский духовник. Низкий венгерский. Бодзантский архиепископ Гнезненский освятил соборный храм, а королева снабдила его дорогой утварью и посудой. Были также основаны церкви 6. Яна и покойного. Мартина на вершине замкового холма, в честь которого назван прелат приходского собора. был прикреплен. Помимо этого, по-видимому, первоначально деревянная церковь Св. Петра в Антокольне на месте какого-то языческого храма, хотя традиция приписывает ей гораздо более древнее происхождение, относящееся ко временам Ольгенды, признавая ее. его основатель Гастоуд, который был таким ревностным защитником францисканцев59. Оно было установлено сразу капитула из прелатов и соборных каноников, а в основных поселениях Литвы финансируются приходские церкви, как это ниже на своем месте. После такого устройства римско-католической иерархии в столице Литвы, Ягайло приступил к преобразованию в европейскую ногу самого города, еще наполовину азиатского. До сих пор его состояние было почти варварским и рабским, а вид хотя и всегда поразительный красотой положения и торжественным, но мрачным. Среди нескольких больших скоплений бедных и темных домов, обширное пространство разделенных полей поднималось из глубины. У подножия его простирался нижний замок Кривом-Гродом, с которым недавно соединилась святая для язычников долина Стинторога с ее уже свергнутым храмом Перкуна, а возводимым собором. Этот замок был окружен просторными деревянными домами более могущественных бояр, а от них выше на юг тянулась часть купеческого города, от крам и магазинов Крамным-Гродом. Из этой кучи необразованных и горизонтальных зданий, слегка засияли три герба веры Христа, страдавшие языческими даже правителями Литвы. Это были смирные скрижали. город, а с другой стороны, у бедной церкви Богоматери есть францисканские пески. Возможно, у доминиканцев здесь наконец появился аторий, а часовня Св. Кшижи (где сегодня находится Бонифкаци) лежит в руинах. Жители столь странного города, коренные литовцы, возделывали сады и служили замку или своим боярам, редко занимаясь торговлей и ремеслами; Напротив, немцы и русины были богаче первых. Тамтеми правил согласно древним обычаям, вероятно, замком Городни или Цивуном окрестностей; пришельцы, а именно немцы, находились под защитой отдельного закона, которым пользовались горожане Риги. Ягайло, устроив свою древнюю литовскую столицу по образцу Кракова, дал в том же 1387 году ее жителям Магдебургское право со всеми его свободами, а именно свободными выборами городского головы и городских судов, освободив их от власти, земельных чиновников. Горожане имели обязанность лишь охранять замки. Однако те жители города, чьи площади принадлежали духовенству или находились на улицах, были исключены из муниципальных прав. земля к замку, принадлежащая поместью; вероятно, потому, что это были крестьяне, крепостные, на которых собственники, как привлеченные к себе на службу, имели права по правилам и представлениям того времени. Наконец, генералом Есином был Ягайло. во время этой великой реформы в Литве было назначение губернатором в лице Скиргайлы, его собственного брата, и заселение вильнюсских замков польским гарнизоном. Правление этого князя было весьма неблагоприятно для Вильнюса; еще живя во Фракии, он не заботился ни о Вильнюсе, ни о сохранении там городских свобод и торговли, ни о распространении новой веры в стране.
Однако лояльность жителей этой столицы к Ягайло была непоколебимой: ведь когда Витовт, намереваясь отстранить немощного Скиргаджилу от наместничества, попытался захватить Вильнюс, горожане вместе со своим полководцем Судимунтом, все его попытки были сорваны. они повернулись. Однако однажды уловка Витова едва не удалась, так как он распустил слух, что собирается женить в Вильнюсе свою красавицу сестру Рингалу на Генрихе, герцоге Мазовецком. Там стоит 300 повозок, якобы загруженных дичью и другим продовольствием, но на самом деле в них прячутся вооруженные солдаты, а сам он с другим отрядом стоит наготове недалеко от города. Но подход был обнаружен и Витовт ни с чем вернулся к Тевтонским рыцарям, с которыми, вступив в новые отношения, привёл в Литву, хотя уже христианскую, самый крупный крестовый поход из всей Европы, какой только мог когда-либо быть. Помимо войск Прусского ордена, под ее знаменами шествовал магистр Ливонии и его войска. cami, граф Дерби, сын герцога Ланкастра, впоследствии английский король под именем Генриха IV с тысячей лучников, Жан Бусико, сын маршала Франции, с добровольцами своего народа и, наконец, сам Витовт с Жемайтией, которую он натравил на себя. Все эти силы, насчитывавшие 40 000 вооруженных людей, под командованием маршала ордена Энгельхарда Рабе летом 1390 года вторглись в Литву. Узнав о столь сильном нападении, Ягайл послал Николая Москожевского, заместителя коронного канцлера, с отрядом поляков для усиления гарнизона Виленского замка, а Скиргайиле собрал литовское войско для отражения врагов. Превосходившие в силе тевтонские рыцари после взятия Каунаса и сожжения Тракая, заставившего Скиргайлу отступить, во второй раз вступили с ним в бой. под руководством самого Вильнюса, в великой и жестокой битве между Верками и Шишкинскими горами, называемыми Шишкинскими горами, нападавшие разгромили более слабую Литву, которая, предав нескольких своих полководцев, укрылась в нижнем замке под командованием князя Казимира Коригайлы, брата Ягелло. Млоскоржевский заперся с поляками в верхней крепости. При таком положении дел крестоносцы, плотно окружив Вильнюс, 4 августа предприняли жестокую атаку на него и, подожгши их заборы и деревянные дома, то ли изменой, то ли огнем, наконец захватили Кривой замок. В страшной резне там погибло несколько тысяч солдат и жителей Вильнюса под мечом англичан и жемайтийцев, потому что пруссаки с ливонцами и французами штурмовали верхний замок. В этом жестоком бою погиб сам полководец, князь Коригайло, но и противник понес большие потери, ведь кроме множества убитых, погиб и Товцивил?! брат Витовта и Альгарда, граф Хоэнштайн. После этой кровавой победы тевтонских рыцарей и взятия сожженного города верхний замок, занятый польским гарнизоном, оказался в плотном окружении. Иностранцы были полны решимости захватить его и каждый день предпринимали сильные атаки, но Москожевский защищался так храбро, что выдерживал все их атаки в течение пяти недель. "Тем временем голод, осенний холод и недостаток пороха заставили тевтонских рыцарей отступить из крепости. Их отступлению, вероятно, способствовал подход с облегчением Ягеллона, который в ноябре прибыл из Польши в разрушенную столицу Великого княжества, принеся спасение жителям и экипажу. Король поддерживал горожан в строительстве домов, обогащал капитул новыми поместьями и организовывал оборону замков на вновь заключенных контрактах. кайенов под командованием Олесницкого, который последовал за Николаем из Московии, вернулся в Польшу. Между тем, новая столь же большая экспедиция по подстрекательству жадногоанлады Витовта, под командованием В. Мистра Гонрада Валленрода, угрожала Вилау, 4892. К ней снова принадлежали различные народы, р’янисты англичане и шконцы. Все они в значительной степени, в сентябре 1392 года, раскинули лагерь между Кривым-городом и церковью П. Марии Фрамчисканской. Но Олесницки, сожгши остальные городские дома оставшихся изданий первой обители, так храбро совершил поездку и так их растратил, что Валленред напряжённо деньги и народ по дороге должен был заместить свои намерения и отступить. Вот конец непокорного правления Скиргайлы в Литве и второй эпохе истории Вильнюса. На протяжении ее муниципального состояния столица, из-за стольких бедствий, из-за несчастного Скиргайла правителя, не могла развиться, но, перегруженная моментом произвола военного правительства, пала почти в пучину безумия. Город, сожженный и разграбленный, уменьшался в протяженности, торговля, вероятно, уменьшалась, и Вильнюс вместо того, чтобы расти и цвести под. Тареза христианской цивилизации, грядущая бедность, которой, будучи в полуязычестве, может и не быть о смерти любимого брата Вигунта, которого похоронили эбок Коригаджилы, в Вильнюсском каядеральном храме, утомленный жалобами на правительства Скиргиллии. 1392 г. Вильно с королевой Ядвигой, он решил стать своим наместником в Литве, и по ее настоятельству переходил к Скиргайлии, которому Киявское княжество отдал в собственность.
Сноски
52 Мы объясняем эту границу не только из актов и сообщений: сценических, но и в соответствии с двумя древними литовскими маппами, которые у нас есть в нашей библиотеке. Первый из них называется Magni Ducatus Lithuaniae cdeterarumque Regionum illi adiacentium descriptio Illsmi ac Excellentissimi Principis et D. Nicelai Christophori Radzivil, D. G. Olijce ac in Nieswies Ducis, S. Rom Inperii Principis in Szydlowiec ac Mir Comitis et Sz. Se: pulchri Hierosolimitami Miliis elc. opera, cura et impensis fac in lucem edita. — У под картой. Amsterodami excudebat Guilhelmus Jansonius sub signo Solarii deaurati Anno 1613. Mappa этот размер большого листа иллюминируется. Второй имеет название: Magnus Ducatus Lithaunia in suos Palatinatus et Castellanids divisu, non solum aocuralissime delineata. sed. Etiam plurimis in alfis Mappis omissis locis aucta, cura et sumptibus Tob. Corn. Lotter, Geogr. et Chalcogr: Aug. vinde. Mappe' та сразу же его раздел. страна в. 1772 является srobogo, отпал частей, отмеченных цветом....
53 . Не Брелавский, я вельт пишет, потому что Брачу находится на Подолье, а Браслав в Литве;
54 Более обширные топографические и статистические сведения о Виле. читатель не найдет в моей книге «Статистическое описание города Вильнюса в 1835 году. Вильнюс», изданной Юзефом Завадским. -.
55 Профессор Данилович, внесший столь большой вклад своей научной работой и усилиями в объяснение литовского законодательства и истории, хочет рассматривать эти три креста не как эмблему мученичества Франциска. который рекомендует ставить кресты повсюду под городами, когда уже не давая этого права были эмансипированы и перешли в ранг муниципальных и христианских поселений (Civitates). Таким образом, доказывает эти кресты за Ягайло, в момент ниспровержения идолопоклонства и предоставления Вильнюсу городских прав, были возведены. Хотя это предположение может быть и не безосновательным, оно не похоже на то, чтобы отвергать представления отечественных историков, которые считают его по-разному. Но оба мнения можно совместить, так как в обоих этих крестах они являются несчастным случаем христианского дела и воспоминанием веры. Может быть, те, кто возводили за Ягайло, выбирали место, уже уготованное ей, и мученичеством ее посланников отмечены, может быть, два вместе на этих трех крестах хотели почитать! Ведь к Францискане, пока Вилао Перкуну поклонялся, не осмелились открыто ставить в народе идолопоклонство.
56 Стрыйковский ул. 465. Койяловиц, с. 361;
57 Этот Ханко, который играл большую роль в замирании политической элиты Литвы того времени, в немецких дипломатах он называется Hannike или Hancke (см. Кодекс Дипломат Литвы Рачинс. п. 57. 58 и 60). В. Князь всегда добавляет: Hanko, мещанин, вильнюсский и наш верный слуга, (Hannernerns uni). Национальные хроники считают его одним из Ха-внулов, о котором читал мое Статистическое описание Вильнюса в 1635 году у Завадского в Вильнюсе, стр. 177.
58 Следы этого остались, кроме других доказательств, в ответ Ягайла, данного В. Мастеру в 1383 г., на то, что он вступил в дело Витовта и Товила князей Литовских, где Ягайло не иначе соглашается на перемирие с мазо-веками князей, пока крестоносцы не отпустят вильнюсских пленных жителей и не отдадут им товары, взятые в обмен на них. «7ali» (amen, condicione addita, ut omnia bona et mercimonia, que sunt noslris hominibus de Vilna recepia et arestala, ex inlegro restituantur, et redentur, eteciam homines nostros de Yylna, que sun arn, cum om om limens» — «Восвящ. Диплом. Лит. " Рачиньс п.
59 Крашевский сделал это правильное наблюдение в своей важной и очень кропотливой работе, с самого начала озаглавленной «Вильнюс». 1750, у Завадского Вильнюса 1841 г.: Т. И. стр. 78. — Т.: И. Л. стр. 362.... ]) Об. более подробное описание послания паганского еще в моей истории города Вильнюса, печатн. у Марцинова в Вильнюсе 18361. Т. Л. стр. 111—117 и п.
* Более подробное описание ещё языческого Вильно см. в моей «Истории города Вильно», напечатанной у Марциновского в Вильно в 1836 г., т. I, с. 111-117. (с. 136; знак сноски в тексте не распознан)