Смоленск: оригинал издания
Крепость, храмы, русско-литовское соперничество и события 1812 года. С. 519-539. Текст в орфографии издания 1897 года.
Смоленск, с. 519-539. Начало на с. 519.
Прибытіе%е и посѣщеніе собора. Знаменитая икона. Ризница. Церковь надворотная. Историки Смоленска. Килзь Юрій@ Смоленский. Обманъ Витовта. Споръ Москвы съ Литвою. Смольняне подъ Грюнвальдомъ, Щеня. Защита города Шеинымъ. Смоленская шляхта, Измѣна губернатора. Принцъ Антонъ Ульрихъ. Петръ 1. Екатерина П и ихъ посѣщенйя. Смоленскъ въ 1812 году. Энгельгардтъ и Шубинъ. Памятники 1812 году и Глинкѣ. Лопухипский садъ. Свирская церковь. Археологическіе свѣдѣнйя. Вознесенский и Аврааміевъ монастыри. Городскіе стѣны, Башня Веселуха. Общйй видь города, Сравненіе со Псковомъ и Кіевомъ. Музей.
ъ девять часовъ утра, 27 Шоня, поездъ остановился у вокзала въ Смоленске. Городъ этотъ является крайнею со стороны запада твердынею 4 государственнаго тѣла, когда-то отторженною надолго, но, наконецъ, но только вернувшейся, но и сплотившейся съ нимъ воедино. Переездъ отъ вокзала въ мѣстный соборъ весьма продолжителенъ, такъ какъ онъ высится на другомъ берегу Днѣпра, н экипажъ только минутъ черезъ двадцать послѣ остановки поезда быстро въехалъ по красивой Благовѣщенской улице$ на крутую соборную гору, въ узыія ворота стѣнъ, по изломанному проезду, свидѣтельствующему этимъ самымъ о томъ, что возникли эти стены н этотъ проездъ давно, возникли но по заранее установленному плану, а такъ—какъ возникали все наши древніе твердыни, какъ Богъ послалъ. Остовъ Успенскаго кафедральнаго собора покоится на шести столбахъ, подъ крутыми арками и плоскими куполками, каждый съ шестью окнами; соборъ изобилуетъ свѣтомъ, расположеннымъ въ четыре яруса; въ третьемъ свѣту окна круглыя, равно какъ большое окно надъ входомъ; низъ столбовъ обрамленъ иконами, изъ которыхъ многіе древни; фресковыя изображенія имѣются въ сводикахъ; изображенія изъ Апокалипсиса и бракъ въ Канѣ видны на задней стороне; тутъ же хоры. Замѣчательно хорошъ и богатъ трехъярусный, ие очень древнйй иконостасъ, весь въ богатыхъ золоченыхъ обрамленіяхъ листвы; соборъ о двухъ алтаряхъ и надъ главнымъ — сѣнь на витыхъ колонкахъчппиотекм оземэничЧхиЦ ч25 куоЧоз чтия игпоо чмэнэкок5
—————==ш=тншиее—-—————— кахъ; по стенамъ собора, кругомъ на верху, деревянная галерея, противъ алтаря справа—-царское мѣсто, слѣва амвонъ. Любопытно, что иконостасъ, н%- несколько лѣтъ тому назадъ подновленный, работанъ при Екатерине$ ПП малороссомъ Силою Михайловымъ, съ тремя помощниками, въ теченіе десяти лѣтъ, За 1.000 р., а живопись исполнена тоже малороссомъ Трусицкимъ, съ двѣнадцатью помощниками, тоже въ десять лѣтъ времени, за 2,000 р. и съ выдачей провизіи на 500 р.
Успенскій соборъ въ Смоленске№, бесспорно, одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ-
Смоленскъ. Видъ на Успенскй соборъ съ Воскресснской горы.
Шшихъ храмовъ Россіи. Онъ почти вдвое больше московскаго Успенскаго собора и, вѣнчая вершину горы, царитъ надъ городомъ своими пятью жестяными, четырехгранными куполами съ фонариками; выкрашенъ онъ въ блѣдно-голубую краску, и колокольня его, одного съ нимъ характера, высятся отъ него отдѣльно, и стоитъ къ нему бокомъ.
Нынѣшнее обличіе собора далеко не первое. Древнѣйший каменный былъ основанъ Владимиромъ?ромъ Мономахомъ въ 1101 году; но стоялъ ли онъ именно на этомъ мѣсте$—нензв\стно. Этотъ пращуръ собора исчезъ съ лица земли при взятіи\и Смоленска королемъ польскимъ Сигизмундомъ 1П]; въ 1611 году онъ былъ разрушенъ, на мѣсто его воздвигнутъ католический костелъ, и этотъ попослѣдний, въ 1654 году, при взятіи нами Смоленска обратно, обращенъ въ православный. Къ концу ХУП века оказался онъ недостаточно просторнымъ, разобранъ, строился долго и не аккуратно, —до такой степени что куполъ его обрушился, падали шей со сводами, отпалъ алтарь, и вновь освященъ онъ только въ 1772 году, такъ что древности, ни въ какомъ случае, не представляетъ.
Это не мешаетъ ему, однако, быть очень внушительнымъ по своймъ очертаніямъ; извѣстно, что Наполеонъ 1, войдя въ него, не только снялъ шляпу, но и повелѣлъ приставить часовыхъ, которые сняты только при обратномъ шествіи французовъ изъ Москвы.
Но если стѣны собора сравнительно молоды, то мѣсто, на которомъ онъ стоитъ, то стол\тЁе, которое онъ пережилъ, тй воспоминанія, которыя покоятся на немъ, почтенны и внушительны. Святыня собора—-икона Смоленской Божіей Матери, копіями которой изобилуетъ православная Россія, и многіе изъ нихъ, какъ и оригиналъ, прославлены чудесами. По словамъ Никифора Каллиста, икона писана евангелистомъ Лукою, написавшимъ еще две% подобныя иконы; Смоленская икона была первою. Легенда сообщаетъ, будто она была показана евангелистомъ-художникомъ самой Богоматери, и онъ слышалъ слова, Ею произнесенныя: «Благодать родившегося отъ меня да будетъ съ сими иконами!» Смоленская икона пребывала въ Антіохіи, Іерусалимѣ и уже въ \ вйкф помѣщена въ Константинополѣ во Влахернскомъ храмѣ, где№ отъ неё исходили многіе?я чудеса, и названа «Одигитріей». Легенда сообщаетъ, что въ длинномъ ряду чудесъ ея имѣло, между прочимъ, мѣсто дарованіе человѣку несведущему и имѣвшему голоса, діакону Роману, какъ голоса, такъ и знанія, и первымъ благодарственнымъ произношеніемъ его после этого чуда былъ извѣстный имъ сочиненный кондакъ; «Дѣва днесь Пресущественнаго рождаетъ»... Діаконъ Романъ составилъ н еще нѣсколько извѣстныхъ каноновъ. Любопытно то, что побѣдная пѣснь «Взбранной воеводе» и весь Богородичный акафистъ, знакомые всѣмъ намъ съ дѣтскихъ лѣтъ, были составлены патріархомъ Фотіемъ въ память избавленія Византіи Божею Матерью отъ одного изъ предковъ нашихъ, Аскольда.
Когда княгиня Анна, дочь греческаго императора, прибыла въ Черниговъ въ качестве невѣсты одного изъ сыновей великаго князя Ярослава-Всеволода Черниговскаго, икона Одигитріи сопутствовала ей; въ Чернигове$ икона оставалась съ небольшимъ пятьдесятъ лѣтъ до смерти княгини, благословившей ею своего сына князя Владиміра Смоленскаго въ 1103 году, и поставлена имъ во вновь устроенномъ смоленскомъ соборѣ. Здесь она находится поныне%, отбывая отсюда только по временамъ: послѣ заняпя Смоленска Витовтомъ—въ Москву, вторично во время осады города Сигизмундомъ—-въ Москву и Ярославль и, наконецъ, въ Москву и Ярославль—-въ 1812 году. Три отдѣльныя ежегодныя празднованія напоминаютъ смольнянамъ три послѣдовательныхъ возвращенія иконы на свое м\место въ Успенскйй храмъ. Икона не велика, около аршина въ квадратѣ, темный ликъ Богоматери и Предв\чнаго Младенца отъ времени исчезли почти совершенно.
Почти совсемъ поржавѣлъ хранящййся въ соборе$ желѣзный шишакъ, и совершенно истлѣла обувь св. Меркурія, бывшйе на немъ во время единоборства его съ татарскимъ военачальникомъ, убитымъ имъ въ 1239 году, чѣмъ остановлено нашествіе?е татаръ на Смоленскъ; къ единоборству этому вызванъ былъ витязь Меркурий! въ ночномъ видѣніи Богоматерью; но самъ онъ, когда заснулъ вслѣдъ за победой, былъ убитъ сыномъ сраженнаго имъ татарина, погребенъ въ Успенскомъ соборѣ, причтенъ къ лику святыхъ, названъ смоленскимъ чудотворцемъ, но мощей его, какъ и стараго собора, не существуетъ, они$ взорваны поляками въ 1611 году. Этимъ уничтоженіемъ объясняется и то, что въ
Благовѣщенская Церковь Смолснской . Вбскресенская церковь. ожіей Матери. цсрковь.
Городъ Смоленскъ.
нынѣшнемъ храмѣ и его ризницѣ особенно древнихъ предметовъ почти не имѣется; высокохудожественныхъ работъ тоже нѣтъ.
Спускъ отъ собора къ Днѣпру длиненъ и красивъ; почти на половинѣ его протяженія расположена церковь Смоленской Божіей Матери надворотная, Одигитріевская, мѣсто историческое, тоже съ чудотворною иконой. Храмъ въ настоящемъ его впд№ далеко не роскошный, скорѣе большой залъ, чѣмъ храмъ, былъ уже совершенно готовъ въ 1812 году, но еще не освященъ, и Наполеонъ, смотревший съ балкона этого храма, выходящего на Днѣпръ, на назойливую стрѣльбу нашихъ двухъ пушекъ, немедленно велѣлъ втащить на балконъ два своихъ орудія и самъ наводилъ ихъ для стрѣльбы по нашимъ. Освященіе церкви послѣдовало только по удаленіи непріятеля.
Неудивительно, что древность Смоленска и его порубежное значеніе для Россіи и Польши вызывало съ давнихъ дней многократныя историческія описанія и монографіи. Еще въ 1804 отпечатана исторія губернскаго города Смоленска, собранная изъ разныхъ лѣтописей и россійскихъ писателей трудами Д. Н. Мурзакевича; гораздо полнѣе составлена «Исторія города Смоленска» П. Никитинымъ, 1848 года; огромное количество матеріаловъ разбросано въ трудахъ нашихъ историковъ, по спеціальнымъ изданіямъ, какъ свѣтскимъ, такъ и духовнымъ, и несомнѣнно, что полное описаніе города, какъ по значенію фактовъ, такъ и по ихъ разнообразію, будетъ однимъ изъ любопытнѣйшихъ.
Уже ко времени прибытія Рюрика Смоленскъ является городомъ; только, какъ почти всѣ наши города, онъ передвинулся съ мѣста: древнѣйшіе храмы его находятся въ предмѣстьяхъ, а не строили же ихъ давно почившіе князья внѣ города.
Несомнѣнно и то, что тамъ, гдѣ теперь раскидываются слободы, старики еще помнятъ грозно шумѣвшій лѣсъ, а на томъ мѣстѣ, гдѣ расположена Никольская слобода, въ 1780 году, въ проѣздъ Екатерины II, лежало чистое поле, и на немъ поставленъ въ тѣ дни временной оперный домъ. Смоленскъ—городъ кривичей, пищу которыхъ составляли, какъ говоритъ лѣтопись, «звѣри и всякая нечистота». Въ 1103 году Мономахъ, предводительствуя союзными княжескими войсками, разбилъ у Хортицкаго урочища половцевъ, назвалъ день побѣды «днемъ праздника русскихъ земель» и, вернувшись въ Смоленскъ со множествомъ овецъ, коней и верблюдовъ, поставилъ церковь Успенія и внесъ въ нее описанную выше икону Одигитріи. Слѣдовалъ длинный рядъ княжескихъ усобицъ, нападеніе татаръ, моровыя язвы и повѣтрія, изъ которыхъ та, что имѣла мѣсто въ 1387 году, была особенно сильна: тогда какъ богатые горожане, кто могъ, давно уже покинули городъ, бѣдные продолжали умирать и, наконецъ, оставшіеся въ живыхъ пять человѣкъ покинули зараженное смрадомъ и наполненное трупами пепелище и заперли городъ. Этимъ завершается, якобы, очень типично, но невѣроятно, первый актъ существованія Смоленска.
Второй актъ начинается въ тѣ дни, когда на западъ отъ Смоленска сложились Польша и Литва, на востокѣ чуть-чуть глянула Москва и еще не было извѣстно, кто соберетъ православную землю Русскую воедино — великокняжескіе домы: Московскій или Литовскій. Литва была въ тѣ дни страной православною и стоять за нее не значило измѣнять русскому дѣлу. Ольгерду Литовскому мечтался общерусскій скипетръ; при немъ, союзные съ нимъ славяне вступили въ Москву и пожгли ее, въ 1370 году подступили они вторично, но не взяли. Пять лѣтъ спустя, въ 1375 году, смоляне, все еще не забывшіе своего единенія съ землею Русскою, участвовали, подъ начальствомъ своего князя Святослава Іоанновича, въ Куликовской битвѣ; но затѣмъ, съ воцареніемъ въ Литвѣ Витовта, приступлено было поляками къ заполячиванію Смо-
Смоленска всякими не русскими элементами. Задумавъ вовсе уничтожить на Литвѣ православіе, Витовтъ почелъ за лучшее уничтожить смоленское княженіе; для этого онъ завлекъ довѣрчивыхъ князей Смоленскихъ въ свой станъ, нежданно объявилъ ихъ плѣнными, а городъ, открытый со всехъ сторонъ, взялъ врасплохъ.
Витовтъ жилъ въ Смоленске№ нѣсколько мѣсяцевъ и продолжалъ въ это время дружески переписываться съ зятемъ своимъ великимъ княземъ московскимъ Василіемъ Дмитріевичемъ. Скорбелъ\лъ, конечно, князь Василій о потерѣ для Русской земли Смоленска; но цѣлость Московскаго государства, едва-едва
Смоленскъ. Древняя городская стбна съ башнями.
собиравшегося, была ему важнѣе, и онъ послалъ даже супругу свою Софію Витовтовну въ Смоленскъ съ боярами и «прив\тными словами»; она гостила здѣсь у отца, въ 1899 году, две недѣли. Когда Витовтъ былъ разбитъ татарами на Ворсклѣ, «по неже отвержеся православныя вѣры», говоритъ летописецъ Авраамко, то смоленскіе князья въ 1401 году осадили Смоленскъ, и тутъ уже очень ясно сказалась та отличительная черта исторіи западной окраины нашей, которая видима вездѣ и повсюду: вельможи и богатые стояли за католическаго Витовта, но народъ отворилъ русскимъ ‘православнымъ князьямъ ворота. Войдя въ городъ, князь смоленский Юрий не съумѣлъ, къ несчастью, воспользоваться своимъ положеніемъ, казнилъ многихъ вельможъ и возбудилъ въ друзьяхъ ихъ и родственникахъ такую ненависть, что когда, въ 1404 году, онъ уѣхалъ въ Москву, то вельможи тайно позвали Витовта, отворили, въ свою очередь, ворота городскіе войскамъ литовскимъ, и «такъ было, гласитъ летопись, послѣднее плѣненіе Смоленску отъ Витовта». Городъ утвержденъ за Литвой на цѣлыхъ сто десять лѣтъ.
Хотя Витовтъ взялъ Смоленскъ въ первый разъ обманомъ, а вторично измѣной, темъ не менѣе никто другой, какъ смоленскіе дружины спасли его отъ немцевъ въ знаменитомъ Грюнвальдскомъ бою, въ 1410 году. Это была одна изъ вершительнейшихъ битвъ въ мировой исторіи; она происходила, какъ гласятъ д\летописи, «между грады Дубровны и Острада» и соединила всю Литву и всю Польшу противъ общего ихъ врага—прусскаго нѣмецкаго рыцарскаго ордена. Если бы тогда победили нѣмцы, вѣроятно, вся исторйя восточной Европы сложилась бы совершенно иначе. Рыцари и побѣдили бы непремѣнно, потому что король польскйй Ягайло медлилъ вступить въ бой, слушалъ ц8- лнхъ двѣ обедни и даже, сѣвъ на коня, продолжалъ исповедоваться, потому-то онъ не исполнилъ условленнаго съ Витовтомъ Литовскимъ общего нападенія, далъ время нѣмцамъ смять все правое крыло союзной армйи и даже открыть тылъ ея, если бы не смоленскіе витовтовскіе полки: легъ костьми первый ихъ отрядъ, но устояли второй и третий!#, и победа славянъ надъ нѣмцами была рѣшительная. Какой художественный моментъ Какъ но воспользоваться имъ живописцамъ, въ особенности польскимъ, и они дѣйствительно воспользовались: Матейко далъ картину этой битвы, вершителями которой являются у него, однако, поляки, далъ совершенно съ тою же историческою правдой, которую вложилъ онъ въ другую свою картину: «Люблинская унія Польши и Литвы», где изображена эта унйя съ обоюднымъ восторгомъ обѣихъ сторонъ, тогда какъ, на самомъ дѣлѣ, представители Литвы умоляли короля польскаго, умоляли стоя на колѣняхъ не убивать Литву этою злосчастною унйей и, не успѣвъ этого достигнуть, разъѣхались въ ужасе и отчаяніи по домамъ.
Не за Литву, не за Польшу стояли смоленскйе полки подъ Грюнвальдомъ: еще не совсѣмъ ясно было въ то время, измѣнитъ ли Русской землѣ Литва, еще не вполне сказалась нерѣшительность Польши, но зато немецкіе рыцари обнажили уже все свои лютые инстинкты вполне, и потому-то, избравъ изъ двухъ золъ меньшее, смольняне бились противъ нѣмцевъ, бились такъ, какъ бьются русскйе люди везде и всегда. Не простой народъ передалъ въ тй годы Смоленскъ въ польскія руки: повинны въ этомъ мѣстные вельможные роды, повинны, какъ и князья полоцкіе, смоленскйе князья. Такъ, послѣдний смоленский князь Юр!8, не съумѣвшйй, какъ сказано, удержаться въ принявшемъ его городѣ, является чѣмъ-то въ вроде№ Святополка Окаяннаго. Не усидѣвъ въ Смоленске№, не усидѣвъ въ Новгороде, онъ былъ отправленъ великимъ княземъ московскимъ намѣстникомъ въ Торжокъ, где№ и совершилъ свое знаменитое преступленіе: убилъ на пиру своего друга и товарища князя Вяземскаго для того, чтобы воспользоваться его цломудренною женой Юліаніей, которая, ранивъ посягавшего на нее ножомъ въ руку и пустившись бѣжать, была настигнута Юріемъ, изрублена въ куски и куски эти брошены въ рѣку. Скрывшись вслѣдъ затѣмъ въ Орду, Юрий!@ скитался гд№-то въ степяхъ и, наконецъ, умеръ въ Веневской обители въ 1408 году. Это былъ послѣднйй князь смоленскйй; до паденйя Смоленска на княженіи этомъ сидело 25 князей и 17 Православныхъ епископовъ.
Не принесъ литовскому православію?ю пользы бракъ великаго князя Василія Дмитріевича съ Софіей Витовтовной; не лучше оказался по своимъ послѣдствіямъ бракъ Александра Казимировича Литовскаго съ дочерью великаго князя Іоанна Васильевича московскаго Еленой. Опыты слитія крови св. Владиміра съ кровью гедиминовою цѣли своей не достигли, а заболачиваніе Литвы католичествомъ шло своимъ чередомъ.
Но рядомъ съ этимъ отчужденйемъ отъ насъ исконныхъ земель нашихъ, совершался другой исторический процессъ: быстро крѣпла и начинала сознавать свой задачи Москва. Отторженный отъ насъ Смоленскъ, покрывавшийся въ те% дни сѣтью костеловъ, былъ великому князю московскому что бѣльмо на глазу, и съ 1513 года начинаются попытки наши отнять Смоленскъ у поляковъ, попытки упорные, часто неудачныя. Третья счетомъ попытка имѣло место въ 1514 году. Благодаря преданнымъ намъ людямъ и отвечая на призывъ смольнянъ, говорившихъ великому князю Московскому: «земля наша, и твоя отчизна, пустеетъ, пріими градъ сей съ тихостью», Іоаннъ повелѣлъ нашей конницѣ, съ княземъ Даніиломъ Щенсю во главѣ, войти въ Смоленскъ, и стража московская смѣнила у всѣхъ воротъ стражу литовскую.
Этимъ кончились 110 лѣтъ полнаго литовскаго плѣненйя Смоленска, но еще не кончились притязанія на него Литвы и Польши н временное пользованіе имъ нашихъ враговъ.
Столѣтнее подчиненіе Польше пустило глубокіе корни въ Смоленске, и изм\на Россіи стояла на знамени многихъ смольнянъ; это обнаружилось, вслЕдъ за разбитіемъ русскихъ близъ Орши, когда намѣстнику смоленскому князю Василію Шуйскому пришлось на глазахъ подошедшихъ къ городу литовцевъ повѣсить измѣнниковъ, надевъ на нихъ шубы, бархаты, ковши и чарки, разновременно пожалованныя имъ отъ великаго князя. Что измѣна гнездилась въ Смоленске, это явствуетъ также и изъ того, что когда въ 1596 году его посѣтилъ Годуновъ и планировалъ могучую крѣпость, назвавъ Смоленскъ «ожерельемъ Россіи», ему замѣтилъ тогда же князь Трубецкой, что въ этомъ ожерелье& легко могутъ завестись «насекомыя, которыхъ мы не скоро выживемъ».
Эти слова были совершенно справедливы: укрѣпленный нами Смоленскъ не замедлилъ стать литовско-польскою твердыней противъ насъ. Слѣдуетъ вспомнить, что здѣсь въ 1606 году, по пути въ Москву, гостила невѣста самозванца Марина Мнишекъ. Она въехала въ городъ, какъ сообщаетъ Авраамий
Палицынъ, со свитой въ 6,000 человѣкъ, въ саняхъ, на которыхъ двигалась ц\целая комната, обитая соболями; старый Мнишекъ везъ съ собой грамоту на смоленское княжество.
Къ этому времени на исторической сцене выдвигается загадочная, необъяснимая дѣятельность боярина Шеина. Въ 1609 году нашимъ воеводой въ Смоленске| сидѣлъ Шеинъ; твердыня, намѣченная Годуновымъ, воплотилась въ могучія стены съ 36 башнями и 9 воротами, и къ ней-то въ половине сентября подступилъ, требуя сдачи, польскйй король Сигизмундъ. Отказъ Шеина обусловилъ то, что уже къ концу сентября въ Смоленске№ все было выжжено. Несмотря на то, что въ Москве№ въ те& дни царили поляки, что царь Василій былъ лишенъ престола и отосланъ въ Варшаву, что подъ Смоленскъ прибыло изъ Москвы знаменитое, печальной памяти, посольство съ хартіей на избраніе королевича Владислава въ цари московскйе, и что въ концѣ февраля 1611 года дума изъ Москвы послала Шейну приказъ сдать Сигизмунду Смоленскъ, Шейнъ не сдавалъ твердыни. Множество штурмовъ было отбито имъ; двадцать месяцевъ длилась осада; только одна пятая часть защитниковъ оставалась налицо; но если бы не измѣна Дѣдешина, указавшего полякамъ слабое мѣсто крѣ- крепости и вызвавшего этимъ роковой штурмъ 3 іюня, усилія Шеина увенчались бы успѣхомъ. Когда все кругомъ было разрушено, Шеинъ съ окровавленнымъ мечомъ въ рукахъ все еще стоялъ на одной изъ башенъ, не желая сдаваться, и только слезы жены и дѣтей убедили его въ необходимости покориться.
„Такъ палъ Смоленскъ, «Новый Сагунтъ», по словамъ Карамзина, причемъ погибло всего до 70,000 человекъ\къ, въ томъ числе однихъ дворянъ до 25,000; 400 дѣтей боярскихъ сосланы въ Литву; улица, по которой вторгались тогда поляки, называется и до сегодня Рѣзницкою. Самого Шеина поляки пытали и закованнаго въ цѣпи отвезли въ Варшаву на десятилѣтнюю неволю.
На цѣлые сорокъ четыре года Смоленскъ сталъ снова городомъ польскимъ.
Прошло двадцать съ небольшимъ лѣтъ послѣ взятія Смоленска, и тотъ же самый Шеинъ, но уже будучи глубокимъ старикомъ, по повеленію царя Михаила Федоровича, подступилъ къ городу, чтобы взять его, съ громаднымъ стотысячнымъ войскомъ и многочисленною, въ 300 орудий!#, артиллеріей. Русскйе окружили крѣпость такъ плотно, что только одинъ человѣкъ «преобразясь въ кустарникъ» успѣлъ выбраться изъ неё и извѣстить о нуждахъ гарнизона самого Владислава, пришедшего къ ней на помощь. Неизвѣстно, что бы случилось тогда, если бы вдругъ, 4 сентября, совершенно неожиданно для всѣхъ, Шеинъ не отступилъ отъ Смоленска. Доказательствомъ того, что вокругъ на- нашего военачальника происходило нѣчто таинственное, до сегодня необъясненное, служитъ то, что одинъ изъ ближайшихъ къ Шеину людей, Лесли, застр%- лилъ на глазахъ самого Шеина генерала Сандерсона. Олеарйй прямо подозреваетъ Шейна въ измѣне. Какъ бы то ни было, но послѣ долгихъ переговоровъ русское войско, почти безъ потерь, со свернутыми знаменами, безъ трубъ й барабановъ, съ потушенными фитилями, отошло къ востоку, причемъ Шеинъ со своимъ штабомъ, сойдя съ коней, преклонилъ колѣна предъ польскимъ величествомъ... 28 апрѣля 1634 года Шеину, Измайлову и сыну его, по суду царскому повелѣнію, отрублены головы, а многіе прочйе сѣчены кнутомъ и отправлены въ Сибирь.
По вяземскому миру, въ 1634 году, мы, къ великому горю, опять оставили Смоленскъ за Польшей; но въ 1654 г. царь Алексѣй Михайловичъ, лично предводительствуя 200,000 войскомъ, 5 іюля подошелъ къ Смоленску и сталъ
Смоленскъ. Молоховск!я ворота съ церковью БлаговЫщенія.
на Д\Девичью гору. 10 сентября городъ сдался, и польскіе полки, въ свою очередь, проходя мимо царя, складывали у него знамена. Въ общемъ, Смоленскъ оставался за Польшей около 150 лѣтъ. Существуетъ характерное описаніе Смоленска тЁхъ дней, оставленное проезжавшимъ черезъ городъ при послѣ отъ императора Леопольда къ царю Алексѣю, въ 1676 году, секретаремъ посольства Лизеки.
Имѣется также очень любопытное свѣдѣнйе о смоленскомъ шляхетскомъ полку. Смоленская шляхта—-это несомненное доказательство долгаго ополяченія края, а также того, какими именно культурными способами проявляла себя зд%сь Польша. Изъ этого примѣра видно что ожидало бы Россію, если бы первое м\место въ славянскомъ міре заняли поляки. Алексѣй Михайловичъ почелъ за нужное временно оставить смоленской шляхте№ ея права; составленъ былъ шляхетный полкъ, изъ семи ротъ; люди жалованья не получали, продовольствуясь на свой счетъ, но зато освобождались отъ податей и ихъ семьи— отъ рекрутской повинности. Полкъ этотъ ежегодно служилъ только съ мая по сентябрь; большинство въ немъ были люди богатые; состоялъ онъ до 1761 года въ непосредственномъ вѣдѣнйи правительствующего сената, а затемъ герольдмейстерской конторы. Въ 1765 году, по докладу военной комиссіи, полкъ этотъ, какъ бесполезный для государства и несогласный съ вольностями, уничтоженъ навсегда, а для охраны 285 верстъ польской границы образованъ конный «ландмилицкий» смоленскйй полкъ.
Петръ 1 бывалъ въ Смоленске№ трижды: въ 1693 году, для наказанія стрѣльцовъ, въ 1698 году — по пути изъ-за границы и, наконецъ, во главе% гвардейцевъ, вступилъ въ городъ после побѣды подъ Л%Лесной. Въ 1707 году, для надзора за военными приготовленіями, здесь находился царевичъ Алексѣй Петровичъ, а въ іюле 1708 года провезены черезъ Смоленскъ обѣ жертвы Мазепы —Кочубей и Искра. Здесь же послѣдовало, въ 1709 году, распоряженіе о печатаніи календарей.
Доказательствомъ былой силы мѣстнаго шляхетства можетъ служить совершенно исключительная дѣятельность смоленскаго губернатора князя Черкасскаго, которому Екатерина ПП дала ранее званіе камергера и чинъ дѣйствительнаго статскаго совЁтника, и который переписывался въ 1735 году «съ преступными цѣлями» съ поляками; хотя императрица и оставила ему жизнь, но сослала, по лишеніи всѣхъ правъ, на житье въ Сибирь, въ Джигайское зимовье.
Зд\сь же, въ Смоленске&, имѣли мѣсто послѣдніе, такъ сказать, Шаги въ жизни несчастнаго принца Антона Ульриха. По заключеніи семьи его, вслѣдъ за восшествіемъ на престолъ императрицы Елисаветы Петровны, въ рижскую кр\крепость, ее сослали потомъ въ Усть-Двинскъ, затѣмъ въ Раненбургъ, Рязанской губерніи, наконецъ, въ Холмогоры. Въ Раненбурге Іоаннъ Антоновичъ былъ разлученъ съ своею матерью и, въ сообществе одного монаха, бѣжалъ, но пойманъ именно въ Смоленске№, откуда и направленъ въ Шлиссельбургъ, изъ котораго оставался ему одинъ только путь—въ загробную жизнь.
Императрица Екатерина ПП посѣтила Смоленскъ дважды. 1 іюля 1780 года она прибыла сюда съ графомъ Фалькенштейномъ, есть съ императоромъ Іосифомъ П]; въ изъявленіе особеннаго къ нему расположенія, императрица выѣхала къ нему навстрѣчу, какъ бы для обозрѣнія западнаго края, до самаго Могилева, а въ Смоленскъ прибыли оба вѣнценосца вмѣстѣ и пробыли здѣсь три дня, после чего государыня поѣхала въ Петербургъ, а австрийскій императоръ въ нашу первопрестольную.
Въ то время генерал-губернаторомъ здѣсь былъ извѣстный князь Николай Васильевичъ Репнинъ (заключившйй въ 1775 году кучук-кайнарджийский миръ, получившйй впослѣдствіи, за вторую войну съ турками, Георгія 1-й степени, а при Павлѣ 1 званіе фельдмаршала, одинъ нзъ виднѣйшихъ масоновъ). Онъ устроилъ по поводу прибытія высокихъ гостей въ Смоленскъ великолѣпныя торжества, описанйя которыхъ сохранились; но великолѣпный оперный домъ, поставленный за городомъ, исчезъ, такъ же какъ и царскйй дворецъ, существовавшйй въ Смоленске& до 1812 года, съ огромнымъ садомъ, о которомъ теперь уже нѣтъ и помина; онъ находился, приблизительно, на мѣсте гулянья, называемомъ Блонья, подле котораго сосредоточены все$ присутственныя мѣста. Вторично посещенъ Смоленскъ Екатериной ПП въ 1787 году, по пути въ Крымъ; тогда она гостила здѣсь шесть дней. Однимъ изъ воспоминанйй объ этомъ пребываніи въ городе государыни является нынѣшній гербъ Смоленска: пушка и на ней райская птица — гамаюнъ; это настоящій его гербъ, замѣнившйй польскйй, данный ему Сигизмундомъ ППП въ 1611 году.
Меньшею заботливостью о русскомъ дѣле, такъ глубоко потрясенномъ въ Смоленскѣ, отличалось, какъ извѣстно, путешествіе въ пріобрѣтенныя литовскія губерніи императора Павла 1; въ Смоленскъ онъ прибылъ въ мае% 1797 года, сопутствуемый цесаревичемъ Александромъ и великимъ княземъ Константиномъ Павловичемъ. Но дни величайшей печали повторились для Смоленска въ 1812 году. Еще до объявленія манифеста, смоленское дворянство, при предводителѣ Лесли, подало государю адресъ съ ходатайствомъ о разрешеніи вооружить 20,000 человекъ. 9 іюля прибылъ въ Смоленскъ Александръ Г. Здѣсь оставленъ былъ баронъ Винцингероде, для поддержанія сообщенйя между нашими двумя арміями и запасными частями. Здѣсь, какъ извѣстно, 20 — 22 Поля сошлись обе наши арміи, и Бородино находится въ Смоленской губернйи. 5 августа въ Смоленске рѣшительно все горѣло; только толстыя п прочныя годуновскіе стёны противостояли французскому чугуну, но, наконецъ, должны были уступить и они. Отчасти укрѣпилъ къ этому времени Смоленскъ генералъ Раевскйй но защищалъ его Дохтуровъ; у Молоховскихъ воротъ стоялъ Коновницынъ; французы шли тремя путями, подъ начальствомъ Даву, неё и Понятовскаго, и главный натискъ направленъ былъ на Молоховскіе ворота. Самъ Наполеонъ въехалъ въ городъ шестого августа; но уже здѣсь, по-видимому, словно предчувствуя въ пожаре\ Смоленска пожаръ Москвы, онъ задумывался о судьбахъ дальнѣйшего похода въ вглубь Россйи, вовсе непохожего на тВ походы что онъ прежде дѣлалъ. Хотя онъ и тутъ учредилъ верховную комиссію для управленія губерніей, муниципалитетъ, и назначилъ военнаго губернатора, но это не помѣшало ему воспользоваться тѣмъ, что въ Смоленске находился въ это время генерал-майоръ Тучковъ, перевезенный сюда съ лубинскаго сраженія, и онъ отправилъ его въ нашу главную квартиру съ мирными предложеніями. Отвѣтомъ послужило полное молчаніе, и дальнѣйшее движеніе Наполеона на Москву началось; самъ онъ выѣхалъ изъ Смоленска одиннадцатаго августа.
Уже 22 октября Наполеонъ возвращался изъ Москвы и провелъ въ Смоленске три дня. Такъ какъ французы вовсе не рассчитывали возвратиться такъ скоро, и въ томъ видѣ, въ какомъ они возвращались, то никакихъ запасовъ въ Смоленске приготовлено не было, и Наполеонъ долженъ былъ присутствовать при ужасныхъ картинахъ голодной смерти и замерзанйй. Свидѣтели говорили, что когда онъ входилъ въ Смоленскъ и посѣтилъ соборъ, то въ храме% Божіемъ увидѣлъ кучи больныхъ людей, боровшихся со смертью, видѣлъ роженицъ, разрешавшихся отъ бремени, пришедшихъ сюда за невозможностью выйти изъ города, и, не моргнувъ бровью, только смотрѣлъ, но не говорилъ ни слова утѣшенйя въ этой юдоли страданія. Должно думать, что и въ те$ три дня, которые онъ провелъ въ Смоленске на обратномъ пути, окружавший его пейзажъ былъ не менѣе безотраденъ; но внутреннее состояніе его надломленнаго духа должно было быть совершенно инымъ. Съ чисто психологической точки зрѣнія любопытно было бы знать: проскользали ли въ его душу воспоминанйя о числѣ сотенъ тысячъ людей, отправленныхъ нмъ въ загробное бытіе, скромныхъ обликахъ подполковника Энгельгардта и коллежскаго асессора Шубина, расстрѣлянныхъ имъ въ Смоленскѣ? Вѣроятно, нѣтъ. Но для Русской земли эти имена бессмертны п, по справедливости, должны бы пользоваться совершенно одинаковою славою, тогда какъ, почему-то, вслѣдствіе странной, но очень нерѣдкой игры случая, о Шубине% почти забываютъ, а помнятъ только одного Энгельгардта. Оба они были помѣщиками; оба они, вооруживъ крестьянъ н дворовыхъ людей, защищались отъ мародеровъ и истребляли ихъ; оба были схвачены французами и посажены въ Спасскую церковь, служившую, по-видимому, мѣстомъ заключенія преступниковъ, тогда какъ другіе храмы обращались въ конюшни; оба они были, наконецъ, расстрѣляны ими. Энгельгардтъ, не согласившись присягнуть Наполеону, не позволилъ завязать себѣ глаза предъ расстрѣломъ.
5-го ноября, въ полночь, тронулся изъ Смоленска восвояси Ней и разрушилъ взрывами Королевскую кр\крепость и восемь годуновскихъ башенъ; вслѣдъ за очищеніемъ французами города, въ него вступилъ майоръ Горихвостовъ. Когда стали сводить итоги убытковъ, то оказалось, что Смоленская губернія, не считая муки, овса и пр., пожертвовала 9.824,000 руб., а городъ Смоленскъ понесъ убытковъ на 6.592.000 р. Уборка тѣлъ по губерніямъ продолжалась цѣлые три мѣсяца; ихъ клали скирдами, по двѣ сажени вышины, и, прежде зарытія, сжигали.
Одна изъ площадей Смоленска украшена чугуннымъ памятникомъ 18123 г., въ виде\ обелиска, осѣненнаго крестомъ, съ бронзовыми украшеніями, орлами п французскими пушками, открытымъ въ 1841 году; имѣется также памятникъ Глинкѣ, поставленный на Блоньѣ, противъ дворянскаго собранйя, и открытый въ 1885 году, по подписке№ со всей Россіи; скульпторомъ избранъ по конкурсу профессоръ Бокъ; отлитъ памятникъ на бронзовомъ заводе Морана. Глинка, въ сюртуке%, изображенъ стоящимъ п задумавшимся, будто слушающимъ тй мотивы изъ «Жизни за Царя» и «Руслана и Людмилы, которые изображены бронзовыми нотными знаками на желѣзной рѣшеткѣ памятника.
Изъ общественныхъ садовъ Смоленска особенно замѣчателенъ. Лопатинскйй садъ. Вечеромъ, при освещеніи фонарями и бенгальскими огнями, типичныя очертанія этого замѣчательнаго по своему расположенію сада исчезаютъ. Надо видѣть его днемъ: тогда замѣтно, что онъ очень красиво разбитъ въ древнихъ стенахъ Королевской крепости, сооруженной Сигизмундомъ 1ШЦ; покрытыл зеленью стены эти, такъ сказать, внѣдряются между садовыхъ дорожекъ; всюду по сторонамъ видны бастіоны, куртины, башни чернѣютъ своими отверстіями потерны. Изъ бесѣдки, поставленной на самомъ высокомъ мѣсте,
Смоленскъ. Памятникъ Глинк&.
замѣчаешь, что стЁны эти, словно не умѣстясь на вершинѣ горы, сбѣгаютъ внизъ къ еле замѣтному отсюда Днѣпру. Садъ этотъ, имѣющйй право на гораздо большее вниманіе со стороны города, чѣмъ то, которымъ пользуется, называется Лопатинскимъ, потому что онъ разбитъ по почину бывшего смоленскаго губернатора Лопатина.
Изъ старинныхъ храмовъ города, Свирская церковь Архангела Михаила, несмотря на нѣкоторыя пристройки, несомнѣнно, очень древняя, конца ХП века, и во многихъ отношеніяхъ заслуживаетъ особаго вниманія. Во-первыхъ, она служитъ прямымъ доказательствомъ того, что древнйй Смоленскъ, чтобы стать Смоленскомъ нашихъ дней, передвинулся съ прежняго м\места, чтб является общею чертою всѣхъ нашихъ древнѣйшихъ городовъ. Чтобы добраться до храма, надо выѣхать за городъ, въ пригородъ, по песчаному пути, и, только миновавъ пригородъ, путникъ видитъ эту небольшую, но старинную церковь, окруженную кладбищемъ, на вершинѣ песчанаго холма. Проходить въ церковь можно только сквозь отдѣльно стоящую шатровую колокольню и портикъ; храмъ кубической формы съ абсидой, подъ одною головкой; куполъ, съ четырьмя окнами въ барабанѣ, покоится на четырехъ столбахъ; освещена церковь вътри св\та, небольшими окнами въ рѣшеткахъ; арки съ правой и лѣвой стороны неправильной подковообразной профили. Когда-то, очень давно, здѣсь находился центръ города, жили иностранцы и шла торговля; церковь эта служила придворною церковью смоленскихъ князей; подле неё находился дворецъ и еще четыре храма. Сама она славилась красотой во всей «полунощной» и, какъ гласитъ Ипатіевская лѣтопись, на удивленіе людей, изобиловала серебромъ, золотомъ и жемчугомъ. При польскомъ владычествѣ, съ 1611 года, она обращена въ католическую или уніатскую, объ этомъ времени свидѣтельствуютъ польскіе фрески съ латинскими надписями. Не безъ участія осталась Польша въ выборе% сюжетовъ: взяты те& изъ нихъ, которые могутъ наводить мысль на превосходство вѣры католической: паденіе стѣнъ іерихонскихъ, есть стенъ смоленскихъ, состязаніе Христа съ книжниками, апокалипсическая книга съ семью печатями—знакъ победы, видѣнйе апостоломъ Петромъ сосуда съ гадами, и т.д. Еще характернѣе древняя икона Божіей Матери, на одной стороне которой имѣется живопись православная, а на другой — католическая. Криптографическая надпись на хитоне Богоматери читается различно и До сихъ поръ окончательно не разобрана, какъ и многіе?я другіе надписи польской иконописи на иконостасѣ. Много потерпѣла эта икона отъ французовъ: часть доски отколота и, вѣроятно, одновременно съ поломанными поломъ, клиросомъ и иконостасомъ, пошла на подтопку въ холодную зиму. Характеръ письма и выборъ предстоящихъ святыхъ на этой иконе те& же, что и на иконе московскаго Успенскаго Собора, находящейся на правомъ столбе% за патріаршимъ мѣстомъ и привезенной изъ Херсонеса. Заслуживаетъ также довѣрія мнѣніе С. Писарева (мѣстный археологъ, церковный староста и завѣдующйй смоленскимъ му- музеемъ) о томъ, что находящійся здѣсь съ 1883 года гробъ, вытесанный изъ бѣлаго известняка, не имѣющій крышки, разбитой при вынутіи гроба изъ земли, въ развалинахъ смоленскаго Борисоглѣбскаго монастыря, на рѣчкѣ Смядынке, принадлежитъ смоленскому князю Давиду Ростиславовичу (} 1197 года), а найденный тогда же небольшой гробикъ — его сыну Изяславу; князь Давидъ умеръ. принявъ иноческий@й санъ, и похороненъ безъ княжескихъ принадлежностей, а сынъ его—-въ золотомъ вѣнчикѣ и съ сѣкирой. По пути въ этотъ храмъ съ береговъ Смядынки, гробъ гостилъ два года въ городской полиціи, а разбитую его крышку маляры употребляли для растиранія красокъ.
Главная церковь Вознесенскаго монастыря—каменная, двухпрестольная, подъ невысокимъ плоскимъ четырехпаруснымъ куполомъ; она построена, какъ рассказываютъ, по плану, собственноручно начертанному Петромъ 1. Этимъ великий императоръ хотелъ засвидѣтельствовать заслугу игуменьи Марфы Родванской, которая, по прибытіи Петра въ Смоленскъ въ 1693 году для казни стрѣльцовъ, вошла, будто бы, въ комнату государя и, бросившись къ ногамъ его, упросила отмѣнить казнь. Въ благодарность за то, что игуменья Родванская
Смоленскъ. Памятникъ 1812 года.
ская «отдала миръ и покой сердцу цареву», деревянная церковь замѣнена, по государеву повелѣнію, каменною. Въ настоящее время въ монастыре около 200 сестеръ и послушницъ. Основанъ монастырь въ 1505 году, по повелѣнію вели- Баго князя Василйя Іоанновича; при полякахъ въ немъ поселились іезуиты. Спасо-Аврааміевскйй монастырь очень старъ, такъ какъ онъ основанъ за четыреста лѣтъ до постройки старой городской стены, что было въ ХУТ вѣке%. Онъ, по зав\ту прежнихъ дней, придерживается древнихъ напѣвовъ церковнаго пѣнія. Монастырь, видимо, очень небогатъ, — въ немъ всего четыре монаха и пятнадцать послушниковъ,—и, по сравненію съ женскимъ Вознесенскимъ, доказываетъ, какъ и множество другихъ нашихъ монастырей, преуспѣяніе женженскихъ предъ мужскими. Этотъ фактъ, повсемѣстный въ Россіи, можетъ дать содержанйе для бесконечнаго множества всякихъ заключеній.
До 1611 года въ монастырѣ покоились мощи перваго архимандрита его, св. Авраамія, неизвѣстно куда скрытыя поляками, тогда какъ мощи св. Меркурія были взорваны ими на воздухъ вмѣсте съ городскимъ соборомъ, такъ что въ Смоленскѣ чтятъ память двухъ угодниковъ, когда-то въ немъ покоившихся. Одинъ изъ учениковъ преподобнаго Авраамія, Ефремъ, составилъ жизнеописаніе свъ. Меркурія н Авраамія, послужившее основаніемъ для ихъ житий, составленныхъ св. Димитріемъ Ростовскимъ въ Четьи Минеяхъ. Ефремовская рукопись, писанная древнѣйшимъ полууставомъ, хранится въ библіотеке} мѣстной духовной семинаріи. Жилыя монастырскіе зданйя послужили въ 1812 году французамъ для помѣщенія лазарета, а храмъ былъ обращенъ въ хлѣбный магазинъ. При полякахъ въ этомъ монастыре сидѣли доминиканцы.
При многочисленныхъ переездахъ по городу п за городъ, многократно Приходилось встрѣчать древнюю городскую стѣну. Этимъ стѣнамъ, дѣлу Годунова, теперь триста лѣтъ; они возникли благодаря обилію рабочихъ рукъ во время голодныхъ годовъ; стены имѣли длины болѣе шести верстъ, при ширине отъ полутора до трехъ саженъ, и дробились на части тридцатью шестью башнями колоссальныхъ размѣровъ и разнообразныхъ очертаний Должно быть, видъ этой стены, то взбѣгавшей на горы, то опускавшейся къ Днѣпру, при бессчетномъ количестве вышекъ, зубцовъ и бойницъ, былъ однимъ изъ внушительнѣйшихъ. Стены Пскова древнее смоленскихъ, такъ какъ внутренняя стёна построена въ ХШ вѣке, а наружная въ Х\, есть когда смоленская еще и не строилась. Зам\Замечательно, что наружная псковская стѣна имѣла тоже около семи верстъ длины и тридцать семь башенъ. Въ Смоленскѣ сохранилось теперь только семнадцать башенъ; большинство изъ нихъ очень ветхи; одна обращена въ архивъ судебныхъ мѣстъ, другая въ военный архивъ, третья въ тюремную церковь.
Удобна для осмотра, и достойна этого, башня—круглая Веселуха, снабженная внутренними л\лестницами нѣсколько лѣтъ тому назадъ для одного изъ императорскихъ посѣщеній. Она высится на самомъ краю города, на высокомъ холме$, по скатамъ котораго рассыпанъ вывѣтривающійся кирпичъ и темнѣютъ чахлые кустарники. Кладка башни своеобразная: кирпичи положены не горизонтально, а слѣдуютъ наклону поверхности холма; въ устояхъ стѣнъ кирпичъ клали поперечно, въ стене№ — продольно общему ея направленію. Говорятъ, будто, при постройкѣ башенъ и стѣны, кирпичи эти не подвозились, а передавались изъ рукъ въ руки, отъ самаго Дорогобужа, съ платой по денежкѣ въ день... Низъ башни и стены бутовые. Подле\ самой башни, на краю ската, небольшая церковь Покрова Пресвятыя Богородицы. Местами на стѣне виднѣются деревья.
Видъ съ Веселухи превосходный. Долина Днѣпра не широка, но живо- Писна, благодаря холмистымъ очертаніямъ обоихъ береговъ; замѣтны слѣды старыхъ «окоповъ», а вдали вьется путь двухъ желѣзныхъ дорогъ — московско-брестской и орловско-витебской. Пригороды, какъ и городъ, изобилуютъ ч“омйбэп ойуиэноймогр и «Ххйкэзэдэ онпто вн атий -чмэнэкокэ
«ц очЕіет н ‘ои 23 , , садами; въ разнообразныхъ очертаніяхъ и краскахъ высятся верхи церквей и нхъ колоколенъ. Въ общемъ, видъ Смоленска, несомнѣнно, одинъ изъ красивѣйшихъ и но лишенъ нѣкотораго сходства съ видомъ Кіева: тутъ, такъ же какъ и тамъ, городъ поднимается отъ рѣки уступами, увѣнчанными верхами церквей, и потонулъ въ садахъ; недаромъ смоленскйе сушеные фрукты начинаютъ соперничать въ торговле$ съ кіевскими, пользующимися извѣстностью еще со времени Екатерины П.
Нѣтъ сомнѣнйя въ томъ, что древніе стѣны Смоленска В0 многихъ местахъ города могутъ мѣшать будничнымъ требованіямъ жизни, но для сохраненія ихъ слѣдуетъ все-таки сдѣлать все, что можно. Когда, въ 1867 году, по положенію комитета министровъ, нѣкоторыя части стены предназначались къ слому, Александру П угодно было выразить: «Было бы желательно более внимательное охраненіе древнихъ памятниковъ, имѣющихъ, подобно Смоленской стЁнѣ, особое, историческое значеніе». Въ 1869 году, по Высочайше утвержденному положенію комитета министровъ, стЁна эта передана въ хозяйственное распоряженйе смоленскаго губернскаго земства, такъ какъ городу поддержка ся оказалась не подъ силу, а земство выразило на это свое согласіе. Примѣръ этотъ очень назидателенъ и дѣлаетъ смоленскому губернскому земству величайшую честь.
Но если стены городскіе требуютъ сохраненія и поддержки, то деревянный, на четырехъ устояхъ, мостъ на Днѣпре могъ бы быть замѣненъ болѣе подходящимъ; объ этомъ уже неоднократно заговаривали; стоимость его опредѣлена приблизительно въ 120.000 рублей. Днепръ здёсь мелокъ; къ числу особенностей его слѣдуетъ упомянуть о крупной рыбе «вырѣзубъ», очень вкусной, но чрезвычайно костистой, которая, какъ рассказываютъ, держится только въ этихъ мѣстахъ теченія Днѣпра. Пе лишено интереса свѣдѣніе о томъ, что въ Днѣпрѣ водились нѣкогда бобры, теперь совершенно исчезнувшіе; изъ записи короля Казимира, 1453 года, подтверждающей оклады, установленные Витовтомъ, явствуетъ этотъ несомненный фактъ. Исчезъ боберъ по всей Европейской Россіи, также точно какъ исчезла сельдь въ Балтийскомъ море по всему его побережью, обильно плававшая до 1318 — 1315 годовъ и замѣненная съ тёхъ поръ килькой. Измѣнились ди очертанйя холмовъ смоленскихъ отъ землетрясенія, бывшего здѣсь въ 1801 году, неизвестно.
Длинный рядъ обозрѣнйй достопримѣчательностей Смоленска завершился осмотромъ историко-археологическаго музея, помещающегося въ зданйи городской думы. Музей открытъ недавно, на пожертвованія, и въ будущемъ представитъ не немало интереса. Любопытны въ немъ изображенія соборной церкви, взорванной поляками въ 1611 году, и медаль Сигизмундова, увековѣчивающая этотъ взрывъ; курьезно одѣяніе русскаго консула въ Вильне% Давыдова, временъ Екатерины ПП; есть кое-что изъ курганныхъ раскопокъ, и желающіе отваживаться на смѣлыя заключенйя могутъ придраться къ ольвіопольской монетѣ, найденной около Дорогобужа, для того чтобы говорить о торговыхъ сношеніяхъ смольнянъ во времена близкіе къ Рождеству Христову.
Въ заключеніе описанія достопримѣчательностей Смоленска не лишне будетъ привести нѣсколько строкъ изъ помѣщенной въ «Историческомъ Вѣстникѣ» біографіи Хмѣльницкаго, автора извѣстной комедіи «Воздушные замки» й смоленскаго губернатора. Губернаторомъ Хмѣльницкйй былъ хорошимъ. Онъ много сдѣлалъ для украшенйя города, еще не успевшего поправиться послѣ 1812 года, устроилъ первую въ Россіи губернскую выставку, исправилъ крепостную стёну, снесъ часть горы, мѣшавшей сообщенію нагорной стороне Смоленска съ Заднѣпровьемъ, но, темъ не менѣе, ему пришлось пострадать жестоко по следующему поводу.
Государь приказалъ Хмѣльницкому возобновить въ Смоленске одну изъ башенъ крѣпостной стѣны, разрушенную при нашествіи французовъ въ 1812 г. Башня была возобновлена, но постройка ея обошлась въ такую невѣроятную сумму (что-то около 200.000 рублей), что государь, осмотрѣвши ес въ бытность свою въ Смоленске въ 1882 году, замѣтилъ, обращаясь къ Наслѣднику Александру Николаевичу: «Ну, братъ Саша, кажется въ Россйи только мы съ тобою и не воруемъ».
Хмѣльницкаго сперва перевели губернаторомъ въ Архангельскъ, но такъ какъ ревизіонная комиссія по устройству шоссе набросила подозрѣніе на него, то онъ былъ посаженъ въ Петропавловскую крЁпость, где просидѣлъ пять л%тъ, Прежде чемъ признана была его невинность.