Псковское озеро. Талабские острова: оригинал издания
Озёрный путь, островные поселения, рыболовство и местный быт. С. 156-162. Текст в орфографии издания 1897 года.
Псковское озеро. Талабские острова, с. 156-162. Начало на с. 156.
Песковское озеро. Талабскйе острова.
Устье Великой. Снѣтогорскій монастырь. Водяныя деревни. Характеристика обоихъ озеръ.
Ихъ несходства. Сходство съ Мурманомъ. Снѣтокъ. Его особенности. Ловъ приготовленіе
въ впрокъ. Ихъ особенности. Значеніе снетка. Талибскіе острова. Посадъ. Крестный ходъ по воде. Дальнейший путь къ Гдову
‚ъ двумъ часамъ дня, 28-го іюня, при полн|йшемъ штилѣ,. казавшемся еще глубже, еще нерушимѣе, благодаря самому яркому блеску солнца 70№ и безоблачности неба, въ которомъ, казалось, не было мѣста ничему, ( кроме глубочайшего спокойствія и свѣта, пароходъ «Дотрай» отваливалъ отъ пристани на Великой, въ виду древнихъ стѣнъ псковскихъ. Глядѣлъ съ дѣтинца соборъ, глядѣли съ Запсковья и Завеличья другіе\я церкви, и совершенно, какъ въ глубокой вѣчевой древности, звучалъ съ нѣмецкаго судна, подъ самыми стѣнами Пскова, нѣмецкий языкъ пароходной команды. Существенная разница была въ томъ, что судно двигалось при посредстве% пара, а не веселъ или парусовъ.
Едва отошелъ пароходъ отъ пристани и отодвинулись святыни кремля, какъ открылось вправо устье рѣки Псковы: древнія стены, сбѣгая къ ней съ обѣихъ сторонъ по кручамъ, раздались, чтобы дать рѣке место; теперь рѣка эта открыта, а во время оно преграждался входъ въ нее могучими рѣшетками. Влѣво отъ парохода, при самомъ выѣзде изъ города, виднѣлся Ивановскйй монастырь, а скоро вслѣдъ затѣмъ на правомъ высокомъ берегу Великой, въ бѣлыхъ стЁнахъ свойхъ, съ маленькими куполами, часовенками, очень высокою колокольней и многими, не вполне% симметричными, окнами, глянулъ монастырь Снѣтогорский, лѣтнее мѣстопребываніе, дача архіерея. Въ этомъ монастырѣ, гласитъ псковская лѣтопись подъ 1299 годомъ, убиты немецкими рыцарями игуменъ Іоасафъ съ 17 братьями, тутъ же, въ 1472 году, слушала молебенъ и переодевалась для торжественнаго вступленія въ Псковъ Софья Фоминична Палеологъ. Это самое красивое мѣсто на протяженйи тЁхъ двѣнадцати верстъ, которыя отдѣляютъ Псковъ отъ одноименнаго съ нимъ озера. На кругломъ изгибе р\ки, вѣнчая гнилыя, вывѣтривающіеся наслоенія известняковъ древними соснами, просовывая изъ-за стёнъ вершины деревьевъ своихъ уютныхъ садиковъ, монастырь царитъ надъ поверхностью изгибающейся рѣки. Левый берегъ тутъ не ниже праваго, тоже тѣнистъ и зеленъ, и изъ листвы. его проглядываютъ очертанія мызы Пріютино. Если оглянуться на пройденный пароходомъ путь отсюда, то еще видны очертанія псковскаго собора, но затемъ они скрываются совершенно, задвинутыя изворотами и стѣнообразными боками Великой.
Далее къ устью берега Великой становятся совершенно безлѣсными; наслоенія известняковъ уступаютъ мѣсто обнаженіямъ крупнаго щебня, затѣмъ проступаютъ опять наслоенія, но уже не такіе высокія, и, наконецъ, принижаются совсѣмъ, чтобы дать мѣсто бесконечнымъ лугамъ, расстилающимся почти на одномъ уровне съ поверхностью озера. Въ нижнихъ частяхъ теченія Великая шириной почти что съ Неву близъ Дворцоваго моста; вышина береговъ, близъ Снетогорскаго монастыря, близка къ вышинѣ Воробьевыхъ горъ подъ Москвой
Тѣмъ площе, темъ низменнее казались берега Псковскаго или Талабскаго озера, открывавшегося бесконечнымъ зеркаломъ, по которому поблескивали маленькіе волны, поднимаемыя „пароходомъ, и чернѣли тоненькими силуэтами лодки рыбаковъ, разбросанныя тамъ и сямъ, иногда не въ одиночку. Берега такъ низки, что, кажется, будто торчатъ надъ водой только острія бархатистой травы. Деревня Муромицы, находящаяся справа, подле самаго устья, и следующая за нею—Горки, въ тридцать четыре крестьянскихъ двора, на пространстве№ не болѣе одной тысячи квадратныхъ саженъ, удивительно типичны. они% поднимаются какими-то конгломератами деревянныхъ построекъ, жмущихся вплотную одна къ другой, чуть не на сваяхъ, и, кажется, да оно такъ и есть, не имѣютъ улицъ, между домами оставлены промежутки, въ которыхъ можетъ пройти только корова; оборони Богъ отъ пожара эту серую, скомканную, высящуюся надъ зеленью пожней массу строеній Можно представить себе№ положеніе этихъ людей при ледоходе; коровы, говорятъ, спасаются въ такихъ случаяхъ на крышахъ, а сосѣди сообщаются другъ съ другомъ по жердямъ, просунутымъ въ окна. Глыбы льда окружаютъ ихъ тогда, замѣчаетъ исслѣдователь, и они отрезаются отъ всего свёта. Вотъ, действительно, уголокъ своеобразной русской жизни, достойный художника и описателя! Обыкновенно пасхальный звонъ церквей, во время ледохода и распутицы, доносится къ нимъ только издалека, и, по недостатку дома молитвы, люди устроили у себя часовню н творятъ молитвословія сами, «причемъ для чтенйй избирается грамотный начетчикъ, но хорошихъ чтецовъ нѣтъ, и трудно передать, какая выходитъ бессмыслица, когда чтецъ не понимаетъ значенія ударенйй и останавливается на полумысли, и дробитъ предложенія». Это не мѣшаетъ, однако, глубокой выр$ и сильному развитію молитвословйй по всему побережью.
Камня въ местныхъ постройкахъ не видно вовсе, кромѣ фундаментовъ снѣткосушильныхъ печей, выразителей того снѣтковаго промысла, которымъ живетъ все населенйе обѣихъ озеръ-близнецовъ, Псковскаго и Чудскаго, ютящееся вдоль громадной береговой линіи, обрамляющей 3,087 квадратныхъ верстъ воднаго пространства. Подле устья р. Великой много острововъ, числомъ до двенадцати; это--сплошныя, богатейшіе пожни, принадлежатъ Горкамъ, и нѣсколько лодокъ, попавшихся пароходу навстрёчу, сидѣли краями бортовъ своихъ чуть не до воды, будучи нагружены изумрудною зеленью только скошенной на островахъ роскошнѣйшей травы.
Умѣстны нѣсколько данныхъ объ озере% или озерахъ, имѣющихъ лишкомъ 3,000 квадратныхъ верстъ пространства, изъ которыхъ 750 приходятся на долю маленькаго, южнаго, Псковскаго озера (40 верстъ длины), соединеннаго съ Чудскимъ (80 верстъ длины) проливомъ въ 15 верстъ длины и 5 ширины. Несмотря на полную, вѣчную связь обѣихъ озеръ, характеры ихъ совершенно различны. Тогда какъ Чудское озеро имеетъ дно каменистое, неровное, достигающее почтенной глубины въ двадцать саженъ и болѣе, озеро Псковское глубиной своею не превышаетъ пяти саженъ; глубина эта, впрочемъ, почти везде одинакова, кроме побережья, и дно озера, везде ровное, илистое, обильно покрыто водорослями. Насколько, по словамъ исслѣдователя здѣшней озерной жизни, вода въ Чудскомъ озере% чиста, прозрачна, настолько же мутна она въ Псковскомъ, и, вѣроятно, эти особенности обусловливаютъ то, что въ первомъ изъ нихъ имѣется крупная ряпушка, а во второмъ безусловно царитъ мелкйй снѣтокъ, эти физіологическіе особенности такъ вѣски, что псковскйй снѣтокъ, попавъ въ Чудское озеро, достигаетъ гораздо большей величины, но зато утрачиваетъ, почему-то, многія хорошіе качества вкуса; ему, по-видимому, нужна незначительная глубина, горизонтальность дна и водоросли, съ ихъ обильнымъ цвѣтеніемъ и развитіемъ моллюсковой жизни. Богатство снѣтковъ, которымъ много уже в\вековъ живетъ населенйе псковскаго побережья, огромно; не въ связи ли съ ними и самое названіе Снетогорскаго монастыря? Нѣтъ снѣтка вкуснѣе псковскаго, —объ этомъ скажутъ вамъ и въ Москвѣ, и въ Петербурге, и это совершенно справедливо и это можетъ подтвердить всякій, кому удалось отвѣдать, на мѣстѣ, свѣжихъ снѣтковъ, вовсе но обладающихъ тёмъ непріятнымъ запахомъ, который, главнымъ образомъ, зависитъ отъ первобытныхъ способовъ, какими снѣтки заготовляются въ впрокъ. За послѣдніе годы мѣстные рыбаки жалуются на уменьшеніе снетка, но и тутъ, какъ относительно запаха, виноватъ не снѣтокъ, а люди. Снѣтокъ такъ плодовитъ, что если бы не уничтоженіе выбрасываемой имъ и оплодотворенной икры, если бы не люди, съ ихъ убийственно мелкими с\сетями, не щука и не окунь, то, не болѣе какъ въ теченйе двухъ лѣтъ, все Псковское озеро могло бы быть запружено снѣткомъ. Изъ числа многоразличныхъ мѣръ, принимавшихся и принимаемыхъ противъ хищническаго способа ловли снѣтковъ, одною изъ самыхъ дѣйствительныхъ и довольно крутыхъ слѣдуетъ считать запечатываніе, на время нереста, снѣткосушильныхъ печей по всему побережью. Особенное зло заключается въ томъ, что рыбаки пользуются при ловле% сѣтями до такой степени мелкими, что сквозь нихъ не проходитъ даже икра н этимъ уничтожается рыба, еще не вылупившаяся.
Удивительно сходны у насъ судьбы рыбныхъ промысловъ на далекомъ Мурмане? и на ближнемъ Псковскомъ озерѣ, съ тою только разницей, что тамъ не хотятъ умѣть обращаться съ сельдью и треской, а здѣсь—со снѣткомъ. Богатство, тамъ и тутъ, одинаково, народонаселеніе прирождено къ промысламъ, од&ваеть на голову тотъ же треухъ, также беззавѣтно смѣло и выносливо, трехлѣтнйй мальчикъ уже орудуетъ весломъ, сбытъ обеспеченъ, продуктъ хорошъ, но приготовленіе плохо и первобытная лопата движется въ кучахъ живаго матеріала, доставленнаго на берегъ тамъ——океаномъ, здѣсь—озеромъ. Какъ тамъ, на Мурманѣ, на торосскомъ промысле зимою, оторветъ, порою, льдину и уноситъ, часто безвозвратно, промышленниковъ, такъ и тутъ весеннйй вѣтеръ «падара» также рветъ льдины и уноситъ ихъ отъ берега съ людьми, иногда тоже безвозвратно. Конечно, Псковское озеро бВдн%е Мурмана, но не одного только снѣтка и ряпушку производятъ здѣшніе воды; не говоря уже о толстомъ и неуклюжемъ сомѣ, встречающемся, впрочемъ, довольно рѣдко п отличающемся самымъ невкуснымъ мясомъ, здѣсь имѣются очень вкусный лещъ и судакъ, направляющіеся для сбыта, главнымъ образомъ, къ Петербургу, щука, идущая въ Варшаву, окунь, ершъ и язи, расходящіеся на мѣстѣ. Но главный продуктъ—снѣтокъ.
Хорошенький, маленькйй снѣтокъ ходитъ обыкновенно необозримыми стаями, подле% которыхъ шмыгаютъ окуни, ихъ заклятые враги, а въ воздухѣ носятся чайки; сырой снѣтокъ имѣетъ непріятный запахъ, которымъ пропитаны всѣ прибрежныя деревни, но, при хорошей сушке, теряетъ его совершенно; цвѣтомъ онъ синеватъ, но, по мѣре% замиранія, бѣлѣетъ; снѣтокъ мечетъ икру въ мартѣ и апрѣлѣ, но всегда вслѣдъ за вскрытіемъ льда; если онъ заходитъ для этого въ устья мѣстныхъ рекъ и рѣчекъ, то буквально запружаетъ ихъ, и тогда снѣтки могутъ быть черпаемы ковшами. Ловятъ снѣтокъ круглый годъ; самый хитростный и трудный, а по времени, самый продолжительный—это зимній ловъ, отъ замерзанйя до вскрытія озеръ. Тутъ пускается въ ходъ большой неводъ, состоящйй изъ матки и двухъ крыльевъ, каждое въ 150 саж. длины и 8—10 ширины, матка въ 10 саж. длины и 7 ширины; этотъ неводъ со всѣми нужными приспособленіями или то, что называется «большимъ запасомъ», стоитъ около восьмисотъ рублей и служитъ одинъ только годъ. При подобномъ неводѣ необходимы шестнадцать рабочихъ и восемь лошадей, кроме хозяина запаса и управляющего ловлею или «жерника»; лошадь и два рабочіе составляютъ «гнѣздо»; всѣ, вмѣсте взятые, называются «дружиной.
Зимний ловъ съ большимъ запасомъ очень труденъ и довольно сложный. Когда ледъ окрѣпнетъ, то дѣлается гдѣ-либо прорубь, ловецъ ложится на ледъ и смотритъ въ прорубь, причемъ, для того, чтобы яснѣе видеть, накрываетъ голову. Зоркость этихъ людей, говорятъ, удивительна, и они усматриваютъ снѣтка на глубинѣ трехъ саженъ. Если снѣтокъ выслѣженъ, то тутъ вбивается въ ледъ «пѣшня», и это мѣсто принадлежитъ нашедшему. Для того, чтобы опустить подъ ледъ и протянуть подъ нимъ огромный неводъ въ 300 саж.
длины, дѣлается около‘шестидесяти прорубей, расположенныхъ правильнымъ четырехугольникомъ, имѣющимъ около "/з версты въ поперечникѣ. Вдоль двухъ боковъ этого четырехугольника протягиваютъ подо льдомъ два наружные конца невода, а между нихъ посредине$ пойдетъ мѣшокъ матки, тоже подъ цѣлымъ рядомъ прорубей. Две проруби особенно велики: та, въ которую неводъ будетъ опущенъ, «подвальное корыто», и та, въ которую его поднимутъ—«подъемное корыто».
Когда неводъ привезенъ на мѣсто на квадратныхъ, въ 2'7, сажени длины, саняхъ, называемыхъ «водовикомъ», и опускается, тогда, во время лова, очень характерны три дѣйствія. Одно—-это тяга невода подо льдомъ; она производится такимъ способомъ, что къ обоимъ наружнымъ концамъ его, опущеннымъ въ «подвальное корыто», привязываютъ жерди, снабженныя на наружныхъ концахъ желѣзными кольцами; жерди эти, длиною саженъ въ пятнадцать, опускаются въ воду, причемъ концы ихъ, снабженные кольцами, подводятся подъ ближайшіе двѣ проруби, сквозь которыя подхватываются они деревянными крюками, и лошади, или люди, тянутъ неводъ отъ проруби къ проруби. Передвиженіе этой жерди отъ проруби къ проруби можно, пожалуй, сравнить со шнуровкою дамской обуви, когда шелковый шнурокъ протягивается сквозь отверстія вслѣдъ за мѣднымъ наконечникомъ. Второе характерное дѣйствіе лова состоитъ въ гляденіи подъ ледъ сквозь те проруби, подъ которыми идетъ матка невода и которыя называются «глядѣльницами»; ложась на животъ и накрывъ чѣмъ-либо голову, одинъ изъ рыбаковъ смотритъ въ воду, и если замѣчаетъ, что рыбы достаточно, то машетъ рукою, чѣмъ даетъ знать, чтобы неводъ тянули дальше. Третье любопытное д\йств имеетъ мѣсто при вытаскиваніи невода и оно установлено обычаемъ и держится такъ же свято, какъ и значеніе «пешни» на мѣстѣ, найденномъ кѣмъ-либо для лова. Когда неводъ подтянутъ и матка находится подлѣ послѣдней проруби, тогда подбѣгаютъ къ ней дѣти, бабы, старики съ ковшами въ рукахъ, такъ называемые «кошовники», и ловятъ снѣтокъ сколько кому удастся. Несмотря на то, что ковши доставляютъ иногда больше добычи, чѣмъ остается самому хозяину, никому и въ голову не приходитъ посягнуть на обычай. Что-то подобное, только не со снѣт- Бами, имѣется и на Мурмане%; между прочимъ, здѣсь, какъ и тамъ, на Ледовитомъ морѣ, каждый вѣтеръ имѣетъ свое прозваніе: сѣверный называется «сѣверикъ», западный-«мокрикъ», южный——-«тепликъ», а юго-восточный, дующий!# отъ Пскова—«вахтица.
Снѣтокъ продается обыкновенно на мѣсте, на глазомѣръ, огуломъ, причемъ составляется нѣчто въ вроде$ аукціона. Рыбакъ выкликаетъ свою цѣну присутствующимъ тутъ купцамъ и владѣльцамъ снѣткосушильныхъ печей; если цѣна высока, последніе молчатъ; если они согласны, то произносятъ слово «данотамъ—и купля совершена. Половину всего улова натурою получаетъ хозяинъ, половину ловцы; но случаются и видоизмѣненія этого основнаго правила. Снѣтокъ поступаетъ непосредственно въ снѣткосушильныя печи, которыхъ на здешнихъ заводахъ имѣется по 4—16,а въ каждую печь помѣщается до четырехъ четвериковъ сыраго снѣтка; всѣхъ заводовъ по берегамъ и островамъвамъ около ста. Послѣ всякой топки, печь выметается, и подъ ея посыпается тѣмъ бѣлымъ пескомъ, который такъ непріятно похрустываетъ въ зубахъ при употребленйи снѣтка въ пищу и который необходимъ противъ прижариванія снѣтка. Свѣтокъ набрасываютъ въ печь, солятъ и переворачиваютъ просто-напросто лопатой.
Среднимъ числомъ вывозится въ годъ псковскаго снѣтка около 200,000 пудовъ, что, при цѣнѣ трехъ рублей пудъ, даетъ валоваго дохода до 600,000 рублей, изъ которыхъ на долю промышленниковъ приходится около 440,000 рублей. Такъ какъ вс\хъ дворовъ, занимающихся рыбнымъ промысломъ, считается до 1,500, то на долю двора приходится 150 рублей, чего для покрытія всехъ домашнихъ потребностей мало и пріозерные крестьяне занимаются еще перевозкой тяжестей и торговлей глиняною посудою, приготовляемою въ Псковѣ.
Син\товъ составляетъ любимую нашимъ народомъ пищу, и этому есть свое основаніе: одного фунта снѣтковъ достаточно, чтобы приготовить супъ на десять человѣкъ, и въ этомъ смыслѣ онъ могъ бы представлять превосходный консервъ для войскъ. Но, какъ сказано, приготовленіе его въ впрокъ очень неудовлетворительно: экономія въ дровахъ.п соли вызываетъ то, что его не сушатъ, а только провяливаютъ, и снѣтокъ доходитъ къ рынкамъ въ виде какого-то мусора; этою же сыростью пользуются для увеличенія вѣса, чего достигаютъ также и тѣмъ безобразнымъ пріемомъ, что, не довольствуясь примѣсью песка, захваченнаго снѣткомъ изъ печи, его прибавляютъ еще нарочно. Какое удивительное сходство съ приготовленіемъ мурманской трески, въ которой для увеличенія вѣса оставляютъ хребетный столбъ, обусловливающий ея гніеніе и убийственный запахъ
Участвуютъ въ снѣтковой ловле\ все% пятьдесятъ одно селеніе, расположенныя по берегамъ Псковскаго озера, да, кроме того, столько же такихъ, что расположены отъ него нѣсколько подальше. Центромъ этого промысла, его рынкомъ и биржей является посадъ Александровскйй} на островахъ Талабске и Верхнемъ, къ которымъ и направлялся пароходъ съ путешественниками, въ полнѣйшемъ блескѣ роскошнѣйшего дня. Недалеко отсюда, близъ западнаго берега, лежитъ небольшой островъ Варанье,—Воронйй камень, где имѣла мѣсто знаменитая побѣда Александра Невскаго въ 1241 году; бой произошелъ на льду и возвратилъ псковичамъ захваченный ливонцами ихъ родной городъ. Тутъ же разбили псковичи ливонцевъ и въ 1463 году.
Талабскіе острова: Талабскъ, Верхний и Талавенецъ расположены въ южной части Псковскаго озера, ближе къ западному берегу, и имѣютъ населенйе, приблизительно, въ четыре тысячи человѣкъ. Видъ на острова съ парохода, при полной тишине воды, при ослѣпительномъ блеске полуденнаго солнца, былъ невыразимо хорошъ и типиченъ. Па зеркальной поверхности озера высились одинъ подлѣ другого все три острова, раздѣленные небольшими проливчиками. Основаніемъ всёмъ имъ служатъ огромные валуны, следъ доисторическаго ледянаго періода, отчасти вѣчно обнаженные, отчасти открывающіеся при малой водѣ. Только на Верхнемъ острове$ имѣется роскошный сосновый боръ, два другіе совершенно лишены растительности; розовые пески, прикрывающіе валуны, служатъ основаніемъ для жилыхъ строеній Александровскаго посада на островахъ Талабске$ и Верхнемъ; населеніе ближняго, бокъ-о-бокъ лежащего, Талавенца, почему-то причислено къ береговой остенской волости. Нельзя было не любоваться чудеснВйшею картиной, которая развертывалась передъ глазами.
Словно нарочно, блескъ и самостоятельность картины подняты были до крайнихъ предѣловъ великолѣпія крестнымъ ходомъ по воде$ иконъ Елеазаровскаго прибрежнаго монастыря. При сходе$ на помостъ, за множествомъ тёснившихся лодокъ, нельзя было замѣтить приближенія своеобразной флотиліи, направлявшейся къ берегу; но когда путешественники уже сѣли въ лодку для переезда къ берегу, флотилія эта не могла не обратить на себя ихъ вниманія. Шесть большихъ лодокъ, одна за другою, медленно шли на веслахъ полныя народомъ; все эти люди, кроме% гребцовъ, конечно, стояли въ лодкахъ и надъ ними высились хоругви и кресты, и сіяли обложенныя золотомъ и серебромъ иконы: «Помощникъ и покровитель бысть мне во спасеніе», слышались слова исполнявшегося пѣнйя. Процессія эта ежегодная. Самый монастырь находится на берегу, въ восьми верстахъ расстоянія.
Входъ въ находящййся на островѣ храмъ оттененъ дикимъ каштаномъ и липой; четырехъ-парусный сводъ не высокъ; на четырехъ-ярусномъ иконостасе и по стѣнамъ церковнымъ много иконъ въ цѣнныхъ окладахъ—даръ часто нуждающихся въ помощи Божіей островитянъ; надъ алтаремъ красуются висящая сѣнь и престолъ въ серебряномъ одѣяніи.
Высокіе, большею частью двухэтажные деревянные дома посада поднимаются плотною стВною; въ Талабске имѣются два начальныя народныя училища; но, въ противоположность сельскимъ учебнымъ заведеніямъ, классныя занятія въ нихъ имѣютъ ийсто въ лѣтнее время, а каникулы—зимой.
Около двухъ часовъ пополудни путешественники находились уже на пароходе№, для дальнѣйшего слѣдованія на Гдовъ. Озеро блестело и лучилось по-прежнему. Виднѣлись тамъ и сямъ по зеркальной поверхности, воспользовавшіеся пробуждавшимся слабымъ вѣтромъ, такъ называемыя «будары», большія мелкосидящія крылатыя лодки съ однимъ прямымъ парусомъ, поднимающіе до 15,000 пудовъ; виднѣлись и мелкіе рыбачьи лодки. Встречались суда, нагруженныя бочками со снѣтками; показался и буксирный пароходъ л%лесопромышленника Зиновьева «Софзя». Пароходъ «Дограй» двинулся проливомъ изъ Псковскаго въ Чудское озеро и взялъ курсъ на сѣверо-востокъ къ Гдову. Чудское озеро смотрѣло менее привѣтливо: опускалась какая-то мгла. Къ вечеру, когда значительно стемнѣло и бросили якорь саженяхъ въ 200 отъ гдовскаго берега, чтобы съѣхать на него, небо стало пасмурно и предвидѣлся скорый
дождь.