Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Валаам: оригинал издания

Островной монастырь, ландшафт, хозяйство и монашеская жизнь. С. 332-348. Текст в орфографии издания 1897 года.

Валаам, с. 332-348. Начало на с. 332.

Общйй видъ Валаамскаго монастырскаго залива. Литургія въ Успенской церкви. Схимонахи. Смыслъ нашихъ монастырей. Ихъ двоякое значеніе. Два главныхъ отличія Валаама: древность и число святыхъ. Неправильность его административной зависимости отъ Финляндіи. Характеристика архипелага. Пониженіе уровня Ладожскаго озера. Мѣсто упокоенія св. Сергія и Германа. Начало исторіи. Многократныя уничтоженія и возникновенія. Странствія монаховъ. Возрожденіе при Петре 1. Алеутская миссія. Посещенія Александромъ П.и Александромъ П. Порядокъ постриженія и прохожденія монастырскаго чина. Схима. Похороны и синодики. Кладбище. Апокрифическая гробница короля Магнуса. Ризница и библіотека. Закладка новаго храма. Прогулка по островамъ. Скиты св. Николая п всѣхъ святыхъ. Чтенія Псалтири. Пустынь Дамаскина. Общіе свѣдъшя.

ъ пять часовъ утра, 30 Поня, пароходъ «Онега» стоялъ у пристани, внизу главной горы Валаамской, въ такъ называемомъ монастырскомъ заливе№, лучшей на всемъ Ладожскомъ озерѣ гавани, приглубой, помѣстительной, продолговатой, совершенно закрытой отъ всѣхъ вѣтровъ, покоящейся въ скалахъ, поросшихъ вѣковымъ лѣсомъ и обставленной

храмами, часовнями и крестами. Тутъ же виднѣлись пароходы: монастырскйй,

таможенный и еще шестой, пассажирскйй, готовившййся отойти въ Петербургъ.

Много виднѣлось лодокъ пзъ числа тЁхъ, что остались со вчерашняго дня, съ Праздника Петра и Павла; пхъ наехало около сотни, и они то и дѣло отбывали, направляясь го всѣмъ берегамъ Ладожскаго озера, преимущественно къ сѣверному, нагруженныя народомъ вплотную. Сколько было народу," видно пзъ того, что наканунѣ состоялись четыре монастырскіе трапезы п продано

болѣе 5,000 просфоръ. Заря, во всю ночь свѣтлая п безоблачная, не переставала свѣтить надъ. озеромъ ко все время пути пароходовъ; но ко времени прибытія ихъ на

Валаамъ, солнце, взошедшее въ три часа, стояло уже достаточно высоко, чтобы освѣтить яркимъ боковымъ свѣтомъ красивый Валаамский архипелагъ, его обильную зелень, ис мепТс обильные часовни и скиты и бесконечное годиколичество проливовъ и заливовъ. Даже къ восьми часамъ утра, ко времени схода путниковъ на берегъ, подобрался еще не весь туманъ, налегший ночью, и мѣстами медленно курился и уносился клочьями, будто бѣлый флеръ.

Видъ съ пароходной палубы быль прелестенъ. Прямо поднималась главная гора съ монастырскою святыней, гостиницы, часовня, колокольня съ тысячепудовымъ колоколомъ, который будетъ перемѣщенъ на новый строящійся храмъ; лѣвее массивное зданіе водокачки п окруженные решеткой на высокой отвесной террасе№ цѣнные монастырскіе сады; для техъ, кто видѣлъ Валаамъ раньше, казалось страннымъ, что, глядя снизу. за монастырскими стенами не замѣчалось на вершинѣ горы маковокъ церковныхъ: они были точно срѣзаны, удалены; причина въ томъ, что главный храмъ дѣйствительно снесенъ, и приготовлено все нужное для закладки величественнаго новаго; будетъ время, п именно черезъ пять л\ть, когда опять глянуть из-за стены въ глубь монастырскаго залива вновь водруженные въ лучшемъ великолѣпіи православные кресты.

По другую сторону парохода, на противоположной стороне залива, нависали надъ тихой водой бурые отвѣсныя скалы, изукрашенныя потеками воды, поблескивавшими на солнцѣ, одѣтые густою порослью деревьевъ и травъ. Къ выходу изъ залива въ озеро, какъ бы преграждая выходъ къ сѣверу, виднѣлся совершенно обновленный, блистая позолотой своего шатроваго верха, скитъ Николая Чудотворца; съ другой, противоположной стороны къ югу заливъ замыкался по полукругу берегомъ, оттененнымъ стройнымъ лѣсомъ; вдоль берега ожерельемъ покачивались причаленныя финляндскія ладьи.-Если бы кому пришло въ голову усомниться въ томъ, что эта чудесная картина —Валаамъ, то прямымъ доказательствомъ являлся монастырский флагъ, развѣвавшййся на пристани: два русскихъ соединенныхъ флага и между ними темно-красный монастырскйй крестъ; особенный свой флагъ имѣетъ также и Соловецкий@й монастырь.

Для техъ, кто посещалъ Валаамъ- раньше, внутренность монастырскаго двора показалась поразительно пустою. Древнего храма Преображенія Господня, въ нижней части котораго подъ низкими сводами почивали мощи чудотворцевъ Серпя и Германа,—храма, составлявшего всегда главную цѣль и центръ посещенія, нѣтъ больше: онъ снесенъ, чтобы уступить мѣсто другому, лучшему построенію. Далеко кругомъ виднѣлись матеріалы начинаемой работы, а надъ тёмъ мѣстомъ, где стояли когда-то обѣ раки святыхъ, где№ глубоко въ землѣ почиваютъ ихъ нетленныя мощи, стоялъ временный деревянный кенотафъ и подле% него — дежурный монахъ. Въ зимней Успенской церкви, вправо отъ входа, поставлены временно обе№ раки. Два схимонаха, не шевелясь и вдумчиво опустивъ головы, стояли подлѣ нихъ. Многіе изъ святыхъ иконъ нашихъ имѣютъ внѣшніе очертанія, имъ подобныя; эти длинные черные куколи, эти аналафы съ изображеніемъ нѣсколькихъ Распятий, съ многократно повторяемыми молитвенными изреченіями; на этихъ людяхъ, отказавшихся отъ жизни, одни только;о с2явшйя вдоль одѣяний@й живыми красками головки херувимчиковъ напоминали о жизни н её цвѣтахъ, все остальное было траурныхъ тоновъ, и тЁни отъ низко опущенныхъ надо лбами куколей опускали этотъ трауръ и на блѣдныя сухіе лица. Въ особенности одинъ изъ этихъ схимонаховъ, съ длинною сѣдою бородой, съ удивительно тонкими и правильными чертами лица, былъ поразительно хорошъ въ своей аскетической, старческой красотѣ. Самый храмъ невеликъ; среди шести столбовъ подъ цилиндрическимъ сводомъ, образующимъ надъ алтаремъ невысокую круглую арку, тянется среднйй нефъ; надъ боковыми частями его идутъ галерейки, низенькій четырехъярусный иконостасъ отливаетъ золотомъ обрамленій иконъ по темно-сѣрому фону; за престоломъ виднеется ликъ Богородицы въ ризѣ; въ общемъ впечатлѣніе храма не особенно богатое.

Прежде чёмъ слѣдовать за обходомъ монастырской святыни и ея древностей, необходимо восстановить въ памяти основныя черты какъ исторіи, такъ и характерности природы и обстановки жизни этой замѣчательнѣйшей русской обители, имѣющей много сходства съ обителью Соловецкою, но во многихъ отношеніяхъ стоящею вполне особнякомъ. Валаамъ настолько своеобразенъ, что сколько бы ни делали описаній} всегда будетъ своевременно другое описанйе, потому что художественныхъ, историческихъ и монастырскихъ особенностей здесь не сосчитать.

Наши монастыри—характернѣйшія страницы нашей исторіи; въ каменныхъ оградахъ монастырскихъ остаются неподвижными и замкнутыми какъ бы особыя сферы былого времени, какъ бы островки былого представительства того или другого столѣтія; въ этомъ смысле монастыри наши-это лаги, брошенные въ пучину морскую съ двигающегося судна; не трогаясь съ мѣста, они опредѣляютъ быстроту хода судна, съ котораго брошены. Сказанное вовсе не значитъ, конечно, чтобы при быстромъ шествйи Державы Русской къ тому, что ей назначено въ будущемъ, монастырская жизнь, оставаясь неподвижною въ каменныхъ кольцахъ своихъ стенъ, являлась отсталою, чуждою жизни народной, вѣчно двигающейся впередъ; нѣтъ, тутъ происходить нѣчто совершенно своеобразное, исключительное. Не допуская колебанйй въ древнихъ уставахъ, придерживаясь неуклонно преданій въ полной преемственности церкви Христовой, какою была она до рокового раздробленйя на части, монастыри наши всегда откликались на живыя нужды народныя. Эти отклики были двоякаго рода. Въ одномъ случае они, такъ сказать, постоянны, непрерывны и даютъ себя чувствовать единичному человѣку, богатъ онъ или бѣденъ, въ тяжелую минуту его жизни, ежедневно, неумолчно, повсюду; обращеніе страждущего духомъ къ бѣлому духовенству, къ священнику, живущему въ міре%, вовсе не то, что паломничество въ монастырь, где сделано все для уединенія, молитвы, для общенія съ Божествомъ, для отчужденйя отъ «земляности»; этотъ первый способъ воздѣйствія монастырей на жизнь людскую, какъ сказано, непрерывный, постоянный, будничный. Другой можно назвать, если угодно, праздничнымъ, онъ наступалъ и наступаетъ, и наступитъ тогда, когда какое-нибудь великое общенародное горе ложилось или ляжетъ на землю Русскую, въ такіе минуты, когда условія жизненныя сбрасываютъ съ мѣстъ и сбиваютъ съ толку все обычныя основанія государственнаго бытія и наступаютъ тяжкіе годы огненнаго очищенія за ошибки былого времени,—-наши монастыри слуслужили всегда оплотами, и по нимъ, какъ зимой по веткамъ, восстанавливались засыпанные снѣгомъ пути. Для перваго, временнаго способа воздѣйствія монастырей на отдѣльнаго человека они открыты всегда; для другого, для праздничнаго, они распахиваютъ грудь свою только изрѣдка, по мѣрѣ надобности, а именно въ т8 годины испытанйй, горя н страданій, когда, по словамъ отцовъ церкви, наступаетъ «праздникъ очищенія».

Много, много обителей нашихъ пос\тили путники и ознакомились съ ихъ своеобразнымъ бытіемъ; но Валаамская обитель во многомъ не уступаетъ и даже превосходитъ Соловецкую и Кирилло-Белозерскую. Во-первыхъ, обитель эта, несомнѣнно, древнее прочихъ; во-вторыхъ, нѣтъ другой обители, въ которой бы, въ свое время, жило и дѣйствовало столько святыхъ угодниковъ, какъ на Валааме%, скудная скалистая почва острововъ Валаамскихъ вся исхожена стопами множества людей, ставшихъ святыми, мощи которыхъ въ драгоцѣнныхъ окладахъ составляютъ притягательную силу той или другой обители.

Древность Валаамская древнее прочихъ на Руси. Въ изданномъ отъ монастыря описаніи обители, въ заключенйи, говорится, что Валаамская обитель основана преподобными Сергіемъ и Германомъ въ Х вѣкѣ, и что, 1о неимѣнію точныхъ данныхъ, нельзя рѣшить теперь вопроса: началъ ли монастырь свое существованіе въ доисторическіе времена Россіи или нѣтъ? Тѣмъ не менее%е, верно то, что уже въ 960 году, какъ это видно изъ житія Авраамія Ростовскаго, на Валааме существовало, современно св. Ольге и св. Владиміру, значительно устроенное монастырское братство, а «Всел\тникъ» митрополита Илларіона 1051 года пов\ствуеть о томъ, что мощи св. Серпя и Германа должны были быть открыты тоже въ доисторическое время, потому что уже въ 1050 году они% переносимы были изъ Валаама въ Новгородъ «утретли разъ», есть въ третий разъ. Такихъ древнихъ цифръ хронологіи, если имъ вѣрить, не представляютъ другіе обители наши; не говоря уже о Соловкахъ, о монастыряхъ Кирилло-Бѣлозерскомъ, Тихвинскомъ и Троице-Сергіевомъ, только Кіевъ плечу Валааму, такъ какъ св. Антоний пришелъ на берегъ Днѣпра и поселился въ Варяжскихъ пещерахъ въ 1013 году. Во вниманіе къ сказанному, всякій, ступающйй на скалы Валаама, топчетъ подъ собою исторически-православную почву почти тысячелѣтняго существованія. Въ названномъ «Вселѣтнике» имѣются также туманныя преданія о томъ, что на Валаамѣ существовало свое вѣче, по образцу новгородскаго, изъ семи истцовъ, что тутъ имѣлись будто бы свои монеты и законы какихъ-то ХПП князей. Но это только преданіе. |

Если велика древность обители, то и число выдающихся дѣятелей церкви, святыхъ и преподобныхъ, обитавшихъ на Валаамѣ, значительно болѣе, чёмъ въ другихъ. Опять-таки преданіе гласитъ, что святой апостолъ Андрей Первозванный, просвѣтитель скифовъ и славянъ, пройдя отъ Кіева къ Смоленску, Новгороду, Друзино (Грузино) и по Волхову, достигъ Валаама; объ этомъ же пути имѣются свѣдѣнія во «Вселѣтникѣ» митрополита Илларіона; но и помимо этого апостола, непосредственнаго ученика Христова, уже совершенно въ историческое время, Валаамъ изобиловалъ отцами церкви. Первыми должны чивикиц чЧнховзноу

л- я ни э й

) ші пуг н т-

| Пид | | Щ | | | М М № | ) й ! | ) Ми М Ди и й й М" | | Ц Ш , быть названы, конечно, св. Сергйй и Германъ, затЁмъ слѣдуютъ: Александръ Свирскій, основатель Александро-Свирской обители, Корнилий, создавшйй обитель Палеостровскую, Арсеній, основатель Коневскаго монастыря; отсюда по- пошелъ на Соловки преподобный Савватій, Афанасий# создалъ обитель Сяндемскую, Авраамйй Ростовский -Богоявленский монастырь и преподобный Адріанъ—обитель Андрусовскую.

Такого сонма свѣтилъ монашества, такой древности происхожденія, какъ Валаамъ, ни одна изъ знаменитёйшихъ обителей земли Русской не представляетъ, и вотъ почему страннымъ кажется, что эта первоклассная обитель, будучи подчинена въ епархіальномъ отношеніи митрополиту петербургскому,

Валаамъ. Скить Св. Николая.

въ отношеніи административномъ входитъ въ составъ губернйи Выборгской, составляющей, въ свою очередь, часть Великаго Княжества Финляндскаго. Если вспомнить, сколько натерпѣлась обитель, въ свое время, именно отъ шведовъ, чрезъ Финляндію, то нельзя не видѣть въ этомъ нѣкоторой ироніи судьбы, какъ бы отрѣзывающей древнйй Валаамъ отъ Императорскаго православнаго Царства Россййскаго.

Валаамскйй архипелагъ состоитъ изъ сорока острововъ очень различной величины, растянутыхъ по параллели на двѣнадцать, а по меридіану на семь верстъ. Онъ находится въ самой северной части Ладожскаго озера, въ 45 верстахъ отъ ближайшего на берегу города Сердоболя и въ 25 верстахъ отъ берега. Не болѣе пяти острововъ удобны къ поселенію иноковъ, а поверхность всѣхъ сорока острововъ едва превышаетъ 3,100 десятинъ, при 30 верстахъ окружности; цѣлыхъ %/, этого пространства занимаетъ центральный островъ Валаамъ, служащій нерушимой основой главной обители.

К. К. Случевск!й. По „Россйи“. П. 2а

Когда подъезжаешь къ монастырскому архипелагу, то онъ въ ясную погоду издали прорѣзывается надъ водной гладью небольшими отдѣльными темными черточками, которыя, мало-помалу сливаясь, образуютъ какъ бы одну сплошную общую возвышенность, такъ какъ проливчики, тянущіеся синими змѣйками между зеленою порослью скалъ, иногда такъ узки, въ сажень шириной, что устий ихъ, со стороны озера, съ палубы парохода незамѣтно, —кажется, что подъезжаешь къ одному большому острову.

Основная единственная толща острововъ —это темно-сѣрый, красноватый гранитъ. Насколько причудливы обнаженія его, навороченныя и изломанныя временемъ вдоль береговъ, настолько же —нетъ, еще более, причудливы подводныя очертанія ихъ, скрытыя подъ теменью неспокойной волны; глубина у самаго берега очень редко полога, часто обрывается сразу до четырехъ и даже до пятидесяти саженъ, въ ста саженяхъ отъ берега она достигаетъ ста саженъ. На островахъ множество заливовъ, удобныхъ какъ пристанища; но лучшимъ на всемъ Ладожскомъ озерѣ, кромѣ монастырскаго, въ этомъ отно- Шеніи, долженъ быть названъ заливъ Никоновскйй когда на озере$ буря, волны въ немъ едва колеблются. Высшіе точки скалъ острова не выше 170 футовъ, причемъ они нередко, надъ самою водой, совсѣмъ отвѣсны и удивительно живописны. Научное исслѣдованіе говоритъ, что вся группа острововъ обнажается все болѣе и болѣе, потому что вода въ Ладожскомъ озере$ убываетъ въ стол\те слишкомъ на полтора аршина. Скорость громадная! Если это дѣйствительно такъ, то, во вниманіе хотя бы къ Петербургу, слѣдовало бы озаботиться о сохраненіи резервуара нашей невской воды— Ладожскаго озера и пріостановить оголеніе озерныхъ рѣчекъ, которое обусловливается постоянно возрастающею эксплуатаціей лѣсовъ; рубятъ лѣса быстро, во мгновеніе ока, а растутъ они на каменистой почвѣ, при сѣверныхъ вѣтрахъ и холодномъ солнцѣ, медленнѣе, чёмъ где бы то ни было.

Въ безмолвной толще& красно-сѣраго гранита главнаго острова, въ глубочайшей могиле%, иссѣченной въ скалѣ, накрытой въ настоящую минуту вре- ‚временнымъ деревяннымъ кенотафомъ, почиваютъ мощи обоихъ угодниковъ монастырскихъ, св. Сергія и Германа, пришедшихъ туда «изъ восточныхъ сторонъ» и основавшихъ монастырское «общежительство». Положены они въ эту недосягаемую темную глубь въ 1180 году, съ тою цѣлью, чтобы дерзкая рука шведовъ или финляндцевъ никогда не смѣла оскорбить святыни, даже владѣя островомъ. Это переложенйе св. мощей совершилось тогда въ четвертый и въ послѣдний разъ: до того шведскіе набеги и желаніе уберечь мощи побуждали иноковъ къ многократному перенесенію ихъ въ Новгородъ, древнее общеніе съ которымъ Валаама несомнѣнно.

Не совсемъ ясное начало монастыря п первые проблески его бытія, такъ сказать, доисторическое существованіе его кончаются съ Х векомъ. Въ письмахъ профессора русской исторіи Александровскаго университета, въ Гельсингфорсе, Соловьева, писанныхъ въ 1839 и 1840 годахъ къ тогдашнему игумену Дамаскину, есть свѣдѣнія о томъ, что въ различныхъ архивахъ Швеціи существуетъ много документовъ, касающихся Валаама, и что сведѣнія эти должны пролить совершенно новый св\тъ на это темное, извѣстное только урывками, время его существованія. Многое, какъ объясняетъ г. Нилъ Поповъ, сделано было этимъ Соловьевымъ въ шведскихъ архивахъ; найдены, между прочимъ, сочиненія дьяка Григорія Котошихина; отысканы и другіе документы, переданные въ археографическую комиссію и, отчасти, напечатанные, — но старѣйшихъ дней Валаама они все-таки не объясняютъ. Остаются ли еще документы? В%Верно и то, что искать этихъ документовъ надо не въ самомъ монастырѣ.

Съ 960 по 1715 годъ, есть до времени возобновленія обители Петромъ ], судьбы ея были крайне перемѣнчивы. Первое разореніе потерпѣла она отъ шведовъ въ ХТ вѣке%; въ ХіП, ХіУ и ХУ видимъ мы ее, какъ это сказано въ житіи св. Александра Свирскаго, цвѣтущею, съ каменными зданіями, хорошими кельями, гостиницей и подъ верховнымъ владычествомъ русскихъ царей, которые неоднократно, какъ-то: Василий Іоанновичъ, Іоаннъ 1У, Федоръ Іоанновичъ, холили и дарили ее. Съ ХУТ в\ка вновь начинаются шведскіе нападенія; въ 1578 году перебиты и замучены многіе&е монахи й послушники; немного позже моровое повѣтріе№ окончательно обезлюдило кельи, а шведы сожгли и уничтожили рѣшительно все до основанйя, такъ что инокамъ пришлось укрыться на материкѣ въ Антоніевомъ Дымскомъ монастырѣ. Въ 1597 году, по донесенію боярина Бориса Федоровича Годунова, царь Федоръ Іоанновичъ возобновилъ обитель изъ своей царской казны, жаловалъ ей разныя угодья, сохранилъ за нею временно вотчины Дымскаго монастыря, игумену валаамскому предоставилъ оставить въ Дымскомъ монастырѣ только немногихъ.

Этотъ вторичный расцветъ\тъ обители продолжался недолго: въ 1611 году шведы снова предали мечу и огню все, созданное дружными усиліями свѣтской власти и монашества, казнили игумена Макарія и многихъ изъ братіи; островъ опустѣлъ, обезлюдѣлъ, и на мѣсте прежней обители воздвигли свой постройки шведы. Тогда началось долговременное странствованіе оставшейся безъ обители валаамской братіи. Большинство ихъ, по указу царскому, тогда же удалилось въ Новую Ладогу и помѣстилось въ несуществующемъ уже монастырѣ св. Николая; оттуда шведы, такъ сказать, нагнавъ и перебивъ многихъ изъ братіи, принудили остальныхъ бѣжать дальше къ обители Тихвинской, где предстояло братьямъ испытать осаду польскую. Бездомные валаамцы временно поселились въ монастыре Антоніевомъ Дымскомъ, а потомъ въ хотевшемъ принять ихъ, въ виду «утѣсненія», Ладожскомъ, Васильевскомъ, у Старой Ладоги, и совершенно преобразили послѣднйй, отстроивъ его заново. Спасены были также многіе иконы, ризы и другія вещи, увезенныя иноками и стоящіе теперь снова на своихъ мѣстахъ.

Столбовский миръ 1617 года, заключенный въ той скромной деревеньке, которую путники посѣтили три дня тому назадъ, болѣе чѣмъ на сто дѣть оставилъ Валаамъ совершенно опустевшимъ въ рукахъ шведовъ; иноковъ не имѣлось на немъ вовсе, и все, что успѣли они насадить православія по берегамъ Ладожскаго озера, у Сердоболя и Кексгольма,—-все это погибло тогда и замѣнено лютеранствомъ. Казалось, что сдѣлано было рѣшительно все, чтобы стереть съ лица земли даже воспоминаніе о Валааме%. Не ушли только со своихъ мѣстъ два святыхъ угодника, безмолвно почивавшіе въ глубокихъ камняхъ острова, и надъ ними теплилось воспоминаніе и горела мысль, отъ которыхъ и началось новое бытіе. Было такое время, что отъ тихвинскаго архимандрита Макарія поступила къ царямъ Іоанну и Петру Алексѣевичамъ челобитная о перенесеніи этихъ мощей въ Тихвинъ, для спасенія ихъ отъ «проклятыхъ люторовъ». Совершись это, и о Валааме% не осталось бы, вѣроятно, и помину.

Въ 1715 году, вслѣдствіе№ ходатайства архимандрита Кирилло-Бѣлозерскаго монастыря, Иринарха, переданнаго царю черезъ Меншикова, повелѣно приступить къ постройке% Валаамской обители заново. Царь, посещая олонецкий край, вѣроятно, бывалъ неоднократно на пустомъ Валааме и зналъ его былое. Въ 1717 году на одиннадцати лошадяхъ присланы изъ Кириллова монастыря церковная утварь, припасы и строительныя орудія. Во вниманіе къ развившемуся за это время, съ 1611 по 1620 годъ, расколу, сдѣлано особое распоряженіе о томъ, чтобы чинъ монастырскйй исполнялся по «новоисправленному Требнику». Въ началѣ возобновленія Валаамъ приписанъ къ Кирилло- Кирилло-Бѣлозерскому монастырю, но съ 1720 года получилъ самостоятельное существованіе.

Отстроенный монастырь еще разъ сгорѣлъ въ 1754 году; на месте сгорѣвшихъ поставлены, опять-таки деревянныя, церкви, зданія и стена, о которыхъ въ 1785 году тогдашнйй путешественникъ академикъ Озерецковский свид\свидетельствуетъ, что хотя мѣстоположеніе монастыря красиво и, можно сказать, величественно, но монастырское строенйе нимало ему не соотвѣтствуетъ, такъ какъ оно обветшало. Въ томъ же году утвержденъ общйй планъ построекъ каменныхъ, составленный строителемъ Назаріемъ, впослѣдствіи игуменомъ, вызваннымъ изъ Саровской пустыни по настоятельному требованію митрополита Гавріила, писавшего о немъ въ Саровскую пустынь: «у меня много своихъ умниковъ, пришлите мнѣ вашего глупца». Митрополитъ не ошибся въ этомъ «глупцѣ», и съ 1811 года обитель стояла готовою вся въ новомъ каменномъ одѣяніи. Слѣдуетъ упомянуть, что императоръ Павелъ Т особенно Щедро одарилъ ее въ 1797 году доходными статьями рыбныхъ ловлей и покосовъ и мельницей, составляющими и теперь существенный доходъ монастыря. За время управленія игумена Назарія удаленъ былъ съ острова въ городъ Сердоболь послёднйй слѣдъ свѣтской жизни —ярмарка, бывшая на Валааме% много лѣтъ, и весь онъ отдался исключительно духовной жизни й подвижничеству.

Изъ ближайшего былого Валаамской обители слѣдуетъ упомянуть о томъ, что когда на Алеутскихъ островахъ образовалась русская торговая компанія, то въ духовную миссію, согласно постановленію синода, поручено отцу Назарію послать своихъ валаамскихъ монаховъ. Въ 1794 году, по повелѣнію Екатерины ПП, миссія действительно отправилась и находилась въ пути девять мѣсяцевъ; іеромонахъ Ювеналий#й погибъ на полуострове$ Аляске№ иученичесвою смертью, но на острове$ Кадьяке дѣло пошло лучше и совершились многія обращенія. Въ 1796 году Екатерина 1П повелѣла синоду посвятить начальника алеутской миссіи, архимандрита Іоасафа, во епископа кадьякскаго, съ титуломъ викарія иркутской епархіи; хиротописанный въ Иркутскъ, Іоасафъ на обратномъ пути сѣлъ въ Охотске% на компанейскйй корабль «Фениксъ» и погибъ съ нимъ вмѣстѣ безъ вѣсти въ 1799 году. Въ 1804 году путешественникъ, іеромонахъ Александро-Невской лавры Гедеонъ, засталъ на Кадьякѣ четырехъ валаамскихъ братий?й; покойный митрополитъ московский Иннокентий подвизался на Алеутскихъ островахъ съ 1823 года; еще живъ епископъ Іоаннъ, бывшій алеутскйй} и миссія, по словамъ его, продолжающаяся и теперь— «одна изъ цвѣтущихъ въ ряду всѣхъ прочихъ нашихъ миссій». Друпя событія на Валаамѣ имѣли м\место позднее. Въ 1819 году игуменомъ Иннокентіемъ получено отъ министра духовныхъ дѣлъ, князя Голицына, увѣдомленіе, что на Валаамъ прибудетъ императоръ Александръ 1. Въ непогоду 10 августа, государь на монастырскомъ суднѣ прибылъ изъ Сольны, после$ трехъ часовъ пути, поздно вечеромъ. Уже въ два часа пополуночи императоръ стоялъ у заутрени и, пробывъ въ монастырѣ более сутокъ, находился рѣшительно на всехъ службахъ церковныхъ, днемъ п ночью. Государемъ обойдена вся обитель, и посещены отшельники. По пути изъ монастыря въ Сердоболь, государь пожелалъ, чтобы монахи, его сопровождавшіе, пѣли духовныя п\песни, что и было исполнено. По возвращеніи въ Петербургъ, онъ повелѣлъ князю Голицыну, въ знакъ особаго своего расположенія, учредить на Валаамѣ архимандрію, о чемъ говорилъ еще въ самой обители, но, снизойдя на просьбу монаховъ, соизволилъ: «архимандріи въ обители не уставлять, а быть игуменству, какъ болѣе приличествующему для общежитія уединеннаго монастыря»; взамѣнъ этого, тогда же, въ 1822 году, обитель сдѣлана «первоклассною» и постановлено, чтобы игумены ея впредь были избираемы только изъ братий Валаамскаго монастыря.

Въ 1858 году, 28 іюня, около шести часовъ утра, на пароходахъ «Александръ» и «Стр\льна» прибыли къ монастырю императоръ Александръ П съ государыней, цесаревичемъ Николаемъ, великими князьями Александромъ, Владиміромъ и Алексеемъ и великою княгиней Ольгой Николаевной, съ супругомъ ея, наслѣднымъ принцемъ Виртембергскимъ. Тогдашнйй генералъ-губернаторъ Финляндіи графъ Бергъ и прочія власти встрѣтили Августейшихъ путешественниковъ. Посещенія святыни, скитовъ, пустыней и братскаго кладбища слѣдовали одно за другимъ; къ 2'/ыз часамъ пополудни осчастливленная братія?я монастырская проводила высокихъ гостей въ обратный путь, и пароходы отчалили подъ звуки п\пенія: «Спаси, Господи, люди Твоя».

На многочисленныхъ островахъ Валаамскихъ рассѣяны обильно кресты, часовни, скиты, келейки, храмы, и въ центре всего этого надъ широкимъ проливомъ поднимаются стены центральные святыни. Собственно монастырскія зданія—-это два каменныхъ четырехугольника, помѣщенныхъ одинъ въ другомъ, входъ къ нимъ сквозь Святыя ворота, и надъ ними купола церкви Петра и Павла; за Святыми воротами открываются другіе, ведущіе во внутреннйй дворъ, въ которомъ расположенъ храмъ Успенія Богородицы; здесь же, на этомъ дворе%, помѣщаются: келья настоятеля, трапеза, ризница, братскіе кельи. Во внѣшнемъ четырехугольнике расположены: кельи царскія, архивъ, канцелярія, библіотека, больница, при ней церковь Троицы и подъ нею храмъ Живоноснаго Источника Пресвятой Богородицы.

На небольшомъ протяженіи монастырской святыни, вдоль и поперекъ исхоженной стопами цѣлаго сонма выдающихся свётилъ монашества. совершаются все главныя священнодействія\йствя Валаамской обители. Обитель посѣщается очень большимъ числомъ богомольцевъ, лѣтомъ до 400 человѣкъ въ день, а въ день Петра и Павла количество это достигаетъ 4,000. Въ такіе дни но диво встрЁтить здѣсь, у св. мощей, странниковъ и странницъ, побывавшихъ въ Іерусалиме, на Афоне, въ Соловкахъ, побывавшихъ не разъ; здесь же видятся всякіе больные, одержимые, кликуши, чающйе облегченія. Въ такомъ молитвенномъ мѣсте, какъ Валаамъ, они, несомнѣнно, чувствуютъ хотя временное облегченіе, н въ монастыре приняты все меры къ точному, достовѣрному изложенію особыхъ явленйй чудотворной силы Божіей.

Всякій, поступающйй въ монастырь съ цѣлью остаться въ немъ, отдается подъ руководство старца, чрезъ котораго преемственно и въ полной чистоте передаются поступающему все$ преданія и обычаи монастырскйе. После№ испытанія, болѣе или менѣе долгаго, слѣдуетъ постриженіе въ рясу и камилавку. Въ иноческйй чинъ постригается братъ въ одной «срачицѣ», покрытый «мантіями иноковъ», и произноситъ обѣты: «дѣвства, нестяжанйя и послушанія», Постриженіе въ мантію не можетъ имѣть ийста ранѣе трехъ лЁтъ послушничества. Высшее—-это принятіе схимы, т. е. полное отшельничество, для котораго на островахъ много удобныхъ мѣстъ; оно здѣсь настолько развито, что бывали примеры иноковъ, подвизавшихся шестьдесятъ л\ть и ни разу не бывавшихъ даже на святомъ островѣ. Множество именъ отошедшихъ въ иной міръ схимниковъ значится въ книгахъ монастырскихъ. Переходъ отъ жизни къ смерти въ такихъ случаяхъ едва ли труденъ: три удара въ большой колоколъ опов!/щають братію?ю о томъ, что одинъ изъ нихъ преставился, все$ единовременно творятъ молитву н, обвивъ почившего мантіей, возложивъ на него «клобукъ — шлемъ надежды спасенія», опускаютъ въ могилу на братскомъ кладбище. Имя усопшего тотчасъ заносится во все$ синодики для вечнаго поминовенія. Братское кладбище изобилуетъ могилами, изъ которыхъ мнопя уравнены съ землей покоряющимъ временемъ; виднѣется на немъ несколько каменныхъ памятниковъ, крестовъ, насыпей, и все№ они оттенены густыми, старыми кленами; имѣются тутъ и две могилы двухъ купчихъ.

Одна изъ каменныхъ гробницъ обращаетъ на себя вниманіе: въ ней, по преданію монастырскому, схороненъ бывший король шведскйй Магнусъ, много воевавшйй съ Россіей и, наконецъ, прибитый бурей къ Валааму въ 1371 году, постригшййся здѣсь въ монахи я скончавшййся по принятіи схимы. Местное монашество утверждаетъ, что будто нельзя «выдумать могилы»; между тѣмъ, историческіе факты доказываютъ возможность этого. Замѣчательно, что Карамзинъ въ своей исторіи только дважды упоминаетъ о Валаамѣ, тогда какъ, по общему строю его богатыхъ сказаній, по тому вниманію, съ которымъ онъ пользовался л\летописями, ему объ этой обители слѣдовало бы сказать больше, чѣмъ сказано. Преданйе о могилѣ Магнуса называетъ онъ прямо «сказкой», имѣющейся во многихъ летописяхъ, въ которыхъ приведено и апокрифическое «рукописаніе», а именно завЕщаніе Магнуса своимъ преемникамъ, королямъ шведскимъ, о томъ, чтобъ имъ не воевать съ Россіей; настоящий Магнусъ съ ума не сходилъ, былъ дѣйствительно свергнутъ съ престола, освобожденъ своимъ сыномъ и утонулъ въ Готландіи, близъ Бломесгольма. Во всякомъ случае№, любопытно знать: чья могила, уже не первый вѣкъ, называется здесь Магнусовою? Любопытно знать также и то, кто написалъ на ней длинную стихотворную надпись, кончающуюся такъ:

Потомъ на мѣсто царскіе діадимы, Облеченъ въ монахи, удостоился схимы, Поживъ три дня зд\сь скончался,

Былъ въ короне и схимою увѣнчался.

Ризница монастырская и библіотека не заключаютъ въ себе№ особенно древнихъ предметовъ, чЁмъ ясно свидѣтельствуется о техъ тяжелыхъ временахъ, когда братія должна была бѣжать съ острова и унесла съ собой немногое, а остальное погибло. Въ ризнице имѣется нѣсколько царскихъ вкладовъ н пожертвованйй частныхъ лицъ, между прочимъ, богатые покровы на мощи св. угодниковъ. Въ библіотеке№, имѣющей более 6,000 томовъ, подлинныхъ царскихъ грамотъ, данныхъ монастырю, тоже нетъ, такъ какъ они$ были представлены въ 1729 году въ государственную вотчинную канцелярію, а есть только копіи. Старейшіе книги 1620 года: Литургія Іоанна Златоустаго, Василія Великаго и Преждеосвященная и Евангеліе учительное, того же года. Рукописныхъ книгъ, писанныхъ разнымъ уставомъ, довольно, но рукописей пергаментныхъ и бумажныхъ, съ изображеніями, тоже почти нѣтъ. Синодикъ, присланный Іоанномъ П\ въ 1583 году, съ перечисленіемъ именъ убіенныхъ имъ людей, какъ и все его синодики, перечислить всѣхъ не можетъ, такъ ихъ много, и царь проситъь Бога помянуть разомъ всѣхъ, «ихже имена самъ веси Владыко»; въ синодике 1718 года имѣются фамиліи многихъ свѣтскихъ лицъ того времени: князья, графы, коменданты и бригадиры; въ синодике№ 1801 г. Перечислено 1,486 родовъ благотворителей.

Вслѣдъ за осмотромъ ризницы путники направились къ мѣсту предстоявшей закладки храма. Чертежъ храма виднѣлся на одномъ изъ столбовъ церкви Успенія, въ которой совершена литургія: храмъ будетъ имѣть пять куполовъ, довольно странной овальной профили, и трехъярусную шатровую колокольню; онъ будетъ длиной въ двадцать пять саженъ, обойдется по смѣте въ сто сорокъ тысячъ рублей, не считая монастырскихъ матеріаловъ6. Соборное служеніе при закладке% и въ особенности пѣнйе, сопровождавшее его, были очень своеобразны; это п\пеніе, столбовымъ, уставнымъ напѣвомъ, не отличается тонкостями хоральнаго, духовнаго пѣнйя, которое во многихъ монастыряхъ, какъ, напримѣръ, въ тихвинскихъ, достигаетъ высокаго развитія; оно не лишено, однако, глубокой типичности и, свидѣтельствуя о давно прошедшемъ времени, дѣйствуетъ, съ художественной точки зрѣнія, точно такъ же, какъ древнйе, почти утратившіе черты ликовъ, образа. Вся братія и множество пришлаго народа стояли на месте& возникновенія будущего храма; священнодѣйствовавшіе обходили со святою водой и кадили вдоль намѣченныхъ очертанйй цоколя; въ основаніе одного изъ столбовъ, въ будущемъ алтаре, вложена въ камень мѣдная доска съ описаніемъ дня и порядка закладки и опущены въ масло, освященное елеемъ, серебряныя монеты съ изображеніемъ императора Александра Ш.

Вследъ за закладкой храма путники посѣтили трапезную, полную ликовъ угодниковъ, н завтракали у настоятеля, после$ чего состоялось посѣщеніе

Валаамъ. Одна изъ дорогъ въ скиты.

нѣсколькихъ острововъ и скитовъ монастырскихъ. Роскошный ясный день способствовалъ очень много художественной красоте и безъ того живописныхъ, старательно сохраняемыхъ путемъ большего труда пустыней и окружающихъ ихъ садовъ и другихъ насаждений. На десятивесельномъ катере№, причемъ на веслахъ и руле\ сидели монахи, сопровождаемые настоятелемъ, дававшимъ все необходимыя разъясненія, направились они прежде всего въ скитъ св. Николая, расположенный въ одной версте& отъ монастыря, на острове%, у самаго входа въ монастырскйй заливъ съ озера. Красивый храмъ и при немъ скитский домъ, въ которомъ пом\помещается двенадцать человѣкъ братіи, расположены на голыхъ скалахъ, значительная часть которыхъ уже скрылась подъ тщательно обработанной землей, принесенной сюда чуть не пригоршнями или добытой изъ перегноя путемъ долгихъ старанйй; на землѣ этой уже размѣстился огородъ, только отцвѣли яблони, и еще не отцвѣтала, несмотря на конецъ іюня, сирень. Храмъ совершенно новенькій; иконостасъ въ три яруса—-весь залитъ золотомъ, куполъ—восьмигранный шатеръ. Въ ските читается вечная псалтирь, причемъ каждому изъ монаховъ, здѣсь живущихъ, приходится отбывать эту обязанность по четыре часа въ сутки. Какой иссякающий, постоянно растущій потокъ именъ почившихъ людей въ этомъ чтеніи псалтири! Вообще поминовеніе усопшихъ и молитвы о здравіи живущихъ дѣлятся въ монастыре$ на четыре разряда; те№, что записаны въ первомъ, поминаются братіей денно и нощно въ трехъ скитахъ и церкви Живоноснаго Источника, такъ что синодикъ и имена умершихъ повторяются въ теченіе сутокъ не менее нйсколь-

Валаамъ. Скитъ Всёхъ Святыхъ.

кихъ десятковъ разъ. «Христосъ посреди насъ, говоритъ на Валаамѣ при встрѣчѣ старший младшему, «и есть и будетъ», отвечаетъ младшій, и это присутствіе?е в\вечной молитвы, какъ на словахъ, такъ и въ изображеніяхъ, слышится и видится зд\сь на каждомъ шагу.

Проехавъ на катерѣ по заливу обратно и повернувъ въ проливъ, находящййся почти противъ самаго монастыря, путники сдѣлали прогулку вдоль нѣсколькихъ островковъ и сошли на берегъ на одномъ изъ нихъ на богатый лугъ, весь покрытый парчой роскошнѣйшихъ полевыхъ цвѣтовъ; по ту сторону воды виднѣлся небеленый, кирпичной кладки, скотный дворъ. Отсюда въ монастырскомъ экипаже, по превосходнымъ дорогамъ, черезъ многіе мостики, соединяющіе острова, проехали они въ скитъ Всехъ Святыхъ. Много встрйчалось по пути богомольцевъ, пользовавшихся между богослуженіями свободнымъ временемъ для ознакомленія съ островами, ими посѣщенными. День стоялъ роскошный, теплый, и богомольцевъ этихъ рассѣяно было много. Сытыя и бойкіе монастырскіе@я лошадки не замедлили доставить ихъ къ скиту, расположенному въ глубокой листве древняго лѣса. При входе въ храмъ встрѣтились те& два схимонаха, что стояли подле$ раки во время литургіи. Церковь только отдѣлывается, и внутренность ея занята лѣсами; стёны й куполъ расписываетъ монахъ, бывшій ученикъ фигурнаго класса академіи художествъ, живущйй зд%сь съ 1873 года; особенно хорошо удается ему изображеніе всѣхъ небесныхъ силъ бесплотныхъ въ куполѣ. После% посѣщенія игуменской кедіи, въ которой имѣются хорошіе изображенія двухъ выдающихся настоятелей Валаама, Назарія и Дамаскина, путники посѣтили замѣчательную пустынь последняго изъ нихъ.

Еще очень немного лѣтъ тому назадъ на этомъ мѣстѣ стояла бревенчатая хижина, въ которую уединялся Дамаскинъ, и росъ нехоленый дикйй лЁсъ, теперь это одинъ изъ роскошнѣйшихъ уголковъ всѣхъ нашихъ монастырскихъ обителей безъ исключенія, тщательно взлелѣянный и украшенный всѣмъ искусствомъ современнаго зодчего и садовода. Прелестный садъ, въ которомъ давно уже укрепились и красиво растутъ кедры съ ихъ острою, мягкою зеленью, окружаетъ новенькую церковь, красивыя ворота, звонницу и могилу настоятеля Дамаскина, умершего въ 1881 году, на 86 году отъ ро- „жденя. Превосходный гранитъ, покрывающйй место его упокоенія, тесанъ братіей, и ею же планированъ и разбитъ садъ. Чѣмъ было еще недавно это мѣсто, видно изъ близкой отъ него, но сохранившейся въ прежнемъ бревенчатомъ виде пустыни и деревяннаго при ней памятника - колоды схимонаха Николая. Сравненіе этихъ двухъ мѣстъ свид\свидетельствуетъ съ позною наглядностью о томъ, что можетъ сдѣлать искусство въ рукахъ людей опытныхъ и во имя доброй любви. Этимъ посѣщенйемъ окончилось обозрѣніе Валаамскихъ острововъ.

Въ заключеніе нѣсколько дополнительныхъ свѣдѣний. По штату, въ монастырѣ полагается 84 монашествующихъ,; въ дѣйствительности — іеромонаховъ 15, іеродіаконовъ 10, монаховъ 106, послушниковъ 40 и вольныхъ 180 человѣкъ, схимонаховъ 6, іеросхимонахъ одинъ. Въ зданіи для рабочихъ имѣется помѣщеніе на сто человекъ, конюшня на шестьдесятъ лошадей; доброю памятью нынѣшняго настоятеля Іонафана и предшествовавшего ему Дамаскина остается красивое зданіе водокачальни съ двумя баками, доставляющей въ день две тысячи ведеръ и этимъ упразднившей великйй трудъ тасканія воды на монастырскую гору; паровикъ—въ десять силъ. Монастырь имѣетъ много мастерскихъ: столярную, слесарную, живописную, позолотную, рѣзную, швейную, сапожную, малярную, гончарную. Трапезы для неимущихъ въ лѣтнее время не пустуютъ; женщины обѣдаютъ въ гостиницѣ для бедныхъ, расположенной подъ горой, а мужчины—въ монастырѣ. Въ огромномъ зданйи, назначенномъ для богомольцевъ другихъ классовъ, болѣе состоятельныхъ, отдѣльныхъ номеровъ сто двадцать четыре, и прибывшихъ на молитву монастырь снабжаетъ пищей и питьемъ съ братской трапезы, не требуя за это никакого вознагражденія;@ при отъѣздѣ каждый изъ гостей, если пожелаетъ, можетъ положить свою лепту на тарелку, которую держитъ стоящйй у выхода монахъ. Великимъ лишеніемъ для многихъ является то, что куреніе табаку на Валаамѣ безусловно запрещено.

Нѣтъ другого места на Руси, кроме% Соловковъ, которое, подобно Валааму, было бы создано для монастырской жизни, для уединенія. Можно представить себѣ, чѣмъ было оно до 1843 года, до открытія пароходства. Трудами монаховъ воздѣланы въ обители, изъ обращенныхъ въ землю искрошившихся скалъ, богатые огороды, насажены фруктовые сады, проложены дороги. Не диво встрѣтить въ я%су оленя, оставшегося здѣсь съ зимы, который, не слыхавъ выстрела\ла, спокойно глядитъ на проходящихъ и обусловливаетъ этимъ прелестную картину; зайцевъ тоже много; говорятъ, что соловьи п горлицы появились здѣсь только въ 1863 году. Рыбная ловля составляетъ тоже одно изъ необходимыхъ подспорйй: рыбъ много и особенно Зданйе водопровода и мастерскихъ. вкусенъ сигъ, называемый «валаамка». Отапливаютъ монастырь въ теченіе десяти мѣсяцевъ въ году п теплую одежду сбрасываютъ редко, а зимній путь къ материку возможенъ не во всякую зиму, такъ какъ озеро слишкомъ бурливо и вѣтры мѣшаютъ срастанію льдовъ. Въ долгую зиму Валаамъ — это обиталище темноты, льдовъ и снѣговъ; это цветникъ самыхъ богатыхъ полевыхъ цветовъ въ короткое лѣтнее время; маленькіе лужайки, кое-где просвѣчивающія между деревьевъ и скалъ, пестрѣютъ колокольчиками, верониками, и между ними нередко возвышается граціозная «чертова лапа», по имени своему острову Валааму вовсе не приличествующая.

Валаамъ.

Спустя недолгое время по отбытіи пароходовъ въ озеро, на высоте Коневецкаго монастыря, посреди озера, термометръ показывалъ уже 10° тепла, при приближеніи къ Шлиссельбургу, ночью, было совершенно тепло. Не удивительно при этомъ странномъ климатическомъ условіи, что на Валааме% еще цвела сирень, а отапливаютъ монастырскіе зданія въ теченйе десяти мѣсяцевъ. Окруженная вечно холодной волной Ладожскаго озера, почти не знающей, что значитъ полная тишина въ воздухѣ, обитель, даже при полной ясности іюльскихъ дней, не вѣдаетъ ни жары, ни духоты.

Къ девяти часамъ утра 1 іюля путники находились на пристани въ Петербургѣ. Переездъ по Ладожскому озеру и на этотъ разъ, несмотря на дурное показаніе барометра и штурмовые конусы, путешественники совершили вполнѣ благополучно, какъ это уже бывало и прежде.

Сноски

6. Соборъ уже построенъ; см. стр. 368.