Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Торопец: оригинал издания

Купеческая среда, церковные памятники и местные обычаи. С. 269-274. Текст в орфографии издания 1897 года.

Торопец, с. 269-274. Начало на с. 269.

Характеръ пути. Классическія березы. Прибытіе въ городъ. Историческіе одѣянйя торопчанокъ. Соборъ. Корсунская икона. Свадьба Александра Невскаго. Іоаннъ ТУ. Местные историки: Находкинъ, Иродіоновъ, Семевскйй. Посидѣлки. Петръ Г и комендантъ Алексѣевъ. Общій видъ церквей. Четыре характерныя легенды.

гь Великихъ Лукъ до Торопца всего девяносто съ небольшимъ верстъ; к Шо ночлегъ предполагался, не доѣзжая до города десяти верстъ, въ «а 5- усадьбѣ мѣстнаго предводителя дворянства, съ тЁмъ, чтобы быть въ

! Торопце въ воскресенье къ обѣднѣ. День стоялъ необычайно жаркій; нѣкоторыя части пути, какъ говорили, особенно тяжелы, и, дѣйствительно, на второмъ переездѣ пришлось взобраться на гору Собачью, на четвертомъ—перевалить гору Воробью, и добрымъ конямъ предстояла очень трудная работа. При началѣ дороги м\местность довольно ровная, безлѣсная; затѣмъ опять начинаются холмы и горы; деревни часты, но невелики,—редко больше двадцати дворовъ, такъ что трудно устроить между крестьянами круговую поруку, требующую, какъ известно, сорокъ дворовъ. И тутъ, какъ до Великихъ Лукъ, почти вдоль всей дороги виднѣются съ обѣихъ сторонъ древніе&я березы, насаженныя когда-то добрыми людьми, для. доставленія прохожимъ тЁни. Березъ этихъ теперь болѣе не подсаживаютъ; время уничтожаетъ ихъ, а люди обращаются съ ними самымъ безжалостнымъ образомъ; то и дело встречаете вы столѣтняго великана съ прожженнымъ дупломъ: нужно было прохожему развести костеръ, какъ же не воспользоваться живымъ березовымъ матеріаломъ, пустивъ по нему пламя съ подветренной стороны? Печальны эти пораненные насмерть старики растительнаго царства; много видели они бурь; ихъ щадила небесная молнія, но не пощадила спичка прохожего, отъ котораго и слѣдъ простылъ. Если пейзажисты правы, говоря, что каждое дерево имѣетъ свою совершенно особенную физіономію, то здешнія березы—источникъ богат&йшій; никакая фантазія не создастъ этихъ чудовищныхъ изворотовъ вѣтвей и стволовъловъ, этихъ грибообразныхъ наростовъ, этихъ крючьевъ и дупелъ. Много березъ уже валяется по придорожнымъ канавкамъ и обрастаетъ султанами зеленыхъ папоротниковъ и нитями павилики и другихъ вьюновъ.

Во второй половинЁ пути опять проглядывала по сторонамъ синіе озера. Оберегая лошадей, иногда, при въезде на гору, путники сходили съ экипажа; такъ случилось и подлѣ озера Жижицкаго или, попросту, Жижи; здесь, подлѣ дороги, находились местные рыбаки; старѣйшій изъ нихъ на расспросы сообщилъ, что родное ихъ озеро даетъ иногда тоню въ 1,000 пудовъ, и попадаются судаки до одного пуда вѣсомъ.

Торопецъ, со множествомъ маковокъ церковныхъ, обильно сіяющий озерными водами, глянулъ очень красиво и типично. Въѣзжая въ него, видишь могучіе очертанйя старыхъ валовъ, поросшихъ зеленью, которые имѣютъ много что порассказать. Экипажъ проследовалъ почти поперекъ всего города, прямо къ пристани, устроенной на берегу озера, къ которой предположено было подъЁхать не съ суши, а съ воды. Здесь стояла группа мѣстныхъ женщинъ и дѣвушекъ, сіявшихъ золотомъ, въ роскошныхъ историческихъ одѣяніяхъ торопчанокъ, при яркомъ, ослѣпительномъ блеске солнца, на берегу синѣвшего озера, посреди толпы. Тутъ впервые довелось увидѣть всю типичность этихъ одѣяній, благодаря счастливой случайности или заслугѣ мѣстныхъ женщинъ,— одѣянйй, сохранившихся въ такомъ большомъ количествѣ только въ Торопцѣ. Такъ было это во время императора Александра 1 и позже, такъ и теперь. Между женщинами были дворянки, купчихи, мѣщанки, замужнія и незамужнія отличавшіеся одна отъ другой большимъ или меньшимъ количествомъ жемчуга на кокошнике,, но съ классическимъ бѣлымъ шелковымъ платкомъ, идущимъ остріемъ кверху надъ головой и широко раскидывающимъ свой плоскйй зол0- той рисунокъ по спинѣ между плечъ; сарафаны, кажется, называются здѣсь ферезями. Отличіе женщинъ отъ дѣвушекъ сказывается въ томъ, что кокошники или, вѣрнѣе, нижніе пояса пхъ, унизанные жемчугомъ, у дѣвушекъ совершенно гладки, тогда какъ у женщинъ они оторочены цѣлымъ рядомъ невысокихъ, остренькихъ, также унизанныхъ жемчугомъ, характерныхъ рожковъ. .

Городской соборъ чрезвычайно свѣтелъ: въ немъ тридцать большихъ оконъ, въ три света; четырехгранный куполъ также въ два свѣта; вправо божница съ иконой Богоматери Эфесской или Корсунской, писанной св. Лукой, и передъ нею семь красивыхъ лампадъ. Вся алтарная часть храма находится какъ бы подъ особымъ павильономъ, имѣющимъ восемь золоченыхъ коринфскихъ столбовъ. ШПадъ круглой аркой, поднимающейся надъ алтаремъ, изображено снятіе съ Креста, въ медальонѣ Господь Саваофъ; сбоку изображенъ пѣтухъ, возгласившйй трижды, во исполненйе Христова предсказанія. Па стенахъ—живопись масляными красками. Пѣвчіе помѣщаются сзади на хорахъ, лицомъ къ алтарю. Въ главный храмъ проходятъ сквозь теплую церковь съ двумя придѣлами. Надъ соборомъ пять куполовъ съ золочеными маковками; коло- Больня стоить отдѣльно, по другую сторону улицы. Благолѣпіе храма—полное. Изъ числа древностей, хранящихся въ соборѣ, наиболее замѣчательны: панагія и крестъ изъ привѣсовъ Х1\ века, крестъ, пожертвованный царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ, Евангелйе, изданное въ Вильно въ 1600 году, и пр.

Что Торопецъ очень старъ, видно изъ того, что Несторъ, описывая черноризца Исаакія, называетъ его торопчаниномъ. Более положительное упоминаніе имѣется о городѣ подъ 1168 годомъ: онъ сожженъ княземъ Романомъ Новгородскимъ. Древнѣйший, первоначальный Торопецъ стоялъ тамъ, где№ виднеется теперь городище; онъ назывался тогда Кривитъ. Въ Торопцѣ, какъ въ удѣле№ Смоленскаго княжества, имѣли место многія битвы спорившихъ между собою князей. Весьма длинны повѣсти о нападеніяхъ литовцевъ, и городъ, вѣроятно, имѣлъ уже тогда укрепленія; сидѣлъ въ Торопцѣ свой князь, было свое народоправство и шумѣло свое вѣче. Здѣсь Александръ Невскій, пріятный голосъ котораго «гремѣлъ какъ труба на вѣчахъ», вѣнчался съ Параскевой, дочерью Брячеслава Полоцкаго, и «ту кашу чини, а въ Нов8- Новегородѣ другую». Памятью этого бракосочетанія является чудотворная икона Богородицы Эфесской, подаренная молодой женой князя и помещающаяся нынѣ въ Корсунско-Богородицкомъ соборе$. Въ Хі\ веке уничтоженъ Торопецъ- Кривить Ольгердомъ.

Въ Торопце имѣло мѣсто проявленйе добраго чувства Іоанна ТУ, въ хорошее его время: въ 1553 году былъ «остановленъ и допрошенъ» и уличенъ въ измѣне направлявшийся въ Литву, по порученію князя Симеона Ростовскаго, князь Лобановъ-Ростовскйй; когда боярская дума опредѣлила послѣднему смертную казнь, то Іоаннъ 1\ ограничился темъ, что поставилъ его на позоръ, а затѣмъ заточилъ въ Бѣлоозере$. Позже Іоаннъ Т\М пролилъ въ Торопцѣ много крови, потому что въ синодикахъ на поминовеніе убитыхъ имъ, которые онъ рассылалъ подъ конецъ жизни въ разные монастыри, напримѣръ, на Валаамъ, въ Кирилловъ и другіе, значатся и торопчане. Вокругъ и около Торопца совершались многіе сраженія съ войсками Баторія; когда имъ взяты были Великіе Луки, то, чтобы побороть сидѣвшего въ Торопцѣ князя Хилкова, польскому королю, въ 1580 году, пришлось сдѣлать особое на него нападеніе; хотя Хилковъ былъ разбитъ королемъ, но уже въ слѣдующемъ году поляки не могли взять города; въ 1611 году устоялъ онъ, въ числе$ немногихъ другихъ городовъ, противъ Сапѣги. Дальнѣйшіе судьбы города обозначаются довольно ясно въ переговорахъ объ уступкахъ и переуступкахъ Польшѣ и Полыней тѣхъ или другихъ областей этой многострадальной западной окраины нашей. Полное успокоенйе наступило только, когда западная граница отодвинулась и укрѣпилась окончательно, и только въ короткйй срокъ Отечественной войны имя Торопца, лежавшего близко къ главной военной дорогѣ, не разъ встрѣчается вновь въ сказанйяхъ о пути Наполеоновскихъ полчищъ къ Москвѣ и обратно. Въ августе№ 1813 года привезенъ сюда плѣнный французъ, генералъ Жюпо, герцогъ Абрантесский} лечившійся здѣсь отъ ранъ.

Не разъ было замѣчено, при описаніи путешествйй@ что мелкіе центры нашей провинціальной жизни: Опочка, Холмъ, Гдовъ, Островъ и многіе другіе, въ свое время, особенно въ концѣ прошлаго вѣка, имѣли мѣстныхъ историков-лѣтописцевъ, которые, съ большими или меньшими свѣдѣніями и умѣньемъ, передали потомству сказанія о прошедшихъ дняхъ своихъ маленькихъ городовъ. Надо признаться, что былое время въ этомъ отношенйи заявляло о себе% лучше, ° чёмъ наше.

Древнее другихъ неизвѣстный историкъ Торопца, кажется ХУП века, лицо духовнаго чина, описавшій «чудодейственную благодать» образа Корсунской Богородицы, съ сообщенйемъ по этому поводу историческихъ событйй; копія съ этого труда хранится, кажется, въ соборе$. Большой трудъ (сто листовъ мелкаго письма), «Исторія Торопца» Находкина, въ которомъ, въ числѣ замѣчательныхъ торопецкихъ дворянъ, названъ фельдмаршалъ князь Голенищевъ-Кутузовъ, составленъ, кажется, въ первой четверти нынѣшняго вѣка; послѣдний рассказъ въ немъ о смерти императора Александра Т. Въ 1788 году отпечатана книга, теперь очень редкая, «Историческіе, географическіе и политическіе извѣстія, до города Торопца касающіеся», собранныя священникомъ Покровской церкви Петромъ Иродіоновымъ и посвященныя «славному имени» Сиверса, генералъ-поручика, намѣстника тверского, новгородскаго и псковскаго. Иродіоновъ доказываетъ, что Торопецъ существовалъ въ дохристіанскіе!я времена; объ этомъ свидѣтельствуют-де, между прочимъ, сохранившіеся въ огромномъ количестве№ въ народныхъ песняхъ, прибауткахъ п причитаніяхъ имена славянскихъ языческихъ божествъ, равно какъ обычаи, не имѣющіе съ христіанскимъ воззреніемъ ничего общего, какъ-то: скаканіе черезъ крапиву и огонь, подслушиваніе у замка церковнаго и т. п. Во время Иродіонова существовалъ здѣсь странный обычай вести нев\сту къ вѣнчанію въ большой бобровой шапкѣ, «треухомъ» называвшейся, и въ красныхъ сапогахъ, зимой и лѣтомъ; были тутъ въ большомъ ходу отъ Рождества до Кре- Щщенья «субботки», причемъ въ красный уголъ ставился фонарь, а иконы выносились; отъ Крещенія до поста устраивались «посидѣлки», куда сходились и разговаривали «безо всякаго зазору» парни и девушки; подобныя же сборища, имѣвшіе мѣсто со Святой начиная, лѣтомъ назывались «танцами». По-видимому, «посидѣлыцицы», «миляхи» и «камедчики» существуютъ й доныне$.

Въ 1706 году совершилось нечто необычайное въ мирной жизни горожанъ, а именно: посѣтилъ Торопецъ, и къ тому же, по словамъ священника Иродіонова, «нечаянно», Петръ 1. Онъ осматривалъ городъ и «примѣчалъ удобство къ новому укрѣпленію онаго; то же дѣлалъ онъ въ Великихъ Лукахъ, въ ожиданіи боя съ Карломъ ХП, только тамъ его осмотры вызвали Бъ жизни дѣйствительную крепость, а здѣсь—нѣтъ. Въ городе% былъ тогда комен- Дантомъ Алексѣевъ, доложившій между прочимъ, государю, что наряженные отъ города для подставы ямщики, не желая ѣхать, укрылись съ лошадьми въ Стрѣлецкую слободу, идти въ которую онъ, комендантъ, опасается, такъ кавБъ стрѣльцы, «нередко причиняющйе городу многіе наглости, ихъ защищаютъ». Царь приказалъ послать на ямщиковъ команду, и они «тотчасъ сысканы и къ своей должности доставлены». По-видимому, были и другіе причины, по которымъ комендантъ Алексѣевъ не отважился идти къ стрельцамъ; такъ, уже по выѣздѣ пзъ города въ Великіе Луки, царь послалъ въ Торопецъ обратно Плещеева, для выраженія гражданамъ своего царскаго благоволенія и для привода «къ себѣ» коменданта, на котораго подано много жалобъ. Будучи арестованъ и находясь по пути къ царю, недалеко отъ своей отчины, Алексѣевъ «упросилъ завезти себя въ оную и тамъ скоропостижно умеръ». Видно, царскіе очи Петровы были страшнѣе смерти. Это, по словамъ Иродіонова, было при второмъ посѣщеніи Торопца Петромъ Г; первое имѣло мѣсто въ 1698 году. Тотъ же Иродіоновъ сообщаетъ о тогдашнихъ местныхъ дворянахъ, что они «мало упражняются въ экономіи, а больше въ обращенйи съ сосѣдними фамиліями; что «ни въ которомъ мѣсте& не находится въ такомъ пренебреженіи воспитаніе дѣтей, какъ въ семъ городѣ»; что въ деревняхъ распорядки худы; что горожане «любятъ праздность и всякіе веселости», а девицы ихъ, выходя изъ дому, всегда закрываютъ лицо покрывалами «и никогда безъ нужды не ходятъ въ церковь».

Красиво мѣстоположеніе Торопца надъ озеромъ Соломино и речкой Торопой, вблизи озеръ Спасское и Бабкино, въ сосѣдстве& древнихъ, большего и малаго, городищъ, подле невысокихъ «Поклонныхъ» горъ, на которыхъ совершались когда-то языческіе поклоненія; въ немъ двадцать церквей—-всѣ каменныя, и много старыхъ домовъ, словомъ, мѣстоположеніе города одно изъ лучшихъ. Внешнее обличье его, вторя лѣтописямъ, свидѣтельствуетъ о лучшихъ прежнихъ временахъ. Самое цвѣтущее время его было въ ХУППП вйкбй, когда льготы, данныя Петромъ Великимъ купечеству, развили торговлю. Насколько быстро послѣдовало паденіе города, видно изъ того, что въ 1806 году въ городе$ было 431 купеческое семейство, а тридцать лѣтъ спустя только 76. Торговля давно отошла въ другіе города, между прочимъ, въ Бердичевъ.

Въ «Запискахъ» географическаго общества переданы М. Семевскимъ, въ 1854 году, нѣкоторыя характерныя преданія. Одно, такъ сказать, чисто легендарное. Шелъ по земле Свѣт-Христосъ съ апостоломъ Петромъ и, увидѣвъ дерущихся, послалъ апостола мирить ихъ; дрались чертъ съ торопчаниномъ,; не достигнувъ цѣли, апостолъ предпочелъ снять имъ обоимъ головы, о чемъ и повѣдалъ Христу, повелевшему немедленно приставитъ ихъ, что и было исполнено, но съ ошибкой: голова черта была приставлена къ тѣлу торопчанина, и съ т\хъ поръ имъ кличка «чертовы люди», «наставныя головы» и т.пъ. Разныхъ варіантовъ этого рассказа много, и не одинъ только Торопецкий уездъ является мѣстомъ ихъ дѣйствія.

Хитрость местныхъ людей выразилась и въ томъ, что когда Іоаннъ 1у Шелъ на Псковскую и Новгородскую области и ему предшествовала вѣсть объ ужасахъ, которые онъ готовитъ, торопчане, чтобы спасти свою чудотворную икону, Корсунскую, спрятали ее, а на место настоящей иконы поставили другую, копію, рассчитывая, что если царь задумаетъ взять съ собою святыню, то возьметъ копію. Царь въ городъ не заглянулъ, и хитрость оказалась излишнею. Въ этомъ же духе& поступили торопчане, подаривъ, при царе Алексее% Михайловичѣ, въ церковь чудотворной Богородицы Корсунской значительное количество земли, и потомъ многіе годы оттягивали ее.

Четвертое преданіе также свидѣтельствуетъ о плутоватости горожанъ.

Не получая уплаты за забранные торопчанами товары, нѣмцы жаловались Екатерине П, не замедлившей прислать изъ Петербурга чиновниковъ, которые «показали» всёхъ плутоватыхъ купцовъ покойниками. Императрица, продолжаетъ преданіе, заплатила иноземцамъ 90. пудовъ серебра, а торопчанамъ прислала на память чугунную медаль во столько же пудовъ весу. Где& эта медаль? Но пословица: «не хочешь ли чугунной медали?»-существуетъ. Монографія г. Семевскаго, изъ которой мы взяли эти преданія, самая полная изъ всѣхъ работъ, перечисленныхъ нами выше и касающихся Торопца, и по этнографіи края представляетъ богатый матеріалъ.

Главнѣйшій предметъ торговли — кожи, съ годовымъ оборотомъ въ 90,000 рублей. Главное занятіе въ уѣздѣ хлѣбопашество и начинающее развиваться льноводство. По проезжимъ дорогамъ большое разнообразіе въ винныхъ лавочкахъ и питейныхъ домахъ, принадлежащихъ или заѣзжимъ мещанамъ, или мѣстнымъ землевладѣльцамъ. Указъ Петра П, 1696 года, предоставлялъ торопчанамъ платить пошлины наравне% съ иностранными купцами. Въ древнія времена городъ былъ такъ богатъ, что женское одѣяніе свѣтилось жемчугомъ, который разбирался не на вѣсъ, а пригоршнями; воспоминаніемъ объ этомъ является то, что довелось увидѣть сегодня. Торопчанки имѣютъ нѣсколько одеяний: «доброе», «поддоброе», ‹третье» и т. д. Самое лучшее одѣваютъ они въ торжественные дни и придаютъ этимъ древнему Торопцу характерное, въ высшей степени замѣчательное обличье. Такое обличье могли бы имѣть у насъ и многіе другіе города.

Въ Торопцѣ 7,000 жителей; каменныхъ домовъ 89, деревянныхъ 1,148. Церквей въ немъ 20, все онй каменныя, но священниковъ только 7; нѣкоторыя изъ церквей, напримѣръ, Воскресенская, вся зеленая, обложенная кафелями, и древняя Троицкая, въ предшественницѣ которой, по преданію, подлежащему сомнѣнію, вѣнчался Александръ Невскйй, не говоря о соборе, очень типичны и придаютъ городу своеобразный, картинный видъ. Согласно преданію, городская управа помѣщается въ томъ доме%, въ которомъ останавливался Петръ П и училъ коменданта своей классической дубинкой.

Простившимся съ Торопцомъ во второмъ часу дня путешественникамъ предстояло сделать около 90 верстъ грунтовой дорогой и къ вечеру быть въ Холме%, уже посещенномъ въ 1885 году.