Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Опочка: оригинал издания

Городская старина и воспоминания о военных событиях. С. 251-255. Текст в орфографии издания 1897 года.

Опочка, с. 251-255. Начало на с. 251.

Посещеніе г. Острова. Лукаши. Прввдъ въ Опочку. Соборъ Историческое. Вопросъ о подрѣзанномъ мостѣ. Двѣ чудотворныя иконы. Крестные ходы. Местные историки: Травинъ,

Замыцкій и Бутырский Поплешныя пошлины. Исчезнувшій водный путь. Видъ на городъ съ вала.

Покинувъ Порховъ 17-го іюня, путники проехали къ станціи варшавской желѣзной дороги Новоселье темъ же путемъ, какимъ

направлялись наканунѣ въ Порховъ. Та же довольно пустынная

м\местность, т& же л\лесистыя, болотистыя трущобы, та же «Грива»; эти мѣста, въ двойномъ смысле слова, «на охотника», и не удивительно, что именно изъ Порховского уезда, изъ такъ называемыхъ «Острововъ», идутъ знаменитые лукаши, получающйе подъ Петербургомъ до 100 руб. въ мѣсяцъ жалованья, а лѣтомъ проживающйе здѣсь на покое$, въ ожиданіи новой зимы. Когда-то уездъ былъ богатъ помѣщиками, число которыхъ доходило, говорятъ, до 350 семействъ; теперь ихъ не болѣе 200; между ними есть и богатые люди, и у нихъ хорошіе усадьбы; есть, правда, и семьи совсѣмъ захудалыя, таковы князья Костровы: это—крестьяне, пашущіе землю и даже не носящйе неподходящего имъ по положенію титула.

Къ пяти часамъ вечера поездъ прибылъ въ городъ Островъ. Отсюда Предстояла длиннѣйшая почтовая дорога, такъ какъ приходилось перерѣзать вдоль и поперекъ губерніи\и Псковскую, Новгородскую и восточную часть Петербургской, и это все на лошадяхъ.

Отъ Острова до Опочки ровно семьдесятъ верстъ пути по хорошо содержимому, отличающемуся совершенно новыми мостами, шоссе. Но погода, становившаяся очень дурною, делала и безъ того унылый пейзажъ дороги еще болѣе унылымъ, и тянувшееся прямою струной шоссе вторило погоде$ и пейзажу своимъ однообразіемъ. Въ десять часовъ вечера замелькали издали, словно порванныя огневыя нити, огоньки Опочки.

Опочецкій соборъ отличается, по сравненію съ другими соборами уездныхъ городовъ, своимъ высокимъ, просторнымъ куполомъ. Внутренность храма вся бѣлая, и потому съ особенною рѣзкостью выдаются темныя иконы въ рамахъ, расположенныя въ барабанѣ купола тремя горизонтальными кольцами; иконостасъ\белое съ золотомъ, съ обиліемъ фигурчатыхъ украшеній. Направо и налѣво отъ входа въ церковь, въ особыхъ божницахъ, поставленныхъ посреди церкви, помещаются наиболее чтимыя иконы: въ правой божницѣ чудотворная икона Спасителя, прострѣленная въ 1426 году, въ лѣвой—чудотворная икона Богоматери Себежской, перенесенная сюда стрѣльцами въ 1634 году.

Опочка—это тоже одинъ изъ небольшихъ сиротныхъ городовъ нашихъ, съ 4,500 человѣкъ жителей, составлявшйй въ былое время одно изъ воинственныхъ звеньевъ т\хъ боевыхъ ожерелій, которыми окружали себя Господинъ Великий Новгородъ и Псковъ въ защиту отъ всякихъ враговъ —нѣмецкихъ, польскихъ, шведскихъ и литовскихъ. Опочка принадлежала къ псковскому ожерелью; земляной валъ ея, величественныя очертанія котораго видны и теперь, насыпанъ псковичами въ 1412 или 1414 году, затемъ подняты деревянныя стѣны и башни. Крѣпостца опиралась на двѣ горы: Безыменную и Выползавую; на постройку ея употреблено всего две$ недѣли, и псковская лѣтопись, сообщая объ этомъ, говоритъ, что такимъ образомъ возникъ не новый городъ, а возобновленъ и передвинутъ на дв\двенадцать верстъ старый городъ Коложо, разоренный литовцами за шесть лѣтъ до того. Это передвиженіе нашихъ старыхъ городовъ—отличительная черта ихъ возникновенія; все они будто испытывала м\места, пріурочивались и, если придержаться только имени, а не мѣста, то правъ будетъ митрополитъ Евгений, историкъ княжества Псковскаго, утверждающйй, что Опочка существовала еще до 1341 года.

Опочки касается одинъ изъ любопытныхъ историческихъ фактовъ, вызвавшихъ множество противоположныхъ мнѣнйй и окончательно не разъясненныхъ. Вопросъ идетъ объ очень хитроумномъ способе№ самозащиты, имѣвшемъ мѣсто при нападеніи Витовта Литовскаго въ 1442 году. На помощь опочанамъ Псковъ прислалъ только 50 человѣкъ; главная помощь заключалась въ ехидстве$ осаждаемыхъ. Еще до прихода непріятеля, передъ входомъ въ крѣпость, повешенъ былъ ими на веревкахъ тонкйй мостъ; когда осаждающйе взбѣжали на него, осаждаемые подрѣзали веревки, мостъ рухнулъ, и видимо-невидимо враговъ попадали на острые колья и добиты изъ крѣпости каменьями и бревнами; после№ этого разразилась великая буря, такъ что самъ Витовтъ, будто бы обхвативъ руками шатерный столбъ, въ ужасе вопилъ: «Господи, помилуй!» и испуганный отступилъ. Карамзинъ, Татищевъ, Щербатовъ, Погодинъ, Соловьевъ придерживаются разныхъ мнѣнйй: одни признаютъ мѣстомъ крушенія моста Опочку, другіе Псковъ, и, вѣроятно, тутъ всегда будетъ некоторое сомнѣніе. Насколько витовтовскіе нашествія были беспощадны, видно, между Прочимъ, изъ расправы его съ сосѣдними Коложо и Воронечемъ: «Витольдъ овыхъ изсѣчи, а иныхъ поведе въ свою область. Л всего въ полонъ взято 11 тыпи= Г5ф4 ши

тысячъ мужей и женъ, и дѣтей. А подъ Воронечемъ городомъ наметаша рать мертвыхъ д\детей две№ ладьи. Не бывало пакости таковой, какъ и Псковъ сталъ. Эти «две| ладьи» мертвыхъ дѣтей —какая картина! И зачёмъ они понадобились Витовту?

Какъ лежала Опочка на пути Витовта, такъ лежала она и по пути войскъ Константина Острожскаго и Стефана Баторія, но вообще отдѣлывалась довольно дешево, хотя слѣдъ литовскаго прострѣливанія имѣется налицо на чудотворной иконѣ Спасителя, причемъ остается неразрѣшеннымъ, въ которое именно нападеніе Литвы совершено чужеземцами это святотатственное деяніе? Много чтимыхъ образовъ на Руси, начиная отъ Соловокъ, несутъ на себѣ слѣды участія ихъ въ бояхъ, и раны эти всегда вызывали бодрость и стойкость въ защитникахъ земли Русской. Относительно времени пораненйя опочецкой иконы высказано опредѣленное мнѣніе очень любознательнымъ мѣстнымъ лѣтописцемъ—Леонтіемъ Травинымъ. Этотъ Травинъ родился въ 1732 году отъ двороваго человѣка графа Ягужинскаго и написалъ собственноручную автобіографію, начинающуюся 1741 и кончающуюся 1808 годомъ; писана она, говоритъ Травинъ, имъ, «уроженцемъ изъ беднаго состоянія родителей происшедшего въ достоинство благородства», — онъ умеръ провинціальнымъ секретаремъ, — «писана для свѣдѣнйя и пользы потомкамъ ево и касается различныхъ обстоятельствъ и приключенйй его самого и жены. Какъ автобіографія, такъ и историческіе?я свѣдѣнія объ Опочке, собранныя Травинымъ, не лишены интереса; по его мнѣнію, икона прострѣлена Константиномъ Острожскимъ въ 1426 году.

Эта чудотворная прострѣленная икона, хранящаяся въ Спасо-Преображенскомъ соборе, въ особой божницѣ, направо отъ входа, одна изъ святынь города; другая—это чудотворная икона Опочецкой Божіей Матери, называемая въ просторечіи Себежскою, принесенная или возвращенная изъ Себежа, вѣроятно, въ 1634 году и находящаяся въ томъ же соборе; въ сказаніяхъ о чудесахъ этого образа много разъ поминается объ исхожденйи слезъ изъ обеихъ очей Богородицы.

Обѣ иконы совмѣстно совершаютъ ежегодно крестный ходъ къ Святымъ Горамъ, для чего выступаютъ изъ Опочки въ восьмую пятницу по Пасхе н возвращаются на одиннадцатый день. Существованію того крестнаго хода теперь уже двѣсти л\ть; причина его возникновенія неизвѣстна. Эти странствія иконъ переживаютъ у насъ города и те городища, въ которыхъ зародились; напримеръ\ръ, въ Ярославлѣ обходятъ крестнымъ ходомъ доныне по тёмъ м%- местамъ, гдВ нѣкогда стояли несуществующіе болѣе стены, есть фактическйй крестный ходъ совершается, если можно такъ выразиться, по очертаніямъ призрака.

Хотя исторйя Опочки особеннаго интереса нс представляетъ, но Травину, котораго только назвали, предшествовалъ въ описаніи Опочки и ел уезда нѣкто Замыцкий -въ 1562 году, а въ 1849 окончилъ свой трудъ собранія документовъ о городѣ, до начала ХУТП века, Иванъ Бутырский. «Я сдѣлалъ, что могъ, пусть сдѣлаютъ лучше люди, опытнѣйшИе и искуснѣйшіе меня», —писалъ послѣднйй въ конце№ своей работы, и нельзя не признать, что это вниманіе скромныхъ мѣстныхъ людей къ своей старинѣ, какъ бы незначительна она ни была, достойно уваженія и могло бы служить примѣромъ очень многимъ гораздо болЁе значительнымъ городамъ. Любопытно свѣденіе, сообщенное Бутырскимъ о томъ, что въ Опочке| имѣлись свои посадники; ни въ псковской лѣтописи, ни въ исторіи княжества Псковскаго объ этомъ фактѣ не говорится; но еще недавно на здешней иконѣ Спасителя имѣлась дощечка, свидѣтельствовавшая о существованіи таковыхъ, и называла, даже, нѣсколькихъ по именамъ.

Въ длинномъ ряду всякихъ сообщенйй старинной хроники Опочки Бутырскаго, подъ 1606 годомъ, есть сообщеніе о томъ, что въ городъ пріезжалъ отъ епископа боярский сынъ Иванъ Надмихинъ для сбора «поплешныхъ пошлинъ», причемъ изъ Николаевскаго монастыря дано ему 23 алтына и 2 деньги. Бутырскій приводитъ нѣсколько царскихъ грамотъ, въ которыхъ упоминаются и «поплѣшныя», и объясняетъ это слово тѣмъ, что, какъ онъ слыхалъ въ дѣтствѣ, старину наши священники и діаконы не допускали зарастать волосами то мѣсто на головѣ, на которомъ совершалось іерархическое постриженіе, и что самъ онъ видалъ священниковъ, у которыхъ небольшое место на маковке головы, называвшееся «гуменецъ», было выстрижено. Не за разрешеніе ли остригать ежегодно это мѣсто взималась въ пользу епископа или архіепископа «поплѣшная пошлина»? Жаль, что хроника умалчиваетъ о томъ, какой именно существовалъ въ 1684 году водный путь отъ Пскова къ Опочке, по которому присланы были тогдашнему опочецкому начальнику отъ псковскаго воеводы, князя Щербатова, 165 тюковъ фитиля. Чего-чего у насъ но исчезало. Нѣтъ въ хронике№ сообщенйя и о томъ, что когда въ 1780 году Императрица Екатерина П совершала свое путешествіе, то сдѣлано было распоряженіе, дабы «ученые» протопопы или священники встрѣчали государыню въ церквахъ «короткою» рѣчью. Подобнаго «ученаго» духовнаго лица въ тогдашней Опочке не нашлось, и надо было довольствоваться командированнымъ изъ псковской семинаріи.

Въ Опочке шесть церквей, одна лютеранская кирка и одинъ еврейскій молитвенный домъ; отсюда къ югу и западу евреевъ много; главный предметъ торговли ленъ, съ годовымъ оборотомъ въ одинъ милліонъ рублей. Обороты городского общественнаго банка достигаютъ 3.766,000 руб., а гребеневскаго ссудо-сберегательнаго товарищества.246,000 руб.; цифры крупныя, не по внѣшности города. Ближайшій пунктъ желѣзной дороги—-городъ Островъ, лежащйй отсюда въ семидесяти’ верстахъ. Путь этотъ—-роскошное шоссе времени Императора Николая, съ широкими обочинами и станціями, отнюдь не худшими многихъ вокзаловъ нашихъ желѣзныхъ дорогъ.

Передъ самымъ отъЁздомъ изъ города, погода, прояснившаяся еще съ утра, была настолько хороша, что предстояла возможность полюбоваться съ вала древней кр\крепости прекраснымъ видомъ. Река Великая, расплываясь въ этомъ мѣсте двумя рукавами, очень мелка и образуетъ островъ. Па самой вершинѣ древней насыпи виднѣлся хорошенькйй павильонъ, и подлѣ л\лестницы его торчали изъ земли найденныя на мѣсте две пушки. Съ вершины вала открывается кругозоръ верстъ на пятнадцать—такъ высока насыпь; церкви

Успенская, Николаевская, Лукинская, соборъ ясно выдѣляются своими куполами на синѣющей дали, а Великая уходитъ отъ кр\крепости довольно широкими излучинами. Чуть-чуть пониже поставленъ на мураве кр\крепостного вала крестъ, обозначающйй мѣсто алтаря церкви, сгорѣвшей въ 1774 году; икона Спасителя была прострелена именно тутъ, сюда и направлялись самыя отчаянныя вражескіе нападенія. Соборная церковь выше другихъ, но во внѣшности ея бросается въ глаза одно изъ довольно обычныхъ у насъ архитектурныхъ безобразій; пять куполовъ ея синіе, а шпиль колокольни зеленый; зачѣмъ эта разноголосица красокъ?