Мариинская система. Валаам и Обонежье за последнее десятилетие, часть 2: оригинал издания
Три раздела о транспортных преобразованиях, переменах на Валааме и жизни Обонежья. Часть 2 из 3. С. 364-381. Текст в орфографии издания 1897 года.
Мариинская система. Валаам и Обонежье за последнее десятилетие, часть 2, с. 364-381. Начало на с. 364.
отвозится въ сторону. Вагоны, двухосные, имѣли подъемную силу въ 500 пудовъ. Оси и колеса сдѣланы были за границею, въ Реймшейдѣ, поковка—въ Петербургѣ, а деревянныя части и сборка дѣлались на мѣсте; вагоны обошлись по 250 рублей каждый. Паровозы изготовлены въ Мюнхенѣ, трехъосные, въ 60 силъ, и стоили съ доставкою по 9,000 рублей. Вытяжной путь, для отвоза камня, шелъ по косогору берега, по небольшой каменной, въ 50 саженъ длины, выемкѣ, и, обойдя ближнюю деревню Каменную, выходилъ на низкий лугъ, исчезнувшій ныне со всею своею сочною зеленью, подъ огромнымъ пластомъ камней, которымъ, со временемъ, предоставляется свобода обрасти и не мѣшать красоте& окрестностей. Во избѣжаніе неровности пути при отвозѣ камня, вдоль всей обширной площади, назначенной подъ свалку, построена была деревянная эстакада, въ 340 саженъ длины и 6 саженъ вышины, по которой и двигались отвальные поезда.
Нормальный поездъ, входивший въ штольню, состоялъ изъ 45 вагоновъ, подводимыхъ подъ 15 шахтъ, съ тѣмъ расчетомъ, чтобы подъ каждую шахту изъ трехъ вагоновъ, для неё предназначенныхъ, подвозился ближайший къ выходу; когда подъ всѣми шахтами былъ нагруженъ первый вагонъ, подъ нихъ пододвигали второй. Наверху у каждой шахты работало 16 человѣкъ; внизу, въ штольнѣ, следили за нагрузкою 2 человѣка, подававшйе сигналъ, при помощи рожка, о необходимости прекращенія ломки. Во время этихъ трудныхъ и неустанныхъ работъ являлись многія неожиданности; въ одной части перекопа залегаетъ подъ плитными слоями пластъ, состоящйй изъ цѣлаго ряда чередующихся прослоекъ камня и глины всѣхъ цвѣтовъ и составовъ, и вся эта масса, представлявшаяся знмою сплошною и прочною, съ наступленіемъ оттепелей приходила въ движеніе. Много вліяли также и дожди, болѣе обильные, чѣмъ гд№-либо, въ стране% озеръ и болотъ Олонецкой губерніи; въ Архангельской губернйи, если вѣрить наблюденіямъ за последніе 12 лѣтъ, дождливыхъ дней въ году—105, въ Петербургѣ—155, а въ Олонецкой губерніи—212. Морозы зимою доходили здѣсь до 30 градусовъ. Общее число рабочихъ было, какъ сказано, ежедневно около 1,200 человѣкъ, а максимальная выработка въ сутки достигала только 180 куб. саженъ. Не трудно сообразить, что это значитъ относительно всѣхъ 80,000 куб. саженъ сдѣланной выемки.
Взрыванйе заряженныхъ скважинъ производилось бикфордовымъ шнуромъ, такъ какъ прим\ненйе электричества оказалось невыгоднымъ; взрыванія примѣнялись гораздо чаще зимою; летомъ расходъ на взрывчатые матеріалы былъ около 50 коп. въ сутки на куб. саженъ, а зимою достигалъ 3-хъ рублей. Много разъ во время работъ долженъ былъ возникать вопросъ о томъ: удастся ли открыть новый путь къ назначенному сроку; но энергія 1. С. Каннегисера восторжествовала. Вечеръ 16-го Поня, день прибытія Великаго Князя въ Девятинскйй перекопъ, долженъ остаться въ памяти всѣхъ тружениковъ, потому что цѣль работъ была достигнута своевременно и вполнѣ, и Августейший посланецъ Государя Императора видѣлъ эти работы и сердечно за нихъ благодарилъ.
На слѣдующий день, 17-го №іюня, въ первомъ часу пополудни, пароходъ «Озерный» прибылъ въ Вытегру. Передъ тѣмъ, чтобы оставить Вытегру и проститься съ шлюзованною частью Маріинской системы, путнику, совершившему этотъ долгий, въ высокой степени интересный путь, любопытно ознакомиться съ теми правилами, какими обязаны руководствоваться все% суда, идущіе по системѣ. «Правила плаванія по внутреннимъ водянымъ путямъ», издающіеся министерствомъ путей сообщенія по мѣре% распродажи послѣдняго изданія и постоянно дополняемыя новыми, вызванными практикою, распоряженіями, совершенно необходимы всякому судохозяину. Книжечка эта заключаетъ въ себе% все основанія движенія по Волге, Каме, Дону, Сурѣ, Бѣлой, ВаткВ и вообще по всѣмъ системамъ. Въ данномъ случае необходимо сдѣлать небольшой, возможно ясный, обзоръ того, что касается Маріинской системы.
Во-первыхъ, нѣсколько словъ объ администраціи ея. Весь Маріинскій путь, отъ Рыбинска до Ладожскаго озера, находится въ предѣлахъ вытегорскаго округа путей сообщенія и дѣлится на два отдѣленйя: девятинское (рѣка Свирь отъ впаденія въ Ладожское озеро, Онежский каналъ на р. Ковжа) и кузьминское (Бѣлозерскій каналъ и рѣка Шексна); во главе№ этихъ отдѣленйй находятся начальники ихъ, они же инспекторы работъ и судоходства. Для ближайшего заведованія путями въ судоходномъ отношенйи состоять: одинъ старшйй и три младшихъ помощника инспекторовъ и пять начальниковъ судоходныхъ дистанцій.
Въ техническомъ отношенйи Маріинскимъ путемъ завѣдуютъ пять инженеровъ; кроме того, имѣются еще начальники отдѣльныхъ постовъ. Въ распоряженйи начальниковъ дистанцйй состоитъ значительный персоналъ вольнонаемныхъ десятниковъ и постовыхъ; для провода судовъ и расстановки знаковъ—особые казенные лоцманы или правщики.
Перечисленный персоналъ, вѣдающйй самую систему и движеніе по ней, имѣетъ постоянно дело съ огромнымъ количествомъ вѣчно передвигающегося на судахъ вс\хъ видовъ и величинъ народа. «Правила» опредѣляютъ весьма подробно, въ какихъ случаяхъ и на какихъ судахъ сколько нужно иметь народа и лошадей. Для судовъ маломѣрныхъ (полулодки, тихвинки, коломенки, соминки и т. Д.), длиною до 16 саж., при нагрузке\ въ 20,500 пудовъ, полагается 11 тяглецовъ, если меньше —то меньше; для большемѣрныхъ судовъ (унжаки, маріинки и т. п.) на тотъ же грузъ, и въ той же постепенности, 14 тяглецовъ; для полубарокъ съ бревнами, досками, дровами и пр. —17 человекъ%къ. При найме путинныхъ, судохозяева, приказчики или шкиперы должны нанимать непременно\нно полный комплектъ; въ нѣкоторыхъ случаяхъ число ихъ увеличивается. Принимая въ соображеніе тысячи судовъ, двигающихся по системе, можно вообразить, какъ велико разношерстное плавающее населеніе, увеличивающееся более чёмъ вдвое темъ, что многіе изъ нихъ устраиваются на дорогу цѣлыми семьями. Особыя правила существуютъ для всякихъ лѣсныхъ гонокъ: для дровъ въ кошмахъ, для бревенъ и пр., ставится, смотря по длине ихъ, 4, 6, 10 и болѣе рабочихъ.
По Шексне и Свири дозволяется плавать всемъ вообще судамъ, безъ безразличія ихъ размѣровъ, но въ шлюзованной части системы — дѣло совсѣмъ другое. Самымъ важнымъ для судна, вступающего въ шлюзованную часть системы и канала, является осмотръ и обмѣръ его, производимый въ городѣ Бѣлозерске, на судомѣре&, въ присутствіи депутата отъ биржевого купечества, если таковой имѣется налицо. Всякое судно, съ опредѣленнымъ числомъ рабочихъ и лошадей, должно имѣть осадку не свыше 8 четвертей, съ нѣкоторымъ вычетомъ для обходныхъ Онежскаго и Ладожскаго каналовъ; на прохожденіе черезъ шлюзы допускаются суда длиною до 21 саж. и шириною до 4 саж. Суда, имѣющіе большіе размѣры, безусловно не допускаются для дальнѣйшего слѣдованія; сидящіе слишкомъ глубоко—-разгружаются. Отъ м. Чайки до шлюза св. Анны допускается тяга, какъ конная, такъ и людская; отъ этого шлюза до реки Вытегры конная тяга воспрещена; паровая тяга, по всей вѣроятности, будетъ развиваться въ ущербъ этимъ двумъ.
Весьма точно определена «Правилами» и строго соблюдается очередь движенйя судовъ черезъ шлюзы, причемъ особенно тщательно наблюдаютъ за тѣмъ, чтобы, такъ называемыя, «льяла», т.-е. промежутки между кормою предшествующего судна и носомъ послѣдующего, не допускались; судно, которое оставляетъ передъ собою «льяло, можетъ быть обойдено последующимъ. Суда встрѣчныя, нагруженныя и порожнія, пропускаются чрезъ шлюзы по усмотренію мѣстнаго начальства, но не менѣе одного раза въ день въ теченіе двухъ часовъ. Весьма подробно выработаны также правила объ управленіи судами, о сигналахъ, якорныхъ мѣстахъ, о пожарныхъ случаяхъ. На всѣхъ судоходныхъ постахъ имѣются особыя шнуровыя книги для записыванія жалобъ судопромышленниковъ. Лишаются очереди движенія суда: но готовыя къ ходу, „не имѣющіе комплекта людей и снастей и имѣющіе болѣе глубокую, чѣмъ должно, осадку. .
Еще во время проезда Великаго Князя Владиміра Александровича съ объявленной стоимости грузовъ взымалось въ пользу казны 17,°7о. Ныне$, державною волею Государя, этого нВть более. 17-го іюля 1896 года состоялся именной Высочайшій указъ сенату чрезвычайно высокаго для нашихъ водныхъ сообщенйй значенія. Въ память пребыванія Государя Императора на нижегородской всероссийской художественно-промышленной выставкѣ, на главномъ средоточіи водныхъ сообщенйй Имперіи, Государю Императору угодно было отмѣнить, съ 22-го Поля, вышеназванный "/,-процентный сборъ. Высочайшая милость эта, направленная. на облегченйе одной изъ самыхъ широкихъ, по разн\разветвленію, нуждъ народныхъ, благотворно отразилась на судоходстве.
Очеркъ порядка движенйя судовъ по Маріинской системе% не можетъ, конечно, передать того впечатлѣнія, которое производить на путниковъ самое движеніе. Для художника и писателя предметовъ для наблюденій много и разнообразіе типовъ людскихъ бесконечно. Ночь и день — имѣютъ свои отличія; полная темнота, туманъ или сильный вѣтеръ останавливаютъ движеніе; Персоналъ на судахъ то и дѣло растетъ или уменьшается, причемъ тяглецы, коренные, водоливы и лоцманы, покончивъ работу на одномъ мѣсте, неменемедленно отправляются на другое. Наибольшая свобода движенія предоставлена пассажирскимъ пароходамъ и туерамъ, спускающимся по цѣпи: имъ уступаютъ путь все другіе суда; наиболѣе связаны и всегда даютъ мѣсто другимъ суда взвозныя или порожніе.
17-го Поня, въ четыре часа пополудни, «Озерный», сопутствуемый благопожеланіями горожанъ города Вытегры, направился къ Онежскому озеру. До выхода въ озеро, до спасательной станціи,— около 20 верстъ. Скучнѣе этихъ мѣстъ не подыскать: болота, трясины, почти полное отсутствіе всякаго жилья людского, чрезвычайно мелкая, болѣзненная поросль березъ, елей и сосенъ; зато зелени — яркой, травянистой зелени не оглядѣть; это цѣлое море зелени, и такъ какъ р\ка Вытегра бежитъ чрезвычайно крутыми и многочисленными извилинами, то съ «Озерного» казалось, будто шедшйе за нимъ пароходы б8- бежали по землѣ, поднимая высоко надъ березками и елочками свои дымовыя трубы и мачты. Ясная погода вполне благопріятствовала 40-верстному переезду по Онежскому озеру, до Вознесенской пристани на Свири, куда «Озерный» прибылъ около 7 часовъ вечера. Путешественники приказали причалить къ берегу н, сѣвъ въ лодку, направились на другой, правый, берегъ Свири, где№ и посѣтили небольшой древнйй храмъ; назавтра предстоялъ праздникъ запрестольнаго образа, и путешественники застали духовенство за модитвою.
Свирь— длиною 202 версты; по ней тоже происходила чистка пороговъ. «Озерный» вошелъ въ нее съ закатомъ солнца. Около 9 час. утра пароходъ прибылъ въ Лодейное, на родину всего русскаго флота. Во второмъ часу пополудни «Озерный», миновавъ Сермаксу, вступилъ въ Ладожское озеро, съ тЁмъ, чтобы на утро прибыть къ Валаамскому монастырю, сдѣлавъ по озеру около 130 верстъ пути. Погода начинала хмуриться, и послѣдовало очень быстрое пониженіе температуры. Съ первымъ дуновеніемъ ладожскаго ветра исчезли окончательно изъ-подъ тента парохода невозможно назойливые слѣпни.
П. Валаамъ.
18-го Поня 1896 года, во второмъ часу пополудни, «Озерный» вышелъ изъ Свири въ Ладожское озеро, имѣя передъ собою 130 верстъ пути до Валаамскаго монастыря. Предстояло прибыть въ монастырскую бухту въ ночь на 19-е іюня; случилось, однако, не совсѣмъ такъ.
Ладожское озеро, несомнѣнно, одно изъ капризнѣйшихъ, и отвѣчать въ немъ за часъ пути—-невозможно. исстари установившееся мнѣніе о томъ, что оно и бурно, и измѣнчиво, —совершенно справедливо; думаютъ также, и мёстные люди не прочь подтвердить это, будто оно успокайвается по ночамъ. Озеро это капризно относительно своихъ глубинъ: есть мѣста въ 100 саженъ глубины, есть целые пояса 6 или 7. Неуловимы законы вѣтровъ, на немъ царствующихъ: бываетъ, что съ одной стороны дуетъ довольно спокойный северный вѣтеръ, а съ другой — сердится и поднимаетъ бурливую волну юго-западный. Непостоянно озеро и относительно предсказаний на немъ погоды: во время полнаго штиля поднимается вдругъ ни съ того, ни съ сего значительное волненіе, какъ следствіе№ сильнаго вѣтра, бывшего гдѣ-то въ сторонѣ, не им\вшаго времени распространиться, но раскачавшего водную пучину въ глубину. Поразительны измѣненія въ температуре$ воздуха надъ озеромъ: въ ясный, теплый іюньский@й день, когда на палубе% даже и въ кителе$ жарко, мгновенно входите вы въ поясъ такой прохлады, которая требуетъ облаченія въ пальто; но снять его придется вамъ также быстро и неожиданно, можетъ быть, черезъ пять минутъ.
Однимъ изъ самыхъ опасныхъ, хотя и бесконечно молчаливыхъ, враговъ всехъ плавающихъ по озеру являются классическіе туманы, которыхъ маякамъ не одолѣть. Туманы эти, какъ и ветры, какъ и измѣнчивыя температуры, являясь вдругъ, распространяясь по поверхности озера, въ силу особыхъ условйй, совершенно неравномѣрно, оставляя нѣкоторыя части его поверхности совершенно открытыми и заволакивая другія непроглядною пеленою, постоянно вызываютъ необходимость къ уменьшенію хода, къ остановке, къ свисткамъ и реву громогласныхъ паровыхъ сиренъ. Туманы эти, какъ и на Мурманѣ, какъ и на Бѣломъ морѣ, особенно любятъ слагаться въ миражи самыхъ фантастическихъ, обманныхъ очертаній, и если по этимъ, медленно измѣняющимся обликамъ, бросаетъ свой свѣтъ луна или утреннее или вечернее солнце, картина пріобр\таеть совсѣмъ особую, краткосрочную прелесть. Туманъ повліялъ и на путь парохода, шедшего къ Валаамскому монастырю въ описываемое время. Когда «Озерный» подходилъ къ валаамскому архипелагу и мѣстами ясно виднелись скалы его острововъ, начальство судна решило, что двигаться далѣе по сгущавшимся слоямъ бѣло-синихъ испаренйй не безопасно, и что слѣдуетъ бросить якорь въ ближайшей по пути и лучшей изъ всѣхъ бухтъ — Никоновской. «Озерный» вошелъ въ нее, отдалъ якорь, и когда замолкъ рѣзкій звукъ цѣпи его и выпущенъ былъ паръ, тишина вокругъ водворилась самая внушительная. Кругомъ виднѣлись покрытые вѣковою хвоею скалистые гребни ближайшихъ острововъ, грузныя колоды въ некоторыхъ мѣстахъ побережий, обозначающіе, весьма первобытнымъ способомъ, мелкіе мѣста, и несколько крестовъ, ясно свидѣтельствовавшихъ о томъ, что «Озерный» покоится на темныхъ водахъ православной святыни валаамской, освящавшихся, въ долгіе-долгіе веки, и освящающихся и сегодня иноческою молитвою и вѣчнымъ чтеніемъ псалтыри. Густой туманъ, мѣстами не слоившййся вовсе, много способствовалъ красотѣ картины. Никоновский?й заливъ считается лучшею пристанью не только въ валаамскомъ архипелагъ, но и на всемъ Ладожскомъ озере$. На пароходе находился Великий Князь Владиміръ Александровичъ, только открывшйй путь по обновленной Маріинской системе. Великйй Князь желалъ присутствовать на Валааме при освященіи соборнаго храма, заложеннаго при Первомъ посѣщеніи имъ монастыря вмѣсте съ августВйшею супругою, 30-го іюня 1887 года7. Решено было ожидать здѣсь утра и двинуться къ монастырю съ тёмъ расчетомъ, чтобы встрётить Ихъ Высочества Марію Павловну, Марію Александровну и Кирилла Владимировича, направившихся къ Валааму отъ устья Невы. Существовали опасенйя, что пароходъ «Онега» и сопутствовавшій ему «Петербургъ» попали въ ту грозу, которая виднѣлась, при выходѣ «Озерного изъ Свири, издали, къ стороне$ Невы, и давала знать о себе% далекими молніями п черными тучами; грома, за дальностью расстоянія, слышно не было.
Рано утромъ 19-го іюня, когда о ночномъ туманѣ не было больше и помина, а яркое солнце ударяло со всею силою своихъ лѣтнихъ лучей по темнымъ хвоямъ окружавшихъ «Озерный» скалъ и по стосаженной глубине% Никоновскаго залива, съ палубы зам\тили «Онегу», направлявшуюся полнымъ ходомъ къ монастырскому заливу. «Озерный», давно уже разведшій пары, быстро снялся съ якоря и направился вслѣдъ за «Онегою»; за «Онегой слѣдовалъ также «Петербургъ». Оказалось, что августейшіе путешественники: Великіе Княгини Марія Павловна и Марія Александровна н Великий Князь Кириллъ Владим?ровичъ отошли изъ Петербурга отъ пристани у Смольнаго монастыря въ 3 часа пополудни, 18-го іюня. На пароходѣ «Онега» были подняты два штандарта: Великихъ Княгинь Императорской Фамиліи и кобургготскій, Не успѣлъ пароходъ Великихъ Княгинь подойти къ Шлиссельбургу, какъ налетелъ на него, совершенно неожиданно, шквалъ отъ юга, настолько сильный, что, по ув\уверенію очевидцевъ, дышать на палубе было трудно. Какъ уже упомянуто, на «Озерномъ» ожидали чего-либо подобнаго, такъ какъ видели въ юго-западномъ углу Ладожскаго озера черныя тучи и сверканіе молний. Къ вечеру вѣтеръ стихъ, н «Онега» около 9 часовъ вечера вошла въ Ладожское озеро; ночь была ясная, лунная, и можно было ожидать хорошей погоды; но къ 5 часамъ потянулся отъ сѣвера густой туманъ, тотъ же, который заволокъ и «Озерного» въ Никоновской бухтѣ. Нѣкоторую опасность представляло обогнуть островъ Ганге-Пе съ его маякомъ; около 6 часовъ раздались съ этого маяка предостерегательные ружейные выстрелы, свидѣтельствовавшйе о томъ, что «Онега» стала подходить къ опаснымъ мѣстамъ; пришлось уменьшить ходъ, измѣнить курсъ и производить учащенные промѣры. Промѣры эти указали, между прочимъ, на значительную неточность глубинъ, показанныхъ на карте$: где на ней значилось 33 и болѣе саженъ, въ натуре$ ихъ оказывалось отъ 7 до 9.
«Онега» вошла въ монастырскую бухту въ 8 час. утра и стала у пристани; вслѣдъ за нею, бортъ-о-бортъ, остановился «Озерный». На пристани Великому Князю представился начальникъ Выборгской губерніи, генерал-лейтенантъ Гриппенбергъ. На берегу виднелось множество богомольцевъ и братйя. Толпы людскіе сновали снизу вверхъ по склону крутой горы, на вершинѣ которой блистали маковки куполовъ соборнаго храма, имѣвшего быть освященнымъ въ самомъ скоромъ времени.
Не прошло и часа после$ прибытія пароходовъ, какъ нагорній звонъ колоколовъ возвѣстилъ о томъ, что высокопреосвященный Антонйй, архіепископъ финляндский и выборгскйй, и многочисленная монастырская братія готовы приприступить къ священнодѣйствію. Ихъ Высочества поднялись въ гору въ экипажахъ и у Святыхъ воротъ встрѣчены монашествующими съ хоругвями, иконами, подъ звуки духовнаго пѣнія и мѣрное гуденье колоколовъ. Народъ стоялъ вплотную по сторонамъ пути. Августѣйшіе особы и другіе№ путешественники прошли въ нижнюю церковь собора, освященную три года тому назадъ, и поклонились мощамъ свъ. Сергія и Германа, въ ней почивающихъ, а затемъ поднялись въ верхнюю церковь.
Блескомъ золота и превосходными колерами живописи, массою свѣта п полною законченностью всей постройки, включительно до мелочей мозаичнаго каменнаго пола и самыхъ незначительныхъ деталей рѣзьбы и орнаментовки,— поразилъ всѣхъ вошедшихъ прекрасный храмъ этотъ, созданіе рукъ братіи валаамской, доказавшей этимъ воочію, насколько строгйй уставъ монастырскйй и труды иноческіе споспѣшествуютъ истинному художеству и всякому доброму труду и плодотворному ремеслу. Нельзя было ожидать лучшего и болѣе полнаго впечатлѣнія, тёмъ болѣе, что и солнце, приближавшееся къ полудню, изливало во храмъ такое количество св\та, что даже очи стариковъ-схимниковъ, пришедшихъ изъ своихъ скитовъ, должны были становиться молодыми, зорко видящими. Путешественники прошли прямо въ ту часть церкви, которая черезъ нѣсколько времени должна была получить наименованіе алтаря и въ которую до ея освященія имѣли право входа и женщины. Алтарь, ризница и проч. въ этой части храма также закончены отдѣлкою, также обильно одухотворены изображеніями отцовъ церкви и бытописаніями Библіи и Евангелія.
Весьма величественный и продолжительный чинъ освященйя храма совершенъ чрезвычайно торжественно высокопреосвященнымъ Антоніемъ, который, въ конце богослуженія, не забылъ упомянуть, въ краткой рѣчи своей, о томъ, что этотъ чудесный храмъ, въ виде исключенія, воздвигся, украшенъ, живописанъ и позлащенъ трудами рукъ братіи валаамской. Любопытно, однако, хотя въ краткихъ чертахъ ознакомиться съ основными данными построенія и характера этого новаго собора.
Старый соборъ, съ увеличенйемъ численности братіи и молельщиковъ, по своей вмѣстительности сталъ тесенъ, и мысль о построенйи новаго, болѣе обширнаго храма, возникла еще у покойнаго, знаменитаго своею дѣятельностью, игумена Дамаскина, но недостатокъ средствъ не позволялъ привести ее въ исполненіе. Въ половинѣ восьмидесятыхъ годовъ накопилась изъ пожертвований благотворителей настолько достаточная сумма, что съ нею можно было приступить къ постройкѣ.
По выработанному архитекторомъ Силинымъ (ныне умершимъ) проекту собора, одобренному с.-петербургскимъ епархіальнымъ начальствомъ, и подъ наблюденіемъ епархіальнаго архитектора Карпова монастырь приступилъ къ постройке. Закладка, какъ уже сказано было раньше, происходила 30-го іюня 1887 года, въ присутствіи Великаго Князя Владиміра Александровича и -его супруги Маршв Павловны и совершена тогдашнимъ настоятелемъ валаамскаго монастыря игуменомъ Іонафаномъ. Черезъ четыре года послѣ закладки соборъ вчерне былъ уже оконченъ, и 26-го №іюля 1892 года освященъ преосвященнымънымъ Антоніемъ, епископомъ выборгскимъ, главный престолъ нижней церкви— во имя преподобныхъ Сергія и Германа, валаамскихъ чудотворцевъ. 14-го поня 1893 года освященъ боковой прицѣлъ нижней церкви во имя Благов%- щенія Пресвятыя Богородицы. Освященіе совершалъ тогда преосвященный Антонйй. Въ описываемое время освящена имъ же и верхняя церковь.
Соборъ имѣетъ слѣдующйе размѣры: длина 29 саж., ширина 13 саж., высота колокольни 33 саж., высота большего купола 30 саж., маленькихъ 15 саж. Гранитный камень, употребленный на цоколь вокругъ всего собора высотою въ 1 саж., на подоконники, колонны и проч., взятъ изъ монастырскихъ каменныхъ ломокъ, находящихся на островѣ св. Сергія, въ 20 верстахъ отъ обители, и на острове№ св. Германа—въ 40 верстахъ отъ монастыря. Кирпича употреблено болѣе 3'/ милліоновъ штукъ. Кирпичъ вырабатывался на монастырскомъ кирпичномъ заводѣ; величина и в\съ его более петербургскаго, такъ какъ каждый кирпичъ вѣситъ 16 фунт. Каменныя работы произведены исключительно наемными рабочими. Остальныя, какъ-то: плотничьи, столярныя, кровельныя, кузнечныя, штукатурныя——частью наемными рабочими, а частью (и даже большею) трудами братіи. Иконостасъ въ нижней и верхней церквахъ сдѣланъ трудами одной братіи. Образа въ верхнемъ иконостасѣ все —труды братіи. Вся многочисленная, роскошная, весь храмъ одухотворяющая живопись на стѣнахъ, въ куполахъ и проч. — труды одной только братіи. Вся заслуга по росписи собора принадлежитъ теперешнему настоятелю отцу Гавріилу. Еще въ бытность свою намѣстникомъ, онъ настаивалъ предъ игуменомъ Іоанаоаномъ (который хотелъ оставить и стены, й купола выбѣленными штукатуркою) о росписи верхняго собора и объ устроеніи одного престола. Покойный игуменъ непремѣнно хотѣлъ устроить, кроме главнаго, еще два боковыхъ придѣла, выдвинувъ иконостасы ихъ до половины церкви. Всѣ работы по росписи и размѣщенію иконъ производились подъ непосредственнымъ и личнымъ наблюденіемъ о. игумена Гавріила: онъ, можно сказать, дневалъ и ночевалъ въ соборѣ. Благодаря ему, въ монастырѣ устроилась и развилась школа рисованія н живописи. Поступившіе въ нее въ вначале\ мальчики едва умѣли держать въ рукахъ карандаши, а теперь они настолько выучились живописи, что могутъ работать самостоятельно. Все работы по украшенію произведены ими. То же самое можно сказать о резной и позолотной; и эти работы сдѣланы руками братіи, выучившейся этимъ ремесламъ въ монастыре$. Престолъ въ верхнемъ соборе—-изъ чистаго серебра, вызолоченный; серебра на него пошло 6!/, пудовъ.
Возвышаясь надъ главною монастырскою горою своею остроконечною колокольнею и пятью овальными куполами, на круглыхъ барабанахъ, прорѣзанныхъ романскими арками, съ круглыми арками надъ окнами, расположенными въ три яруса, прекрасной кирпичной кладки въ два цвѣта, новоосвященный соборъ производитъ впечатлѣніе величественное. Что въ немъ особенно хорошо, такъ это обиліе света, та лучезарность внутренности храма Божйя. такъ сродни древне-русскому зодчеству и которая такъ всецѣло отъ готической архитектуре$. Богъ, Которому молится православный
Богъ не суровый, мрачный, пугающйй, а Богъ — призывающйй къ себѣ всёхъ и не боящійся свѣта.
Планъ храма—продолговатый четырехугольникъ, имѣющйй на восточной стороне круглую, въ два этажа, алтарную абсиду, а съ восточной — паперть подъ колокольнею. Въ немъ—-три нефа, образуемые восемью столбами. Храмъ рассчитанъ на 3,000 молящихся и имѣетъ весьма просторные, также изукрашенные прекрасною живописью, хоры; обѣ церкви, верхняя и нижняя, съ хорами. Фундаментъ, до оконъ нижняго этажа, болѣе 3-хъ аршинъ изъ сѣраго валаамскаго гранита, а выше идетъ кирпичная кладка; въ окнахъ полированныя колонны тоже изъ местнаго чернаго гранита. Плита, цоколь, кирпичъ, известь, доски и проч.—все, какъ сказано, домашняго приготовленія; пять куполовъ и колокольню увѣнчиваютъ мѣдные вызолоченные кресты, тоже работа монашествующей братіи.
Нельзя не выдѣлить изъ всего описанія чудесную живопись обоихъ храмовъ. По иконописному отдѣлу это — труды іеромонаха Алишя, а по живописному—отца Луки, но при постоянномъ, неустанномъ наблюденіи отца игумена Гавріила. Подъ руководствомъ этихъ высокоталантливыхъ иноковъ работалъ и работаетъ не одинъ десятокъ послушниковъ, обучившихся живописи и иконописи здѣсь же, на Валаамѣ.
Новая колокольня звучитъ своими колоколами очень громко; одинъ только колоколъ въ честь св. апостола Андрея—вѣсомъ въ 1,000 пудовъ; онъ отлитъ При игумене Дамаскинѣ въ 1873 году. Всѣхъ церквей на Валаамскихъ островахъ—б, и на нихъ гудитъ около 4,000 пудовъ мѣди. За 40 верстъ слышится, въ тихую погоду, этотъ чудный перезвонъ, получающйй особенное оживленіе благодаря множеству заливовъ и проливовъ, вдоль которыхъ онъ распространяется, умѣряемый густою, столВтнею хвойною и лиственною растительностью.
Остававшееся свободнымъ до отбытія изъ монастыря время было посвящено прогулке№ въ экипажахъ по островамъ и поездке на небольшомъ монастырскомъ пароходе «Сергий» къ живописному острову св. Александра Свирскаго, самому сѣверному изъ всѣхъ.
Трудно представить себѣ что-либо болѣе живописное, чѣмъ поездка по островамъ въ экипажахъ, равно какъ въ лодке по многочисленнымъ проливамъ. Дороги — превосходны и тянутся по густымъ лѣснымъ участкамъ или небольшимъ полянамъ, перебѣгая несколько мостиковъ. Вследствіе чрезвычайной изломанности береговыхъ линйй острововъ, вслѣдствіе ихъ численности и весьма неодинаковой скалистой холмистости, проезжающий, то и дело, замѣчаетъ новые виды, новыя панорамы, новыя игры свѣтотени и сочетанія скалъ и воды. Для полноты пейзажа необходимо упомянуть о томъ, что вдоль пути попадаются многіе кресты, часовенки, иконы—-видимые слѣды невидимыхъ воспоминанйй о молитвахъ и различномъ значеніи того или другого мѣста.
Но куда бы ни направился путникъ по монастырскимъ владѣніямъ,— вездѣ встрѣчается онъ съ именемъ умершего настоятеля Дамаскина, вступившего въ управленіе монастыремъ въ 1889 году и скончавшегося после$ 42-д%тняго настоятельствованія. Къ которому бы изъ 5 храмовъ монастырскихъ ни приблизиться, который бы изъ 7 скитовъ ни посѣтить, какую бы хозяйственную статью ни осмотреть, —повсюду видится рука этого замѣчательнаго администратора и хозяина, сумѣвшего къ красотѣ обстановки, данной природою, присоединить великое умѣнье умножить, осмыслить данное. Съ теплымъ чувствомъ истиннаго ценителя красоты природы, Дамаскинъ сажалъ деревья, взращивалъ новыя ихъ породы, довелъ до совершенства сады и огороды монастырскіе и оставилъ по себѣ память повсюду. Однихъ яблокъ — бѣлаго налива, антоновки, апортовыхъ и др. — имѣется до 60-ти сортовъ, и получается въ большой урожай до 2,000 четвериковъ, правда, рѣдко вызрѣвающихъ, но все-таки имѣющихъ большое хозяйственное значеніе; а если припомнить, что на голыхъ скалахъ валаамскихъ не было ничего, кроме\ вересковыхъ и мшистыхъ покрововъ, если вспомнить, что къ высоко расположенному на горе% саду, какъ и къ садамъ скитскимъ, приходилось не одно столѣтіе, до устройства водопровода, взвозить каждое ведро воды, — становится понятною заслуга трудолюбивой братинъ. Въ ботаническомъ саду растутъ: мята английская и кудрявая, майоранъ, шалфей, полынь, иссопъ и др. Водопроводъ, значительно облегчивший произрастаніе насажденій и поднимающйй воду на 40 саж. вышины, устроенъ къ 1865 году; рабочий и конюшенный домъ въ 1871 — Дамаскинымъ; позднее возникли монастырская ферма и смолевой заводъ. Гдѣ надо. дѣйствуютъ паровыя машины, какъ, напримѣръ, на монастырской ферме, весьма несложная, домашняго издѣлія, машина, для кухни и другихъ потребъ: сбиванія масла, резки соломы, перемола картофеля въ муку. При водопроводе производится и разведеніе рыбы въ осеннее и весеннее время изъ икры, причемъ гончарные ящики для этого сделаны на своемъ же заводѣ; рыбка, разведенная и выкормленная, выпускается по весне, въ числе$ 40,000 и более особей, въ монастырскйй проливъ. Весьма хорошо молочное хозяйство, причемъ творогъ и другіе молочные скопы, отъ 70 коровъ, возятся изъ погреба до пристани по рельсамъ; по рельсамъ же развозится въ коровникѣ кормъ. Около монастыря расположена также каменная рига съ гумномъ и имеются: молотильная машина, скудельный заводъ, выдѣлывающйй чайники, кружки и пр. для своего употребленія, наконецъ, кирпичный заводъ. На смолевомъ заводѣ трудами братіи выгоняется изъ сосновыхъ пней смола и скипидаръ, добывается уголь я обжигается известь для своихъ надобностей изъ мѣстнаго мрамора. Лошадей въ монастырѣ около 70, большею частью доморощенныя, сытыя, плотныя, и тоже, въ упорядоченіи этой важной отрасли хозяйства, встречается, опять-таки, имя Дамаскина. Машина водопровода работаетъ въ токарныхъ и въ другихъ мастерскихъ; кузница снабжена превосходно дѣйствующими мѣхами новой системы, и все это оборудовалъ Дамаскинъ. ,
Память Дамаскина чрезвычайно жива въ монашествующей братіи, и по пути на пароходикѣ «Сергий» къ острову св. Александра Свирскаго много говорилось о немъ. Святой островъ, первымъ обитателемъ котораго былъ преподобный Александръ Свирскій@ отстоитъ отъ главной обители на 7 верстъ; на западъ и сѣверо-западъ круто поднимаются на немъ несколько самыхъ высокихъ и живописныхъ скалъ валаамскихъ, къ востоку и къ югу островъ тихо склоняется къ воде и весь ц\целикомъ, отъ нижняго пояса, выступающего изъ воды, до скалистаго темени, покрытъ березнякомъ и хвоею. Вокругъ него тянется дорожка, цѣпляющаяся, иногда, по отвѣснымъ кручамъ и проложенная трудами, почти-что исключительно, одного изъ братій. Островъ названъ «Святымъ» въ память перваго его обитателя, живымъ слѣдомъ котораго является пещера въ скале и могила, приготовленная имъ для себя собственными руками; позже, какъ извѣстно, преподобный переселился къ сѣверу и покоится въ монастырѣ, носящемъ его имя, такъ что могила остается открытою. Скитская церковь деревянная и въ ней металлическаго только священная утварь; въ скитскомъ уставе не допускается вовсе употребленіе молочной пищи; чтеніе псалтири—вѣчное; здѣсь тоже свой садъ и огородъ.
Поднявшись отъ пристани въ гору, путешественники посѣтили скитъ, церковь и осмотрѣли пещеру и могилу преподобнаго. Слѣдовало возвращеніе къ монастырю, причемъ, какъ и по пути къ скиту, брапя на пароходикѣ пѣла духовныя пѣсни. Въ 7 часовъ вечера «Сергий» вбѣжалъ въ монастырскую бухту, самую красивую изъ всѣхъ; длина ея около 3 верстъ и глубина 7 саженъ.
Въ 8 часовъ вечера, напутствуемые благословеніями, пароходы съ путешественниками отошли отъ монастырской пристани. Чудный вечеръ опускался на озеро, и еще разъ, во всей красоте своей, представился монастырскйй заливъ. При выходѣ изъ него налѣво отвѣсныя скалы, а справа, высоко на горе& — водопроводъ, садъ, кладбище, монастырскіе зданія и храмы и, наконецъ, у самаго выхода въ озеро, скитъ св. Николая на невысокомъ скалистомъ островке%. Великокняжескіе пароходы шли по озеру одинъ за другимъ въ кильватеръ. Плаванйе, около 300 верстъ пути, было совершено вполне благополучно. :
Ш. По Обонежью.
Ярко сіяетъ лѣтнее солнышко съ высоты безоблачнаго голубого неба. Целые потоки свѣта льетъ оно и на сверкающую даль Онежскаго озера, и на Петрозаводскъ, раскинувшійся по скату каменистаго, березоваго кряжа. — Въ глубине Петрозаводскаго залива яркимъ пятномъ белеетъ церковь Соломенскаго погоста, созданная буквально «на камени», т. е. на громадной діоритовой глыбинѣ, омываемой съ трехъ сторонъ водою и покрытой трещинами и бурымъ, желтоватымъ мхомъ. Неподалеку отъ этого каменнаго храма темнѣетъ на берегу деревянная церковь, построенная еще при царе% Феодорѣ Іоанновичѣ. Эта вторая церковь осталась отъ бывшего здѣсь когда-то монастыря, который, въ свое время, былъ удостоенъ приношенйя собственноручныхъ трудовъ царевны Софіи Алексѣевны, состоящего изъ холщовой шитой ризы и двухъ шелковыхъ плетеныхъ поясовъ. Но если Соломенное любопытно рмопэштД чи: ‘тнэнэкоі и эин4 либо
ииеееолііоіллееоо
пон ипуплняц
рѣ „ко( \ своею древностью и воспоминанйями о царевне Софье, то Петрозаводскъ, ровесникъ Петербурга, еще болѣе приковываетъ вниманіе, какъ д%ло рукъ самого Петра. Тамъ, где сестра видитъ только монастырь и жертвуетъ въ него облаченіе, братъ открываетъ богатыя залежи металлической руды и основываетъ свой чугунный заводъ, составившйй ядро, изъ котораго съ теченіемъ времени образовался нынѣшній городъ. И до нашихъ дней Петрозаводскъ еще полонъ воспоминаніями о своемъ вѣнценосномъ основателе$. Вотъ старый деревянный соборъ, построенный Петромъ въ виде башни, вершина которой служила ему въ то же время п обсерваторіей; вотъ общественный
Пещера преподобнаго Корнилія, близъ Палеостровскаго монастыря. Орнг. рис. И. Тюменева, грав. Пастушксвичъ.
садъ, въ которомъ не немало деревьевъ посажено собственными руками государя и въ которомъ стояла его походная церковь и небольшой деревянный дворецъ; вотъ, наконецъ, и остатки доменныхъ печей Петровскаго завода, перенесеннаго впослѣдствйи нѣсколько далѣе отъ берега и теперь называющегося Александровскимъ. |
Отъ города, далеко вдаваясь въ заливъ, тянется длинная дамба, по которой снуетъ народъ и погромыхиваютъ стариннаго покроя извозчичьи дрожки. Въ конце дамбы, у пристани, дымится, готовый къ отплытію, пароходъ «Петрозаводскъ». Онъ отправляется въ тотъ любопытный своеобразный край сквернаго и восточнаго Онежскаго побережья, где сохранилось еще такое богатство родной старины въ историческихъ воспоминаніяхъ, въ преданіяхъ, обычаяхъ, вѣрованіяхъ, словомъ,—во всемъ складе жизни мѣстныхъ обитателейлей, о которыхъ покойный А. Ф. Гильфердингъ, извѣстный собиратель народныхъ былинъ, писалъ въ свое время: «Народа добрѣе, честнее и болѣе одареннаго природнымъ умомъ и житейскимъ смысломъ я не видывалъ; онъ поражаетъ путешественника столько же своимъ радушіемъ и гостепріимствомъ, сколько отсутствіемъ корысти». Народъ этотъ, потомокъ древнихъ «новгородскихъ уд&лыхъ добрыхъ молодцевъ», основавшихъ здесь въ царствѣ корель-
Остатки доменной печи Петровскаго завода въ Повѣнцѣ. Ориг. рис. В. Павлова, грав. Шюблеръ.
скаго племени свои славянск?я колоніи, и посейчасъ вспоминаеть въ п\снѣ о своихъ предкахъ: Были людушки тогды да не штукавый, Не штукавы они были, запростейшіи. Вспоминаетъ, какъ они—
Придались въ подсивёрну сторонушку На званы острова да эти кижскіи,
Во славное во обчество во Толвую;
Были добры у нихъ кони иноходный,
Были славны корабли да мореходный. Каковы были предки, таковы и потомки.—
Мужики живутъ здѣсь великіи смѣлугища: Ни на море$ не боятся непогодья, Ни въ лѣсахъ дремучихъ звѣрей оны рыскучіихъ, Ни судей не боятся страховиты. - Женщины здѣсь спацливый (?) домовушки И великіи стряпеюшки; Оны стряпаютъ стряпню новогородскую: Нагольники, сканцы, припечники, Рядовики, пироги-тонки-пряженки. Здѣсь, говоритъ песня:
Добры молодцы носятъ поддевочку дорогихъ суконъ, На ножкахъ сапожки козловый,
Кругъ сердечка кушачики шелковый,
На голове$ шляпонышъ пуховый,
Оны ходят-то удалы, —подтяни нога.
Красны девушки рядятся въ цвѣтное, басистое платьице, Сарафаны новомодный, раструбистый;
На голову кладутъ жемчужную подвесочку,
По подвѣсочке& —розову косыночку;
Въ завивную свою косу русую
Вплетаютъ золотый, дорогйи эти ленточки;
Во ушеньки сережки брилліантовы,
На бѣлую грудь цѣпочку золоченую.
Но отъ поэзіи до действительности существуетъ, какъ извѣстно, довольно почтенное расстояніе, и мы бы весьма ошиблись, если бы на основаніи пѣсни вообразили, что край течетъ медомъ и млекомъ, а жители только и знаютъ, что похаживать въ поддевочкахъ дорогихъ суконъ и въ ‹новомодныхъ», раструбистыхъ сарафанахъ. Это только казовая праздничная сторона народнаго быта, на которой пѣвецъ отводитъ свою душу, другая сторона его жизни. будничная, не требуетъ стиха для своего изображенія; оно и въ прозѣ выходитъ довольно краснорѣчиво.—«Трудно передать словами, — говоритъ Гильфердингъ——какого тяжелаго труда требуетъ отъ человѣка эта сѣверная природа. Главныя и единственно-прибыльныя работы—-распахиваніе «нивъ», т.е. полянъ, расчищаемыхъ изъ-подъ л\су и черезъ три года забрасываемыхъ, п рыбная ловля въ осеннее сопряжены съ невѣроятными физическими усиліями. Женщины и дѣвушки принуждены работать столько же, сколько мужчины. Еще на самыхъ берегахъ Онежскаго озера крестьянину живется легче, но на сѣверъ и востокъ отъ нихъ вся сторона почти сплошь покрыта непролазными болотами и непроходимыми лесами. Дорогъ и теперь еще почти нѣтъ, и отъ деревни до деревни приходится пробираться по тропинкамъ, не иначе какъ пѣшкомъ, или верхомъ. Здѣсь становится немыслимою наша обыкновенная тел\га и замѣняется лѣтомъ и зимою одними дровнями, или же особымъ приспособленіемъ, носящимъ названіе «волоковъ» и состоящимъ изъ двухъ оглобель, концы которыхъ волочатся по земле% и скрЁплены дощечкою для привязыванйя клади. Здесь не растетъ ни греча, ни капуста, ни огурцы, ни лукъ, н пищу крестьянина составляетъ часто овесъ, приготовляемый различными способами. Много и упорно приходится трудиться здешнему жителю: но у него, съ другой стороны, есть и свои наслажденія, которыхъ другіе почти не знаютъ. Въ длинные зимніе вечера въ избѣ его раздаются звуки могучей богатырской былины. В%ря ей во всей простотѣ своей бесхитростной, отзывчивой души, онъ на время забываетъ окружающее и всѣмъ своимъ существомъ Переселяется въ туманную, таинственную даль минувшего. Передъ его во-
г олвуй. Общйй видъ съ озера. Мѣстность на востокъ оть церкви, съ домомъ Захарьевыхъ. Орнг. рис. В. Павлова, грав. Шялнперъ.
воображеніемъ восстаютъ величавые образы «славныхъ могучихъ богатырей»: и старый матерой казакъ Илья Муромецъ, и вѣжливый Добрынюшка Никитичъ, и Алеша Поповичъ, и Михайло Потыкъ, я Чурило Пленковичъ, и наконецъ самъ Красное Солнышко, ласковый Владиміръ князь. Эти образы освежаютъ его душу, согрѣваютъ сердце, подкрепляютъ на новые труды, на новые подвиги. И всего замѣчательнее, что все это происходитъ всего въ какихъ-нибудь двухъ-трехъ дняхъ пути не отъ Кіева, или хотя бы отъ Москвы, —а отъ Петербурга, самаго европейскаго города во всей Россйй и м\места средоточія всякой заморской хитрости-мудрости.
Простота нравовъ чувствуется всемъ. Въ городе намъ сказали, что Пароходъ отправляется въ 9 часовъ утра, но вотъ уже и 10, и 11, а пароходъ все еще продолжаетъ грузиться. И въ самомъ деле№, вѣдь не оставить же кладь на пристани? А относительно того, чтобы приходить и отходить въ срокъ, такъ здѣсь не Америка, —торопиться и гнать сломя голову некуда, да и не зачѣмъ.
Наконецъ погрузка окончилась, и пароходъ «Петрозаводскъ» тронулся. Вотъ онъ миновалъ красивые Ивановскіе острова, расположенные при входѣ въ Петрозаводскйй заливъ и не помѣченные даже на карте№ десятиверстнаго масштаба. Путешественниковъ это нѣсколько удивило, но мѣстныя жители отнеслись къ пропуску гораздо спокойнее; по ихъ словамъ, здѣсь и на спеціальныхъ-то картахъ многаго не найдешь, ие говоря уже о картахъ общихъ. Промѣры, правда, производятся изъ-года-въ-годъ, но пока они будутъ окончены, пока составится точная и подробная карта озера, пройдетъ не мало времени, а пока приходится ходить чуть не ощупью. Между темъ дно озера крайне неровно и опасно. Достигая глубины въ 200 саженъ (тогда какъ глубина Ладожскаго озера, даже въ сѣверномъ концѣ, не превышаетъ 122 саженъ), капризное Онего изобилуетъ подводными лудами, скалами и пространными отмелями, усѣянными валунами. Если прибавить къ этому частыя бури н туманы, то становится вполнѣ понятнымъ, почему жители такъ интересуются каждою новою картою, каждымъ новымъ свѣдѣніемъ относительно озера. Наверху, на штурвальной площадке путешественники познакомились съ капитаномъ Абрамомъ Андреевичемъ Ишанинымъ, опытнымъ мореходомъ, который прекрасно знаетъ свои пути по озеру.
Вскоре$ завязался общйй разговоръ о здешнемъ лѣсномъ «помещике», — какъ въ шутку называетъ его народъ, извѣстномъ въ остальной Россіи подъ именемъ генерала Топтыгина. Одинъ изъ собеседниковъ передаетъ недавнйй случай, слышанный имъ въ Петрозаводскѣ отъ нѣкоего Дмитрія. Шли они, человѣкъ двѣнадцать, по пожню верстахъ въ 20 отъ города; были тутъ и мужчины, и бабы, народъ все городской. Идутъ они тропкою, гуськомъ. Вдругъ изъ л\су что-то темное показывается. Думали сначала—лошадь бѣжитъ. Оказывается—громадная медвѣдица и за нею два медвежонка. Несутся какъ разъ наперерезъ тропы. За Дмитріемъ сзади баба шла, несла подъ мышкою разные припасы. Медвѣдица прямо на нихъ, да какъ вскочитъ между нимъ и бабой! Баба съ ногъ полетела и припасы ея все въ разныя стороны покатились. Къ счастью, медвѣдица чѣмъ-то была сильно сама напугана и помчалась дальше, а медвѣжата, струсивъ общего крика, повернули назадъ къ л%су.
— Городскимъ-то медвѣдь диковинка, —замѣтилъ одинъ изъ слушателей, — а въ деревнѣ это дѣло обыкновенное. У насъ одинъ мужичокъ поехалъ за рыбой, а вернулся съ медвѣдемъ.
— Какъ такъ?
— Выехалъ онъ на свое озеро въ лодке% съ сѣтями, глядитъ — медвѣдь плыветъ. Они ведь прекрасно плаваютъ,—обернулся къ намъ рассказчикъ, — верстъ по 12 проплыть могутъ. Вотъ хорошо. Парень-то нагналъ его да наудачу и брось на него сѣть, —попалъ. Онъ—другую, третью, да такъ его запуталъ, что тому и не поворотиться. Добилъ его весломъ да на буксире домой везетъ, а отъ хозяина дома выговоръ получилъ, зачѣмъ сѣти попортилъ.
Слушая эти рассказы, невольно припоминаются слова В. Л. Майнова объ отношеніяхъ мѣстныхъ крестьянъ въ медведю\дю. Отношенйя эти донельзя просты. «Право, —говоритъ онъ: —медвѣдь здешнему крестьянину чуть развѣ пострашнѣе собаки. —Пошелъ этто разъ я на рябцовъ и винтовочка-то припасена у меня такая, что для нихъ поспособнее, — малопульная. Иду этто я
Спасо-Преображенская церковь въ Кижахъ. Орнг. рнс. В. Павлова, грав. Рашевскйй.
такъ ввечеру, домой ужъ завернулъ, —а онъ вотъ онъ! (Народъ здѣсь никогда въ рассказе\ не скажетъ «медвѣдь», а всегда говоритъ или «онъ, или инымъ путемъ старается не назвать зверя его именемъ). Что тутъ дѣлать? Взялъ этто я рогатину половчее, да пхнулъ ему въ подгрудье; такъ ишь она шельма не угодила! Прямо-таки ему въ кость—-ни впередъ, ни назадъ. Онъ лапами-то
Сноски
7. См. стр. 344.