Гродна. Осовец: оригинал издания
Городская и королевская история, памятники и укрепления. С. 428-437. Текст в орфографии издания 1897 года.
Гродна. Осовец, с. 428-437. Начало на с. 428.
Гродна. Видъ города. Историческое. Прежніе православныя судьбы. Замѣчательная святыня Коложанской церкви. Проездъ чрезъ Белостокъ въ Осовецъ. Впечатлѣнйе, производимое крѣпостью. Исторйя ея возникновенія. Укрѣпленіе нашей западной границы.
Гродна очень хорошо видна отъ лагеря, расположеннаго на возвышеніи. Древнйй русский городъ, впервые упоминаемый въ 1120 году, е когда княземъ его былъ правнукъ Ярослава 1, Всеволодъ, напоминаетъ собою знаменитую гравюру 1568 года, одинъ экземпляръ которой находится въ Императорской публичной библіотекѣ. Гравюра эта рѣзана Цюндтомъ, рисунокъ дѣлалъ Адельгаузеръ; въ немецкомъ объяснительномъ тексте сказано, что въ тогдашней Гроднѣ представлялись его королевско-польскому величеству прибывшіе на сеймъ 1567 года посланцы отъ великаго князя Московскаго, въ почтенномъ числе 1.200 человѣкъ. Да ужъ не на этомъ ли нолѣ, на которомъ раскинуты теперь палатки лагеря, приняты были по одиночке№ королевско-польскимъ величествомъ посланцы русскйе, турецкіе, татарскіе и валахскйе? Въ извѣстномъ изданіи Ровинскаго «Достоверные Портреты» приведено современное описанйе этихъ посольствъ, причемъ сказано, что первымъ было принято именно русское посольство, великолепно одѣтое. Помимо этой гравюры, есть еще другой видъ Гродны, снятый въ 1593 году съ литографской копіи картины, которая не сохранилась или, по крайней мѣре, неизвѣстно, где№ находится; оба вида, въ особенности послѣднйй, благодаря сохранившимся очертаніямъ береговъ Нѣмана и основнымъ линіямъ шпилей церковныхъ, вполнѣ узнаваемы и сегодня. Нѣманъ въ Гроднѣ, конечно, значительнѣе }уже, чёмъ въ Ковнѣ; но извилистость теченйя и крутизна береговъ совершенно сходны; зелени въ окрестностяхъ меньше, чѣмъ въ Ковнѣ, и нѣтъ здѣсь такихъ красивыхъ пригородныхъ долинъ, какъ тамъ. Въ Гродне%, въ самомъ передовомъ въ эту сторону пунктѣ древняго русскаго населенія, православная святыня имѣетъ краснорѣчиваго представителя древриэяэшзд чзайл -10оф оЦц
чуич иппор ‘тнтой чтойоЦ
. к ъ ся х—ности въ развалинахъ такъ называемаго храма «на Коложе». Сыновья названнаго выше князя Всеволода—Борисъ и Глѣбъ оставили по себѣ въ ней память.
Еще въ самомъ конце ХУТ вѣка существовало здесь, помимо Коложанской церкви, еще пять или шесть другихъ православныхъ храмовъ, поминаемыхъ въ метрикахъ и инвентаряхъ. Современный тЁмъ днямъ хроникеръ Стрыйковскйй, рассказывая о пожарѣ, уничтожившемъ городъ еще въ конце& ХПП вѣка, говоритъ, что въ немъ сгорѣло «множество» церквей. Эта преемственность православной святыни была рѣзко и надолго оборвана польско-литовской уніей, в польская интеллигенція признаетъ «своимъ» городомъ Гродну и теперь. Здѣсь же въ повстанье 1863 года гродненскйй предводитель дворянства графъ Старжинскій, начиная съ перваго съезда помѣщиковъ, руководилъ всёмъ дѣломъ, написалъ свой знаменитый «мемуаръ» о необходимости польскаго самоуправленйя въ западномъ крае% и былъ арестованъ въ моментъ подготовки имъ повстанской шайки.
Вотъ на какое расстояніе было отдалено отъ Русской земли то мѣсто, которое еще въ ХП вйк% считалось самымъ западнымъ ея предѣломъ; оно то и дѣло переходило изъ рукъ въ руки, отъ нѣмцевъ къ полякамъ и обратно, но еще при Гедиминѣ, въ начале$ ХП\ вѣка, прославившимся правителемъ Гродны былъ человекъ русскйй — Давидъ, напоминающйй Довмонта Псковскаго н Александра Невскаго, страшный и нѣмцамъ, и полякамъ. Здесь, въ Гродне, жилъ въ юности своей литовский князь Казимиръ Ягайловичъ, страстно любившій Литву, не хотѣвшйй знать Польши, но здѣсь же въ старости передавшійся полякамъ и ксендзамъ; здѣсь, какъ видно, изъ льготы польской королевы Боны, которая, къ слову сказать, торговала различными назначеніями на должности,— льготы, данной въ 1541 году, всёхъ членовъ городского управленія, за исключеніемъ только одного войта, было по два: одинъ русский я одинъ литовскій. Затѣмъ, наступило полное ополяченйе, и меропріятія, имѣвшіе мѣсто при императоре& Павле Т и, значительно позже, при генерал-губернаторе$ Потапове, конечно, не способствовали возвращенію края къ древнерусскимъ преданіямъ.
Надвинувшіеся къ самому берегу Нѣмана, то и дѣло обваливающіеся, развалины Коложанской церкви—это ХП векъ. Кя судьба, какъ две капли воды, напоминаетъ судьбы всего православія въ западномъ крае%. Вотъ она—согласно исслѣдованію г. Дикова. Преданіе сообщаетъ, что Витовтъ, напавъ на псковскйй городъ Коложу и разрушивъ его, перевелъ 11.000 плѣнныхъ именно сюда, въ Гродну, где№ они и возобновили старую церковь, высившуюся здѣсь отъ времени русскихъ удѣльныхъ князей, еще до принятія Литвой христіанства. Былъ тутъ въ свое время и русский монастырь, имѣвшій свое самоуправленіе и свои средства, но, меняя светскихъ покровителей, беднѣлъ, и ужа въ конце ХУТ вѣка долженъ былъ продавать священные сосуды, такъ что самое служеніе сдѣлалось невозможнымъ, а надзоръ за зданіемъ перешелъ въ руки арендатора-еврея. Внутренность церкви служила тогда логовищемъ для скота; оконъ н дверей не было, и, наконецъ, она начала осыпаться. Уже въ 1738 году, какъ это значится въ инвентарномъ описанйи церкви, пришлось подпирать ея стѣны. Въ 1845 г.
ТТИгМК яДіри Птялиртвт , с = -= т г тит Т у обвалъ дошелъ до южной стены церкви, и богослуженіе въ ней прекращено вовсе; въ 1853 году вся южная стена и половина западной рухнули въ Неманъ. Это случилось 1 апрѣля; не приходилось ли это въ томъ году на Свя-
„Гродна. Сохранившййся флигель «стараго замка».
той Пасхе? Проблескомъ новой жизни на старомъ пепелищѣ храма явилось впервые устройство при губернаторе Зурове%, въ 1873 году, въ алтарной части
Гродна. Развадины Коложанской церкви.
церкви часовни Бориса и Глеба. Должно надѣяться, что остатки этого древнѣйшего памятника православія въ этомъ крае№ не свѣются въ ничто; существующее въ Гродне% Борисоглѣбское братство не могло не обратить вниманія и на эти развалины. Теперь, какъ было зам\чено, настало для края благопріятное время, н мѣстные русскйе могутъ смотрѣть впередъ съ увѣренностью пъ усп&х% своего праваго дела.
Гродна. «Новый замокъ» — место послѣдняго польскаго сейма 1793 г.
Гродна, какъ и вся Литва, переживала тяжелыя времена; хотя тутъ хозяйничали, главнымъ образомъ, поляки, но побывали неоднократно нѣмцы, шведы,
Гродна. Губернаторскй домъ.
русскйе, а ранее прочихъ, въ 1241 году, даже татары, взявшіе приступомъ замокъ, причемъ погибли въ битве$ князь Юрій Глѣбовичъ и все его войско, вся окрестная страна опустошена. Тутъ имѣли неоднократно мѣсто польскіе сеймы; тутъ въ Х\ и ХУТ столетіяхъ жили, а теперь покоятся вѣчнымъ сномъ бывшіе властители Польши, изъ которыхъ послѣднйй намъ особенно памятенъ—Казимиръ 1\ (4 1492 года) и Стефанъ Баторий (} 1586 года). Городъ Гродна отличался всегда особенно здоровымъ климатомъ, и очень любопытно свѣдѣніе о томъ, что и въ настоящее время, согласно статистическимъ даннымъ, смертность въ немъ не превышаетъ 2°),, а это пойопто для всей Россіи.
Перечисленіе главныхъ историческихъ данныхъ касающихся Гродны было бы не полно, если не вспомнить, что Андрусовский миръ былъ утвержденъ со стороны поляковъ здѣсь, на сейме 1678 года; что въ 1705 году въ Гродне свидѣлся Петръ Великйй съ королемъ польскимъ Августомъ П, для принятія оборонительныхъ мѣръ противъ Карла ХП],; что здѣсь же, наконецъ, совершилось и знаменитое «Впів РоПопіае», отреченйе отъ польскаго престола короля Станислава-Августа. Предъ раздѣломъ Польши Гродна не отставала почти ни въ чемъ отъ Вильны, но затѣмъ лишилась своего сеймоваго значенія, и блиставшій танцовщицами балетъ ея переѣхалъ въ Варшаву; съ 1803 года городъ сдѣлался губернскимъ.
Было около четырехъ часовъ дня, когда путешественники прибылй въ крепость Осовецъ, расположенную на самой границѣ Гродненской губерніи такъ, что одинъ изъ фортовъ ея находится въ Ломжинской губернйи. Холодная дождливая погода не помѣшала путешественникамъ объѣхать все форты крѣпости, едва только оконченной.
Вопросъ объ укрѣпленіи этой мѣстности возникъ еще въ 1873 году. Тогда же былъ выработанъ грандіознейший планъ сильной крѣпости; ея ядромъ предполагалось сдѣлать мѣстечко Гоніондзь, колокольня котораго виднѣется съ высокихъ валовъ одного изъ кр\крепостныхъ фортовъ Осовца. Смѣта была, конечно, обширнѣе самаго плана, и приступать къ его исполненію оказалось совершенно невозможно. Наступилъ 1881-й годъ, и вопросъ объ укр%- укрепленіи всѣхъ западныхъ крѣпостей нашихъ поставленъ снова на первое мѣсто, что и подобало по его важности. Не удовлетворяли и не могли удовлетворять требованіямъ военнаго времени въ значительной степени обветшалые верки Варшавы, Новогеоргіевска, Ивангорода и Брест-Литовска, на созданіе которыхъ положено было столько трудовъ и энергіи императоромъ Николаемъ і; болѣе точныя соображенія на предметъ обороны выдвинули, кроме% того, и совершенно новые, до того совсѣмъ неизвѣстные, пункты нашей территоріи, и въ числе% таковыхъ какъ по характеру, такъ и по законченности занялъ первое мѣсто Осовецъ.
Прежнйй проектъ переработанъ, сокращенъ и приведенъ въ исполненіе благодаря тому, что, по воле императора Александра ПП, военному министру былъ разрешенъ ежегодный кредитъ на постройку крѣпостей. Относительно Осовца какъ нельзя болѣе оказывается справедливою пословица о журавле% въ небе№ и синице$ въ руке№: о грандіозномъ плане семидесятыхъ годовъ нѣтъ более п помину, но фактически существующая, вполне законченная и снабженная всемъ нужнымъ крѣпость-налицо. Почти то же можно сказать ио другихъ перестроенныхъ и переродившихся крѣпостяхъ нашихъ: это бесшумное, - но вполнѣ основательное государственное мѣропріятіе?е, —дѣло императора Александра Ш.
Небольшая рѣка Бобръ тихо протекаетъ между фортами Осовца, разделяя, какъ сказано выше, две губернйи. Одинъ изъ фортовъ называется Шведскимъ, — это потому что когда-то переправлялись тутъ шведы, и подъ выстрѣлами одного изъ фортовъ находится именно это мѣсто съ остатками какихъ-то свай и гати.
Неоглядно далеко тянется кругомъ ровная, болотистая м\местность, по зелени которой поблескиваютъ излучины Бобра; обстрѣлъ очень широкъ и удобенъ, топь оставлена тамъ, где ей слѣдуетъ оставаться, а тамъ, где она была излишнею, ея не существуетъ, и уже тянутся дороги и раскинулись богато зеленеющіе гласисы. Это касается присыпки земли; чтобы судить о томъ, сколько ея снесено, ср\срезано, надо только взглянуть на оставленный не тронутымъ кусочекъ холма внутри крѣпости: бока его срѣзаны отвѣсно, а на вершинке растутъ сосенки н кусты такими, какими застали ихъ лопаты, кирки и топоры нашихъ инженеровъ.
Для возведенія крѣпости снесена деревня Осовецъ, оставившая крѣпости свое имя. Ко времени написанія этихъ строкъ, крѣпость Осовецъ уже была освящена, п надъ нею высится Императорский штандартъ. Крѣпость эту воздвигали съ полнымъ знаніемъ дѣла. Можетъ случиться, что ближайшая война вовсе обойдетъ Осовецъ и направитъ свой кровавый маршрутъ на другія пажити; но если очередь дойдетъ до Осовца, то онъ свою службу сослужитъ.
По мѣре№ приближенія путниковъ къ району нашихъ западныхъ крѣпостей и ознакомленія ихъ съ планами и съ тѣмъ, что имеется въ нихъ налицо въ дѣйствительности, нельзя не вспомнить о томъ, что думаютъ иностранцы объ этихъ нашихъ крѣпостяхъ. Впереди всѣхъ, ближе къ западной границе№ нашей, высится Варшава, между Ивангородомъ и Новогеоргіевскомъ, въ тылу ихъ состоятъ Брест-Литовскъ, Ковна и Осовецъ, еще дальше вглубь Двинскъ.
Въ брошюре% «Ое Вейевйдипр ппй Уегйѣеййрипо &ет ДепёвсЪ-Киззізсѣеп Степле», 1887 года, сочиненія анонимнаго «нѣмецкаго офицера», изображены очень ясно взгляды нашихъ сос\дей на линію нашей обороны. Отъ сѣверной части Германіи, говоритъ офицеръ, на Варшаву, центръ русскихъ крѣпостей, направляются изъ Пруссіи четыре желѣзныя дороги, связанныя одна съ другою сѣтью поперечныхъ линйй} такъ что съ точки зрѣнія защиты германской территоріи «желать болѣе нечего». Вся германская армя «@е грапхе йешёзс№е НеегезтасЬ&6» —можетъ быть не только собрана во всякую данную минуту на любой точке№ русской границы, но и передвинута на другую точку, если бы это понадобилось. Сѣть русскихъ желѣзныхъ дорогъ, напротивъ того, можетъ удовлетворить только самымъ насущнымъ потребностямъ мирнаго времени и способствовать только въ некоторомъ смысле движенію русской арміи исключительно на провинцію «Восточная Пруссія». Значительную важность имѣетъ железнодорожная линйя отъ Ивангорода къ австрийской границѣ; более важны
желЁзныя дороги, идущіе на Варшаву съ востока; но это значеніе ихъ парализуется темъ, что соединеніе съ ними лѣваго берега Вислы производится только по двумъ желѣзнодорожнымъ мостамъ. Нѣмецкий офицеръ обращаетъ вниманіе и на то, что хотя Россйя можетъ выставить больше войскъ, чѣмъ другое какое-либо государство Европы въ отдѣльности, но что ихъ придется разбросать по громадной территоріи, и собрать своевременно, «тесЫбхейр», противъ соединенныхъ силъ Германіи и Австріи нельзя. Относительно Россіи, говоритъ далѣе офицеръ, следуетъ держаться не того общего стратегическаго прйема, который вызываетъ въ случае войны занятіе возможно большей части враждебной территоріи, и тЁмъ обессилить противника, какъ это сдѣлалъ Наполеонъ Г,—относительно Россйи надо ограничиться нападеніемъ на небольшіе, но самыя чувствительныя мѣста, какъ это сделали союзники въ 1854—1855 гг. Подобнымъ самымъ чувствительнымъ м\местомъ для Россйи былъ бы, говоритъ офицеръ, Петербургъ; но линйя движенйя къ нему слишкомъ длинна, препятствий на ней много, и постоянный подвозъ новыхъ военныхъ силъ изъ Россіи, во все время долгаго и труднаго пути вторгнувшегося и идущего на Петербургъ непріятеля, явился бы вполнѣ обеспеченнымъ и крайне опаснымъ. Гораздо лучше для Германіи, говоритъ офицеръ, занять по Вислу Польшу, выдающуюся къ Германіи клиномъ, и этимъ именно занятіемъ достигнуть конечнаго результата войны.
Съ этой точки зрѣнія рассматриваетъ авторъ значеніе нашихъ крѣпостей, причемъ говоритъ, что только со времени послѣдней Турецкой войны стали мы обновлять обветшалыя, вовсе не удовлетворявшіе новымъ требованіямъ войны крѣпости; онъ вспоминаетъ о комиссіи 1876 года, состоявшей подъ руководствомъ Тотлебена, говоритъ о перестройкахъ и о томъ, что хотя въ общемъ за кр\крепостями нашими сохраненъ характеръ оборонительный, но что н возможность наступленія тоже принята во вниманіе.
Мненіе нѣмецкаго офицера о нашихъ крѣпостяхъ, расположенныхъ по сѣверо-западной границѣ, слѣдующее: Варшава—форты строены не особенно поспешно; многіе?е даже вовсе не начаты; мысль окружить Варшаву сплошнымъ кольцомъ, кажется, оставлена вовсе. Варшава скорѣе укрѣпленный лагерь, чѣмъ крепость.
Новогеоргіевскъ, на правомъ фланге линіи,—-въ послѣдніе четыре года кр\крепость окружили сильными, далеко впередъ выдвинутыми фортами, постройка которыхъ ведена такъ быстро, что ихъ надо считать почти оконченными.
Ивангородъ — л\левый флангъ, въ послѣдніе годы построено шесть сильныхъ, далеко выдвинутыхъ фортовъ, но они, вмѣсте взятые, не больше, какъ прикрытіе желѣзнодорожнаго моста чрезъ Вислу.
Брестъ-Литовскъ, въ тылу трехъ названныхъ крѣпостей. Сила его въ болотахъ, его окружающихъ болота; эти совершенно отдѣлятъ одну отъ другой двѣ арміи, вторгнувшіеся въ Россйю, одна со стороны Австрйи, другая со стороны Пруссіи; крѣпость эта въ полной мѣре заслуживаетъ того вниманія, которымъ почтили ее русскіе инженеры.
Ковна н Осовецъ (Гоніондзь), созданіе?е послѣднихъ летъ, значительно усилили оборону русской территоріи; судя по расположенію фортовъ Ковны, кр\крепость рассчитана не только на оборону, но н на переходъ къ наступленію; этими двумя крепостями совершенно прикрыть путь на Петербургъ, и взяты въ стратегическую опеку «все ведущіе изъ Германіи въ Россіи» желѣзныя дороги.
Динабургъ (т. е. Двинскъ), какъ слышно, говоритъ нѣмецкий офицеръ, вовсе не обновленъ; онъ не более, какъ мостовое прикрытіе и мѣсто складовъ.
Заключеніе автора следующее: мѣры послѣднихъ 10—15 л\ть по укр%- укрепленію западной русской границы свидѣтельствуютъ о томъ, что мысль о возможности войны Россіи съ Германіей стала въ Россіи болѣе вйроятною, чѣмъ Прежде, и что какіе-то руководящіе печатью «партйи», то и д\ло достигающіе значенія и вліянія на ходъ дѣлъ, толкаютъ Россію къ войнѣ, и это должно быть принято Германіей «къ свѣдѣнію и соображенію».