Калуга: оригинал издания
Архитектурные памятники, городская история и местные деятели. С. 540-557. Текст в орфографии издания 1897 года.
Калуга, с. 540-557. Начало на с. 540.
Соборъ. Замѣчательный куполъ. Иконопись. Знамя Старичкова. Калужская икона Божіей
Матери. Древніе городища. Северская страна. Разбойники и раскольники. Ромоданово.
Видъ города. Кречетниковскіе постройки. Былое богатство Калуги и его образчики. Печальное положеніе Оки. Историческіе воспоминанія.
Соборъ въ Калуге не отличается древностью, такъ какъ еще только
недавно вступилъ во второе столѣтіе своего существованія; онъ построенъ во времена Кречетникова, перваго намѣстника тульскаго и калужскаго, бывшего начальникомъ русскихъ войскъ въ Польше, Литвѣ и Малороссіи во время раздѣла Польши, умершего въ званіи графа, пожалованномъ ему, когда онъ лежалъ уже въ гробу, въ 1793 году.
Соборъ очень красивъ и обширенъ. Поверхъ стЁнъ, облицованныхъ разноцветнымъ алебастромъ, на четырехъ массивныхъ опорахъ поднимается очень красивый круглый куполъ, по времени и смѣлости постройки —56 футовъ въ діаметре$—первый въ Россіи?и. Смѣлая идея его принадлежитъ бывшему городскому архитектору Ясныгину; возможность ея осуществленія оспаривалъ тогдашнйй профессоръ архитектуры Захаровъ, рассматривавшій, по порученію академіи художествъ, планы этой церкви; неизвѣстно, чѣмъ окончилась переписка по этому дѣлу, но смѣлый, красивый куполъ высится и до сегодня. Внизу, на барабанѣ, въ круглыхъ медальонахъ помѣщаются изображенія святыхъ, между восемью окнами — пророки и апостолы. Въ соборе два придела&ла; центральный алтарь круглый и между окнами его—-колонны; основой иконостаса служатъ четыре коринфскіе колонны. рассказываютъ, будто летъ двадцать назадъ уничтожена прежняя иконопись иконостаса, исполненная хорошими иностранными художниками, и замѣнена другою, русскою, посредственною, причемъ, будто бы, допущено было на иконахъ старообрядческое сложеніе перстовъ; добавляютъ, будто это было сдѣлано во вниманіе къ тому, что въ Калугѣ много всякихъ старообрядцевъ, чтобы этимъ увеличить число молящихся въ соборе... Правда ли это? О томъ, что многіе м\местности нынѣшней Калужской губернйи, напримеръ\ръ, знаменитые Брынскіе лѣса, дѣйствительно служили центромъ раскола, придется сказать нѣсколько словъ впослѣдствіи.
Въ соборе% имѣется копшя знаменитой, чествуемой во всемъ православномъ мире$ иконы Калужской Божіей Матери, оригиналъ которой хранится въ семи верстахъ отъ Калуги, на рѣке№ Калужкѣ, въ мѣстной церкви. Икона эта
Калуга. Каесдральный Свято-Троицкйй соборъ.
явилась въ 1748 году, въ домѣ боярина Хитрова, на чердакѣ, двумъ дѣвушкамъ. По времени появленія, равно какъ по письму (Богоматерь держитъ въ рукахъ книгу) эта икона, конечно, одна изъ самыхъ новѣйшихъ.
Въ соборе№ обращаетъ вниманйе на себя также одна изъ извѣстныхъ всей Россій военныхъ реликвій—-знамя, спасенное калужаниномъ Старичковымъ. Во время войны съ французами, въ 1805 году, знаменщикъ азовскаго пѣхотнаго полка унтеръ-офицеръ Старичковъ, будучи раненъ, попалъ въ плѣнъ и, сорвавъ знамя съ древка, хранилъ его до самой смерти; умирая, онъ передалъ полковую святыню рядовому Чайке, тоже бывшему съ нимъ въ плѣну, который и представилъ знамя, по освобожденіи изъ плЁна, по принадлежности. Императоръ Александръ Г повелѣлъ выдавать семье Старичкова по 400 руб. въ годъ; жители Калуги, чествуя память калужанина, сложились и подарили жене% Старичкова и его семье домъ, а самое знамя достойно занимаетъ подобающее ему мѣсто въ соборе.
Въ русской исторіи Калужская губернія занимаетъ весьма видное м%место.
Калуга. Часовня на томъ мѣсте, где происходило татарское побоище.
Здѣсь, въ 1238 году, когда города Калуги, упоминаемаго впервые въ завещаніи Дмитрія Донского, въ 1382 году, вероятно, еще не существовало, Батый, послѣ семинедѣльной осады, взялъ Козельскъ, названный имъ за упорную защиту «злымъ городомъ»; татары тогда перебили въ Козельске всѣхъ «отъ отрочатъ до сосущихъ млеко», а о томъ, куда дѣлся малолѣтнйй князь козельскйй Василій, говорится въ лѣтописи такъ: «не вѣдомо есть, инйи глаголаху, яко въ крови утонулъ есть, понеже убо младъ бяше. Верно то, что съ 1238 года началось на Руси иго татарское.
Здѣсь же, въ 1480 году, на берегахъ рекъ Угры и Оки, въ 13 верстахъ отъ Калуги, остановился сарайскйй ханъ Ахматъ, пришедшій сюда съ нам%- реншемъ наказать Іоанна 1ИПП, отказавшегося платить ему дань. Переправа чечерезъ Оку татарской конницы у Опакова городища была отбита, а наступившая- Шая зима вынудила хана уйти восвояси. Этимъ нашествіемъ татарское иго окончилось; зима въ этомъ случае, какъ и въ 1812 году, была пособницей освобожденія. Говорятъ, что то мѣсто при сліяніи рек Оки и Угры, где сблизились противники, очень красиво; зд\сь стоить старинная церковь, остатокъ бывшего Спасскаго монастыря, служившего усыпальницей рода князей Воротынскихъ. Стёнъ монастырскихъ теперь н\тъ, но остатки укреплений еще замѣтны; въ версте& отъ храма, въ деревне Городце, есть два или три искусственно сдѣланные крытые спуска въ долину рѣки Оки. Не болѣе двадцати яйть тому назадъ при церкви еще имѣлась библіотека со старинными книгами и рукописями; было много могильныхъ плитъ съ надписями о княженіи князей Воротынскихъ. Теперь библіотека куда-то исчезла, а могильныя плиты разбиты. Рѣка Угра, преграждавшая татарамъ дальнѣйшйй путь, названа въ мѣстныхъ лѣтописяхъ типичнымъ именемъ «Пояса Богоматери.
ЗдЁсь же, въ Калугѣ, убитъ тушинскйй воръ въ 1610 году. Ближайшимъ, главнымъ очагомъ московской неурядицы тогда служили Калуга и Тула, н судьбѣ угодно было, чтобы именно въ Калугѣ, когда-то гораздо болѣе богатой и людной, чёмъ теперь, убитъ былъ тушинскйй самозванецъ и притомъ рукою татарина.
Здѣсь же, наконецъ, въ 1812 году, после боя подъ Малым-Ярославцемъ, Наполеонъ принужденъ былъ отказаться отъ отступленйя по мѣстностямъ, не опустошеннымъ войной, и идти темъ же путемъ, по которому шелъ къ Москве: прорвись онъ на югъ, неизвѣстно еще, что бы было. Удача этого славнаго боя очень много зависѣла отъ нѣкоего секретаря малоярославецкаго уезднаго суда, чиновника Беляева, и вотъ почему. Когда Наполеонъ уже подходилъ отъ Москвы къ Малоярославцу, нашихъ войскъ, кромѣ, кажется, сотни казаковъ, тутъ еще не имѣлось. Французы подошли со стороны рѣки Лужи, запруженной нѣсколькими плотинами и очень многоводной. Кликнувъ кличъ народу, канцеляристъ Бѣляевъ принялся разносить плотины, что и было исполнено подъ сильнымъ непріятельскимъ огнемъ; вода хлынула, разметала мосты, наводимые французами, и, заливъ городскіе луга на много верстъ, задержала вражескую переправу и дала время нашимъ сосредоточиться и начать славный трехдневный бой. По докладу бывшего губернатора императору Александру ПП,—докладу, основанному на документахъ и показаніяхъ недавно умершего генерала Мирковича, состоявшего ординарцемъ при князе& Кутузовѣ, разрѣшена подписка по всей Россія&# на постановку въ Малоярославцѣ памятника находчивому канцеляристу. Подписка эта дала къ 1888 году сумму въ 9.800 руб. О подвиге Бѣляева не упоминаютъ ни Богдановичъ, ни Михайловский ).
Заговоривъ о необходимости почтить память канцеляриста Бѣляева, сл8- следуетъ сказать также о томъ, что правильнее было бы называть знаменитый Тарутинскій бой боемъ подъ Чернишней. Въ Тарутинѣ, где№ поставленъ па-10
ш ѣуче
видъ дома, гл& жилъ (1609 г.) второй самозванецъ съ Мариной Мнишекъ,
Калуга. Прежнйй памятникъ, помѣщался только штабъ Кутузова, н, слѣдовательно, своею славою село это пользуется совершенно несправедливо; самый бой въ офиціальныхъ документахъ называется «боемъ подъ Чернишней», и происходилъ онъ не въ Калужской, а въ Московской губернйи, на берегахъ рѣчки Чернишни, предъ помущичьею усадьбой, при сельце Рождественскомъ; знаменитая атака Мюрата у Дешинскаго лѣса происходила въ самой усадьбѣ, продолженіемъ сада которой является этотъ лЁсъ; убитый въ этомъ дѣле% генералъ Багговутъ былъ похороненъ въ церкви Рождественскаго села, и уже после тело его перевезено въ Лаврентьевскйй монастырь подъ Калугой; наконецъ, находящаяся въ Зимнемъ
Калуга. Современный видъ дома, въ которомъ жила Марина Мнишекъ
Дворцѣ картина Тарутинскаго боя, подтверждая сказанное выше, изображаетъ совершенно наглядно мѣстность подле названной старинной усадьбы, остававшейся, что очень любопытно и рѣдко, около цѣлыхъ 400 лѣтъ въ роде Жуковыхъ.
Исторія самаго города мало чѣмъ отличается отъ другихъ нашихъ городовъ. Калуга, сравнительно, моложе другихъ, потому что впервые упоминается, какъ сказано, только подъ 1382 годомъ въ завещаніи Дмитрія Донского, которымъ, вѣроятно, и основана для защиты отъ Литвы. Въ Хі, ХП вѣкахъ здѣсь хозяйничали вятичи, и просвѣщены они изъ Кіева св. Кукшею; ему и его ученику язычники отрубили головы въ селе Серене, въ двадцати верстахъ отъ Мещойска. Сходна исторія Калуги съ исторйей другихъ городовъ нашихъ еще и потому, что Калуга стоитъ вовсе не на томъ мѣсте, на которомъ возникла, а передвинулась, съ теченйемъ времени, на четвертое мѣсто, на которомъ и находится съ ХУПП столѣтія. Эти этапы, заметные по древнимъ городищамъ, были изучены еще въ 1871 году профессоромъ академіи наукъ Зуевымъ, при проезде его черезъ Калугу въ Херсонъ; этапы эти следующіе: въ восьми верстахъ, въ селе Калужске; другой, ближе, въ шести верстахъ, при впаденіи рѣки Калужки въ Оку; третйй} еще ближе, ныне совершенно исчезнувшій, подле% самаго города, по пути къ монастырю св. Лаврентія. Говорятъ, что многіе мѣста нынѣшней Калуги служили кладбищемъ для старой; еще недавно, при прорытіи трубъ на одной изъ улицъ, обнаружили цѣлое кладбище; говорятъ также, будто около загороднаго сада, погреба многихъ домовъ вырыты посреди другого обширнаго кладбища, причемъ живые люди вступали въ странное общеніе съ умершими, такъ какъ въ этихъ погребахъ нередко провизія лежала на крышкахъ высунувшихся изъ земли гробовъ. Собственно княжескою резиденцею Калуга служила недолго: по смерти Іоанна ППП она дана, въ 1505 году, князю Симеону, да еще на короткое время, въ 1600 году, Борисомъ Годуновымъ Густаву Шведскому, но замѣнена вскоре& Угличемъ. Но, прозябая долгіе годы въ тени, Калуга пріобрѣла неожиданно важное значеніе къ концу ХУТ в\ка, ко времени самозванцевъ. Причины этого заключались въ цѣломъ ряде$ особыхъ условий, содѣйствовавшихъ тому, чтобы Калуга стала опорной точкой для деятельности тушинскаго вора. Такъ какъ торной дорогой татаръ съ юга на Москву были всегда калужскіе пределы, то уже Іоаннъ П\У не мѣшалъ укрываться въ калужскихъ лѣсахъ всякимъ беглымъ. Это служило какъ бы подспорьемъ къ осуществленію одной изъ мыслей его—заселить землю Сѣверскую людьми годными на ратное дѣло. Тѣ же взгляды раздѣляли цари Федоръ и Борисъ Годуновъ, такъ что, согласно заявленію Авраамія Палицына, болѣе «двадесяти тысячъ сицевыхъ воровъ, по мнозѣ времени, въ свѣдѣніи въ Калугѣ и Тулѣ обрѣташеся, кроме тамошнихъ собравшихся воровъ». Это пестрое населеніе составляло, какъ замѣчаетъ Щаповъ, готовыя полчища для самозванцевъ, съ одной, и для развитія раскола—-съ другой стороны. Скрываясь по засекамъ въ Брынскихъ (Мещовскаго уезда) и другихъ л%лесахъ, бѣглые разбойники и всякіе отщепенцы только и ждали удобнаго для своей преступной дѣятельности времени. Если служба ихъ самозванцамъ была кратковременна, зато въ исторіи раскола дѣятельность этихъ людей сказывалась гораздо дольше. Она стала особенно рѣзкою со временъ Петра Т и управленія св. Дмитрйя Ростовскаго (1702—1709), когда, согласно указаніямъ іеромонаха Леонида, въ его «Исторіи церкви въ предѣлахъ Калужской губерніи», расколъ цвѣлъ здѣсь полнымъ цвѣтомъ. Отсюда въ 1668 году бѣжалъ попъ Косьма съ товарищами въ Польшу, где% образовали знаменитую въ исторіи раскола «Вѣтку». Здѣсь раскольники держались въ такой силѣ, что, какъ видно изъ сенатскихъ указовъ 1712 года, они цѣлыми шайками нападали на помѣщиковъ, а въ 1718 даже ограбили Мещовскйй Георгіевский монастырь. Здѣсь, въ Пафнутіевомъ монастыре$, сисидѣлъ въ заключеніи попъ Аввакумъ. Наконецъ, какъ видно изъ губернаторскихъ отчетовъ, еще до 1876 года самыми упорными изъ раскольниковъ были зд!|здешніе боровскйе и бѣлевскіе.
Недалеко отъ Калуги расположено село Ромоданово, съ названіемъ котораго связываютъ имя извѣстнаго князя кесаря, на обязанности котораго было, между прочимъ, выслушивать доклады Петра Т объ его военныхъ подвигахъ производить его во все чины, и называвшегося «величествомъ». Кесарскйй титулъ перешелъ къ сыну его, пользовавшемуся милостями Екатерины Г и Петра ПП; одному изъ Ромодановскихъ, какъ сообщали, подарено это имѣніе,
Калуга. Никитская улица.
находящееся противъ Калуги, на другомъ берегу рѣки Оки, въ нѣсколькихъ верстахъ.
Красивый барскйй домъ въ селе% Ромодановѣ окруженъ старымъ садомъ, многіе аллеи котораго, обсаженныя подрѣзанными деревьями, свидѣтельствуютъ о старыхъ дняхъ, когда у насъ по деревнямъ еще возникали парки, въ настоящее время быстро исчезающіе.
Если смотрѣть изъ долины Оки, Калуга городъ нагорный, что замѣтно н въ самомъ городе%, въ особенности подлѣ каменнаго моста перекинутаго черезъ сухой Березуйскйй оврагъ. Съ моста этого видны и долина Оки, и заокская сторона. Этотъ мостъ составляетъ одно изъ замѣчательныхъ сооруженйй временъ Кречетникова; въ немъ 74 сажени длины и около 15 вышины; онъ сосостоитъ изъ двухъ ярусовъ каменныхъ арокъ. Мостъ этотъ въ свое время, какъ и куполъ собора, вызвалъ восторженныя описанія современниковъ «на назиданіе и общее свѣд\ніеэ; на немъ помѣщалось 28 каменныхъ лавокъ и гранитную кладку связывали желѣзныя полосы. Въ пятидесятыхъ годахъ эти типичныя лавки, при губернаторе$ Смирнове%, снесены, а железныя связи раскрадены, но мостъ продолжаетъ спокойно выситься, какъ и прежде. Вообще время Кречетникова оставило тутъ много монументальныхъ слѣдовъ: корпуса присутственныхъ м\сть, соединенные арками съ крытыми галереями, губернаторский домъ и пр.; гостиный дворъ или ‹красный дворъ» съ нелишенною игривости внешностью, окруженный галереей на круглыхъ столбахъ, съ балюстрадой вдоль крыши, построенъ, кажется, въ 1826 году и производитъ торговли въ годъ на 500.000 руб.
Въ 1886 году сооруженъ въ Калуге городской водопроводъ; вода идетъ изъ родника, способнаго дать до 400.000 ведеръ въ сутки, и поднимается на десятисаженную башню; говорятъ, что это м\место было подарено когда-то царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ собору или попу Никитѣ. Улицы города въ большинстве широки, мощены крупнымъ камнемъ, что, однако, не мѣшаетъ имъ быть иногда непроѣздно грязными. Любопытна легенда, сложившаяся въ народе о томъ, будто въ воротахъ между старымъ торгомъ и соборомъ даже зимой таетъ снѣгъ, въ силу того, что тутъ, будто бы, погребенъ тушинскій воръ...
Нынѣшняя Калуга далеко не то, чёмъ была она въ прежнее время. Любопытенъ въ этомъ отношеніи фактъ, подлежащйй, впрочемъ, провѣрке, будто после того какъ Наполеонъ Т разгромилъ Лейпцигъ, современный тѣмъ днямъ городской голова Калуги, кажется Золотаревъ, простилъ Лейпцигу, отъ имени Калуги, съ которымъ она торговала, 12 милліоновъ рублей долгу, вслѣдствіе чего въ Лейпцигѣ на бирже былъ, будто бы, вывѣшенъ портретъ, или поставленъ бюстъ, съ надписью «благодѣтелю города Лейпцига»... Но и гораздо раньше этого имѣлись въ Калуге представители очень крупныхъ торговыхъ предпріятий; такъ, въ 1756 году калужскйй «первостатейный» купецъ Шемякинъ, заодно съ ярославскимъ купцомъ Ярославцевымъ, учредилъ «Константиновскую коммерческую компанію», существовавшую до 1762 года, а въ 1757 году, тотъ же Шемякинъ взялъ на шестилѣтнйй откупъ все& россійскіе портовыя, пограничныя и внутренніе пошлины. Факты эти очень убѣдительны; они значатся въ калужской летописи, рукописи Руссова и приведены въ очень хорошемъ исслѣдованіи исторіи Калуги («Памятная книжка» на 1861 годъ) Щепетовымъ-Самгинымъ.
Къ открытію намѣстничества въ 1776 году, а въ особенности послѣ этого открытія, Калуга могла считаться городомъ очень богатымъ н, въ торговомъ отношенйи, очень важнымъ. Она въ свое время, по торговлѣ хлѣбными и мясными грузами, саломъ, щетиной и пр., какъ центральный пунктъ окскаго бассейна, служила посредницей между нашимъ югомъ и Орломъ, съ одной стороны, и Тулой, Смоленскомъ, Царствомъ Польскимъ, Петербургомъ и Ри- Ригой, а слѣдовательно и съ заграницей (Лейпцигъ, Берлинъ), —съ другой; въ ней имѣлось нѣсколько различныхъ заводовъ, парусныхъ, кафельныхъ, писчебумажныхъ, пивоваренныхъ, кожевенное производство стояло такъ высоко, что старожилы еще помнятъ, какъ пріезжалъ сюда извѣстный кожевенный заводчикъ американецъ Диксонъ и приходилъ въ восторгъ отъ выдѣлки кожъ. Говорятъ, въ Калуге сосредоточивалась также торговля жемчугомъ, отпускавшимся отсюда на сумму до 200.000 р. Съ Царствомъ Польскимъ торговали всякимъ товаромъ на 300.000 р.; однихъ яблокъ и грушъ шло въ Москву на 100.000 р.; деревянная посуда вывозилась отсюда за границу еще въ ХУТ в%к%. Насколько точны эти цифры, взятыя съ показанйй мѣстныхъ людей, сказать трудно; но несомнѣнно, что нынешняя Калуга далеко отстала отъ прежней.
Веут
Калуга. Городской садъ.
Еще дѣйствуютъ, это правда, нѣсколько кожевенныхъ заводовъ, да работаетъ сотня веревочниковъ; еще имѣется налицо извѣстное «калужское тесто», бѣлое и черное, лакомство очень древняго происхожденія, которое продавалось, говорятъ, не вѣсомъ, а мѣрой «на локоть», есть сколько его оставалось на руке, опущенной въ кадку по локоть, но это, конечно, не важная торговля. Все былое богатство Калуги являлось, бесспорно, слѣдствіемъ судоходства по Окѣ и ея притокамъ.
По описаніямъ тѣхъ дней, обильная хорошею рыбой Ока была многоводна, глубока, снабжалась водой изъ семнадцати сплавныхъ рѣкъ, не считая ручьевъ; если допускалось запруженіе рѣкъ, то не иначе, какъ со шлюзами для пропропуска судовъ и плотовъ. Центральнымъ пунктомъ верховьевъ Оки была Калуга съ рёкой Угрой, приближавшею ее къ Смоленску, и рѣкою Упой, приближавшею къ Туле. Еще лѣтъ тридцать тому назадъ, по словамъ мѣстныхъ жителей, подъ городомъ стояли цѣлые караваны судовъ, отъ Бора до Плашкоутнаго моста; виднѣлись суда из-подъ Нижняго, съ Волги, а по берегамъ высились въ три ряда хл\хлебные магазины, амбары и зхйсныя биржи; барки устанавливались на протяженіи трехъ верстъ, — тогда какъ теперь, какъ э10 значится въ «Памятной книжкѣ» 1885 года, барокъ бываетъ отъ 10 до 20, не болѣе. «Какъ все это мало похоже на современную Калугу», —говоритъ мѣстный, заслуживающйй полнаго довѣрія, исслѣдователь. «Ока, продолжаетъ онъ, имеетъ самый печальный видъ и едва доступна самому ничтожному судоходству, маленькіе плоскодонные пароходики, числомъ пять, едва добираются до Серпухова, съ одной, и до Беляева, съ другой стороны, да и то не безъ того, чтобы несколько разъ не сѣсть на мель, а барки съ капустой едва добираются до Калуги. Ока стала въ этихъ местахъ чуть не сплавной рѣкой; изъ семнадцати сплавныхъ притоковъ ся, остались сплавными только Угра, Жиздра и можетъ быть еще Болва, все& остальныя обратились въ запруженныя цѣлымъ рядомъ плотинъ рѣчонки, едва питающіе несколько мельницъ. Ни о какой заграничной торговлѣ не можетъ быть и рѣчи; большое кожевенное и друпя производства почти совсемъ не существуютъ; торговые дома Фалѣевыхъ, Игнатьевыхъ и другихъ, получавшіе, дѣть тридцать назадъ, пушные товары прямо изъ Сибири, прекратили свои дѣла; Калуга не только не посредница между нашимъ югомъ и заграницей, но сама живетъ милостями Ельца и Ряжска, а сало и щетина разве только грезятся во сне местнымъ старикамъ».
Причины всего этого заключаются въ измѣненіи общего строя Россіи, въ особенностяхъ развитія желѣзнодорожныхъ путей сообщенйя п, главное, въ полномъ невниманіи къ кормилицѣ Окѣ. Съ одной стороны, высохла Ока, потому что погибли лѣса, потому что иссякли ея притоки, & о сохраненіи Оки не заботились; глубина ея въ Калуге ныне наибольшая только три сажени, а поднялась она весной 1888 года на цѣлые 22 аршина; правда, говорятъ, будто въ сороковыхъ годахъ крупный помѣщикъ Шепелевъ составилъ проектъ охраненйя и урегулированія Упы и Угры и подалъ его въ министерство путей сообщенія, но отвѣта на проектъ не послѣдовало. Съ другой стороны, при постройкѣ железныхъ путей, Калуга, переставъ быть пунктомъ центральнымъ, складочнымъ, стала проходною станціей, потому что какъ Смоленскъ, такъ и Тула получили, черезъ Москву, прямое сообщеніе съ Орломъ, Курскомъ и всемъ югомъ Россйи. Слѣдуетъ замѣтить, что причины приниженія Калуги обусловили возникновенйе новыхъ центровъ; такъ, лесная и рыбная торговля перебрались въ Алексинъ, занимающйй по товарному движенію первое место въ губернйи, а хлѣбная торговля перешла на станцію Мятлево, занимающую по товарному движенію третье мѣсто въ губерніи. Во всемъ этомъ несетъ Калуга ответственность за своихъ дѣдовъ и отцовъ, допустившихъ засореніе Оки и ея притоковъ.
Нахлхонѣиос полапока лты ТПанпови Поънаптіоавощй мопоаотиит лоплъант
какъ говоритъ преданіе, княземъ Симеономъ Іоанновичемъ надъ гробомъ Калужскаго чудотворца св. Лаврентія юродиваго, умершего въ 1515 году. Мощи его покоятся въ нижней, теплой церкви соборнаго храма, въ богатой ракѣ, крытой малиновою сенью съ подзорами, на золоченыхъ столбахъ. Самъ соборный храмъ достаточно великъ, покрыть четырехъ-яруснымъ сводомъ и имеетъ очень не художественную стЁнопись; древностей не представляетъ онъ никакихъ. Приближаясь къ монастырю отъ города, приходится проезжать слободу Подзаволье, населенную, въ значительной степени, сапожниками, и довольно старый сосновый боръ; недалеко отсюда другой, гораздо больший сосновый боръ, принадлежитъ городу. Самый монастырь не великъ, такъ какъ въ немъ всего четыре монаха и семь послушниковъ, но здѣсь исстари пребываетъ калужскій преосвященный.
Калужская епархія открыта въ 1800 году, и первымъ іерархомъ ея былъ Феоктистъ; онъ поселился тогда же на жительство въ Лаврентьевскомъ монастырѣ. Любивший блескъ и пышность, статный и высокій, носивший даже дома богатые, бархатные подрясники и шитые золотомъ башмаки, дорогіе чулки, цѣнныя подвязки, ходившйй на прогулки не иначе какъ въ шляпе\ѣ н съ дорогою тростью въ рукахъ (Исторія церкви въ Калужской губерніи, Леонида), купивший для архіерейскихъ выездовъ лучшую карету, которую можно было отыскать въ Москвѣ, а именно императорский@ берлинъ, оказавшійся почему-то неудобнымъ для Высочайшихъ особъ, Феоктистъ, первый калужский преосвященный, отличался также высокою образованностью и дѣлалъ много добра. «Кто не умеетъ устроить своего дома, говорилъ онъ, тотъ плохой строитель и въ доме% Божіемъ, где все мы лишь работники», и этимъ давалъ онъ нѣкоторое объясненйе своимъ взглядамъ на хорошую обстановку жизни. Его преемникъ Евлампій, пережившій страшное время наполеоновскаго погрома, несмотря на свою болѣзненность, тоже любилъ дорогіе платья и ввелъ здѣсь обычай носить монахамъ камилавки, широкія вверхъ, тогда какъ д0 того носили камилавки святогорскаго покроя, низкія, кверху нѣсколько съуженныя; онъ имѣлъ обычай платить за всякую работу не иначе какъ по рублю: 8а сшитую новую рясу и за пришитую пуговицу. Характеренъ способъ насажденйя имъ сада въ Лаврентьевскомъ монастыре, котораго въ немъ до него недоставало. Это случилось такъ; съ приближеніемъ весны, приказалъ преосвященный изготовить множество лопатъ, кирокъ, топоровъ, пригласилъ на рекреацію ректора семинаріи со всеми служащими и учениками, угостилъ ихъ и, самъ подавъ примѣръ, разбилъ и народилъ садъ, сказать, во мгновеніе ока. Характерно то, что оба первые названные калужскйе преосвященные любили также держать хорошихъ лошадей, рысаковъ, и крупный рогатый скотъ; оба они развели въ Лаврентьевскомъ монастыре съ большимъ успѣхомъ холмогорскую породу. Не лишнее будетъ замѣтить, что Феофилакту обязанъ своею фамиліей извѣстный профессоръ Надеждинъ, названный имъ такъ въ семинаріи, вслѣдствйе бойкости его отв\товъ на экзамене. Монастырское кладбище имѣетъ много красивыхъ памятниковъ, между прочимъ, на немъ похоронены: поэтъ Нелединскій-Мелецкий (4 1829), генералъ Багговутъ, убитый подъ
Тарутинымъ-Чернишней и бывшій военный министръ Сухозанетъ. Здесь же, въ Лаврентьевскомъ монастыре№, прибывъ къ Калуге, остановился нѣкогда тушинскйй воръ и нѣсколько позже убитъ и обезглавленъ по сосѣдству съ этимъ монастыремъ.
Въ Калуге заслуживаютъ вниманія земскйй инвалидный домъ и училища: женское епарх?альное, желѣзнодорожное, техническое и реальное; въ доме, за-
Калуга. Церковь св. Георгйя «За верхомъ».
занимаемомъ нынѣ городскимъ трехкласснымъ училищемъ, жилъ когда-то знаменитый имамъ Кавказа рыжебородый Шамиль.
Замѣчательнѣйший въ Калугѣ домъ,—это называемый домъ Марины Мнишекъ, въ которомъ, по преданію, жилъ тушинскйй воръ. Донъ этотъ принадлежалъ Коробову, умершему четверть вѣка тому назадъ, человѣку, способному служить темой для легенды; онъ торговалъ жемчугомъ, никого не принималъ къ себѣ, нерѣдко уходилъ гулять по длиннымъ подземнымъ ходамъ, существующимъ подъ домомъ якобы и теперь, но предъ этими прогулками тщательно запиралъ всё наружныя двери; не подъ землей ли находилъ онъ маримарининскіе жемчуга? Позже домомъ этимъ владела вдова генерала Сухозанета, подарившая его калужскому дворянству.
Трудно представать себе более наглядный памятникъ богатаго каменнаго частнаго дома времени самозванцевъ, в нигдѣ, конечно, какъ въ Калуге, не сказалось это дикое время более ясно, болѣе рельефно.
Время перваго самозванца прошло для Калуги, какъ извѣстно, сравнительно тихо, но взбаламученныя страсти обусловили то, что князья Шаховской и Телятевскій взволновали, во имя другого, еще не пріисканнаго ими, самозванца, всю сѣверную, населенную всякимъ сбродомъ, страну, в тогда же
Калуга. Церковь Женъ Мироносицъ.
выдвинулась впередъ замѣчательная, не вполнѣ объяснимая, личность холопа князя Телятевскаго-Болотникова. Ставъ во главе! этого сброда, во имя царя Дмитрйя, идетъ онъ отъ Калуги въ Москву; разбитый Скопинымъ 3 декабря 1606 года, онъ прячется въ Калугу и становится снова во главе$ 10.000 войска; разбитый Шуйскимъ, онъ вторично прячется въ Калугу, укрѣпляетъ ее, обводитъ валомъ и двойнымъ рвомъ. Посланный царемъ осадить и взять его, Шуйскій не можетъ, однако, достичь желаемаго; не болѣе того дѣлаютъ другіе, посланные противъ Болотникова, князья; не удается князю Мстиславскому сжечь острогъ, стоявшйй на мѣсте нынѣшнихъ присутственныхъ местъ, при „помощи «деревянной горы», подведенной къ острогу: Болотниковъ дѣлаетъ самъ вылазку и самъ сжигаетъ деревянную гору. Попытки царя склонить Болотникова къ покорности остаются тщетны; Москва принимаетъ даже предложеніе врача Фидлера—отравить Болотникова; Фидлеръ, получивъ московскія деньги, пріѣзжаетъ въ Калугу и, уведомивъ Болотникова о цѣли своего пр!- зда, получаетъ другшя деньги. Послѣ четырехъ месяцевъ осады, при томъ условіи, что Болотникову передавались 15.000 царскихъ воиновъ, 3 мая 1607 гоДа приходится царскимъ войскамъ снять осаду Калуги.
Только въ августе& 1607 года въ Стародубѣ явился человѣкъ, принявшій на себя роль самозванца, названнаго тушинскимъ воромъ, ему отворили ворота почти все% сѣверскіе города, вокругъ него стало войско, и онъ явился подъ Москву, въ село Тушино, куда прибыла и красавица Марина, не замедлившая признать его за своего перваго мужа и тайно съ нимъ обвѣнчавшаяся. Здѣсь сослужилъ службу Россйи, самъ того не предвидя и не желая, король польский Сигизмундъ; въ надежде переманить къ себе№ тушинцевъ, онъ устроилъ противъ вора заговоръ, узнавъ о которомъ, воръ ночью 239 декабря 1609 года въ навозныхъ саняхъ, въ сопровожденйи своего шута, —у него уже завелся шутъ,—и немногихъ приближенныхъ, оставивъ Марину, бѣжалъ въ Калугу, куда и прибылъ 1 января и остановился въ Лаврентьевскомъ монастыре$. Калужане не замедлили признать его, и этимъ началось его, тушинскаго вора, калужское царствованіе, образовался калужскйй дворъ. Въ февралѣ, въ трескучій морозъ, сопровождаемая слугой и служанкой, прибыла въ Калугу на конѣ Марина; прибыла она ночью, одѣтая въ польскій мужской кафтанъ изъ краснаго бархата, въ сапогахъ со шпорами, съ лукомъ и туломъ за плечами, а можетъ-быть съ пистолетомъ и при сабле№. Она тоже не замедлила составить свой штатъ, но только исключительно изъ однихъ немокъ, потому что Полекъ налицо не имѣлось. Жители Калуги оказались очень довольны ея пріездомъ. Она остановилась, вѣроятно, въ доме, носящемъ ея имя.
Это были кровавые, пестрые, дикіе дни Калуги! Желая отомстить полякамъ за тушинскую измѣну, а заодно уже и нѣмцамъ, тушинскйй воръ повелѣлъ истреблять ихъ вездѣ и всегда. Такъ провѣдалъ онъ, что много нѣмцевъ обрѣтается къ Козельске и велѣлъ притащить ихъ оттуда, чтобы утопить въ Оке%. Въ числе$ этихъ 52 человѣкъ прибылъ и пасторъ Мартинъ Беръ, оставившйй намъ извѣстное описаніе событйй того времени; онъ чрезъ посредство нѣмокъ, окружавшихъ Марину Мнишекъ, успѣлъ выхлопотать какъ себе%, такъ п прибывшимъ съ нимъ товарищамъ помилованіе.
Калуга тЁмъ временемъ веселилась и пировала. Походъ самозванца на Москву, состоявшійся іюлѣ, оказался неудаченъ, и онъ снова вернулся въ Калугу. Казни слѣдовали за казнями; не довольствуясь избіеніемъ поляковъ и нѣмцевъ, воръ началъ избивать своихъ преданныхъ ему татаръ, и на этомъ погибъ: онъ пристрѣленъ въ 1611 году въ версте отъ города, при выѣзде на охоту, княземъ Арасланомъ, отрубившимъ ему вслѣдъ затемъ голову. Шутъ Кошелевъ, сопровождавшій убитаго, вернулся въ городъ, поднялъ тревогу; ударили въ колокола, палили изъ пушекъ; Марина, готовившаяся въ то время стать матерью, призывая калужанъ къ мести, бѣгала изъ улицы въ улицу, даже ночью, полунагая, съ зажженнымъ факеломъ въ рукахъ. Толпы народа то и д&ло ходили къ Лаврентьевскому монастырю смотрѣть обезглавленнаго царька, лежавшего не невдали, а затѣмъ, обмывъ самозванца, похоронили его въ Троицкомъ соборѣ. Соборъ этотъ, немного позже, когда Калугой владѣлъ Сагайдачный, былъ сожженъ имъ наравнѣ со многими другими церквами; скоро вслѣдъ затѣмъ родила Марина сына «царевича», названнаго Иваномъ.
Сколько во всемъ этомъ красокъ, ожидающихъ художественнаго воспроизведенія; тутъ даны исторіей величайшіе сюжеты трагедіи и любопытнѣйшія темы для оперетокъ. Бредъ и неистовства не замедлили прекратиться, я близилось время успокоенйя; известно, что уже подъ знамснитою уставною грамотой земской думы, по слову Гермогена и Ляпунова, въ числе 25 городовъ подписались и калужане.
Не въ томъ ли именно доме, который носитъ теперь звучное имя Марины Мнишекъ и по подземнымъ ходамъ котораго искалъ свой жемчугъ таинственный Коробовъ, происходило или предначертывалось многое изъ того, что рассказано?
Посрединѣ широкаго двора, поросшего за долгіе годы не только густою травой, но и могучими деревьями, оттеняющими значительную его часть, —двора, кое-где№ изрытаго грядками и никогда ничьею рукой не прибираемаго, почти не видный съ улицы изъ-за деревяннаго забора, стоитъ домъ Марины Мнишекъ. Въ немъ, принадлежащемъ калужскому дворянству, поселены бѣдные люди, и, согласно требованіямъ этой бѣдной жизни, внутренность дома совершенно передѣлана; внизу четыре комнаты подъ тяжелыми сводами и столько же наверху подъ потолкомъ. Одна изъ старухъ, живущихъ въ доме, рассказала, что въ крайней комнатѣ, внизу, не было вовсе дверей, и что она, старуха, сама спускалась въ нее сквозь какое-то отверстйе; имѣется, говорятъ, заложенная лестница въ одной изъ стенъ. Грязь въ доме% неописуемая; свѣту въ комнатахъ внизу очень немного, такъ какъ окна малыя, рѣшетчатыя; въ одномъ изъ темныхъ угловъ является груда мусора, главною составною частью которой являются изразцы и кафеля разобранныхъ старыхъ печей и желѣзные прутья древняго громаднаго фонаря, высившегося когда-то на шпилѣ, торчащемъ и теперь надъ крышей.
Но если отъ внутренняго убранства дома не сохранилось ничего, то внѣшность его, за малыми исключеніями, сохранилась полностью. Граціозное крыльцо на столбикахъ, каменныя колонковыя обрамленйя оконъ, фигурчатые пояса стёнъ, молчаливо выносятъ непріятное лицезрѣніе сорнаго двора, оживляемаго поросятами, курами и драпируемаго сохнущимъ бѣльемъ.
Почтенныхъ остатковъ древности, подобныхъ дому Марины Мнишекъ, въ Калуге немного, если не считать остатковъ древнихъ стёнъ. Слѣдуетъ заметить, что въ одной только Калугѣ, и именно въ губернаторскомъ доме, сохранились какимъ-то чудомъ екатерининскіе часы. Говорятъ, будто, при учрежденіи намѣстничествъ, Екатерина ПП разослала такіе?е часы и въ другіе намѣстничества; но о нихъ какъ-то не слышно. Часы эти старые, нортоновскйе, в= цРеРУР в=
съ музыкой. Кажется, имѣлись въ Калуге и другіе подобные, присланные императрицей губернскому прокурору. Современенъ этимъ часамъ ковчегъ— соединеніе дерева съ бронзой, въ которомъ, въ помѣщенйи дворянскаго собора, хранится грамота, данная тою же императрицей.
Сама Екатерина ПП посѣтила Калугу въ 1775 году, причемъ пріѣзжала «нарочно» для ея осмотра; мѣстное женское одѣянйе, теперь почти совершенно исчезнувшее, полюбилось императрице настолько, что на двухъ медаляхъ, выбитыхъ въ 1766 и 1779 годахъ, изображена она въ этомъ калужскомъ одѣяніи, причемъ на послѣдней медали имѣется надпись: «Се како любитъ ю». Въ такомъ же наряде повелѣла императрица написать и свой портретъ. Тогда же посѣтила она полотняную фабрику Гончарова въ Медынскомъ уездѣ, въ селѣ Полотняный Заводъ, въ память чего отлито было въ Италіи изображеніе императрицы во весь ростъ, въ греческомъ одѣянйи, переданное впоследствіи Гончаровыми въ Екатеринославъ, где оно и находится. Въ селѣ Полотняный Заводъ, въ тридцатыхъ годахъ, гостилъ зачастую у своихъ родственниковъ А. С. Пушкинъ, и тамъ существовала, говорятъ, бесѣдка, ныне сломанная, вся исписанная его стихами. Село это замѣчательно и до сегодня разведеніемъ канареекъ;.ихъ продано въ 1887 году на 7.500 рублей, и дѣломъ этимъ занимались сто домохозяевъ. Въ былое время нѣкоторые изъ нихъ возили канареекъ въ Томскъ и Иркутскъ и даже до Китая.
Если мало въ Россіи городовъ, имѣющихъ так2я любопытныя страницы исторіи, какъ Калуга; если мало такихъ, которые, въ силу множества причинъ, потеряли такъ много въ своемъ значеніи, какъ она, то и Калужская губернія, въ нынѣшнемъ ея быту, представляетъ нѣсколько вполнѣ характерныхъ особенностей. Во-первыхъ, несмотря на то, что губернія эта одна изъ бѣднейшихъ по качеству и количеству земляныхъ угодий, исключая роскошныя долины Оки и Угры, здешний народъ все-таки не бѣднѣетъ, и губернйя является чуть лп не второю или третьею губерніей въ Имперіи, по производимымъ ею платежамъ и сборамъ; она, изъ-года-въ-годъ, почти безнедоимочна; изъ двухмилліоннаго оклада, въ ней не добирается не болѣе двадцати или тридцати тысячъ рублей, а нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ недоимке№ оказалась одна копейка. Есть уезды, въ которыхъ по взысканйю недоимокъ вовсе не прибѣгаютъ, народъ платитъ самъ, и казначейства въ конце декабря едва успѣваютъ принимать платежи. Другою особенностью губерніи является подвижность ея населенія; такъ, въ 1887 году уходило на заработки мужчинъ, женщинъ и детей —135.953 человека\ка, есть четвертая часть всего населенія, въ рабочемъ возрасте. Слѣдуетъ замѣтить, что недавнее обложеніе акцизомъ спичекъ коснулось, главнымъ образомъ, Медынскаго уезда, Калужской губернйи, потому что изъ Высочайше утвержденнаго мнѣнія Государственнаго Совѣта 4 января 1888 года видно, что изъ всего ожидавшегося сбора на этотъ предметъ по всей Имперіи, до 1 милліона рублей, около половины, есть 450.000 руб., падало на Калужскую губернію.
Замѣтимъ въ заключеніе, расставаясь съ Калужской губерніей, что, какъ древнерусское насиженное место, она изобилуетъ очень многими обителями.
Упомянемъ изъ нихъ только о трехъ. Пафнутьевский монастырь извѣстенъ знаменитой защитой князя Волконскаго противъ войскъ Лжедмитрія ПП, въ 1610 г., князя, убитаго у лѣваго клироса во главе другихъ 12.000 человѣкъ, тоже сразу избіенныхъ; Георгіевский монастырь испыталъ на себе№ когда-то отважную дерзость раскольниковъ, разграбившихъ его; наконецъ Оптина пустынь, основанная преподобнымъ Оптой, раскаявшимся разбойникомъ. Последнюю изъ нихъ посѣтилъ, незадолго до смерти, покойный ©. М. Достоевскйй; основныя черты земного бытія основателя пустыни, бывшего разбойника, отличающіеся большою характерностью въ ряду жизнеописаний другихъ преподобныхъ, основавшихъ другіе обители, послужили, конечно, притягательною силой этого посѣщенія; для объясненйя этого достаточно припомнить фундаментальныя линіи всѣхъ крупнѣйшихъ произведенйй автора «Преступленія и Наказанія» и «Братьевъ Карамазовыхъ», идущіе отъ глубочайшего паденйя человѣка, путемъ раскаянія, веры и подвига, къ его нравственному перерожденію; преподобный Опта фактически пережилъ нечто подобное, и посѣщеніе его обители @. М. Достоевскимъ вполнѣ объяснимо.
Сноски
10. Постановка памятника Бѣляеву состоялась въ 1895 году.