Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Очерк пути (1888): оригинал издания

Общая характеристика третьего маршрута и его исторических тем. С. 397-404. Текст в орфографии издания 1897 года.

Очерк пути (1888), с. 397-404. Начало на с. 397.

Шестое путешествйе, если взглянуть на карту и не считать начала пути отъ Петербурга до Ковны и его конца отъ Москвы до Пей Петербурга, совершилось на протяженіи болѣе чѣмъ 3.000 верстъ

желѣзнодорожнаго пути и окаймило тотъ территоріальный клинъ Имперіи, который, начинаясь широкою стороной своею въ Царстве& Польскомъ, по его внешней окрайнѣ, упирается остріемъ въ Москву.

Этотъ клинъ русской земли вдоль и поперекъ, въ теченйе в\вековъ, орошался нашею и вражескою кровью, взрытъ бессчетными боями и упокоиваетъ послѣднимъ сномъ несм\тное число воиновъ русскихъ, поляковъ, литовцевъ, татаръ, рыцарей нѣмецкихъ, разношерстныхъ представителей арміи Наполеона П, съ ея двунадесятью языками, казаковъ всякихъ наименованій и, наконецъ, разныхъ воровскихъ и измѣнническихъ людей, лиходеевъ, своихъ и чужихъ, времени междуцарствйя, главныя гнѣзда которыхъ были свиты въ Калуге и Тулѣ.

Этотъ земельный клинъ составляетъ до сихъ поръ, по составу населенія и вѣроисповѣданіямъ, предметъ трудной и упорной заботы правительства въ видахъ окончательнаго объединенйя его съ Имперіей. Здѣсь во многихъ м%- местахъ совершается то, что говорилось покойнымъ Батюшковымъ о Холмско-Подляшской Руси въ изданной имъ книге «Холмская Русь»; нельзя скрывать того обстоятельства, что болѣзненныя явленйя не прекратились и что приходится принимать мѣры, которыя, несомнѣнно, должны парализовать римско-католическую пропаганду. Гранича съ севера вплотную съ балтийскими губерніями, вызывающими цѣлый рядъ необходимыхъ преобразовательныхъ мѣропріятйй, сливаясь на югѣ съ холмскими и червенскими городами, земельный клинъ этотъ вмѣщаетъ въ себе№ почти все то пространство, на которомъ разрѣшаются, или, лучше сказать, имѣютъ быть разрешены вопросы: польскйй} западнаго края и слитый съ ними воедино вопросъ еврейский Важность этихъ вопросовъ явствуетъ сама собою.

Вотъ полный перечень мѣстностей, предстоявшихъ посѣщенію: Ковна, Юр-

Юрбургъ, Гродна, Осовецъ, Варшава, Новогеоргіевскъ, Ивангородъ, Бресть- Литовскъ, Полесье, Несвѣжъ, Минскъ, Смоленскъ, Калуга, Тула, Троицко- Сергева Лавра. Съ быстротой необычайною мѣнялись одни за другими впечатлѣнія самыя разнообразныя и противоположныя.

Ранѣе другихъ была посѣщена Ковна; укрепленія существовали здѣсь еще въ ХП\ вйх%, такъ какъ мѣсто это, расположенное при сліяніи двухъ судоходныхъ рёкъ, Нѣмана и Виліи, давно должно было служить важнымъ стратегическимъ пунктомъ; развалины древняго зАмка видны и До сегодня надъ Виліей; это вторая по времени крепость, построенная балтийскими рыцарями въ 1383 году, после разрушенйя ими первой въ 1362 году. О рыцаряхъ нѣтъ здѣсь больше и помину, но зато православныхъ въ губерніи на 1.400.000 душъ (изъ нихъ 1 милъ. крестьянъ и 270.000 евреевъ) всего только 4°;. Въ извѣстномъ описаніи послѣдняго польскаго восстанія, составленномъ Ратчемъ, говорится, что, несмотря на дѣятельность графа Муравьева, послѣднія Шайки держались именно въ Ковенской губерніи, съ ея сѣтью костеловъ.

Гродна упоминается въ лѣтописи впервые въ 1120 году, когда правнукъ Ярослава 1 Всеволодъ былъ княземъ гродненскимъ, сыновья котораго Борисъ и Глѣбъ оставили здѣсь по себе$ память въ осыпающихся развалинахъ древняго храма «на Коложѣ. Гродна въ ХП вѣке% была крайнимъ западнымъ предѣломъ Русской земли въ этихъ мѣстахъ. Местный житель бѣлорусъ или малоросъ решительно недоумѣваетъ, замѣчаетъ Кояловичъ, когда этотъ городъ называютъ не Городня, а Гродно; непостижимо также, почему русскйе люди въ разговоре№ не склоняютъ этого имени: надо бы говорить Гродна и Вильна. Съ ХПУ века, испытавъ разныхъ властителей, Гродна остается въ Литовскомъ великомъ княжествѣ; въ ХУ и ХУТ в%векахъ городъ процвѣтаетъ: тутъ жизна короли польскіе, и князья литовскйе — Казимиръ 1\ (} 1492 года), Стефанъ Баторий@ (} 1586 года); Казимиръ 1\ спасался сюда отъ моровой язвы и даровалъ городу магдебургское право, есть неподсудность королевскимъ чиновникамъ, причемъ «войтъ» назначался королемъ, правилъ судъ заодно съ «ратманами», выбранными городомъ, и могъ произносить даже смертные приговоры. Замѣчательно, что если вѣрить новѣйшимъ мѣстнымъ офиціальнымъ даннымъ, то въ Гроднѣ и теперь процентъ смертности, а именно—два, наименьший во всей Россіи. Когда въ августе 1831 года состоялись революціонные выборы отъ занеманскихъ польскихъ частей, то депутатомъ отъ Гродны былъ выбранъ извѣстный впоследствіи маркизъ Велепольскйй} но уже 9 сентября пала сама Варшава, и Велепольский эмигрировалъ, съ тѣмъ, чтобы появиться опять в0 время повстанйя 1863 года, но нѣсколько въ другой роли. Въ повстаніи 18632 — 1863 годовъ гродненскйй предводитель дворянства графъ Скаржинскій, начиная съ перваго съѣзда помѣщиковъ, руководилъ мятежнымъ дѣломъ и думалъ самъ образовать гродненскую шайку, но былъ своевременно арестованъ; извѣстный его мемуаръ объяснялъ намъ, что единственное средство сохранить для Россіи сѣверо-западный край, —это дать ему польское самоуправленіе. Мысль не умирающая и сегодня и, къ сожалЁнію, близкая и нѣкоторымъ изъ местныхъ русскихъ дѣятелей.

Наиболѣе долгая остановка, а именно три дня, ‘предстояла въ Варшавѣ. Варшава, какъ говорятъ, подобно Гроднѣ, всегда отличалась здоровымъ климатомъ, что не помѣшало, однако, Петру Великому, прибывшему сюда 11 іюля 1706 года, заболѣть здѣсь жестокою лихорадкой, о которой писалъ онъ Кикину, что «въ самый Ильинъ день футовъ на пять былъ отъ смерти, такая жестокая была фибра». -

Когда-то, восемь вѣковъ назадъ, Конрадъ, князь Мазовінъ, охотясь на берегу Вислы, плѣнился мѣстомъ и построилъ з&замокъ; такъ, по преданію, зародилась Варшава. Только въ самомъ концѣ ХУТ века Сигизмундъ ПТ, король польскйй, перенесъ сюда столицу изъ Кракова; говорятъ, что набожность варшавянъ была одною изъ причинъ, подвигнувшихъ этого благочестивѣйшего изъ королей переселиться въ Варшаву.

Не дальше, какъ девяносто лѣтъ назадъ, Варшава являлась столицей шляхты, воплощеніемъ ея изумительныхъ правовыхъ порядковъ, сгубившихъ въ концѣ-концовъ Польшу и самую шляхту столицы, правовые порядки эти выразились въ такъ называвшихся «юридикахъ», уничтоженныхъ закономъ 1791 года, т.-е. только предъ самымъ раздѣломъ Польши. <Юридики», число которыхъ возросло въ Варшавѣ до многихъ десятковъ и которыя довели горожанъ до убожества, были шляхетскіе собственности или, такъ сказать, отдѣльные города въ городѣ, въ которыхъ право суда и сборъ податей зависѣли не отъ городского управленйя, а отъ собственниковъ «юридикъ». Исполосованная вдоль и поперекъ «юридиками», Варшава представляла изъ себя дѣйствительную столицу шляхетства, воплощеніе всей Польши въ миніатюре$.

Варшава была также искони воплощеніемъ другой идеи, проходящей красною нитью по всей исторіи Польши и составляющей самое непріятное наслѣдство, полученное нами отъ неё. «Отсутствіемъ инстинкта самосохраненія, — говоритъ Иловайский, —слѣдуетъ признать призваніе на Польскую землю немецкаго ордена и безучастное отношенйе къ чрезмѣрному размноженію еврейскаго населенія». Еще Казимиръ великій (} 1370 года), для развитія средняго сословія, облегчалъ и покровительствовалъ колонизаціи края нѣмцами и евреями, и посл\дніе, не находя нигде мѣста въ Европе, наплывали сюда; въ нѣмецкихъ земляхъ ихъ жгли, здѣсь имъ дарили привилегіи. Уже въ 1420 году краковский?й сенатъ жаловался на то, что подавляющее большинство купцовъ и ремесленниковъ въ Польше| евреи. Ко времени возникновенія герцогства Варшавскаго, при Александре П, число евреевъ въ Варшаве сильно увеличилось, потому что имъ дозволяли торговать и жить на всехъ улицахъ; вся Сенаторская, Маривиль и Поцеевъ были запружены ими. Участіе евреевъ въ мученіяхъ Украйны, равно какъ и въ восстаніяхъ 1830 и 1863 годовъ, всѣмъ извѣстно, в крайне характерны слѣдующіе два факта, стоящйе того, чтобы упомянуть о нихъ. Когда въ 1861 году умиралъ претендентъ на польскую корону, извѣстный устроитель въ Париже «Ламберова отеля», князь Адамъ Чарторыйскій, пока находился во власти при императоре$ Александре і, то онъ въ предсмертной рѣчи своей излился въ благодарности къ евреямъ, что н засвидѣтельствовано присутствовавшими при смерти родственниками и друдругими людьми въ назиданіе потомству. Когда въ томъ же 1861 году 2 апрѣля маркизъ Велепольскйй, эмигрировавшій въ 1831 году, пріѣхалъ въ Варшаву, по Высочайшему повелѣнію вступилъ въ управленйе и принималъ представителей духовныхъ и властей, то онъ обратился особенно радушно къ евреямъ, этому, какъ онъ сказалъ, «зародышу средняго сословія, пропадающему втуне; извѣстно, что этимъ предпочтеніемъ евреевъ страшно обиделось католическое духовенство и тогда же открыто примкнуло къ повстанію; позже Велепольскйй провелъ въ польскйй государственный совѣтъ еврея Матіаса Розена. Примеръ небывалый!

Выработавъ еврейство и шляхетство, исторія Польши осталась вѣрною себе\ до мелочей. Подобно тому какъ двигалась эта исторія между двухъ крайностей, между «пйе рохжайап» каждаго отдѣльнаго дворянина, останавливавшего этимъ возгласомъ теченіе государственныхъ дѣлъ всей страны, и <райат йо под» хлопа, —выраженіемъ, существующимъ и поныне въ польскомъ разговоре%, такъ точно колебалась Польша и въ территоріальномъ отношеніи. Совершенно справедливо замѣчаетъ профессоръ Карѣевъ, что «настоящую польщизну составляли великая и малая Польша съ Мазовіей и эти земли находились справа, на востоке государства»; но что въ конце, допустивъ образованіе Габсбургской и Гогенцоллернской монархий?й, Польша утратила всю свою западную половину (Силезію, Поморье, Полабскихъ Славянъ) и названныя земли изъ восточныхъ сдѣлались въ ней западными. Эта земельная перекочевка настолько же своеобразна, какъ «ПОегита уебо» шляхты, какъ «юридики» въ Варшаве, какъ постоянное покровительство евреямъ,—эта красная нить польской исторіи, какъ, наконецъ, эти замѣчательныя слова польскаго короля Владислава казакамъ, искавшимъ его защиты,——слова гласившіе, что казаки имѣютъ сабли и имъ остается самимъ добиться своихъ правъ! Король, вызывающйй своихъ подданныхъ на восстаніе, король-повстанецъ!! И Малороссія, дѣйствительно, поднялась тогда на смертельную борьбу съ Польшей, добила Польшу. Справедливо замѣчаетъ Кояловичъ, что сожалѣнйе и сочувствйе, вызывавшееся и вызываемое польскою печатью къ судьбамъ поляковъ, имѣло предметомъ своимъ только шляхту, а никакъ не народъ, «присутствовавший при паденіи Польши съ гробовымъ молчаніемъ». Это гробовое молчаніе народа, при паденіи своей страны, своего государства, просуществовавшего около тысячи лѣтъ, поразительно! .

Богатство й роскошь внѣшности Варшавы, ея палаццо, сады и бульвары, ея величественныя сооруженія, какъ, напримѣръ, городской фильтръ, составляетъ совершенный репйаыё богатству н роскоши Риги. Только подъ Русскою Державой достигли эти обе% окраины наши, немецкая и польская, того расцвѣта, которымъ поражаютъ они теперь. По словамъ Янжула, фабричная производительность въ Польшѣ еще за предпослѣднее десятилѣтіе развилась въ два съ половиною раза болѣе, чѣмъ въ остальной Имперіи, и, запертая съ западной стороны покровительственнымъ тарифомъ, получила на востоке$ необъятный рынокъ Российской Имперйи и все, что за нимъ. Поучительная съ этой стороны исторія польской производительности имѣетъ еще и высокое политическое зназначеніе, такъ какъ въ Калишской губерніи, напримѣръ, иностранное землевладеніе&нёе сравнительно съ мѣстнымъ достигаетъ чудовищной цифры 44°7,.

Съ именемъ Бреста возникаетъ въ памяти, со всѣми своими непріятными п чувствуемыми до сихъ поръ послѣдствіями@ми, исторія знаменитой уніи. Созданная для того, чтобы убить древнее, мѣстное православіе, она принята на третьемъ по счету соборе$ на этотъ предметъ, состоявшемся въ Брестѣ въ 1596 году, при брестскомъ епископе Игнатіи Поцѣе% и по желанію короля Сигизмунда ПП. Поцѣй и Терлецкій, два православные епископа, ѣздили съ проектомъ уніи въ Римъ и привезли его съ папскимъ благословеніемъ; на третьемъ брестскомъ соборе большинство представителей православной церкви и земскихъ чиновъ Литвы тогда же объявили эту унію незаконною; но польское правительство все-таки ввело ее, и скоро въ Бресте оставалась только одна православная церковь, и имѣлось три уніатскіе. На своемъ мѣсте придется поговорить объ уніи подробнее.

Вслѣдъ за Брестомъ былъ посѣщенъ Минскъ. Отсюда, когда губернаторствовалъ въ 1796—1806 годахъ Корнѣевъ, местное дворянство, чрезъ представителя своего Хоминскаго, подало императору Павлу Т адресъ о возвращеніи польскаго управленія и передаче унйатовъ католической церкви; Хоминскйй, посланный обратно въ Минскъ, хотя и былъ арестованъ, но въ теченйе многихъ лѣтъ, будучи арестованнымъ, все-таки оставался предводителемъ дворянства. Въ архиве минскаго губернскаго правленія хранятся дела 1812 года съ Высочайшими Александра Т повелѣніями о принятіи на прежніе должности польскихъ чиновниковъ, вступившихъ на службу Наполеона 1, и о томъ, чтобы имѣнйя ихъ но секвестровать. Въ Минске№ же, когда, въ одно изъ путешествій императора Александра П, городъ прихорашивался, то управлявшій палатой государственныхъ имуществъ Квинтъ прямо заявлялъ, какъ сообщаетъ Ратчъ, что правительство «интересуется не церковью, а костеломъ». Эти противорусскіе проявленія въ Минске, въ одномъ изъ центровъ западнаго края, непримиримы съ государственнымъ строемъ Имперіи, и графъ Муравьевъ хорошо понималъ практически то, что выражено теоретически Гильфердингомъ, когда онъ говоритъ, что «корень зла польскаго вопроса не въ самой Польше%, а въ западной Руси», и что мы, русскйе, въ теченйе трехъ поколѣній явили здесь то чудо, что побѣжденная народность польская, въ 1.2370.000 человѣкъ, и паны, Переименованные въ дворянъ, угнетала народность побѣдившую, а именно русскую, въ 6.500.000 человекъ. Необходимо зам\тить, что въ Минской губерніи, въ Новогрудке, родился знаменитый Мицкевичъ, а съ этимъ именемъ соединена значительная часть судебъ польскаго народа за послѣдніе пятьдесятъ лѣтъ его посмертнаго существованія.

Съ приближеніемъ къ Смоленску путь шелъ по тѣмъ мѣстностямъ, въ которыхъ не одно столѣтіе, въ борьбе№ за обладаніе смоленскими твердынями, сосредоточивалась, какъ въ центре№, борьба Россіи съ Польшей, борьба, рассѣянная въ неисчислимыхъ проявленіяхъ въ долгіе вѣка по всей западной стороне; отсюда, изъ Смоленска, служившего послѣднимъ этапомъ поляковъ по пути къ Москве№, шли они неоднократно на Кремль, и примеру%ру ихъ пост' довалъ Наполеонъ, съ тЁмъ же успѣхомъ. Сюда, къ осажденному поляками Смоленску, защищаемому бояриномъ Шеинымъ, являлись изъ отчаявшейся въ въ своихъ судьбахъ Москвы посольства; здесь, сдавъ Смоленскъ, груду окровавленныхъ развалинъ «новаго Сагунта», какъ говоритъ Карамзинъ, при другомъ царе и другихъ обстоятельствахъ, тотъ же самый Шеинъ, въ 1632 году, уже дряхлымъ старикомъ, явилъ при осаде Смоленска, когда-то имъ такъ славно защищаемаго, какое-то особенное равнодушіе, вызвавшее, между прочимъ, пререканія между двумя нашими военачальниками, причемъ Лесли, на глазахъ Шеина, застрѣлилъ Сандерсона; и Шеину въ 1643 году, по приказу царскому, отрублена голова. Олеарий подозрѣваетъ Шеина въ измѣнѣ. Сюда же, въ Смоленскъ, для наказанія стрельцовъ, прибылъ въ 1693 году Петръ Т, и смертная казнь десятаго была отмѣнена только по усиленному ходатайству игуменьи Вознесенскаго монастыря Марфы Радванской. Петръ 1 былъ въ Смоленскѣ много разъ, въ войне съ Карломъ ХП, по указу цареву, въ городъ присланъ, чтобы слѣдить за приготовленіями, царевичъ Алексей Петровичъ; въ 1708 году вступила сюда после победы подъ Лѣснымъ гвардія, и привела съ собою плѣнныхъ шведовъ; чрезъ Смоленскъ провезены были двѣ жертвы Мазепы, Кочубей и Искра; доказательствомъ того, что еще въ 1735 году очень сильны были здѣсь польскіе тенденціи, служить измѣна губернатора князя Черкасскаго, одна изъ своеобразнѣйшихъ страницъ въ исторіи нашей администраціи. Судьба Смоленска въ 1812 году, подвиги Энгельгардта и Шубина достаточно извѣстны; уборка мертвыхъ тѣлъ въ губернйи продолжалась по уходе французовъ три мѣсяца, и городъ Смоленскъ потерялъ цѣнностей на 6.593.000 руб.

Съ приближеніемъ къ Калугѣ и Тулѣ путники подвигались къ тёмъ местамъ, по которымъ нѣкогда пролегали главные пути татарскихъ опустошеній, такъ называемыя «сакмы». Калуга, заодно съ Коломной, Серпуховомъ и Алексинымъ, входила въ составъ «сторожевой линіи», или «украинскихъ городовъ». Въ 1598 году съ цѣлью защиты противъ татаръ поставлены были здѣсь Годуновымъ крѣпости, сдѣланы засѣки и устроена судовая или плавная рать по Оке%. Можетъ быть, даже вѣроятно, что Калуга основана Дмитріемъ Донскимъ, потому что первое упоминаніе о ней находится въ завещаніи куликовскаго героя. Іоаннъ 1\, желая заселить Украйну и землю Сѣверскую людьми годными на ратное дѣло, главнымъ образомъ, противъ постоянно насѣдавшихъ отсюда татаръ, не мѣшалъ укрываться въ этихъ мѣстахъ всякимъ бежавшимъ преступникамъ; ту же мысль проводили въ жизнь и царь Феодоръ, и царь Борисъ. Время перваго самозванца прошло для Калуги, сравнительно, мирно; но тут-то, какъ говоритъ Авраамій Палицынъ, «болѣе двадесяти тысячъ сицевыхъ воровъ» послужили основаніемъ образованйя полчищъ князей Шаховскаго и Телятевскаго, возмущавшихъ страну во имя другого, еще не пріисканнаго, второго самозванца, тутъ выросла въ преступной силе% своей фигура бывшего холопа князя Телятевскаго—Болотникова; здѣсь встрѣчали мощный и злой отпоръ московскія рати; сюда бѣжалъ всемъ извѣстный тушинскій воръ, и въ феврале мѣсяцѣ, на коне%, въ конфедераткѣ, при саблѣ и пистолетахъ, прискакала къ нему Марина и составила придворный штатъ свой изъ нѣмокъ, спасшихъ жизнь пастору Беру, исторіографу этихъ местъ и дней. Сюда же бѣжалъ тушинский воръ вторично пьянствовать и ликовать, пока, наконецъ, не былъ убитъ на охотѣ татариномъ Арасланомъ. Сидѣлъ въ свое время въ Калуге и князь Пожарскій, для истребленйя шаекъ Лисовскаго, Чаплинскаго и Опалинскаго; владѣлъ Калугой, чтобы спалить ее, и Сагайдачный. Совершенно исчезли изъ этой страны поляки только въ 1634 году, когда царь Алексѣй Михайловичъ купилъ у нихъ Серпейскъ за 20.000 руб. Домъ Марины - Мнишекъ, сравнительно недавно подаренный вдовой генералъ-адъютанта Сухозанета калужскому дворянству, — перлъ гражданскаго зодчества ХУПП века. Пережила, наконецъ, Калуга страшныя минуты, ожидая движенія на нее Наполеона ], при отступленіи изъ Москвы, и спасена боемъ подъ Тарутиномъ. Калужане хотели тогда же просить Государя дозволить поминать на ектеніяхъ, после царской семьи, и Кутузова, но маститый вождь отклонилъ это ходатайство. Калужская губернія, съ ея Брынскими лѣсами, ея засѣками, сбродомъ воровского населенія, и памятью недалекой самозванщины, сдѣлала то, что расколъ, съ 1700 года въ особенности, свилъ здѣсь гнѣздо въ Брынскихъ лѣсахъ, настолько сильное, что раскольники нападали на помѣщиковъ и раз- разграбили мещовскій Георгіевский монастырь.

Въ судьбе% самозванцевъ и нападеніяхъ татаръ играла важную роль также и Тула съ ея уездами. Тутъ «вхолмились» курганы, молчаливые слѣды судьбищенскаго боя и боя при Лопасне 1555 н 1572 годовъ; тутъ появлялись полчища татарскіе, которыя, какъ замѣчаетъ Карамзинъ, выдвигались на Москву Крымомъ, «этимъ ядовитымъ гадомъ, издыхающимъ и язвящимъ своймъ смертоноснымъ жаломъ»; тутъ тоже устроены были по странѣ, при царе% Михаилѣ Феодоровиче окопы, валы, засѣки; здѣсь тоже, по лѣсамъ и въ засѣкахъ, гнѣздилась украинская вольница, и отсюда пошла она, предводимая Косолапомъ, и взяла Калугу, а потомъ и Тулу въ 1608 и 1604 годахъ. Когда, въ 1605 году, бояре и воеводы передались Лжедмитрію, били ему челомъ, тогда Тула, которую самозванецъ объявилъ своей столицей, встрѣтила его колокольнымъ звономъ, а архіепископомъ Игнатіемъ провозглашено самозванцу первое многолѣтіе. 100.000 народа, всякой сволочи, ликовало тогда въ Туле; сюда прибыли изъ Москвы съ повинною князья и бояре и привезли государственную печать, ключи отъ казны и цѣлый сонмъ царедворцевъ. Отсюда пошелъ самозванецъ торжественно на Москву, гдѣ, почти черезъ годъ, пристрѣленъ дворянами Воейковымъ и Волуевымъ. Въ Тулѣ засѣлъ въ свое время также и второй самозванецъ, и сюда-то вышелъ на него самъ царь Василий. Все нападенія московской рати на Тулу были, однако, безуспѣшны, и только исполненіе совѣта боярскаго сына Кравкова, предложившего затопить Тулу, привели къ концу: между береговъ рѣки Упы поставлена плотина, слѣды которой еще были видны въ 1850 году, и мятежники были осилены голодомъ и водой. Самозванецъ, взятый подъ Тулой 10 октября 1607 года, отвезенъ въ Каргополь й утопленъ въ озере$ Лачѣ. Это пустынное озеро Олонецкой губерніи приняло въ себя не одного только тушинскаго вора, но и Болотникова, и Нагибу. Окончательно обратилась Тула къ закону только на голосъ Пожарскаго въ 1612 году.

Въ настоящее время любопытнейшую достоприм\чательность Тулы представляетъ оружейный заводъ. Еще въ 1595 году царь Феодоръ Іоанновичъ даровалъ 30 самопальнымъ мастерамъ за упой земли; при Петре% 1 было уже 749 самопальниковъ. Между мастерами имѣлся тогда Никита Демидовъ, и царь Петръ лично узналъ его. Въ 1712 году состоялся указъ о построеніи въ Тулѣ казеннаго оружейнаго завода. Однимъ изъ устроителей его, вторымъ по порядку, былъ Я. В. Брюсъ, составитель знаменитаго календаря. Последніе крупныя перестройки завода поручены были комиссіи, подъ предсѣдательствомъ генералъ-лейтенанта Нотбека. Сила завода въ настоящее время поразительна: при дневной работе& онъ можетъ изготовитъ 125.000 винтовокъ въ годъ, при ночной до 200.000! Здѣсь рождался и отдѣлывался въ огне и воде№ нашъ знаменитый суворовский штыкъ, настолько же несокрушимый и сегодня, какъ въ былые годы; куда, куда не ходили изъ Тулы работать эти штыки! Вероятно, ранее оружейнаго дѣла зародилось и пошло въ Туле\ въ ходъ кустарное производство знаменитыхъ тульскихъ самоваровъ, кофейниковъ, тазовъ и проч., плодящихся сотнями тысячъ и рассылаемыхъ не только по Россіи, но и по всему бѣлому Свѣту.

Обозр&ніемъ твердынь Троице-Сергіевой лавры подъ Москвой завершилось путешествіе?е. Тутъ ли нѣтъ прошедшего, здѣсь ли не сказалось русское сердце въ былые годы Россйи, подъ осѣненіемъ множества православныхъ крестовъ? Нѣкоторыя воспоминанія должны будутъ занять подобающее мѣсто.