Великие Луки: оригинал издания
Старый укреплённый пункт, город и его прошлое. С. 263-268. Текст в орфографии издания 1897 года.
Великие Луки, с. 263-268. Начало на с. 263.
Характеръ пути. Въѣздъ въ городъ. Соборъ. Лука разбойникъ. Новгородское время. Витольдъ
литовский?й и Стефанъ Баторий. Погромъ 1580 года. Измѣнникъ Валуевъ. Царскіе посѣщенія.
Дороги. Исчезновенйе женскихъ историческихъ одѣяній. Безобразія помещичьяго времени. Вознесенскйй монастырь. Видъ съ крепостного вала.
№ По пути отъ Сенькова къ Великимъ Лукамъ окрестность не мѣняетъ
своего живописнаго характера, только роскошный сосновый боръ,
принадлежащій казнѣ, могучія сосны котораго прямы, какъ стрѣлы, и
звучны при гуляющемъ въ вершинахъ ихъ вѣтрѣ, какъ струны, сменялся по временамъ мѣстами болѣе открытыми; те№ же холмы, пески, озера, усадьбы,—все это быстро мелькало по сторонамъ, потому что дорога стала легче и почтовыя шестерки замѣнились четверками. Ленточки всѣхъ цвѣтовъ, обильно вплетенныя въ гривы и хвосты лошадей, весело развѣвались надъ —ними, особенно при подхватываніяхъ въ гору; между ямщиками, собственноручно убиравшими коней, сказывалось значительное соревнованіе.
Въ Купуе\, на послѣдней станціи передъ Великими Луками, встречались одетыя въ мѣстное одеяніе женщины, въ длинныхъ бѣлыхъ рубахахъ, съ красными вышивками по плечамъ, такими же кушаками,“красными платками на головахъ, завязанными на затылкахъ узломъ, и въ берестовыхъ лаптяхъ.
Около шести часовъ вечера открылся съ дороги видъ на Великія Луки. Видъ этотъ, когда подъѣзжаешь къ городу съ юга, не особенно красивъ: мѣстность открытая, ровная, и только маковки одиннадцати городскихъ церквей, въ томъ числе двухъ монастырей, оживляютъ однообразную значительно раскинутую линію построекъ.
Соборъ Великихъ Лукъ о пяти синихъ куполахъ, съ зеленымъ шпилемъ колокольни, помѣщается между валами старой крепости; подлѣ него находятся все воинскіе# учрежденія. Старейшая часть постройки, кубическая, резко выдѣляется отъ позднѣйшихъ пристроекъ. Плоскйй куполъ накрываетъ церковь; желѣзныя связи и голосники виднѣются въ обиліи; иконостасъ двухъярусный, довольно плоского профиля, золоченый; иконы Спасителя и Богоматери по сторонамъ Царскихъ дверей сіяютъ въ богатыхъ ризахъ, надъ иконостасомъ нарисовано синимъ по бѣлому подобіе шатра, подъ короною. Воскресенский соборъ заложенъ Петромъ 1 въ 1682 году и въ немъ имѣются двѣ иконы, пожертвованныя царями Петромъ и Іоанномъ Алексѣевичами. Оба придѣла— 1819 и 1826 годовъ, иконостасъ — 1792 года.
Жителей въ Великихъ Лукахъ около 7,000 человекъ; евреевъ здесь 88 семействъ, или 505 человекъ\къ; ихъ почти не знали здѣсь до 1866 года, до пожара Невеля, когда послѣдовало Высочайшее разрѣшеніе поселиться здесь невельскимъ погорѣльцамъ-ремесленникамъ. Высочайшая милость касалась только ремесленниковъ, но кто же изъ евреевъ не ремесленникъ чего-либо? Наплывъ ихъ сюда изъ года въ годъ растетъ, главная торговля направляется на Витебскъ, и прокурорскому надзору даютъ они много работы: въ Великихъ Лукахъ, какъ извѣстно, существуетъ свой окружный судъ, —отличіе, которое им\ють очень немногіе изъ нашихъ уездныхъ городовъ.
Много было у Великаго Новгорода крѣпостей и городовъ, но «ключомъ южныхъ его владѣний», какъ говоритъ Карамзинъ, служили Великіе Луки. Началось тутъ, по преданію, съ разбойничьяго гнѣзда, устроеннаго будто бы на излучинахъ реки Ловати, въ 90 верстахъ отъ имѣвшегося города Холма,— гнезда, устроеннаго нѣкімъ разбойнымъ человѣкомъ, «дороднымъ и великимъ», Лукой по имени, бѣжавшимъ сюда съ товарищами изъ Новгорода. Всехъ грабилъ Лука, всѣхъ, кто только наваливалъ на страну: кривичей, новгородцевъ, полочанъ, чудь, финновъ, эстовъ и своихъ земляковъ холмитянъ, много ихъ было тогда всякихъ, двигавшихся съ мѣста на мѣсто людей, искавшихъ, где имъ устроиться, потому что въ этой каше пестрыхъ народовъ, напиравшихъ одинъ на другого, трудно было разобраться свой, кто чужой и где% кому окончательно сѣсть.
Первое лѣтописное св8д&ніе о Великихъ Лукахъ имѣется подъ 1155 годомъ; онъ названъ «Новгородскимъ, обширнымъ и укрѣпленнымъ» пунктомъ. Должно быть, крѣпкіе ст&ны города являлись причиной того, что онъ неоднократно принималъ участіе?е въ междоусобіяхъ удѣльныхъ князей, сидевшихъ въ немъ, что онъ отражалъ всякихъ враговъ и даже самъ, со свойми горожанами, ходилъ въ 1205 году на «поискъ», и очень удачно, въ сосѣднюю Ливонію. Когда вся Русь надолго зачахла подъ монголами, Новгородъ со своими землями и самымъ юго-восточнымъ, обращеннымъ къ татарамъ, «надежнымъ оплотомъ народной державы», Великими Луками, ихъ власти не подпалъ, хотя и платилъ ордынскіе дани.
Первый разъ подчинились Великіе Луки чужому человѣку, а именно Витольду литовскому, въ 1405 году; вслѣдъ затѣмъ, подобно тому, какъ они служили разнымъ князьямъ въ междоусобицы опорнымъ пунктомъ, стали Великіе Луки предметомъ распрей между Новгородомъ и Псковомъ до тѣхъ поръ, пока не пришелъ конецъ самому Новгороду и въ 1477 году не взялъ его, призывавшего къ себе№ на помощь Казимира литовскаго, Тозннъ ПП.
Характерно для Великихъ Лукъ то, что, думая откупиться отъ русскаго царя, новгородцы предлагали ему взять Великіе Луки; не будь это пріобрѣтеніе вкладомъ цѣннымъ, новгородцы, конечно, не смѣли бы предложить его царю, отклонившему, однако, это предложенйе вслѣдствіе простой увѣренности, что если возьметъ онъ Новгородъ, то пригороды, какъ бы они ценны ни были. достанутся ему и сами собою. А что Великія Луки были однимъ изъ цѣннѣйшихъ пригородовъ, видно изъ участія ихъ въ торговле ганзейскаго союза, въ томъ, что они имѣли свое вече съ колоколомъ, имѣли намѣстниковъ и князей, присылавшихся изъ Новгорода, что они правили свой судъ и что разъ въ годъ. въ Петровъ день, наезжали въ Луки изъ Новгорода «именитые граждане» для выслушиванія жалобъ на намѣстниковъ и рѣшенія важнѣйшихъ местныхъ дѣлъ.
Если ограничиться воспоминаніемъ только самыхъ крупныхъ фактовъ изъ исторіи Великихъ Лукъ, то слѣдуетъ вспомнить 1580-й годъ, время нашествія на Россію Стефана Баторія. Польский лѣтописецъ Стрыйковский описываетъ, изъ какихъ именно конныхъ и пѣшихъ гетмановъ, воеводъ и старостъ, изъ какихъ поляковъ, венгерцевъ и рыцарей составлена была 44,000-я рать Баторіева, шедшая на Луки, им\вп!я только 6,000-й гарнизонъ. «Многолюднѣйшимъ. обширнѣйшимъ и богатейшимъ городомъ после% Москвы и Пскова»,—говоритъ историкъ псковскаго княжества, —были тогдашніе Великія Луки; они имѣли замокъ и были хорошо укрѣплены, и въ то время, какъ царь Іоаннъ іУ испрашивалъ у короля польскаго чрезъ пословъ своихъ, Сицкаго и Пивова. пощады, великолучане стойко отстаивали свой городъ, продаваемый царемъ и громимый большою артиллеріей. 5-го сентября удалось полякамъ подвести мину подъ большой пороховой погребъ, и одновременно со страшнымъ взрывомъ устремились они на приступъ. Семь тысячъ русскихъ головъ, говоритъ Стрыйковскйй,@ меньше чѣмъ въ одинъ часъ времени, слетѣло съ плечъ, и продолжительная бойня кончилась тЁмъ, замѣчаетъ Карамзинъ, что Баторий взялъ «пепелище, облитое кровью, покрытое истерзанными тЁлами и членами».
Утвердившись на Ловати, Баторий, имея центръ зимнихъ квартиръ въ Великихъ Лукахъ, пошелъ далѣе къ Торопцу, Холму, на Старую Руссу. Мольбу о милости, не удавшуюся Сицкому и Пивову, Іоаннъ 1\ поручилъ №іезуиту Поссевину, уступая врагамъ пятьдесятъ шесть городовъ, въ томъ числѣ и Великіе Луки. Въ сказкахъ русскаго народа, Сахарова, имѣется пѣсня о томъ, какъ шелъ польскйй король:
На первый-то городъ на Полотскій,
На другой-то городъ на Велики Луки,
На третйй-то городъ на батюшку Опсковъ-градъ, Онъ и Полотскйй городъ мимоходомъ взялъ,
А Велики Луки онъ насквозь прошелъ.
Въ пѣсне этой говорится также, какъ защищалъ Псковъ воевода Иванъ Петровичъ князь Шуйский и какъ, наконецъ, «насилу король самъ-третей убѣжалъ».
Не лучше были времена самозванцевъ; весь сѣверъ Россіи оказался размежеваннымъ между шведами, поляками и самозванцами; много вредили и свои воровскіе люди. Въ ночь на Рождество 1610 года некий измѣнникъ Валуевъ святотатственно ворвался въ Великія Луки и напалъ на гражданъ, молившихся въ церквахъ, перерезалъ, кого могъ, награбилъ, что удалось, и предалъ городъ пламени. Двѣнадцать недѣль после этого валуевскаго погрома оставался городъ пустымъ и представлялъ изъ себя великое пепелище. Съ 1668 кода, после нападенія польскихъ жолнеровъ на предмѣстья, Великія Луки, опустошенныя, разграбленныя, захилѣвшіе, не видѣли более подъ стѣнами своими непріятеля, но не пришлось имъ и до настоящего времени приблизиться, хотя отчасти, къ блеску своего былого. Временно думали великолучане, после$ Петра і, поправить свои дѣла контрабандной торговлей, пользуясь близостью къ западной границѣ, и только отнесеніе границы, при Екатерине& 1П, болѣе на западъ прекратило это временное, незаконное средство наживы. Печальныя, но славныя судьбы города рассказаны и изданы однимъ изъ великолучанъ, покойнымъ редакторомъ «Русской Старины» М. Семевскимъ.
За время позднѣйшего мирнаго существованія города слёдуетъ упомянуть, что здѣсь дважды пребывалъ Петръ Т и, готовясь къ войнѣ съ Карломъ ХП, повелѣлъ строить крѣпость, состоявшую изъ бастіоновъ съ равелинами и валомъ въ десять саженъ вышины, ныне наполовину осыпавшимся; еще въ 1852 году валы эти были такъ высоки. что изъ-за нихъ виднѣлся только крестъ соборной церкви, теперь видны и купола; на узкихъ каменныхъ воротахъ значится 1704-й годъ. Въ награду за все тягости, понесенныя м\местнымъ народомъ въ Сѣверную войну, царь Петръ далъ псковичамъ и великолучанамъ льготу исключительнаго права торговли въ Нарвскомъ портѣ, но Екатерина Т уничтожила это право. Великіе Луки посѣщали: Екатерина П, Александръ Пи Николай 1.
Что Великіе Луки были нѣкогда городомъ богатымъ, видно, между прочимъ, изъ количества различныхъ кладовъ, разновременно подле\ него найденныхъ. Въ 1802—18083 найдено до девяти пудовъ серебряныхъ монетъ 1Х —Х1 в%- вековъ; что Луки были велики, ясно изъ преданйй, будто городъ имѣлъ протяженйя до двадцати верстъ: теперь въ его окружности только девять. Однимъ пзъ доказательствъ давнишняго захилѣнія всего уезда служатъ любопытныя свѣдѣнйя о состояніи дорогъ въ 1838 году, помѣщенныя въ «Псковскихъ Губернскихъ Ведомостяхъ», изъ которыхъ видно, что мѣстныя дороги «болѣе похожи на извилистыя, подъ прямымъ угломъ, подобныя зигзагамъ змѣеобразныя, широкіе тропины, самимъ временемъ отъ вѣковой ходьбы и ѣзды образовавшіеся, но рукъ человѣческихъ тамъ не бываетъ, грѣхъ смертный назвать ихъ дорогами».
Много отняло отъ города всепожирающее время, но красиваго расположенйя надъ Ловатью оно отнять все-таки не могло; древніе укрѣпленія виднеются очень ясно, хотя о множестве№ воротъ, о башняхъ, числомъ двѣнадцать, изъ которыхъ две$--шести и двЕ—четырехъугольныя имѣли до шёстнадцати саженъ ширины, о кремлѣ, имѣвшемъ въ окружности цѣлую версту, нетъ болѣе и помину. Воинственныя воспоминанія сохранились въ гербе№, данномъ городу Петромъ Великимъ: рука, вооруженная мечомъ, разящая чернаго змія, н въ гербѣ, данномъ Екатерпною ПП, съ изображеніемъ трехъ натянутыхъ луковъ. Есть свѣдѣнія о городскихъ знаменахъ, «вѣчаныхъ», можетъ быть данныхъ съ согласія вёча, но «ихъ нѣтъ теперь; где?»—спрашиваетъ коротко н выразительно мѣстный исторіографъ 1838 года, и не даетъ отвѣта.
Какъ исчезали, словно дымъ, тотъ или другой историческйй очеркъ города, такъ исчезло безсл\дно и прелестное женское одѣяніе: «ряски» съ жемчугомъ въ виде плоскодонной круглой шляпы съ полями—«заборами, тоже унизанными жемчугомъ, исчезли широкіе, откидные, вышитые воротники рубашки и штофныя юбки, обшитыя глазетомъ. .
Ранее упоминалось уже о свирѣпости и бесшабашности здѣшнихъ помещиковъ въ концѣ прошлаго вѣка, образчикомъ которыхъ служилъ Григорйй Михельсонъ; такихъ людей здѣсь было много, и архивныя дѣла хранятъ множество дѣлъ возмутительнѣйшего свойства. Стоитъ вспомнить Алексѣя Орлова, грабившего въ теченіе десяти лѣтъ сосѣда своего Василевскаго; случайно сошлись они на молитве въ церкви Св. Троицы; «не молись Троицѣ», —говорилъ Орловъ, гордо сидѣвшій на стулѣ у л%леваго клироса, стоявшему на колѣняхъ и молившемуся Василевскому, —«не молись иконѣ, а помолись мне: захочу—помилую, захочу—сгублю», и народъ слышалъ эти слова, и Орловъ убитъ громомъ небеснымъ при выходе% изъ церкви.
При осмотре достопримѣчательностей города приходилось нѣсколько разъ переезжать Ловать по довольно длинному мосту. Извилистая Ловать, берега которой пологи, образуетъ тутъ островки; на одномъ изъ нихъ стоитъ Преображенская церковь, противъ неё на берегу церковь Покрова, называемая въ простонародье «Егорья, въ память когда-то бывшего здесь монастыря; это еще одинъ примеръ%ръ того, какъ слово переживаетъ камни. Изъ существующихъ здѣсь двухъ монастырей, -прежде ихъ было еще три,—Вознесенский девичий монастырь имѣетъ 16 инокинь и 90 послушницъ, съ игуменьей во главе%; общежитія въ немъ нетъ, такъ какъ все живущіе въ немъ существуютъ на свои средства, хотя есть и такія, которыя присылаются сюда на житье и содержатся изъ общихъ доходовъ. Пятиярусный иконостасъ лѣтней церкви высится подъ восьмиграннымъ куполомъ, проходъ въ нее сквозь нартексъ и зимнюю церковь, о двухъ престолахъ, невысокую, подъ цилиндрическими сводами; въ одной изъ нихъ, въ особомъ помѣщеніи, крупный, рѣзной, крашеный обликъ Спасителя; все$ стЁны всѣхъ храмовъ покрыты фресками въ свѣтломъ тоне%. На м%местѣ этого девичьяго монастыря находился мужской Ильинскйй, сожженный въ 1610 году въ разбойничий набѣгъ одного изъ названныхъ нами уже раньше сообщниковъ пана Лисовскаго, Валуева; граждане, послѣ пожара, воздвигли въ 1685 женскйй Вознесенский монастырь, деревянный, обращенный въ каменный въ 1751 году.
Слѣдовали посѣщенйя: городского училища съ ремесленными классами, очень хорошо устроеннаго; земской больницы, отличающейся порядкомъ, причемъ комнаты такъ просторны, что на больного, не считая широкихъ коридоровъ, приходится воздуха по 5'/, куб. метровъ; посѣщены: отдѣленйе сестеръ Краснаго Креста, тюрьма и домъ призрѣнія бедныхъ, существующйй съ 1780 г.; кроме% 16 стариковъ, 49 старухъ и 27 дѣтей, местное благотворительное общество содержитъ еще въ частныхъ домахъ 57 человекъ\кт, давая каждому по два рубля въ мѣсяцъ и по одному пуду муки. Въ длинномъ рядѣ городовъ, посещенныхъ въ теченіе четырехлѣткахъ путешествій, Великія Луки, какъ по воспитательной части, такъ и въ дѣлѣ благотворенія, занимаютъ очень видное мѣсто и могутъ послужить примѣромъ многимъ другимъ.
До отъезда въ Торопецъ, послѣдовавшего въ часъ пополудни, посещена была бес\дка, сооруженная, какъ и въ Опочке, на старомъ крѣпостномъ валу. При роскошномъ полуденномъ освещеніи рѣка Ловать отсюда блестела по голубому фону подвижною сѣтью чешуйчатыхъ волнъ, и городскіе домики и храмы Божіи обрамляли ее очень красиво. Если, какъ сказано, крѣпостные валы л\ть тридцать назадъ были такъ высоки, что закрывали купола собора, то и сама Ловать измѣнила свое русло, потому что она когда-то обмывала подножйе крѣпостныхъ валовъ.