Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Устье Западной Двины. Усть-Двинск. Дуббельн: оригинал издания

Устье реки, укрепления, морские сообщения и приморские места отдыха. С. 118-124. Текст в орфографии издания 1897 года.

Устье Западной Двины. Усть-Двинск. Дуббельн, с. 118-124. Начало на с. 118.

— Двинскь, Дуббельно.

Гидротехническіе(я работы на Западной Двинѣ. Шаланда. Видъ Больдераа и Усть-Двинска.

Историческое. Покупка и битва. Развитіе нашего торговаго флота. Значеніе въ немъ эстовъ

и латышей. Морскіе школы. Остатки ливовъ. Стрѣльба изъ пушекъ я вооруженіе верка. Дуббельнъ. Балтійскіе морскіе купанйя. Ихъ общйй характеръ. Дуббельнскйй вокзалъ.

Быстрота весеннихъ водъ Западной Двины служитъ прямымъ доказательствомъ трудности тЁхъ гидротехническихъ работъ, опытъ которыхъ, на протяженйи двадцати трехъ верстъ, отъ Риги до Двинска, произведенъ удачно. Работы исполнялись по двумъ проектамъ, что обусловило, такъ сказать, два періода:’съ 1875 по 1883 и второй—съ 1885 г. продолжающййся и теперь. Ежегодно производилось до 15.000 куб. саж. выемки для восстановленія необходимой въ фарватере 18-футовой глубины, которая, до поднятія боковыхъ дамбъ, уменьшилась лѣтомъ до 12 футовъ и не годилась морскому судоходству. Со времени восстановленія работъ въ 1885 г., съ расчетомъ на восемь лѣтъ, истрачено еще 1.430.00 руб., свыше истраченныхъ уже 2.600,000 руб., и все это на казенный счетъ и нашими инженерами. Эти четыре милліона рублей, положенные на протяженіи двадцати трехъ верстъ, могутъ дать приблизительное понятіе о томъ, сколько же надо потратить на матушку Волгу, чтобы поставить ее на ту высоту совершенства, до котораго доведено устье Западной Двины! Виноваты ли мы въ томъ, что все трудности, противопоставленныя намъ природой, такъ колоссальны? Только мощно-терпѣливому духу народа нашего по плечу они%, и, дастъ Богъ, все будутъ со временемъ осилены.

Съ высоты парохода, по пути изъ Риги въ Усть-Двинскъ отлично видны были многіе поперечныя дамбы, восстановившіе берегъ; виднѣлось мѣстечко Подераа, где№ пришлось укрѣпить берегъ, и его, съ 1875 года, не разрушало; противъ селоня Риношъ должна находиться фашинная дамба въ 51 футъ вышины, тогда какъ, слышно, ближайшая къ ней по размѣрамъ находится въ Америкѣ и не превышаетъ 30 футовъ; видѣли и небольшой островокъ Фогельгольмъ, къ которому передвинутъ фарватеръ, что обусловило то, что вода сама передвигаетъ самый островокъ, толкая его къ морю со скоростью 5—6° въ годъ, а рукавъ подле него, имѣвший всего 90° ширины, имѣетъ теперь целыхъ 140. Сколько же островковъ пришлось бы передвинуть этимъ путемъ къ устью Волги, и какая обширная губернйя, по направленію къ Персіи, возникла бы въ Каспийскомъ морѣ?

Виденъ&нъ также за работой пароходъ-шаланда, землечерпательный, самоотвозный, представляющйй много выгодъ, сравнительно съ тѣми собратьями своими, которые выкидываютъ вынутую землю въ особыя барки; во-первыхъ, кубическая сажень съ самоотвозкой обходится по одному рублю, тогда какъ иначе она требуетъ затраты четырехъ рублей; во-вторыхъ, рабочихъ меньше; въ-третьихъ, такой пароходъ можетъ работать при волненіи, тогда какъ простая землечерпательная машина должна въ это время увести барки въ закрытое место.

Берега Западной Двины, близъ устья, очень низменны, но хорошо заселены; имѣются фабрики, напримѣръ цементная Шмидта, съ девятью своеобразными коническими трубами, лѣсопильня Тальгейма. Не прошло и часу времени, какъ стали видны бѣлопесчаныя дюны, кое-гдѣ поросшіе мелкимъ ивнякомъ и ельникомъ, какъ показались Больдераа и крепость Усть-Двинскъ,— они обозначились низехонько на уровнѣ моря влѣво, выдвинувшись изъ-за цѣлаго лѣса мачтъ разнообразныхъ судовъ, стоявшихъ у берега и на якоре%; пристань, суда, строенйя, все это сливалось въ одну массу. Вдали, въ море%, виднѣлась наша практическая эскадра, составлявшая заднйй планъ морскаго пейзажа, расстилавшегося передъ глазами путешественниковъ.

Низменные берега Усть-Двинска, покоившіеся передъ ними въ яркомъ свѣтѣ полуденнаго солнца надъ безмятежнымъ моремъ, имели многое что порассказать въ дополненйе къ исторіи сосѣдней съ нею Риги, которой, искони вѣковъ, служили они жизненной артеріей, входомъ съ гавань. Одновременно съ Ригой, построенъ здѣсь епископомъ Альбертомъ уединенный цистерціанскій монастырь; впослѣдствіи онъ укрѣпленъ, и, во время вражды ордена съ архіепископомъ и городомъ, нерѣдко переходилъ изъ рукъ въ руки. Доказательствомъ того, что Усть-Двинскъ имѣлъ исстари большое значеніе, служитъ то, что при одномъ изъ нападенйй языческой Литвы, подъ предводительствомъ князя Троніата, здѣсь имѣлъ мѣсто въ ХШШ вѣке характерный бой въ глубокую полночь, при лунномъ свѣте№; ночныхъ боевъ въ исторіи вообще немного; къ утру Литва уступила, и заревые лучи солнца освѣтили те\ обильные потоки крови, которые покрывали истоптанную мѣстность.

Очень важнымъ фактомъ по своимъ посл\дствнмъ было то, что орденъ, въ 1305 году, слЁдуя своей политике — где№ похищать, а где и покупать, купилъ Усть-Двинскъ у аббата, управлявшего монастыремъ. Этотъ торгъ былъ впослѣдствіи однимъ изъ важнѣйшихъ доводовъ епископскихъ адвокатовъ противъ орденскаго прокурора, постоянно обрѣтавшегося въ Римѣ и ловко покрывавшаго, где$ звонкою монетою, а где% и рогатымъ силлогизмомъ, темныя дѣянія бѣлыхъ ливонскихъ рыцарей. Въ конце ХУ века, во время полнаго развитія борьбы, не на жизнь, а на смерть, между городомъ Ригой и рыцарствомъ, здѣсь едва не совершился одинъ изъ очень дѣйствительныхъ и гибельныхъ замысловъ орденской тактики; глава ордена, Лорингхофенъ, задумалъ было подсѣчь боевую артерію рижской жизни — завалить камнями его гавань, устье Двины. Едва только провѣдали объ этомъ рижане, какъ все, что могло выйти въ бой — ратсгеры, черноголовые, гильдейцы, даже дворяне — вышли по направленію къ Усть-Двинску, называвшемуся то время Динаминдомъ; здѣсь,

Дуббсльнъ. Вокзалъ.

у капеллы св. Николая, подъ всякими значками и знаменами, имѣя во главѣ комтуровъ и фохтовъ, ихъ ожидало рыцарское войско. На этотъ разъ рыцари были побиты нещадно, и орденъ спасся только потому, что на этотъ разъ, какъ и ранее бывало, побѣдители но съумѣли преслѣдовать и довершить какъ слѣдуетъ удачный бой.

Исключительно приморское значеніе Динаминда заставляетъ, на этомъ именно месте, вспомнить о факте& уже не историческомъ, а вполне современномъ: о замѣчательно быстромъ развитіи мореплаванія, какъ каботажнаго, такъ и дальняго, между нынѣшними латышами и эстами всего балтийскаго побережья. Не находя точки опоры съ экономической точки зрѣнія на сушѣ, где громадное большинство ихъ лишено права владѣнія землей, обе эти народности обраобратились къ другой стихіи, къ морю, полюбили и изучили его. Подобно тому, какъ по Белому морю и Мурману русская земля имѣетъ прирожденныхъ смѣлыхъ моряковъ въ тамошнихъ поморахъ, такъ и здѣсь, отъ временъ эзельскихъ разбойниковъ и по сей день, эстонецъ и латышъ—-превосходный живой матеріалъ для нашего флота. По сведѣніямъ министерства финансовъ, въ 1883 г. весь торговый флотъ балтийскаго побережья, кромѣ Финляндіи, имѣлъ 778 судовъ (изъ нихъ паровыхъ 92), тогда какъ въ 1858 году ихъ было только 273. Третье мѣсто по числу судовъ какъ каботажныхъ, такъ и дальняго плаванія, вслѣдъ за Ригой, занимающею первое мѣсто, и Петербургомъ, занимающимъ

иѣтоітяелелуч -.

Дуббельнъ. Вокзаль.

второе, принадлежитъ здѣшнему мѣстечку Гайнажъ, владѣющему 883 парусными судами. Цѣлыхъ ?/в судовъ, приписанныхъ къ Риге, составляютъ собственность латышей; по числу ластовъ, латышско-эстонский!й торговый флотъ далеко превосходить все прочія балтийскіе морскіе суда, и по списку рижскихъ судовъ торговаго флота для дальняго плаванія, къ 1 января 1884 года первое мѣсто, а именно пять судовъ, показаны принадлежащими латышскому судовладѣльческому обществу «Аустра»э.

Много пользы приносятъ этому дѣлу морскія школы, обильно рассеянныя по балтийскому побережью: въ Эстляндской губерніи—-мореходные классы Балтийскаго Порта, въ Лифляндской—школы въ Магнусгофѣ и Ригѣ и классъ въ Гайнаже, въ Курляндской—морскйе классы: ангернскій, лубъ-эзернскйй, дондангенскій, виндавскіе, базаусскіе?е, феликсбергскйй, либавскйй и полангенский. На курсе& 18883—1884 годовъ во всѣхъ этихъ школахъ находилось около четырехсотъ учениковъ, болѣе половины изъ которыхъ латыши, около одной трети эстовъ. Самая большая школа, это гайнажская, 72 ученика (27 эстовъ и 45 латышей) и при ней классъ штурмановъ для дальняго плаванія——-съ двадцатью семью учениками и шкиперовъ для дальняго плаванія—-съ девятью учениками; между послѣдними одинъ только нѣмецъ. Следуетъ замѣтить, что въ дондангенскомъ классе$ имѣются тринадцать ливовъ—остатки того племени, которое дало свое имя Лифляндіи и, какъ и куроны, почти поголовно было избито рыцарями, пришедшими въ глубокую старь занять ихъ места. Небольшая горсть ливовъ живетъ близъ Донгангена, на незначительной рёчкѣ Райя; но ихъ дни сочтены, такъ какъ, за неимѣніемъ эстонскихъ школъ, молодыя поколѣнія посещаютъ латышскіе народныя школы и постепенно забываютъ свой языкъ и свою національность; ливы, жившйе въ Лифляндіи, у р. Салиса уже олатышились. ° |

Все это—какъ историческія воспоминанія, такъ и мысли о современности возникало само собой при взглядѣ на глубокую синь Балтийскаго моря и его необыкновенную тишину, нарушавшуюся въ это время паденіемъ снарядовъ во время стрѣльбы, открывшейся съ практической эскадры.

Стр\льба изъ колоссальныхъ одиннадцатидюймовыхъ пушекъ и мортиръ производитъ могучее содроганіе воздуха, которое подъ-стать только самымъ кр\крепкимъ нервамъ. Огромные клубы дыма, становясь при яркомъ солнечномъ освещеніи гигантскими опалами всѣхъ колеровъ, тихо плыли и относились, мѣняя краски, въ сторону, такъ какъ вѣтеръ былъ западный и направлялся вдоль побережья. Совсѣмъ особаго рода свистъ причинялся невидимыми, буравившими воздухъ снарядами; видимыми становились только м\места соприкосновенйя съ голубою поверхностью моря т\хъ, что пущены были изъ пушекъ. Море взрывалось рикошетами, расстоянія между которыми постепенно умалялись, пока, наконецъ, бесконечная гладь воды не умиротворяла снарядъ окончательно, принявъ его въ себя. Снаряды изъ мортиръ, пущенные навѣсно, не рикошетировали, но, падая въ воду, вызывали цѣлые столпы п\ны и струй, образовывавшйе великолепные краткосрочные фонтаны. Стрѣляли на 800, 1,200 саженъ и болѣе, опредѣляя расстоянія до мишеней гальваническимъ дальномѣромъ Петрушевскаго; стрѣляли чугунными снарядами, стоившими каждый около полутораста рублей; если бы снаряды были стальные, стоимость ихъ возросла бы до двухсотъ двадцати пяти рублей. Между моментомъ выстрѣла и достиженіемъ снарядомъ цѣли проходило, по крайней мѣре, двадцать секундъ времени.

Пока совершалась стрѣльба и мишени крошились въ щепы, невдали происходила другая трудная, но совершенно молчаливая работа: человѣкъ сорокъ солдатиковъ вооружали веркъ и устанавливали восьмидюймовую пушку, вѣсомъ въ пятьсотъ пудовъ, между темъ временемъ, когда пушка валялась на землѣ и лафета не было видно вовсе, и тѣмъ, когда она, поднятая домкратами, покоилась на немъ, готовая къ стр\льбѣ, прошло не более тридцати пяти минуть; ясна была трудность вооруженія крѣпости и достиженія такого порядка, чтобы эта существенно важная работа исполнялась безъ суеты и съ полнымъ знаніемъ каждымъ человѣкомъ своего дѣла.

По длиннымъ дамбамъ путешественники проѣхали въ Больдфраа, где къ этому времени открыто было новое училище. Оно помѣщается въ маленькомъ деревянномъ домике, съ палисадникомъ; въ школу записалось шестьдесятъ учениковъ (28 девочекъ и 32 мальчика), изъ нихъ двадцать девять лютеранъ, двадцать четыре православныхъ, четыре католика и три еврея. Возвратившись на пароходе въ Ригу, путешественники въ тотъ же день вечеромъ были уже въ Дуббельнѣ.

По-видимому, изъ всѣхъ морскихъ купаний мира наиболее посѣщаемыя— это Дуббельнъ-Маіоренгофъ, находящіеся въ 30 минутахъ желѣзнодорожнаго сообщенія отъ Риги. Более 50,000 человекъ пріѣзжаетъ сюда, причемъ главный контингентъ даютъ, конечно, балтийскія губерніи;© но очень многіе№ ѣдутъ изъ Петербурга и даже изъ Москвы. Дуббельнъ населяется, главнымъ образомъ, еврейскимъ элементомъ, Майоренгофъ—-остальными.

Собственно говоря, линшя морскихъ купаній, рассеянныхъ по южному берегу Финскаго залива, теснящихся одно къ другому, иногда вплотную, непрерывна, очень длинна. Она начинается отъ Усть-Наровы или Гунгербурга, затемъ слѣдуютъ: Меррекюль, Силламеги съ перерывомъ до Ревеля, за которымъ, уже въ Балтийскомъ море, идутъ: Гапсаль, Аренсбургъ, отчасти Перловъ, Нейбадъ, посѣщаемый почти исключительно здешнимъ дворянствомъ, потомъ на рижскомъ побережье—Бильдерингсгофъ, Эдинбургъ, Маіоренгофъ, Старый и Новый Дуббельнъ, Карлсбадъ и Ассернъ. Все названныя купанья по Финскому заливу и Балтийскому морю, по внешности своей, достаточно однообразны; плоская, мелкопесчаная низменность, ширина которой изм%- изменяется не особенно сильными приливами и отливами, причиняемыми вѣтрами, потому что собственно приливовъ и отливовъ, въ настоящемъ значеніи этихъ словъ, въ Балтийскомъ морѣ нѣтъ. Въ нѣкоторомъ расстояніи отъ береговой черты тянутся плоскіе, невысокйе холмы песковъ, дюны, перестраивающіеся ежегодно по фантазіи вѣтра, поросшія довольно крупною сосной по вершинкамъ, а за ними, будто въ защитѣ отъ сѣверныхъ вѣтровъ, растетъ вдоль всего побережья хвойный л\съ, иногда чернолѣсье, между стволами котораго настроено видимо-невидимо дачъ. Дачи эти, по большей части, щелеваты, съ просвѣтами для солнечныхъ и лунныхъ лучей, въ стѣнахъ и въ полу. Жить въ нихъ въ августе уже затруднительно, въ мае почти невозможно, и только два лѣтнйе мѣсяца служатъ они, благодаря громадному наплыву пріѣзжихъ, источникомъ очень и очень крупныхъ доходовъ для мѣстнаго населенія. Некоторыя нзъ этихъ мѣстностей, благодаря множеству построекъ, сплоченныхъ такъ, что кухня сосѣда и его домашнйй обиходъ вполне доступны для наблюденія, а разговоръ можетъ быть слышанъ отъ слова до слова, какъ, напримѣръ, въ Меррекюлѣ, Дуббельне и Маіоренгофе№, напоминаютъ, какъ две$ капли воды, расположеніе Черной рѣчки и Новой Деревни. Болѣе широко, болѣе пріятно разбросаны постройки въ Силламегахъ, где берегъ выше и поднимается тремя террасами или «глиндами», но если количество дать будетъ расти здесь такъ, какъ выросло оно въ другихъ мѣстахъ, на что имѣются надежды, то и тутъ въ скоромъ времени послѣдуетъ то же загрязненіе атмосферы. Содержаніе соли во вс\хъ морскихъ купаньяхъ одинаково слабо, причемъ наиболѣе соленое, Либава, что ни годъ, теряетъ въ количествѣ пр\зжихъ. Берегъ моря, сравнительно, везде одинаково безжизнененъ, ракушки мелки и сѣры, водоросли бѣдны видами и болѣе всего замѣчается оторванныхъ поплавковъ рыбачьихъ сѣтей и каменныхъ и кирпичныхъ грузилъ ихъ.

Наиболее типичны и во многомъ лучше другихъ: Дуббельнъ, Майоренгофъ и Бильдерлингсгофъ, слитые воедино и тянущйеся нескончаемою вереницей на многіе версты. Во-первыхъ, у нихъ подъ бокомъ Рига, что, съ еся магазинами и концертами, является великимъ подспорьемъ; во-вторыхъ, сравнительно, постройки здесь лучше; въ-третьихъ, оба вокзала, какъ дуббельнскйй, такъ и маіоренгофский, въ особенности первый, отстроенный после& недавняго пожара и составляющий собственность акціонернаго общества, положительно хороши. Но, кроме% названныхъ, здѣсь есть еще и четвертое преимущество, — это близость живописной рѣки Аа.

Подле Дуббельна рѣка Аа выкидываетъ гидрографическйй фокусъ: когда-то вливалась она въ море старымъ русломъ, такъ сказать, прямо, теперь же, недовольная этимъ, она, подбежавъ къ самому побережью, вдругъ повернула къ востоку и на протяженіи многихъ верстъ течетъ параллельно берегу, образуя такимъ образомъ очень длинный перешеекъ, на которомъ и расположены Дуббельнъ и Маіоренгофъ. Есть несомнѣнные слѣды того, что Карлъ ХП, двигаясь вдоль берега моря къ Нарвѣ, шелъ тѣми мѣстами, где% теперь выросли приморскіе купанья по Финскому заливу, найдены шведскія могилы, кости, вооруженія, напримѣръ, подле Силламеги, въ Петгофѣ; вѣроятно, тутъ были расположены госпитали. Въ госпиталяхъ л\летнее населенйе здѣсь пе нуждается, потому что воздухъ д\действительно хорошъ; онъ растворенъ смолистою хвоей, не лишенъ запаха морской волны, а, въ случае\ дождя, грунтовые пески вбираютъ въ себя воду такъ быстро, что лужи составляютъ особенности только немногихъ избранныхъ мѣстъ. Дуббельнскйй вокзалъ и садъ, его окружающий, расположены на одной изъ самыхъ высокихъ группъ дюнъ,