Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Несвиж: оригинал издания

Замок, Радзивиллы, их владения и семейная память. С. 501-510. Текст в орфографии издания 1897 года.

Несвиж, с. 501-510. Начало на с. 501.

Историческое поле. Похвальная черта поляковъ. Родъ Радзивилловъ. Легенда и исторія.

Две отрасли рода—русская и прусская. Описаніе з&замка. Портреты. Архивъ. Костелъ. Назидательная исторйя протестантства въ Польше и его значеніе. Сеймы и соборы. Личность короля Сигизмунда-Августа. Призванйе іезуитовъ и смерть протестантства.

Близъ города Несвижа находится историческое поле, любопытное, во-первыхъ, въ томъ отношеніи, что на немъ имѣется столбъ въ память перваго раздела Польши, въ 1772 году, — раздѣла, при которомъ мы получили Белоруссію, и, во-вторыхъ, что именно это поле, въ 1812 году, в%вероятно, огласилось бы бряцаніемъ оружйя нашихъ солдатъ обѣихъ армйй, соединенйе которыхъ должно было произойти здѣсь, но не совершилось. Вторая армія, багратіоновская, отступая въ расчете на это соединеніе, дѣйствительно прибыла сюда 26 іюня; но Барклай-де-Толли съ первою арміей, отступившею отъ Дриссы, былъ принужденъ маршаломъ Даву, имѣвшимъ силы болѣе значительныя, отступить дальше, въ глубь Россйй, къ Смоленску, гдѣ обе% наши армйи я сошлись 20—22 іюля. Такимъ образомъ, исторической извѣстности Несвижа нанесенъ былъ маршаломъ Даву значительный ударъ, и если бы не множество другихъ, чрезвычайно назидательныхъ историческихъ фактовъ, касающихся, впрочемъ, польской исторіи, а не русской, то маленькйй еврейскій городъ почти совершенно потонулъ бы во мракѣ неизвѣстности. Въ ряду достопримѣчательностей города Несвижа первое мѣсто принадлежитъ, бесспорно, замку князей Радзивилловъ. Справедливость требуетъ заметить, что не иначе, какъ съ глубокимъ сочувствіемъ и уваженіемъ, можно отнестись къ той отличительной черте древнѣйшихъ и родовитѣйшихъ семействъ Польши и западнаго края, — чертѣ, общей съ такими же чертами въ семьяхъ нѣмцевъ прибалтийскихъ губернйй, которая сказывалась и сказывается повсюду, благоговѣніе къ памяти предковъ и сохраненіе воспоминаній о нихъ, какъ священныхъ реликвйй. Само собою разумеется, что чѣмъ древнее и славнѣе родъ, тѣмъ больше этихъ воспоминаній, и въ этомъ отношеніи замокъ

Радзивилловъ представляетъ весьма поучительный и завидный примѣръ. Прежде всего нѣсколько словъ о родѣ князей Радзивилловъ.

Нѣтъ, кажется, ни одной литовской л\летописи, въ которой бы имени Радзивилловъ не поминалось; неоднократно вступали Радзивиллы въ родство съ владѣтельными домами. Въ началѣ ихъ рода имѣется, какъ и слѣдуетъ, легенда. Гедиминъ, устроитель литовскаго государства, хорошо понимавшій значеніе для него въ наступавшей борьбе№ съ Польшей и нѣмецкими рыцарями русскихъ силъ, потому что большая часть земель его были русскія, — тотъ Гедиминъ, большая часть сыновей котораго были православными, также какъ и обѣ жены, Ольга и Ева, а владѣнйя котораго шли до самаго Кйева включительно и языкомъ которыхъ былъ языкъ русский——далъ предку Радзивилловъ—Лиздейко, великому жрецу литовскаго народа, во владѣнйе столько земли, насколько слышенъ звукъ охотничьяго рога. Земля эта служила наградой за совѣтъ, данный Лиздейцою при переправе литовскаго войска черезъ какую-то рѣку: завернуть хвосты лошадей трубами или рогомъ, и держась за нихъ, очутиться у цели; въ тѣ далекіе дни охотничьи рога были больше и звучнѣе нынѣшнихъ, тёмъ не менѣе первое поземельное владѣнйе Радзивилловъ едва ли могло быть особенно велико. Но съ теченіемъ времени оно все росло, а къ концу про- Шшлаго столѣтія достигло размѣровъ неимовѣрныхъ. Въ настоящее время оно представляетъ одну изъ крупнѣйшихъ частныхъ поземельныхъ собственностей міра: князь Антонъ Радзивиллъ имеетъ въ одной Минской губерніи 277.000 десятинъ, а наслѣдники князя Витгенштейна, бывшего мужемъ Стефаніи Радзивиллъ,—743.000.

Разумѣется, что вслѣдъ за легендой, но уже въ полномъ свѣтѣ лѣтописей п исторіи, являются одинъ за другимъ Радзивиллы, хорошо извѣстные въ ХУ, Х\Т и ХУТП столѣтіяхъ по прозваніямъ имъ даннымъ: Христофоръ-Громъ, Юрий-Геркулесъ, Янушъ-Вице-Король, Станиславъ—-блюститель закона, Николай-Рудый, Николай-Черный, Николай-Сиротка, Альбертъ-хлѣбодатель, Карлъпане Коханку и др.

Не вдаваясь въ подробный перечень именъ, замѣтимъ, что князья Радзивиллы дважды роднились съ влад\владетельными особами: въ ХУТ вѣкѣ княжна Радзивиллъ, Варвара, стала супругой короля Польскаго Сигизмунда-Августа, а въ конце$ ХУППП века родная племянница Фридриха Великаго, принцесса прусская Луиза, была замужемъ за княземъ Антономъ Радзивилломъ.

Предстояло и еще одно родство: королю Польскому Сигизмунду-Августу (} 1572), желавшему развестись съ первою женой, прочили въ невѣсты дочь Николая Радзивилла, лица очень ему близкаго, протестанта, какъ и его дочь; но бракъ этотъ не состоялся потому, что смерть короля послѣдовала ранее%е развода. Что касается родства съ прусскимъ королевскимъ Домомъ вслѣдствіе брака принцессы Луизы, то бракъ этотъ хорошо объясняетъ, почему инѣня князей Радзивилловъ перешли въ нынѣшнимъ владѣльцамъ, состоящимъ въ прусскомъ подданствѣ.

На громадныя имѣнйя князей Радзивилловъ въ Россйи, вслѣдствйе того, что князь Доминикъ командовалъ кавалерійской бригадой въ арміи Наполеона і, наложенъ былъ секвестръ; Доминикъ умеръ отъ ранъ, подученныхъ при Ганау, и тогда племянникъ его (сынъ ближайшего наследника князя Михаила), князь Антонъ, отправился въ главную квартиру союзныхъ государей въ Шомонъ съ ходатайствомъ о снятіи секвестра. Милость императора Александра Т къ полякамъ сказалась и тутъ—въ именномъ указѣ, данномъ въ 1814 году въ Шомонѣ: княжескіе&я имѣнія были возвращены наслѣдникамъ по принадлежности. Въ числѣ позднѣйшихъ представителей ихъ рода одинъ князь Левъ, умершій въ 1882 году, былъ генералъ-адъютантомъ Императора Всероссийскаго, а князь Антонъ, нынѣшній владѣлецъ имѣнйй} состоялъ въ описываемое время генералъ-адъютантомъ императора Германскаго.

Громадность многоэтажныхъ шести стѣнъ радзивилловскаго замка, окружающихъ мощеный круглымъ булыжникомъ дворъ, свидѣтельствуетъ о томъ, что онъ былъ рассчитанъ когда-то на жизнь въ болѣе широкихъ размѣрахъ, на богатѣйшую обстановку. Нынѣ же этой жизни нѣтъ: она сосредоточивается только въ некоторыхъ частяхъ замка. Именно главныя частя его, тѣ что должны были составлять центръ, ныне находятся почти въ запустѣніи. Главный подъЁздъ не служитъ главнымъ подъѣздомъ, на широкую лѣстницу послѣдняго съ высокихъ стѣнъ глядятъ значительно поветшавшія большія картины; на одной изображено принятіе княземъ Николаемъ Чернымъ, въ 1547 году, княжескаго титула отъ императора Карла №, на другой — гетманъ князь Михаилъ на конѣ, на параде предъ королемъ Августомъ, въ 1744 году, причемъ королю отведено очень маленькое мѣсто въ очень маленькой палаткѣ. Подновленный плафонъ л\лестницы значительно новѣе остального, и на немъ есть классическіе?я изображенія козерога, рака, нагихъ амурчиковъ и т.д. Недалеко отъ главнаго входа, въ главномъ этажѣ, помѣщаются конторы по управленію многочисленными имѣніями и арендными статьями Радзивилловъ; это цѣлый департаментъ, и надо отдать полную справедливость удивительному порядку въ распредѣленіи дѣлъ и документовъ для наведенія справокъ по всѣмъ статьямъ огромнаго хозяйства.

Множество комнатъ з&замка пусты, но зато жилое отдѣленіе изобилуетъ богатой обстановкой—свидѣтельницей старыхъ дней. Особенно много имѣется семейныхъ портретовъ, въ ростъ и грудныхъ, со старыми датами ихъ написанйя, съ живописью давно минувшихъ дней.

Въ столовой глядятъ со стѣнъ изображенйя во весь ростъ: гетмана Михаила Казимира, того самаго, который изображенъ на парадной лѣстницѣ; Януша, вице-короля, стоящего между двухъ женъ своихъ; тутъ же въ черномъ одѣянйи видны: основатель имѣнія, —Станиславъ и Христофоръ въ одѣяніи пунцовомъ, Георгій-Геркулесъ въ кольчуге и королева Варвара Радзивиллъ, тотъ моментъ, когда архіепископъ надѣваетъ ей на голову корону: портретъ князя Карла, «пане Коханку», виленскаго воеводы, за которымъ сохранилось прозвище отъ любимой его пословицы, находится въ комнатѣ, назначенной для куренія. Ближайшіе представители рода: дедъ нынѣшняго владѣльца, Антонъ, намѣстникъ познанскйй (} 1831), имѣющйй на голове$ конфедератку, его жена, принцесса прусская Луиза, чрезвычайно миловидная, и, наконецъ, отецъ, вдад\льца, Вильгельмъ? въ прусскомъ генеральскомъ мундире, — изображены въ грудныхъ портретахъ въ кабинете.

Эти и другія многочисленныя изображенія служатъ превосходными иллюстраціями къ архиву князей Радзивилловъ, помѣщающемуся въ особомъ отдѣленйи замка. Архивъ этотъ и теперь достаточно великъ; но, говорятъ, это только десятая часть того, что имѣлось налицо прежде и что расхищено разными способами; драгоцѣннѣйшія семейныя бумаги, однако, сохранились: шесть шкафовъ хранятъ письма разныхъ лицъ, разобранныя по алфавиту, но не по содержанію; въ двухъ шкафахъ собраны грамоты и планы. Помимо длиннаго ряда именъ разныхъ польскихъ королей, архивъ сохраняетъ пять писемъ Петра Великаго, 1707 года, т. е. современныхъ первому посещенію имъ Варшавы, когда царь, «благодаря жестокой фибре№», былъ «футовъ на пять отъ смерти», какъ значится въ его письмахъ къ Кикину; тутъ же имѣются письма императора Карла №, даровавшего Радзивилламъ княжескйй титулъ, короля Английскаго Іакова, Французскихъ Людовика Х\У и ХУТ, Христины Шведской, Карла ХЦ; имѣется нѣсколько писемъ Богдана Хмѣльницкаго; множество грамотъ съ тяжеловѣсными доказательствами значенія техъ лицъ, портреты которыхъ украшаютъ внутренніе, жилые покои замка; по шкафамъ и стѣнамъ архива виднѣются остатки скульптурныхъ украшеній, церковной утварй и т.п.

Любопытно, что въ числе документовъ есть грамота короля Сигизмунда, 1551 года, о дарованіи Радзивилламъ Клецка и Давидъ-Городка, писанная по-латыни, а подтверждена эта грамота тѣмъ же королемъ въ 1558 году, но только писана она на языке церковно-славянскомъ.

Несомнѣннымъ доказательствомъ долговременнаго бытія рода Радзивилловъ и того, достойнаго всякой похвалы, уваженія, съ которымъ чтятъ своихъ предковъ потомки, является родовой склепъ, помѣщающийся въ нижней части несвижскаго костела.

Костелъ, с?сіявший въ ночи, ко времени прибытйя, огнями, былъ залить золотистымъ свѣтомъ горячего іюньскаго дня. Онъ построенъ въ 1588 году, имѣетъ три нефа, восемь алтарей, по стёнамъ его множество фресокъ; и онъ накрытъ куполомъ. Размѣрами своими костелъ величественъ, изобилуетъ мраморами п гербами. Несвижский костелъ внушительный, вѣками простоявшій костелъ; православный храмъ, стоящйй подлѣ него, тоже бывшйй костелъ, по сравненію и пусть, и бѣденъ, и впечатлѣніе, производимое обоими на мѣстное населеніе, должно быть чрезвычайно различно. Если бы предположить, что католическое духовенство въ Несвижѣ, подстрекаемое отъ Рима, вздумало, для привлеченйя къ себѣ населенія, пустить въ ходъ всю возможную при богатстве костела помпу богослуженйя, то нѣтъ никакого сомнѣнія въ томъ, что оно достигло бы цѣли своей вполнѣ. Въ этой помпе участвовали бы: богатыя облаченйя ксендзовъ и органъ, и мраморы гробницъ, и бюсты почившихъ, и колонны на алтаряхъ, и окруженные всякими регаліями гербы и различныя знамена. Многіе даты на гробницахъ свидѣтельствовали бы о томъ, что подобная католическая помпа имѣла здѣсь мѣсто не одинъ и не два вѣка тому назадъ, а гораздо больше, что такъ это и должно тутъ быть, по сравненію съ православіемъ, потому что имѣются несомнѣнные свидѣтели закрепленія этихъ мѣстъ Риму не только въ храмѣ, но и въ мірскомъ быту, а наглядное доказательство этого — въ пушкахъ князя Николая Сиротки съ іерусалимскимъ на нихъ крестомъ.

Склепъ рода Радзивилловъ чрезвычайно свѣтелъ, и въ немъ помѣщено шестьдесятъ два гроба, подъ гербами, съ надписями, всѣ гробы черные; согласно обычаю, иногда рядомъ съ господами находила упокоеніе въ семейной усыпальницѣ ближайшая ихъ прислуга, и, такимъ образомъ, подъ князя Сиротки лежитъ его громадный гайдукъ. Подлѣ самаго окна стоитъ, въ полномъ свѣту, гробъ пана Коханку, умершаго въ 1790 году; почивающій въ этомъ гробѣ Радзивиллъ, въ огромныхъ ботфортахъ, съ орденомъ Бѣлаго Орла, нисколько не отличается степенью сохраненія отъ герцога Бирона въ Митавѣ и дюка де-Кроа въ Ревелѣ: та же бурая пергаментность кожи, то же сохраненіе чертъ лица и цвѣта волосъ. Послѣднимъ, по времени помѣщенія въ склепѣ, является генералъ-адъютантъ нашей службы князь Левъ Радзивиллъ, умершій въ 1882 году. При входѣ въ склепъ виситъ на стѣнѣ копія разрѣшительной буллы папы Григорія XV, данная въ 1750 году; внутренность склепа видна сквозь рѣшетку.

Тѣ же признаки старины, что и костелъ, являетъ на себѣ домашняя капелла въ замкѣ. Въ ней имѣется небольшой образъ Богоматери, сопровождавшій Іоанна Собѣскаго подъ Вѣну и найденный въ обозѣ; на немъ надпись: «Этимъ изображеніемъ побѣдишь!» Основана капелла въ XVII вѣкѣ, въ ней когда-то слушали богослуженіе находившіеся въ замкѣ заключенные, въ особомъ прикрытомъ помѣщеніи; въ преддверіи капеллы висятъ портреты двухъ монахинь изъ рода Радзивилловъ и четырехъ, особенно благоволившихъ Радзивилламъ, папъ. Помѣщеніе для слушанія заключенными богослуженія въ капеллѣ не единственное, что сохранилось стараго въ самомъ зданіи замка: казематы, зарастающіе зеленью рвы тоже говорятъ о быломъ, но все это окружено красивою растительностью сада и яркими клумбами цвѣтовъ. Въ исторіи замка памятуется то, что его осаждалъ Карлъ XII, взялъ и жилъ въ немъ нѣсколько времени; здѣсь однажды останавливался, какъ утверждаютъ, Петръ I, а Александръ I посѣтилъ замокъ два раза и ѣздилъ отсюда въ имѣніе Заушь къ генералу Моравскому. Слѣдуетъ вспомнить о другомъ любопытномъ остаткѣ прежнихъ дней, о близкихъ отсюда, расположенныхъ въ двадцати верстахъ, татарскихъ поселеніяхъ; поляки, говорятъ, селили здѣсь татаръ, желая имѣть въ нихъ нѣчто въ родѣ поселенческаго войска противъ Россіи. Селеній этихъ два: Орда и Асмолово и говоръ въ нихъ русско-польскій; они существуютъ будто бы съ XVI вѣка, когда Михаилъ Глинскій разбилъ подъ Клецкомъ 60,000 татарскаго войска.

Что въ городѣ Несвижѣ, двѣ трети населенія котораго—евреи, есть удивительные мастера на различныя ремесла, доказательство, между прочимъ, въ самомъ замкѣ, въ которомъ указываютъ, предлагая отличить поддѣланные и настоящіе шкапчики и бронзы. Но безконечно выше стояло здѣсь когда-то типографское дѣло, при князѣ Николаѣ Сироткѣ,—доказательство этого въ карте Литвы (отъ Кйева почти до Бѣлаго моря!), хранящейся въ архивѣ, н въ переводе на польский языкъ Библіи, напечатанномъ тёмъ же Сироткою въ 1616 году, переводе стоившемъ 10.000 червонцевъ и изв\стномъ подъ именемъ «Брестской Библіи». Николай Сиротка и напечатаніе пыъ перевода Библіи неминуемо приводятъ къ воспоминаніямъ, весьма вѣскимъ н чрезвычайно назидательнымъ, о времени возникновенія протестантства въ Польше, о томъ громадномъ значеніи, котораго оно достигло, и какъ быстро и умѣло было оно вытравлено съ корнемъ іезуитами, призванными для этого.

Радзивиллъ Черный, одинъ изъ самыхъ видныхъ протестантовъ въ Литьй, былъ очень близкимъ человѣкомъ къ королю Сигизмунду-Августу, при которомъ протестантство въ Польше переживало свой лучшйе годы; дочь этого Радзивилла, тоже протестантку, прочили даже королю въ невѣсты. Протестанты въ Польшѣ, было такое время, стояли чуть ли не во главѣ правленія, и это настолько характерно, какъ назиданіе, что требовало бы нѣкотораго отступленія. .

Кр\Крепкій, на первый взглядъ, католицизмъ въ Польшѣ подлежитъ, благодаря этому факту, сомнѣнію въ его несокрушимости. Въ краткомъ изложеніи судьбы этого протестантства лучше всего ссылаться на авторитетныя мнѣнія профессора Кареева, самаго новаго и самаго прилежнаго исслѣдователя исторіи Польши изъ числа русскихъ ученыхъ; притомъ вопросъ о быломъ развитіи протестантства въ Польше чрезвычайно важенъ.

Польский историкъ графъ Красинскйй прямо говоритъ, что все спасеніе Польши заключалось въ ХУП вбк въ переходѣ ея въ протестантизмъ. Всего только четверть вѣка, то-ость время царствованія короля Сигизмунда П Августа (1548—1573), процвѣтала польская реформація, н, тѣмъ не менее, если въ Польшѣ былъ моментъ когда-либо, до 1791 года, способный вывести ее на дорогу болѣе правильнаго политическаго развитія и сохранить отъ неминуемой гибели, такъ это было время сеймовъ реформаціонной эпохи.

Уже въ срединѣ ХУ вѣке, подъ вліяніемъ итальянскаго гуманизма (бракъ Сигизмунда Старшего съ миланскою принцессой Боной и наплывъ въ Польшу итальянцевъ), Янъ Остророгъ, первый видный политическйй писатель Польши, требовалъ подчиненйя ксендзовъ и монаховъ государственной власти, требовалъ секвестра церковныхъ имуществъ въ пользу государства, уничтоженія всехъ римскихъ поборовъ и полной независимости страны отъ папы. При королеве$ Боне, торговавшей назначеніями, епископйи доставались за деньги, и польскйй клиръ, какъ и клиръ Западной Европы вообще, не отличался добродѣтелями; лицъ, насаженныхъ королевой Боной, одинъ изъ современниковъ прямо характеризуетъ; пустельгой, пьяницей, прелюбодеемъ, барышникомъ, убійцей и т.д. Очень можетъ быть, что на могущество католичества въ Польше никто бы и не посягнулъ, если бы не постоянно возраставшее озлобленіе шляхты, то и дѣло усиливавшейся, противъ духовенства, то и дѣло становившегося поперекъ самовластныхъ, кипучихъ вольностей шляхты. Противъ католиковъ во всей Европѣ ратовало, какъ извѣстно, протестантство, и, такимъ образомъ, оказывалось, что въ Польшѣ шляхта и возникавшее мало-помалу протестантство, имѣя одного в того же врага — католическое духовенство, вступили въ неестественный союзъ.

Уже въ 1558—1559 годахъ, въ программу піотроковскаго сейма вошло рассмотрѣніе привилегий духовенства; въ сейме этомъ однимъ изъ видныхъ протестантовъ — Оссолийскимъ была сказана замѣчательная рѣчь на тотъ предметъ, что присяга епископовъ папѣ опасна, что опасны для шляхетской вольности привилегіи духовенства, что польскіе№ духовные не признаютъ апелляціи къ королю, а апеллируютъ къ папѣ, такъ что всякйй ксендзъ ю0- жеть перенести свое дѣло въ Рныъ, а «панъ римскій скорее согласится, чтобы Польша въ ничто обратилась, чѣмъ чтобы изъ его власти и взанія что-нибудь убыло». Понятно, что, вследствіе такихъ рѣчей, сеймъ піотроковский оказался однимъ изъ самыхъ шумныхъ.

Эта борьба шляхты съ католическимъ духовенствомъ при посредствѣ протестантовъ объясняетъ очень хорошо, почему протестанты, ве составлявшйе никогда большинства въ шляхетскомъ обществѣ и дурно организованные, тѣмъ не менѣе на цѣломъ ряде\ сеймовъ съ 1553 по 1565 годы играютъ, несомнѣнно, первенствующую роль,—«Діаріи», дневники сеймовъ, ясно свидѣтельствуютъ объ этомъ. Представители протестантства то и дѣло попадали въ маршалки й послы, Громко называли католическое духовенство: «волками въ овечьей шкурѣ» н «змѣинымъ отродьемъ»; говорили объ идолопоклонстве римской церкви; требовали религіозной свободы и вольнаго христіанского собора. Когда въ Люблине, въ 1564 году, некто вырвалъ изъ рукъ ксендза Св. Дары, растопталъ ихъ ногами, сеймъ судилъ его п оправдалъ, предоставивъ «оскорбленіе Бога ведать Богу.

Но въ неестественномъ союзѣ католической шляхты и нарождавшихся протестантовъ на первыхъ порахъ же сказалась смертельная болѣзнь союза: не свободы совѣсти вообще хотела шляхта, а желала только забрать реформацію въ свои руки, обеспечить религіозную свободу за собою, въ своихъ владѣніяхъ. Уже чрезъ годъ послѣ знаменитыхъ тезисовъ Лютера, а именно въ 1518 году, монахъ Яковъ Кнаде вышелъ изъ монастыря, женился и выступилъ въ Польше съ антикатолическою проповедью. Хотя и принимались различныя меры противъ наплыва еретиковъ, противъ лютеранскихъ книжекъ, противъ посылки католиковъ для ученія въ еретическую заграницу, но все это не мѣшало новому ученію проникать глубже я глубже. Къ сороковымъ годамъ имѣлись уже цѣлые кружки вольнодумцевъ, напримѣръ въ Кракове№, съ участіемъ каноника, будущего примаса Польши, Уханскаго, и выступили на ратоборство противъ католицизма писатели: Рей, Модржевскій, Оржеховскій. Замѣтимъ кстати, что въ то время существовало между поляками даже примирительное направленіе относительно православія и что многихъ духовныхъ подозрѣвали въ сочувствіи къ русской «схизмѣ». Оржеховскій, внукъ по матери православнаго священника, издалъ, между прочимъ, брошюру: «Крещенйе русскихъ», въ которой доказывалъ, что православіе недалеко отъ Римской церкви и что поэтому русскихъ, переходящихъ въ кат. католичество, крестить не надо; Морджевскйй говорилъ о ссб№; «Я русский шляхтичъ польскйй», считалъ возможнымъ, для женитьбы, перейти въ православіе и советовалъ пригласить на соборъ и представителей Восточной церкви.

Развитіѣ протестантскаго движенія не замедлило выйти изъ книгъ и кружковъ на улицу, и въ Кракове$ въ маскарадныхъ процессіяхъ 1549 и 1550 годахъ всенародно осмѣивалась обрядность католической церкви. Не замедлили появленіемъ своимъ многочисленные протестантскіе съѣзды, открыто рассуждавшіе о томъ, какъ двигать реформацію; состоялись одинъ за другимъ, съ 1554 года начиная, настоящіе протестантскіе синоды; начался переходъ въ протестантскіе руки костеловъ, причемъ выбрасывались изъ нихъ католическія иконы.

Движеніе росло не по днямъ, а по часамъ, вслѣдствіе неопредѣленности характера, перемѣнчивости взглядовъ и вѣчной нерѣшительности короля Сигизмунда-Августа, вѣчно откладывавшего «До завтра» свои настоятельнѣйшія решенія. Нельзя сказать, чтобы король не видѣлъ того, въ чемъ нуждалась Польша; онъ предсказывалъ даже ея паденіе, но стать господиномъ своего положенія, ухватить шедшее ему въ руки счастье, освободиться отъ Рима образовать народную, польскую церковь,—онъ не могъ, или, вѣрнее, не смѣлъ.

Для этого нужна была или циническая энергія Генриха МШП Англййскаго, или ясное пониманіе значенйя минуты для цѣли дѣйствія, какъ въ Густаве-Вазе Шведскомъ; въ Сигизмундѣ-Августе& ничего подобнаго не было: онъ угождалъ и католикамъ, и протестантамъ, и обещалъ даже послѣднимъ, на сейме 1555 года, создать національный соборъ; онъ разрешилъ каждому у себя въ домѣ держать какихъ угодно каплановъ, служить по какому угодно обряду, принимать причастіѣ подъ двумя видами, а ксендзамъ — жениться. Годъ спустя онъ уже приравниваетъ протестантскую ересь къ государственной измѣнѣ. Завѣряя папу въ самомъ тепломъ правовѣріи, онъ переписывается съ Кальвиномъ и даетъ въ Вильне$ аудіенцію призванному изъ Европы знаменитому реформатору поляку Яну Ласкому, и даже бесѣдуетъ нѣсколько разъ съ антитринитаріемъ Леліемъ Социномъ.

Здѣсь не мѣсто упоминать болѣе подробно о томъ, какъ раздѣлилось польское протестантство на партіи лютеранъ, гуситовъ, кальвинистовъ, аріанъ, антитринитаріевъ; какъ развѣялся въ прахъ искусственный союзъ протестантовъ со шляхтой, противъ Рима, на томъ основаніи, что идея освобожденія церкви въ государствѣ была для шляхты идеей господства шляхты въ церкви, чего протестантское нововѣріе не хотело никоимъ образомъ; какъ искали протестанты союза съ православными на синоде& въ Торне 1595 и на соборе$ въ Бресте$ 1596 года; какъ силенъ былъ въ Польшѣ даже подрывающйй христйанство въ корнѣ, подрывающйй Св. Троицу, антитринитаризмъ, потому что на синоде 1563 года цѣлыхъ сорокъ два проповѣдника подписали исповѣданіе вѣры, отвергавшее ученіе о тройственности Божества! Здѣсь не мѣсто вспоминать подробно, какъ свилъ себе% въ мѣстечке Ракове гнѣздо социніанизмъ, благодаря личному присутствію здесь знаменитаго Социна, отвергавшего божественность Спасителя, и признававшего Святой Духъ не лицомъ, а снлою, что и изложено въ извѣстномъ «Раковскомъ катехизисѣ»; какъ, наконецъ, въ самомъ Несвиже имѣлся центръ польскихъ антитринитаріевъ, сбивавшихъ съ толку православныхъ людей. Все это быстро развилось, но еще быстрее отошло въ ничтожество. Началось съ подавленія самыхъ крайнихъ, съ антитринитаріевъ, кончилось уничтоженіемъ всего протестантизма, а орудіемъ этого были—іезуиты. Одинъ изъ польскихъ епископовъ, Гозйй, засѣдавшйй на тридентскомъ соборѣ, въ качестве папскаго легата, и бывшій центромъ католической преданности папе, призвалъ ихъ въ Польшу для борьбы съ ересью; они явились сюда только 25 л\ть спустя после основанія ихъ черной фаланги Игнатіемъ Лойолой, и явились людьми, уже очень искушенными п опытными.

Какъ именно вели свое д\ло іезуиты, видно, хотя бы, въ одномъ Несвижѣ. Николай Радзивиллъ Черный, протестантъ, одинъ изъ ближайшихъ людей короля Сигизмунда-Августа, послалъ сына своего, прозваннаго Сироткой, въ молодыхъ годахъ, за границу для утвержденія въ кальвинизмѣ, и послѣднйй не замедлилъ, во время ночныхъ оргйй]} одѣвать своихъ слугъ въ католическіе священныя облаченія; но уже въ 1572 году этотъ Сиротка дѣлается отчаяннымъ папистомъ; возвращаетъ костелы католикамъ, отдаетъ школы и типографіи іезуитамъ, сжигаетъ въ Вильне, на рынке, протестантскія книги; десять лѣтъ спустя онъ предпринимаетъ пилигримство въ Палестину, по чистымъ четвергамъ омываетъ нищимъ ноги и т. п. Братья его становятся тоже рьяными папистами. Подобно тому, какъ іезуйты обратили тогдашнихъ Радзивилловъ, обратили они одновременно съ ними и множество другихъ польско-литовскихъ семействъ.

Вступленіе на польский престолъ Стефана Баторія было побѣдой іезуитовъ, а король Сигизмундъ ПП былъ уже самъ іезуитъ, ихъ воспитанникъ, а этимъ сказано все. Если, согласно донесенію папскаго нунція, во второй половинѣ ХУТ вѣка изъ всей Польши одна только Мазовія оставалась истинно католическою, подобно Испанйи, то при Сигизмунде№ ШШП къ началу ХУТЁ в. вся Польша, цѣликомъ, продѣлавъ реформацію и пройдя сквозь нее, какъ сквозь сонъ, была не менее католическою, чѣмъ Испанія, и справедливо замѣчаетъ профессоръ Карѣевъ, что она, Польша эта, «одно изъ самыхъ громадныхъ завоеванйй, занесенныхъ въ лѣтописи общества іезуитовъ».

Вся исторія протестантства въ Польшѣ, о которой пришлось напомнить въ бѣгломъ очеркѣ, ясно свидѣтельствуетъ о томъ, что исключительной прирожденности Польши и Литвы къ папскому католичеству,—прирожденности, о которой такъ много говорятъ поляки и держатъ на знамени, вовсе не существуетъ. Интересы гораздо более\е земные обусловливаютъ этотъ говоръ, необходимый, какъ вѣчное противодѣйствіе православной Россіи. Можетъ бытъ, и даже вѣроятно, такъ же призрачно и раздуто въ аксіому и вечное смотрѣніе польской интеллигенціи на Краковъ и Львовъ —смотрѣніе, постоянно поддерживающее смуту въ краѣ при несокрушимомъ условіи полной принадлежности Польши и Литвы къ единодержавной православной Россіи.

Никогда никому не приходило, конечно, въ голову посягнуть на католичество въ Полып, но зато не можетъ прийти кому-либо въ голову ставить наши Императорскія регаліи въ зависимость отъ Рима. До т%хъ поръ, пока папскій Римъ будетъ протягивать свои длинныя руки досюда, пока польская интеллигенцйя не воскреситъ, пожалуй, съ помощью русской власти, мыслей своихъ лучшихъ и дальновиднѣйшихъ предковъ ХУТ вёка, изъ которыхъ многіе выше названы, — мыслей о необходимости народной, совершенно независимой отъ Рима католической польской церкви, пока Римъ будетъ усиленно снабжать Польшу антирусскими посланіями, какъ это было еще недавно, не можетъ быть никакого сердечнаго единенія.