Ч. I, очерк VI. Исторические судьбы Литовского Полесья, с. 87-96: современная орфография
Ч. I, очерк VI. Исторические судьбы Литовского Полесья. А. К. Киркор. С. 87-96. Текст в современной орфографии.
Продолжение очерка VI части первой «Исторические судьбы Литовского Полесья», с. 87-96; начало на с. 87.
На съездах: Виленском 1401 и Городельском 1413, литовско-русское дворянство получило польские гербы. Дворянству нравились съезды и гербы. Оно получило некоторые права и привилегии. Но в то же время над православными тяготел закон Ягайла в отношении браков, о котором мы говорили. Были и другие ограничения для некатоликов, установленные на съездах. Витовт однако мало заботился о съездах и его постановлениях. В собственной Литве дворяне и вельможи принимали католичество, а с ними герб и высшие должности, но много еще было главных деятелей, главных сподвижников Витовта Русских, усердно защищавших своих единоверцев. Его окружали Олельковичи, князья Слуцкие и Копыльские, потомки Ольгерда; князья Сангушки, потомки Любарта Гедиминовича; князья Сапеги, происходившие от Наримунда Гедиминовича; князья Вшнневецкие, Зборажские, Порицкие, Воронецкие, — от Корибута Ольгердовича; князья Друцкие-Соколинские, Горские, Любецкие, Озерские, Подберезские, — от Романа Галицкого; князья Острожские — от Даниила Галицкого и мн. др.
Витовт заботился о православных. Оставаясь до конца жизни верным католической церкви, он тем не менее отличался необыкновенною веротерпимостью. Постоянно стремясь к образованию независимого государства, Витовт желал образовать особую митрополию для Западной Руси, независимую от Московской. С этою целию в 1415 съехалось духовенство в Новогрудок; и здесь Витовт издал окружную грамату, в которой говорит: «мы хотячи, штобы ваша вера неменьшала, ни угыбала, и церквам вашим бы строение было, учинили есмо так митрополита, збором, на киевскую митрополию, штобы Русская честь вся стояла на своей земли».
Первым митрополитом избран был Григорий Цимвлак. Но митрополиты большею частию пребывали в Вильне.
Витовт построил несколько католических костелов в Литве; но в то же время строил и православные храмы, как напр, в Тракае на острове, в Луцке и других местах. В Пинске он возобновил собор, существовавший еще в XII ст. Мы уже говорили о правах и преимуществах, дарованных им поселенным в Литве Татарам и Евреям. В то самое время, когда в целой Европе преследовали Евреев, Витовт говорил: «если бы жида забито, а через сведетство не мог довести своим приятелем, который бы его забил: естьли бы кого в пытанью некоторого подозренного мети, мы жидом на противку подозренного хочем обронцом быти».
Если мы вспомним время, когда жил Витовт, то нельзя не согласиться, что он был одним из самых замечательных правителей. Литва и Русь требовали во многом преобразований, реформ, улучшений, сообразных с духом времени. И мы видим, что нет почти ни одной отрасли государственного управления, которого бы он не коснулся. Государство его составляли четырнадцать нынешних губерний империи, именно: Виленская, Ковенская, Гродненская, Сувалкская (не вся), Минская, Могилевская, Витебская, Киевская, Черниговская, Екатеринославская, Херсонская, Подольская, Волынская и Смоленская. Витовт постоянно посещал все свои области и вникал во все дела. Подчинив надменных удельных князей, укротив своеволие кичливых бояр, он предоставил разные преимущества земянам господарским, т. е. мелким владельцам земель. В городах он вводил магдебургские законы, заботился о благоденствии низших сословий всех народностей и исповеданий. Обогащая казну войною и торговлею, он был щедр до расточительности, когда того требовало поддержание его достоинства или народный выгоды. Гордый и высокомерный с князьями, суровый для воинских начальников, взыскательный и неумолимый в делах правосудия, он был всегда доступен для низших: каждый воин, каждый поселянин без боязни приходил к нему и объяснял свои нужды.
Мало до сих пор собрано узаконений времен Витовта; но память об его мудрых уставах существовала в народе многие годы. Когда в 1492 г. Литовцы и Русские торжественно возводили на великокняжеский престол Александра Ягеллона, маршал Хрептович, вручая ему жезл и меч, просил, «чтобы он правил государством и судил народ, не по богем
Рисунок на отдельном листе: Закрет близ Вильны.
ским, итальянским или немецким законам, но по литовским и Витовтовым законоположениям».
Витовт обращал особенное внимание на торговлю и промышленность.
Литва и Западная Русь славились своими торговыми сношениями с отдаленнейшими народами. Киев, Новгород В., Псков были торговыми посредниками между Балтийским, Каспийским и Черным морями. Через Литву и из Литвы отправлялись товары к балтийским портам. Жмудский янтарь, разные рыбы, в особенности сельди, еще в XIV ст. ловимые на жмудских берегах в большом изобилии—обращали на себя с давних времен внимание торговцев: затем меховая торговля играла важную роль; у Литовцев были зубры, туры, медведи, олени, бобры, лисицы; наконец были табуны диких коней, был лен, пенька, льняное семя, конопля, много было меду и воску. Янтарь, как пишет Ривиус, ссылаясь на летопись пинского монаха Митрофана, составлял важнейший предмет сбыта, ценимый наравне с дорогими каменьями.
При Витовте торговля получила большое развитие. Всякое перемирие с Орденом, каждый договор с Новгородом и Псковом, или с Московским княжеством давали повод к расширению круга торговых оборотов. Литовские суда постоянно наполняли Неман и сплавляли лес, хлеб и другие продукты. С Востоком велась торговля через Каффу (Феодосию), с Венгрией через Польшу, Новгород и Псков; ганзейские города, состояли в постоянных торговых сношениях. На днепровском острове Тавани учреждена была таможня, называвшаяся «Витовтова баня». Существовала пошлина на привозные товары, и учрежден был бдительный за этим надзор. Киев был складочным местом товаров с Востока, развозимых потом по всему государству. Были две главные пристани: в Полангене, на Балтийском море, и в Хаджибае, или Качибае (близ Одессы), на Черном. Чтобы облегчить и усилить промышленную деятельность внутри государства, Витовт пролагал новые дороги, строил мосты на реках, учреждал переправы, расчищал непроходимые леса, прокладывая новые пути.
Чего достиг Витовт своею неутомимою деятельностью? Он осуществил все свои основные задачи. Достигнув единовластия, сломив гордыню Рыцарей, снискав в Монголах преданных и уважающих соседей, водворив правосудие, строгую воинскую дисциплину, расширив торговлю, улучшив земледелие, полнейшею веротерпимостью устранив те стеснения и ограничения, какие были установлены в отношении браков с иноверцами, — Витовт мог ожидать награды за свои труды, если бы даже желанная им награда была порождена честолюбием. Но мы хотим верить, что он действовал из любви к родине, хотел оставить ее счастливою, самостоятельною, совершенно независимою, развивающеюся на собственной почве. Край был богат, могуч, обширен. Край не нуждался в посторонней опеке. Витовту было уже за восемьдесят. Наследников у него не было. Но он воспитал при себе в Вильне Фридерика, прозванного потом железным, сына Фридерика, маркграфа бранденбургского. Как кажется, ему он готовил престол литовско-русский.
Внешние сношения Витовта были наилучшие. Он очень любил внука своего Василия Московского. Князья Рязанский, Тверской и др. называют его своим господином и господарем. Чехия предлагает ему свою корону. Папа назначает его опекуном рижского архиепископства. Император Сигизмунд в постоянных с ним сношениях и сам предлагает ему короноваться королем литовским.
Этого и добивался Витовт. С этою целию, на Крещенье в 1429 г., пригласил он к себе в Луцк гостей из всей Европы. Съехались: король Ягайло с супругою, окруженный князьями Мазовецкими, Лигницкими, Поморскими и знаменитейшими сановниками; Василий Васильевич Московский с Борисом Тверским, Олегом Рязанским и князьями Одоевскими; Эрик, король датский, ханы Перекопской, Придонской и Приволжской орд; Илья, господарь волошский; великий магистр Ливонского ордена Сигфрид; послы императора Иоанна Палеолога; легат папы Андрей; посол от Тевтонцев; митрополит московский Фотий; последним приехал император римский Сигизмунд с супругою Варварою и блистательною свитою из князей, герцогов, графов и баронов немецких, венгерских, богемских, кроатских, рагузских.
Гостеприимный хозяин принимал царственных гостей своих с восточною пышностью. Почти невероятным кажется описание летописей, что ежедневно расходовалось на угощение 700 бочек вина, меду, пива, романеи, мальвазии, 700 быков и коров, 1400 баранов, 100 зубров, 100 кабанов, 100 лосей. Гости пировали и прожили в Луцке семь недель.
Между тем велись переговоры о венчании на королевство Витовта. Главные лица, от коих это зависело, т. е. папа и император Сигизмунд, были согласны. Все прочие не противоречили. Ягайло, может быть, и желал в душе, хотя и не понимая истинной пользы для своего отечества, но из дружбы, из уважения к Витовту, который в отношении его всегда действовал честно и искренно; но Ягайло, на старости лет, был еще слабее, нерешительнее, он был весь в руках Збигнева Олесницкого, епископа краковского, глубокого дипломата, искренно преданного делу Польши и вовсе нежелавшого разорвать связь с дикою, варварскою Литвою и Русью. Того же мнения были архиепископ гнезненский Ястржембец, Остророг, Шамотульский и другие польские чины, приехавшие с Ягайлой.
Збигнев употребил все свое красноречие, чтобы уговорить Витовта отказаться от короны. Но корона была слишком дорога Витовту. Он вспылил и по некоторым намекам нанес епископу краковскому слишком чувствительное оскорбление. Тогда и Збигнев рассердился и среди неоконченных переговоров уговорил Ягайлу уехать из Луцка. Этот отъезд возбудил негодование императора и всего съезда. Переговоры однако были прерваны. Условились опять съехаться в 1430 г. в Тракае.
Краковский епископ видел, что ему не переломить Витовта и что самостоятельность Литвы легко может осуществиться. Тогда он прибег к последнему средству: уговорил Ягайлу объявить Витовту через нарочных послов, что он уступает ему польскую корону. Но Витовт не прельстился польской короной; он желал только литовской, и отказался.
Съезд в Тракае состоялся. Все прежние гости прибыли. Император Сигизмунд лично не мог прибыть; он выслал корону с нарочными послами. Все было приготовлено к венчанию. Но Збигнев Олесницкий перехитрил всех. Летопись говорит: «И ляхове нежичивши коруны Литве, и коруну в них (т. е. послов Сигизмунда) тую отняли, и рассекши ее на полы, и приложили ко коруне бискупа краковского, которая и теперь при замку краковском и костеле св. Станислава ест».
Витовт вследствие падения с лошади был болен. Он не пережил этого нового удара и 27 октября 1430 г. скончался в Тракае. Ложе умирающого окружали Ягайло; внук Василий и почти все члены съезда.
Народное предание говорит, что кончине великого человека предшествовали необыкновенные знаменья. Народ верил, что вода в Трокском озере была кровавого цвета; что в окрестностях Тракая появилось какое-то чудовище, истреблявшее людей; в окрестностях Смоленска железный волк пожирал людей; в Бресте было землетрясение. Еще и теперь живы в народе некоторые предания. Они лучше истории объясняют, как страшно подействовала на народ кончина Витовта.
Со времен Рннгольда начинается исторический рассвет Литвы.
Со времени Миндовга Литва с Русью начинают ближе соединяться, начинается период обобщения.
Она крепнет при Гедимине и Ольгерде и представляет уже цельное, под главенством великих князей, но обуреваемое удельною системою и потому еще лишенное полного единовластия, государство.
При Витовте уделы поглощены, государство сплотилось, расширилось и являет удивительную мощь и силу. Литва с Русью живут самостоятельно и совершенно независимо.
С кончиною Витовта оканчивается период величия, славы и самодеятельности государства.
Начинается искусственное сближение, натянутая дружба, рядом с препирательствами, недоразумением, недоверием.
Борьба за независимость продолжается еще 139 лет. В 1569 государство политически умирает. С 1569 по 1795 ряд бедствий и нравственных насилований, доведший до нравственного растления и затем падения.
Последние 84 года представляют брожение умов, народные вспышки, неустановившуюся, лишенную ясно определенных задач и неизменности идеи, систему правления; борьбу религиозную, борьбу национальностей, борьбу политическую, колебание нравственных и просветительных начал.
Нам остается только указать на более выдающияся деяния и факты собственно в пределах Литовского полесья.
Тотчас после смерти Витовта достоинство великокняжеского престола поколеблено. Ягайло назначает на его место своим наместником Свидригайлу. Он однако хочет действовать самостоятельно, хочет подражать Витовту, но для этого не хватает ни ума, ни мужества, хотя в смелости отказать ему нельзя: он не устрашился даже арестовать Ягайлу в Виленском замке, и тот едва успел спастись бегством, спрятанный польскими его придворными в телеге с товарами и таким образом вывезенный из города. Опять начинается междоусобие: Сигизмунд Кейстутович нападает на Вильно и захватывает великокняжескую власть (1431). Он изменяет систему, теснит Русских, и князь Иван Чарторыский, вместе с воеводами Довгирдом и Лелюссом, убивают его (1440).
Тогда литовско-русские чины, не ожидая назначения из Кракова, избирают великим князем Казимира, сына Ягайлы (1441), а через семь лет Поляки его же избирают своим королем. С этого времени, в первый раз властвует над Польшею и Литвою с Русью одно лицо.
При Казимире, на сеймах в Люблине (1447),- в Парчеве (1451), в Петркове (1453) поднят вопрос о неразрывном соединении двух государств, но литовско-русские чины еще борются и отвергают окончательное соединение.
В 1439 состоялась Флорентийская уния. Казимир сравнивает права православных с католиками, на том основании, что восточная церковь соединилась с западною. На деле однако, несмотря на все усилия митрополита Григория, фактического соединения непоследовало.
Царствование Казимира достопамятно дарованием стране разных новых узаконений. В 1457 издал он земскую привиллегию; в 1492 составлен полный свод узаконений под названием Судебника Казимира Ягеллона.
В 1452 г. князья Михаил Олелькович Слуцкий, князь Иван Юрьевич Гольшанский и князь Федор Иванович Бельский составили заговор, намереваясь предаться в. кн. московскому и отрезать от Литовской Руси земли но реку Березину. Заговор был открыть, князья Слуцкий и Гольшанский казнены в Вильне, а Бельский успел бежать.
После смерти Казимира (в Гродне, 1492) последовал опять раздел, хотя временный. Поляки избрали королем Яна Ольбрахта, а литовско-русские чины вел. кн. Александра,— сыновей Казимира. Когда же в 1501 г. умер Ян Ольбрахт, Поляки в. кн. Александра избрали и своим королем.
Александр был воспитан в духе римско-католической церкви и совершенно ей предан. Он женился на дочери Иоанна III московского, Елене. Этого желал еще Казимир. Александр по уговору не должен был заставлять свою супругу переменять веру и обещал построить для неё во дворце особую церковь. Несмотря на сильные требования и настаивания духовенства, он однако предоставил ей полную свободу совести, но второго обещания не исполнил. Зато Елена свободно воздвигала православные храмы как в Вильне, так и в других местах.
Первым лицом при дворе Александра был Михаил Львович Глинский, человек гордый, властолюбивый, не пользовавшийся любовию и уважением народа и кончивший тем, что бежал в Москву.
Александр умер в 1506 г. Ему наследовал, как в Польше, так и в Литве и Руси, Сигизмунд, брат Александра, сын Казимира; но в 1543 литовско-русские чины испросили себе в великие князья сына короля, Сигизмунда-Августа, который почти постоянно жил в Вильне. После смерти отца (1548) он был избран королем польским. Его любовь к прекрасной Варваре Радзивилл, на которой он тайно женился (1547) и которую потом, не смотря на сопротивление Поляков, в особенности же матери его Боны Сфорчии, возвел на королевский престол; его связи и близкие дружеские отношения с её двоюродным братом князем Николаем Радзивиллом Черным и родным братом кн. Юрием Радзивиллом Рыжим — связывали, роднили его с Литвою, и он не скрывал этого. История долго несправедливо относилась к этому королю; но в последнее время, новейшие историки открыли в нем такие достоинства, какими немногие владели из королей польских. Одною из прекрасных черт Сигизмунда-Августа была широкая, разумная веротерпимость. Оставаясь католиком, он ни в чем и никогда не стеснял свободы совести других исповеданий; именно в это время в Литве начали распространяться учения Лютера и Кальвина, первое политическими и торговыми сношениями переходило из Пруссии и Ливонии и коренилось преимущественно в городах и на Жмуди; второе же было покровительствуемо и сильно распространяемо Радзивиллом Черным. Им лично или его стараниями, а также Радзивиллом Рыжим в короткое время основано было в северо-западных губерниях 163 кальвинские сборы, в том числе в Вильне, Кедайняе, Биржах, Бресте, Дубинках, Гольшанах, Ошмянах, Сморгонях и мн. др. Радзивиллы принадлежали к богатейшим вельможам; влияние их при дворе и вообще в государстве было велико. Поэтому неудивительно, что кальвинистами делались не одни католики, но и православные. В 1557 г. в Вильне был кальвинский синод, на котором присутствовало уже около ста духовных, или министров. Знатнейшие лица в государстве, как Кишки, Ходкевичи, Глебовичи, Сапеги, Слушки, Завиши, Вишневецкие, Войны, Пацы, Абрамовичи, Воловичи, Огинские, Зеновичи, Пузины, Горские и мн. др., были уже кальвинистами. В Несвиже и Бресте печатались духовные книги. В Бресте напечатана кальвинская библия. Радзивилл Черный, действуя так настойчиво в деле Кальвинова учения, кажется, имел в виду политическую цель: сделать эту веру народною.
В то же время Альбрехт, герцог прусский, сильно действовал в среде Литовцев, особенно на Жмуди, на распространение лютеранского исповедания. По его приказанию, с 1545 г. лютеранские духовные книги переведены и напечатаны на литовском языке и распространены в числе многих тысяч экземпляров. При новоустроенном университете в Кеннгсберге он учредил особую кафедру богословия и назначил восемь стипендий для Литвинов, приспособлявших себя к духовному лютеранскому званию.
Как понимали Сигизмунда-Августа в Европе в отношении веротерпимости, видно из того, что Лютер посвятил ему свой перевод библии, а Кальвин объяснения Посланий апостола Павла к Евреям. Кальвин, Геснер, Буллингер состояли в переписке с королем. На одном из сеймов Сигизмунд-Август произнес следующие знаменательные слова: «Да неподумают, чтобы я решился принуждать к вере кого либо жестокостью, или мерами строгости отягчать чью либо совесть; немое дело созидать веры, это совершается наитием Св. Духа».
Главный противник унии с Польшею, Николай Радзивилл Черный, умер в 1565 г. Он был похоронен сначала в Вильне, а потом перевезен в Дубинки, близ Вильна, где были великолепные Радзивилловския палаты и где некоторое время жила королева Варвара, супруга Сигизмунда-Августа. Сигизмунд-Август любил свою родину; умирая бездетным, он желал окончательного слияния двух государств. Десять раз возобновляемые переговоры (1401, 1413, 1438, 1451, 1499, 1501, 1563, 1564, 1566 и 1567) подготовили к этому оба народа.
В 1569 последовал окончательный съезд, в Люблине, под председательством самого Сигизмунда-Августа, и 1-го июля подписан акт соединения (унии) Литвы с Польшею.
Борьба за веру начата иезуитами. Выписанные епископом виленским Валерианом Протасевичем, они приехали в Вильно в 1569 г., в небольшом числе. Во время Батория число их возрастало; но последний, хотя и покровительствовал иезуитам, не допускал однако никаких крутых мер в деле обращения. Баторий говорил: «Я царствую только над людьми, а Господь над совестью». Иезуиты получили особенную силу и значение в стране со времен Сигизмунда III (1587— 1633). Успехи их изумительны. В продолжение 46 лет они совершенно преобразили страну, подчинив ее вполне папе римскому. Все прежние сборы и кирхи протестантов обращены были в костелы. Основано множество монастырей и костелов. В 1587 г. в литовском сенате, из числа 39 сенаторов было только 7 католиков, все остальные были православные, кальвины, лютеране, ариане. В 1632 г. Сигизмунд III перед смертью гордился тем, что не оставляет в сенате ни одного диссидента.
Но иезуиты не ограничивались одним только водворением католицизма в высших и средних слоях населения; они обратили особенное внимание и на массы народа, исповедывавшого православие. Большинство мещанского сословия в городах и почти все сельское население в русских княжествах, за исключением собственной Литвы, было православное и совратить его в католицизм было нелегко. Поэтому надобно было прибегнуть к переходной мере, т. е. унии церквей. Мысль не новая, ибо мы знаем уже, что этой же цели стремилась достигнуть Флорентинская уния, еще во времена Казимира Ягеллона, но она не привилась, не вкоренилась в народе. Иезуиты подняли эту мысль, и именно знаменитейший из них, Петр Скарга. Изданные им в 1577 и 1590 сочинения о единстве церкви Божией и об отступлении от неё восточной церкви, породили идею соединения церквей, и при деятельном участии властей, им удалось вполне осуществить ее. Первый съезд по делу унии православных епископов совершился 24-го июня 1591 г. в Брест-Литовске, и отсюда отправлено прошение к королю, с донесением, что они желают признать над собою главенство папы римского. 18-го марта 1592 г. Сигизмунд III прислал свое согласие. 21-го мая 1594 Кирилл Терлецкий, епископ луцкий, заявил в местном суде, что уже совершилось соединение восточной церкви и папа признан единым главою церкви. 2-го декабря 1594 состоялся акт о соединении церквей. 23-го декабря 1595 г. папа Климент ИТИИ принял в торжественной аудиенции прибывших епископов, Кирилла, Терлецкого и бывшого кастелана, теперь епископа брестского, Ипатия Поцея, кои от имени своего и митрополита, Михаила Рагозы, исполнили присягу на верность папе. Наконец окончательный собор, решивший судьбу унии и упрочивший её существование, состоялся в октябре 1596 г. в Брест-Литовске, где 9-го октября подписан был акт соединения церквей.
Эта уния церквей существовала в Литовском и Белорусском полесьях 243 года. 23-го июля 1839 г. греко-униатская церковь воссоединена с православною и главный двигатель этого дела, Иосиф Семашко, епископ униатский, возведен в сан православного архиепископа литовского и виленского (впоследствии митрополит).
Мы указали на важнейшие узаконения времен Казимира. Главным же памятником литовско-русского законодательства есть Литовский статут. Он был составлен по повелению Сигизмунда I (1522) из Судебника Казимира, уставов Александра; вообще в нем заключались все прежние постановления, особенно Витовта, права и обычаи, обратившиеся в закон. Статут этот сделан обязательным для руководства с 1-го января 1530 г. и назывался Старым. Напечатан он никогда не был.
В царствование Сигизмунда-Августа учреждена была особая коммисия для постоянного пересмотра прежних и включения новых законов. Главным двигателем этого дела был в. канцлер Лев Сапега. Окончательно составленный статут издан им на русском (собственно белорусском) языке в 1588 г. Потом был несколько раз издаваем на польском языке. На основании же Высочайшего повеления 17-го ноября 1828 г. Литовский статут с белорусского издания 1588 г. переведен и напечатан на трех языках: белорусском, польском и русском. Литовский статут и главное судопроизводство имели силу и действие в Литовском полесье триста десять лет. В замен этого статута 25-го июня 1840 г. введено русское законоположение.
К бедствиям и опустошениям, которым подвергался край, присоединялись моровая язва и голод, страшно свирепствовавшие в 1588, 1659 и 1710 годах. Описывая голод и моровую язву 1659 г., современники говорят, что люди убивали друг друга за кусок хлеба, пожирали трупы своих ближних. Троки, Ошмяна, Лида, Дисна, не говоря уже о Вильне, были до такой степени опустошены, что жители на несколько лет были освобождены от всяких обязательных платежей. Пожары 1610, 1655, 1715 опустошали целые города и деревни.
Самою гибельною для края была война с Алексеем Михайловичем, а потом с Карлом XII. В 1655 г. Хованский, овладев Ошмяною, Лидою, 10-го августа взял Вильно. Бедственная война продолжалась до заключения Андрусовского мира 30-го января 1667 года.
26-го февраля 1701 г. Август II в Биржах заключил союз с Петром В. Началась страшная, продолжительная война с Карлом XII и с избранным в короли Станиславом Лещинским. К бедствиям страны присоединилась борьба партий. Огинский держал сторону Августа II; Сапега—Карла XII. Все налагали контрибуции, все обирали, разоряли, и весь край представлял страшную картину опустошения.
Лица высших сословий в Литве и на Руси во все продолжение господства в крае рода Гедимина оказывали постоянную, неизменную преданность верховной власти и уважение к законам. До Витовта враждовали удельные князья между собою, но отличительною чертою подвластных было повиновение и любовь к великим князьям. Единственным почти случаем исключения служит умерщвление Сигизмунда Кейстутовича.
После Люблинской унии, с пресечением династии Ягеллонов, после совершенного преобразования края, с утратою самостоятельности, с ниспровержением коренных основ, которые двигали народным делом, которые связывали народ как-бы родственными узами с властителями,—постепенно стали изменяться нравы, начали вкореняться внутренняя рознь, раздоры, доходившие до открытой борьбы.
В 1600 г. мы видим печальную борьбу двух сильных родов: Радзивиллов и Ходкевичей из-за княжны Софии Слуцкой, последней из рода Олельковичей, невесты кн. Януша Радзивилла, сына воеводы кн. Христофора, на брак которого не соглашались опекуны её, Ходкевичи, потому что Радзивиллы были усердными кальвинистами. Обе партии собирают войска и начинают войну, как будто два отдельные государства.
Этот же князь Януш, потом (1606) вместе с Зебржидовским, краковским воеводою, восстали против короля, но были разбиты Ходкевичем. Дело происходило в Польше, но потом кн. Януш уже в Литве продолжал войну с победившим его Ходкевичем.
В 1662 г. случился беспримерный в литовских летописях факт: войска взбунтовались против своего гетмана, Викентия Корвина Гонсевского, и войскового маршала Жеромского. 21-го ноября напали на дом гетмана в Вильне, силою захватили его и 29-го ноября, близ м. Острыня, в Лидском уезде, расстреляли. Жеромский тоже был расстрелян. В 1694 г.
гетман Казимир Сапега ведет борьбу с виленским епископом Бржостовским. Епископ предает его анафеме, а Сапега разоряет духовные имения. По этому случаю даже богослужение во многих храмах было прекращено. В 1700 г. близ м. Олькеник (в Трокском уезде), при деревне Лейпуны произошло кровопролитное сражение между Сапегами и Вишневецкими. В этом сражении с обеих сторон участвовало до тридцати тысяч войска. Много убитых и раненых. Убит один из Сапегов, кн. Михаил. В 1763 г. борьба князя Карла Радзивилла с стольником Понятовским (вслед за сим королем). Последний нападает на конфедаратов Радзивилла в соборе. Войска Радзивилла стреляют на виленских улицах и убивают не только своих противников, но и ни в чем неповинных граждан. Русские войска, под начальством Салтыкова, Нумерса и Кречетникова заняли Литву в 1767 году. В 1793 г. последовал второй раздел Польши. 19-го апреля 1794 г. вспыхнуло восстание в Литве, предводимое Ясинским, как последствие общого восстания в Польше Фаддея Костюшки. 31-го июля войска русские одолели восстание, а 30-го октября назначен генерал-губернатором Литвы князь Николай Васильевич Репнин. Наконец, после подписания Станиславом-Августом 14-го ноября 1795 г. в Гродне отречения от престола, 14-го декабря обнародован манифест о присоединении к Российской империи всего великого княжества Литовского. Край едва начал успокоиваться после стольких смут и треволнений, как вспыхнула война 1812 года. Весь край принял в ней участие. Наполеон сулил золотые горы, и все ему поддались. Потом опять временное затишье. В двадцатых годах край был спокоен, но преследовались филареты, филоматы, некоторые из числа главных кадожей масонских лож.
Далее мятеж 1831 г. со всеми печальными его последствиями. Эмисарство Конарского (1837— 1841), Рера (1845— 1846), наконец страшный 1863 год, как грозный ураган, пролетевший по всему краю и унесший тысячи жертв. Тысячи убитых в сражениях, множество расстрелянных и повешенных, тысячи сосланных в каторгу и Сибирь, сожжение и опустошение многих селищ, выселение целых деревень, лишение жителей дворянского сословия, права приобретения имений, права государственной службы, ограничение числа воспитывающихся в высших учебных заведениях, приостановление введения благодетельных реформ, коими пользуются внутренние губернии, как напр, земств, гласного судопроизводства и пр. — вот грустные последствия увлечений и легкомысленной веры в заграничные подстрекательства.
А. К. Киркор.