Ч. I, очерк I. Первобытные времена Литовского Полесья, с. 3-10: современная орфография
Ч. I, очерк I. Первобытные времена Литовского Полесья. А. К. Киркор. С. 3-10. Текст в современной орфографии.
Часть первая. Литовское Полесье
Очерк I. Первобытные времена Литовского Полесья
А. К. Киркор. С. 3-10, начало на с. 3.
Население страны в первобытное время. — Исчезнувшие животные. — Изделия первобытных людей. — Могилы великанов. - Курганы. — Кострища. — Сожигания жен. — Древнейшие поселения. — Городища. — Двинские камни. — Камни и кладки с иссеченными изображениями.
Не подлежит сомнению, что область, занимаемая Литовским Полесьем, особенно по течению рек Немана и Вилии, была заселена в древнейшие времена, даже в первый период каменного века, — т. е. в то младенчествующее время, когда человек не знал еще употребления металлов, когда для удовлетворения своих нужд, для защиты от диких зверей довольствовался только камнем, кремнем и звериными костями, из которых выделывал для себя оружие, когда звериная кожа служила единственным прикрытием его наготы, а звериное мясо доставляло ему пищу.
От этой, на многие тысячи лет отдаленной от нас эпохи сохранились еще вещественные доказательства существования здесь человека, именно: грубо обработанные каменные пращи, топоры, молоты и т. п. предметы. Графы Евстафий и Константин Тышкевичи и другие археологи собрали значительное число этого рода изделий первобытного человека в разных местах Литовского Полесья. В недавнее же время польский археолог С. Глогер исследовал берега Немана от Гродна до Ковна и открыл несколько доисторических станций каменного века с уцелевшими в нем кремневыми изделиями.
Неоднократно находимы были в крае кости исчезнувших, но современных человеку животных: мамонта, пещерного медведя, носорога и др., а равно принадлежащих ко второму периоду каменного века: северного оленя, мускусного быка и др. Некоторые из этих остатков хранились в особом музее при гродненской палате государственных имуществ.
Естественных пещер, в которых первобытные люди находили для себя приюты, в Литовском Полесье нет. Дремучие леса, прорезываемые озерами и реками, наполняли всю площадь этой страны. Человеку приходилось создать себе искусственные гроты; пользуясь каждым естественным выступом или впадиной почвы, он стаскивал туда в кучу попадавшиеся ему каменья, громоздил их один на другой, устраивая под ними убежище для своего семейства, чтобы укрыться от зимнего холода.
Кроме указанных нами молотов, топоров, пращей, к этому же периоду относят на ходимые в разных местах в значительном числе ножи, шилья, пилы, скребки (для соскабливания волос со шкур) и пр. К этому же времени относятся нередко находимые обломки глиняной посуды, в которых, кроме глины, заметна примесь песку и даже соломы.
И здесь, как во многих других местах Европы, неоднократно находимы были разные украшения в роде ожерелий, запястьев, даже серег из просверленных раковин или зубов, а также из ушных звериных хрящей.
После великого земного переворота, под конец четвертичной эпохи, когда громадные потоки вод образовали новые пласты красноватой глины, перемешанной с песком и мелкими гальками, известные под названием красных или серых диллювиев (мало исследованных в Литовском Полесье), человеческая порода не исчезла на берегах Немана, Вилии и других Литовских рек. С наступлением новой эпохи, именно шлифованного или полированного камня, а затем, перейдя в век металлический, человек постепенно совершенствуется и нагромождает материалы для наших выводов о его развитии.
К этой эпохе относятся и озерные жилища, которые так много обогатили науку, открывая совершенно новые стороны первобытной жизни человека. К сожалению, в Литовском Полесье таких жилищ до сих пор еще не найдено, может быть, потому, что как в торфяниках, так и в озерах не было еще производимо точных научных исследований.
Не менее того, следы постоянного обитания человека на землях описываемого нами Полесья сохранились и непрерывным рядом археологических выкопок убеждают в существовании здесь человека в продолжение всех известных в науке доисторических эпох. Выкопки эти преимущественно обогащают Виленский музей древностей.
Более восьмисот каменных и кремневых орудий, как грубых, нешлифованных, так ровно и отлично полированных; слишком тысяча бронзовых изделий, из коих некоторые, по своему изяществу, превосходной отделке и орнаментации, высоко ценятся знатоками, и которым подобных нет в других Европейских музеях; много предметов из железа, серебра, золота, янтаря, кости, глины и т. п .—собранных в означенном музее, как добытые из курганов и кострищ большею частью на всем протяжении Литовского, а отчасти и Белорусского Полесья (много предметов из Минской и Витебской губернии)— фактически свидетельствуют нам о жизни и деятельности человека с глубокой древности до исторических времен.
Рисунок на отдельном листе: Тип Литовской девушки.
Но в Виленском музее собрано далеко не все. Много предметов находится в Петербургских и некоторых заграничных музеях; весьма замечательная коллекция хранилась у Болеслава Подчалинского в Варшаве, после его смерти приобретенная Краковскою Академиею Наук; много редких предметов находится у гр. А. С. Платера в Вильне, из коих почти все найдены в имении его Швекшнях на Жмуди, и у разных частных лиц. Замечательные коллекции выкопок хранились в Дубровлянах помещика гр. Гинтера, перешедшие потом в собственность гр. Р. К. Тизенгауза, недавно умершого, и ныне принадлежащая сестре его гр. Пржедзецкой. Такие же коллекции находились у знаменитого историка Ф. Е. Нарбутта в имении его Шаврах. Дальнейшая их участь неизвестна.
Гимны Риг-Веды убедительным образом доказывают, что Арийцы еще в первобытном своем отечестве, до переселения в Европу, были уже знакомы с металлургией. В гимнах преимущественно говорится о двух металлах, золоте и бронзе. В одном из гимнов сказано, что Трита убил вепря тростью с бронзовым острием, т. е. копьем. Из металлов делались у них жертвенные котлы и разные другие сосуды. Знали лук и стрелы, дротики. Упоминается даже о бронзовых мечах, хотя преимущественно употреблялось метательное оружие.
А потому предкам Литовцев уже были известны металлы при самом их здесь поселении. Литовцев, само собою разумеется, не следует смешивать с неизвестными нам аборигенами страны, незнавшими металлов и употреблявшими грубое нешлифованное каменное оружие.
Но мы вовсе и не намерены доказывать, чтобы все указанные нами предметы были местного изделия. Некоторые каменные и кремневые орудия, даже бронзовые изделия, не отличающияся особенною отделкою, могли быть сделаны на месте, но самое изящество многих предметов и их обилие доказывают обширные торговые связи, которые имели первобытные жители этой страны с Финикиянами, Этрусками, Скандинавами, с Византиею. Наука указала и определила даже пути, которыми велась эта меновая торговля, особенно на янтарь, которым так богаты были берега Балтийского моря. Многие из бронзовых изделий, в Литовском Полесье находимых, не только наружною своею отделкою, но и особыми знаками и орнаментовкою ясно обнаруживают свое происхождение. Так напр, круги, эмблематические изображения солнца, круги с четырьмя лучами, зубчатые линии и спирали доказывают несомненное финикийское происхождение и принадлежат к разряду так называемого культа Ваала. Известно, что Тир, Сидон, Тарсис, Мелитте (Мальта) и другие города и колонии Финикиян славились своими изделиями и своею обширною торговлею. Бронза их достигала Скандинавии и оттуда переходила в Литву. Наконец, непосредственная торговля Литовцев с Римлянами и Византиею научными исследованиями считается окончательно определенною. Не может подлежать также сомнению, что некоторые бронзовые изделия вырабатывались и на месте, у себя дома. По новейшим изысканиям, Цыгане с необходимыми материалами и снарядами переходили с места на место и исключительно почти занимались отливкою бронзовых изделий. В Венгрии и на Буковине они и до сих пор слывут отличными литейщиками.
К древнейшим могильным памятникам в Европе относят так называемые дольмены, т. е. гробницы, устроенные из каменных плит. Ежели в Литовском Полесье и не открыто настоящих дольменов, какие находят в других странах, зато известны древнейшие мегалитические памятники, называемые в Ковенской губернии могилами великанов, которые по внутреннему своему устройству напоминают известные дольмены. Между Поневежем и Шавлями, на берегу реки Даугивенна, впадающей в Мушу, вблизи деревни Ландышки, есть множество таких мегалитических памятников. Кроме того, такие же памятники находятся вблизи деревень Розалин, Курпишки, Рогиняны и в других местах. В окрестностях Крож, близ устья Виндавы или Венты, а также на берегах Окмяны тоже много курганов, из каменных плит сооруженных, называемых могилами великанов. В сороковых годах в некоторых курганах производил поиски Дюбоа де Монпер (Dubois de Monipereux).
Алтарь Знича
На всем протяжении Литовского Полесья рассеяны целые тысячи могильных курганов. Одни из них заключают в себе остовы, другие урны с сожженными костями. Трупосожигание производилось почти исключительно в собственной Литве, где и до сих пор слышится литовская речь; напротив, в славянских приходах, коих жители подразделяются ныне на Белорусов и Черноруссов, почти всегда находят остовы. Исключения нередки; оба этого рода погребения можно назвать преобладающими, т. е. у Литовцев трупосожигание, а у Русинов погребение несожженными; но не менее того, как у одних, так и у других, оба эти рода были в обычае одновременно. Случалось так, что в одной и той же группе курганов, в одном было кострище с сожженными останками, а в других остовы. Даже в отношении погребальных обрядов можно найти много аналогического. Как в курганах с кострищами, так равно и с остовами, попадались лошадиные остовы несожженные и даже в некоторых случаях, предполагать можно, зарытые в стоячем положении. Горшки, кубки и мисы с яствами и питьем были всегда принадлежностью каждого кургана. Наконец, даже предметы, находимые в курганах, почти всегда однородны: такие же женские украшения, браслеты, ожерелья, серьги, кольца, цепочки, поясы, разнородные бусы; предметы эти из бронзы, серебра, иногда золотые. Оружие или каменное, или железное: мечи, рогатины, копья, кистени, наконечники стрел. В литовских курганах подразумеваемые века и эпохи сливаются вместе—вы найдете в них камень, бронзу, железо, золото, серебро, янтарные, стекляные и другие изделия. Судя по урнам и горшкам, находимым в курганах, гончарное искусство не было в цветущем состоянии, но замечательно то, что орнаментовка сосудов, даже самая форма их, имеют много сходства с такими же, находимыми в других славянских землях. Этот замогильный мир наглядным образом может убедить каждого, что Литовцы были в близких и тесных связях с своими славянскими соседями, и хотя в самом роде погребения мы видим резкое различие, т. е. трупосожигание и погребение останков несожженными, но могильные насыпи, т. е. курганы, как по величине, так и по форме, совершенно одинаковы. Оружие, украшения, глиняные сосуды, тоже почти одинаковые, из чего ясно, что оба народа, как в бытовом, так и в нравственном отношении, жили одинаковою жизнию, владели одинаковыми средствами. Торговые их связи с отдаленными народами были общие, что доказывается однородностью предметов с ними погребенных, однородностью, как в отношении их ценности, так и форм, отделки и качества. Этот замогильный мир воочию может убедить каждого, что Литовцы в доисторическое время вовсе не были так грубы, дики, невежественны и бедны, какими их изображают нам немецкие и другие летописцы.
В целой Европе и в некоторых славянских землях, напр, в Чехии, в Польше на Шлёнске (Силезии) и др., существуют доисторические кладбища с кострищами, на коих сожигали покойников. Такие кладбища иногда занимают значительное пространство, урны складывались одна над другой, в три и четыре этажа, и, конечно, здесь сожигали покойников в продолжение целых столетий. В Литве таких кладбищ почти не существует. Известно только несколько случаев нахождения этого рода пространных кострищ (напр, в Сувалкской губ.). Обыкновенно, же кострище заключается в одном кургане, прикрывающем сожженные останки одного или нескольких человек. Но число курганов в одной группе иногда очень значительно. Эти-то курганы и составляли кладбища. Редкий случай, чтобы такой курган не заключал вместе с урною оружия или разных бронзовых украшений.
Случается находить и одинокие курганы, замечательной величины. В Лантварове, близ Вильна, в таком кургане найдена бронзовая урна, в роде большего котла, висевшая на железных цепях, в нише, устроенной из изразцов, а при ней меч, копья, стремя, удило, шпоры из железа. Такого рода бронзовые урны вообще считаются большою редкостью. В Ошмянском уезде, в весьма древнем поселении с городищем и курганами, сохранившем и название Городзилова, в группе курганов, один, в средине, отличался своею величиною и был значительно выше других. В нем я нашел урну с пережженными костями, над нею наружный обруч, знак достоинства боярина, состоящий из бронзовой дуги, покрытой серебряною пластинкою с украшениями в середине и при оконечностях из серебра, с круглыми углублениями из золота. Работа весьма искусная и отчетливая. Возле же самой урны лежал железный меч, вчетверо изогнутый и пережженный, и тут же несколько копий, стремена, разные кольца и другие части оружия и сбруи, спаявшияся в одно и образовавшие одну массу железа. Во всех же других курганах, близ этого насыпанных, оказались остовы.
Можно бы еще много привести любопытных подробностей о литовских могилах и кострищах; но нашею задачею было только доказать фактически, во-первых, что описываемая нами область была всегда заселенною с древнейших времен, и во-вторых, что народ Литовский даже в доисторическое время не был таким диким и варварским, каким его из образили некоторые летописцы, одни вследствие предубеждения и невежества, а другие с затаенною злобою и завистью.
Но мы не можем не коснуться еще одного археологического вопроса. Наука давно решила, что Славяне подобно другим Индо-Европейским народам, а следовательно и Литовцам, придерживались страшного обычая убиения, или сожигания жен после смерти их мужа и погребения их вместе с останками последнего. Обычай этот явился не в Индии, но уже, кажется, после переселения в Европу. Св. Бонифаций, известный просветитель немецких племен (755), говорит определительно в письме к Этибальду, королю английскому, об убиении жен у Балтийских Славян; епископ Дитмар (Титмар) говорит, что этот обычай существовал у Поляков даже во времена Мечислава; Ибн-Фоцлан описывает как очевидец убиение невольницы русского купца и потом сожжение её вместе с её господином. Массуди и другие арабские хроникеры подтверждают этого рода известия.
Сожигали ли или убивали своих жен Литовцы, археология не открыла до сих пор положительных следов. В курганах с кострищами обыкновенно одна только урна с пеплом и недогоревшими костями; эти последние большею частию до того мелки, что и самый опытный антрополог не может отличить — от одного или от нескольких субъектов эти останки. В местах же, где существовал обычай обыкновенного погребения, не сожигания, как мы уже заметили в местах поселения Славянского племени, над каждым покойником насыпан особый курган и по раскопке его всегда находили один только остов; но было несколько случаев, когда под одною насыпью, в одном кургане, почивали два остова, и в том числе один женский, как можно заключить по строению черепа, по объему таза и по украшениям, при остове найденным. Такое одновременное погребение мужчины и женщины в одной могиле невольно наводит на мысль, что и между Русскими Литовского Полесья мог существовать обычай убиения жен и погребения вместе с останками мужа. Таких случаев не следует смешивать с теми, когда в больших курганах попадается много остовов, потому что в них, понятно, покоятся воины, убитые в одном сражении и одновременно погребенные.
В археологических изысканиях в Галицкой Подолии нам случалось не раз находить по два остова в одном кургане, из коих один был женский. Но были и такие случаи, что в одном и том же кургане при остове взрослого человека лежал остов малолетнего, от 10 до 17-летнего возраста. Не предрешая вопроса, для окончательного разъяснения которого надобно еще много исследований, невольно однако приходит на мысль, что если, по сказанию Льва Диакона, с усопшими родителями иногда предавались смерти через удушение и младенцы-сироты, которых, следуя преданию, имеющему мифическое основание, топили в воде вместе с петухами, то можно б предположить, что по удушении—не всегда же топили—могли иногда и хоронить в одной могиле с отцом или матерью.
К древнейшим поселениям в Литовском Полесье, не в силу исторических данных, но на основании археологических исследований, мы относим местности: Россиены, Кроже, Упиту, Посволь, Вилкомир, Уцяну— в Ковенской губернии; г. Вильно, Старые Троки, Кернов, Крево, Красное, Речки—в Виленской губернии; Гродно, Слоним, Мсцибов, Каменец-Литовский, Дрогичин и др. — в Гродненской губернии. Мы еще возвратимся к этим местностям, а теперь укажем на более значительные городища, как многовековые памятники доисторической жизни народов, здесь обитавших.
В местечках Эйшишки и Радунь в Лидском уезде, Виленской губернии; первое из них имеет в окружности до 4,000 квадр. сажен, второе поменьше. Оба отлично сохранились. В том же уезде, на Шейбак-Поле, близ имения Костенев, городище давно уже обращено в христианское кладбище. В Вилейском уезде, Виленской губернии, очень много городищ. Мы укажем на более замечательные: в Красном (близ Молодечно), вблизи м. Курженец и имения Гвленово, вблизи имения Богданово, в Речках. В Ошмянском уезде, Виленской губ., вблизи деревни Короб; в Ольшанах или в Гольшанах которое народ называет Господнею славою; в Монтуцишках; в Креве; Жагиянское городище в дер. Щепановичи; в Городзилове; в Лоске. В Трокском уезде особенно любопытное но своему устройству близ селения Бражола, среди дремучого леса и мн. др. В Ковенской и Гродненской губерниях множество городищ; но здесь они большею частью превращены впоследствии в замки, т. е укрепленные местности. На других воздвигнуты монастыри и церкви. В целой Славянщине все так называемые Замковые Горы, а равно много монастырей, воздвигнутых на горах, первоначально были городищами и доказывают древность поселения. Во избежание повторений, мы не перечисляем здесь всех подобного рода доисторических памятников, так как нам придется говорить о них при описании городов и других более замечательных населенных местностей. Заметим только, что от слов Городище, Городище, Гродиско, Городок и т. п. сохранилось много названий городов, местечек и селений. Так напр. Гродно происходит от Городен, места огороженного, точно также как в польском языке тын означает то же ограду, отсюда Тынец, Тенчинек и мн. др. Отсюда же проис
Рисунок на отдельном листе: «Писаник» полоцких князей, находящийся на реке Двине подле Дисны.
ходит Городзилов в Ошмянском уезде, очень много в разных местах Литовского Полесья Грудков, несомненно первоначально называвшихся Городками; Городники в Ошмянском уезде; Городец в Кобрынском уезде, Гродненской губ.: Городчен в Пружанском.
Невозможно нам исчислить все памятники, сохранившиеся в Литовском Полесье, особенно в собственной Литве, где язычество существовало до конца XIV столетия и где даже в XVII ст. следы его были весьма заметны. Для этого пришлось бы написать целую книгу; но нам еще не раз придется возвращаться к этим заветным памятникам литовской старины.
Исторических памятников более сохранилось в Белорусских поселениях. Мы упомянем здесь о так называемых Двинских камнях или «Писаниках». Собственно эти камни относятся к Белорусскому Полесью, но особенно замечательные из них находятся в пределах Виленской губернии. В пяти верстах от уездного города Дисны, близ деревни Наковники, в Двине, в самой средине реки, лежит серого цвета гранитный валун, длиною в 5½ аршин, в высоту 2¼ аршина и в окружности четырнадцать аршин. На нем, как это видно на представляемом здесь рисунке, высечен крест, поставленный на двух ножках, в виде буквы П, по сторонам которого высеченная надпись «Господи помози рабу твоему Борису». Верхняя часть креста повреждена. В 1818 управление Путей Сообщений для очищения фарватера предположило порохом взорвать большие камни. Эта участь постигла и настоящий камень, но, к счастию, только верхняя часть креста раздробилась в куски, остальные части креста и надпись уцелели. Летом 1858 г., при весьма низком уровне воды, М. Ф. Кусцинский, известный белорусский археолог, собрал почти все раздробленные куски камня, из коих можно было составить первоначальную форму креста.
В двух верстах от этого камня, в 7 от Дисны, почти на средине русла реки, лежит тоже Борисов камень, как народ вообще называет эти камни, размерами превосходящий все другие. Высота его от дна равна 3½ аршинам, длина 5¼ арш., окружность около 24 аршин. На плоской поверхности его высечен шестиконечный крест, по обеим сторо нам которого надпись: «Господи помози рабу своему Борису».
Наконец третий камень лежит в нескольких шагах от левого берега Западной Двины, при впадении в нее речки Повяпушки. Камень этот меньше предъидущих, имеет в поперечнике два аршина, цвета красного. На нем высечен четырехконечный крест, поставленный на круг, с несколько расширенными концами перекладины. Надпись не прочтена.
Камни эти здесь не прекращаются. Они находятся в Двине еще пониже, близ Ашерадена, в Фридрихштадтском уезде, Лифляндской губернии. Все эти камни, в значительном числе, с крестами, по замечанию д-ра Крузе в его Necrolivonica, принадлежат, вероятно, к одному времени, потому что Ашераден принадлежал к Полоцкому княжеству.
Борис, князь Полоцкий, был сын Всеслава, внук Брячеслава, князя Полоцкого, умершого в 1129 г.
Гр. Константин Тышкевич думает, что эти камни были пограничными знаками. Едва ли с этим можно согласиться; как Дисненский уезд, так и окрестности Ашерадена входили в состав Полоцкого княжества. При Борисе эти камни пограничного значения не могли иметь никакого, потому что они лежали внутри страны, а не на рубеже. Такой же точно камень находится и в пяти верстах от Полоцка, а также в Могилевской губернии, и в Виленской, близ м. Долгинова, в деревне Камень. Этот имеет вид самородной глыбы темного гранита, в виде конуса; вышиною в 5 аршин и два в поперечнике основания. На этом камне иссечен шестиконечный крест.
Исследователи Двинских камней не обратили внимания на то, нет ли в окрестностях другого русла Западной Двины; не изменила ли она своего течения, что, как известно, часто случается с большими реками? Может быть, в XII ст. эти камни были положены на суше а не в русле реки? Известно ведь много камней у Славян с надписями и без надписей, имеющих значение памятников в честь знаменитых людей или славных событий. Существует много камней, с которыми связаны народные сказания, и мы еще укажем на некоторые из них.
Камень играл важную роль в жизни человека, даже во времена его младенческого состояния. Едва только человек вышел из дикости, едва началось его умственное развитие, камень является как бы спутником его жизни. Первое оружие—каменное. Первые памятники — каменные. Древнейшие гробницы — каменные (дольмен, кромлехи, менхиры, пельвены и др.).
В Литве и на Жмуди до сих пор сохранился обычай, конечно, существующий со времен язычества, по ручьям и небольшим речкам класть камни, с иссеченными на них изображениями стопы, подковы, земледельческого орудия, меча и т. п. Это надгробные памятники по умершим, или желание увековечить какое нибудь важное в жизни крестьянина событие. В Белорусских приходах, в весьма многих местах такие же знаки вырезывают на дереве, которое служит кладкой через ручей или речку; мы видели такие куски дерева с изображением стопы и т. п., разбросанные среди улицы в деревне, когда проход по ней весною и осенью, а также в ненастное время затруднителен. Проходящий и пользующийся удобством переправы обязан за то помолиться за упокой душ, в память которых эти памятники положены.
В Литовском Полесье нет почти ни одного большого камня, который бы не имел особенного названия и с которым не было бы связано какое либо предание.
А. К. Киркор.