Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ч. I, очерк IX. Города и поселения в Литве, с. 163-179: современная орфография

Ч. I, очерк IX. Города и поселения в Литве. А. К. Киркор. С. 163-179. Текст в современной орфографии.

Очерк IX. Города и поселения в Литве

А. К. Киркор. С. 163-179, начало на с. 163.

Кернов, Медники.— Троки с уездом: Мереч, Бражола, Пуне, Евье, Есно и др. — Лида с уездом. — Свенцяны. — Ошмяна, Гольшаны, Молодечно, Радошковичи. — Вилейка, Дисна. — Ковно с окрестностями. Россиены, Тельши, Шавли, Поневеж, Вилкомир, Ново-Александровск. — Гродно, Брест-Литовск, Каменец-Литовский, Высоко-Литовск, Слоним, Жировице, Бытень, Рожано и др. — Кобрын . — Волковыск, Свислочь, Зельва. — Бельск. — Белосток, Супрасль, Заблудово и др. — Пружаны. — Соколка и др.

Что ни шаг - в Литве событий можно след найти:

Холм ли, груда ли развалин, крест ли при пути,

Столб, часовня, или даже постоялый двор, —

Все здесь памятник старинный и с давнишних пор

Любопытного так много о Литве дает...

СЫРОКОМЛЯ.

В 34 верстах от г. Вильно, на берегу Вилии, три горы, называемые до сих пор Зничевою, Удничьею и Видстовою, остались единственными памятниками древнейшей литовской столицы, Кернова, основанного баснословным князем Кернусом около 1040 г., но, по всей вероятности, гораздо раньше. Рингольд перенес столицу в Новогрудок около 1230 г., но Кернов не лишился своего значения, как старейшая столица. Во времена Ягайла Кернов превратился уже в удельную столицу Вигунта Ольгердовича, а потом сделан староством. Здесь некоторое время имел пребывание первосвященник Криве-Кривейте и здесь же, по преданию, он временно проживал после разрушения главного капища в Вильне. На одной из гор найден был бронзовый истукан Перкунаса, хранящийся ныне в виленском музее древностей. Ныне Кернов небольшая казенная деревня, в коей около 300 чел. жителей.

К древнейшим литовским поселениям принадлежат Медники, с великолепным некогда замком, не раз подвергавшимся нападениям Рыцарей. Здесь, среди дремучих лесов, была летняя резиденция князей литовских. Здесь любил охотиться Ольгерд и проживал в замке иногда довольно долго с княгинею Иулианиею. Нынешние Острые ворота в Вильне назывались прежде Медникскими, потому что этой дорогой ездили в Медники. В 1385 г. великий магистр Крестоносцев Конрад Цольнер фон-Ротенштейн осадил замок и простоял здесь 4 недели. Известный летописец Длугош, воспитатель сыновей короля Казимира, жил некоторое время в Медникском замке с королевичами. Развалины замка сохранились и до сих пор и состоять из четреугольной каменной стены, занимающей в длину 249 аршин, в ширину 195, вышиною в 16 арш. На северо-восточной стороне была четыреугольная трехэтажная башня. В 1655 г. замок был разрушен Русскими, хотя еще и прежде был уже опустошен. Ныне Медники принадлежат генералу Лабинцеву на 28 версте от Вильно но Ошмянскому тракту.

Развалины замка в Медниках, в окрестностях Вильно.

Трокский уезд богаче других воспоминаниями давно минувшого, геройским мужеством Литовцев, храбростью и доблестями князя Кейстута и его сына Витовта. Здесь и природа иная: она поражает красотою своих великолепных видов, своим разнообразием и изменчивостью, как судьбы самого народа, игравшого, вместе со Жмудью, первенствующую роль в общих судьбах литовской вотчины. Величественный Неман со многими причудливыми извилистыми притоками, множество озер и ручьев, живописные дубовые рощи, холмы и поляны, песчаное море, тянущееся на довольно значительном пространстве от Немана до Ротничанки — меняются здесь как в калейдоскопе, приводя в удивление своею прихотливою изменчивостью и, почти на каждом шагу, напоминая о великих событиях здесь совершившихся. Могилы-курганы, городища, городки, развалины замков, древние кострища, свидетельствуют о доисторической жизни праотцев этого чудного уголка земли. В этнологическом отношении Трокский уезд замечателен еще типичностью своих жителей, резко отличающихся от соседей. Нигде в Литве не встретите вы таких красивых женщин, как в окрестностях Езна, Бирштан и в других местах.

Развалины замка на острове в Тракае.

Богатая, роскошная природа создает здесь своих представителей в людях, вполне её достойных и как-будто сросшихся с нею. Теория о воздействии природы на события едва ли где найдет более ясное применение. События как-будто подражали природе, проявляясь то дикостью своих деяний, то игривою неожиданностью переворотов, то менее или более продолжительным гнетом орденского ига, или отчаянною храбростью и мужеством освобождавшихся из-под гнета, то непонятным в наше время самоотвержением и, из-за чести, из-за любви к родине, обречением тысячи людей на заклание и самосожжение. В бою ли, в песни, в обряде, Литовец всегда и везде выказывал и заявлял такую восторженную любовь к родине, к князю-властелину, к семье и родной матери-природе, что подобной любви, подобного поэтического настроения, трудно отыскать у других народов. Ежели мы теперь применим все отпрыски и проявления многотысячной жизни природы, её дивные причуды, её живую картинность и эстетическую планировку, а в то же время поражающую причудливость и изменчивость: ежели, говорим, применим к деяниям обитателей этого края, невольно раждается мысль, что такая природа могла отразиться именно в таких, а не иных деяниях.

К сожалению, пределы статьи не дозволяют нам распространяться над описанием всех местностей в Трокском уезде, заслуживающих внимания по историческим воспоминаниям или но остаткам, уцелевшим в развалинах, в могилах, в обрядности, в песнях, свидетельствующих о поэтическом и величавом прошлом этой страны. Мы должны ограничиться указанием на более знаменательные и любопытные местности.

Развалины замка в Лиде.

Старые Троки, или Гургани, древнейшее литовское поселение. Полагают, что здесь была столица удельных князей еще в X ст. В XI ст., когда киевские князья проникли в эту страну, здесь жили некоторое время наместники князя, собиравшие дань с жителей. Здесь было древнее городище, впоследствии сильно укрепленное. В XIV ст. Крестоносцы разрушили укрепления, но следы их видны и доселе. Бенедиктинцы имели здесь свой монастырь с костелом. Ныне это небольшое местечко, в котором около 200 чел. жителей.

Новые Троки основаны Гедимином. Здесь, до переселения его в Вильно, была великокняжеская столица. Троки — это полуостров, ибо с трех сторон окружены водами больших озер Гальва или Гальвия и Спайсце или Бражольское, так что только со стороны виленской дороги остается небольшой перешеек, доставляющий возможность сообщения с материком. На берегу озера, Гедимин построил замок, которого развалины существуют до сих пор. Хорошо сохранились две башни и часть стены. Существует и вход в подземелье. Из развалин замка воздвигнут был монастырь Доминиканов. Вблизи замковых башень виден высокий сторожевой курган, с заметными следами укреплений и окруженный глубоким рвом.

Но славу Тракая составляют развалины величественного готического замка, построенного в 300 саженях от замка на суше, на острове, среди озера Гальва. Замок своими стенами занимал весь остров, около 2 десятин земли. Двойная каменная стена окружала всю площадь острова, имея, на выдающихся оконечностях, три готические башни. Самый замок в форме параллелограма построен в два этажа, с высокою сторожевою башнею, высящеюся над самым замком. В окнах еще и теперь аршина три в поперечнике. И теперь можно судить о величине больших зал, а также, как следует полагать, по сохранившимся изображениям святых, о часовне. Живопись, которую мы видели лет пятнадцать тому назад, была в стиле византийском.

Летописцы основание замка относят ко временам Гедимина; но по стратегическим соображениям А. К. Корево, скорее надобно отнести его ко времени Кейстута, потому что замок вполне приспособлен к действию огнестрельным оружием и построен в чистейшем готическом стиле.

Здесь жили Кейстут, Ольгерд, Витовт, Казимир и Александр Ягеллоны. Окончательное разрушение замков, как на суше, так и на острове, относится к 1655 г. в несчастное царствование Иоанна Казимира.

Вокруг острова с замком много других островов разной величины, и каждый сохранил свои названия, объясняющие их назначения, так напр. кухни, конюшень, бани, сада и т. д. Надобно полагать, что оба замка, на суше и на острове, а также приведенные выше острова соединены были мостами. До сих пор видны сваи в озере, но при значительной глубине онаго трудно определить их направление. Нельзя наконец не предположить, что эти сваи может быть остатки озерного жилища в доисторическое время. На одном из островов этого же озера Витовт построил небольшую православную церковь для третьей своей супруги Иулиании, княжны Гольшанской. Потом ктиторами этой церкви сделались Сапеги, тогда еще православные, и здесь основали фамильные гробницы.

Сколько воспоминаний связано с этими величественными развалинами трокского замка! Здесь жил храбрый и добрый Кейстут с своею прекрасною Бирутою; здесь, 30 октября 1430 г., скончался величайший из князей литовско-русских, Витовт; здесь 20 марта 1440 г. кн. Чарторыский, Довгирд и Лелюш умертвили Сигизмунда Кейстутовича, брата Витовта; здесь было любимейшее местопребывание короля великого князя Казимира Ягеллона; здесь он любил окружать себя блеском и величием; венецианский посланник Кантарини и известный путешественник де-Ланноа, оба были здесь на пиршествах у Казимира и восхищаются его гостеприимством, блеском и роскошью; последний говорит, между прочим, что во время обеденного стола играло 80 человек на кларнетах; здесь во времена Александра жил хан кипчакской орды Шах-Ахмет; посол императора Максимилиана говорит о великолепии замка в 1517 г., когда он являлся к королю Сигизмунду I. — Со смертию Сигизмунда Августа кончилось величие и значение Тракая и его знаменитых замков.

Ныне Троки бедный уездный городок, заселенный преимущественно Караимами, снабжающими Вильно прославленною селявою из трокского озера и огурцами. Жителей в Тракае за 1876 г. показано 2155 об. п. д.

Весь берег Немана, отделяющий ныне Трокский уезд от Сувалкской губернии, усеян развалинами замков, свидетелей беспрестанных набегов и кровавых битв с Рыцарями. Мы укажем на некоторые из них, на правом берегу расположенные. Вблизи Бирштан, славящихся своими целебными источниками, находится четырех-угольная насыпная гора, называемая Пиллис, на которой был построен замок. Витовт часто приезжал сюда на охоту. Местные жители уверяют, что еще отцы их помнили развалины замка, но считали его заколдованным (Dwaras uszkialtas) и не смели подходить к нему. Далее, в 20 верстах, местечко Дорсунишки, со следами замка, разрушенного Крестоносцами в 1381 г. Потом Румшишки, памятные кровавыми сражениями с Орденом. Но вот историческое местечко Пуне, или Пиллен, с которыми связано трагическое событие, как нам передали его летописцы. В начале XIV столетия, на крутом берегу Немана существовала крепость Пиллен, построенная из огромных бревен, необыкновенной толщины. Высота стен достигала 50, толщина 18 футов. В 1336 г. гросмейстер Теодорик Альтенбургский, с многочисленною ратью, осадил Пиллен. В крепости гарнизон состоял всего из 4,000 чел. с женами и малолетними; но вождем этой небольшой дружины был храбрый и мужественный князь Маргер. Осажденные защищались всеми силами. Ежели Крестоносцы в течение дня успели нанести повреждения в стенах, ночью они уже были исправлены. Наконец Крестоносцы приблизили к стенам все свои стенобитные машины, бросили в крепость 600 зажигательных стрел и зажгли ее в нескольких местах. Спасения не было. Тогда Маргер велел зажечь большой костер, собрал вокруг него всех своих храбрых соратников и предложил им умереть, но не сдаваться. Никто не сопротивлялся такому отчаянному решению. Явилась жрица и стала рубить головы добровольно обрекавшим себя на смерть. Все имущество брошено было в огонь. Бойня длилась долго, а между тем Рыцари уже наступали. Тогда Маргер, пустив еще во врага несколько смертоносных стрел, бросился в подземелье, заколол свою жену и детей, бросил тела их на костерь, и потом пронзил себя собственным мечем. Последняя живою бросилась на костер жрица и уже догорала, когда Крестоносцы вошли в крепость, не найдя в ней ни одного живого человека. Польский поэт Сырокомля прославил Маргера написанною им под этим заглавием поэмою. Недавно Крашевский в «Kłosach», напечатал занимательную повесть на этой же канве.

Далее—Олита (Aliten), памятная тоже многими сражениями с Рыцарями. Известные летописцы Виганд и Линденблат рассказывают, что в 1392 г. здесь произошла ссора, окончившаяся кровопролитною схваткою между немецким и английским рыцарством. Немец Рупрехт Секендорф захватил рыцарское знамя св. Георгия и явился с ним в качестве знаменосца; но этой чести добивался также лорд Перси, сын князя Нортумберландского, что и породило взаимную распрю, которую едва успел укротить сам гросмейстер Энгельгардт Робе.

Потом следуют Немонайце, где по преданию будтобы высадился баснословный Немон, которого Литовцы, тоже по преданиям, причисляли к сонму богов. В окрестности Немонайце много древних могил-курганов.

Наконец мы упомянем еще по этому же пути про исторический Мереч, местность, которую Исландец Снорро-Стурлезон называет Мизери, несомненно древнейшее поселение, где он в начале XIII ст. встретился с жителями, с которыми хотя с трудом мог объясняться на родном языке. Мереч был на пути Рыцарям при их набегах на Гродно и Троки и потому беспрестанно подвергался их нападениям. Начиная с 1377 г., когда маршал Годфрид Линден напал на Мереч, мы видим вечную борьбу и опустошения. Пункт был очень важный, и вел. князья литовские каждый раз возстаиовляли укрепления. Едва после грунвальденского побоища, нанесшого окончательную гибель Ордену, успокоился Мереч; замок был отделан заново; сюда приезжали Витовт, Ягайло и их наследники на охоту и для отдохновения; город пользовался магдебургским правом, а расположенный на большом тракте из Полыни и Гродно в Вильно, производил значительную торговлю. До сих пор сохранилось древнее здание ратуши с башнею, а также дом, в котором умер Владислав IV в 1648 г. и в котором впоследствии квартировал Петр В. Следы замка виднеются при самом впадении Меречанки в Неман, на высокой горе, коей верхняя часть насыпная. В обрыве горы найдены были значительной величины каменные ядра. Мереч ныне казенное местечко, имеет около 2 т. жи телей и ведет довольно значительную торговлю, особенно грибами, которые во множестве закупают нарочно приезжающие для этого промышленники из внутренних губерний.

К замечательным местностям Трокского уезда принадлежать еще Бражола, вблизи Тракая, над озером того же названия, с отлично сохранившимся больших размеров городищем, которого котлище вымощено камнями и наполнено никогда невысыхающею водою. Вокруг Бражолы много могил-курганов бронзового века. — Много редких предметов, хранящихся ныне в виленском музее древностей, найдено здесь мною во время археологических поисков, производившихся в пятидесятых годах совместно с известным археологом, караимом Авраамом Фирковичем, а также виленским астрономом М. М. Гусевым. Евье, основанное супругою Гедимина Евою, славилось своею славянскою типографиею, в которой напечатана славянская грамматика Смотрицкого; Кроне, которых название выводят от Chronus, как Римляне называли Неман, Евье и Кроне принадлежали князьям Огинским, где они основали православные церкви. Езно, вотчина Пацов, с развалинами велнколепных каменных палат, над которыми когда-то была громкая надпись: «Wart palac Раса, А Рас раlаса», т. е. «дворец стоить Паца, а Пац дворца». В этих палатах помещалось около двух тысяч человек войска. Все принадлежности палат рассчитаны были по календарю, так напр. главных входных ворот было четыре, соответственно четырем временам года; внутренних входов двенадцать, по числу месяцев; главных зал — но числу недель в году; окошек— по числу дней и т. д. Трудно составить понятие о богатстве, великолепии и роскоши этих палат. Ныне Езно частное имение, принадлежащее помещику И. К). Квинта. Жосле, казенное местечко, над озером того же названия, замечательно конечно баснословным сказанием Стрыйковского, по коему князь Куковойтис, в начале XIII ст., воздвиг идола в честь своей матери Пояты, дочери Кернуса, а жены Живибунда. Народ, обожавший Пояту, поклонялся этому идолу, а когда последний был низвергнут, на могиле Пояты выросли большущие липы, которые народ считал священными.

Лида, столица удельного княжества, ныне уездный город с 3856 жителями, весьма древнее поселение, на рубеже собственной Литвы и славянских земель, Черноруссов и Дейновпов, играла значительную роль в исторических судьбах Литвы. Нет сомнения, что здесь могло существовать с древнейших времен сильное укрепление, Гедимин же построил замок, которого развалины уцелели до наших дней. Архитектура замка имеет много общого с медникским и другими этого рода укреплениями в Литве. На насыпной горе до 4 сажен вышиною окруженной с трех сторон водою, а с четвертой глубоким рвом, воздвигнуты в квадрат четыре замковые стены, каждая длиною в 32 саж., толщиною над фундаментами около 2 саж., вышиною в 5 саж. 2 арш. Уцелели также развалины двух башен, одна против другой расположенных. В замке, внутри двора, были деревянные строения.

Готическое здание в Ковне, неправильно называемое храмом Перкуна.

Лида была уделом Ольгерда, Ягайла, Витовта. Витовт, приняв под свое покровительство Тохтамыша, назначил для него местопребыванием Лиду (1396— 1399 г .) Хан жил в особом доме, сохранившем на долго название Тохтамышева двора, где ныне приходской дом рим.-кат. священника. Потом Хаджи-Гирей, хан Кипчацкой орды, с 1434 по 1443 г. был лидским старостою, пока, при содействии вел. князя Казимира, не возвратился на ханский престол. Во времена Казимира Лида считалась значительным городом. Население её достигало 15 т. чел. христиан и 160 евреев. Православная церковь находилась в самом замке; но в 1533 г. построена новая церковь внутри города. Во время войны 1655 г., когда Хованский взял замок, город был разорен и сожжен. Потом, в начале ХVИИИ ст., во время шведской войны, Лида подверглась новому разорению. В это время старинный архив, заключавший много важных грамат, был взят из замка и перевезен в Смоленск, где сгорел в 1812 г. В 5 верстах от Лиды, на восток, в имении Домбровке, указывают место и каменные фундаменты дворца Войдыла, любимца Ягайла, женатого на сестре его Марии и казненного Кейстутом в 1381 году, как виновника вражды его с Ягайлом.

Лида, как мы уже сказали, лежит почти на границе двух племен, населяющих Лидский уезд, Литовского и Черноруссов, отделенных одно от другого рекою Дзитвою, впадающею в Неман. Древнейшая же столица Дейновцев, Дейново, в 15 верстах от Лиды, ныне небольшая деревня. Дейновское княжество существовало еще в начале ХИИИ столетия. Оно граничило с Гродненским княжеством по р. Котру, с нынешними уездами Волковысским, Новогрудским и Ошмянским. В Дейнове сохранился большой камень, который на род называет кобылкою, ибо, но преданию, на нем казнили преступников.

В литовской половине особенно замечательны три местности: Дубиче, с развалинами замка на острове, омываемом водами озера Полюсы и реки Котры. Сохранились еще фундаменты замка с валом и глубоким рвом, а также подземным ходом. В Дубичах часто пребывал вел. кн. Витовт. Известны две граматы его, подписанные в Дубичах, одна 6 марта 1415 г. к вел. магистру Эбергарду насчет обмена пленных, другая 25 июля 1421 г. о годичном перемирии с Крестоносцами. На кладбище в Дубичах почивают останки знаменитого литовского историка Федора Ефимовича Нарбутта. Эйшишки и Радунь, незначительные местечки, замечательны городищами, до сих пор превосходно сохранившимися. Эйшишское городище занимает шесть тысяч квад. метров, окружено валом и рвом. Радунское несколько меньше; здесь вышина вала 40 метров, ширина 108 метров. Достойна примечания также местность, называемая Шейбак-поле, близ м. Василишек, где происходила кровавая битва литовско-русских князей с Шейбаком, полководцем Батые, в 1242 г., и где погиб последний.

В Лидском уезде замечательна еще так называемая околица Трабушки, в 20 верстах от Эйшишек, к северу. В этом селении, в доме мелкопоместного шляхтича Льва Ильцевича, в течение трех дней, с 28 но 30 августа, прожил Петр В. с кн. Меншиковым, Ш афировым и сторонником короля Августа III, князем Григорием Огинским. Значительные войска направлялись тогда из Вильно рудникским трактом, через Эйшишки и Радунь, в Гродно. Петр В. был очень доволен Ильцевичем и уезжая оставил ему охранный лист.

Вблизи уездного города Свенцяны, который в историческом отношении ничем не замечателен, в имении Цырклишки гр. Мостовского есть гора, называемая горою Перкунаса. По преданию здесь был истукан этого бога. В Свенцянском же уезде находится местечко Свир, основанное князем Довмонтом и сделавшееся столицею его наследников, именовавшихся князьями Свирскими. Сохранилась насыпная высокая гора, на которой построен был замок князей Свирских.

Рисунок на отдельном листе: Ковно.

В Ошмянском уезде находится Крево, самое замечательное из поселений Виленской губернии, как по древности своего основания, что доказывается сохранившимися памятниками первобытных эпох, так и по историческим воспоминаниям. Здесь разыгралась кровавая драма с князем Кейстутом, о которой мы говорили в историческом очерке. Развалины замка существуют и до сих пор. Замок построен был на равнине при впадении речки Шляхтянки в р. Кревку. Развалины состоять из неправильного четырех-угольника, с башнею с северной стороны, состоявшею из четырех этажей. С внутренней стороны видны еще развалины другой, круглой башни. Фундамент замка имеет более 2 сажен высоты, а все пространство обнесено рвом, которого ширина местами достигает 50 сажен. Ров этот был соединен с речками Шляхтянкою и Кревкою. Указывают еще на вход в подземелье под башнею, где был умерщвлен Кейстут.

В кревском замке совершилось много событий, памятных в истории Литвы. Здесь, между прочим, в 1383 г. Ягайло заключил договор с польскими послами о вступлении в брак с Ядвигою. Кревское княжество, после уничтожения Витовтом удельной системы и после умерщвления в 1391 г. Вигунда, которому Ягайло отдал Кревское княжество во владение, вошло в общий состав великого княжества Литовского. Замок был разрушен Татарами в царствование Александра, так что, когда известный Герберштейн на обратном пути из Москвы проезжал через Крево в 1518 г., то нашел его совершенно опустошенным. Вероятно, часть замка была возобновлена, потому что во времена Сигизмунда Августа здесь жил некоторое время московский выходец князь Курбский.

В двух верстах от Крева находится древнее городище, вышиною 11 сажен, вершина же занимает 1600 сажен пространства, с котлищем посредине, коего углубление простирается до 2 сажен. Существует предание, что городище это соединялось с замком посредством подземного хода. Что под городищем мог быть устроен тунель — это весьма вероятно, но городище, когда имело прямое свое назначение, отделено многими столетиями от постройки замка, и связи между ними существовать не может. В версте от городища находится несколько курганов. Таких же курганов встречается много на пути из Ошмяны в Крево.

Весьма любопытны еще хорошо сохранившияся развалины замка в Гольшанах, или Ольшанах. Это тоже весьма древнее поселение. Оно еще в ХИИИ столетии принадлежало князьям Гольшанским, потомкам князя Трабуса. Гольшанские играли важную роль в истории Литвы. Княжна Иулиания Гольшанская была третьею супругою Витовта, а её брат Семен Иванович, прозванный Лютым, был правителем Великого Новгорода. Другая Гольшанская, княжна София, дочь Андрея Ивановича, князя Гольшанского и Вяземского, была супругою короля Ягайла. Последним из рода этих князей был Павел, виленский епископ, после смерти которого Гольшаны перешли в род Сапегов, а потом Жабов. Древний замок стоял на величественном городище в двух верстах от Гольшан; замок же, частию сохранившийся до наших дней, основан был Сапегами в ХVИ столетии.

Трабы, в 30 верстах от Ошмяны, древняя вотчина князей Трабских, коих родоначальник князь Трабус на древнем городище построил замок. Городище сохранилось и до наших дней, остатки же замка видны только в окопах. Род князей Трабских пресекся в конце XV ст., и значительные их имения перешли в род Гастольдов, известных в Литве своим богатством и значением. Гастольды уже в XIV ст. отличались своею храбростью в войнах с Рыцарями, а Петр Гастольд был знаменитейшим военачальником Ольгерда. Мартин Гастольд, воевода трокский, после смерти Семена Олельковича, князя Слуцкого и Киевского, в 1471 г. был наместником киевским. Сын его Войтех (Адальберт) был великим канцлером, и под его руководством составлен был первый литовский статут. Сын же сего последнего, Станислав, был мужем Варвары Радзивилл, во втором браке супруги короля Сигизмуда Августа. В XVI ст. Гастольды считались самыми богатыми в Литве и могли соперничать с Радзивиллами и Острожскими. Кроме вотчинных имений, они наследовали имения после Довгялов, тоже знаменитого боярского рода, и как мы уже упомянули, после князей Трабских. Станислав Гастольд, сопутствуя королю Сигизмунду I на съезд с императором Максимилианом и королями венгерским и чешским Владиславом и Людовиком, своим великолепием, богатством и многочисленностью своего двора приводил в удивление жителей Пресбурга и Вены.

Главною резиденциею Гастольдов были Гераноны, в 52 верстах от Ошмяны (по направлению к Лиде) с великолепным четырех-угольным замком, с круглыми башнями по углам, окруженным глубоким рвом. Развалины замка видны еще были в начале нынешнего столетия и достигали значительной высоты, в настоящее же время сохранились только следы нижнего этажа.

Сморгоне, значительное казенное местечко, принадлежало князьям Радзивиллам, наследовавшим Деспотам-Зеновичам, впоследствии же Пржездецким. Радзивиллы основали здесь особую школу для обучения ручных медведей. Школу эту в шутку называли сморгонскою академиею. Медведи этой школы славились повсюду и доставляли жителям прибыльный промысел Сморгоне и ныне славятся своими обваранками (маленькими бубликами).

Из достопримечательных местностей в Вилейском уезде, мы упомянем про Кривичи, или Крживичи, весьма древнее поселение, вотчину знаменитого рода Кишков. Самое название напоминает Славян Кривичей, несомненно обитавших в этой стране. Археологические исследования указывают на множество могильных курганов, городищ, замчищ. Одновременно существовало здесь трупосожигание и погребение несожженными, что ясно уже из того, что в одной и той же группе курганов попадаются костяки и кострища. Народное творчество в Вилейском уезде проявляется в легендах и богатстве преданий о камнях, озерах, и нет почти местности, с которою бы не было связано народное предание. В

Рисунок на отдельном листе: Берег Немана.

Речках замечательно городище с котлищем и подземным ходом, подробно исследованным мною. Долгинов, вотчина князей Друцких-Соколинских, Старый и Новый Мядзиол приозерах Мястро и Нароч, оба существовали уже в XV ст.; последний был вотчиною князей Свирских.

Близ старого Мядзиола находится сел. Острово. В первой половине нынешнего столетия, в саду случайно открыт гроб и в нем останки человека большого роста, меч, бутыль или глиняный гляк с водкою и скелет собачки. На камне же иссечена следующая оригинальная надпись на белорусском наречии:

Здесь ляжиць Иван Семашка,

У голове у няго водки фляшка,

При боку острый мечь ляжиць

У ног верная собачка тужиць.

Ого го, ого го,

Што кому до того.

Так рассказывают местные жители. Научных исследований никто не производил и куда девался меч—неизвестно. Не знаем даже, из чего был сделан гроб. Найденную же в гляке жидкость разводили с вином, от чего получалась превосходная старая водка.

Город Дисна и Дисненский уезд в значительной части принадлежали к Полоцкому княжеству. Дисна, при впадении Дисны в Западную Двину, уже в начале XIII ст. принадлежала полоцким епископам, городом же наименована едва в 1563 г. Сигизмундом Августом, по повелению которого воздвигнуты были здесь сильные укрепления. После второго раздела Дисна назначена была уездным городом Минской, а с 1842 г. Виленской губернии. Ныне это лучший из уездных городов. Жителей до 7 т. —В уезде есть еще заштатный город Друя, при впадении Друйки в Западную Двину. Сигизмунд III в 1619 г. возвел эту местность на степень города и даровал ей городское магдебургское законоположение. В Друе жителей около 5 т., существует особое городское общественное управление, во главе которого состоит городовой староста. Есть также сиротский суд. Друя прежде называлась Сапежин, была вотчиною Сапегов, кои и именовались графами на Сапежине. Поставы, при р. Мядзелке, древнее достояние знаменитого рода Деспотов-Зеновичей, перешедшее потом в собственность гр. Тизенгаузов. Известный деятель на пользу просвещения, литовский подскарбий Антоний Тизенгауз возвел Поставы на высокую степень в культурном отношении, построил много великолепных зданий, завел бумажную и полотняные фабрики. Потом Поставы принадлежали гр. Константину Тизенгаузу, европейской известности орнитологу, который устроил здесь замечательный орнитологический музей. Здесь же помещалась значительная картинная галлерея. Сын его, недавно умерший, гр. Райнольд, орнитологический музей подарил бывшему виленскому археологическому обществу. При р. Дисненке существует местечко Козян гр. Платера, известное тем, что здесь царь Иоанн Васильевич, после взятия Полоцка, в 1563 г. построил сильно укрепленный замок на р. Оболи. Едва в 1569 г. литовский полководец Франц Сука, после упорной битвы, успел отнять этот замок.

Вилейский и Дисненский уезды, как в естественном, так и в этнологическом отношении, резко отличаясь от трех губерний, составляющих Литовское полесье, по справедливости должны бы быть отнесены к Белорусскому полесью, к которому и принадлежали до 1842 года.

Следующие стихи А. Мицкевича переносят нас в Ковно, в ту чудную по местоположению ковенскую долину, где он мечтал, где родились вдохновенные произведения великого поэта.

Widzialem piękną dolinę przy Kownie,

Kędy Rusałek dłon wiosną i latem

Scielą, murawę , Krasnymsazierzga kwiatem,

Jest to dolina najpiękniéjsza w swiecie!...

Adam Mickiewicz.

Долина эта сохранила до сих пор название долины Мицкевича, хотя ее ныне уже прорезала линия железной дороги.

Не только эта долина, но и вообще город Ковно с его окрестностями, по своему положению, живописным, очаровательным видам, как будто предназначены для вдохновения поэтов. Самая история города, его начало, его название запечатлены поэзиею, конечно вымышленною, но неменее того действующею на воображение и доказывающею, что за много сотен лет Ковно уже осуществляло собою любовь и поэзию. Ковно, говорит поэтическая легенда, произошло от Кауниса, амура, сына Мильды, богини любви, жившого в Ковне, а мать его, царица любви, царила только через реку, в Алексоте, на скате горы. Здесь вы увидите еще вековые липы, поколение священных лип, среди которых властвовала богиня любви и красоты, где было её капище, где ей приносились жертвы, курился фимиам из янтаря, где вайделоты и вайделотки прославляли ее в громких и звучных песнях, а величаво бегущий у подножия Алексоты Неман покрывался венками живых цветов, которые тоже приносились в жертву властительнице сердец молодыми девушками, во множестве стекавшимися сюда даже из отдаленных мест Литвы. Так описывает Мильду мифологическая легенда; но народное творчество этим не удовольствовалось. Существует другая легенда позднейших времен, в которой Мильда является обыкновенною смертною, дочерью князя Эрдзивилла. Мильда посвятила себя богам и сделалась жрицею, наравне с другими поддерживающею неугасаемый огонь. Но прекрасной княжне-жрице приглянулся красивый юноша, вдохновенный поэт, Дангерутас, воспевавший её красоту. Молодые сошлись и были счастливы. У Мильды была злая мачиха. Она тоже любила певца, и когда узнала про измену его, донесла на него, как на оскорбителя богов, дерзнувшого полюбить жрицу. Дангерутаса схватили, осудили на сожжение и до исполнения казни заключили на горе Прауриме, вблизи капища. Мильда узнала возлюбленного, освободила его и приютила у переодетого жреца, в сущности же Норвежца, по имени Оскара. Этот Оскар является благодетельным гением влюбленных. Он не только скрывает у себя осужденного певца, но и устраивает их тайные свидания. И вот однажды, Мильда бросает капище и спешит к возлюбленному. Но увы! в её отсутствие неугасаемый огонь потух. Преступление страшное, взволновавшее всю страну. Даже сам князь не может спасти родной дочери. Мильду и Дангерутаса осудили на сожжение. По народному обычаю, каждый проходящий близ капища, где были могилы праотцев, бросал на них ветки. От этого образовались громадных размеров костры. Под этими-то кострами Оскар тайком устроил большую пещеру, а так как он был назначен, в качестве жреца, для исполнения приговора, причем конечно народ не смел переступать за ограду, то Оскар повел дело так, что возведенные на костер осужденные, едва только костер был подожжен, провалились в пещеру целы и невредимы. Народу возвещено, что боги милостиво приняли принесенную жертву и вечный огонь на алтаре мог быть восстановлен. Мильда долго после этого жила с своим любимым, уже как с законным мужем, но народ верил, что она была сожжена, как верит и теперь, что тень её и ныне блуждает но горе Прауриме. Легенда оканчивается уже христианскою окраскою: оказывается, что Оскар был втайне христианином; что в пещере была устроена часовня и что он спас молодых, заручившись их клятвою, что они примут христианство, что, конечно, они и исполнили.

Гора Праурима служить местом прогулок и увеселений, отчего и прозвана Веселово.

Вид отсюда очарователен. Ковно с башнями храмов, Неман со множеством флагов судов, зеленеющие плодоносные нивы — смешиваются и рисуют чудную картину.

Легендарный Стрыйковский, а также Коялович и др. основание города Ковно относят к X ст., полагая, что основателем был Кунас, сын Палемона. Конечно, это сказание неимеющее ровно никакой критической подкладки. Достоверно только то, что Ковно древнейшее литовское поселение. Ковно один из живописнейших по своему местоположению городов западной России. В долине, на которой он построен, с юга, течет величавый Неман; с юго-восточной стороны в нее впадает

Wilija naszych strumieni rodzica....

Город широко раскинулся, как полин постоянно разрастаясь, так что даже прекрасная долина Мицкевича отчасти уже застроена домами. Крутые горы окаймляют его. Везде вы встретите следы давно минувшого, как времен доисторических, так и последующих, современных Гедимину, Кейстуту, Ольгерду, Витовту. Коса на всем пространстве между соединением рек Вилии с Неманом и теперь называется Гаем, хотя здесь давно уже нет ни одного дерева. Но предание говорит, что здесь именно был священный Гай, т. е . роща, в которой во множестве были разведены черные вороны. Коса эта примыкает к древнему ковенскому замку, которого развалины существуют доселе. Предание сохранило также название Зеленой пущи. Она давно не существует, но зато возвышенный берег вверх по течению обеих рек, т. е. Вилии и Немана, на протяжении двух верст называется Зеленою горою. Прекрасная тополевая аллея, но динабургско-ковенскому шоссе, которое прорезывает открытую площадь этой горы, составляет ныне спуск и въезд в ковенскую долину. В 2½ верстах ниже города находится на краю берегового ущелья четырехугольный окоп, как полагают, имевший во времена язычества религиозное значение. В версте же от города, вблизи игривого Марвянского ручья, бегущого к Неману, существует древнее языческое кострище, исследованное С. Ф. Полевских, который нашел здесь доказательства трупосожигания. Самое кострище, состоящее из толстого и жирного слоя земли, в котором найдены недогоревшия человеческие кости и много зубов, на глубине до полутора аршина, покрывает слой глинистой почвы, на котором растут вековые дубы. Но таких кострищ и могильных курганов очень много в ближайших окрестностях г. Ковно.

Не в дальнем расстоянии от города и в Ковенском уезде насчитывают четыре местности (Романы, Ромянка, Ромайна и Окайня), где по преданию были языческие капища. В Окайне нашел последнее убежище языческий литовский первосвященник, или Криве-Кривейте, Гинтовт, бежавший, после низвержения идола Перкунаса в Вильне, сначала в Кернов, а потом в Окайню. Но главнейший языческий храм в окрестностях Ковно, был в 10 верстах, в м. Сапежишках; храм, окруженный священными рощами, занимал своею территориею значительное пространство и рощи достигали нынешней деревни Дзевогала, Dievagałas, т. е. конец божества.

Исторический рассвет города Ковно начинается в XIV ст. одновременно с набегами Крестоносцев. Уже в 1317 г. существовал укрепленный замок, на который напали Рыцари. В 1362 г. гросмейстер Винрих Книпроде с сильною ратью напал на город и, не смотря на то, что Ольгерд с Кейстутом подоспели на помощь, крепость была взята и город сожжен. Нападения и борьба продолжались в 1376, в 1383, в 1391 и в 1393 г. В 1383 Крестоносцы прокопали канал от Вилии до Немана. Образовался остров, на котором они воздвигли новую крепость, названную Риттерсверден; но в 1384 Литовцы отняли ее. В 1391 происходила страшная борьба с великим магистром Конрадом Валенродом, окончившаяся поражением последнего. В 1401, Витовт, убедившись, что крепость при устье Вилии приносит более вреда чем пользы, велел при появлении неприятеля взорвать ее на воздух, а деревянные строения сжечь. С этого времени прекратились набеги Крестоносцев. Витовт дал

особые привилегии городу, содействовавшие увеличению его благосостояния. Все государи из рода Гедимина до кончины Сигизмунда Августа любили Ковно и нередко здесь проживали. По географическому своему положению Ковно, успокоясь от набегов Рыцарей, еще во времена Витовта заняло весьма важное место в торговом отношении, хотя еще при Кейстуте здесь уже устроилась главная мена иноземных товаров на сырые литовские произведения. Постепенно увеличивалось благосостояние города; для торговых оборотов селилос здесь много иноземцев. Пять факторий, именно: голландская, английская, прусская, шведская и венецианская, служили главнейшими проводниками торговопромышленной деятельности. Великолепные громадные каменные житницы и другие склады и магазины покрывали берега Вилии и Немана. Прекрасные здания воздвигались в городе. Население с каждым годом увеличивалось, и Ковно даже под конец ХИИ ст. было значительным и богатым городом.

Царствование Сигизмунда III с религиозною борьбою значительно подорвало благоденствие города, как и многих других, почти всех литовских городов. Потом война 1655 г.

Кейданы Чапских, ныне гр. Тотлебена.

нанесла ему жестокий удар. Ковно было разграблено и почти совсем сожжено. Едва жители сколько нибудь оправились, как пожар истребил большую часть города. С прорытием канала от Немана до Припети, когда Кенигсберг занял важное место в торговых оборотах, Ковно окончательно лишилось своего преобладающого значения. Его богатства с негоциантами, факториями — перешли в руки Пруссаков. Ковно доживало свои дни, и наконец Наполеон I нанес ему окончательный удар.

Перед нами рукопись бернардинского монаха, все время прожившого в ковенском мопастыре и беспристрастно разсказывающого про события 1812 г. в Ковне. Не легко было бы поверить описанию монаха Бернардина, если бы очевидцы не передавали нам о подобных же неистовствах, сумасбродствах и насилии, какие производились перед глазами Наполеона в других местностях Литвы и Белоруссии. 24 июня, по словам разскащика, русский гарнизон оставил Ковно. Мост на Вилии, между Слободою и городом, был сожжен. Бургомистр Рейс, приор Кармелитов и другие почетные лица отправились встречать Наполеона за Неман. Мост (понтонный) был уже наведен. Наполеон с многочисленным войском вступил в город при громе орудий и колокольном звоне всех храмов. Сначала он остановился в монастыре Кармелитов, а потом переехал в дом Эхеля. Между тем войска, тотчас по прибытии, напали на частные дома и на монастыри, и когда одни требовали доставки разных предметов, толпа бросилась на кладовые, погреба и грабила. «Солдаты, говорит Бернардин, напали на наш монастырь, схватили ризничого, требуя водки (шнапса), и стали его колотить. К ним поспешил настоятель монастыря, его тотчас окружили с обнаженными саблями, стали угрожать, что заколят, потом ворвались в кладовую и погреб, захватили триста гарнцев вина, хлеб, ветчину, яйца, масло и все, что было съестное, даже всю посуду, какая была, взяли с собою. У меня отняли часы, прибили ксендза проповедника Почулевича, послушников и прислугу. Так свирепствовали несколько часов, когда наконец явился комендант и поставил часовых, но уже охранять было нечего.»

Монахини Бернардинки отдавали им все, чего ни требовали, лишь бы только не входили во внутрь монастыря. То же самое происходило и во всех других монастырях. Кончилось тем, что все монахи и прислуга разбежались и попрятались где кто успел. Некоторые бежали за город. Монастыри и костелы брошены были на произвол судьбы. Французы поспешили занять их, причем разграбили все ризницы. Золотые и серебряные дарохранительницы, дискосы и всякую церковную утварь забирали, выбрасывая св. причастие на пол. Ризы, которых не хотели брать, рвали в куски. Костелы обращены были в магазины, монастыри — в казармы. Изрубили все деревья в саду, всю мебель, двери, даже подоконники, обращая все это в дрова. В одном Бернардинском монастыре квартировало постоянно 1500 чел., одни уходили, другие приходили. Солдаты не церемонились; не только кельи, корридоры, но все костелы были страшно запакощены, смрад везде невыносимый. Монах хроникер говорит, что он 13 дней прятался в лесу и едва в начале июля, узнав, что несколько спокойнее в городе, возвратился в монастырь.

Далее автор рисует перед нами страшную картину отступления Французов. Он говорит, что ретирада началась 28 ноября. Окоченевшие от холода, голодные, Французы с неистовством бросались на дома и монастыри и грабили. Французский губернатор в Ковне Террер и какой-то дивизионный генерал тайком бежали из города пешком, потому что не могли совладать с рассвирепевшими солдатами. Магазины, лавки, аптеки, мясные ряды и множество домов были разграблены. Потом 30 ноября стали жечь город. Подожгли костел и монастырь Францисканов, где было сложено несколько тысяч ружей. Все это сгорело. Вскоре запылал весь город, а между тем грабеж продолжался. На рынке стояли возы с аммунициею и снарядами. Когда их подожгли, вспыхнул и порох — земля застонала, соседние дома потрескались. Этот случай более всего произвел опустошения. Монах прибавляет, что 1 декабря, ночью, часу в третьем, собралась толпа из жителей Ковно, нарядилась казаками и напала на грабителей и поджигателей. Многие, прибавляет он, при этом хорошо поживились, отнимая у Французов деньги, часы и другие ценности. В то же время жители грабили и французские складочные магазины в монастырях. Много забрали муки, круп, французской водки, рому и т. д. Но эта благодать не долго продолжалась: нагрянули действительные казаки и восстановили порядок. Больные, полунагие Французы валялись еще по улицам и площадям, много их гибло в подвалах, на чердаках. Много было таких, которые ползком добирались до пепелища, чтобы согреться. В бывшем костеле Иезуитов и в разных других уцелевших от пожара зданиях устроены были лазареты; но число больных было так велико, что живые лежали на мертвых в два этажа. Ужасные картины этого бегства описывает монах хроникер! — С приездом графа Платова понемногу стал возстановляться порядок. Наш Бернардин явился к нему, прося помощи, чтобы потушить пожар возле самого их монастыря. Платов отрядил казаков, и пожар был потушен 3-го декабря на площади совершено было торжественное благодарственное молебствие, причем и ксендзы в облачениях пели Те deum laudamus, а Евреям, явившимся с своим десятисловием, Платов велел во все время молебствия стоять на коленях. 12-го декабря, в день рождения Императора Александра, было молебствие в костеле монахинь Бернардинок, причем произведен 101 выстрел из орудий, поставленных на рынке, а затем граф Платов пригласил всех к себе на завтрак, вечером же у него был бал. Потом разоренный опустошенный, сожженный город принужден был тоже дать великолепный бал.

В Ковне едва сохранилось около 200 домов, годных для жительства. Нищета была страшная.

В 1842 г., с учреждением новой губернии, Ковно сделано губернским городом. С этого времени как торговое его значение, так и вообще благосостояние жителей увеличиваются постоянно. Ныне число жителей простирается до 40,000. Православных церквей 3, римскокатолических костелов 6, лютеранская церковь 1, синагог 4, учебных заведений 9, человеколюбивое общество, 18 разных фабрик. Город разделяется на две половины, старую и новую. Первая находится при самом устье Вилии, последняя тянется версты на три по правому берегу Немана и состоит из пяти улиц. Домов считают до 2000. Городу принадлежит 553 десятины земли, кроме того он же владеет двумя имениями в Трокском уезде. Имения эти, Кошаны и Яхнишки с фольварком Волунце, заключают 2340 десятин земли.

На городской площади, вблизи Александро-Невского собора, находится красивое, готическое здание, в котором помещалась городская ратуша, а ныне оно преобразовано в «большой дворец», в котором, при проездах через Ковно, останавливается Государь Император.

Кроме того, тут же построен каменный «малый дворец». На площади воздвигнут чугунный памятник в память 1812 года, с надписью «на начинающого Бог» и образом Георгия Победоносца. В Старом городе сохранилось еще несколько древних зданий, бросающихся в глаза своею архитектурою. Но особенно замечательно великолепное готическое здание, которого рисунок здесь представляем. Оно слывет в народе под именем «храма Перкуна». Понятно, что в этом названии нет ни малейшого смысла. Готических капищ не строили. По стилю его надобно отнести к первой половине XV столетия. Здесь в последнее время устроен был городской театр. (Рисунок на стр. 169).

Ковно с двумя судоходными реками, связанное сетью железных дорог с важнейшими торговыми пунктами как в России, так и за границею, конечно, богато будущностью. И ныне Ковенская пристань играет немаловажную роль. На ней примерно грузится ежегодно для следования вверх по Неману до 2.000,000 пудов, на сумму до 1 мил. р. Разгружается для внутреннего потребления с судов, пришедших с двух сторон, до 800,000 и более пудов, на сумму до 250,000 р.

В семи верстах от Ковно находится Пожайсце (см. рисунок на стр. 172). В лесу, на высокой горе, на крутом берегу Немана, виднеется величественный храм с двумя башнями. Основателем храма и при нем монастыря для монахов ордена Камедулов был Христофор Пац, великий канцлер литовский, с супругою Елисаветою, рожденною гр. де-Майли. Постройка начата в 1662 г., окончена в 1674 г. Самый храм принадлежит к красивейшим памятникам зодчества. Построен из гранита, внутри одет дорогим итальянским мрамором черного и красного цветов. Пол тоже мраморный. Свод покрыт резьбою и фресками. Постройка этого храма вместе с монастырем стоила Пацу, как удостоверяют счеты, восемь миллионов злотых. Предание же говорит, что Пац истратил восемь бочек золота. В храме есть склеп, в котором покоится прах основателя, его супруги, троих детей и нескольких слуг. Храм занимает одну из четырех сторон, составляющих Forestarium, т. е. монастырский двор, застроенный красивыми зданиями, предназначавшимися для путешественников и странников, большою залою, называвшеюся Пацовскою, высокой башней на берегу Немана; самый же монастырь, или эрем, по закону Камедульского ордена, состоял из 12 маленьких домиков, в саду, обрабатываемом монахами и обнесенном высокою каменною стеною.

Монастырь Камедулов упразднен в 1832 г. и обращен в православный, сначала 2 класса, а потом первоклассный Успенский монастырь. Церковь освящена в 1840 г. во имя Успения Божией Матери. Чудотворная икона Богородицы, находившаяся в камедульском костеле, перевезена в Киев. Здесь имеет пребывание викарий Литовской епархии, епископ ковенский, который состоит и настоятелем монастыря.