Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Ч. I, очерк V. Современная природа Литвы, с. 65-72: современная орфография

Ч. I, очерк V. Современная природа Литвы. А. К. Киркор. С. 65-72. Текст в современной орфографии.

Продолжение очерка V части первой «Современная природа Литвы», с. 65-72; начало на с. 65.

Римско-католический костел в Друскениках

В Литовском полесье существуют еще две пущи, которым подобных нет в целой Европе и которые могут быть сравниваемы разве с непроходимыми лесами на севере России. Мы говорим о Беловежской и Гродненской пущах. Из них особенно первая замечательна и давно обращает на себя внимание как экономистов, так и естествоиспытателей.

Беловежская пуща имеет свою историю, свои заветные предания, могилы праотцев. Её леса еще посправедливости могут называться девственными; её трущобы, её непроглядная глушь, напоминают времена первобытные. Она —дорогой памятник давно минувшого и переносит мыслию в те времена, когда большая часть площади, занимаемой Литвою, была покрыта такими же непроходными темными лесами.

Беловежская пуща занимает значительную часть Пружанского уезда, врезываясь оконечностями в Гродненский, Волковыский, Бельский и Брестский уезды. Она отстоит от Гродна в 91 вер., от Пружан в 20 в. и от Брест-Литовска в 54 верстах. Пространство, занимаемое пущею, составляет 112,000 десятин, или 1,076 квадратных верст; в том числе собственно под лесом 88,000 десятин, или 845 кв. в. Поверхность в средине несколько возвышенна, легко склоняясь во все стороны, дает разнообразное направление рекам и речкам, через нее протекающим. Почва супесчаная и суглинистая занимает одну треть всего пространства. Большая же часть площади имеет легкую черноземную почву, от чего растительность здесь очень сильна. В прежнее время в более открытых местностях накашивали обыкновенно более 11 тысяч возов сена, конечно не проникая в самую глушь. В настоящее время сбор сена гораздо значительнее. Болота занимают в особенности восточную сторону. Из этих болот вытекают различные притоки Буга, Нарева, Припети и Немана. Река Наревка разделяет пущу на севоро-восточную и юго-восточную части; кроме того по пуще текут притоки Наревки: Гвозна и Лотовня. По юго-западной части текут рр. Лесна и Белая. Близ истоков Царева берет начало Ясельда, приток Припети, а к северо-востоку от пущи протекает Свислоч, приток Немана.

В черте пущи находится 36 деревень, деревушек, усадеб и 12 отдельных сторожевых домов. Деревни и вообще поселения составляют два сельские общества: Беловежское и Масевское, в которых считается более шести тысяч душ обоего пола.

Полагают, что в отдаленный времена в Беловежской пуще жили в значительному числе единоплеменники Литовцев, Ятвяги. С XIV столетия Беловежская пуща была местом охоты великих князей литовских. Витовт неоднократно посещал ее. Стефаи Баторий велел построить королевский охотничий замок в селении Беловеже, называвшийся Biala wieża, т. e. белая башня, от чего, как некоторые думают, и самая пуща получила название Беловежской, что не совсем вероятно, ибо самая-то белая башня построена в селении, которое уже называлось Беловежем. Вообще начало и происхождение названия пущи еще загадочно. Со времен Батория существует Баториева Гора и Королевский зверинец при источниках Елярки. По случаю охоты короля Августа III в 1752 г. воздвигнут был на правом берегу р. Наревки, вблизи охотничьего замка в сел. Беловеж, памятник из белого песча ника в виде трехугольной пирамиды в 6 аршин вышиною, с надписями, гласящими, что король, вместе с королевою и двумя сыновьями, убили 42 зубра, 13 лосей и 2 серны. Надпись прибавляет, что самый большой зубр был весом 36 пудов 10 фунтов. Стаиислав Август несколько раз охотился в этой пуще, но экономнее, не истребляя в таком количестве зубров.

Селение Беловеж называется также Новым Беловежем. В семи верстах от него есть небольшая возвышенность, называемая с незапамятных времен Старым Беловежем. В двух верстах далее есть большая насыпь, называемая Замчищем (замковище). В 1825 г. гродненский губернатор Бобятынский велел разрыть эту насыпь, и в ней найдено несколько костяков, а при каждом из них, в головах, небольшие горшочки из глины. Это доказывает , что еще в доисторическое время Беловежская пуща была обитаема, но почему эта могила названа замчищем — определить трудно.

С исхода XVI ст. Беловежская пуща вверена была обер-форстмейстеру, имевшему пребывание в селении Королевом-мосту, и учреждены стражники. В 1846 г. произведена таксация пущи, которая разделена на 5 лесничеств. Каждое лесничество разделено на участки или кварталы, коих во всех лесничествах считается 541. Кроме того пуща разделена на 10 объездов и 77 обходов и охраняется особою постоянною лесною стражею.

Главная древесная порода пущи: сосна, составляющая 40% всей древесной растительности: ель, около 20%; дуб, до 3%. Кроме того здесь растут ясень, липа, береза, ольха, клен, осина, вяз, осокорь, пихта и др. Вообще по разнообразию и хорошему качеству лесонасаждений она не имеет себе равной во всем Западном крае и царстве Польском. Сосна дости гает громадных размеров. Сосна, имеющая 11 сажен длины и 8 вершков толщины в верхнем отрубе, не составляет здесь редкости. Дуб и другие лиственые породы произрастают чрезвычайно успешно.

Лесное хозяйство в Беловежской пуще, долгое время остававшееся в совершенном запустении, с каждым годом улучшается. При рациональном хозяйстве, такая богатая площадь леса, с таким обилием пород, может составить огромный источник доходов.

Странными, почти непонятными судьбами леса беловежские, имея такое громадное количе ство гниющого разнородная лесного материала, при таком обилии валежника, спасаются во время засухи от пожаров. Конечно, это надобно отнести к заботливости и особенной бдительности лесной стражи. Но в истории пущи сохранилась память о несчастном 1811 годе, когда под конец мая вспыхнул страшный пожар, с неимоверною силою и быстротою распространившийся на громадном пространстве. Принимаемы были самые решительные меры, согнали тысячи людей, заливали, копали рвы — ничто не помогало. Огненное море расширялось на десятки верст во все стороны. Нам передавали очевидцы этой страшной, все пожирающей стихийной оргии разные подробности этого пожара. В мае была совершенная засуха; среди бога

Рисунок на отдельном листе: Из Беловежской пущи.

той растительности, змеей извиваясь, огонь обхватывал громадные повалы, охватывал вековые дубы. Дикий рев зверей, крики людей, треск пылавших повалов и самых деревьев, глухой ропот бежавшого и вертящагося но валежнику пламени—производили такую адскую музыку, что, по словам разскащиков, она на всю жизнь оставила потрясающее воспоминание. Звери бежали, не зная куда; но огонь был быстрее их, много обгорело и едва спаслось, другие тут же падали и делались добычею пламени. И эта неистовая огненная оргия свирепствовала без устали четыре месяца, как вдруг, 1-го октября, почти неожиданно весь горизонт заволокло чреватыми тучами, тучи прорвались—и пошел такой ливень, какого никто не помнил. Дождь не уставал целый день, и на всем пространстве огонь был совершенно потушен, но вред и убытки, причиненные пожаром,—были ужасны.

Беловежская пуща может гордиться сохранившимся в ней представителем исчезнувшей породы первобытных животных. Это— зубр (Bos bison), ровесник живших в Европе во втором периоде каменного века, т. е. в эпоху северного оленя (выселившихся животных), громадного тигра, носорога и других исчезнувших животных. Спутниками его были северный олень, буйвол, мускусный бык, кабан, альпийская коза и др., а также несколько пород грызунов. Принадлежность зубра к древнейшим эпохам доказывается археологическими изысканиями. Так напр, известный археолог Эдуард Ларге в 1860 г., при открытии пещерного кладбища близ Ориньяка, в древнем очаге, в числе разных каменных и кремневых изделий, расколотых костей пещерного медведя и других выселившихся животных, нашел и зубы зубра.

Зубры жили во всей Европе, а теперь нет их нигде. Уцелели в одной только Беловежской пуще. Полагают, что тур и зубр одно и то же животное. Туры известны были на Жмуди с древнейших времен. Были они и в Мазовии в Яктуровской пуще, но совершенно вымерли в первой половине ХИТИ ст., так что в люстрации этой пущи за 1630 год отмечено, что последняя, находившаяся в пуще, самка тура издохла. В люстрации же 1561 г. было их еще 30, а в 1601 только 5.

На Кавказе живет еще животное, которое называют туром; но животное это не имеет ничего общого с зубром. В Венгрии, в Карпатских горах, находятся так называемые волдуны, несколько похожие на зубров; настоящого же беловежского зубра нет нигде.

Зубр, принадлежащий к двукопытным жвачным животным, по величине наибольший из них. У него выпуклый лоб, на голове и шее грива; рога выходят снизу затылочного гребня; у него четырнадцать пар ребер, вместо тринадцати, как у домашних быков. Зубр имеет вид величественный, весом бывает до 37 пудов, растет до шести лет, живет до сорока. Цвета он бурого. Рога же, круглые, разлогие, выдающиеся вперед и оконечностями обращенные кверху, борода под шеей, копыта и оконечность хвоста всегда черные. Голос его похож на хрюканье. Обыкновенно спокойный и величавый,—когда раздражен бывает дик и свиреп, особенно когда ведет бой с другим зубром.

Борьба эта не лишена картинности и любопытна. Большею частью это случается в августе. У зубров это время любви, страсти, неги — для одних, кровавых столкновений— для других. В продолжение четырнадцати дней постоянно слышится их хрюканье, они как будто перерождаются, беснуются, бегают,— веселье в полном разгаре. Любимая их забава подкапываться рогами под молодые деревья до тех пор, пока их не опрокинут с корнями. Коренья прицепляются к рогам, и зубр начинает прыгать с деревцом, производя шум и треск. Но горе молодому, трехлетнему зубрику, если он затронет ревность старика зубра и отобьет у него возлюбленную. Задетое заживое старческое самолюбие пораждает жажду мести, и тогда начинается самый свирепый бой. Хорошо, если молодой поплатится только искалеченьем, а то бывает и так, что молодой гибнет, пронзенный рогами старого ревнивца.

Закон всегда ограждал жизнь зубров. По литовскому статуту убийство зубра считалось уголовным преступлением. Указом 10 сентября 1802 г. запрещена стрельба по зубрам. Закон этот существует и ныне. Без особого Высочайшого повеления никто не имеет права охотиться на зубров. За убийство полагался прежде штраф в две тысячи рублей, или ссылка в Сибирь. Когда Белостокская область принадлежала Пруссии и окраина пущи входила в её состав, крестьяне целыми толпами нападали на зубров и убитых увлекали за границу. В настоящее время за ними учрежден самый бдительный надзор. Стрелки и стража запасают для них стоги сена на зиму. Зубры, проходя мимо и присматриваясь к работе, как будто понимают, что это для них заготовляются запасы. Стоги сена, составляющие частную собственность, обыкновенно огораживаются забором. Случается однако, что зубры посягают и на чужие стоги. С удивительною ловкостью они ротами разбрасывают забор и в одну ночь съедают целый стог. Зубр никогда не ест сена с края; он как можно глубже всовывает голову с рогами внутрь стога и потом одним быстрым движением подбрасывает сено с такою силою, что часть стога опрокидывается.

Бой зубров

Стрелки ведут постоянный счет зубрам по следам, оставленным ими на первой пороше. Число их значительно увеличивается. Так в 1815 г. считалось 300 голов; в 1820—500; в 1830 — 711; в 1840 — 780; в 1850 — 1390; в 1860 — 1700. Сколько их теперь — не знаем; но вероятно число их значительно увеличилось.

Яроцкий говорит, что в 1829 г. было 663 зубра, а в 1830—711; следовательно, в течение одного года родилось 48. А так как с 1815 по 1860 г. прибыло 1400, то средним числом ежегодная прибыль составляет 31. Самки зубров раждают только раз в три года по одному. Медведи и волки, и в особенности волки, ведут постоянную борьбу с зубрами. Принимаются меры для истребления волков, но истребить всех нельзя, и нападения их на зубров беспрестанно повторяются. У волков своя особая тактика на одиночных зубров. Встретив зубра, волк, который попроворнее, скачет перед ним и как будто хочет броситься на него. Понятно, все внимание зубра обращено на этого волка, а между тем два другие хватают его за бока, так что одному зубру никогда не устоять против троих волков. Самки с молодыми зубрами всегда держатся в стаде от 10 до 30 и расхаживают обыкновенно вблизи реки или источников; но старики зубры скитаются по два, по три, а еще чаще в одиночку. У последних много чудачества, своего рода чванства, сознания собственного достоинства. Зубр вообще обладает необыкновенным чутьем. Приближение человека он узнает за сто и более шагов; но зубр не убегает, напротив, преспокойно идет на встречу и когда сойдутся, зубр останавливается и не тронется с места до тех пор, пока человек не обойдет его. В спокойном состоянии зубр не сделает вреда человеку, но если он рассержен, если человек в ярком платье, особенно если на нем что нибудь красного цвета, или когда по нем произведут выстрел, тогда зубр становится опасным. Случалось и так, что зубр, почуяв сено в санях едущого, бесцеремонно запускал рога в сани и выбрасывал из них седока. По том съедал сено и спокойно шел своей дорогой. Лошади страшно боятся зубра. Они становятся на дыбы, или еще чаще, с испуга что ли, бросаются на землю. Во время рубки дерев, когда пуща бывает наполнена народом, зубры нисколько этим не тревожатся. А были и такие случаи, что зубр стоял и издали смотрел, как рубили деревья лиственых пород; как только дерево падало, зубр тотчас же, не стесняясь присутствием рабочих, смело подходил к вершинам дерева и объедал свежие листья. Надобно заметить, что побеги от лиственого леса, особенно от осины, составляют для зубра самый лакомый корм, который он предпочитает всякому другому.

Лоб зубра издает особенный запах, нечто похожее на мускус, как будто смешанный с фиалками. Поэтому, вероятно, первобытные дикие быки и назывались мускусными (bos moschatus). Запах этот так силен, особенно в августе, что за сто шагов уже слышен. В Северной Америке мускусный бык еще и теперь водится. Он ближе всех к нашему беловежскому зубру; но у него не одна голова, а все тело пахнет мускусом. Этот мускусный запах породил суеверное мнение, что шкура, содранная с головы зубра, облегчает страдания при родах. Из содранной головной шкуры выделывали широкие пояса, которые беременные женщины носили на животе. Такие талисманы-пояса продавались очень дорого. Ими не пренебрегали даже и царственные женщины. Так напр, известный посол и путешественник, барон Сигизмунд Герберштейн говорит, что когда он был в Кракове, королева Бона Сфорчия, супруга Сигизмунда I, подарила ему два таких пояса, и что потом один из них он представил своей императрице, чему она очень обрадовалась. Плиний свидетельствует, что из рогов зубра, разрезанных на тонкие пластинки, делали фонарики, просвечивавшиеся, как стекляные. Еще недавно охотничьи заздравные чаши из рогов зубра были в общем употреблении. Славяне пили мед из турьих рогов.

Были уже делаемы опыты воспроизведения помесизубра с домашнею коровою. Помещик Валицкий, в имении Езерах имел уже приплод, но, насколько нам известно, телята, от этой помеси, второго поколения, всегда издыхали.

Несколько зубров доставлено из Беловежской пущи в Царскосельский парк.

Конечно, в прежнее время зубры не ограничивались одною Беловежскою пущею. Они водились и в соседней, Гродненской пуще, где память их сохранилась в одном урочище, называемом Зуброво.

Кроме зубра, в Беловежской пуще водятся лоси, дикие козы, кабаны, рыжие медведи, волки, барсуки, лисицы, рыси, выдры, норки, куницы, ласки, горностаи. Из птиц много орлов, соколов, сов и др. На берегах р. Нарева указывают на следы построек бобров, которых еще в начале нынешнего столетия было здесь очень много. Недосмотр и невоспрещение убивать их довели до того, что теперь нет ни одного. Знатоки уверяют, что условия местности вполне способствуют разведению бобров, лишь бы только закон ограждал их от истребления. Еще Судебник 1492 г., или статут Казимира Ягеллона, предписывал охранять бобров.

В летописях Беловежской пущи памятны будут дни царской охоты 6 и 7 октября 1860 г., по великолепной обстановке, по количеству убитого зверя, превосходящей все прежние этого рода охоты. За три недели до назначенного срока прибыли в Беловеж для устройства охоты товарищ министра государственных имуществ, генерал Зеленый, и егермейстер граф Ферзен. Все ведомство гродненской палаты государственных имуществ съехалось в Беловеж, и эта деревня преобразилась в красивое и многолюдное местечко. Дом местного лесничества преобразована был в охотничий дом, богато и со вкусом отделанный. Для ожидаемых высоких гостей устроено было помещение у лесопромышленника, иностранного негоцианта Симунда, которого контора превращена была в роскошный палаццо. Для свиты и разных сановников воздвигнуты были новые и переделаны старые домики. Тысячи народа стеклось в Беловеж из окрестных мест, некоторые за 50 и более верст. Выписаны из разных мест самой лучшей породы охотничьи собаки. А бедные зубры присматривались ко всему этому с любопытством, не догадываясь, какую роль они-то играют в этих приготовлениях. На 9-й версте от Беловежи, вблизи дороги, ведущей в деревню Гайновку, растянуты были тенеты, имея вид овала и занимая в окружности две кв. версты. Здесь была устроена ложа для Государя Императора и в одну с нею линию 11 беседок для высоких гостей, а также особая галерея для публики. 4-го октября прибыли в Беловеж принцы Карл и Альберг Прусские, принц Август Виртембергский и принц Фридрих Гессен-Кассельский. 5-го числа им показывали окрестные места и свезли в самую глушь пущи, в такую глушь, где рука человека не коснулась ни одного из этих великанов, где даже самая неистовая буря не могла устрашить их своим гневом, куда не проникали даже солнечные лучи, как будто не смея разоблачать тайн этих гигантов... Легко понять, какое впечатление произвело на них это никогда невиденное ими зрелище. Государь Император прибыл вместе с великим герцогом Саксен-Веймарским, Карлом-Александром, в 4 часа ночи с 5-го на 6-е октября.

6-го октября в 12 часов Государь с своими гостями и многочисленною свитою отправились на охоту. Государь занял свою ложу, в беседках разместились великий герцог и принцы со своими свитами. Конечно, зверь был согнан во множестве в эту часть пущи и окружен густою цепью. В час, по данному из Императорской ложи сигналу, выпустили гончих собак, и те погнали зверя стаей. Первый выстрел последовал из Императорской ложи. Затем началась беспрестанная пальба из ложи и беседок. Охота продолжалась до пяти с половиною часов. Государь убил 4 зубра, 1 кабана, 2 лосей, 1 лань, 5 серн, 5 волков, 4 лисицы, всего 22 штуки. Великий герцог убил 2 зубров, прочие принцы убили 10 зубров, т. е. всего убито 16 зубров.

В 6 часов был большой обед у Государя в Беловеже. В то же время на поляне, на берегу Наревки, устроено было народное гулянье с обильным угощением, в котором участвовало несколько тысяч народа. Вечером сожжен был фейерверк.

На другой день охота началась в половине одиннадцатая и продолжалась до половины второго. Государь убил 6 зубров, 7 ланей, 5 серн, 1 лисицу, 1 барсука и 1 зайца, всего 21 штуку. Другие участники охоты убили 6 зубров и 25 штук разного зверя. Вообще в эти два дня убито 28 зубров, в том числе 10 самок, и 68 штук разных других зверей.

Государь Император остался очень доволен охотой и благодарил главного распорядителя и знатока в этом деле, поручика Штральборна.

В память охоты Государь собственноручно посадил вблизи императорской ложи деревцо ливанского кедра. Великий герцог, немецкие принцы, а также главный начальник края, генерал-адъютант В. И. Назимов и товарищ министра государственных имуществ, генерал Зеленый, по желанию Государя Императора, тоже посадили по деревцу разных пород.

После Беловежской, первое место принадлежит Гродненской пуще. Она занимает пространство в 97 т. десятин в северной части Гродненского уезда, но не так богата растительностью, как Беловежская. Западная часть пущи холмиста, восточная же покрыта глубокими торфяными болотами. В западной части и на местах возвышенных распространена чисто-песчаная почва. По пуще протекает р. Пыр, соединенная каналом с озерами, во множестве раскинутыми по пуще. Гродненская лесная дача разделена на два лесничества, а каждое лесничество на 12 страж.

Лесная торговля в Гродненской губернии довольно значительна, как по удобству сплава, так равно и по его обилию. Лес сплавляют колодами, брусьями, клепкою и т. п. В некоторых местах производят гонку смолы и скипидара, а также дегтя, употребляя для этого особого устройства печи с кожухом и, для производства, опытных, привыкших к делу угольщиков. Остающийся в печи уголь употребляют обыкновенно в кузницах, а иногда сплавляют вместе с лесом для продажи. Впрочем нельзя не заметить, что в лесохозяйственном отношении замечательнейшие, уцелевшие еще пущи, как Гродненская и Беловежская, а также Мендзырягецкая, Рудникская, Поставская, Налибокская, Олькеникская в Виленской губернии и некоторые др., не играют еще той важной в экономическом отношении роли, на какую они имеют неоспоримое право. Правильное, научное лесоводство еще в младенческом состоянии. За границу идет только корабельный или крупный строевой лес. Леса во многих местах завалены вершинами от произведенных операций, множеством валежника и буреломов, постоянно накопляющихся вследствие свирепствующих ветровалов. Весь этот материал большею частию остается без употребления, гниет, засоряя лесные дачи и препятствуя образованию молодой поросли.

В былое время охота составляла любимейшее занятие привилегированных сословий в здешнем Полесье. Охотились преимущественно с соколами-белозорами. Соколиная охота, понятно, была доступна только людям богатым. Независимо от сего, каждый помещик держал у себя множество всевозможных сортов охотничьих собак, целые отряды стрелков, особых— выезженных и приспособленных для охоты—лошадей. В прежне время охота производилась почти круглый год, но в особенности славились так называемый осенние облавы на диких зверей, на медведей, волков, кабанов и т. д. Тогда обыкновенно съезжались все соседи, каждый с своею псарнею и стрелками, так что собирались целые сотни охотников, и облавы, сопровождаемые разными увеселениями продолжались целые недели. Потом все те же участники собирались у другого соседа и т. д. Бывало и так, что богатые дворяне со всею своею многочисленною свитою делали честь какому нибудь скромному и не так богатому шляхтичу—наезжали в его дом, поохотились день другой и съели весь годичный запас шляхтича. Но он не бывал от этого в убытке: все потом посылали ему из своих имений всякого добра. В каждом более зажиточном доме было несколько так называв мых резидентов из бедных дворян, всего чаще отставных офицеров. Были между ними благороднейшие и честнейшие люди, но случались и тунеядцы. Главною обязанностию таких резидентов было заботиться о всем касающемся охоты. У них были свои стрелки, псарники, оружейники и разные подначальные из дворовых людей. Другою обязанностью резидентов было забавлять гостей рассказами об охотничьих подвигах. Рассказывались такие диковинные вещи, каких бы и сам Сервантес не выдумал. Из самохвальства записных охотников составилась даже пословица, до сих пор часто повторяемая: Lże jak mysliwy, т. е. врет, как охотник. Знаменитый князь Карл Радзивилл, называемый пане Коханку (от его любимой и вечно повторяемой пословицы), любил охоту, любил и прикрасить свои рассказы описанием всевозможных чудодействий, будто бы им совершенных. Резиденты, конечно, обязаны были, как свидетели, подтверждать истину рассказов князя. Однажды князь рассказывал, как он воевал с тиграми в Африке, как тигры истребили сотни людей, но как он потом всех тигров положил на месте. — Ведь правда, пане Коханку, ты ведь был тогда со мною и видел, как я перебил тигров? — прибавил князь, обращаясь к одному из резидентов.— Ни как нет, отвечал тот, я ничего не видел, потому что тогда я уже был растерзан тиграми и лежал мертвый.— Правда, правда,—закричал обрадованный князь, я было и забыл, потом ведь я же тебя воскресил нильскою водою, которую вылил на тебя из-пасти задушенного мною крокодила.

Бестолково, но было весело. Все изменилось. Нет уже ни таких князей, ни резидентов; нет и таких дремучих лесов, но нельзя сказать, чтобы в дичи и звере был недостаток. Только уже нет прежних шумных охот и сопровождавших их оргий. Неоднократные обезоружения края (в 1831, 1839, 1846, 1848, 1854 и 1863 гг.) дали возможность расплодиться зверю до невероятной степени, особенно волкам, свободно расхаживавшим по деревням и безнаказанно уносившим добычу.

Охота, как в былое время, так и теперь, никогда не составляла промысла; промышляли зайцами и разными птицами лесовщики и поселяне в местностях, не столь отдаленных от городов. Облавы на диких зверей, а равно охоты на зайцев, рябчиков, тетеревов, глухарей, куропаток, бекасов, диких уток, куликов и т. д.—и теперь бывают, конечно, с соблюдением разных постановлений и правил, в отношении времени, оружия и т. и. Недостатка в дичи никогда не бывает и продается она недорого.

А. К. Киркор.