Ч. II, очерк IV. Исторические судьбы Белорусского Полесья, с. 302-316: современная орфография
Ч. II, очерк IV. Исторические судьбы Белорусского Полесья. А. К. Киркор. С. 302-316. Текст в современной орфографии.
Продолжение очерка IV части второй «Исторические судьбы Белорусского Полесья», с. 302-316; начало на с. 302.
Перемирие еще не окончилось, как оба воюющие, зять и тесть, скончались. Наследник Иоанна, Василий, в 1507 г., нарушил перемирие и пошел войною на Сигизмунда Г. Сражение произошло под Кричевом, где московские войска были разбиты на голову. В 1508, когда любимец короля Александра князь Михаил Глинский изменил Сигизмунду и предался Василию, по его подстрекательствам, войска заняли большую часть Белоруссии. Глинский сам предводительствовал, но и король Сигизмунд I явился лично с сильною ратью и завладел Смоленском. Тогда Василий согласился заключить вечный мир. Кн. Константин Острожский и др. возвратились на родину.
Вечный мир был однако далеко не вечен. В 1513 опять началась война. Василий взял Смоленск. Потом войска сошлись на берегах Днепра и Крапивны, близ Орши. Великий гетман князь Константин Острожский выиграл два сражения. Ян Сапега разбил три полка Василия. 8 сентября 1514 произошло генеральное сражение. Московское войско под начальством Булгакова и Челядинина, состояло из 80,000; вел. гетман кн. К. Острожский командовал только 35,000 и, несмотря на это, одержал блистательную победу. 30,000 устлали трупами все пространство между Оршею и Дубровкою. Булгаков, Челядинин, шесть других воевод, много князей, 150 дворян и разных чиновных лиц и значительное число войска взяты были в плен. Захвачены весь обоз, знамена, артиллерия. Дубровна, Мстиславль, Кричев возвращены Сигизмунду I. Великий гетман Острожский в память этой победы над православными, сам ревностный православный, построил православную церковь в Вильне.
С этого времени борьба за приобретение Белоруссии продолжается беспрестанно, с переменным счастием для обеих сторон. Мы не можем следить за нею шаг за шагом; скажем только, что Полоцк, Мстиславль, Орша, Рогачев, Гомель, Витебск наиболее пострадали от этой продолжительной и тягостной войны. Беспрестанно сожигались города и пригороды, опустошались селения. Без преувеличения можно сказать, что в окрестностях этих городов нет пяди земли, не орошенной кровию. Тысячи могил и до сих пор напоминают Белорусам злосчастное для них время.
Военные действия возобновлялись в 1516, 1518, 1519, 1534, 1535, 1536 годах. Наконец в 1537 заключено перемирие на пять лет, возобновленное в 1542 на семь лет и потом еще раз в 1549 г. Едва кончилось перемирие, как началась война за Ливонию.
Ливонская война началась в 1561, когда пал орден Меченосцев, когда Кетлер сложил с себя звание магистра. В Белоруссии война опять отразилась на Мстиславле, Витебске, Дубровне, Копысе, Шклове, где происходили кровавые стычки. Но в 1562 сам Иоанн с 280,000 армиею пошел на Белоруссию и осадил Полоцк. 15 февраля 1563 город был взят. Полоцк был богат в то время. Все золото, серебро, драгоценности у знатнейших дворян, купцов и мещан было захвачено вместе с государственною казною. Епископ, воевода, все знатнейшие чиновники отправлены в Москву. Велено крестить жидов, а кто не соглашался, того топили в Двине. Архиепископом Иоанн назначил от себя епископа Суздальского Трифона Ступишина.
В январе 1564 г., под Чашниками, в Лепельском уезде, трокский воевода, князь Николай Радзивилл нанес страшное поражение князю Петру Ивановичу Шуйскому. Шуйский, несколько князей и бояр и много войска легли на месте. Захвачен был обоз и артиллерия. Потом прогнал князя Серебряного из Орши с его отрядом, постыдно бежавшим почти без выстрела, но зато опустошившим огнем и мечем все пространство от Дубровны до Кричева. Множество мирных земледельцев взято было в плен.
В 1568 г. князь Роман Сангушко, молодой, но храбрый вождь Сигизмунда-Августа, истребил под теми же Чашниками отряд Амурата и Палецкого и вслед же засим нанес жестокий удар князю Щербатову близ Улы. Наконец он же, почти внезапно, без осады, напал на Улу, где был сильный гарнизон, взял эту крепость, захватил двух воевод и 300 детей боярских в плен и истребил в рукопашном бое почти весь гарнизон.
Шереметев, Бутурлин и Сабуров с сильными отрядами и 6000 татар посланы были против Сангушки. Они осадили Витебск и зажгли его. Воевода Пац сделал вылазку, потушил огонь, а в это время получено было известие, что Сангушко приближается к Витебску. Одно имя Сангушки навело на бояр такой ужас, что они ночью поспешили снять осаду и уйти.
Победы Сангушки, Паца, кн. Радзивилла заставили Иоанна согласиться на мирные переговоры. В 1569, в год соединения Литвы с Польшею, мир был заключен. Сигизмунд-Август был последний в роде Ягеллонов, и Иоанн возмечтал, что будет избран на Польско-Литовский престол.
V. Люблинская уния 1569 г., соединившая Литву с Польшею, во многом изменила гражданский быт Белоруссии. Белоруссия, как часть Литовского государства, вошла в состав польских областей, разделенных на воеводства.
После смерти Сигизмунда-Августа образовалась партия, желавшая возвести на престол Федора, сына Иоанна Грозного. С этою целью ездили послы в Москву, Воропай, Гарабурда, а еще при жизни короля, вел об этом переговоры Юрий Тышкевич, ездивший послом в Москву. Главным сторонником Федора был Ян Глебович, кастелан Минский, сильным же противником был Ян Ходкевич, имевший большое влияние в государстве. Но еще более сильными противниками были выходцы из Москвы, бежавшие от жестокостей Иоанна, князь Курбский, стрелецкий голова Тимофей Тетерин, Марко Сарыгозин, Козлов и другие. Они распространяли известия о Грозном и наводили ужас описанием его тиранства. Иоанна боялись, Федор же известен был, как человек слабого характера, которым можно будет заправлять по своему желанию. Но Иоанн не соглашался отпустить сына и сам желал быть избранным. Еще переговоры не были окончены, как Замойский своими стараниями предупредил всех и на престол избран был Стефан Баторий. Понятно поэтому, что между ними не могло быть мира. Приготовляясь к войне, Иоанн устроил укрепления при озере Усвятах и устье Улы в Двину. В Полоцком и Лепельском уездах возвел сильные крепости Копец и Сокол, при устье Нешавы в Дриссу. Дело началось переговорами о мире; но до осуществления их было далеко. Баторий в 1579 объявил войну Ииоанну. Баторию прежде всего хотелось отнять Полоцк. В августе началась осада. 27 августа Баторий уже вошел в Полоцк и возвратил его к своим владениям после шестилетнего отчуждения. Король милостиво отнесся к побежденным, дозволив им или возвратиться на родину, или вступить в его армию. И воеводы, и простые воины преисполнены были благодарности к королю, но не приняли предложения вступить в его войска. Баторий даровал много милостей полуразрушенному городу. Особою граматою он обещал свое покровительство православным жителям и оставил на занимаемом посту полоцкого архиепископа, назначенного Иоанном.
Потом взяты были крепости Иоанновы Сокол и Суша. Не повторяем подробностей о дальнейших судьбах войны, как не касающейся Белоруссии, скажем только, что Иоанн сознал неравенство сил и невозможность борьбы с Баторием, и в 1582 заключено было 10-летнее перемирие. Вся Ливония, Полоцк, Велиж остались за Баторием.
⁂
В Полоцке еще в 1498 г. построен был монастырь Бернардинов. Когда Иоанн взял Полоцк, монастырь был разрушен. Стефан Баторий, при коем, во время похода, находилось несколько иезуитов, по настоянию Скарги, основал для них костел, коллегиум и училище. Иезуитам предоставлено было 737 дворов, разоренных во время войны и из коих большая часть находилась в развалинах. Дворы эти принадлежали к истребленным во время продолжительных войн монастырям. Принадлежавшие монастырям имения были захвачены разными лицами. Баторий учредил коммиссию для обнаружения неправильных захватов. Большая часть этих имений передана была потом иезуитам. Кроме того они 320 подаренных им разрушенных дворов уступили полоцким гражданам, за что, взамен, получили в собственность, на Двине, против города, остров и лежащую на противоположном берегу слободу Екиманию. Таким образом, положение иезуитов было вполне обеспечено. Коллегиум был открыт и первым ректором назначен был знаменитый Скарга.
Основание Полоцкого коллегиума, первого в Белоруссии, было весьма знаменательно—оно проложило путь к дальнейшему распространению иезуитов в этой стране и будущим их, почти невероятным успехам в совращении почти всех знаменитейших родов, вельмож и дворян в католичество. А это было не легко. В начале иезуиты на каждом шагу встречали ненависть, всякого рода противодействия в своих предначертаниях. В самом Полоцке воевода Дорогостайский, ревностный кальвинист, ненавидел иезуитов. Баторий покровительствовал иезуитам, но в то же время он отличался веротерпимостью и не допускал нарушений свободы совести. Обстоятельства изменились, когда на престол вступил Сигизмунд III (1857). При жизни Батория основан был, кроме полоцкого, еще один иезуитский коллегиум, в Радзивилловском Несвиже, где при кн. Николае Черном господствующим был кальвинизм, а после его смерти, ученый Кржишковский сделал из Несвижа притон ариан. Обращенный иезуитами в католицизм, сын Николая Черного, князь Николай Христофор, в 1585 бывший фарный католический костел, кальвинский сбор и арианскую молельню отдал иезуитами основал для них коллегиум, подарив на содержание онаго большое имение, Липск, с восемью деревнями. Этим набожный Радзивилл не ограничился. Он основал еще несколько других монастырей и костелов в Несвиже.
Третий коллегиум иезуитов основан был Сигизмундом III в Орше около 1600 г. Это был самый важный пункт, пункт религиозно-стратегический. Мы видим, что Иезуиты имели уже три сильные крепости на противоположных рубежах Белоруссии, именно, в нынешних губерниях: в Витебской — Полоцк, в Могилевской — Оршу, в Минской — Несвиж. Затем в течение XVII столетия основаны были еще коллегиумы в Пинске, Витебске, Минске, Динабурге и Слуцке. Независимо от этого, учреждались еще резиденции и миссии, в каждой но несколько иезуитов, в Борисове, в Слониме, в Могилеве, в Бобруйске, в Илукште и сверх того миссии во всех значительнейших имениях лиц, уже совращенных иезуитами в католицизм. Таким образом явилось несколько сот человек сильных борцов, образованных, умных и совершенно преданных идее, которой они посвятили всю свою жизнь. Но по отдаленности Белоруссии, особенно Мстиславского и Витебского воеводств, от центра епархиального управления, находившагося в Вильне, иезуиты сознавали необходимость учреждения на месте административно-духовной власти, которая бы в официальной сфере осуществляла их планы.
В Обольцах, в земле Оршанской, существовал римско-католический костел, как уже мы сказали, основанный Ягайлою в 1387 г. По стараниям иезуитов, настоятеля этого прихода наименовали архидиаконом, предоставив ему духовно-административную власть в целой Белоруссии. В архидиаконы определялся один из каноников виленского капитула, а потом, по повелению папы, один из епископов-суфраганов Виленской епархии. Архидиакон, по близости оршанского коллегиума, руководимый иезуитами, сделался естественным их пособником и упрощал путь к основанию и освящению новых костелов, а также и дело совращения в католичество.
Не надобно думать, чтобы тогдашнее законодательство вполне благоприятствовало делу иезуитов. Напротив, закон 1576 г. дозволял православному дворянству занимать всякого рода высшие должности. Сигизмунд III подтвердил этот закон в 1607 г. без всяких ограничений. Закон гарантировал свободное исполнение греческих обрядов, униатам же воспрещал приневоливать православных к принятию унии и не допускать никаких насилий и притеснений. В 1618 году, согласно постановлениям 1607, подтверждено свободное отправление богослужения по обрядам греческой церкви, как духовенству, так и светским лицам. В 1607, 1627 и 1631 всякого рода банниции и преследования православных духовных воспрещены. В 1623 г. всякого рода дела касательно разницы исповеданий повелено уничтожать.
Имения греческих владык, монастырей и церквей, также как и костелов и католических монастырей, не должны были подлежать алиенате, т. е. переходу в другие руки. Постановления прежних конституций о том, что архиереи и архимандриты могут быть назначаемы только из дворянского сословия, а равно, что церковные имения не могут быть продаваемы без королевского соизволения, оставались неотмененными и сохраняли свою силу и в царствование Сигизмунда III.
Из этого мы видим, что закон вообще ограждал свободу совести и что иезуиты не могли опереться на закон при своей неутомимой деятельности. Конечно, каждый закон всегда и везде мог быть обойден; милости королевские, при раздаче староств и должностей, могли миновать кальвинистов и православных, что вполне согласовалось с грозным посланием Сигизмунда III после брестской унии 1596 г., коим противники унии признавались мятежниками: не менее того нельзя не признать за иезуитами большого уменья и такта в деле совращения как из православия, так и кальвинизма. Как же велики были успехи иезуитов, видно уже из книги Плач восточной церкви, 1610 г., Мелетия Смотрицкого, который сетует на совращение из православия многих родов, в том числе большей части белорусских, как напр. князей Олельковичей-Слуцких, Соломерецких, Головчинских, Масальских, Горских, Соколинских, Лукомских, Пузынов, Сапегов, а равно бояр и вельмож Ходкевичей, Глебовичей, Тышкевичей, Кишков, Войиов, Воловичей, Деспотов-Зеновнчей, Корсаков и мн. др.
Раньше других принял католичество князь Юрий Юрьевич Олелькович - Слуцкий, женившийся на дочери Станислава Генчинского, воеводы Краковского, Екатерине. Знаменитый Лев Сапега еще в юности из православия перешел в кальвинизм, а теперь был уже католиком и основателем 70 костелов, из коих большая часть в Белоруссии. Важным приобретением также было совращение Ивана Глебовича, воеводы трокского (белоруса), Петра Веселовского, Тышкевичей и многих других.
Главная задача иезуитов состояла в том, чтобы обратить в католицизм все дворянское сословие. На мещан и крестьян они не обращали внимания. По тогдашним понятиям политическая сторона не требовала этого; но в догматическом отношении важно было только то, чтобы народ греческой веры признавал папу главою церкви. С этою целию и придумана была уния, как переходное состояние. Иезуиты много согрешили перед Польшей. Ежели бы они постарались обращать народ хотя постепенно прямо в латинство, то, в течение двух слишком столетий, они всю Белоруссию сделали бы польскою. Уния же принималась народом бессознательно, по приказанию владельцев. Обрядность, язык оставались прежние и народ не замечал даже или не понимал основной перемены, именно в признании главенства папы. Православное духовенство в то время было так грубо и необразованно, что не могло влиять благотворно на сельское сословие, не могло соперничать с иезуитами и по отношению к высшим сословиям.
Мы не станем рассказывать истории унии. Она хорошо известна. Она легко привилась по деревням и селам, как мы сказали, почти бессознательно. Но деятели по введению унии и конечно сами руководители униатских владык, иезуиты, не надеялись встретить такого сильного отпора в городах, особенно в Полоцке, Минске, Могилеве, Витебске, вызвавшого даже кровавые столкновения и потом восстание в Витебске против архиепископа Кунцевича, окончившееся его убиением.
По вызову гетмана Петра Конашевича Сагайдачного, в 1620 приехал в Киев иерусалимский патриарх Феофан. Он поставил митрополитом Иова Борецкого, а Мелетия Смотрицкого назначил архиепископом полоцким. Смотрицкий, как ученый, как ревнитель православия, был уже известен, пользовался большим доверием и уважением у православных. Прежде он жил в Минске и здесь боролся всеми силами против унии и был руководителем народа. Когда он приехал в Полоцк, уже как архиепископ, понятно, к нему обратились все православные, как к своему защитнику и покровителю. Кунцевич находился временно в Варшаве, и Смотрицкий беспрепятственно посетил главные города своей епархии, Витебск, Оршу, Могилев, Мстиславль и другие, везде возбуждая народ крепко держаться своей веры. Когда (12 ноября 1623 г.) Кунцевич был убит в Витебске, сильное подозрение в подговоре к восстанию и убийству Кунцевича пало на Смотрицкого. Он принужден был бежать и нашел убежице в Константинополе у патриарха Кирилла Лукариса, которого он знал еще в юности. Прожив здесь четыре года, он возвратился на родину и, к удивленно всех, принял унию. В 1629 г. участвовал в униатском соборе во Львове и здесь заявил себя сильнейшим поборником унии. Его пример, его громкая известность как ученого, его красноречие, понятно, много помогли делу унии. Смотрицкий умер в 1633 году в звании архиепископа прополитанского, коим был пожалован папою Урбаном VIII, и архимандрита Дерманьского монастыря, одного из богатейших в то время.
С переходом большинства знаменитейших вельмож в Белоруссии прямо в католичество, со смертию, или еще прежде, с отречением от православия главного борца, Смотрицкого, дело унии не встречало уже препятствий к распространению по всему краю.
Замечательно то, что уния весьма мало коснулась так называемого Пинско-мозырского полесья, древней Туровской области, как будто не проходимые болота, леса и трущобы воспрепятствовали её распространению. Близ Брагина обращен был православный Селецкий монастырь в базилианский — но успехи его были не велики. Не было даже прихода униатского. То же самое было в Давид - городке, Турове, Любче, Лоеве и некоторых других местах.
Но Пинско-мозырьское полесье составляло только исключение. По всему остальному пространству Белоруссии раскинулась сеть католических и униатских (базилианских) монастырей, великолепных костелов и многие сотни католического белого и монашествующого духовенства. При большинстве монастырей заведены были второстепенные училища, высшими же считались иезуитские коллегиумы в Полоцке, в Орше, в Витебске, в Динабурге и в других городах. Иезуиты стояли в авангарде; бернардины, доминиканцы, кармелиты и др. были пособниками в общем деле. Базилиане играли важную роль — они предались всецело воспитанию юношества; в их школы поступали не одни дворянские, но мещанские и купеческие дети. Базилиане были очень образованны и, в отношении к униатам, играли такую же роль, как иезуиты в отношении католиков. Духовенство униатское, белое, было бедно, грубо, необразованно. На него мало обращали даже внимания — оно ведь служило только народу. Архиепископы и архиереи униатские, большею частью из базилиан, или даже католиков, владели большими имениями и, когда основная идея унии была осуществлена, немногие думали и заботились о своих паствах. В духовных и монастырских имениях весьма часты были примеры перехода в католичество и из народа. Монастыри, надобно им отдать справедливость, служили приютами для сирот и вообще бедных. Их учили, одевали, кормили, и из них многие выходили потом в люди. Вот почему, когда первая буря миновала, когда страсти поулеглись, когда не стало таких борцов как Смотрицкий, Зизаний и др., католические монастыри пользовались уважением народа. Православие, конечно в меньшинстве, держалось еще в больших городах. Сохранились и братства у православных, но были братства также у католиков и у униатов. Братства последних тоже много содействовали к утверждению как латинства, так и униатства в стране.
Владислав IV утвердил даже для православных особого епископа, Иосифа Бобрикевича, коего кафедра была в Могилеве. Но для него борьба была немыслима. Дело уже было совершено.
Отношения униатского духовенства к католическому всегда были натянуты, принужденны и не раз обнаруживали скрываемое злорадство. Униатское духовенство, как по своей бедности, так еще более по необразованности, было в пренебрежении. Сами базилиане, пользовавшиеся большим почетом, свысока и даже презрительно смотрели на сельское униатское духовенство. Наконец владыки униатов никогда не могли забыть, что их лишали сенаторского кресла, хотя это было им торжественно обещано Сигизмундом III.
VI. Иначе подействовала уния на южные области, особенно в царствование Иоанна Казимира. Она вызвала там продолжительные смуты, имевшие гибельные для Польши последствия. Когда восстал Хмельницкий и вожди его Небаба, Напалич и Хвесько вступили с 20,000 войска в пределы Белоруссии, чтобы взволновать ее, то Гомель, Лоев, Брагин добровольно отворили им свои ворота. Потом, когда в. гетман Радзивилл разбил их на берегах Припети, жители Пинска приютили у себя многих казаков и отказались выдать их. За это Пинск был взят, разграблен и большая часть жителей погибла (1648). Затем произошли народные волнения в Слуцке, Быхове, Могилеве, Речице, Мозыре, Бобруйске. Но казаки не имели успеха и белорусские восстания были усмирены, а города с окрестностями страшно разорены. Особенно пострадали Речица, Мозырь и Бобруйск. Жители последнего, получив от великого гетмана обещание всеобщей амнистии, решились на выдачу казаков и зачинщиков восстания — но последние сами подожгли свои жилища и все до единого погибли в пламени.
В 1654 войска Алексея Михайловича вступили в Белоруссию. Взяли Витебск, Полоцк, Быхов, Оршу, Шклов, Могилев, Гомель, Мстиславль, Мозырь, Речицу, Невель. Князь Трубецкой, командовавший под Мстиславлем, истребил почти всех жителей, так что долго после того уцелевших жителей Мстиславля называли недосеками. Вел. гетман Радзивилл разбил Черкасского под Шкловом, но кн. Трубецкой нанес ему страшное поражение под Рогачевом. В том же году Радзивилл был опять разбит на берегах Березины, и тогда Минск, Пинск, Витебск и другие города достались победителю почти без боя. Потом, под конец года, князь Черкасский нанес поражение королевским войскам при Черикове, в июне же 1655 года гетман Михаил Пац встретился с Черкасским в Могилеве. Произошла ожесточенная битва, продолжавшаяся целый день; победа клонилась на сторону Черкасского, располагавшого большими силами; но на следующее утро выступили на валы жители Могилева с городскими пушками, убили самого Черкасского и прогнали его войско.
В 1659 гетман Чарнецкий разбил сильную рать Хованского под Полоцком и положил на месте 15,000. Успехи оружия Чарнецкого и других вождей Иоанна Казимира, наконец грабежи московскх войск, заставили восстать жителей Могилева. В 1662 г., 1 февраля, колокольный звон был сигналом для общого восстания, и весь московский гарнизон был вырезан. Предание говорит, что спасся только один человек. В следующем году гетман Сапега разбил московское войско, осаждавшее Быхов и Шклов.
Это были последние выдающиеся факты этой продолжительной и злосчастной войны, окончательно раззорившей несчастную Белоруссию. Обе воюющие стороны сознали наконец необходимость мира. Переговоры тянулись долго, наконец, 30 января 1667 года, заключено было перемирие на тринадцать лет и шесть месяцев в Андрусове, между Красным и Мстиславлем. Вся Белоруссия, а также Инфлянты, признанные уже собственностью Польши, но Оливскому договору 1660 года, остались за Польшею. Смоленск присоединен к России. В 1678 возобновлено было перемирие еще на 13 лет. Велиж и Себеж, захваченные уже после Андрусовского мира, также были возвращены Польше.
Недолго отдыхала Белоруссия. Война Карла XII с Петром Великим, хотя отчасти, коснулась и её. Спеша в Малороссию, Карл XII переправил свои войска через Березину при Головчине и через Днепр при Могилеве. Петр В. тревожил армию Карла XII, имел небольшие стычки, как, напр., при Добром, 28 августа 1708 г., и чтобы лишить неприятельское войско провианта, жег окрестные города и села, так что Карл встречал на пути одни развалины. 28 сентября 1708 произошла кровавая битва при деревне Лесной, недалеко от Пропойска, в Быховском уезде, и Шведы были на голову разбиты.
То, к чему стремились Василии и Иоанны, Алексей Михайлович, Федор Алексеевич, Петр I , за что пролито так много крови и несчастная Белоруссия почти около двух столетий была постоянным театром военных действий, совершилось при Екатерине II. Борьба, начавшаяся еще в XI ст. между северо-западною и юго-западною Русью, окончилась присоединением обеих половин к Восточной Руси.
По первому разделу Польши 25 июля 1775 г. Белоруссия, или земли лежащие между Западною Двиною, Днепром и Друтью, а также Литовская Лифляндия, или Инфлянты присоединены к России, а именно, воеводства: Полоцкое, Витебское, Мстиславльское и Инфлянтское.
По второму же разделу Польши 27 марта 1793 г. отошли к России воеводства Минское и Новогрудское, из коих, а также части Брестского воеводства (Пинский уезд) 3 мая 1795 г. образована Минская губерния.
В 1772 г. октября 23 Белоруссия, присоединенная по 1 разделу, разделена на две губернии: Псковскую и Могилевскую. Воеводства Полоцкое и Витебское, переименованные в провинции и, Инфлянтское, переименованное в Двинскую провинцию, присоединены к Псковской губернии; к Могилевской губернии отнесены земли Мстиславльская, Оршанская, Рогачевская и Могилевская. Первым генерал-губернатором назначен был граф Захарий Григорьевич Чернышев. Потом в 1777, 22 марта, губернии преобразованы в Могилевскую и Полоцкую. Наконец 27 февраля 1802, вместо Полоцкой, учреждена Витебская губерния.
В отношении духовного управления, православное духовенство состояло из двух епархий: Могилевской и Псковской, потом Полоцкой и наконец Витебской. Белорусским архиереем был известный Георгий Кониский. Полоцким униатским епископом оставался Ясон Смогоржевский. Последний вскоре назначен был униатским митрополитом и переселился в Варшаву. Спустя некоторое время, униатским епископом в Полоцке Екатерина II назначила весьма достойного пастыря, Ираклия Лисовского, с наименованием его архиепископом белорусским, совершенно независимым от Смогоржевского. Католической епархии не было в Белоруссии; она, как мы уже знаем, входила в состав Виленской епархии. Поэтому Екатерина II, 22 ноября 1773, учредила Белорусскую католическую епархию, и первым епископом назначен был, с утверждения папы, Станислав Богуш Сестрженцевич, с резиденциею в Могилеве. В январе 1782 года Сестрженцевич возведен был в сан могилевского архиепископа. Наконец Минской епархии тоже не было. Она учреждена Екатериною II, в 1798 году. Первым епископом назначен был Яков Дедерко, рукоположенный, по повелению папы, нунцием графом Литтою 28 апреля 1798. Епархия его составилась из части Виленской епархии и части Брест-Луцкой, к которой принадлежал Пинский уезд.
В Белоруссии было много старостинских имений. Екатерина II значительное число из них раздала русским сановникам, как напр. Потемкину, Чернышеву, Румянцеву, Зубову, Зоричу и мн. др. Как в XVI и XVII столетии иезуиты употребляли усилия, чтобы посредством смешанных браков белорусских вельмож с коренными польками, содействовать ополячению страны, так точно теперь Екатерина II, в видах обрусения края, покровительствовала брачным союзам русских вельмож с польками и поляков с русскими. Примерами таких союзов могут служить кн. Четвертынские, гр. Браницкие, Потоцкие, Вельгорские, Соллогубы и др.
По сведениям 1774 года, православных монастырей и церквей в Белоруссии, присоединенной по первому разделу, было 50; униатских монастырей (базилианов) 21, приходских церквей 500; римско-католических монастырей 24 и приходских костелов 21, с 6 благочинными (деканами). Число иезуитов простиралось в то время до 200. У них было шесть коллегий: в Полоцке, Орше, Витебске, Мстиславле, Могилеве и Динабурге и, кроме того, много миссий и резиденций. Известно, что папа Климент XIV, изданным им бреве 21 июля 1773, уничтожил орден иезуитов. Белорусские иезуиты, пользовавшиеся покровительством Екатерины II, не послушались папского бреве и остались по прежнему иезуитами и в Белоруссии.
VII. В отечественную войну 1812 года, особенно во время бегства Французов, Белоруссия была свидетельницею и участницею многих трагических явлений. Бедствия полчищ Наполеона достигли здесь крайних пределов. Но и разорение края достигло тоже крайних пределов. Война 1812 года напомнила Белоруссии страшные, опустошительные годы времен Иоанна Казимира, и долго, долго она не могла оправиться после пережитых невзгод, неистовств Французов, грабежей и всевозможных насилий. Замечательно еще то, что по географическому положению, во время войны с Наполеоном наиболее пострадали те самые местности, которые так много претерпели во время войны с Алексеем Михайловичем. Французы съумели быть столь же дикими, кровожадными, такими же грабителями, как и полчища Трубецкого и некоторых других вождей времен Алексея Михайловича, или даже Петра Великого, когда на значительных пространствах сожигались до тла деревни, хлеб, скот, все жилое и все съестное, лишь бы не досталось неприятелю. Неприятелю точно ничего не оставалось, но и тысячи несчастных жителей оставались без пищи, без приюта и без всяких средств к жизни.
6 июля 1812 г. Французы, под начальством барона Кольберта, заняли Оршу и захватили большие запасы, которых русские не успели истребить. 8 июля маршал Даву занял Могилев и тоже захватил значительные хлебные магазины. Граф Толстой, второпях оставляя Могилев, хотя и выехал из него последним, неуспел выпроводить даже своего малолетнего сына, находившагося у священника под чужим именем. 10 июля, в десяти верстах от Могилева, между деревнями Солтановкою и Фатавою произошло сражение. Генералы Раевский и Паскевич принуждены были отступить к местечку Дашкову. Не менее того, по реляциям Французов, пало до 4000. 30 июля Французы двинулись к Смоленску, а в Могилев вступил отдел корпуса князя Иосифа Понятовского. Генерал Домбровский охранял Могилев, Минск и сообщение между ними. Шклов был тоже занят Французами, и отсюда поддерживалось постоянное сообщение с Оршею и Могилевом.
11 июля вице-король Евгений Богарне занял местечко Бешенковичи на левом берегу Двины. 12-го же прибыл и сам Наполеон с Мюратом. Отсюда Наполеон отправился к местечку Островну, куда двинулись силы Мюрата, а принц Евгений направился к Витебску.
14 июля занят был Полоцк маршалом Удино, а когда он был ранен в сражении, его место занял маршал Сен-Сир. Полоцкие иезуиты в продолжение четырех месяцев продовольствовали весь штаб Удино, а потом Сен -Сира.
Перед вступлением Французов в Витебск, произошла стычка на правом берегу Лучесы; Французы много потеряли: два генерала умерли от ран, убито 100 офицеров; не менее того фельдмаршал Барклай де Толли со всеми войсками отступил к Смоленску, местные власти, духовенство, купцы бежали в Невель, а на следующий день, 16 июля, Французы вступили в город. В этот же день торжественно въехал в город Наполеон, окруженный маршалами и блестящею свитою. Сегюр рассказывает, что вскоре по прибытии в Витебск Наполеон сказал: «Я здесь остановлюсь, ознакомлюсь с местностью, соединю корпуса моей армии, дам ей отдохнуть и устрою Польшу.» Эта последняя фраза разошлась по всему краю, ее повторяли во всех слоях общества, она сулила восстановление Польши в древних границах. Наполеону верили, и все дворянство спешило жертвовать ему всем. Так понята была фраза «устрою Польшу», и не подлежит сомнению, что Наполеон, произнося ее, имел в виду эксплуатацию Польши, т. е. — из населявших Белоруссию Поляков извлечь наиболее пользы, сделать из них слепых исполнителей своей воли. Так он и сделал. Дворянство всецело предалось ему. — Не только дворяне, но и все вообще жители Витебска и других городов обязаны были принять присягу на верноподданство императору Французов. Исполнивший присягу получал цветную кокарду, которую обязан был носить на рукаве. У кого не было такой кокарды, тот подвергался всяческим оскорблениям и побоям от солдат.
Наполеон 16 дней пробыл в Витебске. Он оставил Витебск, укрепленный баррикадами, построенными по его же указаниям. Их ставили поперек улиц из высокого остроконечного частокола, с насыпным земляным валом впереди. Даже храмы обращены были в крепостцы: из окошек поделали амбразуры и в них ставили орудия.
В это самое время вице-король Евгений находился в Сураже, где была главная квартира его корпуса, занявшого Велиж, Поречье, Усвят и др.
Наполеон еще был в Витебске, как уже в армий чувствовался недостаток в продовольствии, слышался ропот, дисциплина была поколеблена, грабежи, поругания храмов, всякого рода насилия оставались безнаказанными. Мародеры и фуражиры разъезжали по деревням, усадьбам и господским домам. Кто был лично известен высшим вождям или самому Наполеону, тот получал охранный лист и залогъиз нескольких солдат. Но при отступлении и охранные листы не помогали.
Мародеры и фуражиры забирали все съестное, вино, деньги. Они не довольствовались тем, что им предлагали сами хозяева, но производили формальные обыски, разбивали сундуки, комоды, шкафы, распарывали тюфяки, подушки, поднимали полы, ломали стены, если по звуку догадывались, что там могло быть что нибудь замуровано, потом нападали на амбары, кладовые, погреба и забирали все, что только попадалось под руку, забирали лошадей, скот, даже и птиц.
Беспрестанные переходы войск, непомерные требования, своеволие квартирующих солдат, грабежи мародеров довели до последней крайности жителей. Факт, подтверждаемый очевидцами, что много было случаев, когда полдеревни вымирало с голоду. Очевидцы рассказывают следующий не лишенный значения анекдот. Какой-то польский генерал, квартировавший в Могилеве, проходя мимо огорода, заметил старуху, которая, согнувшись, тщательно чего-то искала. Генерал спросил ее, чего она там ищет? — Та отвечала, что ищет, неосталось ли хоть чего нибудь из овощей после грабежа Французов. Тогда генерал спросил, помнит ли она такое тяжелое время для жителей? — А как же, отвечала старуха, помню, было такое время, когда налетевшая саранча все истребила, да тогда наступили морозы и саранча погибла.
Все упомянутые нами местности до самой осени были заняты Французами. Во время отступления Полоцк был первый отнят графом Витгенштейном. 6 октября началось страшное, памятное в летописях сражение. В три часа ночи с 7 на 8 октября двенадцатая дружина С.-Петербургского ополчения, под начальством полковника Николева, первая ворвалась в Полоцк; за нею другие войска. Улицы были завалены трупами, дома горели, и среди всего этого начался ужаснейший рукопашный бой. 8 октября Полоцк был совершенно очищен от Французов, а 9 числа в церкви св. Софии уже служили благодарственный молебен. Полоцк был в развалинах. Нужда была так велика, что, как передают современники, во время занятия Полоцка Французами, одних Евреев умерло более двух тысяч почти с голоду.
Рано утром, 26 октября, отряд гр. Витгенштейна приблизился к Витебску. Французы сняли верхний помост на мосту на Двине и подожгли перекладины. Тогда охотники - ополченцы бросились под перекрестным огнем на мост, потушили огонь, пробежали по перекладинам, отняли орудия, проникли в город и здесь начали кровавый бой. Сопротивление было непродолжительно. Французы бежали. Губернатор Витебска генерал Паже и комендант Ш еаре взяты в плен. Провиантский магазин с большим количеством провианта и фуража достался победителям. Бешенковичи отняты 20 октября так же отрядом гр. Витгенштейна, поспешившим из Чашник, взятых накануне князем Яшвилем. Гр. Витгенштейн укрепился в Чашниках и оставался здесь до 10 ноября.
В ноябре, после сражения под Красным, Ляды, Дубровна, Толочин играли видную роль. В Лядах была главная квартира Наполеона. Когда Мортье был отброшен за Ляды, Наполеон очутился между ним и неприятелем. В Дубровне, Орше и Толочине были главные провиантские магазины Французов. Наполеон из Ляд отправился в Дубровну, имение князя Любомирского. Отсюда в Теолин, имение графа Феликса Струтынского, председателя И-го Департамента в Могилеве (т. е. Гражданской Палаты), а в то время подпрефекта Наполеона. По выступлении из Дубровны, в трескучий мороз, по глубокому снегу, Наполеон некоторое время шел пешком, опираясь на палку, окруженный остатками старой гвардии, и говорил им речь, стараясь внушить, что среди всеобщей неурядицы в армии от них зависит её спасение.
7 ноября Наполеон прибыл в Оршу. Между тем и граф Платов с своими козаками приблизился к Орше. Тогда Наполеон сжег некоторые свои бумаги и 60 понтонов со всеми к ним принадлежностями и отправился в Толочин, где у него происходили совещания с генералом Додом, знавшим течение Березины и советовавшим идти на Лепель, Глубокое, к Вильне, ибо Борисов, по полученным сведениям, был уже занять Русскими.
В то время, когда происходили эти совещ ания, русские войска постоянно изгоняли Французов из занимаемых ими городов. Так, 12 ноября, генерал-адъютант граф Ожаровский успел захватить Могилев, где Французы собирались уже поджечь город. Ожаровский нашел значительный магазин с 34,000 кулей. В то же время генерал барон Винценгероде занял Сураж. Французы, уходя, затопили в Двине шесть пушек, но жители успели их вытащить. Когда Наполеон оставил Толочин и 12 ноября прибыл в Борисов, узнав, что Удино успел занять этот город, генерал Карпов того же числа занял Толочин, захватив 600 человек пленных.
Поляки в Белоруссии, увлеченные примером царства Польского и Литвы, уверовавшие в гений и могущество Наполеона, после взятия Полоцка и других городов, когда увидели, что этот гений побежден, что все их надежды рушились, боясь наказания, решились спасаться бегством, или следовать за остатками разбитой армии. Тогда Кутузов 9 ноября, в местечке Ланниках, издал следующий приказ по войскам:
«Вступая с армиею в Белоруссию, в тот край, где, при нашествии неприятеля, некоторые из неблагонамеренных, пользуясь бывшими замешательствами, старались разными лживыми уверениями ввести в заблуждение мирных поселян и отклонить их от священных и присягою запечатленных обязанностей законному их Государю, я нахожу нужным всем армиям, мною предводительствуемым, строжайше воспретить всякий дух мщения и нарекания в чем либо жителям белорусским, тем паче причинения им обид и притеснений. Напротив, да встретят они от нас, яко соотчичи и подданные всемилостивейшого Государя нашего, братьев, защитников от общого врага и утешителей во всем том, что они потеряли в краткую бытность под игом чуждой и насильственной власти, и с пришествием нашим да водворится между ними тишина и спокойствие!»
«Обывателям же белорусским объявляется — отнюдь не делать неприятелю никаких пособий ни прямым, ни посторонним образом, не способствовать ему известиями, и кто от сего времени в противность сему поступит, сужден будет и казнь получит по военным законам. Добрым же поведением и послушанием сему приказу моему могут загладить и те впечатления, которые некоторые из них поступками своими о себе подали.» (Отеч. война 1812 г. А. И. Попова, Рус. Стар. 1877).
Приказ этот объявлен был не только по войскам, но и всем жителям Белоруссии. Император Александр собственноручным письмом от 19 ноября благодарил фельдмаршала за этот приказ. Этот приказ имел громадное значение для края и отвратил много печальных последствий, а за тем манифест 12 декабря 1812 г. в Вильне, изрекший забвение прошлого, всеобщее прощение, возвратил на родину всех удалившихся, приостановил дальнейшее следование некоторых за погибавшего армиею, главное же — предотвратил эмиграцию, всегда и везде столь пагубную для государства.
4 ноября гр. Ламберт занял Минск, истребив защищавший этот город отряд Козецкого, состоявший из 5000 человек, из коих 4 тысячи с 63 офицерами взято в плен. В Минске нашли большие запасы продовольствия. Еще прежде граф Ламберт занял Несвиж и Ново-Свержень, а отряд О’Рурка взял Мир. Во всех этих местах находились отряды, посланные губернатором Минска, по назначению Наполеона, Брониковским. Несвиж принадлежал князю Доминику Радзивиллу, который, на свой счет, поставил целый полк Наполеону. Полк этот почти весь был истреблен. Адмирал Чичагов доносил Императору, что уцелевш и х воинов князь Радзивилл отправил в Несвиж, с обозом из пятидесяти возов с награбленною в Москве добычею. Обоз этот попал в руки Русских. Адмирал Чичагов присовокупляет в своем донесении, «что князь Радзивилл позволил себе по этому случаю оскорбительные для русских войск намеки. За это, пишет Чичагов, я позволил порыться в подвалах его дома. Там нашли сокровища: жемчуг, бриллианты и т. д. Я увез все, что мог; это будет сложено в Бобруйске или другом месте, и Вы изволите решить, что с этим делать. Я не видал, но говорят, есть вещи достойные музеев. Все оценивают более, нежели на миллион рублей». (Попов).
Сокровища, накопленные Радзивиллами в Несвиже целыми столетиями, ценились не на один миллион рублей. Там были предметы искусств, древности, достопамятности. Любопытно, куда все это девалось? Но адмирал Чичагов не упоминает, что при этом даже фамильный склеп Радзивиллов не был пощажен, кости выброшены из гробниц и многие гробницы разрушены.
Очевидцы, сами же французские писатели, рисуют страшную картину ужасов,какую представляло отступление великой армии. Вся дорога от Красного до Орши, и от Орши до Бои рисова, покрыта была изломанными повозками, зарядными ящиками, брошенными орудиями и ружьями, мертвыми лошадьми, убитыми или умершими от голода и ран и замерзшими неприятелями. В местах, где происходили сражения, среди трупов, много было раненых умирающих, вокруг которых бродили толпами или порознь оборванные, обросшие бородами, полузамерзшие, закоптелые от дыма бивуачных костров, бросившие оружие несчастные воины. Вместо стройных колонн, за Наполеоном двигались толпы каких-то привидений, покрытых рубищами, в женских шубах, окутанных клочками ковров, грязными и прожженными шинелями, с ногами, обвитыми всевозможным тряпьем. В таком именно виде представил Французов очевидец, талантливый минский живописец Дамель.
Нет возможности в кратком очерке передать все то, что пишут и что передавали нам очевидцы этого страшного, бедственного отступления.
Мы не станем повторять подробностей переправы Наполеоновских войск через Березину при деревне Студзионке под Борисовом. Они хорошо известны, принадлежа к замечательнейшим страницам истории 1812 года. Здесь-то именно мог быть захвачен сам Наполеон с своими вождями и остатками великой армии. Но гений Наполеона еще раз восторжествовал, а оплошность, самонадеянность, нераспорядительность адмирала Чичагова дозволили ему совершить великий подвиг и лишить Россию возможности, еще в своих пределах, положить конец самовластию и властолюбию поработителя царств и народов. Недаром писал Кутузов по этому случаю к своей супруге: «барин ушел, и Чичагов будет причиною, если еще много прольется крови».
8 ноября граф Ламберт занял Жодин. Узнав от пленных, что генерал Домбровский спешит к Борисову, гр. Ламберт ночью пошел к нему на встречу. Между тем Домбровский уже занял укрепления. Когда подошел гр. Ламберт, началось сражение. Домбровский был разбить и прогнан, но гр. Ламберт ранен в ногу и должен был оставить командование отрядом. На другой день, т. е. 10-го прибыл в Борисов адмирал Чичагов. Здесь начинается ряд страшных ошибок, упущений, недоразумений со стороны Чичагова. Мы повторять их не станем. Они очевидны из прекрасного последнего труда А. Н. Попова. 11 ноября маршал Удино с своим корпусом приблизился к Борисову. Никаких мер для обороны принято не было. Заслышав о приближении неприятеля, адмирал приказал отступить войскам за Березину, а за ними последовал и сам. Завязалась битва. Войска адмирала потерпели полное поражение, потеряли много пленными, много обозов, экипажей, всю канцелярию и даже фургон с серебром адмирала. Удино занял Борисов, но князь Щербатов, отступая, успел сжечь мост на Березине. Разбитый Чичагов, в ожидании подкреплений войсками гр. Витгенштейна, Платова, Ермолова и Милорадовича, владел правым берегом Березины, господствующим над левым.
Удино, заняв Борисов, тотчас распорядился об устройстве переправы, но не в Борисове, а при деревне Студзионке, а дабы ввести в заблуждение Чичагова, велел делать большие приготовления к наведению моста перед Борисовом. Успокоенный этим Чичагов продолжал наблюдать за приготовлениями и не думая разузнать, что делается в окрестных местах по берегу Березины.
12 ноября, как уже мы сказали, в Борисов прибыл сам Наполеон с гвардиею — и узнав в чем дело, велел еще усилить мнимые приготовления, что окончательно убедило Чичагова в намерении неприятеля переправиться под Борисовом.
Между тем Наполеон поспешил в Студзионку, сам руководил работами, следил за их исполнением, поощрял и днем и ночью не сходил с места. Его одно присутствие побеждало, казалось, неотвратимые препятствия. Строились одновременно два моста, в расстоянии 80 сажен один от другого, длиною в 35 сажен. 14 ноября один мост был уже готов, и Наполеон при себе переправил по нем корпус Удино. Последний отбросил передовые отряды генерала Чаплина и сам занял весьма выгодную позицию. В тот же день окончен был к вечеру второй мост, и затем переправа продолжалась безостановочно, несмотря на тесноту, давку и беспорядки, которых отвратить не было никакой возможности. Много при этом погибло людей. Когда пришла очередь переправы обозов, при коих было не мало экипажей с женами и детьми разных чинов, следовавших за армиею, никакого порядка и последовательности не было, да и быть не могло. От чрезмерного накопления экипажей, фургонов с тяжестями, мосты разрушались и люди гибли.
А Чичагов все стоял на правом берегу Березины под Борисовом и, вдавшись в обман, с любопытством следил за мнимыми приготовлениями. Наконец гр. Ламберт, генерал Чаплиц и др. дают ему знать, что переправа в Студзионке совершается, что войска направляются к Зембину.
Не смотря на это, Чичагов не только дал возможность Французам устроить мосты и переправиться, но не воспрепятствовал им даже свободно следовать к Зембину, где путь был совершенно открытый и где даже плотины и мосты не были уничтожены. Простояв столько времени понапрасну под Борисовом, он отправился без всякой обдуманной цели к Шабашевичам и едва 16 ноября решился возвратиться и напасть на маршала Удино. Последний был ранен. Место его заступил Ней. Наполеон лично присутствовал во время сражения. В то же время Витгенштейн пришел от Старого Быхова и напал на маршала Виктора. Решительной победы не было, но Наполеон достиг своей цели: он переправился на другую сторону Березины и обеспечил себе путь к бегству. Не менее того, как говорит французский писатель (m. Chambray): «При Березине окончилась судьба великой армии, заставлявшей трепетать Европу; она перестала существовать в военном отношении, и ей не оставалось другого способа для спасения, как бегство».
Наполеон с последними своими силами бежал из Борисова и Студзионки на Камень, Плещеницу, Хотаевиче, Нестановиче, Молодечну, Сморгоне, Вильно. Точно также за сто лет пред тем, этим же путем спешил на свою погибель Карл XII!
О событиях 1812 г. в Литве мы уже сказали при описании Литовского полесья.
В каком отчаянном положении находились Борисов и Студзионка с их окрестностями после отступления Наполеона, оставил нам верное описание граф Е. П. Тышкевич в сочинении своем о Борисовском уезде.
«Ужасный вид представляла Студзионка: деревня до основания сожжена, жители разогнаны, поля залиты кровью, устланы трупами, тяжело ранеными, издающими дикие звуки ропота, мольбы; мороз трескучий выколачивал душу из полуобнаженных тел. Вода в Березине поднялась до неимоверной высоты, потому что в воду сбрасывали людей, лошадей, экипаж и и т. п.» Не лучше было и с Борисовом. И здесь большая часть города сгорела; улицы устланы трупами; в каждом доме десятки раненых всевозможных народностей. Хуже всего было положение мародеров и других пленных. Положение их было ужасно. Сострадания к ним не было. Были случаи, когда, согнанные в овин, они сами поджигали солому и гибли в пламени. Многие из гражданских чинов, состоявших при войсках, ремесленники, даже солдаты сколько-нибудь образованные находили приют по деревням в господских домах. Некоторые из них были потом гувернерами, учителями, дослужились чинов и орденов.
После переправы Наполеона, местные власти распорядились об очистке поля, где происходило сражение, а также самой Березины, загроможденной экипажами, фургонами, лошадьми и т. п., обрушившимися во время переправы, особенно 16 ноября, когда от скопления множества экипажей и людей произошла страшная давка, мост в нескольких местах разрушился, и Березина была затоплена принадлежностями обоза. Согнали людей почти с целого уезда. Собраны тысячи трупов на полях Студзионки, сотни павших или убитых лошадей. Всех их зарыли вместе в нескольких больших могилах. Из воды вытаскивали опрокинутые кареты, а в них попадалиеь трупы женщин и детей. Много было найдено в каретах, фургонах, ящиках — денег, драгоценностей. Все это забирали крестьяне, развозили по господским домам и продавали за бесценок. Золотые часы, цепочки, кольца, серебряные сосуды и несессеры продавались за несколько копеек. Железных разных изделий собрано было столько, что в господских домах и у крестьян железа хватило для домашнего употребления лет на двадцать. Находили много таких предметов, которые ужь никак не были под-стать военному времени, напр. мраморные статуи, большие картины и т. п. Конечно, все эти предметы были награблены. Еще до последнего времени крестьяне, купаясь в Березине, находили разные ценные вещи; так, один крестьянин нашел большой золотой крест с цепью, вероятно дистинкториум прелата или какого-нибудь каноника.
⁂
Действие Литовского статута в Белоруссии прекращено несколькими годами ранее, чем в Литве и Малороссии, именно в начале тридцатых годов. В Минской губернии замена статута русскими законами последовала в 1840 году. Права, дарованные императором Павлом, уничтожены императором Николаем I; в 1831 г. упразднены: Литовский трибунал, суды гродские и подкоморские, звания маршалов губернских и уездных, хорунжих, подкомориев, коморников, возных и др. Присутственным местам и должностным лицам присвоены наименования общерусские. Русский язык введен в судопроизводство во всем крае.
В Белоруссии главнейшим образом совершился знаменательный факт воссоединения униатов. Униатская церковь существовала в Западных губерниях 243 года. Подробности о мерах, принятых к воссоединению, рассказаны очевидцем и участником в деле архиепископом минским Антонием в статье «О Греко-униатской церкви в Западном крае» (помещенной в Рус. Вестн. 1864 г.). Приготовления продолжались долго и начались с введения служебника московской печати. Вот что по этому случаю говорит архиепископ Антоний: «Как не все вдруг приняли служебники московской печати, так не все вдруг дали и подписки о желании общого воссоединения с православием: это дело продолжалось два года, не считая времени предварительного приготовления, начавшагося с 1827 года и продолжавшагося во время раздачи московских служебников». Из семисот священников Литовской епархии (по числу приходов), говорит архиепископ Антоний, «только четыре отказались дать подписки. Они были удалены из своих приходов».
Когда все приготовления были сделаны и подписки взяты, к 12 февраля 1839 г. съехались в Полоцке все бывшие в России униатские епископы с главнейшим своим духовенством и после общого совета, за подписью всех присутствовавших на съезде, от лица всех униатов, послали с епископом Иосифом (потом литовский митрополит Иосиф Семашко) просьбу к Государю Императору, прося присоединить их к православной церкви. 25 марта того же года последовало Высочайшее разрешение.
А. К. Киркор.