Книга третья. Часть 2 из 10: перевод на русский
Книга третья. Часть 2 из 10. С. 317-336. Машинный перевод на русский.
«Венгр и Сигизмунд побывали сначала в Кошице, на полпути к Варадитину, и прибыли туда, где жило много народа. Оттуда в Буду и были «гостеприимно и благодарно приняты», она же, повсюду от... так что Сигизмунд, казалось, хотел сделать все для Владислава; но каждый его шаг скрывал его приближение и предательство, каждый из них был направлен на то, чтобы отвлечь Владислава от действий, чтобы тевтонские войска, так ужасно напряженные этой задержкой, могли освежиться и смело восстать снова, если Владислав «намеревался беспокоить их новой войной. Венецианцы, которые вели опустошительную войну против Сигизмунда из-за Далмеи и возлагали большие надежды на короля Владислава на помощь и победу, заметили, что он их покинул, и отправили первых людей Речи Посполитой в качестве посольства в Буду, чтобы добиться от Сигизмунда мира или, по крайней мере, прекращения огня. государство с венехами, и перед ним так сильно оскорблялись Михал Зенон и Антоний Лоредано этим превосходством, которое они каждый год отдавали бы в качестве дани за свое владение Далмацией, белой лошадью с золотой головой и богатой мундиром. было позором, что венецианские знамена исчезли. в тот год, взятые в плен в одном бою, он тащил их по улицам из-за их оскорбления, бросал в презрение и топтал ногами. Король Владислав дружески увещевал Сигизмунда, что королю неприлично сердиться по молчаливому делу, а сам он не только не оскорблял тевтонские знамена, захваченные в великой Грюнвальдской битве, но, напротив, в первой церкви всего королевства повесил на стены памятники, чтобы они были свидетельством потомкам. знаменитая победа.
c Короли оставались в Буде дольше всего. Король Боснии (ранее это была земля либурнийцев) приехал в эту столицу с женой, чтобы навестить королей и встретиться с Владиславом Ягайло, о котором он слышал как о могущественном и процветающем правителе, и завязал дружбу и родство245. Несколько дней были весело проведены в Буде в присутствии стольких королей. Турниры и другие рыцарские игры организовывали опытные храбрецы, выбранные из разных народов, среди них побеждали многие придворные Владислава, но всех их превзошел Миколай Пала, имевший удивительные преимущества и личную силу. и проявил мастерство в рыцарских играх. На Дунайском острове в качестве развлечения также использовались охота и погоня за различными видами дичи.
Когда Владислав, польский король, посетил Буду, послы от султана Зеледина, татарского царя, находившегося тогда поблизости, разбили обширный лагерь на Дону и Каспийском море, везя татарские дары, среди которых было три верблюда. "Следующее содержание послания: что они просили союза и дружбы короля Владислава, а сами были готовы в случае необходимости помочь ему войском и всеми силами против любого его врага. Татарских послов благодарили за подарки и обещали помощь, которой король не колеблясь воспользовался бы, если бы на него напали враги. Союз и дружба татарского царя были установлены, ему были отправлены чудесные дары, а посланникам также был дан великий страх. Это сообщение напугали врагов царя приходом татарских войск, у которых нет в наш век более сильных воинов, потому что они наиболее устойчивы к невзгодам, холоду и голоду, едят конину, не употребляют хлеба, потому что не умеют вести хозяйство; взгляд широкий, дикий, верхняя губа топорщится волосами и так заросла, что вид ее пугает врагов.
Отпустив татарских и венецианских послов, король Владислав просил у Сигизмунда права на прусскую землю246 и некоторую сумму денег, которые должны были быть уплачены Тевтонскими рыцарями согласно завету, но он, для удобства Тевтонских рыцарей, от которых знал он вымогал много золота, намеренно затягивая дело, и, не желая обидеть дружественного короля, под предлогом далмахской войны с венетами поручил улаживание этого дела архиепископу Стригонскому, Николаю Гаре, графу Палатину Венгерскому и другим сенаторам из твоего королевства; чей суд Владислав отклонил, из Буды в: Столиче-Белогрод | он уехал оттуда. Отец пошел домой и в деревне Длугич, напуганный чрезмерным и неуместным употреблением буйволиного сыра, впал в лихорадку, которая
Рой, когда хотел избавиться от себя посредством труда и физических упражнений, постоянно охотился, пришел в Вышелрад, где отдыхал семь дней и с помощью врачей выздоровел. Откуда он хотел вернуться в свое королевство, чудесно Сигизмунда Римского и Венгерского
Королю были вручены подарки, в том числе польская королевская корона, подарок римского императора Оттона, третий этого имени, а также скипетр, золотое яблоко, меч и другие знаки достоинства польских королей, которые когда-то были подарены королеве Венгрии Елизавете.
Казимир, прозванный великим, был сестрой Людовика, короля Венгрии и польского короля, и, угодив сыну, привез с собой в Венгрию Польское королевство, опасаясь, что поляки поднимут мятеж при помощи короля, находившегося еще в Венгрии, и подумают о смене правительства. Он был это самый благодарный подарок королю Владиславу, известному также как Анджей Рожен, придворному и императорскому посланнику, принесшему ему по наследству эти дары, новосончскую старость и обширные имения: еще247 с такой же щедростью посылал он Сигизмунду королевские дары, которые по цене, обнажающей корону, казалось, превосходили императорские. Взаимно одарив друг друга подарками, Сигизмунд короля Владислава пронес248 несколько миль; заключив союз и установив дружбу, Ягайло прибыл через Тренчин в Моравию, где знатные граждане этой страны встретили его гостеприимно и с благоговением, а монахини из Моравии вернулись в Польшу через Гичин и Цешин на шестом месяце после его отъезда (3). Подойдя к249 в Краков он приказал открыто проносить перед собой при въезде в город знаки королевского достоинства, привезенные из Венгрии; их приветствовали дружелюбные звуки и невыразимая радость народа.
Пробыв здесь несколько дней, в том же месяце, в котором он вернулся в Краков, он снова отправился в путь на Сандомир и Люблин и остановился на реке Буг в миле от Хирубешува. Он пришел сюда с Алелисан-
Доктор Витовт (1) подробно объяснил ему все, что произошло в Венгрии между ним и Сигизмундом, и они посоветовались друг с другом о состоянии Польского государства. ^. «^Е
После этой встречи король отправился в Медыку, куда с посольством от Сигизмунда250 прибыли архиепископ Стригонии и Михаил Кюхмейстер с просьбой, чтобы Сигизмунд, король Рима и венгерский король, мог принять 40 000 копеек широких грошей, которые по договору Прусский орден обязан был уплатить королю, заняв деньги у Тевтонского ордена. Рыцари тем временем о том, что польский король должен оставить в качестве залога Спишскую землю в Карпатах на границе между Польшей и Венгрией. Владислав, желая угодить своему дружественному королю, безусловно принял Спишскую землю, а деньги позволил отобрать у Тевтонских рыцарей251. Со мной-
[Д
Дыки отправился в близлежащий Пшемысль, где перенес греческого епископа в предместье, превратил замковую церковь в латинскую церковь и назначил епископа римского обряда; для этого этот город. у них сегодня двое. епископы различных конфессий. «Наконец», отважившись вглубь России до Львова, затем до Днестра, далее до Галича, некогда столицы этой страны; пришел откуда вдоль гор
Карпаты, отделявшие Польшу от Венгрии, через лесные массивы, через Санок и Кросно он вернулся в Неполом. Однако, проведя с коронными сенаторами всего 15 дней через Опатов и Люблин,
Брест и Бельск. Литва приехала. Ту з Александрем Витольдем и. Anastazją małżonką wielkiego książecia moskiewskiego,. who "just came to Lithuania, safe and sound" to visit her father Witold. он провел зиму. Его нашел в Литве Бенедикт де Макра, посланник императора Сигизмунда, Бенедикт де Макра, Венгжин, которому ЕСВД поручил для его информации определить и провести границы Пруссии и Литвы, который был подарен польским королем и Витовтом и доложил Сигизмунду об обидах, понесенных князем Лилево со стороны прусских тевтонских рыцарей. |
Зима того года была настолько мягкой, что деревья были покрыты листвой, а поля были зелеными и покрыты цветами, но это смешение времен года и суровый чумной воздух принесли с собой резкий чумной воздух, которого король Владислав и его придворные, избегая, приехали в Городло на реке Буг (1), и там состоялось общее собрание польских и литовских панов. Под руководством Владислава Япелли и Александра Витовта, при невыразимом согласии и радости обоих народов, Литовское и Жмудское княжества были включены в состав Польского королевства в вечной унии, о чем наглядно свидетельствуют письма
Ян и дипломат;; что можно видеть в королевской сокровищнице (1 С взаимной благодарностью обоих народов. Торжественно Владислав назначил литовских сенаторов, которых он называет воеводами, местами среди польских сенаторов, ради волнения. Чтобы вызвать более живую любовь между объединенными народами, он позаботился о том, чтобы объединить их браком и родством. вместе и таким образом два народа стали бы более тесно объединены в одно тело. Распустив Городелу Сейм, король Владислав и королева Анна вернулись в Литву и, созвав всенародное собрание при впадении реки в Неман, оставили там королеву и затем посетили Смудзь по корабельным ошибкам и отцам их 4, сами остались, что боги, которым они поклонялись, были идолами и злыми суевериями, истребленные из вечных жилищ: Всевышним: и истинным Богом, осужденным на геенну огненную и постоянную. мучения; он остался в тех ошибках, теперь он познал важный свет, который будет вести его в века-252
Ему надлежит принести это благословение и в кущи спасения после смерти, и он желает этого и для них, чтобы они, оставив эту жизнь, с радостью вошли в рай наслаждений и наслаждались жизнью вечной. Так заявили несколько вооруженных польских военнослужащих. были рядом с ним, он послал в рощи, посвященные суеверным богам, и вырубил топорами пни, приказал потушить священный огонь на высоком холме над рекой Невежей, постоянно подпитываемый большими кучами дров жрецами этого народа. Тем не менее присутствовавший Александр Ви-' проявил рвение в истреблении змудийских божеств. Поначалу змудзийцы вздрогнули от этого и смиренно умоляли короля Владислава и Витовта не вводить новых обрядов в их народе, а позволить им жить и умереть в вечной вере своих предков 3 и позволить им пройти по освященным рощам и вечному огню; видя, однако, что их неоднократные слезы и проклятия были напрасны, что правители были непоколебимы в своем намерении, хотя и неохотно и невольно, они подчинялись велениям своей власти и власти и терпеливо слушали проповедников, свободно владевших своим языком. Иногда Владислав и Витовт, вызывая самых выдающихся людей этого народа, брали на себя ответственность рассказывать истории веры. Таким образом, в Шмудзии было введено поклонение истинному Богу, и во многих местах этой земли были построены церкви; и был поставлен епископ, управлявший главной христианской церковью в городе Мединики, почти в самом центре этой страны.
Примечания
245 Босния, находясь под властью венгерской короны, управлялась банами, Людовик, отец королевы Ядвиги, женился в 4353 году на Елизавете, дочери Стефана, бана Боснии; Твартку ее брата он удостоил достоинства короля Боснии около 1369 года; Твартко II теперь правил этой страной. |
246 Тевтонские рыцари, потерпев поражение на поле боя, смогли добиться удобного мира в Торуни при самых трудных обстоятельствах, но как только у них появилась надежда подняться после падения, они сразу же начали искать пути разрыва с Польшей. Йодок, маркграф Моравский, залоговый владелец маркграфства Брандебургского, сошел без потомства 18 января 1411 года, его брат-отец Сигизмунд, король Венгрии и его следующий наследник, немедленно предупредил магистра в письме, написанном из Буды 21 января того же года, не заключать мира, потому что, став теперь соседом ордена, он не в равной степени сможет поддержать его в войне против поляков более эффективно, чем раньше. Генрих Плауэн должен был получить это письмо в первые пять дней после подписания Торунского мира, потому что уже 5 февраля он жаловался в письме королю на грабежи и поджоги польских войск, на невыполнение соглашения при передаче Нешавы Ордену, у которого королевские командиры должны были не только отобрать оружие и винтовки, но должны были лишить ее всего и отобрать у жителей собственный скот. (Voigt т. 7 стр. 137 примечания 1 31 2) При таком положении дел разрыв мог бы произойти немедленно, но восстание гданьцев против тевтонских рыцарей, которое пришлось кроваво подавлять, связало им руки; по этой причине они уплатили первую часть обещаний на военные расходы в 100 000 копеек грошей (письмо с. 136) и получили царскую грамоту об уплате 8 марта (там же с. 144) и остановились только на жалобе на то, что король в соответствии со своим долгом не освободил пленных. Фактически Владислав Ягайло и Витовт воздержались от выполнения этого условия, поскольку получили информацию о том, что во время вторжения поляков из Бродницы, Торуни и Радзыня тевтонские рыцари не только лишили солдат доспехов, но даже позволили некоторым из них погибнуть, например, во время наводнения. Это правда, что духовенство Плауэна в своем письме от 21 марта утверждает, что местона следствии эти жалобы не оправдались, но они не должны были быть совершенно необоснованными, когда Витовт задержал освобождение своих пленников и 28 марта из Гродно сообщил хозяину деревни, что они пропадут, когда их привезут из отдаленных частей страны, куда их гнали. Несмотря на все это, обе стороны старались сохранить видимость, Владислав Ягайло, находясь в Литве, 30 мая из Шешупы послал к господину Якобу Конецполю Серадзскому, Мацею Лабишинскому куявского воеводы, протонотарию Дунину и познанскому канонику Петру, своих придворных, чтобы получить вторую часть причитающегося плата; вскоре после этого, 7-го числа из Вильно, он послал Николая Сопинского, придворного князя Витовта, устным послом к Генрику Плауэну. (См. эти два письма Ягайло на стр. 143 и 144 дипломатического кодекса Эдв. Рачинского). У. Мастер пишет 17 июля Иоанну Безирвоге, герцогу Бургундскому, и 10 августа Генриху IV. английский король призывает их на помощь в случае начала войны. Заговор рыцарей общества ящеров с целью убийства лорда-магистра был раскрыт еще летом. хотя он и давал повод для новых подозрений и нежелания, так как часть заговорщиков перед тевтонским реваншем подняла голову на Польшу и нашла приют в этой гостеприимной стране, Святой Магистр еще не поднялся открыто на должность короля, потому что Владислав Ягайло с дороги, с самого дальнего края своей страны, из Триполя в Киеве, 23 августа, ходатайствовал за Яна Сурвилло, преследуемого за поддержку поляков во время последняя война; он заверил Великого Магистра, что ничего от него не слышал, и просил разрешить ему продать свое имущество в Пруссии и покинуть страну. (См. вышеупомянутое письмо на стр. 145). Наиболее очевидные следы тевтонской враждебности можно ясно увидеть: полное пресечение заговора и наказание виновных. Великий Магистр хотел разозлить короля и заставить его сделать первый враждебный шаг. С этой целью, вопреки прямому условию Торунского соглашения: что Хенрик Фогельсанг вернется в управление Варминской епархией, страх перед реваншем изгнал его из страны, а тем временем он пытался в Риме отозвать епископство и назначить на его место графа Хенрика Шварцбурга. Царь не бросил преследуемого и ясно заявил, что никогда этого не допустит. (Voigt vol. 7 p. 154) Видя, что все эти попытки не смогли убедить короля начать войну, Генри Плауэн хотел избежать выплаты оставшейся суммы денег, поэтому он получил Иоанна XXIII. письмо от 22 сентября, в котором Папа ходатайствовал о том, чтобы король освободил орден от такого обременительного условия, и хотя Владислав Ягайло не согласился на «папскую просьбу, рыцари не выплатили деньги в указанный срок, поэтому король в письме, написанном из Вислицы 30 ноября Альберту Зеварцбургу, угрожал последствиями, предусмотренными в договоре, если они и дальше будут уклоняться от выполнения принятого обязательства». (См. эти два письма в дипломатическом кодексе, Edw, Baczyński, стр. 146-149.) Тевтонские рыцари спустя много времени после смерти
«Обвинив польского короля, женщины стали открыто обвинять его
перед всеми христианскими князьями, что он снова будет изводить нас войной! он замышляет против них заговор и заключает завет с язычниками, чтобы уничтожить их. Король Владислав не мог вынести этого вреда. В циркулярном письме из Кракова 6 декабря всему христианскому миру он обнаружил неискренность Ордена и призвал правящее духовенство и мирян, графов, баронов, рыцарей, города, да и вообще всех христиан, убедить Тевтонских рыцарей соблюдать соглашение. (Об. у Рачинского там же, стр. 150). «Тем временем Тевтонские рыцари со своим верным союзником, королем Сигизмундом, w-
Герский в Эиглеме остался согласен. В приложениях к первому тому истории Сигизмунда, на странице 426, Ашбах опубликовал из муниципального архива Франкфурта письмо этого короля бургграфу Нюрнбергу от 2 декабря 1411 года, в котором он подробно останавливается на предполагаемых обидах, которыми Владислав Ягайло обременял Орден, описывает опустошение прусских стран, зверства литовцев и татар, и кощунственное разграбление церквей, наконец требует добиться от чешского короля Вацлава запрета на вступление его подданных в унию
и и и
под польскими знаменами и не сражался против Ордена в войне, которая кажется неизбежной. Четыре дня спустя, 6 декабря, он заключил прямое соглашение с законом; содержание принятых на себя взаимных обязательств можно увидеть у Коцебу, т. 1, с. 3, стр. 382, 1 Фойгт, т. 3, с. 7, стр. 164. В циркулярном письме к князьям рейха, написанном из Буды 30 января 1412 г., он подробно разоблачает опасности, грозившие ордену, сообщает об отъезде Эрнеста, принца Сустрии в Краков, и о его отношениях с С. польским королем, призывает имения империи всеми возможными способами поддержать тевтонских рыцарей и запретить Владиславу Ягайло от призыва как можно строже. (там же, стр. 430) Война, несомненно, разразится, но недавняя близость Владислава Ягайло к австрийскому дому и попытки венецианцев привлечь поляков в союз заставили Сигизмунда быть осторожным. Поэтому, когда 15 марта в Любовле ему удалось заключить мир с польским королем, как мы видели выше, он немедленно сообщил об этом Мастеру в следующем письме: «Сигизмунд, по милости Божией, король Римский и т. д. Преподобный, благочестиво к нам благочестивый. Преподобный брат Михал Кюхенмейстер, верховный маршал ордена, должен был сообщить вам недавно: что мы, польский король, 20 февраля должны были собраться вместе; мы понимаем, что провели вместе довольно долгое время, по милости Божией мы завершили соглашение, которое мы заключаем для святой церкви, для империи, для порядка и для общего блага, чтобы оно было славным, утешительным и полезным. С этим радостным известием мы пошлем вашего писца Иоанна, который немедленно последует за этим вашим мальчиком, посылающим себя сегодня; этот объяснит вам во всех деталях. Мы самым усердным образом просим вас и самым искренним образом увещеваем вас, поскольку вы получили наше послание, прикажите вашим офицерам закона собраться в тот самый час, чтобы они могли услышать его без всякого промедления и действовать соответственно; потому что только по этой причине, а не по какой-либо другой причине, мы послали этого юношу раньше нас: «Вы со своей стороны должны рекомендовать как можно строже и строже, чтобы ни упомянутый польский король и корона, ни князь Витаутас Витовт не подвергались ни малейшему нападению со стороны ваших подчинённых, потому что мы уверяем вас в этом и ручаемся, что мы обещали это польскому королю и мы с него взаимно взяли обещания, что ни вы, ни ваш орден не понесёт никакого вреда от князя Витовта и его подданные (Эдв. Рачинский в Ливонском кодексе, стр. 152, от 15 марта, наши венгерские государства и т. д., 2-й римский год) и в письме от 28 марта 1412 г. из Кошице к Георгию, епископу Пассау, (в Ашбахе, стр. 437) ему сообщается, что произошло примирение между королем Владиславом и Тевтонским орденом, и что произошло примирение между ним и Тевтонским орденом. обе стороны должны урегулировать свои взаимные споры под его руководством в следующую Пятидесятницу (23 мая) в Буде по гарантии Сигизмунда, 25 марта, и согласия Владислава в третейском суде, 26 того же месяца, 1412 г., 6 апреля также Кошице писал городам Веллерана что польский король обязался в письмах с печатью, изданных в Буде, через две недели после Пятидесятницы, передать свой вопрос с приказом на его разрешение; он также дает понять, что все свои конфликты с королем он завершил дружеским путем и заручился его помощью против турок и других неверных, что он будет держать при себе Владислава Ягайло до тех пор, пока не придет время для соглашений между ним и орденом, что папа также послал одного кардинала, одного графа и одного рыцаря. Наконец, Ашбах приложил фрагмент письма, написанного из Буды 22 мая 1412 года одному из трубочистов о тогдашнем великолепии двора Сигизмунда. «Дорогой полководец, при венгерском дворе в Буде собралось много князей, рыцарей и военных, а именно три короля, трое правящих в трех странах, сербский деспот, 13 князей, 21 граф, не считая венгерских сеньоров, 1500 рыцарей, 3000 кнехтов, один кардинал, один легат, 3 архиепископа, 11 епископов, 86 писцов и трубачи, 17 герольдов и около 40 000 лошадей всех мастей; совершенно беспрецедентное собрание индейцев из 17 стран и языков, в том числе: венгры, чехи, поляки, пруссаки, русины, литовцы, греки, татары, турки, валахи, боснийцы, сербы, венецианцы, итальянцы, немцы, французы, англичане, албанцы, люди авраамического поколения из могилы, а кроме того, множество уродливых язычников с длинными бородами и могучими друзами, в высоких шапках и длинных куртках и т. д. < (с. 441) 2 мая Эглофштейн писал из Буды своему сыну, Конраду, святому магистру Тевтонского ордена: ««Они ожидают прибытия королевы польской, т. е. князя Витовта и многих других.
джентльменские уши; будут отличные турниры; а кто из коней n2j-) 5 JC:)) y лучший если храбрец покрасуется, он получит коня с золотыми подковами, а кнехта — с серебряными (там же, с. 443). Ниже мы обсудим вредные последствия пребывания Владислава Ягайло в Венгрии.
247 Длугош о. 11, стр. 330, он добавляет: «Что болит зуб». <Вовски называли Зурави из-за количества этих драгоценностей.
248 На той же странице 331 написано: что короли разошлись 22 июля,
249 (место знака в тексте не установлено) Согласно Длугошу (книга 11, стр. 320), король Владислав после заключения союза в Любовле 15 марта 1412 года устроил чудесный пир для Сигизмунда и его жены Барбары; позже в сопровождении королевы Ауны и всей своей свиты он уехал с венгерским королем в Кошице. Первый: ночевали в Собиново (Зебене, второй 20 марта в Прешове, (Эпериес) в понедельник, 21 августа того же месяца, остановились в Кошице. В субботу 26 марта польская королева, попрощавшись с мужем, уехала обратно в страну; Владислав и Зыгунт в понедельник, 28 марта, уехали в Кошице ночевать в Токае; во вторник 29 марта — пройдя через Тису, они ночевали в селе; в среду, 30-го, в Дебречинице, в четверг, 31-го, прибыли в Варадин, где похоронили тело святого Владислава, венгерского короля. | Оба короля провели в этом городе две недели, празднуя Пасху (3 апреля). Перед смертью Войцех (23 апреля), покинув Варадынь, провел три дня в близлежащих лесах, наслаждаясь охотой возле села Бельцения, откуда, посетив Похат-т-Дьошдьёр, прибыли в Эрлау, где отмечали праздник Крестных дней и Вознесения Господня, и (с 8 по 13 мая) стояли в Буде на Троицу 22 мая. (т. 12, стр. 107-111) буквально относится к двум привилегиям Сигизмунда: одна для жителей Бардейова, которым он подарил им королевский замок, подписанный в Великий четверг 31 марта 1412 года в Кошице, другая для Подолинеца, которой он включил их в управление вольными городами, там в четверг после Пасхи (7 апреля) того же года. В датах этих привилегий не было ошибки, поэтому Длугош, видимо, ошибся в указании продолжительности королевского путешествия, поскольку Влудислав должен был покинуть Кошице только после Пасхи. Длугош и Ваповский тоже не правы: Владислав Ягайло покинул Dude 23 июня; потому что мы читаем в Догиеле, т. 4, стр. 88) обязательство польского короля, изданное в тот же день. Иоанна Крестителя (24 июня), что он примет приговор Сигизмунда по тевтонскому делу. Там (стр. 90) Догель изложил аналогичное обязательство, данное Великим Магистром Генрихом Плауэнским в Мальборге 18 мая. Королевское возвращение и въезд в Краков состоялись 15 августа.
. (1) По данным Длугоша, стр. 331, 29 сентября.
250 Тами с. 334 7 октября.
251 Так как никто из наших историков не заявил о праве ипотеки на СпиЪ, мы помещаем здесь его перевод: «Мы, Сигизмунд, милостью Божией, король Рима, Венгрии и т. д. Заявляем, однако, всем, кому нужно знать: что мы от Светлейшего князя Владислава, короля польского, и от всех его епископов и баронов, настоящим образом одолжили долг в 37 000 штук крупных грошей, новых монет, чешского номера, хорошего и полного веса, и вернули их в наши руки, желая обеспечить Светлейшему Владиславу Польскому Королю и его преемникам, а также польским епископам и баронам, в уплату этого долга и, как того требует справедливость, обеспечить выплату ему и его преемникам, а также епископам и баронам: землю, а именно наш замок Любовлю с городом, городом Подолинец с tr« принадлежащие им города и деревни, а также из городов и поселков, кроме упомянутых в нашем Спишском крае, находящихся в Стригонской епархии, расположенных: Гнизна, Бела, Лайбье, Майнхарсдорф, Деншёндорф (Попрад), Михельсдорф (Страса по-славянски), Валендорф, Нойдорф (Игловия, после слав., Новавес) Ристдорф, (по слав. Рушу) Фюлька, (по славян. Велька) Кирхдорф (в гмине Варсля) Маттисдорф, Георгенберг, (по слав. Собот, Двранч, называемые со всем своим имуществом, рентой, льготами, доходами, льготами, правами, мирскими владениями, полями, лугами, деревьями, прудами, озерами, лесами, лесами, водно-болотными угодьями, рыболовством, болотами, водами и водотоки, мельницы и их блага, дубы, деревья болиголова, чащи, рощи, пустыри, угодья для охоты на птиц и дичь, земельные владения и все залоговые права под любым известным именем или обозначением, не оставляя за собой никакой собственности или выгоды от нее ни для себя, ни для наших преемников, мы заложили и заложили ее, и в силу этого, с особого согласия наших епископов и баронов, мы заложили ее таким образом, чтобы можно было собрать вышеупомянутые доходы; и пользоваться королем польским без малейшего признака ростовщичества и пользоваться ими, причем все граждане и жители упомянутых выше земель, городов и деревень должны быть послушны нам, а также всем упомянутым выше рентам, доходам и даням, пока мы не выкупим эти земли, города и деревни у польского короля или его преемников, а они должны будут уплатить ему земли, города и деревни, владеть, владеть и иметь до тех пор, пока они ему отдадут. или его преемники, епископы и бароны, мы сами или наши преемники, вышеупомянутые 37 000 куч шириной мы не будем платить ни копейки, монеты Эз, добро и полный вес, а также их стоимость в золоте или серебре. Более того, мы обещаем добросовестно и своим королевским словом эти земли, замки, города, поселки и селения от всякого вреда и всякого внутреннего нападения, как если бы они были нашими собственными, пока они принадлежат нам. Владислав, польский король, и его преемники будут удерживать и владеть, защищать и заменять; тем не менее, если кто-либо является подданным нашего Венгерского королевства, то замки, города, поселки и деревни также принадлежат ему. Владислав, его преемники, епископы и бароны, он взял и взял на себя, нашим долгом и обязанностью будет вернуть его и вернуть им без всякого обмана и предательства; а если мы не сможем их вернуть, то ему и его преемникам, архиереям! своим баронам, либо добросовестно вернуть и зачислить названные 37 000 копеек гроша, либо заложить ему и его преемникам такие же или подобные товары той же стоимости. Если мы пренебрегаем или не делаем этого, мы несем ответственность за весь ущерб, возникший в результате несоблюдения условий контракта. моя жена, та самая. Пострадал король Владислав, его преемники, епископы и бароны, и его королевство, мы вместе с нашими епископами и баронами обещаем возместить, вернуть и заплатить; больше всего. Владислав, король польский, его преемники, епископы и бароны, будут иметь право заключать в тюрьму и задерживать людей нашего королевства любого звания, достоинства или важности за этот ущерб, вторгаться и грабить наши земли без малейшего сопротивления или противодействия с нашей стороны, пока он, его преемники, епископы и бароны не будут удовлетворены вышеупомянутыми условиями. Если мы упоминаем земли, замки, города, поселки и деревни, то это самое важное. Выкупить и освободить Владислава, польского короля, его епископов и баронов они хотели, то наше письмо было бы скреплено величественной печатью, и притом самой светлой. Владиславу, польскому королю, или его преемникам, епископам и баронам королевства, написанное двумя выдающимися советниками, одним из Левочы, а другим из Кошиц, мы пошлем им в Любовлю, представим то же письмо и, вручив его, объявим: что названные земли, замки, города, местечки и деревни по истечении двух месяцев подряд хотим из ваших рук. освободить Владислава или его преемников, епископов и баронов; а если случится нам отойти от мира сего, то два епископа и столько же высоких баронов нашего Венгерского королевства, скрепив свои печати, должны сделать то же самое; затем, через два месяца со дня объявления и вручения указанного письма, эти 37 000 кучек крупных грошей, хороших и полных весов, в золоте или чистом серебре, в течение двух месяцев, указанных выше, должны быть доставлены в замок Дунаец и там людьми Его Величества. Королю Владиславу или его преемникам, епископам и баронам, которым они желают уполномочить, долг должен быть погашен, а после того, как он погашен, под надежной, надежной и достаточной охраной наших преемников, епископов и баронов, он должен быть доставлен в Чорштынский замок и доставлен. "Между тем в вышеупомянутом замке Дуусецкого четыре знатных поляка из земель Кракова и Новы-Сонча или по одному от каждой, которых венгерский король или бароны его королевства назовут и выберут, будут стоять и ждать дня, объявив о выплате денег и сборе залога; однако оговорено, что могут быть выбраны только такие люди, которые находятся в стране, где бы они ни находились в это время. они находились в настоящее время в Королевстве Польском, и никакой болезни или неспособность приехать помешала им приехать; а в случае подобного препятствия следует все же послать на их место других; Ваше Величество. Король Владислав, его преемниками были епископы и бароны, комбинированные - люди оставят их заложниками в этом замке, и они не смогут уйти до тех пор, пока упомянутый Любовлянский замок, а также другие города и поселки не будут полностью возвращены нам, нашим преемникам, или епископам и баронам, что не может быть остановлено никаким разочарованием, оправданием, противоречием или совпадением; силой и свидетельством меньшей надписи, к которой прикреплены наши печати и печати наших епископов и баронов. А мы — Ян, архиепископ Стригонский, и Ян, епископ Яворницкий, и Миколай де Гара, Палатин Венгерского королевства, граф Симон де Розгон, судья суда, Ян де Пельшевч, судья вольных городов, Владислав де Вилах, бан Маховского; Ян бан Мароту, Петр де Перен, граф Уйварский, Эмерик де Перен, тайный королевский канцлер, Ян де Розгон, придворный казначей, Мацей де Палоч, граф Боршодский, Владислав де Пельшевч, сын бывшего воеводы Эмерика, Ян Чешский, Бенедикт Зудар из Маковича, епископы и бароны Венгерского королевства; Мы добросовестно обещаем себе и нашим преемникам все условия, изложенные выше, нашим господином и королем, с нашего согласия и согласия, быстро.
новый, оформленный и принятый, сохраните в неприкосновенности. Для большей веры и свидетельства всему этому мы поставили на этом месте свои печати, рядом с царской печатью. Дано в Загребе 8 ноября 1412 года, наши государства: венгерские 26, римские 3. Этот закон об ипотеке впервые был озвучен в 1764 году Праем в работе: Annales Regum Hung. том. 2, стр. 237, который взял их из Кодекса Императорской библиотеки Вены, написанного в 1544 году Стефаном де Илоссвой. Бальтазар Керчелич снова опубликовал его около 1770 года на странице 381 в работе: De regnis Dalznałiae, Crostiae et Sclavoniae Notitżae praeliminares. В Загребе без р, л. страницы. 522. Бельский (январь) означает стоимость залоговой суммы в 600 000 польских злотых. или в 2 400 000. (О. Просмотр король, польский ок. 1, кн. 2, стр. 159. Добнер (Гелази) благочестивых школ, в историческом трактате: по спискам пражских грошей из Молитвы в записке подсчитал, что 37 000 копеек равнялись 2 960 000 зи. Польский. Керчелич в вышеприведенной работе заявил, что всего 355 200 польских злотых, наконец, Шварц (Готфрид) в письме; Flores sparsi ad tabulas pignori relictarum XIII. civitaIum Saxonicarum. терры. Скепустенсис н. Венгрия Superiori, cum mumo. Ринтелии 1765 4 с. 74 394 666 польских злотых.
(') Согласно Длугошу, книга 11, стр. 336, король стоял 2 октября 1413 года в Городле, ныне частном городе, расположенном в Люблинском воеводстве, в 2 милях от Грубешува.
252 (место знака в тексте не установлено) Владислав, должно быть, прибыл в Городло несколькими днями ранее; потому что 2 октября король, великий князь, корона и литовские сословия подписали монументальную Городельскую привилегию. Наиболее правильно его издал граф Тит Дзялыньский в Собрании законов li, ste. 1—24 Ср., Нарбутта, т. 1—24. 6 р. 208,