Глава I. Люблинский сейм 1568-1569 годов, часть 1, с. 13-45: оригинал издания
Глава I. Люблинский сейм 1568-1569 годов, часть 1, с. 13-45. Текст в орфографии издания 1901 года.
Люблинскій сеймъ 1568—1569 годовъ (часть 1 из 2)
По оглавлению издания:
- Противоположность взгляда Поляковъ и Литовцевъ на Унію и требованія, предъявляемыя ими къ ея условіямъ на Люблинскомъ сеймѣ; настроеніе представителей обоихъ народовъ и положеніе обѣихъ договаривавшихся сторонъ во время сейма 1569 года - с. 13-16
- Взглядъ Поляковъ на Литовскіе привилеи - с. 16-17
- Прибытіе Литовцевъ въ Люблинъ, ихъ отдѣльныя совѣщанія съ Сигизмундомъ Августомъ; смыслъ и значеніе этихъ совѣщаній - с. 17-19
- Представленіе Литовцами Полякамъ статута Княжества и его статьи, противныя Польскимъ требованіямъ - с. 19-21
- Отношеніе посольской избы Короннаго сейма къ дѣйствительнымъ политическимъ правамъ Литвы - с. 21
- Представленіе Литовцами старыхъ привилеевъ - с. 21-22
- Отношеніе Литовцевъ и Поляковъ къ старымъ документамъ и положеніе, создавшееся вслѣдствіе взаимнаго противорѣчія послѣднихъ - с. 22-24
- Литовскій проектъ Уніи - с. 24-27
- Отказъ Поляковъ принять Литовскій проектъ и отъѣздъ Литовцевъ изъ Люблина - с. 27
- Настроеніе Короннаго сейма послѣ отъѣзда Литовцевъ и присоединеніе къ Польшѣ Волыни и Подляшья; Поляки и Литовцы въ этомъ дѣлѣ - с. 27-32
- Прибытіе Литовскаго посольства и его заявленіе - с. 32-35
- Коронный сеймъ и Литовское посольство - с. 35-37
- Отъѣздъ Литовскаго посольства и новые сеймики въ Литвѣ - с. 37-39
- Присоединеніе къ Польшѣ Кіева - с. 40-41
- Отношеніе Литовцевъ къ происходившему на Люблинскомъ сеймѣ и переписка Литовскихъ дѣятелей этой эпохи - с. 41-45
Исторія участія Литовцевъ на Люблинскомъ сеймѣ дѣлится на два періода. Первый охватываетъ время съ начала сейма до і марта, когда Литовцы уѣхали изъ Люблина, не видя возможности сговориться съ Поляками относительно Уніи. Что касается до второго, то онъ начинается съ возвращевія Литовцевъ на сеймъ и тянется вплоть до окончанія занятій и закрытія Люблинскаго сейма. Дневники этого сейма прекрасно сохранили ходъ переговоровъ между Литовцами и Поляками на этомъ сеймѣ съ цѣлымъ арсеналомъ основаній, которыя приводились обѣими сторонами въ защиту своего пониманія дѣла, и съ изложеніемъ рѣчей сеймовавшихъ, въ словахъ которыхъ слышится та пестрая масса взглядовъ. идей и стремленій, которую слышалъ сеймъ и въ которой такъ много вычурнаго и напыщеннаго, но и такъ нерѣдки искреннія выраженія и обмолвки, въ которыхъ характерно обнаруживались дѣйствительныя цѣли и стремленія, не прикрываемыя громкими фразами приготовленныхъ заранѣе рѣчей сеймовыхъ ораторовъ.
Мы видѣли, какъ смотрѣли Поляки на свою задачу въ дѣлѣ заключенія Уніи съ Литвою: Унія уже утверждена старыми договорами и привилелми, теперь нужно лишь ее подтвердить и привести въ дѣйствительное исполненіе. Сондецкій кашталянъ Осолинскій прямо заявлялъ Литовцамъ: «Унія великаго княжества Литовскаго давно уже опредѣлена и закрѣплена присягою, вслѣдствіе чего въ теченіе многихъ вѣковъ Подьскіе короли повелѣваютъ въ Литвѣ и дали ей различныя вольности; теперь остается только сдѣлать въ ней исправленія, какія окажутся нужными, и дать силу всѣмъ условіямъ ея»22. Ho, смотря такъ на дѣло, Поляки вовсе не скрывали отъ себя того, что Литва не хочетъ соединенія съ ними всецѣло въ единое государство, и ed. Куявскій даже объяснялъ это нежеланіе Литовцевъ тѣмъ, что они видятъ дурное правленіе въ Польшѣ23: Конечно, историкъ не приметъ цѣликомъ этого мнѣнія современника, хотя и не откажется, пожалуй, посчитать и эту причину одною изъ второстепенныхъ причивъ нежеланія Литвы тѣсно соединиться съ іПольшею. Но если Поляки не совсѣмъ и не всегда ясно понимали истинныя причины, заставлявшія Литву, независимое государство, отстраняться отъ Уніи съ Польшею въ томъ видѣ, въ какомъ она преддагалась послѣднею Княжеству, то сами они высказались на сеймѣ весьма опредѣленно объ истинныхъ причинахъ стремленія ихъ къ Уніи и взглялѣ на послѣднюю. Поляки хотятъ «втѣлить» въ Польшу Литовское Княжество, произвести полную его инкорпорацію, обратить въ свою провинцію, наслѣдственныя права на которую были переданы Коронѣ Сигизмундомъ. Августомъ въ 1564 году. Ho вмѣстѣ съ тѣмъ они не‘забываютъ и своихъ выгодъ, обсуждая, uTÓ въ Уніи выгодно для нихъ и чего поэтому нужно добиваться, А также чтѣ невыгодно и чтб поэтому можно нарушить, сдѣлавъ этимъ какъ бы уступку Княжеству. Такъ, Краковскій епископъ говорилъ земскимъ посламъ, приглашеннымъ въ сенатъ: запись на Унію нужна, «но ее нужно такъ составить, чтобы мы вмѣсто свободы не взяли на себя неволи, потому что и Парчевскій сеймъ тѣмъ кончился, что Литовцы желали, чтобы мы несли одинаковыя съ ними тягости. а у нихъ тягости больше нашихъ, а такъ какъ ови имѣютъ свои должности. свою казну, то нужно, чтобы имѣли свои совѣщанія для защиты государства, чтобы они сами себя защищали»24. Кашшталянъ Рагозинскій также соглашалси на то, «чтобы Литовцы имѣли особые сеймы, потому что имъ нужна ббльшая защита государства, чѣмъ Полякамъ»25. Когда потомъ Поляки уже оторвали отъ Княжества Подляшье и Волынь, былъ поднятъ вопросъ присоединеніи къ Коронѣ и Кіева. Обсуждая 3-го іюня 310 дѣло, часть сенаторовъ Коронныхъ высказалась, что црисоединеніе Кіева къ Польшѣ должно совершиться «какъ потому, что это крайне нужно, такъ и потому что изъ привилеевъ видно, что онъ составлялъ собственность Корозевства». Ho напротивъ «другая часть сенаторовъ была того мнѣнія. что Кіева не слѣдуетъ отдѣлять отъ Литвы, потому что «мы» говорили OHH — «можемъ доставить ему слабую защиту, тогда какъ та страна требуетъ значительной посылки войска, котораго мы не можемъ нанять съ малыми издержками. Напротивъ, Кіевъ нужно оставить Литовцамъ; пусть они своей казной устрояютъ и защищаютъ его, какъ устрояли и защищали до сихъ поръ. Намъ нужно соображать, какъ бы не взять на себя больше тяжести, чѣмъ сколько могутъ вынести наши силы»26. Ilo словамъ Поляковъ, надо, «чтобы старые привилеи принесли какую-либо пользу, а Не лёжали даромъ»27. и они старались взыскать по этимъ гнилымъ и разрушеннымъ временемъ документамъ съ Литовцевъ свои выгоды. пользуясь благопріятнымъ для своихъ происковъ временемъ. А время для того, чтобы принудить Литовцевъ на уступки было дѣйствительно благопріятно: надъ Литвою скопились черныя тучи. шедшія съ востока и съ юга -Грозный царь и «поганство» Татаре несли съ собою ужасъ войны XVI вѣка. усугубленный жестокостью обоихъ этихъ Литовскихъ враговъ. Виленскій воевода Николай Радивилъ откровенно говорилъ на сеймѣ Полякамъ объ этомъ. «На нашемъ хребтѣ былъ непріятель, когда мы уѣзжади сюда, желая постановить съ вами унію, которая бы объединяла насъ взаимною любовью, и, если сказатъ правду. мы устремились къ ней почти бѣгомъ. тогда какъ предки наши шли къ ней тихимъ шагомъ» такъ говорилъ этотъ начальный человѣкъ Литвы 25-го января 1569 года28. Поляки прекрасно понимали затруднительное положеніе Княжества Литов- „скаго. Краковскій кашталянъ прямо заявлялъ 1 1-ro февраля: такого времени, какое теперь имѣемъ, для заключенія уніи съ Литовцами не будемъ уже имѣть никогда»29. Печальное положеніе Литовцевъ въ 1569 году даже вызывало у самихъ Поляковъ временами нѣчто въ родѣ тѣни сочувствія. Такъ, подъ 2і-мъ января въ дневникѣ Люблинскаго сейма читаемъ: «сенаторы Польскіе», замѣчая. что прибывшіе въ замокъ «Литовцы не хотятъ придти къ нимъ согласились уступить имъ изъ уваженія къ ихъ злополучію и самимъ идти къ нимъ»30. Итакъ, положеніе обѣихъ сторонъ на Люблинскомъ сеймѣ было далеко не одинаково: обстоятельства времени, моментъ заключёнія Уніи, оказались неизмѣримо болѣе благопріятными для Поляковъ, чѣмъ для ихъ «братіи» Литовцевъ. Этимъ моментомъ пользовались Поляки въ высшей степени умѣло и энергично. Съ одной стороны мы видимъ громкія выраженія притворной любви къ Литвѣ31 и рядъ прославленій благодѣяній, будто бы, оказанныхъ ей Польшею32; съ другой стороны встрѣчаемъ и заботливость о томъ, чтобы Литовцы не проникли въ эгоистичные матеріальные разсчеты Поляковъ и не убѣдились въ корыстолюбіи этой своей «братіи». Такъ, когда въ посольской избѣ Польскаго сейма сталъ обсуждаться вопросъ объ отторженіи отъ великаго княжества Литовскаго Волыни и присоединенія ея къ Коронѣ, «нѣкоторые послы подали мнѣніе: «не упоминать пока о Волыни, а требовать вообще всего, чтобы Литва не думала33, что намъ собственно нужна БВолынь, а объ нихъ (Литовцахъ) мы вовсе не хлопочемъ»34.
Мы видѣли выше, какъ Поляки смотрѣли на незыблемость привилеевъ, которыми владѣли они, требуя ихъ непремѣннаго осуществленія. Но оказалось, что и Литва имѣетъ свои привилеи и скрѣпленныя присягою пожалованія и утвержденія ея правъ, полученные отъ тѣхъ же Ягеллоновъ которые даровали привилеи и Польшѣ, ею теперь выставляемые, притомъ оказалось, что привилеи Литовскіе прямо противорѣчатъ тому, что было даровано Польшѣ и осуществленія чего добивались съ такою энергіею Iloляки на сеймѣ 1569 года. Какъ же отнеслись Поляки, такъ уважавшіе силу документа по отношенію къ своимъ привилеямъ, къ документамъ Литовскимъ? Одинъ изъ наиболѣе видныхъ членовъ посольской избы, Перемышльскій судья Валентинъ Орѣховскій, держа 7 февраля отъ имени избы рѣчь къ сенату, такъ говорилъ о Литовцахъ и ихъ документахъ: «а что они намъ представили какіе-то привилеи князей Литовскихъ, то мы не думаемъ, чтобы они какъ-нибудь могли препятствовать намъ заключить унію35>.
Такой взглядъ на привилеи Литовскіе вовсе не былъ достояніемъ одной посольской избы. Краковскій епископъ Филишъ Падневскій, отвѣчая на рѣчь Орѣховскаго, говорилъ: «о тѣхъ привилеяхъ ихъ (T.-e. Литовцевъ), которые они намъ показывали, мы думаемъ такъ, что тѣ князья управляли въ Литвѣ подъ верховною властью Польскихъ королей, поэтому тѣ привилеи не могутъ подрывать силу нашихъ привилеевъ». Краковскій епископъ, настаивая на силѣ привилеевъ, дарованныхъ Ягеллонами Коро- Hb, указывалъ на власть короля, который долженъ будетъ насильно заставить Литву принять требованія Польши. Такъ различно понималась сила документовъ лишь потому, что одни были дарованы Польшѣ, а другіе Литвѣ. Стоя на формальной почвѣ документа, Польша отрицала право дѣлать то же самое за Литвою. «въ старыхъ привилеяхъ и договорахъ слава нашихъ предковъ и совѣсть, связанная присягами обѣихъ сторонъ», говорилъ тотъ же сенаторъ36, забывая, что то же самое могли сказать и Литовцы, прославляя своихъ предковъ и указывая на совѣсть королей Польскихъ, великихъ князей Литовскихъ, скрѣпившихъ своею присягою документы Литовскіе.
Все приведенное достаточно ясно изображаетъ взгляды и настроеніе Поляковъ на Люблинскомъ сеймѣ, когда они вступали съ Литовцами въ обсужденіе условій «братской» уніи. Глубокій эгоизмъ и нежеланіе отступать отъ буквы старыхъ, истлѣвшихъ, заключенныхъ въ тѣ времена, когда Литва была совсѣмъ не тою, какою она была въ 1569 году, притомъ отчасти оспариваемыхъ въ формальномъ своемъ значеніи, какъ неутвержденные Литовцами, привилеевъ вотъ что встрѣтила Литва въ «братіи» Полякахъ На Люблинскомъ сеймѣ. Епископъ Краковскій говорилъ Литовскимъ сенаторамъ 28 января 1569 года: «намъ нужно, чтобы исполнено было то, что постановлено нашими и вашими предками, и что въ эти времена нужнѣе вамъ, нежели намъ»37, и эти слова прекрасно рисуютъ то положеніе, которое заняла Польша по отношенію къ Литвѣ въ событіяхъ 1569 года. +
Когда прибыли на спольный сеймъ въ Люблинъ Литовцы, они являлись нѣкоторое время на отдѣльныя свои совѣщанія къ королю. Въ это время Литовцы разрѣшали съ королемъ свои мѣстныя дѣла38 и подавали королю просьбы Литовскихъ земель и повѣтовъі), но въ это же время Литовскіе сенаторы употребляли всѣ усилія къ тому, чтобы привести Литву въ полную готовность къ защитѣ противъ того натиска, который готовилась сдѣлать Польша на ея права и самостоятельность, Прежде чѣмъ приступить къ переговорамъ съ Польскими сенаторами, паны-рады Литовскіе въ своихъ совѣщаніяхъ съ королемъ старались ясно опредѣлить дѣйствительное положеніе Княжества. Тщетно ожидали Коронные сенаторы Литовскихъ на общее засѣданіе, Въ двѣнадцатый день сейма въ Польскій сенатъ явились нѣсколько Литовскихъ радныхъ пановъ съ подканцлеромъ Евстафіемъ Воловичемъ во главѣ, который и объявилъ, «что Литовскіе сенаторы не могутъ придти къ нимъ, потому что они имѣютъ очень настоятельныя дѣла къ королю касательно вольностей и правъ речи посполитой великаго княжества Литовскаго и, пока не кончатъ ихъ, не могутъ вдаваться ни въ какія другія дѣла»*. Для переговоровъ съ Литовцами Польскій сенатъ послалъ восемь своихъ сенаторовъ, но имъ пришлось услышать отъ двухъ первыхъ свѣтскихъ сенаторовъ Литвы, Виленскаго воеводы Николая Радивила MH маршалка земскаго старосты Жомоитскаго Яна Ходкевича отвѣтъ, выражающій твердое рѣшеніе Литовской рады сначала устроить Литовскую речь посполитую и уже затѣмъ лишь приступить къ переговорамъ объ Уніи*. Особенно опредѣленно выразился Ходкевичъ. Онъ сказалъ: «хотя наши народы и мы люди честные, благородные и своими вольностями можемъ сравняться съ какимъ угодно народомъ на свѣтѣ и съ вами господа (Поляки), но мы не желали бы кончить съ вами, господа, дѣло объ этой уніи, прежде нежели поставимъ твердо поря-
сейма, засѣдавшаго въ Люблинѣ въ 1569 году и утвердившаго унію Литвы съ Короной, тамъ же въ Люблинѣ засѣдалъ и отдѣльный литовскій сеймъ, обсуждавшій свом мѣстныя дѣла». Мы не можемъ согласиться съ г. ДовнаръЗапольскимъ и Mb томъ, что поборовый универсалъ сейма 1569 года (о составленіи котораго Поляками и Литовцами совершенно отчетливо разсказываетъ Дневникъ сейма), изданный на польскомъ языкѣ въ второмъ томѣ изданія Volumina legum, «отличается значительными отмѣнами» по сравненію съ русскимъ текстомъ, напечатаннымъ въ I томѣ Д. и. Apx. и. Юст. Это безусловно одинъ и тотъ же документъ, лишь переведенный на русскій языкъ, хотя и съ нѣкоторыми небольшими несходствами въ текстѣ. Стоитъ прочитатъ оба документа, сличая ихъ построчно, чтобы убѣдиться въ этомъ. Документъ, напечатанный г. Довнаръ-Запольскимъ, только прерывается на серединѣ, что видно даже изъ простого на него взгляда: онъ не датированъ. докъ дѣлъ въ нашей речи посполитой и пока не покажемъ вамъ, что вы заключаете унію съ друзьями, равными вамъ въ благородствѣ и достойными по внутреннему наряду. OTO намъ нужно прежде рѣшить съ нашимъ государемъ, и тогда уже мы будемъ охотно говорить съ вами объ уніи, до которой королю его мизлости нѣтъ никакого дѣла; это дѣло наше, потому что мы люди-- свободные, христіане, о которыхъ никто не можетъ вести переговоровъ кромѣ насъ самихъ, какъ и предки наши сами вели дѣла съ предками вашей милости». Радивилъ, отвѣчая Санденкому кашталяну Осолинскому еще добавилъ къ этому опредѣленію Ходкевичемъ правъ и политическаго значенія Литвы. «Что же касается», говорилъ онъ, до того, что король Польскій, какъ ваша милость сказали, давно уже повелѣваетъ въ Литвѣ; то не думаю, чтобы уже была отпѣта вѣчная память великому Литовскому князю, и чтобы Литва (прибавилъ староста Жомоитекій) тогда только получила вольности, когда въ ней сталъ управлять ППіольскій король». Конечно, такая отповѣдь вызвала сильное раздраженіе въ Польскомъ сенатѣ, и авторъ дневника сейма 1569 года записалъ, что «эти бесѣды болѣе раздражили тѣхъ и другихъ, вежели принесли пользы»*, Когда послы Польскаго сената уда-, лились, сенаторы Литовскіе совѣщались между собою и послѣ этого совѣщанія въ свою очередь выслали нѣсколькихъ лицъ изъ своей среды въ Коронный сенатъ для передачи ему окончательнаго отвѣта Лиховцевъ. Рѣчь держалъ вновь Янъ Ходкевичъ. Онъ выразилъ полную готовность Литовцевъ обсуждать и постановлять статьи уніи съ Польшею, «только прежде этого», сказалъ онъ, «мы требуемъ отъ короля, чтобы онъ подтвердилъ наши статутовыя права, какъ это онъ обѣщалъ намъ». Ходкевичъ говорилъ, что Литовскіе паны рада съ удовольствіемъ укажутъ Полякамъ тѣ законы Литовскіе, о которыхъ идетъ рѣчь, обѣщая прислать ихъ Коровнему маршалку, чтобы онъ завтра-же показалъ ихъ сенату*. Дѣйствительно, на слѣдующій день, T.e. 3? января, сенаторы и послы Коронные уже разсматривали .Inтовскій статутъ и были поражены тѣмъ, что въ немъ увидали. Особенное ихъ вниманіе обратили на себя 3-й, 6-й и 9-й артикулы третьяго раздѣла Литовскаго статута 1566 года*. Въ статутѣ Сигизмундъ Августъ давалъ обѣщаніе за себя и за своихъ преемниковъ, великихъ князей Литовскихъ, «подъ тоюжъ присегою» своею, которую онъ принесъ Княжеству, въ томъ, чтобы его «у славѣ, титулѣ, столицы, зацность и владзы, и MOJKность росказованью, и въ иншыхъ BCHXb належностяхъ и прислухиванью и въ границахъ ни В чомъ не вменшати и овшемъ. примножати»44. Король, кромѣ того, тѣмъ же артикуломъ обязывался «ни в чомъ томъ не понижати» князей, пановъ-радъ, врядниковъ и всѣхъ становъ Литовскихъ, какимъ бы государствомъ. другимъ ему ни пришлось владѣть кромѣ Литовскаго. Артикуломъ третьимъ Сигизмундъ Августъ давалъ обѣщаніе не уменьшать земель великаго княжества Литовскаго; но этого мало, статутъ отъ имени короля гласилъ: «и то, што будетъ черезъ. непріятелей того панства нашого отдалено, разобрано и ку иншому панству отъ того панства нашого коли кольвекъ упрошоно, xy Коронѣ, ку ЛМизовшу, ку Пруссомъ, ку Инфлянтомъ, то за се ку власности того Великого Князства привести привлащати и гра ницы оправити обѣцуемъ». Если какія-либо земли Княжества даны. государемъ «заграничникомъ», эти послѣдніе обязаны нести службу на Княжество, а въ противномъ случаѣ пожалованные имъ. на ихъ имѣнія привилеи не имѣютъ силы45. Девятымъ артикуломъ третьяго раздѣла статута Сигизмундъ Августъ давалъ обѣщаніе «подъ присегою» своею, принесенною Княжеству и его. станамъ (перенося настоящую статью изъ статута отца своего Сигизмунда Стараго), въ томъ, что въ Литвѣ и во всѣхъ земляхъ, къ ней «прислухаючихъ», никакія должности, города, дворы, земли, староства не будутъ жалуемы королемъ чужеземцамъ, заграничникамъ, «ани сусѣдомъ того панства», но лишь «Литвѣ а Руси, родичомъ старожитнымъ и врожонцамъ Великого Князства Литовского и иныхъ земль, тому Великому Князству належачихъ». Всякій заграничникъ и «сусѣбйъ того панствах, который осмѣлится выпросить себѣ и держать какое-либо пожалованіе въ Княжествѣ, долженъ отказаться отъ него немедленно, если ему заявятъ. объ этомъ, если же онъ этого не сдѣлаетъ, то вся его «маетность» отбирается «до столу и скарбу» великаго князя Литовскаго. Если чужестранецъ пріобрѣтетъ «осѣлость» въ предѣлахъ Княжества, онъ можетъ пользоваться ею, становясь обывателемъ Литовскимъ. и служа Литвѣр земскую службу. Ho на всякій врядъ духовный и свѣтскій можетъ быть выбираемъ и назначаемъ лишь «здавна. продковъ своихъ уроженецъ Великого Князства Литовского Литвинъ и Русинъ», Всякій не уроженецъ Княжества, владѣющій врядомъ въ немъ, долженъ сложить съ себя свою должность по первому требованію; въ противномъ случаѣ онъ наказывается конфискаціей имущества и такимъ образомъ уже и въ силу этого долженъ быть лишенъ вряда, такъ какъ онъ становится теперь неосѣлымъ»46. Наконецъ въ шестомъ артикулѣ того же третьяго раздѣла Поляки прочли, что Сигизмундъ Августъ установилъ, ‹хотечы то все мѣти вѣчными часы», что онъ и «потомки» его великіе князья Литовскіе будутъ собирать въ Княжествѣ вальные сеймы, когда въ этомъ будетъ надобность, «за радою» пановърадъ Литовскихъ, «або за прозьбою рыцерства»47.
Такимъ образомъ статутъ Литовскій, давный Княжеству Сигизмундомъ-Августомъ всего за нѣсколько лѣтъ до Люблинскаго сейма 1569 года, заключалъ въ себѣ постановленія, которыя уничтожали всякую возможность «втѣленія» Литвы въ Польшу. Ко всему этому прибавлялось, что Городенскіе сеймы шестидесятыхъ годовъ XVI столѣтія признали и Инфлянты собственностью одного великаго княжества Литовскаго. Конечно, Поляки пришли въ страшное раздраженіе, узнавъ настоящее положеніе дѣла и истинныя политическія права Литвы, и посольская изба отказалась входить въ какія-либо разсужденія: она просто-на-просто отбросила въ сторону всѣ права, которыми владѣло Литовское княжество, и стала понуждать Коронныхъ сенаторовъ требовать, чтобы Литовскіе сенаторы сѣли въ засѣданіе рядомъ съ Польскими и послы земскіе Литвы рядомъ съ земскими послами Короны; T.-e. она потребовала, чтобы прервались переговоры и Литовцы противъ воли своей и своихъ правъ приступили къ желанной Уніи48. Ho ue одни ближайшіе по времени изданія своего къ 1569 году свои законы и постановленія предъявили Полякамъ Литовцы. Корона ссылалась на старину, указывая на незаконность новыхъ постановленій, противорѣчащихъ старымъ привилеямъ, и Литовскіе сенаторы показали Люблинскому сейму, какіе документы завѣщала Княжеству эта старина. 7 февраля, разсказываетъ дневникъ Люблинскаго сейма, Литовскіе сенаторы дали письменный отвѣтъ станамъ Короннымъ въ томъ смыслѣ, что они не желаютъ признать старыхъ привилеевъ на Унію, на которые ссылаются Поляки. При этомъ Литовцы «подали рукопись49, въ KOъ торой заключались выдержки изъ привилеевъ Литовскихъ князей, начиная отъ Казиміра», до Сигизмунда Августа. Авторъ дневника сейма такъ излагаетъ содержаніе этихъ выписокъ: «содержаніе всѣхъ этихъ привилеевъ одно и тоже: чтобы великое Литовское княжество не умалялось ни въ своемъ достоинствѣ, ни въ своихъ прерогативахъ, ни въ своихъ должностяхъ; чтобы князья, дворяне, бояре не были унижаемы, чтобы не были нарушаемы границы великаго княжества Литовскаго иноземными государями и не были овладѣваемы кѣмъ бы то было». Дневникъ сейма 1569 года, изданный Двялынскимъ, приводитъ и самыя эти выписки. Это были выдержки изъ привилеевъ-Казиміра 1452 года, Александра 1492 года, Сигизмунда 1506 года, ero же 1529 года50 и, наконецъ, изъ второго статута (1566 года), который уже ранѣе, 22 января, разсматривался Короннымъ Люблинскимъ сеймомъ.
Итакъ обѣ стороны, готовившіяся заключить между собою «братскую унію», выступили съ цѣлымъ арсеналомъ своихъ при вилеевъ, незыблемость которыхъ въ глазахъ каждой изъ нихъ не подвергалась HH малѣйшему сомнѣнію. Ho не сомнѣваясь въ сижѣ своихъ привилеевъ, каждая сторона не признавала силы локумёнтовъ другой. Однако, въ самомъ отрицаніи Поляковъ и Литовцевъ была разница. Поляки просто говорили, что привилеи Литовцевъ не имѣютъ значенія, голословно отбрасывая ихъ, или заявляя, что великіе князья Литовскіе не имѣли права ихъ давать, ибо они будто бы всегда княжили подъ верховною властью королей Польскихъ51; Литовцы же стояли болѣе на почвѣ формальнаго закона, говоря, что главные козыри игры ПоляковъМельницкій привилей Александра На Унію 1501 года и Варшавскій редесъ 1564 года не, имѣютъ силы, первый, потому что Унія 1501 года, принятая лишь самимъ Александромъ и только частью павовъ-радъ Княжества, была отвергнута, въ концѣ концовъ, Литовцами52, второй же, потому что онъ не былъ подписанъ Ліитовцами53. Такимъ образомъ яснымъ было, что на почвѣ формальной, на почвѣ документовъ трудно было сговориться Полякамъ и Литовцамъ: тѣ документы, которые признавались одною стороною, отрицались въ своемъ значеніи другою, Люблинскій кашталянъ образно, но вѣрно выразилъ истинное положеніе дѣла, сказавъ: «кажется намъ придется доказывать дѣло Литовцамъ, указывая на рецессъ, съ тою же силою, какъ если бы кто сталъ доказывать что-либо жиду Новымъ Завѣтомъ»54. При такомъ положеніи дѣла Уніи было три пути для ея достиженія: отброситъ всѣ договоры и старые привилеи на Унію и создать совершенно новый договоръ на нее, или настаивать на безусловномъ исполненіи старыхъ привилеевъ, или же, наконецъ, пойти на компромиссъ и, удержавъ старые привилеи на соединеніе государствъ, сдѣлать кое-какія уступки въ нихъ упорству Литовцевъ. Первымъ путемъ желали идти Литовцы55, второй избрала Коронная посольская изба, третьимъ пытался BpemeHamH слѣдовать Коронный сенатъ. Выборъ одного изъ этихъ путей для окончательнаго разрѣшенія дѣла обусловливался положеніемъ обоихъ соедивявшихся государсгвъ съ одной стороны и степенью политической мудрости болѣе сильнаго обстоятельствами минуты съ другой. Поставленная въ болѣе тяжелыя условія сторона должна была волеюневолею идти на уступки; дѣломъ политической мудрости болѣе счастливой было создать такія условія Уніи, чтобы она могла быть прочною и охотно принятою другою. Предъ читателемъ дневника Люблинскаго сейма 1569 года открывается трагическая картина положенія Литвы, но вмѣстѣ съ тѣмъ вскрывается и характеръ заключенной въ этомъ году Уніи, Требованія Польши и Литвы были рѣзко различны, во многомъ прямо діаметрально противоположны, и за требованіями тѣхъ и другихъ стоялъ пергаминъ, стояли привилеи и присяги, принесенныя Ягеллонами тому и другому народу, присяги, которыми они утверждали за однимъ народомъ то, что сейчасъ же или только что отдавали своею же присягою другому. Не было ли въ дѣлѣ Уніи, для того чтобы она могла быть дѣйствительною и прочною, одного пути вѣрнаго отбросить весь этотъ клятвопреступный хламъ блестящихъ Ягеллоновъ и вновь приняться за дѣло начисто безъ всякихъ справокъ съ гнилыми и позорными привилеями клятвопреступниковъ-королей, сговориться заново объ условіяхъ Уніи двухъ государствъ, и это былъ путъ, которымъ хотѣла идти Литва. Позяки выбрали иную дорогу, воспользовавшись своимъ вліяніемъ на потерявшаго почву подъ своими взглядами и убѣжденіями, разбитаго развратомъ и пережитыми тяжелыми личными дѣлами послѣдняго Ягеллона. Этого мало. Польша воспользовалась и ужа-. сомъ положенія Литвы въ виду страшныхъ опасностей, грозившихъ ей съ востока и юга. «Тиранство» Грознаго царя и опасность завоеванія имъ вольнаго народа, обладавшаго правами и ихъ COзнаніемъ, грабежъ, убійства и насилія рисовались на горизонтѣ Литвы съ востока, въ то время какъ съ юга неслись тучи «поганства» -Татаръ съ опустошеніемъ селеній, обращеніемъ въ ясырь» населенія, съ рабствомъ. трудомъ и позоромъ его для мужчинъ и насиліемъ, позоромъ и рабствомъ для ихъ женъ, сестеръ и дочерей, Трудно было не идти Литвѣ на уступки при такихъ обстоятельствахъ, но «непрочно все, что дѣлается насиліемъ»56. Это понимали и наиболѣе благоразумные изъ самихъ Поляковъ.
На Люблинскомъ сеймѣ Литовцы представили свой проектъ Уніи57. По этому проекту оба государства должны имѣть общаго государя, который избирается общими голосами Поляковъ и Литовцевъ при равномъ числѣ избирателей того и другого народа. Самое избраніе должно происходить на границѣ Короны и Княжества, для того чтобы представителямъ обоихъ народовъ было отинаково удобно пріѣзжать на елекцію. Выбранный король Польскій сейчасъ же избирается и провозглашается и великимъ княземъ Литовскимъ, но возведеніе на престолъ Короны и Княжества производится отдѣльно въ Краковѣ на Польскій престолъ и въ Вильнѣ—на Литовскій, причемъ соблюдаются всѣ древнія церемоніи этого обряда. При церемоніи возведенія на престолъ Польскій обязательно присутствуютъ послы Литовскіе, а при возведеніи на престолъ Княжества — послы Короны. Вступая на престолъ Польскій, новый государь приноситъ присягу въ соблюденіи вольностей Коровы, вступая на престолъ Княжества, — такую же присягу въ соблюденіи правъ и вольностей этого послѣдняго. Печати на этихъ актахъ должны быть различныя: на первомъ Коровная, на второмъ Литовская. Хранится первый до- - KYM€HTb въ Польшѣ, второй въ Литвѣ. Самое возведеніе На Литовскій престолъ должно совершаться не позже, какъ черезъ четверть года послѣ коронаціи въ Краковѣ, и Литва не признаетъ власти и приказаній короля до совершенія обряда возведенія на
— jp yn" nn. ony престолъ въ Вильнѣ. Кромѣ общаго государя, Польша и Литва будутъ на вѣчныя времена имѣть и общую защиту противъ всякаго непріятеля, который грозилъ бы тому, или другому изъ этихъ государствъ, и эта оборона будетъ постановляться по общему совѣту и соглашенію. Такимъ образомъ создается рядъ дѣлъ, которыя требуютъ общихъ Польско-Литовскихъ сеймовъ и совѣmai. Эти дѣла: избраніе общаго государя, оборона, заключеніе мира, отправленіе посольствъ (вмѣстѣ Поляка и Литовца) въ другія государства и установленіе податей на земскую оборону обоихъ государствъ. Общіе Польско-Литовскіе сеймы созываются государемъ за радою и согласіемъ обоихъ государствъ на общей границѣ ихъ по грамотамъ королевскимъ, разсылаемымъ въ Княжество подъ Литовскою печатью, въ Kopony— ox Коронною. Передъ сеймомъ созываются областные сеймики для выбора пословъ сеймовыхъ, а самые сеймы собираются alternatim-—pasm въ Польшѣ, разъ въ Литвѣ. Сеймовыя конституціи и рецессы издаются скрѣпленными Коронною печатью въ экземплярахъ, отправляемыхъ въ Корону, Литовскою—въ экземплярахъ, идущихъ въ Княжество. Что касается до разрѣшенія дѣлъ и нуждъ иѣстныхъ, то для этой цѣли должны созываться отдѣльные сеймы въ каждомъ государствѣ, Ho на этихъ отдѣльныхъ сеймахъ отнюдь не будутъ упоминаться, обсуждаться и разрѣшаться никакія уніи58, ни посполитое, или повѣтовое рушенье, HH установленіе податка, на какую бы надобность онъ ни требовался. Если государь не пожелаетъ или не будетъ имѣть возможности CO-, звать такой сеймъ для разрѣшенія мѣстныхъ дѣлъ, то его созываютъ въ Коронѣ Польскіе паны-рады, согласившись со шляхтою, а въ Литвѣ паны-рады Княжества, и постановленное въ мѣстныхъ дѣлахъ такими сеймами утверждается рецессами въ KopoHk съ печатью Коронною, а въ Литвѣ съ Литовскою. Всѣ должности, вряды и значеніе становъ Княжества будутъ сохранены въ цѣлости на вѣчныя времена. Особенно постановляется о сохраненіи вполнѣ достоинства и силы тѣхъ высшихъ врядовъ, которымъ можетъ умалить чести и значенія введеніе спольныхъ Польско-Литовскихъ сеймовъ, общихъ походовъ и общихъ постановленій о сборахъ податка, А именно маршалковства, канцлерства, гетманства и подскарбства. Какъ Поляки въ Литвѣ, такъ Литовцы въ Польшѣ имѣютъ право пріобрѣтать осѣдлость и недвижимость, но въ Княжествѣ всѣ безъ исключенія должности и вряды, какъ духовные, такъ и свѣтскіе могутъ быть предоставляемы лишь природнымъ обывателямъ Княжесства. Монета должна бытъ одинаковою и равнаго вѣса въ обоихъ государствахъ, но княжество Литовское должно имѣть ее съ надписью великаго князя Литовскаго. Надо, чтобы новая монета и монетный дворъ были установляемы въ обоихъ государствахъ не иначе, какъ съ вѣдома общаго сейма подъ справою въ Польшѣ, подскарбія Короннаго, а въ Литвѣ Литовскаго. Границы обоихъ государствъ должны быть исправлены такъ, какъ онѣ были въ прежнія времена, и это должно быть сдѣлано коммиссарами. назначенными на томъ же Люблинскомъ сеймѣ 1569 года во время, которое наступитъ послѣУ уборки полей, на будущее время, въ случаѣ надобности въ этомъ, границы должны быть исправляемы тѣмъ же способомъ. Послѣ исправленія границъ будетъ совершенно ясно, къ какимъ судамъ нужно обращаться обывателямъ въ случаѣ земельныхъ тяжебъ, а также преступленій: Полякъ долженъ былъ вызывать Литовца, а Литовецъ Поляка въ тѣ суды, которымъ подлежатъ отвѣтчикиПольскіе и Литовскіе. Въ заключеніе Литовскій проектъ гарантируетъ Княжеству полную свободу отъ екзекуціи правъ на имѣнія, производимую въ Коронѣ: если екзекуція будетъ подъ какимъ бы то ни было видомъ распространена на Литву, Княжество объявляетъ себя свободнымъ отъ Уніи, заключенной съ Польшею.
Таковъ былъ Литовскій проектъ. Въ немъ Литовцы создавали Унію заново и вступали въ вѣчное соединеніе съ Польшею подъ властью одного государя, съ вѣчнымъ оборонительнымъ и наступательнымъ союзомъ, общимъ сеймомъ для общихъ дѣлъ, общими налогами на военныя нужды и съ единствомъ монеты, но съ сохраненіемъ полной особности мѣстнаго управленія и законодательства и съ сохраненіемъ во всей неприкосновенности титула и чести государства Литовско-Русскаго и ero врядовъ. Проектъ Литовцевъ вполнѣ соотвѣтствовалъ дѣйствительному положенію. Княжества и его строю наканунѣ Уніи, и можно сказать, что. оно не требовало себѣ ровно ничего новаго въ смыслѣ расширенія, или увеличенія своихъ правъ, а лишь стремилось сохранить тотъ политическій строй, который оно имѣло до Люблинскаго сейма 1569 года. Оно дѣлало рядъ уступокъ объединительнымъ стремленіямъ Поляковъ, отдавая рушенье посполитое и повѣтовое, наложеніе податковъ и установленіе монеты общему сейму, и, конечво, это было далеко не малое добавленіе къ единству враговъ и друзей для обоихъ народовъ, признаваемому проектомъ. Но Польша отвергла этотъ проектъ и упорно требовала принятія Литовцами того. который былъ составленъ ею на основаніи ста. рыхъ привилеевъ на Унгю. Видя невозможность договориться съ Поляками, не желавшими признать за Княжествомъ права быть тѣмъ, чѣмъ оно было въ дѣйствительности, Литовцы уѣхали изъ Люблина, и 1 марта Польскій сеймъ узналъ объ этомъ неожиданвомъ и крайне непріятномъ для него происшествіи, случившемся ночью на это число*. Однако, отъѣздъ ихъ не разрушилъ дѣла Уиіи, и Сигизмундъ Августъ изъявилъ готовность провести ее и безъ Литовцевъ, не обращая вниманія на ихъ права и вольности*. Послѣ отъѣзда Литовцевъ всплыли открыто и желанія оторвать отъ Княжества земли, воспользовавшись его критическимъ шоложеніемъ. Требовать Волыни и Подляшья постановила посольская изба*, и это требованіе было проведено со всею энергіею, несмотря на то, что отсутствіе Литовцевъ лишало ихъ возможности доказать свои права на эти области и разрушить юридическими доказательствами претензіи Польши. На Литовцевъ была наложена контумація за ихъ отъѣздъ съ сейма а Волыкнь и Подляшье были отданы 1-ro же марта 1569 года Коронѣ Сигизмундомъ Августомъ, забывшимъ свою клятву не уменьшать границъ Княжества, Успѣхъ придалъ силы Полякамъ, и ихъ аппетиты стали рости и рости. Перемышльскій судья уже требовалъ, чтобы и вряды Литовскіе* были уничтожены Hu замѣнены Коронными: Литовцы утратили право требовать сохраненія своихъ правъ, такъ какъ на нихъ наложена контумація ѣ); а другой посолъФредро заявлялъ, что Волыни и Подляшья мало за благодѣянія, оказанныя Княжеству Короною.*. Въ то же время раздраженіе противъ Литовцевъ На Коронномъ сеймѣ возрасло до такихъ размѣровъ, что о нихъ стали думать хуже, чѣмъ о Туркахъ и имѣть «на Литовцевъ больше злости, нежели на Typka>*. Но въ то время, какъ посольская изба кричала, понося бранью Литовцевъ и требуя, чтобы мечомъ заставили Литву исполнить желаніе Польши*, Коронный сенатъ находилъ нужнымъ сдѣлать уступки Литвѣ. Епископъ Краковскій говорилъ посламъ, что сенатъ, также какъ и изба, считаетъ Литовцевъ въ силу контумапіи, наложенной на нихъ за мятежническій отъѣздъ съ сейма, одобрившими всѣ Польскіе привилеи на Унію и лишенными ихъ высшихъ врядовъ, но онъ выставилъ на видъ необходимость для Польши разрѣшить отдѣльные сеймы Литвѣ: у нея есть особыя тягости, ради которыхъ нужны и особые ея сеймы. Указалъ онъи на крупныя жертвы деньгами и войскомъ, необходимыя для войны съ Москвою и для приведенія Литвы къ Уніи силою оружія*.
Отторженіе Волыни и Подляшья было уже насильственною мѣрою по отношенію къ Литвѣ на пути приведенія ея къ «братской» Уніи. 5 марта Подляшанамъ, изъ которыхъ нѣкоторые послы находились еще въ Люблинѣ, а одинъ былъ возращенъ съ дороги ѣ), объявлено было Короннымъ маршалкомъ королевское приказаніе. занять мѣста въ Коронной избѣ посольской между послами Польскими* рѣшеніе Сигизмунда Августа присоединить Подляшье къ Коронѣ они узнали еще наканунѣ*. 9 марта они принесли присягу на подданство Коронѣ, хотя при этомъ принесеніи присяги и разыгралась не могшая не произвести сильнаго впечатлѣнія сцена принесенія присяги Мельницкимъ старостою Матишкомъ: Матишекъ отказался отъ присяги и лишь угрозами лишенія староства и понуканіями онъ былъ приведенъ къ ней“). Литовская канцелярія должна была получить приказъ не вѣдать болѣе дѣлъ Волыни и Подляшья*. Присоединеніе Волыни и Подляшья должно было произвести сильное впечатлѣніе на Литву. Съ одной сторовы оно показало рѣшимость короля во что бы то ни стало держать руку Поляковъ и клятвопреступничать въ ихъ интересахъ, а не въ интересахъ Княжества, съ другой -затрогивало матеріальные интересы Литвы. Одно изъ самыхъ большихъ воеводствъ Литовскихъ, Волынское вмѣстѣ съ Подляшьемъ присоединялось къ Польшѣ, и изъ состава Княжества вырывались земли, дававшія ему весьма значительное количество вооруженныхъ силъ и денежныхъ доходовъ: Волынь была одною изъ населеннѣйшихъ и богатѣйшихъ земель княжества*. Ho этого мало. На Волыни и въ Подляшьѣ владѣла имѣніями цѣдая масса Литовскихъ обывателей, осѣлыхъ въ другихъ воеводствахъ, иные были даже врядниками, старостами и державцами. Опасность подвергнуться конфискаціи земельныхъ имуществъ и лишенію врядовъ, должна была подѣйствовать на многихъ лицъ въ смыслѣ внушенія имъ большей уступчивости требованіямъ короля и Поляковъ. Какъ бы то ни было, самое владѣніе осѣлостями, староствами, державами и врядами въ предѣлахъ отобранныхъ Короною воеводствъ заставляло Литовцевъ возвращаться въ Люблинъ, все равно имѣло ли это возвращеніе своею цѣлью присягу Коронѣ, или протестъ противъ беззаконнаго дѣянія Польскаго сейма. Было и еще одно обстоятельство, заставлявшее Литовцевъ возвращаться въ Люблинъ. Посольская изба Коронная видѣла искренность намѣренія короля довести до конца Уні&ю на сеймѣ 1569 года въ томъ. что онъ назначилъ именно на этотъ сеймъ судовое разбирательство частныхъ дѣлъ знатныхъ Литовцевъ, частные интересы привлекутъ ихъ на сеймъ и удержатъ на немъ74. Такимъ образомъ Люблинскій сеймъ Коронный могъ ожидать возвращенія Литовцевъ въ Люблинъ, у него были данныя для того, чтобы имѣть увѣренность, что это ожиданіе не будетъ безплоднымъ. Но изъ Литвы приходили слухи тревожнаго характера, Подляшане получали изъ дому письма съ угрозами; имъ даже было извѣстно, что въ Княжествѣ было сдѣлано распоряженіе быть готовыми къ войнѣ, а съ кѣмъ неизвѣстно75. Въ самомъ дѣлѣ, согласно Литовскимъ порядкамъ, въ отсутствіи короля изъ Княжества правительственная власть въ немъ находилась въ рукахъ рады Литвы, и Литовскіе паны-рады разослали по Подляшью и Волыни грамоты съ приказаніемъ обывателямъ собираться на войну подъ страхомъ конфискаціи имѣній76. Такимъ образомъ, если Польша собиралась идти посполитымъ рушеньемъ на Литву, чтобы привести ее къ «братской» Уніи77, то и Княжество дѣлало свои военныя приготовленія, которыя могли быть обращены не только противъ южваго и восточнаго враговъ, но и противъ Поляковъ. Между тѣмъ требованія принесенія присяги отдѣльными Подляшанами продол-
совладѣльцевъ, братьевъ и T. д. сосчитаны за одного). Эти цифры (подсчитаны по А. Bua. XIII. Стр. 19—31) интересно сопоставить съ числомъ обывателей Полоцкаго воеводства середины XVI вѣка, приводимыми нами во второй главѣ настоящаго изслѣдованія. жала предъявлять посольская изба. Особенно энергично требовали присяги Литовскаго подканцлера Евстафія Воловича, одного изъ наиболѣе горячихъ защитниковъ правъ Княжества на Люблинскомъ сеймѣ. Онъ былъ оставленъ Литовцами на сеймѣ вмѣстѣ съ Литовскимъ подскарбіемъ земскимъ Николаемъ Нарушевичемъ Воловичъ владѣлъ въ Подляшьѣ староствами78, а не осѣлостью, и примасъ Уханскій убѣждалъ пословъ не требовать отъ него присяги: довольно, если онъ просто будетъ платить со своихъ державъ Подляшскихъ идущіе съ нихъ сборы не въ скарбъ Литовскій, а въ Коронный, вѣдь и въ Коронѣ, становясь державцами, обыватели ея не приносятъ никакой особой присяги79. Изба стояла на своемъ и не хотѣла понимать тактики сената, стремившагося не раздражать Литвы еще сильнѣе и не вызывать бурныхъ сценъ проявленія вспышекъ горячаго патріотизма Литовцевъ, могущихъ оказывать вліяніе, какъ примѣръ и образецъ для всего Литовско-Русскаго народа, Примасъ говорилъ въ присутствіи короля, который, по всей вѣроятности, держался того же взгляда, но послѣ выхода короля изъ сената посольскій маршалокъ Чарнковскій вновь потребовазъ отъ имени избы присяги Воловича: онъ «главный виновникъ расторженія Уніи, потому что онъ однихъ пословъ выслалъ» изъ Люблина, «а другимъ, KOTOрые остались» въ немъ, «дѣлалъ угрозы, поэтому онъ долженъ присягнуть непремѣнно80. Сенатъ уступилъ, уступилъ и король, и Воловичу было приказано присягать81. Ho этотъ патріотъ Литовскій достойно выдержалъ натискъ на него и предпочелъ быть лишеннымъ своихъ Подляшскихъ державъ, чѣмъ совершить Недостойное дѣло измѣны родному Княжеству. Разыгралась сильно импонирующая сцена отказа отъ присяги, и много горькихъ истинъ было громко высказано Воловичемъ по поводу совершавшагося въ Люблинѣ. Онъ говорилъ, что пришелъ въ сенатъ, лишь исполняя приказаніе короля, какъ помазанника Божія, староства „въ Подляшьѣ даны ему за его честную службу, за то, что онъ отражалъ врага королевскаго; онъ просилъ не входить съ нимъ въ судъ, ибо онъ не призванъ на него законнымъ образомъ. «Aro же касается до Подляшья», сказалъ онъ, «то прошу вашу королевскую милость оставить открытымъ другое ухо тому государству и дать мнѣ время извѣстить объ этомъ другихъ моихъ братьевъ»*. Не будемъ забывать, что присоединеніе Подляшья и Волыни къ Коронѣ совершилось сразу послѣ отъѣзда Литовс цевъ: въ ночь На 1 марта уѣхали Литовцы изъ Люблина, а 9-го уже приведены были къ присягѣ Подляшане, 70-го приводили къ ней Воловича. Послѣ повторенія отъ королевскаго имени требованія присяги Воловичъ сказалъ слѣдующее: «свѣтлѣйшій милостивый король! Паны-рада Литовскаго княжества, уѣзжая отсюда, объявили вашей королевской милости и поручили мнѣ съ моимъ товарищемъ паномъ подскарбісмъ объявить панамъ-радамъ Короннымъ, что они уѣхали отсюда съ прежнею любовью къ нимъ. Мы просили пана канцлера и князя архіепископа допустить насъ объявить это, но не могли получить дозволенія: поэтому прошу васъ помнить это, Что же касается до меня, то, такъ какъ мнѣ приходится имѣть здѣсь великое и трудное дѣло, какого еще никогда не случалось со мною, прошу дать мнѣ нѣкоторое время подумать объ немъ и не принуждать меня къ такой присягѣ, о которой А думаю, что не долженъ приносить ея»*. Отказъ отъ присяги повлекъ за собою лишеніе Воловича его Подляшскихъ державъ*, полученныхъ имъ раньше за государственныя его заслуги.
Коронный сенатъ рѣшился сдѣлать шагъ къ примиренію Литвы и ея желаній съ Польшею и желаніями Поляковъ. Былъ составленъ сенаторами Короны проектъ Уніи въ грамотѣ, которая должна была быть обнародована въ Литвѣ, какъ litterae significatoriales, и которая была принесена въ посольскую избу въ качествѣ грамоты, въ которой изложено королевское рѣшеніе того, какою должна быть Унія, Ho послы земскіе отвергли ее, негодуя на сенаторовъ «за то, что они въ этой грамотѣ лучше устроили Литву, нежели какъ устрояли ее сами Литовцы»*. Не есть ли этотъ сенаторскій проектъ новое доказательство того, насколько правы были Литовцы въ своемъ пониманіи условій Уніи? Сенатъ Коронный, не потерявшій способности хладнокровно обсудить положеніе дѣла и дѣйствительное политическое состояніе Княжества наканунѣ Люблинской Уніи, призналъ такимъ образомъ цѣлесообразность и правильность Литовскихъ требованій, но въ эту эпоху исторіи Польскаго сейма уже не сенатъ держалъ въ своихъ рукахъ перевѣсъ на
ssa ее DP Коронномъ сеймѣ, a populus tumultuosus, шляхта Коронная*. Требованія добиться Уніи войною съ Литвой стали настойчивѣе раздаваться на сеймѣ*. Ho раздавались и голоса, доказывающіе, что помимо всѣхъ другихъ причинъ нежелательности похода на Литву, онъ вызоветъ сильную ненависть межлу Поляками и Литовцами, <а ея и такъ довольно между» ними.*; записано въ дневникѣ сейма и признаніе Поляка (еп. Куявскаго): «никогда никого мы не спасали отъ бѣды, объ насъ добраго мнѣнія нѣтъ»*.
Между тѣмъ, Литва вновь подала свой государственный голосъ. 4 апрѣля на сеймѣ были читаны письма Литовскихъ пановърады, въ которыхъ они рекомендовали королю своихъ пословъ, удостовѣряя, что эти послы посланы Литовскою Речью Посполитою, T.-e. государствомъ Литовскимъ*. 5 апрѣля Литовское посольство было выслушано Короннымъ сенатомъ. OHO было представлено Яномъ Ходкевичемъ, Евстафіемъ Воловичемъ, Доминикомъ Пацомъ, Криштофомъ Николаемъ Ридивиломъ и Николаемъ Кишкою*. Посольство справлялось по тетрадкѣ, которую читалъ Янъ Ходкевичъ. Самый текстъ его былъ составленъ, очевидно, съѣздомъ Литовской рады, о которомъ говоритъ самый документъ*. Литовская рада требовала, чтобы Волынь и Подляшье не отнимались отъ Княжества, такъ какъ эти земли никогда не принадлежали Коронѣ, но всегда составляли собственность Литвы. Литовская рада напоминала Полякамъ давній союзъ, скрѣпленный клятвеннымъ обязательствомъ не причинять другъ другу вреда. Ea посольство объясняло отъѣздъ Литовцевъ съ Люблинскаго сейма тѣмъ, что народъ-шляхта Литовская, посылая своихъ пословъ въ Люблинъ, предписалъ имъ заключить Унію не на основаніи старыхъ договоровъ, нарушавшихъ равенство Литовскаго и Польекаго народовъ, а на основаніи безпристрастнаго обсужденія условій соединенія обоихъ государствъ. Изложивъ дѣхо передъ королемъ и увидѣвъ, что они не могутъ добиться того, къ чему были обязаны сенаторы и послы земскіе Княжества обывателями Литовскими, они уѣхали, чтобы сообщить послѣднимъ требованія Короннаго сейма и испросить разрѣшенія ихъ на принятіе условій, навязываемыхъ Короною. Получивъ отъ имени короля приглашеніе явиться въ Коронный сенатъ, Литовскіе сенаторы поѣхали въ замокъ, хотя и были оповѣщены не своимъ маршалкомъ, А Короннымъ, но на мосту ихъ встрѣтили Любдинскій и Львовскій кащталяны. которые сказали, что Коронные сенаторы уже разъѣхались. Тогда они вновь отправились вечеромъ, послѣ ужина къ королю, чтобы получить отъ него разъясненіе, зачѣмъ нуженъ ихъ съѣздъ съ Поляками, разъ они не имѣютъ права, согласно выраженной имъ волѣ Литовскаго народа, принимать и обсуждать ту унію, которой требуютъ Поляки, но они не получили этого разъясненія. Тогда они уѣхали, оставивъ однако своихъ товарищей, Литовскихъ подканцлера и подскарбія, поручивъ имъ побратски объясниться съ Поляками, но послѣдніе не пожелали ихъ принять и выслушать. Въ виду всего этого Литовцы отнюдь не считаютъ себя совершившими проступокъ противъ Короны и Люблинскаго сейма Литовскіе сенаторы были призваны въ Люблинъ королемъ лишь для заключенія Уніи, а вовсе не для разрѣшенія какого-либо вопроса о Волыни и Подляшьѣ, да притомъ послѣднія всегда находились въ границахъ Княжества, никто объ этомъ не возбуждалъ сомнѣнія, и самъ король, вступая на престолъ, засталъ ихъ .IHTOBCKHMK и призналъ таковыми своею присягою. Между тѣмъ теперь не только отобраны отъ Литвы Волынь и Подляшье, но къ послѣднему захватываютъ и не малую часть Берестейскаго староства, никогда не входившаго въ составъ Подляшья; на этомъ беззаконномъ основаніи отобравы староства и отъ Евстафія Boловича, и можно доказать привилеями, что они не входятъ въ составъ Подляшья. Кромѣ того всякія пререканія о Волыни и Подляшьѣ несправедливы уже потому, что Сигизмундъ Августъ раньше принесь Литвѣ присягу въ сохраненіи всѣхъ ея земель, чѣмъ сдѣлался королемъ Польскимъ и при церемоніи вступленія его на престолъ Княжества присутствовали станы обоихъ государствъ, но Поляки тогда и не подумали заявлять свои права 3 на эти земли. Притомъ на сохраненіе цѣлости Литвы была принесена королемъ двойная присягаразъ отцомъ его за его малолѣтствомъ, въ другой разъ самимъ королемъ, и все это ясно изложено въ привилеяхъ. Литовская рада проситъ Коронный ceнатъ постараться о томъ, чтобы король задержалъ и уничтёожилъ универсалы, выданные на Волынь и Подляшье, и не отдѣлялъ этихъ земель отъ Княжества, которому онѣ принадлежатъ. Эти универсалы вносятъ смуту въ умы людскіе: теперь нарушается цѣлость Литовскаго великаго княжества. потомъ станутъ приводить людей, принесшихъ присягу Литвѣ, къ присягѣ на подданство Коронѣ и поставятъ вопросъ о правѣ владѣнія ими ихъ отчизными землями, Волынь и Подляшье, принадлежатъ Княжеству и по Божьему и по человѣческому праву: Ягайло владѣлъ этими землями по власти великаго князя Литовскаго, а не короля Польскаго и, хотя князья Литовскіе вступали въ договоры Уніи съ Польшею, это вовсе не служитъ основаніемъ для того, чтобы отъ Литовскаго государственнаго тѣла отрывать по частямъ его члены. Волынь населена народомъ только Русскимъ и Литовскимъ и родами князей Олелька, Ольгерда, Наримунта и Корибута, и по настоящій день Литовцы защищаютъ ее отъ враговъ. Что касается до Подляшья, то оно закладывалось князьямъ Мазовецкимъ князьями Литовекими, и уже это одно доказываетъ власть надъ нимъ Литовскихъ государей. Псе это говоритъ о томъ, что Волынь и Подляшье части Княжества, а вовсе не Короны. Литовская рада взываетъ къ Коронной, прося ее оставить тотъ путь, который избрала Корона въ устройствѣ отношеній обоихъ государствъ: «лучше все дѣлать съ Божьимъ страхомъ» и, вмѣсто того чтобы отрывать отъ Литвы земли. остаѳляя остальныя въ жертву тиранству Московскаго князя. лучше заключить Унію съ Литовскимъ княжествомъ. Причиною того, что сенаторы Литовскіе не довершили на Люблинскомъ сеймѣ дѣза Уніи было TO обстоятельство, что на земскихъ пословъ своихъ Литовская шляхта возложила строгое обязательство не вачинать Уніи отъ старыхъ договоровъ; отдѣляться-же отъ пословъ сенаторы не считали себя въ правѣ ни по своему сенаторскому званію, ни по интересамъ государства Литовскаго, ни по обѣщанію своему, данному ими посламъ земскимъ на съѣздѣ въ Воинѣ уѣхать всѣмъ вмѣстѣ, и это обѣщаніе извѣстно было королю. Въ заключеніе Литовская рада просила дать Литвѣ другой проектъ Уніи, такой, въ которомъ-бы старые договоры не вредили достоинству и чести государства Литовскаго, его особамъ и станамъ, не унвичтожалибы въ Княжествѣ туземнаго народа, не навлекали-бы на Литовцевъ екзекуціи, чтобы оба государства соединялись въ одно братство и «чтобы одна сторона не осуждалась на погибель ради. другой». Послы Литовскіе, высказавъ все это, выражали полную готовность быть къ услугамъ Польскаго сената, если онъ пожелаетъ ими воспользоваться.
Посольство Литовское и содержаніе его рѣчей свидѣтельствовали ясно, какъ затруднительно было положеніе Литвы и какъ готова она была на уступки, сколько нибудь совмѣстныя съ ея достоинствомъ, ввиду опасностей и затрудненій, ее окружавшихъ. Поляки поняли это, и епископъ Краковскій тотчасъ-же указалъ на «мольбу» Литвы, съ которою она обратилась къ Коронѣ. Онъ восклицалъ: «и мы упустимъ все 3TO>!91 «Литва уже проситъ уніи», говорили и послы земскіе92. Сеймъ сталъ обсуждать прось- óу Литовцевъ; конечно, о возвращеніи Волыни и Подляшья не могло быть серьезной рѣчи, но о CO3BAHIH новыхъ Литовскихъ сеймиковъ для выработки ими новыхъ полномочій земскимъ посламъ Княжества, разсуждали серьезно. ПослѣА того какъ было высказано много подозрѣній къ просьбѣ Литовцевъ, считали эту просьбу маневромъ, чтобы выиграть время, а созваніе сейинковъ Литвы средствомъ вызвать бунтъ, — посольская изба рѣшила, что нужно ждать Литовцевъ четыре недѣли, но созыва сеймиковъ не дозволять: «какъ теперь Литовцы пріѣхали сюда, хотя никто не созывалъ имъ сеймиковъ такъ и въ другой разъ они могутъ пріѣхать безъ сеймиковъ»93. Такъ разсуждали послы шляхты Польской о правахъ народа-шляхты Литовской. Какую бурю вызвало-бы среди самой шляхты Короны, если-бы какоенибудь важное дѣло, не говоря уже о такомъ исключительномъ, какъ Унія, было совершено противъ инструкцій ея, данныхъ ею посламъ своимъ, или безъ созванія сеймиковъ для выраженія инѣній и желаній ея! Какъ боялись сами послы земскіе Коронные потерять довѣріе своихъ избирателей94, поступая противъ ихъ желаній и инструкцій! Ho шляхта Польская хорошо знала затинскія пословицы и видимо твердо помнила quod licet Jovi, non licet bovi. Таковъ былъ взглядъ на права того народа, съ которымъ «по братски» хотѣла соединиться шляхта Польская, и не оправдаетъ историкъ поступка Люблинскаго сейма, хотя сеймъ самъ и оправдывалъ себя тѣмъ, что Литовскіе сеймики . дѣлаютъ и постановляютъ лишь то, чего отъ нихъ потребуютъ сенаторы95. Нарушая формальное право Княжества, сеймъ тѣмъ самымъ создавалъ законное основаніе для протестаціи Литовцевъ и для отказа ихъ отъ признанія Уніи, но мы уже знаемъ, что Литва не могла воспользоваться этимъ своимъ правомъ ввиду затрудненій, въ которыхъ она находилась. Сенатъ и Король не хотѣли заходить такъ далеко въ правонарушеніяхъ Литовскаго государственнаго строя, и сенаторы убѣждали избу согласиться на созваніе Литовскихъ сеймиковъ, ибо Литовскіе послы только на нихъ могутъ получить новыя полномочія на заключеніе Уніи на условіяхъ, съ которыми несогласны прежнія ихъ инструкціи96. Посольская изба, однако, не уступила и теперь, «единогласно рѣшила, что не нужно созывать» сеймиковъ Литовскихъ, несмотря на желаніе короля и сената97, и 18 апрѣля посольскій маршахокъ категорически объявилъ это сенаторамъ98. На слѣдующій день сенаторы послали передать избѣ, что пора отпустить Литовское посольство; сенатъ обсуждаетъ отвѣтъ имъ, но не дастъ его безъ вѣдома земскихъ пословъ99. Дѣло облегчалось тѣмъ, что Литовскіе послы на вопросъ Польскаго сената объ ихъ полномочіяхъ на заключеніе Уніи, заявили, что имѣютъ йхъ, а еслибы и не имѣли, то ручаются за своихъ братьевъ они примутъ то, на что согласятся они, послы ихъ. Тогда сенаторы передали имъ свой проектъ договора Уніи100, составленный сенаторскою KOMмиссіей, образованной по рѣшенію короля и сената изъ восьми сенаторовъ четырехъ духовныхъ и четырехъ свѣтскихъ — и имѣвшей цѣлью сличить Литовское предложеніе съ Александровымъ привилеемъ, Варшавскимъ рецессомъ и послѣднимъ Люблинскимъ привилеемъ и такимъ образомъ достигнуть соглашенія101. Литовцы, взявъ сенаторскій проектъ просили лишь о томъ, чтобы сеймы бывали поперемѣнно — разъ въ Литвѣ и разъ въ Польшѣ, и сенатъ склонялся на эту уступку102, но посольская изба постановила не входить ни въ какіе переговоры съ Литовцами и не отступать ни въ чемъ отъ привилея на Унію103. Въ субботу 33 апрѣля посольская изба получила извѣщеніе отъ сената: Литовское посольство отпущено съ тѣмъ отвѣтомъ, что срокъ пріѣзда Литовцамъ назначенъ лишь до Троицына дня104, Волывцамъ три недѣли, Подляшанамъ до понедѣльника105. Прибытіе Подляшанъ и Волынцевъ было назначено раньше съ тою цѣлью, чтобы они не могли сговориться съ Литвою дѣйствовать сообща106.
Однако сеймики Литовскіе были все-таки созваны королемъ, несмотря на противодѣйствіе ихъ созыву со стороны посольской избы Короннаго сейма, Великій князь Литовскій, Сигизмундъ-Августъ могъ не считаться въ своихъ распоряженіяхъ по Княжеству съ желаніями Польскаго сейма. 26 и 27 апрѣля 1569 года изготовлены были въ Люблинѣ листы, касающіеся созыва повѣтовыхъ Литовскихъ сеймиковъ на 10 мая107. Be королевской «наукѣ», данной, какъ это бывало обыкновенно, посламъ государя на отдѣльные сеймики, были изложены тѣ рѣчи, съ которыми должны были послы государевы обратиться къ сеймикующимъ обывателямъ. Въ силу этой «науки»108 послы королевскіе на сеймикахъ 10 мая 1569 года должны были напомнить обывателялъ Княжества объ ихъ просьбахъ, поданныхъ королю во время Московской войны, «абы его кролевъская милость для способу большого ку вальце съемъ сполъный съ коруною Польскою на унею зложити рачилъ». Король напоминаетъ Литовцамъ сеймы Виленскій и Варшавскій, Бѣльскій и Парчовскій, просьбы въ Moзодечнѣ въ военномъ станѣ, Городенскій сеймъ 1568 года эти собранія и съѣзды ознаменованы Литовскими просьбами объ Уніи и переговорами съ Поляками относительно нея. Теперь королемъ созванъ сеймъ въ Люблинѣ для окончательнаго установленія Уніи, онъ засѣдаетъ и теперь, но, когда на него съѣхались станы 060- ихъ государствъ, они «въ томъ згодити ся не могли, же бы отъ старыхъ списовъ, альбо отъ намовъ на соймахъ прошлыхъ справу унеи починати мели». Паны-рада и станы Литовскіе «дали се въ томъ слышети его милости господару, ижъ отъ братьи109 своее отправлени, абы не отъ старыхъ списовъ, але зъ милости братеръское знову унею становили», Поляки же хотѣли начинать дѣло, положивъ въ основаніе его старые привилеи, «звлаща привилья» Александра, и «въ TOMB CA слышети давали, естли бы и въ томъ привилью короля Алексанъдра што противного видело милости и сполку братерскому, кождый артыкулъ приводячи», соглашались на нераспространеніе на Княжество Короннаго постановленія относительно екзекуціи. Литовцы «по долгихъ намовахъ», бывшихъ между ними и Поляками, уѣхали изъ Люблина, «ничого не постановивши». Послѣ отъѣзда Литовцевъ Поляки «оказовали передъ его кролевъскою милостью права и привилья, домовляючи ся, абы съ повинъности, его милости господаръское ку скутъкови110 ихъ приведены были», и этого «на сторону откладати королю «не годило» ввиду присяги его самого и его предковъ, звлаща за таковымъ розъеханемъ никоторого упевненья HC вчинивши, якожъ то вжо» Литовскимъ обывателямъ «HC тайно111, што около некоторыхъ земль, ку границамъ коруны Полское прилеглыхъ, JeeTb». Паны-рада Княжества, «которые CH на тотъ часъ до Вильни зъехати могли», отправили къ королю и къ Коронному сенату своихъ пословъ, прося созвать новый сеймъ «ку заставовенью тое справы», T. €. Уніи, Однако король ввиду опасностей, грозящихъ отъ враговъ и помня прежнія просьбы Литовцевъ объ уніи съ Поляками, а также ввиду обѣщанія становъ Коронныхъ ожидать «до святокъ, близко пришлыхъ», возвращенія на сеймъ Литовцевъ, назначилъ повѣтовые сеймики Княжеству на 10 мая, «бачечи, же тою причиною, замероною моцъю становити, тая справа унеи не дошла». Король поручаетъ своимъ посламъ сказать сеймикующимъ обывателямъ Литовскимъ: «его кролевская милость съ подивеньемъ приймуеть, ижъ сами доброволъне просите о зуниеванье для вальки потужъное и о соймы сполъные для того, а кгды на съемъ пословъ выправуете, замероную имъ моцъ даете и на становенье унеи новый обычайне только старыхъ листовъ не держите, але тежъ и певныхъ намовъ. на соймехъ около унеи вчиненыхъ, отступуете, зачимъ речь посполитую затрудняете, панъства въ нелюбость и въ ростыркъ приводите, неприятелеви потуху большую съ того подаете, звлаща HJK водле потребы потужъная война не идетъ, зачимъ CA неприятель въ панъстве его кролевъское милости ширить, братью и приятелей вашихъ одныхъ у везенью держитъ, другихъ маетности поседасть, вы тежъ сами частыми войнами и немалыми податъки на тую жъ войну вытегаетеся, што добре бачить его кролевъская милость, якое трудъности и нарушенья на маетности приймуете, а то не лацне бы ити могло за злученьемъ обоихъ панствъ». Король говоритъ, чтобы все это продумали сеймикии, выбравъ пословъ на Любливскій сеймъ, отправили-бы ихъ туда на понеделокъ светочный», т. e. къ Духову дню. Полномочіе имъ должно быть дано неограниченное имъ нужно дать «зуполъную моцъ становити такъ около унеи, яко и сполъное обороны, кгдыжъ въ той справе унеи постерегати хочеть, ижъ бы въ ровности тые панъства захованы были, а одно надъ другое ся не вывы- MAIO и въ своей зацности, у-въ учтивости и въ достоенствахъ обои панства цале захованы были, чого дали Богъ съ потехою будутъ уживати на вечные часы, сполне кожъдому неприятелеви отпираючи и въ кождой учтивости правъ, вольностей и свободъ своихъ уживати будуть». Король со своей стороны обѣщаетъ, не щадя своихъ трудовъ и здоровья, «дотоль речи зносити, яко на всемъ томъ, што на листехъ его кролевъское милости и въ томъ поселъсгве» Литовскимъ обывателямъ черезъ пословъ его «росказано, ласку его кролевъское милости ку тому панъству, великому князьству Литовъскому, и ку особамъ своимъ кождый познаеть. При этомъ Литовцы «яко доброволне приедуть, такъ тежъ доброволне и отъедуть». Если же они не захотятъ отправиться въ Люблинъ къ назначенному дню, а вслѣдствіе этого Княжеству будетъ какой-либо ущербъ, или приключится опасность отъ непріятеля, въ томъ, яко зостануть права его кролевъское милости и оному павъству, то кожъдый нехай лепъшимъ росказанемъ въ себѣ поважаеть». Таковы были рѣчи, которыя говорили послы королевскіе на сеймикахъ Литовскихъ повѣтовъ 10 мая 1569 года. Листы къ Литовскимъ обывателямъ, узываючи ихъ на съемъ Любельский ку сконченью унеи», разосланные изъ Люблина 28 и 29 апрѣля112, предписывали также, собравшись на сеймикѣ выбрать и выслать на сеймъ «тыхъ-же пословъ, которые на сойме теперешнемъ Любельскомъ первей были, альбо иныхъ, людей бачныхъ ростропныхъ», но «не 3% замероною моцъю», какая имъ была дана прежде, ‹але зъ зуполною и достаточною ку сконъченью тое справы унеи, такъже и для объмышчлеванья около обороны оного панъства нашого, великого князьства Литовского, чимъ бы ся безъпечити могло.
Между тѣмъ пока сеймъ послѣ отъѣзда Литовскаго посольства работахъ надъ своими Польскими дѣлами, аппетиты ero на присоединеніе Литовскихъ земель къ Коронѣ разгорались, Въ это время посольская изба не только предъявила требованіе наказать не прибывшихъ на сеймъ Волынцевъ и Подляшанъ*, но заявила, будто-бы изъ привилеевъ оказывается, что и Кіевъ принадлежитъ Королевству. Она получила на это отвѣтъ короля объ его готовности присоединить Кіевъ къ Польшѣ въ томъ случаѣ, если сенаторы. разсмотрѣвъ привилеи, найдутъ это требованіе правильнымъ*. Изба затѣмъ не разъ возобновляла свое требованіе отторженія отъ Литвы Клевщины съ Брацлавомъ и Вивицею*. Замѣтимъ тутъ, что о нераздѣленіи судьбы Брацлава и Виницы отъ судьбы Кіева, какъ-бы она ни рѣшилась, просилъ ' и самъ воевода Брацлавскій князь Романъ Савгушко*. Передъ читателемъ дневника сейма 1569 года невольно воскресаетъ картина пріискиванія основаній для присоединенія земель къ Франціи во времена Людовика XIV u chambres de róunion этого короля, когда онъ узнаетъ основанія для присоединенія Кіева къ Польшѣ, высказанныя посольскою избою сейма: 3 іюня посолъ Потворовскій «отъ имени пословъ почтительнѣйше просилъ короля присоединить къ королевству Кіевъ съ его округомъ, какъ страну, которая въ древности платила дань королевству и которой князья обыкновенно признавали власть королевства, что видно изъ привилеевъ, представленныхъ королю, и изъ древнѣйшихъ хроникъ, въ которыхъ говорится, что этотъ городъ трижды былъ взятъ и разграбленъ Польскими королями»*. Походы Поляковъ въ XI столѣтіи, считались основаніями для притязаній на Кіевъ въ серединѣ XVI вѣка!
23 мая была принесена на подданство Коронѣ присяга Boлынцами*; присяга Подляшанъ происходила еще раньше*. Присяги Волынцевъ и Подляшанъ продолжали приноситься и въ слѣдующіе дни*. Вопросъ о присоединеніи Кіева къ Коронѣ былъ, наконецъ. также рѣшенъ королемъ въ утвердительномъ смыслѣ 5 поня*, и новое отторженіе отъ Литвы ея земель должно было состояться. Характеренъ эгоизмъ, съ которымъ обсуждалось присоединеніе къ Коронѣ «матери городовъ Русскихъ». Въто время какъ часть Польскаго сената высказывалась за его присоединеніе, разъ рѣшено было слѣдовать указаніямъ старыхъ грамотъ и хроникъ, этого требовала послѣдовательность, другая часть говорила: «мы можемъ доставить ему слабую защиту, тогда какъ та страна требуетъ значительной посылки войска, котораго мы не можемъ нанять съ малыми издержками, Напротивъ, Кіевъ нужно оставить Литовцамъ; пусть они своей казной устрояютъ и защищаютъ его, какъ устрояли и защищали до сихъ поръ. Намъ нужно соображать, какъ бы не взять на себя больше тяжести, чѣмъ сколько могутъ вынести наши силы»121. Интересно, что нѣкоторые Поляки сами понимали всю нелогичность отторженія отъ Литвы ея земель, если съ нею намѣрена Польша заключитъ Унію. Такъ, Краковскій воевода Станиславъ Мышковскій сразу послѣ объявленія королевскаго рѣшенія о присоединеніи Кіева K'E Коровѣ, сказалъ съ большимъ гнѣвомъ (furore concitatus): «заяв-, ляю, что я никогда не совѣтовалъ, чтобы такъ по частямъ присоединялись къ Королевству владѣнія, но пусть заканчивается вообще унія всѣхъ ихъ потому, что мы имѣемъ такіе же привилеи не только на Кіевъ, но и на Вильну, Троки и проч.»122. Ho Краковскій воевода не только не имѣлъ успѣха со своимъ заявзеніемъ, но даже вызвалъ такое раздраженіе, что присутствовавшіе «насилу удержались отъ того, чтобы не плевать на него; они съ ѣдкостью называли его ходатаемъ Литовскимъ»123. Какія чувства все это возбуждало въ Литовцахъ, какъ должны были они смотрѣть на короля и Поляковъ, видя ограбленіе Литовскаго государства и слыша о томъ, что говорилось на «братскомъ» сеймѣ? Положеніе было слишкомъ серьезнымъ для TOTO, чтобы Литовскіе сенаторы и довѣренныя лица, жившіе въ Любзинѣ, осгавленные здѣсь Литовцами послѣ своего отъѣзда, не слѣдили за всѣмъ, что дѣлалось на сеймѣ, ловя всѣ слухи и рѣчи и сообщая потомъ все это своимъ товарищамъ, жившимъ въ Княжествѣ, Такъ. 26 апрѣля 1569 года Литовскій земскій подскарбій Николай Нарушевичъ послалъ изъ Вильны Виленскому воеводичу Николаю Криштофу Радивилу своего посланца, который при письмѣ его понесъ цѣлый «фасцикулъ» (связка) писемъ изъ Люблина къ этому представителю первой по своему вліянію Литовской фамиліи124. 4 мая изъ Люблина кухмистръ Еразмъ Крочевскій писалъ къ тому же Николаю Криштофу Радивилу, убѣждая его пріѣхать въ Люблинъ, чтобы не подвергнуться «контумаціи» со всѣми ея послѣдствіями и чтобы добыть для себя врядъ Литовскаго подчашія125. Ho въ томъ же Несвижскомъ архивѣ Радивиловъ, изъ котораго извлечены эти письма, сохранились и письма гораздо болѣе интересныя, чѣмъ эти, Какимъ глубокимъ драматизмомъ положенія и горемъ патріота дышатъ, напримѣръ, письма Яна Ходкевича къ Виленскому воеводѣ Николаю Радивилу. Такъ 20 мая изъ Гущи, живя въ Литвѣ послѣ своего возвращенія изъ поѣздки въ качествѣ посла Литовской рады въ Люблинъ, Ходкевичъ писалъ Радивиду, что онъ, вернувшись домой, нашелъ у себя много непріятныхъ вѣстей изъ Люблина: Волынцамъ назначенъ послѣдній срокъ для присяги подъ страхомъ конфискаціи имѣній и изгнанія изъ воеводства, панъ Слушка, отказывавшійся прежде присягать, принесъ требуемую отъ него присягу; не хотятъ ожидать дольше назначеннаго срока и Литовцевъ. А тутъ 70 тысячъ Турецкаго войска расположились недалеко отъ Черкасъ, и отуреченный Полякъ Стражъ, посолъ Турецкій отдаетъ ихъ въ распоряженіе Сигизмунда-Августа. Ходкевичъ собирается выѣзжать въ Люблинъ и проситъ Ридивила также отправиться туда; «безъ тебя», пишетъ онъ, «ничего не сможемъ сдѣлать... спасай свою Речь Посполитую, которой ты самъ одинъ можешь служить лучше всѣхъ». Остального, что волнуетъ и занимаетъ его, авторъ письма не рѣшается довѣрить бумагѣ126. Приближаясь къ Люблину, Ходкевичъ пишетъ поспѣшно, наскоро (raptissime) другое письмо Радивизу 28 мая изъ Парчова127. Здѣсь онъ встрѣтился съ паномъ Радомскимъ, ѣхавшимъ на Волывь, который разсказалъ ему, что уже присягнули Коронѣ по своимъ Волынскимъ имѣніямъ воеводы Троцкій, Кіевскій и Волынскій, Луцкій бискупъ, Евстафій Воловичъ, ксендзъ Корецкій, князь Вишневецкій и много менѣе значительной шляхты. Узналъ ХХодкевичъ и то, что Волынскіе послы, сѣвъ въ посольской избѣ Коронной послѣ присоединенія Волыни къ Польшѣ, высказались за присоединеніе къ ней и Кіева, такъ какъ онъ принадлежитъ-де Не къ Руси, а къ Волыни. «Изволь знати объ этомъ, ваша MH- 10CTb, HM каковы будутъ воля и мнѣніе твои, какъ поступать»? спрашиваетъ Ходкевичъ начальнаго Литовскаго сенатора и человѣка. Ho вотъ Ходкевичъ прибылъ въ Люблинъ. 31 мая онъ вновь пишетъ Радивиду, и какимъ горемъ проникнуто это письмо Литовскаго патріота! «До чего дошло и еще болѣе доходитъ для убогой и бѣдной речи посполитой нашей, того мнѣ не нужно писать вашей милости, моему милостивому пану, какъ прекрасно освѣдомленному во всѣхъ дѣлахъ. Сердце поражается небывалою болью, когда смотришь на то, что дѣлается съ нами, а особенно когда видишь, что мы жестоко во всемъ ошибаемся и именно въ томъ, откуда съ надеждою ожидали для себя всего добраго» такъ пишетъ Ходкевичъ въ этомъ письмѣ. Онъ говоритъ далѣе о принесеніи присяги Литвою--одни принесли ее противъ жеда- His, другіе obviis ulmis; Волынцы заявили въ посольской избѣ, что Кіевъ и Берестье принадлежатъ къ ихъ землѣ, проводится граница ея по Наревъ и Яцольду, захватывая на Волыни Пинскъ и Кобринъ, и Поляки хотятъ добиваться всего этого. Теперь уже Поляки разсуждаютъ между собою, что имъ и Унія съ Литвою мало нужна: они уже считаютъ для себя тяжелымъ дѣломъ защиту Литвы отъ Москвы «пускай себѣ тамъ воетъ Литва». Жмудь хотятъ отдать Пруссакамъ. «Для Bora, мой пане, благоволи, ваша милость, пріѣхать для спасенія нашей (tey) убогой Речи Посполитой, ибо не имѣется никакой надежды на тѣхъ, кто пріѣхалъ». Поспѣшить проситъ Ходкевичъ Радивила, такъ какъ, по его словамъ <interitus noster ргае foribus>*.
Maso утѣшительнаго сообщалъ Николаю PajuBHry о положеніи дѣлъ въ Любдинѣ и другой его кореспондентъ земскій Литовскій подскарбій Николай Нарушевичъ. Въ письмѣ отъ 5 іюня* онъ разсказываетъ о присягѣ, принесенной на подданство Коровѣ Волынцами, говоритъ о прибытіи въ Люблинъ кашталявовъ Виленскаго и Троцкаго* и о представленіи королю всѣхъ бывшихъ въ Люблинѣ Литовскихъ сенаторовъ за исключеніемъ пана Виленскаго. Онъ пишетъ также о томъ, какъ маршалокъ великій Литовскі&й* отъ имени цѣлой рады Княжества въ подробной рѣчи заявилъ королю, что сенаторы Литовскіе съѣхались въ Люблинъ для окончанія дѣла Уніи и въ исполненіе воли кородевской; однако они испрашивали милостиваго указанія государева, какъ имъ приступить къ этому дѣлу и отъ чего начинать, ибо они видятъ великое горе свое и государства Литовскаго вслѣдствіе непонятнаго оторванія отъ него земель Подляшской и Boлынской, а также половины Берестейскаго староства; а тутъ еще угрожаютъ и Кіеву. Разсказывая далѣе о Люблинскихъ дѣлахъ. Нарушевичъ говоритъ, что, судя по началу дѣла, нельзя ожидать ничего хорошаго и одна лишь есть надеждана Божіе милосерnie. Дѣла въ такомъ положеніи, что и премудрый Соломонъ съ трудомъ могъ бы уже ихъ поправить; паны-рады Литовскіе всетаки сильно желаютъ видѣть среди себя Николая Радивида, на него возлагая свои надежды. Какъ изъ другихъ, такъ и изъ этого письма узнаемъ, что и Радивилъ не оставлялъ своихъ корреспондентовъ безъ отвѣта131; изъ него же узнаемъ что въ Люблинѣ находился и секретарь Вилепскаго воеводы Андрей Волянъ, извѣщавшій его подробно о происходившемъ132.
6 іюня написалъ письмо Николаю Радивилу Янъ Ходкевичъ133, которое звучитъ не менѣе безотрадно, чѣмъ письмо Нарушевича, писанное наканунѣ. Въ немъ староста Жомоитскій, между прочимъ, извѣщаетъ Радивила и о смерти своего стрыя, Троцкаго кашталяна134, который, обѣдая у него, говорилъ Оссолинскому о томъ, какую гибель приноситъ Литвѣ такая Унія u, amore patriae ductus, пожелалъ себѣ не дожить до нея. Такъ и случилось: онъ отдалъ bory душу б гоня. Проникнуты горемъ и письма Нарушевича отъ 11 и 28 гюня135. Особенно сильно звучитъ звукомъ горя и слезъ о судьбѣ Литвы послѣднее изъ этихъ писемъ. Нарушевичъ получилъ письмо Радивила, изъ котораго увидѣлъ, какъ горячо оплакиваетъ Виленскій воевода «погребеніе и уничтоженіе на вѣчныя времена вольнаго и независимаго государства, нѣкогда великаго княжества Литовскаго». OH'b пишетъ далѣе: «чтб благоводишь, дѣлать, ваша милость, какъ по истинѣ великій и первѣйшій сенаторъ и патріотъ, страстно любящій свою отчизну, такъ какъ и всякаго, хотя-бы даже самаго низшаго природнаго обывателя этого государства такое дѣло (affect) должно поразить и привести въ глубокое горе Нарушевичъ высказываетъ сожалѣніе, что не далъ Богъ того. чтобы воевода Гиленскій вмѣстѣ съ Виленскимъ бискупомъ были на Люблинскомъ сеймѣ: ихъ рада вмѣ.- стѣ съ радою остальныхъ сенаторовъ Литовскихъ могла-бы удержать княжество in suo pristino statu. Божіе наказаніе за грѣхи видитъ Нарушевичъ въ томъ, какъ была устроена эта Унія*.
Примечания
22 Дн. Л. с. Стр. 13.
23 Ja. JI. с. Стр. 4.
24 Дн. Л. с. Стр. 46.
25 Ja. Л. c. Стр. 53.
26 Дн. JI. с. Стр. 402.
27 Jl. Л. с. Стр. 312.
28 Дн, Л. с. Стр. 19.
29 Дн. Л. с. Стр. 46.
30 Дн. А. c. Стр. 10.
31 Дн, JI. c. Стр. 18.
32 Дн. Л. c. Crp. 27, 55.
33 Мы такъ переводимъ слова «aby Litwa nie rozumiała», a не согласно съ и. о. Кояловичемъ, который перевелъ «nie rozumiałа>—Не догадалась.
34 Дн. Л. с. Стр. 117.
35 Дн. Л. с. Стр. 27.
36 Дн. Л. с. Стр. 29.
37 Дн. Л. с. Стр. 17.
38 Дн. Л. с. Стр. 6. Именно въ этихъ засѣданіяхъ и разрѣшались Литовскія дѣла въ Люблинѣ, Отдѣльнаго Литовскаго сейма въ 1569 году въ Люблинѣ быть не могло, и и. В. Довнаръ-Запольскій (Док. и. Apx. и. Юст., I. Стр. 497) ошибочно полагаетъ, что «помимо общаго польско-литовскаго
39 (с. 18, место знака в тексте не установлено) Cu. Д. M. Apx. M. Юст., I, Стр. 497—507.
40 (с. 18, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. c. Стр. 11.
41 (с. 18, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. c. Crp. 12 u 193.
42 (с. 19, место знака в тексте не установлено) Au. Л. c. Crp. 12.,
43 (с. 19, место знака в тексте не установлено) Дн. A. С. стр. 14. ѣ) Дн. JL c. Стр. 15, 16.
44 Il er. MILL
45 II ст, IIL 3.
46 1 cr. IL 9.-
47 IL cr. Ш. 6. —
48 Дн J. c. Стр. 17.
49 Дн. Л. с. Стр. 21—26.
50 T.-e. іѵый Литовскій статутъ,
51 Дн. Л. с. Стр. 28,
52 и. К. Любавскій. Литовско-русскій сеймъ. Стр. 145—147.
53 Дн. Л. с. Crp. 37 и 63.
54 Ja. лЛ. c. Стр. 52.
55 Свое требованіе вести переговоры не отъ старыхъ списовъ но «зъ MIIлости братеръское», Литовскіе сеймики выразили своимъ посламъ повѣтовымъ, посланнымъ на Люблинскій сеймъ 1569 года. Cu. и. R. Любавскій, Литовско-Русскій сеймъ. Приложенія. Стр. 217.
56 Дн. .L с. Crp. 437—рѣчь канцлера посламъ земскимъ отъ имени короля.
57 Дн. JI. с. Стр. 79—88. Документы, объясн. ист. 3.-P. края и его отн. къ Р. u къ II. Cnó. 1865. Стр. 54—08.
58 Переводъ въ изданіи дневника и. о. Кояловича невѣренъ (стр. 84). Ср. также Документы и т. д. Стр. 59.
59 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Ju. Л. c. Стр. 121.
60 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. c. Crp. 193.
61 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. c. Стр. 122.
62 (с. 27, место знака в тексте не установлено) T.-e. высшіе вряды министерскіе.
63 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Дн. Л.с. Стр. 132, 133.
64 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 133.
65 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 134.
66 (с. 27, место знака в тексте не установлено) Дн., Л. с. Стр. 138.
67 (с. 28, место знака в тексте не установлено) Ja. JT. с. Стр. 141—148.
68 (с. 28, место знака в тексте не установлено) Ижиковичъ.
69 (с. 28, место знака в тексте не установлено) JH. Л. с. Стр. 155.
70 (с. 28, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 152.
71 (с. 28, место знака в тексте не установлено) Дн, Л. с. Стр. 171.
72 (с. 28, место знака в тексте не установлено) Ju. JI. с. Стр. 154. о томъ, какъ было принято это присоединеніе Boлыни къ Коронѣ самими Волынцами, см. о. и. Yxaneus. Вырожденіе Польши. Спб. 1872. Стр. 57.
73 (с. 28, место знака в тексте не установлено) Согласно попису Волынской земли въ 1528 году, она выставляла 819 коней съ 272 землевладѣльцевъ (владѣльцевъ, а не лицъ, такъ какъ нѣсколько
74 Дн. Л. с. Стр. 159,
75 Дн. Л. с. Стр. 168.
76 Дн. Л. с. Стр. 187.
77 Дн. Л. с. Стр. 193, 194. .
78 Ломазы, Годынецъ и Воннъ. Дн. Л. с. Стр. 177.
79 Дн.л. с. Crp. 172.
80 Дн. Л. с. Стр. 173.
81 Дн. Л. с. Стр. 175.
82 (с. 31, место знака в тексте не установлено) Дн. JI. c. Стр. 178.
83 (с. 31, место знака в тексте не установлено) Дн. JI. c. Crp. 178, 179.
84 (с. 31, место знака в тексте не установлено) Дн. JL. c. Crp. 185, 188. — +) Jl. JI. c. Стр. 192, 193.
85 (с. 32, место знака в тексте не установлено) Cu. Н. И. Карѣевъ, Историческій очеркъ Польскаго сейма. Москва 1888, Стр. 42—45, 98, 99
86 (с. 32, место знака в тексте не установлено) Дн. AI. с. Стр. 227, 247, 251. 3?) Дн. Л. с. Стр. 247.
87 (с. 32, место знака в тексте не установлено) Дн. JI. с. Стр. 237.
88 (с. 32, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 253.
89 (с. 32, место знака в тексте не установлено) Первый былъ старостою Жомоитскимъ маршалкомъ земскимъ Княжества администраторомъ и гетманомъ земли Лифлянтской, второй Литовскимъ подканцлеромъ, третій Витебскимъ кашталяномъ, четвертый крайчіемъ Литовскимъ и пятый подчашіемъ. Конечно, сверхъ своихъ высшихъ врядовъ Княжества, они владѣли въ немъ староствами и державами.
90 (с. 32, место знака в тексте не установлено) OHO подробно приведено въ дневникѣ, изданномъ Дзялынскимъ и выписано въ примѣчаніи изданія и. о. Кояловича. Стр. 258—265. о Виленскомъ съѣздѣ говоритъ также наука» королевскимъ посламъ На Литовскіе сеймики, данная 26 апр. 1569 года. Cu. и. К. Любавскій, Лит..р. сеймъ. Приложенія. Стр. 218.
91 Дн. JI. c. Стр. 268.
92 Jlu. Л. c. Crp. 272.
93 Дн. JI. Crp. 290.
94 Ja. Л. c. Стр. 309.
95 fla. JL c. Стр. 290.
96 Дн.Л.с.Стр. 300—301.
97 Дн. JL c.Crp. 308.
98 Дн. Л. с. Стр. 307.
99 Дн. Л. с. Стр. 311.
100 Дн. Л. с. Стр. 318.
101 Дн. Л. с, Стр. 312.
102 Дн. JI. с. Стр. 318.
103 Дн,Л.с. Crp. 314, 316.
104 29 мая, Uw. и. Горбачевскій, Археографическій календарь. БВильна, 1869 r. M 20. —
105 Ja. JI. c. Стр. 326.
106 Дн. JL. c. Стр. 323.
107 и. K. Любазскій. Литовско-Русскій сеймъ. Приложенія. №2 75, 76,77, 78.
108 Ibidem M 77.
109 Исправляемъ по чтенію Лит. Метр. ;; — а. 18, приводимому самимъ и. K. Любавскимъ въ примѣчаніи (стр. 217).
110 Также (стр. 218).
111 Также (ibidem).
112 и. К. Дюбавскій. Л..Р. сеймъ, Приложенія, и 78.
113 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Ja. Л. с. Стр. 367.
114 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 367.
115 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 388, 392, 401, 403, 404, 407.
116 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 397.
117 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Ja. Л. с. Стр. 401,
118 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 378.
119 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 169—171.
120 (с. 40, место знака в тексте не установлено) Дн. Л. с. Стр. 385, 386, 387. % Ja. Л. с. Стр. 405,
121 Дн. Л. с. Стр. 402.
122 Дн. Л. с. Стр. 406. Ср. приложеніе LXXIY,
123 Дн. Л. c. Стр. 406.
124 Bua. Арх. Сб. VII MX 19.
125 Bua. Apx. Сб. VII и 20. Издатели почему-то посчитали подчашство Литовское спеціальнымъ Подляшекимъ урядомъ. Такого не было, да и самъ документъ ни слова не говоритъ о чемъ-либо подобномъ.
126 Ввл. Apx. С6. VII № 21. Нельзя не обратить вниманія на погрѣшность изданія, Издатели напечатали: «taka cerbe scviunt (sic)», поставивъ -зіс въ знакъ неясности мѣста. Между тѣмъ оно совершенно ясно; стоитъ лишь написать его такъ: «tak acerbe seviunt>, Перенесені&е буквъ одного сдова въ другое явленіе совершенно обычное въ рукописяхъ XVI столѣтія.
127 Bua. Арх. Có. VII, X 22.
128 (с. 43, место знака в тексте не установлено) Вил. Арх. Сб. VII, № 23.
129 (с. 43, место знака в тексте не установлено) Bua. Apx. Có. VIT. № 24.
130 (с. 43, место знака в тексте не установлено) Tpur. Алекс. Ходкевичъ и Юрій Алекс. Ходкевичъ. ‘9 Янъ ГЕронимовичъ Ходкевичъ.
131 Baa. Apx. Сб. VIT. Crp. 41; cp. также стр. 46 и 47.
132 Вил. Apx. C6. VI, Crp. 41.
133 Bua. Арх. Có. VII, № 25.
134 IOpik Александровичъ Ходкевичъ.
135 Bua. Арх. Có. VII, №3 26 u 27.