Глава I. Значение Литвы в Польско-Литовском государстве и её политическая особность, с. 222-228: оригинал издания
Глава I. Значение Литвы в Польско-Литовском государстве и её политическая особность, с. 222-228. Текст в орфографии издания 1901 года.
Значеніе Литвы въ Польско-Литовскомъ государствѣ и ея политическая особность
По оглавлению издания:
- Значеніе Литвы въ Польско-Литовскомъ государствѣ и ея политическая особность - с. 222-228
Мы окончили очеркъ исторіи отношеній великаго княжества Литовскаго къ Польшѣ за время отъ Люблинской Уніи до окончанія славнаго царствованія Баторія. Сознаніе Литвою своей особности и политическаго значенія своего народа, отдѣльно стоящаго отъ народа Польскаго и лишь имѣющаго съ нимъ часть общаго правительства и общихъ дѣлъ, съ полною ясностью сквозитъ въ событіяхъ только что разсмотрѣнной эпохи. Люблинская Унія 1569 года не измѣнила по существу взглядовъ Литовскаго народа на политическое значеніе своего Княжества. До 1569 года Литву съ Полшею соединяла одна династія, А съ этого года общій король, рядомъ съ которымъ стояли общій сенатъ и сеймъ, распадавшіеся, однако, весьма замѣтно на части Литовскую и Коронвую, механически соединенныя, а не органически слитыя. Мы не станемъ перечислять еще разъ факты, изложенные выше, а обратимъ лишь вниманіе читателя на нѣкоторыя статьи Литовскаго кодекса, явившагося завершеніемъ политической работы Литовскихъ становъ и консолидаціей тѣхъ порядковъ, понятій и идей, которые создавались и существовали въ эпоху, протекшую послѣ Уніи 1569 года. Раскроемъ въ третьемъ Литовскомъ статутѣ тѣ статьи его, которыя соотвѣтствуютъ артикуламъ статута 1566 года, вызвавшимъ такое негодованіе Коронной шляхты на сеймѣ1569 года. Третьему артикулу третьяго раздѣла второго статута соотвѣтствуетъ четвертый артикулъ третьяго раздѣла статута 1588 года. Вотъ что читаемъ въ этомъ артикулѣ «тежъ добра паньства того великого KHA3CTBA Литовского не уменъшимъ и TO, што будеть черезъ непріятелей того паньства отъдалено, разобрано и ку иншему панству отъ того паньства нашего коли колвекъ упрошоно, то засе ку власности того великого Князства привести, привлащити и границы направити обецуемъ, а хотя быхъмо тежъ кому заграничникомъ при границахъ тыхъ, верху мененыхъ, зеили, именья, седа и люди дали, тогды таковые маютъ с того служити великому князству Литовскому, а хтобы не хотелъ служити, таковыхъ привильевъ не маемъ мы и потомки наши деръжати»*. Артикулъ этотъ отличается отъ третьяго артикула второго статута Литовскаго только тѣмъ, что въ немъ не названы поименно эти «иншія панства», T. e. Корона, Мазовія, Пруссія и Инфлянты, какъ это сдѣлано въ статутѣ 1566 года. Bo всемъ остальномъ они совершенно тождественны. Артикулъ шестой второго статута слитъ вмѣстѣ съ пятымъ его артикуломъ въ одинъ (6-ой) и измѣненъ такимъ образомъ, что выпущены совершенно слова объ отдѣльномъ Литовскомъ сеймѣ, но все-таки буквально внесены изъ второго статута въ третій слова о томъ, что сеймъ будетъ назначаться королемъ за радою «радъ нашихъ тогожъ паньства»*. Наконецъ, девятый артикулъ второго статута, помѣщевъ въ статутѣ 1588 года двѣнадцатымъ. Ero названіе: «около недаванья чужоземъцомъ достоеньствъ и врядовъ всякихъ, А приходнемъ зъ инъшихъ паньствъ* оселости не давати». Въ этомъ артикулѣ,
ту JI er. Ш. 4. —* Ш er. IL 6. въ большей своей части буквально сходномъ съ девятымъ артикуломъ статута 1566 года, не только читаемъ, что вряды и державы въ Княжествѣ могутъ даваться «только Латве, Руси, Жомойти, родичомъ старожытнымъ и уроженцомъ великого князства Литовъского и иныхъ земль, тому великому князству належачихъ»; въ немъ находятся и еще болѣе точныя предписанія принадлежности къ исконнымъ обывателямъ Княжества его врядниковъ и несенія повинностей на него его землевладѣльцевъ. «Ведь же и тубыъльцомъ, хотя и родичомъ великого князства Литовского, достоенъства и вряды всякие мають быти даваны добре значнымъ, и правдиве незмышлене в томъ воеводъстве або повете оселымъ»; кто же изъ «обчого народу» получитъ осѣлость въ Княжествѣ, «тогды и таковый только оселости оное уживати маеть, учинивши первей присегу по взятью оное оселости на першыхъ рочкохъ кгродскихѣъ OHOTO повету, передъ врядниками земъскими, або кгродскими того жъ повету, которие на онъ часъ тамъ прибыти могутъ, ижь маеть быти вернымъ и зычливымъ тому паньству великому князству Литовъскому, такъ яко и тубыдцы, и служечи службу земъскую тому жъ паньству» прибавляетъ статутъ 1588 года. Повторяя далѣе принятое и вторымъ статутомъ постановленіе, что не тубыльцы, пріобрѣвшіе осѣлость въ Княжествѣ, не могутъ занимать Литовскихъ урядовъ, третій статутъ добавляетъ объ обязанности печатарей и писарей королевскихъ это «с повинъности своее постерегати»*.
Итакъ кодексъ, составленный послѣ Уніи, оказался проникнутымъ тѣмъ же духомъ и такимъ же отношеніемъ къ Польшѣ, какъ и прежній, созданный до нея. Слова конституцій о томъ, что въ исправленномъ статутѣ не должно быть ничего противнаго «списамъ Уніи»*, странно звучатъ рядомъ съ этими артикулами кодекса Княжества; Мы видѣли выше, какъ несовершененъ былъ самый договоръ Уніи 1569 года и какъ нѣкоторыя статьи его давали признаніе Литовской особности рядомъ съ Польскимъ стремленіемъ, втѣленія Литвы въ Корону, а нѣкоторыя оказывались неисполнимыми на дѣлѣ. Польша сдѣлала свое дѣло, заключила Унгю 1569 года и легкомысленно махнула рукою на ея осуществленіе. Договоръ написанъ, о чемъ же тутъ еще думать! говоритъ историку настроеніе Поляковъ эпохи послѣ 1569 года. Но жизнь пошла не по той колеѣ, въ которую ее хотѣлъ искус-
гу III ст. Ш. 12. ственно вдвинуть Коронный сеймъ 1569 года. Пути, создаваемые политическими фантазіями на бумагѣ, и пути, которыми идетъ жизнь, часто не сходятся совершенно. Что же удивительнаго, что договоръ 1569 года остался въ значительной своей части просто упражненіемъ въ искусствѣ составленія политическихъ документовъ, а Литва, взявъ изъ него то, что она могла взять, отбросила то, что оказалось совершенно не соотвѣтствующимъ реальнымъ свойствамъ ея политическаго и соціальнаго организма. Простой взглядъ на карту и на статистическую таблицу Княжества и Короны говоритъ уже о полной невозможности утраты Литвою своей особности при ея размѣрахъ, большихъ чѣмъ размѣры. Короны. Не будемъ забывать при этомъ силы прецедентовъ и принципа сохраненія старины, постоянно выдвигавшагося въ Литвѣ, и мы поймемъ, почему договоръ Ѵніи рвался по швамъ и зданіе. созданное имъ, трещало по своимъ скрѣпамъ. Иначе и быть не могло. Совершенно измѣнившійся государственный организмъ, попытались трактовать такимъ, какимъ онъ былъ въ эпоху составленія актовъ старыхъ уній. Тѣ силы, которыя выросли въ Княжествѣ за время, протекшее отъ заключенія Уній прежняге времени до 1569 года, непризнанныя Короннымъ Люблинскимъ сеймомъ, желав шимъ стоять на формальной почвѣ старыхъ договоровъ, не могли исчезнуть отъ почерка пера, написавшаго актъ Уніи, и должны были существовать въ дѣйствительности по-прежнему. найдя себѣ другія формы обнаруженія и другіе способы выраженія, Уничтожили отдѣльный сеймъ Княжества, на его місто создался обще-Литовскій съѣздъ. Создали на бумагѣ, общее для Литвы и Польши избраніе королей и общее подтвержденіе вновь избранными государями правъ обоихъ государствъ, а жизнь такъ легко и такъ просто разрурушила все это и создала особое подтвержденіе Литвою елекціи и особое утвержденіе королемъ правъ для Литвы. Отдѣльный трибуналъ, отдѣльные скарбъ, канцелярія, печать и вряды, мо- Hera613, особый статутъ m свой государственный языкъ (Dycскій)--все это. соединяясь съ полнымъ отсутствіемъ взаимной заботы другъ другѣ обоихъ народовъ, дѣлало постояннымъ противоположеніе Польскаго Литовскому. Культурное вліяніе Польши дѣлало свое. Литовская шляхта усваивала Польскую культуру, и Польскій языкъ все болѣе и болѣе распространялся среди Литовской шляхты, но Литва не забыла нисколько своихъ подитическихъ правъ, охраняла ихъ отъ покушеній Поляковъ и развивала ихъ. Факты ясно говорятъ объ этомъ. И сильное правительство при дѣйствительномъ исполненіи его законовъ и распоряженій не можетъ передѣлать историческаго прошлаго и созданнаго имъ, а Польшѣ, въ которой, по словамъ ея историковъ, «объ исполненіи законовъ никто не думалъ»* и «stało wszystko ludźmi a nie instytucyami>*, еще менѣе подъ силу была борьба съ тѣмъ, чѣ
было въ дѣйствительности Княжество наканунѣ Уніи 1569 года и какимъ не хотѣла его признать Польша на сеймѣ этого года. А между тѣмъ сами Польскіе дѣятели Люблинскаго сейма знали, что «non is, qui incipit, sed is, qui perseverat, ma sławę otrzymacz»*. Не забудемъ при этомъ, что На Люблинскомъ сеймѣ признавалось даже празо Литовцевъ исправить Унію со временемъ*, и Литва хотѣла ее исправить, и это желаніе ея постоянно обращаетъ на себя вниманіе рядомъ съ бдительною охраной ею своихъ правъ. Унія создала двухъ контрагентовъ и федерацію двухъ государствъ, на основаніи договора, опредѣляющаго усло- BIT ихъ политическаго супружества, составившихъ Польско-Литовскую Речь Посполитую. Поляки готовы забыть договоръ Ymiu, для нихъ выгоднѣе его не вспоминать, а смотрѣть на Литву, какъ на часть Польши. Литовцы же зорко слѣдятъ за исполненіемъ его, конечно, въ тѣхъ его частяхъ, которыя выгодны для нихъ. Литовцы выставляютъ его документомъ, обязательнымъ для исполненія; за предѣлами его и личныхъ интересовъ Литвы Княжеству нѣтъ дѣла до Короны. Но мы уже видѣли выше, какъ Литва стремизась измѣнить договоръ Уніи, и теперь намъ нѣтъ надобности повторять факты, говорящіе объ этомъ. Въ послѣдующія эпохи великое княжество Литовское оставалось вѣрнымъ своимъ традиціямъ политической особности, завѣщаннымъ ему старымъ, совершенно отдѣльнымъ государствомъ и событіями первыхъ десятилѣтій политическаго соединенія съ Польшей. Эти послѣдующія эпохи ожидаютъ еще изученія историка, но нѣкоторые отдѣльные факты, даже взятые безъ изученія остальныхъ явленій, въ связную цѣпь которыхъ они входятъ, говорятъ о томъ, что Литва оставалась вѣрною себѣ и въ это время. Вотъ нѣсколько фактовъ и наблюденій, которые говорятъ объ этомъ. Когда Сигизмундъ Ваза назначилъ въ концѣ XVI вѣка Виленскимъ бискупомъ Поляка, Бернарда Мацѣевскаго, Литва Не приняла его на этотъ врядъ617, и Литовская шляхта энергично выступила на своихъ повѣтовыхъ сей-. микахъ противъ такого назначенія, потребовавъ, чтобы непремѣнно Литвинъ былъ на этомъ урядѣ618. ХѴП-й вѣкъ съ его страшными событіями войнъ съ казаками, Піведами и Москвою долженъ былъ дать новые факты проявленія Литовской самостоятельности, а 1673 годъ принесъ съ собою и исполненіе Литовскаго желанія, чтобы сеймы бывали поперемѣнно въ Литвѣ и Польшѣ, и если они стали отбываться не совсѣмъ Aalternatim въ Коронѣ и Княжествѣ, то все-таки съ 1673 года каждый третій сеймъ долженъ быхъ отбываться въ Городнѣ619. Историкъ XVII столѣтія Андрей Максимиліанъ Фредро такъ характеризуетъ отношенія Литвы и Польши въ эпоху перваго безкоролевья: «іаспо dawałо się widzieć, że nawet Litwini, którzy przez długie stosunki z Polakami, przyjęli już ich język i obyczaje, a przerodzili się, rzecz można. w Polaków, dostawszy wspólne z nimi prawa, — że nawet Litwini, raczćj przez uszanowanie dla Krolewny z domu jagiellońskiego, jako dla krwie swych dziedzicznych panów, niż ze swój dobrój woli trzymali jedność 7 Polską. Był tedy słuszny powód do obawy, iżby po zgonie Żygmunta Augusta nie skierowali gdzie indzićj umysłów, i kogo innego nie obrali swym monarcha»620. Въ этихъ словахъ писателя XVII вѣка нельзя Не замѣтить вліянія современности, впечатлѣній эпохи, въ которой жилъ историкъ, по крайней мѣрѣ въ началѣ приведенной цитаты. Польскій языкъ и Польскіе обычаи могли считаться принятыми Литовскою шляхтою лишь во второй половинѣ и въ концѣ XVII столѣтія621, что выразилось и въ Coaequatio jurium конца этого вѣка. Такимъ образомъ, Фредро придаетъ Литвѣ второй половины XVI столѣтія черты, принадлежащія концу слѣдующаго, XYII вѣка. Тѣмъ характервѣе является для мысзи XVII столѣтія признаніе JuToBcKkok особности и отсутствія единства Литвы и Польши послѣ Люблинской Ynin. Сочиненіе Фредро не хроника, или записки современника, а трудъ, написанный писателемъ. какъ сочиненіе продуманное и лите- „ратурное. Поэтому то, что находимъ въ его произведеніи, является не только изложеніемъ событій изображаемой имъ эпохи, но и фактами, существовавшими въ сознаніи мыслящаго Польскаго общества XVII столѣтія, Послѣдній вѣкъ существованія Польско-Литовскаго государства также сохранилъ намъ свидѣтельства сознанія Княжествомъ своей особности, Вотъ, напримѣръ, <Konfedeгасуа generalna wolna wielkiego xięstwa Litewskiego>622 24 августа 1792 года, въ которой говорится о волѣ Литовскаго народа. А вотъ и свидѣтельство современнаго дѣятеля: «съ Польшею же Литва, какъ особое государство, николи, ниже по духовенству и имѣніямъ его, не смѣшивалась»623 такъ писалъ отъ 3 сентября 1795 года къ „Im. Пр. Трощинскому Н. В. Репнинъ, управлявшій Княжествомъ по его присоединеніи къ Россіи.
Примечания
611 (с. 223, место знака в тексте не установлено) Ш cr. Ш. 12. Be изданіи и. о6m. Ист. и Др. P., конечно, опечатка — «паньствахъ» вмѣсто «паньствъ».
612 (с. 224, место знака в тексте не установлено) Vol. leg., II, Str. 210.
613 Еще въ 1569 году На Люблинскомъ сеймѣ было постановлено королемъ, чтобы Литовская «монета, которая до того часу бита, знижона и ничимъ зменшена не была» (Д. и. Apx. и. Her. I. Crp. 500), а на сеймѣ 1572 года, какъ мы уже видѣли, была установлена и обязательная цѣна Литовской монеты при переводѣ ся на Польскую.
614 (с. 226, место знака в тексте не установлено) и. Бобржинскій, Очеркъ ncropiu Польши. T. IT. Стр. 54.
615 (с. 226, место знака в тексте не установлено) J. Szuiski. Dz. Р. T. II. Str. 207. T. Ш. Str. 1.
616 (с. 226, место знака в тексте не установлено) „lu. Л, с. Стр. 287. +) Cx. выше, стр. 58.
617 X. Melchior Buliński. Historya kościola Polskiego T. Ш. W. Krakowie 1874. Str. 255.
618 Чрезвычайно энергичное заявленіе и требованіе объ этомъ внесла, напримѣръ. шляхта Виленскаго повѣта въ инструкцію своимъ посламъ на сеймъ 1594 года. A. Bua. VIII. Стр. 333, 334.
619 Vol. leg. V. Petersburg. 1860. Str. 417. Cp. Н. H. Карѣевъ, Ист. очеркъ Польск. сейма. и. 1888. Стр. 117.
620 Fredro. Str. 9. Cp. также str. 68. |
621 Фредро умеръ въ 1679 году Пододьскимъ воеводою.
622 A. Bua. IX. Стр. 558.
623 Có. Имп. Русск. Her. Oóm. XYT. Стр. 286.