Глава II. Шляхта и шляхетское достоинство в Княжестве, с. 229-254: оригинал издания
Глава II. Шляхта и шляхетское достоинство в Княжестве, с. 229-254. Текст в орфографии издания 1901 года.
Глава II. Народъ-шляхта великаго княжества Литовскаго
Шляхта и шляхетское достоинство въ Княжествѣ
По оглавлению издания:
- Литовская шляхта въ ея отличіяхъ отъ шляхты Коронной - с. 229-238
- Способы пріобрѣтенія шляхетства, утрата его и доказательства принадлежности къ шляхетскому сословію - с. 239-248
- Упреки въ нешляхетствѣ; законныя дѣти и бенкарты; браки съ совершеніемъ церковнаго вѣнчанія и безъ него - с. 248-254
Речь Посполитая, частью которой было съ 1569 года и везикое княжество Литовское, признавала народомъ лишь шляхетское сословіе, Обладая установленными законами исключительными правами, которыхъ были лишены другіе общественные классы, народъ-шляхта зорко охранялъ ихъ, стремясь къ дальнѣйшему ихъ расширенію и дѣлая это отчасти на листахъ pacta conventa и сеймовыхъ конституцій, отчасти путемъ осуществленія своего все болѣе и болѣе широкаго взгляда на свои права, свободы и вольвости въ конкретныхъ случаяхъ переживаемой имъ дѣйствительности, Рядомъ съ формальнымъ утвержденіемъ новыхъ правъ шло реальное проведеніе въ жизнь отдѣльными шляхетными обывателями принципа, еще не успѣвшаго во всѣхъ своихъ мелочвыхъ деталяхъ консолидироваться въ статьяхъ закона, но уже сознаваемаго во всѣхъ своихъ выводахъ въ шляхетскихъ головахъ народа Речи Посполитой Польско-Литовской. Люблинская Унія не была, какъ мы уже виді;ли, полнымъ разрушеніемъ стараго строя великаго княжества Литовскаго. іизнь сильнѣе «пергамена, и эта истина наглядно иллюстрируется строемъ Литовскаго княжества въ эпоху его политическаго соединенія съ короною Польскою, Менѣе всего можно полагать, что вся шляхта соединеннаго государства представляла изъ себя нѣчто совершенно однородное по своему составу и облику въ обѣихъ главныхъ частяхъ соединеннаго государства, и только полувѣковая давность выхода въ свѣтъ послѣдняго по времени общаго обзора Польскаго права624 ножетъ служить извиненіемъ трактованія шляхты Польской и Литовской вмѣстѣ, не раздѣляя ихъ. Различіе національное прежде всего ясно сознавалось Польскою и Литовскою шляхтою XVI вѣка, благодаря языку и отчасти религіи, Если Литовцы исповѣдывали въ большинствѣ случаевъ ту же религію, что и Поляки, п такимъ образомъ лишь языкъ ясно отдѣлялъ ихъ отъ послѣднихъ, то Русскіе и Татаре имѣли на лицо обѣ эти преграды для полнаго сліянія ихъ съ Поляками, Отличія въ обычаяхъ, вглядахъ и характерахъ, различія культуры, не успѣвшія еще сгладиться точно также ставили извѣстную линію раздѣла между группами шляхты соединенной Речи Посполитой, Ho если шляхта Польская и шляхта Литовская, Литовцы и «братія Поляки», какъ ясно раздѣляетъ ихъ языкъ памятниковъ, отчетливо отдѣляются одни отъ другихъ, то, наоборотъ, шляхетные обыватели великаго княжества Литовскаго, несмотря на различіе національное, сливаются В'b плотную, весьма объединенную массу. Объединяющимъ началомъ служила прошлая совмѣстная жизнь въ Княжестві, когда оно было совершенно независимымъ государствомъ. (На дала всему народу Литвы сознаніе своихъ интересовъ, какъ интересовъ отдѣльнаго цѣлаго, она дала всему народу и общій языкъ — Pycскій, какъ языкъ закона, суда и письменности, Самое проведеніе на Люблинскомъ сеймѣ 1569 года акта Ушніи съ отнятіемъ отъ Княжества Короною лучшихъ, плодороднѣйшихъ земсль въ свою пользу, также какъ и послѣдующая исторія взаимныхъ отношеній Литвы и Польши, должны были заставить весь Литовскій народъ-шляхту яснѣе сознать свою особность отъ шляхты Польской, и дѣйствительно народъ-шляхта Литовская зорко наблюдаетъ за соблюденіемъ своихъ правъ со стороны Польши. Онъ требуетъ точнаго исполненія акта Уніи, настаиваетъ на замѣщеніи Литовскихъ урядовъ лишь кандидатами изъ обывателей Княжества, собирается на съѣзды въ дни безкоролевья и вырабатываетъ свои Латовскгя требованія къ новому королю и панамъ Полякамъ. Такимъ образомъ самая Люблинская Унія способствовала съ одной стороны противоположенію Литовскаго народа Польскому и еще большему единенію различныхъ національностей шляхты великаго княжества Литовскаго, съ другой. Унія, какъ мы видѣли, создала изъ Литвы и Польши двухъ контрагентовъ съ совершенно различными интересами вообще, но имѣющихъ и интересы общіе. ради которыхъ они вступили другъ съ другомъ въ сдѣлку, въ договоръ. Протесты, заявляемые панами-радою и послами повѣтовой шляхты Литвы на вальныхъ сеймахъ, звучатъ диссонансомъ съ криками и рѣчами Польской шляхты, но полнымъ униссономъ для всѣхъ представителей народа великаго княжества Литовскаго. Русскій языкъ также былъ могучимъ средствомъ сохраненія единства Литовской шляхты. и Жмудинъ, и Татаринъ, и Русскій владѣли этимъ языкомъ и на немъ писали свои заявленія въ суды, завѣщанія, посланія и записки, Польскій языкъ въ XYI вѣкѣ былъ достояніемъ лишь немногихъ представителей рядовой шляхты, и мы еще увидимъ, какъ незнаніе Польскаго языка Литовскою шляхтою отразилось на Литовскомъ сеймикѣ и его дѣятельности.
Если мы обратимся къ королевскимъ грамотамъ въ воеводства и повѣты и прислушаемся къ ихъ обращеніямъ къ обывателямъ Польско-Литовскаго соединеынаго государства, то намъ явятся и другія различія между шляхтою Короны и Княжества. Вотъ, напримѣръ, универсалъ Стефана Баторія въ воеводства Краковское и Сендомірское, данный 1 мая 1578 года625. Въ немъ читаемъ: «wszem w obec 1 każdemu z osobna, tak radom naszym jako stanu rycerskiego ludziom i wszem innym, którym to wiedzieć należy, Кгаkowskiego iSędomirskiego województw poddanym naszym, uprzejmie a wiernie nam miłym łaskę naszą królewską», T.-e: «всѣмъ вообще и каждому въ особенности, такъ радамъ нашимъ, какъ и людямъ шляхетскаго стана, кому надлежитъ это знать, подданнымъ на-
* шимъ Краковскаго и Сендомірскаго воеводствъ» и T. I. Ho обращаясь 8 ноября 1586 года къ обывателямъ Литовскимъ, тотъ же король Стефанъ говоритъ: «княземъ, паномъ воеводамъ, кашталявомъ, маршалкомъ, старостамъ, державцам, кнегинямъ, панямъ вдовамъ, врадником земъским и дворнымъ, земяном и двораном нашим и всей шляхте, обывателем воеводства...»626. Простой взглядъ на эти обращенія говоритъ о гораздо большей выдержанности принципа шляхетскаго равенства въ Польшѣ сравнительно съ Литвою. Уже со времени привилея короля Людовика, съ XIV вѣка утверждался этотъ принципъ въ Польскомъ королевствѣ. XVII вѣкъ принесъ съ собою полное его признаніе въ законѣ 1638 года, запретившемъ привятіе титуловъ Поляками и пользованіе ими627. Ilo утвержденные Уніею, T.-e. Литовскіе титулы оставлены были неприкосновенными. Такимъ образомъ въ то время, когда среди Польскаго шляхетства торжествуетъ принципъ равенства, шляхетство Литовское сохраняетъ для нѣкоторыхъ изъ своихъ членовъ княжескіе, а также и графскіе титулы. Но это не одна особенность Литовскаго шляхетскаго сословія по сравненію со шляхтою Польши. Ксли мы взглянемъ на религіозныя вѣрованія, господствовавшія среди народа-шляхты Речи Посполитой за изслѣдуемый періодъ времени, то замѣтимъ несравненно большее разнообразіе въ Княжествѣ, чѣмъ въ Коронѣ. Въ самомъ дѣлѣ, въ Польшѣ рядомъ съ католическою религіею во второй половинѣ XVI вѣка встрѣчаемъ реформаціонное ученіе различныхъ видовъ, хотя, главнымъ образомъ, кальвинизмъ и AHTHTDHHHтаризмъ, кромѣ того ученіе Чешскихъ братьевъ*. Въ предѣлахъ всликаго княжества Литовскаго наиболѣе распространенною религіею среди шляхты, какъ и всѣхъ остальныхъ сословій, является православіе, но рядомъ съ нимъ католичество, реформаціонное ученіе, сектантство, ученіе Чешскихъ братьевъ и, наконецъ, среди Татаръ-шляхты магометанство, Уже въ 1521 году, T.-e. только черезъ четыре года послѣ выступленія въ Виттенбергѣ Лютера съ его тезисами, открывшими реформаціонное движеніе въ Германіи, въ Вильну прибылъ придворный проповѣдникъ супруги Сигизмунда Стараго, королевы Боны, итальянецъ Францискъ Лисманини, бывшій первымъ провозвѣстникомъ протестантизма въ Литвѣ*. Въ 1535 году уже издается королемъ строгій декретъ противъ послѣдователей Лютера. Ho этотъ декретъ не остановилъ реформаціоннаго движенія въ Княжествѣ, и въ 1539 году уже сама Литовская національность дала Литвѣ проповѣдника лютеранства Авраама Кульву, вернувшагося въ Вильну изъ Германіи. гдѣ онъ изучалъ науку. Онъ возвратился на родину не только съ ученою степенью доктора богословія и саномъ католическаго священника, но и съ преданностью ученію Лютера. Въ то же время кальвинизмъ изъ Малой Польши, шляхта которой такъ охотно принимала его, видя въ немъ не только отвѣтъ на свои религіозные запросы, но и средство для борьбы съ духовенствомъ и для торжества надъ клиромъ, распространялся и въ Литвѣ подъ крѣпкимъ щитомъ, ко - торымъ прикрыла его отъ опасностей со стороны католическаго ду-
9 Cx. и. Любовичъ, Исторія реформаціи въ Польшѣ. Въ Варшавѣ. 1883. Cp. Н. и. Карѣевь, Реформація и католическая реакція въ Польшѣ. Вѣстникъ Квропы. Августъ 1883 r. Crp. 550 и ca. ховенства и властей могущественная фамилія Радивиховъ. Bo самой Визьнѣ устраивается «зборъ»629, молитвенный домъ для кальвинистовъ. Устроенная Николаемъ Чернымъ Радивиломъ въ Несвижѣ типографія выпускаетъ въ 1562 году напечатанныя славянскимъ шрифтомъ книги «катихисісъ»630 и «о оправданіи грѣшнаго человѣка цередъ Богомъ», излагающія на Русскомъ языкѣ религіозное ученіе кальвинизма631. Уже въ предисловіи къ «катихисісу» издатели говорятъ и о новыхъ предполагаемыхъ изданіяхъ. Рядомъ съ Несвижскою типографіей Николая Радивила работаетъ имъ же открытая типографія въ Брестѣ, выпустившая въ 1563 году Библію въ переводѣ На Польскій языкъ. Реформатскіе храмы и учебныя заведенія быстро растутъ въ предѣлахъ великаго княжества Литовскаго на денежныя средства Радивизовъ и другихъ сторонниковъ кальвинизма. [lo мнѣнію митрополита Макарія632, реформатское движеніе въ Литвѣ въ эпоху царствованія Сигизмунда П Августа было до того сильно, что почти все католическое дворянство увлеклось имъ и оставило вѣру отцевъ». Члены лучшихъ фамилій великаго княжества Литовскаго принадлежали къ числу кальвинистовъ. Въ продажной записи на домъ, находящійся въ Вильнѣ, проданный Николаемъ Юрьевичемъ Радивиломъ633 «братьѣ збору Пана Кристусового эвангелицкого, у Вильни будучого», находимъ интересный списокъ лицъ, которыя передали Радивилу деньги за этотъ домъ. «Зъ стороны сенаторское» здѣсь были: панъ Евстафій Половичъ кашталянъ Троцкій подканцлеръ великаго княжества Хитовскаго староста Берестейскій и Кобринскій, панъ Миколай Дорогостайскій воевода Полоцкій староста Волковыйскій и Лепельскій державца Піерешовскій Веленскій и Бойсагольскій тивунъ Гондинскій, панъ Матвѣй Савицкій кашталянъ Подляшскій писарь великаго княжества Литовскаго, панъ Янъ Глѣбовичъ кашталянъ Минскій державца Оникщенскій, Радошковскій и Зейгвольтскій, Изъ «стану рыцерского збору Пана Кристусового братьи» въ этомъ документѣ названы: князь Александръ Пронскій стольникъ великаго княжества Литовскаго, князь Янушъ Болеславовичъ Свирскій маршалокъ господарскій староста Мойшогольскій, панъ Криштофъ Зеновьевичъ староста Чечерскій и Пропойскій и панъ Стефанъ Роскій дворянинъ господарскій. Далѣе въ актѣ обозначены имена лицъ «зъ стороны братьи тогожъ збору Пана Кристусового, 3 министровъ, сениоровъ, мещанъ Виленскихъ, в томъ року водле порадку старшихъ въ зборѣ поставовленыхъ»*. Только въ одномъ — зборѣ, такимъ образомъ, мы встрѣчаемъ цѣлый рядъ видныхъ фамизій, а зборовѣ въ Литвѣ было число немалое.
Рядомъ съ кальвинизмомъ распространялось въ Литвѣ и ученіе антитринитаріевъ, явившееся здѣсь даже раньше, чѣмъ въ Польшѣ*. Антитринитаризмъ былъ впервые занесенъ въ Литву въ 1556 году Петромъ изъ Гонёндза и распространялся здѣсь, найдя себѣ сильнаго покровителя въ лицѣ Яна Kumku. Изъ Beликой Польши проникло въ великое княжество Литовское также гусситство--ученіе Чешскихъ братьевъ.
Такую оживленную картину въ области религіознаго движенія представляло изъ себя XVI столѣтіе въ великомъ княжествѣ Литовскомъ. Это религіозное движеніе должно было имѣть громадныя послѣдствія для государства, Историкъ Западно-Русской церкви признаетъ, что «въ самомъ принципѣ протенстантства было много возбудительнаго»*. OHO несло съ собою освобожденіе отъ господства папскаго авторитета, отъ неподвижности въ области мысли, несло съ собою стремленіе къ истинѣ и горячее исканіе христіанскаго идеала. Культурное значеніе эпохи реформаціи громадно, и, разумѣется, въ великомъ княжествѣ Литовскомъ оно не не было инымъ. Но реформаціонное движеніе отозвалось и другими послѣдствіями для великаго Княжества, Ряды православныхъ и католиковъ сильно порѣдѣли послѣ того, какъ реформаціонное движеніе широкою волною всколыхнуло Литовскою шляхту. Объ этомъ мы можемъ судить по примѣру Новгородскаго воеводства, въ которомъ изъ болѣе 600 шляхетскихъ домовъ Греческой вѣры остались не увлеченными реформаціей лишь 16, или еще менѣе636. Еще болѣе опустошительнымъ было дѣйствіе новаго ученія на ряды католической шляхты. Не будемъ забывать того во3- дѣйствія на умы рядовой шляхты, которое должна была имѣть принадлежность къ реформаціонному ученію Радивиловъ, Ходкевичей, Воловичей и другихъ знатныхъ Литовскихъ фамилій, отъ которыхъ зависѣли цѣлыя массы служившихъ имъ шляхтичей и отъ которыхъ ждало ходатайствъ передъ королемъ о наградахъ и пожалованіяхъ еще большее число шляхты. Самъ король Сигизмундъ Августъ, мужъ, Варвары Радивилъ, готовъ былъ посѣтить молитвенное собраніе кальвинистовъ, и лишь рука Виленскаго бискупа Валеріяна Протасевича, схватившая за узду королевскаго коня и указавшая ему дорогу въ костелъ, лишила реформацію торжественнаго королевскаго признанія637. Распространеніе реформаціи требовало и распространенія просвѣщенія, книги и школы638, и мы уже знаемъ, какъ Радивилы работали на этомъ поприщѣ, устраивая типографіи и квигою распространяя свои вѣрованія среди своихъ соотечественниковъ. Такимъ образомъ, реформація вносила въ Литовское княжество несомнѣнно ослабленіе и православія, и католичества, что дало въ XVI вѣкѣ свои нолитическія послѣдствія, но что въ то же время подготовило торжество le3yHтовъ въ эпоху Сигизмунда Вазы, T.e. уже въ концѣъ того же столѣтія. Самое различіе вѣроисповѣданій должно быхо вносить потребность взаимной терпимости639, а эта послѣдняя необходимо являлась новымъ звеномъ, способствовавшимъ сознанію себя однимъ народомъ всею Литовско-Русскою шляхтою, или, лучше сказать, уничтожавшимъ то нѣкоторое раздѣленіе, которое вы-
. — — c . ѵ o ton зывалось прежнею религіозною исключительностью православія и католичества. Свобода религіозныхъ воззрѣній несла съ собою и большее единство шляхты. Вмѣстѣ съ тѣмъ являлась необходимость уничтожить формальнымъ образомъ прежнее исключительное положеніе, которое занимала католическая церковь въ великомъ княжествѣ Литовскомъ на основаніи Городельскаго привилея 1413 года. Правда, что привидеемъ 15 октября 1432 года православные князья и бояре Литовской Руси (въ тѣсномъ смыслѣ) были уже сравнены въ правахъ съ католиками-Литовцами640; правда, что затѣмъ это уравненіе въ правахъ католиковъ съ православными стало распространяться и на нѣкоторыя земли, не принадлежащія къ составу собственно Литовской Руси641, равно какъ и на многихъ обывателей остальныхъ земель Княжества, такъ или иначе пріобрѣтавшихъ имѣнія въ этихъ привилегированныхъ земляхъ642; но все это еще далеко не было общимъ уравненіемъ въ правахъ католиковъ и православныхъ на всемъ протяженіи Литовско-Русскаго государства, А между тѣмъ внутреннее объединеніе областей Княжества и новое областное дѣленіе, завершенныя реформами шестидесятыхъ годовъ XV1-ro столѣтія создавали необходимость уничтоженія по возможности мѣстныхъ привилегій и замѣны ихъ общими законодательными нормами для всего государства. Съ другой стороны, такъ много прежде католической шляхты стало иновѣрною въ эпоху реформаціоннаго движенія, что дѣлалось совершенно невозможнымъ соблюденіе даже со всевозможными ограниченіями требованія Городельскаго привилея о принадлежности правъ шляхетства лишь тѣмъ кто были cultores christianae religionis Romanae ecclesiac subjecti et non schismatici vel alii infedeles643. He былое возможности лишать массу «разновѣрной» шляхты ея прежнихъ правъ, да она не позволила бы этого сдѣлать и сама: она сознавала уже въ это время свое значеніе, свою силу и свои права, и самое реформаціонное движеніе съ его идсалами и стремленіями дало этому сознанію новую пищу — реформація внесла свое требованіе религіозной свободы, свободы вѣры и мысли въ понятіе «золотой вольности» XVI вѣка. и Варшавская конфедерація 1573 года644 закрѣпила его закономъ, для соединенной Речи Посполитой. Ho еще раньше, въ 15683 году Beликое княжество Литовское получило уравненіе иновѣрцевъ съ католиками въ своихъ предѣлахъ. Въ этому году Сигизмундомъ Августомъ былъ изданъ указъ645, которымъ уничтожалось совершенно требованіе Городельскаго привилея о принадлежности къ католической церкви для того, чтобы имѣть право пользоваться шляхетскими вольностями и привилегіями, Отныніі ими пользуется всякій, кто имѣетъ на нихъ права по своему положенію, лишь бы только онъ принадлежалъ къ христіанской религіи.
Но законъ, изданный на Виленскомъ сеймѣ 1563 года, говоритъ объ одинаковомъ значеніи по отношенію къ правамъ на шляхетство лйшь для всѣхъ исповѣданій христіанской религіи; онъ ни слова не говоритъ о религіи магометанской, представителей которой было не мало среди шляхты великаго княжества Литовскаго. Для Татаръ Литовскихъ былъ изданъ Сигизмундомъ Августомъ на Городенскомъ сейміі особый привилей 20 іюня 1568 года646, вызванный нарушеніемъ нѣкоторычи артикулами статута 1566 года правъ Татаръ-шляхты Княжества647. Этотъ привилей гласитъ, что Татаре великаго княжества Литовскаго обратились къ королю и били ему челомъ, жалуясь на то, что изданный королемъ статутъ 1566 года нѣкоторыми своими артикулами нарушаетъ ихъ права и вольности, Въ исполненіе этого челобитья король на сеймѣ постановилъ: «маютъ они во всемъ радитися и справовати въ справахъ своихъ заровне зъ иншыми обывательми панства нашого, великого князства Литовского, стану шляхецкого, потому яко и до сихъ часовъ вольностей своихъ ужывали и въ нихъ се справовали»; что же касается до артикуловъ статута, «которые бы правомъ и вольностямъ ихъ, отъ предковъ нашыхъ и отъ насъ господара имъ наданымъ, противны были, ничого вольностямъ и свободамъ ихъ шкодити и На переказы быти не маютъ вечными часы»648.
Итакъ, въ изучаемую эпоху шляхта великаго княжества Литовскаго представляла изъ себя станъ, признававшійся народомъ Литовскимъ, объединенный Русскимъ языкомъ, шляхетскими вольностями и привилегіями, свободою религіи и сознаніемъ своей самостоятельности и отдѣльности, какъ народа, Представляя изъ себя цѣлое въ политическомъ отношеніи, какъ отдѣльный народъ, шляхта великаго княжества Литовскаго представляла изъ себя единое цѣлое и по общимъ правамъ и вольностямъ, принадлежавшимъ сословію - народу, Ho, разумѣется, въ самомъ составѣ шляхты Литовской были различныя группы, категоріи шляхетныхъѣъ обывателей Княжества, однородныя по своимъ правамъ, утвержденнымъ закономъ, но различающіяся своимъ положеніемъ и возможностью осуществленія этихъ обще-шляхетскихъ правъ, свободъ и вольностей. Существовалъ рядъ различій въ дѣйствительномъ положеніи отдѣльныхъ шляхтичей, жившихъ на протяженіи территоріи великаго княжества Литовскаго. Самъ статутъ даетъ указаніе на нихъ, называя въ числѣ лицъ, пользующихся шляхетскими вольностями князей, пановъ-радъ, врядниковъ эемскихъ и дворныхъ, пановъ хоруговныхъ, шляхту - рыцерство*, добавляя въ понятіе этой послѣдней еще шляхту частно-служилую*. Шляхта иногда является не только въ актахъ, но и въ самомъ статутѣ подъ именемъ бояръ шляхты* - названіе, не имѣющее за собою какого-либо особаго реальнаго значенія по отношенію къ объему правъ шляхетскихъ, но имѣющее свой глубокій историческій смыслъ. Такимъ образомъ въ великомъ княжествѣ Литовскомъ шляхетское сословіе - народъ дѣлилось на шляхту рядовую и шляхту должностную, шляхту титулованную и нетитулованную и, наконецъ, на шляхту, знающую лишь службу земскую для Речи Посполитой, и шляхту, рядомъ съ этою службою служащую службу частнымъ лицамъ. Del эти различія имѣютъ своими причинами: 1) адмивистративно-судебное устройство Литовскаго княжества, создававшее рядъ должностей и выдѣлявшее черезъ это часть шляхты изъ общаго равенства, 2) историческое прошлое Княжества и 3) экономическое положеніе шляхты. Ho прежде чѣмъ перейти къ раземотрѣнію группъ, на которыя раздѣлялись Литовскіе шляхетные обыватели, намъ необходимо остановиться на самыхъ основаніяхъ, въ силу которыхъ признавались въ Литвѣ обыватели входящими въ ряды шляхты, какъ народа великаго княжества Литовскаго.
Пляхта великаго княжества Литовскаго- сословіе туземное, это «тубыльцы» и родичи «того панства». Статутъ 1566 года говоритъ о присягѣ королевской <всимъ обывателемъ всихъ земль Великого Князства Литовского и всихъ земль, ку нему здавна и теперъ належачыхъ»653. Статутъ 1588 года также гласитъ отъ имени короля о присягѣ, «которую есмо учинили всимъ обывателемъ всихъ земль великого князьства Литовъского»654. въ силу признанія шляхты Литовскаго княжества самостоятельнымъ цѣлымъ, принадлежность къ ней опредѣляется правомъ рожденія. Рожденіе отъ шляхтича Княжества даетъ право на обладаніе вольностями и свободами Литовской шляхты. При этомъ привимается въ разсчетъ лишь шляхетская кровь отца. Онъ своимъ шляхетствомъ «ошляхтитъ» и жену, и дѣтей, «зъ нею спложоныхъ», хотя бы она была нешляхтянка, «и таковые жоны и дѣти ихъ за правдивыхъ шляхтичовъ быти мають». Конечно, если эта ошляхтившаяся выйдетъ послѣ смерти своего мужа замужъ за «простого человѣка», а не за шляхтича, то она утрачиваетъ учтивость свою шляхецкую» и будетъ принадлежать уже къ такому «стану», въ которомъ находится ея новый мужъ. Но дѣти ея, которыя у нея были отъ перваго мужа-шляхтича, HHсколько не терпятъ отъ новаго супружества матери и остаются шляхтичами, лишь бы только не занимались ремесломъ, т.е. занятіемъ, пріостанавливающимъ право пользованія шляхетскими вольностями и свободами, КроміТ рожденія отъ отца-шляхтича для шляхетства дѣтей необходимо было, чтобы они и «поступковъ шляхецскихъ HU рыцерскихъ маслѣдовали»655. Be случаѣ сомнѣнія въ шляхетскомъ происхожденіи, выраженнаго по отношенію къ шляхтичу, онъ доказываетъ свое шляхетство тѣмъ, что поставитъ» двухъ шляхтичей «прирожоныхъ» (по статуту 1588 roда-«кровныхъ»), T.-€. родныхъ ему, которые присягнутъ въ томъ, что онъ имъ родной, «прирожоный а правдивый шляхтичъ». Если родъ прекратился (<А пакъ бы се будетъ родъ звелъ»), А лицо. въ шляхетскомъ происхожденіи котораго высказывается сомнѣніе, —«тутошнего панства» Литовскаго стубылецъѣ, тогда оно должно «поставить» двухъ шляхтичей изъ бояръ-шляхты околичныхъ, которые при немъ и присягнутъ въ томъ, что оно «зъ роду шляхтичъ»656. Ho кромѣ доказательства шляхетства такимъ признаннымъ статутомъ путемъ присяги двухъ шляхтичей, уже давно установился другой способъ для доказательства принадлежности къ шляхетскому сословію представленіе документовъ, свидѣтельствующихъ о ней.*. Оба способа примѣвялись въ дѣйствительности одинаково, смотря по тому, который изъ нихъ былъ удобнѣе для даннаго случая. Дѣла по доказательству шляхетства совершенно обычное явленіе въ актовыхъ книгахъ великаго княжества Литовскаго, и декреты «въ заданю нетшляхетства» дошли до нашего времени въ очень большомъ числѣ*.
Ho необходимость вывода шляхетства является не только тогда когда, шляхтичъ слышитъ оскорбительный для него упрекъ въ непринадлежности къ господствующему сословію-народу. Такъ, привилей, данный Сигизмундомъ Августомъ въ Люблинѣ 15 января 1569 года Слонимскимъ боярамъ Проствиловичамъ на шляхетство»*, какъ и многіе другіе документы, выставляетъ другую причину необходимости хлопотать о доказательствѣ принадлежности къ шляхетскому сословію. Содержаніге этого привилея слѣдующее. Королю Сигизмунду Августу били челомъ бояре Слонимскаго повѣта Проствиловичи (Лень Ивановичъ, Маркъ Климовичъ, Василь Борисовичъ и Петръ Ходоровичъ), заявляя, что они «с продковъ своих» бояре-шляхта, а между тѣмъ ихъ въ теченіе трехъ лѣтъ заставляли, какъ нешляхту, платить циншъ, что доказывается и скарбовыми реестрами. (HU просятъ короля, чтобы онъ «на вывод шляхетства ихъ» далъ («дали»). Ilo ихъ челобитью Сигизмундъ Августъ приказалъ написать свой королевскій листъ къ Николаю Юрьевичу Радивилу, бывшему тогда Троц. кимъ воеводою*, чтобы онъ «того выводу шляхетьства HX прослухал а у хоружого и бояр Слонимских, если же они суть с продковъ своих бояре - шляхта, опыталъ и пилное а достаточное выведанье около того вделалъ» и королю «того справу на писме далъ», Проствиловичи представили затѣмъ королю выпись изъ книгъ воеводы Виленскаго, такъ какъ Николай Юрьевичъ Радивилъ былъ къ этому времени уже перемѣщенъ съ воеводства Троцкаго на воеводство Виленское, —и въ этой выписи изложеніе разслѣдованія объ ихъ шляхетствѣ. Радивилъ, будучи наивысшимъ гетманомъ, находился тогда въ королевскомъ войскѣ подъ замкомъ Таврусомъ. Онъ поручилъ «около того опытъ и выведанье чинити» хоружгю королевскому дворному (въ то время, а потомъ онъ былъ Минскимъ земскимъ судьею) Григорію Рагозѣ, хоружію Новгородскому Ивану Харитоновичу и хоружію Берестейскому Кирдею Кричевскому. Передъ этими тремя хоружими Слонимскіе королевскіе бояре, «люди добрые шляхта», Миколай Станкевачъ и Богушъ Мискевичъ Простивиловичи, выводя шляхетство бояръ-просителей, «тыми словы сознавали, ижъ продкове их были Проствило а Пац роженая братья народу шляхетского. С Проствида вышли два сыны, Станько а Миско. Зъ Станька вышолъ сынъ Микола, а 3 Миска он, сынъ ero Богушъ. А тые бояре вышей помененые, Лень Ивановичъ, Марко Климовичъ, Васил Борысовичъ, а Петръ Ходоровичъ с Проствилова рожоного брата Ilana пошли и суть имъ братья стрыечная; Послѣ этого заявленія королевскій бояринъ Онъ Войтеховичъ Квинта «созналъ», что бояре, выводъ шляхетства которыхъ производится. «кревная братья» его отцу Войтеху Квинтѣ Hu ‹одного с нимъ гербу, и якъ их зазнал, тогды поспол 3 нимъ службу земскую военъную служивали». Слонимскій хоружій Михаилъ Соколовскій со своей стороны также заявилъ, что бояре Проствиловичи, какъ при хоружихъ, бывшихъ до него, такъ и въ его хоружество, служивали земскую военную службу вмѣстѣ съ другими боярами-шляхтою Слонимскими, Однако Николай Радивилъ не ограничился всѣми этими заявленіями, ясно доказывающими шляхетство Проствиловичей. Онъ самъ лично «около того шляхетьства их опыт и достаточное выведанье чинилъ», притомъ не только у бояръ Проствиловичей, названныхъ выше, но и Y иныхъ бояръ-шляхты, «людей добрыхъ старожитныхъ». убѣдившись вполнѣ въ томъ, что бояре, выводъ и провѣрка шляхетства которыхъ были поручены ему коро. лемъ, шляхта, Радивилъ лично, доложилъ объ этомъ королю, когда послѣдній находился въ своемъ дворѣ Воинѣ. Только послѣ всего этого Сигизмундъ Августъ удовлетворилъ челобитье Проствиловичей и призналъ ихъ шляхтою листомъ своимъ, даннымъ 15 января 1569 года. Такимъ образомъ, осторожность при признаніи шляхетства за тѣмъ, или другимъ обывателемъ соблюдалась немалая, но значеніе правъ, которыми владѣлъ шляхтичъ дѣлаетъ ее вполні, понятною и необходимою. и Проствиловичи, когда ихъ шляхетство было доказано, получили признаніе своихъ правъ равными съ правами остальной шляхты Княжества. Король говоритъ въ своемъ листѣ: «ино мы, постерегаючи, абы волности, права и свободы шляхетьские во всемъ в целости непорушне захованы были, для того и тых вышей помененых бояръ нашихъ Слонимъскихъ, Леня Ивановича, Марка Климовича, Василя Борысовича а Петра Ходоровича и всих потомковъ ихъ, за таковымъ певнымъ, достаточнымъ а яснымъ выводомъ их шляхетства CBOего, 3 ласки нашое господарьское отъ плаченья дынъшу до скарбу нашого земского вечне вызволили и симъ листомъ нашимъ вызволяемъ и, моцю звирхности нашое господарьское при шляхетстве ихъ зоставуючи, даем и даруемъ имъ то, ижъ они сами и потом- KOBE их права своего, волности, тытулу и заволанья почъстивого шляхетьского заровно весполокъ 3 ыншою шляхтою и рыцерствомъ паньства нашого великого князтва Литовского уживати и з них ся весслити мають вечными часы». Признаніе бояръ Проствиловичей шляхтою тотчасъ же повлекло за собою и приказаніе короля Григоргю Воловичу, Новгородскому кашталяну, бывшему въ TO время Слонимскимъ старостою, и тѣмъ, кто будетъ держать Слонимское староство послѣ него, не требовать съ нихъ циншу въ скарбъ, не причинять имъ никакихъ затрудненій и соблюдать по отношенію къ нимъ и къ ихъ потомкамъ то, что даровано имъ настоящимъ королевскимъ привилеемъ.
Приведенный примѣръ прекрасно рисуетъ процессъ вывода шляхетства, почему мы такъ подробно ero и изложили661. Въ немъ мы имѣемъ случай доказательства шляхетства прирожден- Haro. Ho шляхетство можетъ быть и дарованнымъ королемъ лицу, которое не имѣло его по праву рожденія, Король можетъ за особыя заслуги пожаловать шляхетство и человѣку «простого стану»662 его доблесть и заслуги даютъ ему право на вступлевіе въ ряды народа-шляхты Литовской. При этомъ статутъ, однако, категорически добавляетъ, что изъ простого стана никто самъ не можетъ себѣ, «вольности прывильевъ стану шляхецского» присвоивать «и ихъ никоторымъ образомъ ужывати»663. Приміромъ такого дарованія королемъ права шляхетства человѣку простого стана (plebeiae conditionis) можетъ служить пожалованіе шляхетства (nobilitas) Андрею Волану, служебнику Виленскаго воеводы Николая Радивила, вмѣстѣ съ братомъ его Яковомъ Воланомъ, сдѣланное въ Люблинѣ 6 февраля 1569 года664. Сигизмундъ Августъ пожаловалъ въ шляхтичи обоихъ братьевъ Волановъ по рекомендаціи и ходатайству Николая Радивила, засвидѣтельствовавшаго достоинства и высокія качества своего служебника Андрея.
Принадлежность къ шляхетскому сословію такимъ образомъ является или слѣдствіемъ рожденія, или слѣдствіемъ пожахованія. Но можетъ въ великомъ княжествѣ Литовскомъ поселиться и не туземецъ его, а человѣкъ «обчого народу», чужестранецъ. Законъ гласитъ: «а хотя бы хто обчого народу за свои заслуги въ той речы посполитой пришолъ ку осѣдлости 3% ласки и данивы» государевой, или какимъ-либо «иншимъ правомъ»665, такія лица «ужываютъ» свою осѣлость-имѣніе, дѣлаясь черезъ это обывателями Княжества и неся земскую службу Литвѣ. Однако, они не совсѣмъ равны въ своихъ шляхетскихъ правахъ съ родичами Литовскими, такъ какъ «на достоенства и всякій врядъ духовный и свѣцкій» можетъ избираться шляхтою и назначаться государемъ «толко здавна продковъ своихъ уроженецъ Великого Князства Литовского Литвинъ и Русинъ»666 Статья эта, принятая статутомъ 1566 года изъ статута 1529 года667, была принята и статутомъ 1588 года668. Этотъ послѣдній опредѣляетъ и то, кого нужно понимать подъ «уроженцами» Литовскаго княжества. Это — «Литва, Русь, Жомойть, родичи старожытные и уроженцы великого князства Литовъского и иныхъ земль, тому великому княз-
bus quibuscunque tota Nobilitas tam in Regno nostre Poloniae, quam in Ducatu Magno Lithuaniae gaudet et fruitur, concedentes illis potestatem dignitates omnes et officia ac munera Nobilibus dari pro cuibusque meritis solita capiendi, item terrestria quaeuis bona quocunque modo acquirendi eaque pacifice possidendi cum omni eorum prole ac posteritate temporibus perpetuis non alia conditione ac modo, nisi quo tenentur et possidentur ab aliis Regni nostri Poloniae ct Magni Ducatus Lithuaniae nobilibus incolis. Porro Stemma Nobilitatis iam ante illis vsitatum et familiare in omne futurum tempus illis concedimus, sagittam nimirum duabus transuersis (a. 60) lineis dissectam et vulgo Lisowiec dictam flauam ipsam in rubro campo depictam cuius quidem stemmatis ille cum fratre praedicto ac omni розіегііаіс sua non modo in angulis gestandi ac eo litteras et quaeuis munimenta obsignandi, verum etiam in auro её argento sculpendi et in locis priuatis ac publicis depingendi secundum ехірепііаш rei et temporum plenam omnibus temporibus habebit potestatem. In cuius quidem rei firmius robur et euidens testimonium has illis litteras nostras sigillo nostro appenso munitas concessimus. Datum Lublini diec sexta Februarii Anno Domini Millesimo Quingentesimo Sexagesimo Nono in conuentione magna et generali consiliariorum statuumque omnium et ordinum tam Керпі Poloniae quam Magni Ducatus Lithuaniae. Per manus supramemorati Nicolai Radziwił Ducis in Dubinki et Bierze Palatini Uilnensis et Magni Ducatus Lithuaniae Cancellarii, syncere nobis dilecti. Subscriptio S. R.
Ni Maiestatis. Лит, Метр. 8 z. 59 06.—60 o6. ству належачихъ». Болѣе точное и подробное опредѣленіе поня- TIA «уроженства», которое даетъ третій статутъ, является, очевидно, вызваннымъ прежде всего договоромъ Люблинской Уніи 1569 года, уничтожавшимъ всѣ уставы и статуты, установленные въ Литвѣ противъ пріобрѣтенія и владѣнія Поляками имѣніями въ Княжествѣ и установлявшимъ одинаковое право и для Поляковъ, и для Литовцевъ владѣть имѣніями въ обѣихъ частяхъ спольной» Речи Посполитой669. Мы видѣли уже выше, какъ сложились отношенія Литвы къ Польшѣ въ эпоху, наступившую послѣ Уніи 1569 года, и знаемъ, что Литовское княжество защищало свои права и свою особность отъ Короны CO всею возможною бдительностью. Литва и послѣ Уніи, допуская чужеземцевъ Поляковъ къ владѣнію землей въ своихъ предѣлахъ, ограничивала ихъ права, закрывая передъ ними доступъ къ Литовскимъ должностямъ, хотя и требовала отъ нихъ земской военной службы для великаго княжества Литовскаго вмѣстѣ съ остальными его обывателями. Если болѣе подробное изложеніе этой статьи третьимъ статутомъ дѣлалось необходимымъ ввиду настойчиваго требованія Люблинскаго договора о томъ, что оба народа -Литовскій и Польскій—-должны составлять одинъ «lud» и одно <panstwo>, требованія, отъ котораго такъ энергично и стойко отстранялись Литовцы, то существованіе ея въ статутѣ было дѣломъ необходимымъ вслѣдствіе того, что на службѣ у королей Польскихъ великихъ князей Литовскихъ бывало всегда достаточное число иностранцевъ, какъ военныхъ, такъ мастеровъ и лекарей, пользовавшихся милостями государей и пріобрѣтавшихъ имѣнія въ предѣлахъ Княжества. Такъ, і іюня 1574 года король Генрихъ Валуа пожаловалъ670 ротмистру королевскому Александру Гванини (Кгванинъ) мѣстечко Филипово въ лѣсничествѣ Перстунскомъ со 158 волоками земли, къ нему принадлежащими, а также Cela Кривую Волю (16 волокъ), Жуснево (34 волоки) и Перерослю (6 волокъ) съ людьми, въ мѣстечкѣ и селахъ осѣлыми, и со всѣми «ихъ служъбами, платы и повинностями цынъшовыми, капъчизнами и иными подачъками, з нихъ приходячими, з млынами и з ихъ вымелъки, зъ кгрунъты, землями, застенъками оселыми и пустыми и инъшими вшелякими пожитъками»671. Всѣ доходы и пожитки», которые имѣются въ названныхъ мѣстечкѣ m ceлахъ и «которые на потом якимъ кольвекъ обычаемъ вынайдевы и постановены быти могут»л. Гванини будетъ ‹держати, вживати, всякие пожитъки собе тамъ розмножати и прибовляти и того всего спокойне вживати до живота свогоъ. При этомъ онъ освобождается ото всякихъ уплатъ по своему имѣнію въ скарбъ. Пожалованіе этого имѣнія лишь пожизненное, и по смерти Гванини имѣніе вновь должно отойти на государя, «ку столу» его великаго княжества Литовскаго. Въ пожалованіи имѣнія ротмистру Гванини мы имѣемъ примѣръ награжденія за военную службу, Ho и службы. другого вида также награждались земельными имуществами, жалдуемыми королемъ. Такъ, Лукашъ БВольфъ, цирульникъ короля Сигизмунда Августа, получилъ отъ Генриха Валезія не только дистъ672 «на волност673 дому его в месте Виленскомъ и на волности ремесла бальверского* везде уживати», но и пожалованіе имѣніемъ. Въ листѣ королевскомъ на это послѣднее пожалованіе* читаемъ, что еще Сигизмундъ Августъ, «маючи баченье на служъбы» цирульника Лукаша Вольфа, «которими онъ черезъ немалый час верне, цнотливе, 30 въшелякою пильностью около опатренья здоровъя его королевское милости працовите ласку его королевское милости заслуговалъ», далъ ему «вечнымъ правомъ в дедицство» два села въ Олитской пущѣ Мотлявку (34 волоки) и Бухты (17 волокъ), придавъ къ волокамъ этихъ селъ еще 15 волокъ лѣсу для дровъ и 2 волоки сѣножатей, Подтверждая по просьбѣ пановъ-радъ это пожалованіе своего «предка», Генрихъ Валезій въ своемъ листѣ говоритъ: «маеть впрод речоный Лукашъ Вольфъ самъ, жона, дети и потомки его села Мотлавку и Бухты 30 всякими кгрунъты, широкостями и пожитки и 3 шестьма волоками осочъницъкихъ*, въ селе Мотълавце лежачихъ, и 30 всимъ на все, якъ CH оные села сами в собе мають, такъже 15 волокъ лесу и две волоки сеножати держати и въживати, вольни будучи тамъ приблвити, розъширити, фольварки, млыны и ставы собе будовати и въсякие пожитъки примножати, маючи вольност тую всю JAHHHY короля его милости предка нашого, або часть ее отъдати, продати, даровати, заменити и водле воли своее шафовати, вживаючи с тымъ всякихъ свобод и вольностей во всемъ потому, яко в листе короля его милости предка нашого описано естъ»*.
Такимъ образомъ пожалованія имѣніями 3а, службы королю и государству были обычнымъ явленіемъ въ Литовскомъ княжествѣ. Ниже мы увидимъ, что эти пожалованія были вообще однимъ изъ способовъ награжденія лицъ, служившихъ великому княжеству Литовскому. Въ числѣ получившихъ осѣлость путемъ ли пожалованія ея правительствомъ, или путемъ пріобрѣтенія ея чужестранцами дозволенными закономъ способами, было достаточное число лицъ, принадлежащихъ къ такимъ общественнымъ классамъ другихъ государствъ, которые могли быть признаваемы имѣющими въ этихъ послѣднихъ аналогическое значеніе со значеніемъ шляхты въ Литовскомъ княжествѣ. Понятнымъ, поэтому, становится вышеприведенное требованіе статута о преимуществахъ <отчичей» и «тубыльцевъ» великаго княжества Литовскаго передъ этими переселенцами, признанными шляхтою и въ Литвѣ. Если мы сравнимъ способы пріобрѣтенія шляхетства въ Польшѣ, то замѣтимъ, что и тамъ главнымъ изъ этихъ способовъ было рожденіе, но рядомъ съ нимъ стояли индигенатъ дворянства чужестраннаго и нобилитація нешляхтичей677.
Свободы и вольности шляхты ставятъ ее высоко надъ другими сословіями великаго княжества Литовскаго, Естественны, поэтому, постановленія закона, ограждающія шляхтича отъ оскорбленій, а особенно отъ оскорбительныхъ для него подозрѣній въ нешляхетскомъ происхожденіи, Если шляхтичъ или правительственная власть сомнѣваются въ шляхетскомъ происхожденіи даннаго лица, то послѣднее должно доказать свое шляхетство путемъ вывода его, примѣръ чего мы видѣли выше. Но если шляхтичу «приганитъ»678 нешляхтичъ, а тотъ, по отношенію къ кому это сдѣлано, докажетъ свое шляхетство выводомъ его, а кромѣ того, докажетъ, что «приганившій» ему самъ нешляхтичъ, то этотъ послѣдній наказывается «урѣзаньемъ языка»679. Такъ строго карается нешляхтичъ, осмѣливающійся мѣшаться въ дѣла народа-шляхты, который считаетъ его слишкомъ низко стоящимъ по сравненію съ собою для того, чтобы разрѣшить разсуждать о вопросахъ шляхетства. Вольности шляхетства слишкомъ важны, чтобы высказанное даже нешляхтичемъ обвиненіе шляхтича въ нешляхетствѣ, не вызывало доказательства своего «благородства» тѣмъ лицомъ, по отношенію къ которому подозрѣніе было высказано. Ho строго казня черезъ «урѣзанье языка» въ случаѣ ошибочности заявленія, законъ долженъ былъ, разумѣется, удерживать нешляхтичей отъ заявленій о нешляхетствѣ того или другого шляхтича. За то шляхтичъ свободно можетъ заявлять свое сомнѣніе въ шляхетствѣ TOTO или другого обывателя, Мы видѣли выше, что подозрѣніе въ неправильной принадлежности къ шляхетскому сословію, высказанное шляхтичемъ влечетъ за собою «выводъ шляхетства». но законъ знаетъ и такой случай, что шляхтичъ сдѣлаетъ упрекъ другому шляхтичу такъ о шляхецство, яко и о иншые речы шкодливые доброй славѣ» и обѣ стороны, и оскорбитель и потерпѣвшій, явятся на судъ, но на судѣ обидчикъ откажется отъ своего обвиненія680. Въ такомъ случаѣ эта «примовка», эти оскорбительныя рѣчи не будутъ имѣть никакого значенія для чести оскорбленнаго, но за то и оскорбитель, отказавшійся отъ содержанія своего упрека, также свободенъ отъ дальнѣйшаго суда681. Нельзя не видѣть въ этомъ постановленіи статута желаніе не закрывать возможности высказыванія подозрѣній въ нешляхетствѣ по отношенію къ отдѣльнымъ шляхтичамъ: права и вольности шляхты слишкомъ важны для того, чтобы закрыть путь къ возможно лучшей провѣркѣ правъ каждаго шляхтича, шляхетство котораго почемулибо является подозрительнымъ. Но упрекъ можетъ быть высказанъ по отношенію къ шляхтичу и въ томъ, что онъ сынъ незаконный, не «чистого ложа сынъ». Тутъ мы встрѣчаемся съ самымъ понятіемъ незаконныхъ дѣтей, или «бенкартовъ», какъ ихъ называетъ статутъ682. Незаконными дѣтьми статутъ признаетъ не только тѣхъ дѣтей, которыя прижиты «при властной жонѣ съ чужолозницею», но даже и тѣхъ, которыхъ отецъ будетъ имѣть отъ этой женщины, вступивъ съ нею въ бракъ послѣ смерти своей прежней жены683. Кромѣ того, бенкартомъ признается закономъ такой сынъ, отъ котораго отрекся отецъ при своей жизни, не признавъ его своимъ ребенкомъ. Но при этомъ требуется статутомъ, чтобы такое непризнаніе ребенка не было сдѣлано «зъ вазни и зъ гнѣву» противъ сына, или жены. Законъ признаетъ за мужемъ право непризнанія лишь такого сына, дѣйствительнымъ отцомъ котораго онъ считаетъ другое лицо, Поэтому, если онъ уже долгое время держалъ дитя у себя въ домѣ, какъ своего собственнаго ребенка, а также и мать его продолжалъ считать своею женою684, TO самою этою «терпливостью своею призналъ его своимъ законнымъ ребенкомъ и уже потомъ не имѣетъ права отъ него отказываться, Особенно подчеркиваетъ статутъ для отца невозможность признать незаконнымъ своего ребенка тогда, когда отецъ, овдовѣвъ отъ перваго брака, въ которомъ онъ былъ съ матерью этого ребенка, вступитъ въ новый бракъ: «тогды вже при мачосѣ отъ имѣнья отчизного отдаляти HC можеть потомужь»685 законъ ясно предвидитъ возможность вліянія новой жены, стремящагося къ лишенію законности происхожденія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и правъ наслѣдства дѣтей мужа отъ перваго брака для того, чтобы все имущество мужа перешло къ его дѣтямъ отъ брака съ нею. Итакъ, постановленія статута, устанавливающія понятіе законныхъ и незаковныхъ дѣтей и опредѣляющія, какія дѣти признаются закономъ и какія имъ не признаются, первое, что необходимо имѣть передъ глазами, когда рѣчь идетъ о законности и незаконности происхожденія, какъ она понималась въ великомъ княжествѣ Литовскомъ. Второе обстоятельство, съ которымъ нужно считаться въ вопросѣ о Литовской семьѣ, это существованіе браковъ съ совершеніемъ церковнаго обряда вѣнчанія и безъ него, Акты судовъ Литовскихъ прекрасно знаютъ браки съ женами «невѣнчальными», хотя, правда, только для лицъ, не слишкомъ выдающихся и важныхъ по своему общественному положенію. Среди подданныхъ государевыхъ и панскихъ такіе браки были явленіемъ. нерѣдкимъ. Такъ, напримѣръ, 29 апрѣля 1560 года Слонимскому старостѣ Григорію Воловичу жаловался подданный пана Льва Гощовскаго Ивавъ Кузьмичъ на подданнаго государскаго войтовства Загривецкаго OHucky Куриловича. Иванъ Кузьмичъ такъ излагалъ свою жалобу: «дал есми за сына его Макара дочку свою Орину, по которой дал есми ему, свату своему, по дочце своей корову, козу, свиню, ryc 1, кур 3. To пакъ Jeli TOT сын его, мешкавши з нею, CAM проч пошол, а дочку мою до мене прислал, которая мешкаеть у мене полтора TOJA». Ониско призналъ, что дочь Ивана была за его сыномъ, но послѣдній «нижли дей для покорменя ишол кормитися». Тогда староста, разбиравшій дѣло спросилъ686, вѣнчальною ли женою была Орина. Ониско отвѣчалъ, что она была невѣнчальною687. а относительно требуемаго Иваномъ обратно приданаго ея показалъ, что «козеня а порося, гус и кур трое взял, коза іздохла, А коровеи сорочкамъ не знался». Иванъ «на то доводу не мел», А потомъ и самъ призналъ, что далъ все это Не Онискѣ, а его сыну за своею дочерью688 и такимъ образомъ Ониска является неотвѣтственнымъ по этому иску. Оправдавъ Ониска Куриловича689, Григорій Воловичъ постановилъ о дочери Ивана Кузьмича слѣдующее: «а што ся дотычеть, дочка его HJK невенъчалная была, а злаща и мужа ее HET, тогды MOжеть ее за кого хотя отдать, а если тот муж ее, пришедши, всхочет взят, тогды и TO может вчинить, если хочеть»690 Итакъ, бракъ безъ церковнаго вѣнчанья совершенъ и трактуется передъ судомъ вовсе не какъ противозаконная связь, а какъ бракъ, совершенный лишь безъ церковнаго обряда. Какъ бы ни смотрѣла на такой бракъ видѣвшая въ немъ грѣхъ церковь, въ глазахъ общества онъ былъ явленіемъ обычнымъ и нисколько не позорнымъ, если женщина, бывшая въ такомъ бракѣ, можетъ быть вновь выдана отцомъ за другого мужа и сдѣлаться затѣмъ даже «вѣнчальною» женою, T.-€. вступить въ бракъ съ совершеніемъ церковнаго обряда вѣнчанія691. Совершенный безъ таинства, Невѣнчанный бракъ можетъ и расторгаться совершенно просто. Такъ напримѣръ, 11 февраля 1540 года жена жаловалась на своего мужа Городенскому суду: «взялъ онъ мене за жону собе, то пакъ онъ теперь мене отъ себе отбилъ, кроме моей жадной винности». Мужъ на это отвѣтилъ, что, хотя онъ и взялъ ее, себѣ за жену но съ нею не вѣнчался и теперь за ея своеволіе не желаетъ болѣе имѣть ее своею женою. И судъ объявилъ мужа отъ жены его «вольнымъ» на томъ основаніи, «ижь тотъ Яцько (мужъ) зъ жоною своею ся не венчалъ»692. Ho не слѣдуетъ думать, чтобы бракъ безъ церковнаго вѣнчанія практиковался только среди простыхъ подданныхъ, т.е, крестьянскаго населенія. 22 іюня 1556 года земскимъ судьямъ Городенскимъ жаловался693 господарскій бояринъ Городенскаго повѣта Антонъ Ходоровичъ на свою невѣстку Ульку Ѳедьковну боярыню господарскую того же повѣта, въ томъ, что она, будучи невѣнчальною женою его сына Сенка, остается жить въ его домѣ и послѣ смерти этого Сенка и притомъ «немалые шкоды» ему «чинитъ и словы невчьстивыми CA сегаетъ», А изъ дому его не уходитъ. Но Улка на это отвѣчала, что она живетъ въ домѣ Ходоровича потому, что осталась по смерти мужа своего на вдовемъ столцы, будучи женою венчельною, и зъ сыномъ своимъ Сенкомъ». Korma Ходоровичъ оспаривалъ существованіе вѣнчаннаго брака между его сыномъ и Улкою, послѣдняя «попа ку свядецству поставити подвезалася». Можетъ быть, Улкѣ и удалось потомъ доказать «вѣнчальность» ея брака съ покойнымъ ея мужемъ, но самая возможность жалобы въ судъ Ходоровича съ его заявленіемъ говоритъ о существованіи среди бояръ браковъ безъ совершенія церковнаго обряда. Итакъ, между боярами браки безъ церковнаго вѣнчанія существовали, но они бывали, повидимому и среди пановъ. Въ самомъ дѣлѣ, напримѣръ, панъ Иванъ Богушевичъ Таруса, дворянинъ господарскій, явившись передъ земскихъ судей Городенскихъ 3 іюня 1557 года вмѣстѣ съ женою своею пани Мариною Кумпелевною, заявилъ, что, ввиду частой среди нихъ «незъгоды» и взаимнаго несогласія и ссоръ, они рѣшились съ женою развестись. Таруса прибавляетъ въ концѣ своего заявленія: «вольно будетъ, гдѣ похочу, жону собе у малженство взяти, на што есъмо межи собою и листы ростанья своего одинъ другому подъ печатьми нѣкоторыхъ людей добрыхъ на себе дали», и притомъ заключили свое соглашеніе подъ зарукою на государя694. Въ этомъ актѣ нѣтъ ни слова о церковномъ разрѣшеніи развода, который необходимъ для развода повѣнчанныхъ супруговъ и о которомъ хорошо знаютъ другіе акты695. Можно съ увѣренностью поэтому считать этотъ примѣръ примѣромъ существованія невѣнчанныхъ браковъ и между довольно крупною шляхтою. Что же касается мелкой шляхты, то она такъ близка была по своему экономическому и умственному состоянію къ боярамъ, что можно безъ всякой опасности ошибиться обобщать моральные взгляды боярства и мелкаго шляхетства. Всѣ данныя актовъ о невѣнчальныхъ жонахъ скрѣпляются и самимъ статутомъ, гласящимъ: «а бѣлымъ головамъ шляхецскимъ якъ головщизна, такъ и навезка маеть быти плачона COBHTO, тымъ же обычаемъ потомъ и ихъ жонамъ и детемъ, которіе вѣнчалные жоны мають, маеть быти навезка шляхецская»696. Разъ статутъ нахо- AUT нужнымъ прибавить вѣнчальныя къ слову жоны, онъ уже этимъ самымъ ясно намекаетъ на существованіе жонъ и невѣнчальныхъ, но какъ же доказывается бракъ, вѣнчанный въ церкви, если не существовало брачныхъ обысковъ и церковныхъ книгъ, кула вносились бы брачныя записи? Доказательствомъ того, что бракъ повѣнчанъ, служило свидѣтельство священника, вѣнчавшаго супруговъ, или заявленіе свидѣтелей совершеннаго церковнаго 0Ó- ряда. Выше мы видѣли, какъ жена, упрекаемая своимъ свекромъ въ томъ, что ея бракъ съ покойнымъ мужемъ ея не былъ вѣнчанъ, ссылается на свидѣтельство священника697. Показаніе свѣтковъ также обычное явленіе при доказательствѣ совершеннаго церковнаго вѣнчаніи698. |
Изъ всего приведеннаго въ характеристику брачныхъ порядковъ Литовско-Русскаго квяжества для насъ въ настоящемъ изложеніи важно то, что въ обществѣ взглядъ на бракъ двоился. Если законъ признавалъ законнымъ бракомъ только такой, который состоялся съ совершеніемъ церковнаго обряда, наблюдая при этомъ чистоту брака до такой степени, что не признавалъ законными дѣтьми не только дѣтей, прижитыхъ внѣ брака, но даже отказывалъ въ признаніи законными дѣтей, прижитыхъ съ женщиною, связь съ которой была нарушеніемъ супружеской вѣрно- CTH, хотя бы они рождались уже послѣ церковнаго брака съ нею, общество сохраняло и бракъ безъ церковнаго обряда, остатокъ еще сѣдой языческой эпохи, сохранявшійся затѣмъ долго и въ христіанскую эпоху по причині, отдаленности храмовъ отъ многихъ поселеній обширнаго пространства Княжества, А также и по далеко неглубокому проникновенію населенія церковнымъ ученіемъ. Это необходимо имѣть ввиду, когда встрѣчаемъ въ актахъ оскорбительные упреки, обращенные къ различнымъ лицамъ въ томъ, что они «нечистого ложа сыны»699. Не слѣдуетъ всегда видѣть тутъ упрекъ въ происхожденіи отъ брака безъ церковнаго вѣнчанія. Въ сознаніи вссго Литовскаго общества не могло еще быть утвердившимся въ XVI вѣкѣ требованіе церковнаго обряда для признанія брака: согласіе родителей на совмѣстную жизнь супруговъ ститалось еще многими достаточнымъ для того, чтобы считать ее супружествомъ, А не преступною связью. Такилъ образомъ, въ семейномъ правѣ Литовско-Русскаго великаго княжества мы имѣемъ интересный фактъ различія нормыі закона съ нормою жизни. Законъ христіанскаго государства XVI вѣка не могъ не требоватъ обязательнаго церковнаго обряда и благословенія церкви для освѣщенія супружеской жизни его христіанскихъ подданныхъ, общество же еще не прониклось вполнѣ христіанскимъ взглядомъ и продолжало жить старымъ, языческимъ понятіемъ. Едва ли поэтому можно всегда видѣть въ упрекѣ происхожденіемъ «нечистого ложа», упрекъ въ рожденіи отъ родителей, жившихъ въ супружествѣ безъ церковнаго вѣнчанія, хотя въ отдѣльныхъ Cayчаяхъ это и возможно. Что касается до другихъ случаевъ, то въ нихъ нужно подразумѣвать происхожденіе отъ наложницъ, т.-е. рожденія отъ связи мужа при живой женѣ, или связи тайной, безъ согласія родителей.
Примечания
624 8. Нёрре. і‘егіавкппр der Republik Polen. Berlin. 1867. Ero источникъ: Bandtkie-Stężyński, Historya Prawa Polskiego. Warszawa. 1850.
625 Biblioteka ordynacyi Krasińskich. Muzeum Konstantego Świdzińskiego. Tom piąty i szósty. Warszawa. 1881. № 37.
626 In. Merp. z u. 200.
627 Vol leg. Ш. Petersburg: 1859. str. 441—442. Cp. Bandtkie-Stężyński.
Hist. pr. p. Str. 538.
628 (с. 232, место знака в тексте не установлено) Cp. и. А. Чистовичъ, Osepke neropin Западно-Русской церкви, Часть первая. СПБ. 1882. Стр. 75.
629 Cu. В. Г. Bacuaseocxśii. Очеркъ исторіи города Впльны. Стр. 35. (Ilaмятники Русской старины въ западныхъ губерніяхъ имперіи, изд. П. Н. Батюшковымъ, Bum. 7. Петербургъ 1872.).
630 Ero издатели: Матвѣй Кавечинскі&й Несвижскій намѣстникъ, Симонъ Будный и Лаврентій Крышковскій.
631 Описаніе «катихисіса» см. въ Вмл, Apx. Сб. VII, стр, XVI--XXIV (сдѣлано П. А. Гильтебрандтомъ) и въ Памятникахъ Русск. старины въ Зап. губ. Вып. VT. CIIB. 1874. Стр. 152—156.
632 Арх. (потомъ митрополитъ) Maxapiii. Исторія Русской церкви. Томъ IX. CIIB. 1879. Стр. 321.
633 княжа на Дубинкахъ и Биржахъ, воевода Вилснекпй, канцлеръ навышший великого князства Литовского, староста Ошменский и Лидский державца Борисовский».
634 (с. 234, место знака в тексте не установлено) A. Вил. XX. № 28. Tore же gokyMcHTb—A, Bua. VIII. № 167.
635 (с. 234, место знака в тексте не установлено) и. Любовичь, Исторія реформаціи въ Польшѣ, Кальвннисты и антитринитаріи. Въ Варшавѣ. 1883. Стр. 378.
? и. А. Чистовичь. Очеркъ шст. 3an.-P. церквп. I. стр. 75,
636 Архіеп. (потомъ митрополитъ) Макарій. Исторія Русской Церквп. Tomb IX. СПБ. 1879. Стр. 322.
637 4. Зубрникій. Галицкая Русь въ XVI столѣтіи, Чт. въ Имп. Общ. Her. n Др. Р. при и Унив. 1862 r. Ku. 3. Crp. 50 (Матеріалы Славянскіе).
638 Cp. II. А. Кулишь. Отпаденіе Малороссіи отъ Польши (1340—1654). T. I. Москва 1890. Стр. 25, 26.
639 о. Евлашевскій въ своихъ заппскахъ прекрасно рисуетъ эту взаимную терпимость. Разсказывая о томъ, какъ онъ, слушая «министровъ вчоныхъ Вендрокгорского и Костеницкого», пользовадся расположеніемъ и Яна Маковецкаго, Варшавскаго архидьякона кустоша и каноника Виленскаго, онъ прибавляетъ: «бовемъ на онъ часъ разность веры не чинила наймнейшой разности приятельской». ,Мемуары, отн. къ исторі&ни Южной Руси.і.ып., Ц. Кіевъ 1896.
Стр. 7).
640 Cu. и. К. Любаескій. Литовско-Русскій сеймъ. Стр. 75.
641 Привилей Ягайлы Луцкой землѣ 30 октября 1432 года. Cu. ibidem. стр. 76.
642 Ibidem. Стр. 90.
643 Документы, объясняющіе исторію Западно-Русскаго края и его отнонгенія къ Россін u Польшѣ. СПБ. 1865. Стр. 14. Vol leg. I. Petersburg. 1859. wtr. 31.
644 Vol. leg. II. Petersburg. 1859. Str. 124,
645 A. 3. P. III. № 39.
646 Эта грамота не разъ потомъ подтверждалась. Подтвержденіе ея Сигизмундомъ Ш въ 1598 году. А. Вил. I стр. 177—179, Станиславомъ Августомъ въ 1766 rony—Archiwum demowe do dziejów i literatury krajowej z rękopismów i dzieł najrzadszych zebrał i wydał Kaz. Wt. Wojcicki. W Warszawie. 1856. Str. 45—47.
647 Подробно o noxo:keHiH Литовскихъ Татаръ, равно какъ H O IpolicxOжденіи привилея 1568 года, будетъ идти рѣчь ниже, въ настоящей же главѣ.
648 A. Bua. L. стр. 178.
649 (с. 238, место знака в тексте не установлено) II статутъ; нпр., III. 1, 2.
650 (с. 238, место знака в тексте не установлено) II cr. III. 4, 8.
651 (с. 238, место знака в тексте не установлено) Нпр., Н cr. Ш. 4.
652 (с. 238, место знака в тексте не установлено) y
653 П er. TIL 1.
654 Ш ст. Ш. 1.
655 П cr. II. 16.
656 Ibidem.
657 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Cu. и. К. Любавзскій, Литовско-Русскій сеймъ. Crp. 442, 443.
658 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Нпр., Историко-Юридич. матеріалы XVII, стр. 234: «декретъ семнковы, Грамничний Мстиславскій въ заданю нетшляхетства, отъ небозчика Володимера Кгорского Матею Глушанияу виводни, а другий декретъ суда головного трибуналного на потверженя того декрету приводу нашого HA шляхецкого (7). которий судъ головний трибуналний утвердилъ и при учостивости шляхецкой зоставилъ» (XVII вѣка).
659 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Лит. Merp. 49 і. 39—40.
660 (с. 240, место знака в тексте не установлено) Слонимскій повѣтъ принадлежалъ къ числу повѣтовъ Троцкаго воеводства.
661 Прекрасный примѣръ вывода шляхетства послѣ жизни шляхтича въ IA городѣ и мѣстской дѣятельности ut службы см. Лит. Merp.-15 1. 21—21 06. —
«Привилей албо варупок Григорю Семеновичу Щиту з стороны шляхецтва ero». (Данъ въ Кнышинѣ 5 августа 1568 года).
662 TI cr. NI. 21.
663 Ibidem.
664 Приводимъ грамоту цѣликомъ. „In nomine Domini. Amen. Ad perpetuam rei memoriam Nos, Sigismundus Augustus, Dei gratia Rex Poloniae, Magnus ]ux Lithuaniac, Russiac, Prussiae, Мавотіае, Samogitiae Livoniacque сіс., Dominus et haeres. Significamus tenore praesentium dquibus expedit universis et singulis, praesentibus et futuris, Багош notitiam habituris. Quia cum omnis sublimis potestas in hoc sita Domino constituta, ut eam bencfactis justa rependat praemia, quam flagitiis debitas exsolvat paenas, si modo trancuillitatem publicam conservare integram cupiat et bene ac fideliter degerendae inter homines vitae causa esse velit. Idcirco et nos pro ratione officji ct muneris nostri, quod nobis in excelso et Regali rerum vestigio collocatis impositum ugnoscimus et unicuique virtuti et bene meritis hominum suos reddamus honores commendata nobis per illustrem et magnificum Nicolaum Radziwił palatinum Vilnensem ct Magni Ducatus Lithuaniae Cancellarium etc., syncere nobis dilectum, insigni virtute summaque morum integritate Andrea Volani seruitoris sui ac praetercą excellenti eruditione et magna ingenii dexteritate, quam ille non modo in rebus suis privatis sed in publicis etiam negotiis multoties prospexit et tam tempore belli quam pacis utilem Reipublicae usu ipso cognovit. Necessariam rem omnino nos facturos duximus, si tot egregias virtutes et merita laudabili aliguo ргаешіо et honore condecoraremus. Cum autem honos et dignitas inter (1. 59 06.) cactera virtutum praemia non postremum habeat locum et his potissimum tribui debet. qui ingenio et virtute sese conspicuos omnibus reddunt, eam dignitatem próedicto Andreae Volano omnino dandam duximus, maxime cum id a nobis postularet supra nominatus Nicolaus Radziwił palatinus Vilnensis, de nobis ct Кеpublica tota semper optime meritus ita, ut tam justis ejus precibus aquiescendum esse omnino duxerimus. Et si autem antiquitus praedictus Andreas Volanus maiores suos honesta nobilitatis conditione habuerit, fruentes ita, ut nunc etiam plarimas cognatione praeclaras et nobiles attingat familias, tamen quia successu temporum, ut rerum omnium humanarum vicissitudo est, obscurari quodam modo domus ejus ceperit et in plebejam paene conditionem degeneravit. Nobilitatem ei dr (m) integro fratrique ejus germano lacobo Volano ae toti corum sexus vtriusque posteritati, ab eis legittime descendenti, ac siintegra et nunquam nobilitatis serie interrupta a maioribus eorum ad eos peruenisset pro authoritate ct potestate nostra Kegiadamus,donamus, concedimus cum omnibus praerogatiuis, libertatibus, inmunitati-
665 Hnp., no женѣ. —
666 II cr. Ш. 9.
667 I cr. IIL3.
668 MI cr. IIL 12,
669 Volumina legum II. Str, 90. 14. Документы, объясн. ист. Зап.Р. края Crp. 152, 154.
670 Jlur. Merp. "57 1. 110 06.—111 o6.
671 «Генърикъ Божю милостью. Ознаймуемъ симъ листомъ нашимъ. Билъ намъ чоломъ ротъмистръ нашъ Адексанъдро Кгванинъ и просилъ насъ, ижъ быхмо 3 ласки нашое господаръское за служъбы его, которыми онъ немалыс почъты ротъ людей служебныхъ в справе своей маючы и ротъмистром пешимъ будучы а противъ войскъ непріятеля нашого великого князя Moсковского мужне се зоставуючи яко на замку нашомъ Витебскомъ, такъ и на иншихъ многихъ местъцахъ В паньстве нашомъ великомъ князствѣ Литовскомъ заслуговалъ якое опатренье учинили и оселость ему дали, Якожъ многпе панове рады наши, залецаючы годные, пилные и значные заслуги его В справахъ рыцерскихъ противко речи посподитое паньствъ наших, насъ за HIM у причине жедали А такъ мы, взявши ведомость о служъбахъ звышъ менованого Алексанъдра Кгванина, которыми онъ отъ немалого часу ротъмпстромъ будучи пи роты людей служебныхъ пеших на пограничъномъ замку нашомъ Витебскомъ маючн и HA ннъших многихъ розныхъ местъцахъ служачы а не только на маетности своей утраты великие приймуючи, ale и зъдоровъя своего не литуючы королю его милости славное памети Жикгимонту Августу предку нашому и Речы Посполитой нанствъ нашихъ в справахъ рыцерскихъ пожиточне, верне А цнотливс п на всем ппльне ласку его
королевское милости заслуговал, дали есмо ему... >»
Лит. Метр. с л. 110 06.— 111.
672 ur. Merp. 7 л. 2 06.—4 Щб.
673 «OT стоянья пановъ рад нашихъ ихъ милости духовныхъ и светъскихъ, врядниковъ зеыскихъ и духовныхъ такъ Коруны Польское, яко и великого книзства Шштовского. TAKE пословъ и гонъцовъ чужоземских, дворанъ и
IA иныхъ слугъ нашихъ и иного всякого стану гостей». Лит. Метр. "57 1- 3 06.
674 (с. 247, место знака в тексте не установлено) цирульничьяго.
675 (с. 247, место знака в тексте не установлено) Лит, Merp. -57 1. 19 06.—21 06.
676 (с. 247, место знака в тексте не установлено) Этп волоки HC были показаны въ привилеѣ Спгизмунда Августа, но король Генрихъ призналъ за Вольфомъ и ихъ, такъ какъ CMY пожаловано все село Мотлавка.
IA +) Лит, Merp. 57 a. 21, 21 oś.
677 X. Wincenty Skrzetuski 5. Р. Prawo polityczne narodu polskiego. I. Warszawa. 1782. Str. 187. Bandtkie-Stężyński. Hist. pr. p. Warszawa. 1850. Str. 535—537.
678 Значеніе слова «приганить» особенно хорошо видно изъ фразъ въ родѣ слѣдующей: «Барташовая тежъ той духовници приганила II не мела ее за справедливую...» A, Bua. XVII. № 534.
679 II er. Ш. 18. Cm. также <о наганене шляхтпча забптого», Ibidem. 19.
680 того се запрѣжъ»,
681 II cr. III. 22.
682 П cr. III. 23.
683 П cr. Ш. 23. Для лучшаго пониманія не совсѣмъ яснаго текста этой статьи, нужно его сличить съ соотвѣтствующею статьсю статута 1588 года (UI ст. III. 28).
684 Bo П-мъ статутѣ по изданію во Временнгкѣ Mock. Общ. Her. и Др. Poce. (XXIII. и. 1855) ошибка, исправляемъ се по Ні-му статуту.
685 II cr. Ш. 23.
686 «пытали есмо, бы TO была жона венчалная».
687 «OH поведил, иж невенъчалная».
688 <а потомъ и самъ зная, HJK то не ему, але сыну его за дочкею своею далъ.
689 «А такъ я OT того подданого господарьского вчинил правымъ».
690 Виленскій Центральный Архивъ № 7863. Слонимскаго Гродскаго суда M 1. I. 42 o6.
691 Hnp., А. Bax. XXI. № 221. Въ этомъ актѣ сама жена заявляетъ о томъ, что она невѣнчальная, и это оспаривается противною стороною.
692 A. Bua. XVII. M 181.
693 A. Bua. XV'TI. M 986.
694 A. Baa. XVII. M 992.
695 Hnp., A. Bua. XVII. № 652: «какъ мя MUTDONOAHTB зъ нею роспустилъ»
696 II ст. XI. 13.
697 A. Bau. XVII. M 986.
698 Hup., A. Bna. XVII. NM 167, 168.
699 Hnp., A. Bnx. XXI. M 22.