Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава II. Состояние образованности среди народа-шляхты Княжества, с. 499-515: оригинал издания

Глава II. Состояние образованности среди народа-шляхты Княжества, с. 499-515. Текст в орфографии издания 1901 года.

Состояніе образованности среди народа-шляхты Княжества

По оглавлению издания:

  • Источники пріобрѣтенія знаній для Литовской шляхты - с. 499
  • Школа - с. 499-502
  • Грамотность шляхты - с. 503
  • Внѣшкольное обученіе - с. 504
  • Книга, какъ источникъ знаній народа-шляхты - с. 504-507
  • Путешествія въ ихъ значеніи для просвѣщенія Литовской шляхты - с. 507-510
  • Культурныя условія умственной жизни шляхты Княжества - с. 510-512
  • Новгородскій подсудокъ Ѳеодоръ Евлашевскій, какъ представитель Литовской шляхты конца XVI столѣтія - с. 512-515

Источниками, изъ которыхъ вливались въ шляхетскія головы обывателей Литовскихъ знанія, какъ элементы умственнаго развитія, были школа, книги, путешествія, встрѣчи и бесѣды съ частными лицами въ частныхъ собраніяхъ, встрѣчи и присутствіе на сеймикѣ и сеймѣ, на рокахъ судовыхъ и, наконецъ, законъ, доступный каждому вмѣстѣ съ универсалами королевскими, гетманскими, воеводскими и врядничими, Великое княжество Литовское къ началу изслѣдуемаго періода имѣло уже рядъ школъ, въ которыхъ получали образованіе дѣти шляхты Литовской, Въ самый же періодъ, которому посвящено настоящее изслѣдованіе, число школъ растетъ очень замѣтно, Школы въ Литвѣ* существовали при католическихъ каѳедрахъ и приходахъ, устраивались онѣ и при протестантскихъ сборахъ, частью уже возникшихъ къ началу нашего періода, частью возникавшихъ въ теченіе ero. Что касается до школъ, устраиваемыхъ православными, то въ эпоху до возникновенія братскихъ школъ конца XVI вѣка слишкомъ трудно говорить объ этихъ школахъ, вслѣдствіе отсутствія указаній источниковъ, а соображеній можно много высказать и за ихъ развитіе, и противъ него, соображеній, взаимно уничтожающихъ другъ друга. Католическія школы существовали, во-первыхъ, при бискупскихъ каѳедрахъ. Существовало и нѣкоторое число школъ парохіальныхъ, приходскихъ (Виленская СвятоЯнская, Жижморская, Трабская, Новодворская и T. д.), но лишь съпоявленіемъ іезуитовъ въ Литвѣ (1569 г.) число католическихъ школъ стало дѣйствительно замѣтно возрастать. Это происходило потому, что отчасти сами іезуиты устраивали свои училища, начиная съ Виленскаго, основаннаго ими въ 1570 году, отчасти подъ вняніемъ ихъ, прямымъ и отрицательнымъ, и католическое духоВвенство открывало свои новыя школы ПНравы католическаго ду-

1 См. Jozef Łukas<zewicz. Historya szkół w Koronie i w Wielkiem Księstwie Litewskiem od najdawniejszych czasów aż do roku 1794. T. I. Poznań 1849. T. II. Poznań. 1850. T. III. Poznań. 1851. T. IV. Poznań. 1851. u K. Харламповичъ. Западно-Русскія православныя школы XVI и начала XVII вѣка, отношеніе ихъ къ инославнымъ, религіозное обученіе въ нихъ и заслуги ихъ въ дѣлѣ защиты православной вѣры и церкви, Казань. 1898.* ховенства Польши и Литвы1558 и цѣли, которыя оно себѣ cTaBHIO, до этой эпохи были слишкомъ далеки отъ учительства и заботъ о народномъ образованіи, Рядомъ съ каѳедральными и парохіальными училищами великое княжество Литовское уже съ 1566 года обладало училищемъ гражданскаго права, существовавшимъ въ Вильнѣ при костелѣ св. Яна. Здѣсь преподавались права Римское, Саксонское и Магдебургское, также какъ и Литовское, но едва ли эта юридическая школа обходилась безъ преподаванія и каноническаго права. Изученіе Римскаго права имѣло несомнѣнно значеніе основы юридическаго образованія въ XVI вѣкѣ, особенно необходимой послѣ эпохи Возрожденія; что же касается до правъ Литовскаго, Саксонскаго и Магдебургскаго, то изученіе ихъ должно было имѣть чисто практическое значеніе1559. Святоянское Виленское юридическое училище несомнѣнно и подготовляло тѣхъ знатоковъ дѣйствовавшихъ въ Княжествѣ законовъ и юридическихъ порядковъ, которые потомъ становились юристами-практиками въ качествѣ инстигаторовъ и прокураторовъ.

Co времени прибытія въ Вильну въ 1569 году іезуитовъ число католическихъ училищъ сильно возрастаетъ. Дѣятельность іезуитовъ, которая такъ долго была трактуема исключительно съ точки зрѣнія борьбы ихъ за католическую вѣру, оставалась обыкновенно оцѣниваемою совершенно односторонне, и за этою одностороннею оцѣнкою проходили нерѣдко незамѣчаемыми или даже оцѣниваемыми несправедливо тѣ положительные результаты, которые были внесены ихъ дѣятельностью въ общечеловѣческую культуру. Но заслуги ихъ въ дѣлѣ школьной дидактики и развитія ея пріемовъ, какъ таковыхъ, ихъ вліяніе на общій подъемъ знаній и на увеличеніе числа школъ, а также ихъ вліяніе въ дѣлѣ

о ѳ е роѣ болѣе строгаго отношенія церковныхъ дѣятелей къ себѣ лично и подчиненія частныхъ интересовъ лица общему дѣлу неотъемлемая историческая заслуга іезуитовъ. Для насъ въ нашемъ очеркѣ умственнаго состоянія Литовской шляхты времени съ эпохи Люблинской Уніи до смерти Стефана Баторія нѣтъ надобности останавливаться на исповѣдныхъ результатахъ педагогической дѣятельности іезуитовъ, намъ нужно лишь указать на ихъ значеніе въ дѣлѣ увеличенія числа католическихъ школъ въ Княжествѣ и распространенія знаній среди шляхты Литовской. Be 1570 году уже открылись іезуитская коллегія и школа въ Вильнѣ, а затѣмъ зезуитскія школы стали возникать и въ другихъ мѣстахъ велиkaro княжества Литовскаго. іезуитская коллегія въ Полоцкѣ возникла въ 1581 году, тогда же, повидимому, тамъ стала дѣйствовать и ихъ школа1560. Въ Несвижѣ іезуиты основались лишь въ 1584 году1561. Остальныя іезуитскія училища возникли въ Княжествѣ уже за тѣми хронологическими предѣлами, которые ограничиваютъ нашеё изслѣдованіе положенія шляхты Литовской. Къ школамъ, названнымъ нами, нужно еще прибавить духовную семи- Hapio въ Вильнѣ1562 Kro же были ученики католическихъ школъ великаго княжества Литовскаго, изъ какихъ сословій дѣти учились въ училищахъ, устроенныхъ при католическихъ каѳедрахъ, приходахъ и іезуитскихъ коллегіяхъ? Безъ сѣмнѣнія, это были дѣти шляхты и мѣщанъ Княжества, Крестьяне Литовскіе не имѣли тѣхъ заботъ законодательства объ ихъ образованіи и обученіи, которыя имѣло Польское крестьянство1563, А, принадлежа въ большей своей части къ православному исповѣданію, они Не могли и пользоваться католическою школою, даже если бы и имѣли для обученія въ школѣ внѣшнюю возможность, Католическая школа Княжества, конечно, предназначалась для мѣщанства и шляхты и должна была служить дѣлу обученія дѣтей именно этихъ сословій. Иногда въ бурсахъ шляхетскія дѣти жили вмѣстѣ съ мѣщанскими, иногда отдѣльно, въ спеціальныхъ шляхетскихъ бурсахъ.

Кромѣ школъ католическихъ, въ Литвѣ въ серединѣ XVI вѣка появились HU школы протестантскія. Be 1539 году въ Вальнѣ была открыта школа (тайная) лютераниномъ Авраамомъ Кульвою, а въ пятидесятыхъ годахъ Яномъ Винклеромъ. Но обѣ школы были весьма недолговѣчны и не могутъ быть серьезно разсматриваемы съ точки зрѣнія ихъ значенія для поднятія знаній Литовскаго шляхетства, Гораздо важнѣе въ этомъ отношеніи были школы кальвинистовъ. Виленская и другія кальвинскія школы несомнѣнно дѣлали свое дѣло такъ же, какъ и социніанскія, но число ихъ все-таки HH въ какомъ случаѣ не могло быть слишкомъ уже велико. Вообще необходимо признать, что школъ католическихъ и протестантскихъ, взятыхъ вмѣстѣ, далеко не было числомъ столько, чтобы онѣ могли быть достояніемъ шляхты и мѣщанъ всего Княжества. Существованіе бурсъ при школахъ облегчало родителямъ помѣщеніе ихъ дѣтей въ ученье въ школахъ, но, конечно. ими пользовались сравнительно немногіе, а города, въ которыхъ находились школы, лежали слишкомъ далеко отъ большей части повѣтовой шляхты, для того чтобы она могла при своихъ въ массѣ небольшихъ средствахъ пользоваться школою и чтобы школьное обученіе сдѣлалось правиломъ, а не болѣе или менѣе частымъ исключеніемъ. Переходя къ школѣ православной, мы находимся въ большомъ затрудненіи, такъ какъ источники очень скупы на упоминанія о ней1564. Еслии была въ изслѣдуемую эпоху православная школа въ Княжествѣ, то, внѣ всякаго сомнѣнія, она предназначалась главнымъ образомъ для дѣтей самого духовенства, и размѣры ея дѣятельности не были таковы, чтобы она могла считаться дѣйствительнымъ факторомъ бозьшого значенія, даже равнаго съ католическою и протестантскою школами въ дѣлѣ умственнаго развитія и образованія Литовскаго народашляхты1565.

Подводя итогъ подъ сказаннымъ о школѣ Литовскаго княжества, мы должны признать значеніе школы для образованія шляхты, KO лишь какъ фактора, и количественно, и качественно стоявшаго въ ряду другихъ, а не выдающагося надъ ними. Грамотность и даже знанія болѣе высокаго, чѣмъ она, порядка пріобрѣтались и помимо школы, какъ учебнаго заведенія, а безграмотность шляхты явленіе давольно обычное по документальнымъ свидѣтельствамъ Литовскихъ актовъ. Такъ, Мстиславскому уряду. жаловал и оповедал» земянинъ Мстиславскаго воеводства Семенъ Людосскій на земянина того же воеводства Ивана Матвѣевича Судиловскаго «тым и таковым способом о то, иж року теперешнего 1665 мца ноябра 28 дня, будучы мне правом и покоем посполитым обварованый, убезпечоный, ни в чом никому, яко чоловек рохманый, писма w права неумеетный...» и т. д.1566. Неграмотность шляхты въ XVI вѣкѣ, конечно, была еще болѣе обычнымъ явленіемъ, чѣмъ въ XVII-xx. Инструкція 1596 года, данная Брестскимъ сеймикомъ своимъ посламъ, подписана только 19-10 шляхтичами, изъ которыхъ 7 были должностными лицами1567. Само собою разумѣется, что тутъ и рѣчи не можетъ быть о томъ, что мы имѣемъ подписи всей шляхты, собравшейся на сеймикъ. Неумѣніе шляхты писать довольно часто упоминается въ книгахъ Литовскихъ судовъ. Даже возными были иногда лица неграмотныя1568, А документы сеймиковъ сохранили и собственныя свидѣтельства сеймикующей шляхты о своей неграмотности. «Всим вобец и кождому зособна, кому бы то належало ведати, Мы особы, нижей помененые, которие есмо до того листу печати свои притиснувшы, и руками своими, которие умели подписали, ознаймуем и сведецство певное даем»... такъ начинается удостовѣреніе личности пана Криштофа Піолковскаго, «с повету Вилкомирского чоловека», выданное Вилькомирскою шляхтою на трикрольскихъ Вилькомирскихъ рокахъ 1598 года1569. Самъ статутъ, говоря объ избраніи шляхтою кандидатовъ на должности членовъ земскаго суда, требуетъ выбора шляхтичей, «писати умеючихъ»1570, повторяя то же самое и относительно другихъ врядниковъ1571. Ясное дѣло, что самъ законъ признаетъ существованіе неграмотной шляхты въ Княжествѣ, и слишкомъ оптимистично смотрятъ на дѣло тѣ, кто предполагаетъ чуть не поголовную грамотность шляхты великаго княжества Литовскаго1572.

Кромѣ школьнаго обученія въ Княжествѣ практиковалось безъ сомнѣнія и обученіе внѣшкольное, учителемъ на дому по приглашенію родителей. Церковный дьякъ былъ естественнымъ учителемъ грамоты*, но наряду съ нимъ, по всей вѣроятности, бывали такими учителями и вообще грамотные, притомъ досужіе люди. Ѳеодоръ Евлашевскій разсказываетъ въ своихъ запискахъ, что на пятомъ году его начали «бавити наукою Рускою, кгдыжъ въ тыхъ часехъ* въ той нашей стороне не было иншихъ наукъ, и для того пришло» ему «зостатизъ Рускою наукою»*. Онъ ни слова не говоритъ о томъ, гдѣ икакъ происходиле это обученіе, и, можетъ бытъ, это обстоятельство нужно считать доказательствомъ внѣшкольнаго его обученія. Ho далѣе онъ прибавляетъ, что онъ умѣлъ писать и по-еврейски; едва ли бы сталъ учить его этому церковый дьякъ. можетъ быть и среди мѣщанъ, особенно изъ числа бывавшихъ за границею по своимъ дѣламъ, также бывали такіе случайные учителя. Какъ бы TO ни было, уже cb XV столѣтія извѣстны примѣры домашняго обученія*.

Другимъ средствомъ усвоенія званій и пріобрѣтенія умственнаго развитія являлась книга. Тутъ мы стоимъ передъ вопросомъ о томъ, какія книги были въ рукахъ Западно-Русскаго общества и откуда онѣ были, такъ сказать, родомъ, какого происхожденія? Но предъ нами и другой вопросъ, насколько распространены были книги

приведенными нами въ текстѣ свидѣтельствами источниковъ, что же касается его утвержденія о грамотности крестьянъ (Op. cit., стр. 198), то тутъ простос недоразумѣніе. Дѣло въ томъ, что г. Харламповичъ въ доказательство своихъ словъ о грамотности крестьянъ ссылается на поученіе Кіевскаго митрополита Сильвестра новопоставленному іерею (относится къ 1562 году), зяпрещающее пѣть и читать въ церкви простымъ дюдямъ. Ho слово простой означаетъ въ данномъ случаѣ не крестьянъ, какъ полагаетъ I. Харламповичъ, а мірянъ въ противоположность церковному причту. Это видно изъ самаго текста поученія Сильвестра, въ которомъ читаемъ: «прѣимшимъ рукоположеніе отъ епископа, верхь постриженъ носяще, краткій фелонь, чести чтенія и апостолъ, пѣти прокимны и «Богъ Господь», а простымъ ни пѣти, ни честн». (А. 3. Р. HL № 31). Cb такимъ же значеніемъ слова простой встрѣчаемся и въ другихъ памятникахъ, Напрымѣръ, въ посланіи Гоанна Вишенскаго къ православнымъ Литвы n Полыши находимъ такія слова: «Гдѣъ непорочное священство, гдѣ крестоносное житіе иноческое? Гдѣ простое благоговѣнное и благочестивое христіянство?» (А. FO. и 3. P. II. Стр. 224). въ обществѣ того времени, какъ много ихъ обращалось вообще въ Кнвяжествѣ и какъ много въ частности между шляхтою? Чтобы отвѣтить на послѣдній вопросъ, необходимо остановиться на цѣнѣ книгъ, такъ какъ это намъ дастъ исходный пунктъ для нашихъ требованій отвѣта отъ актоваго матеріала, оставшагося отъ эпохи, Прекраснымъ источникомъ для ознакомленія со стоимостью книгъ въ Литвѣ въ серединѣ XVII столѣтія является опись имущества, оставшагося послѣ смерти Виленскаго бурмистра, шляхетнаго пана Стефана Лебедича*. Славянская библія Острожскаго изданія показана въ описи стоющею 10 золотыхъ Польскихъ*, псалтырь 2 золотыхъ, молитвенникъ Мамоничской печати -б гро шей, Польская библія-і2 золотыхъ. Въ длинномъ спискѣ книгъ Лебедича вѣтъ ни одной стоимостью менѣе 2-хъ грошей. Имѣя такую цѣнность въ XVII вѣкѣ, книги HH въ какомъ случаѣ не могли стоить дешевле въ XVI столѣтіи, а должны были стоить еще дороже. При такой стоимости книгъ онѣ едва ли бы могли не упоминаться въ завѣщаніяхъ, инвентаряхъ, дарственныхъ актахъ, вообще въ документахъ, въ которыхъ находятся описи движимаго имущества ѣфляхты. Такихъ документовъ дошли до насъ тысячи, а между тѣмъ въ нихъ встрѣчаемъ упоминанія о парѣ гусей, парѣ утокъ*, но ни слова о книгахъ. Крайне рѣдко встрѣчается ВŁ актахъ случайное упоминаніе о книгахъ шляхты*. Это единицы на сотни актовъ, которые могли бы упомянуть нихъ, но которые ихъ не знаютъ. Да и могла ли рядовая шляхта владѣть книгами при ея небольшомъ достаткѣ, когда большинство ея имѣло лишь столько матеріальныхъ средствъ, чтобы еле-еле сводить концы съ ковцами? Едва ли могъ позволить себѣ покупку книги рядовой шляхтичъ, имѣвшій всего на всего трехъ, четырехъ крестьянъ, дававшихъ ему четвертую часть своего дохода. Такимъ образомъ и книгу, какъ и шкоду, мы не можемъ признать достояніемъ всего шляхетства Литовскаго. Книга могла во второй половинѣ XVI столѣтія оказаться въ числѣ вещей лишь безусловно состоятельнаго человѣка, пава, а не рядового шляхтича. Но посмотримъ, чтбза книги обращались въ XVII вѣкѣ въ Княжествѣ, основываясь на спискѣ книгъ Виленскаго бурмистра, шляхетнаго Лебедича. Библоотека его состояла изъ книгъ писанныхъ на трехъ языкахъ: Латинскомъ, Русскомъ и Польскомъ. Самымъ многочисленнымъ былъ отдѣлъ книгъ Лативскихъ. Въ немъ имѣлось 94 названія, Самымъ небольшимъ отдѣлъ книгъ Польскихъ, имѣвшій всего 5 названій, Что касается до Русскаго, то онъ имѣлъ 12 названій, Русскія книги были слѣдующія: 1) Славянская Библія Острожской печати, 2) книга CB. Василія, также Острожской печати, 3) Дѣянія св. Апостоловъ (рукописная), 4) Учительное Евангеліе, 5) Апостолъ изд. Скорины, 6) Катехизисъ Острожской печати, 7) Псалтырь, 8) Повседневныя молитвы, 9) Объ образахъ Hu о крестѣ катехизисъ, 10) Ежедневныя молитвы, 11) Молитвы Мамоничской печати, 12) Молитвы же въ новой оправѣ. Книги Польскія: 2 экземпляра Библи, Хроника Мартина Кромера, Testament postarzały u Апокаливсисъ св. Гоанна. Изъ этого перечня видно, что въ громадномъ большинствѣ Русскія и Польскія книги Лебедича были религіознаго содержанія. Гораздо разнообразнѣе составъ Латинскихъ книгъ библіотеки. Тутъ встрѣчаются прежде всего также книги религіознаго содержанія, какъ Evangelia dominicis consuetis legenda, или De vita religiose instituenda, или Summa totius FKvangelil graecolatina, или De imitatione Christi и т. д. Рядомъ съ ними находятся произведенія классической литературы —Магсіі Talli Ciceronis opera omnia, Homeri Oddisea graeco-latina, Valerii Maximi libri novem, Cai Julii Caesaris historiae, Publii Terentii comaediae и T. x. Философія классическая и средневѣковая также имѣла своихъ представителей въ библіотекѣ Виленскаго бурмистра первой половины XVII столѣтія, равно какъ въ ней были и пособія для ея изученія. Тутъ былъ и Аристотель со введеніемъ въ его діалектику, и Artemidori Daediani philosophia, u діалектика Тіоанна Цезарія, и другія сочиненія въ такомъ же родѣ. Путешестві&я также не были, забыты Лебедичемъ, какъ и историки Польши: въ числѣ его книгъ были путешествіе въ іерусалимъ Радивила, itinerarium поbilium Italiade religionum, ucropia Польши Гербурта u др. Наконедъ, встрѣчаемъ въ спискѣ словари (Латинско-Еврейскій, Латинско-Греческій, вокабулы Польско Латинскія, lexicon historicum ac poeticum) различныя пособія (calligraphia Romana, silva vocabulorum et phrasium), книги по MCJHIMHT и естествознанію (pharmatographia naturalis и др.) u наконецъ пособія въ родѣ orationes in variis actibus dicendac. Обращаетъ Ha себя вниманіе H книга Respublica Poloniae sive status regni, Lithuaniae et Prussiae (in duodecimo). Такимъ образомъ списокъ книгъ библіотеки Виленскаго бурмистра, шляхетнаго пана Лебедича, даетъ довольно большое число книгъ1579. Ho вѣдь Лебедичъ былъ человѣкомъ несомнѣнно очень выдающимся по своему состоянію среди обывателей Виленскихъ: описаніе его имущества не даетъ возможности думать иначе. Поэтому подобное его библіотекѣ собраніе книгъ и для XVII вѣка должно считаться исключительнымъ по богатству COстава для невельможнаго человѣка, а будучи рѣдкимъ явленіемъ въ XVII вѣкѣ, конечно, было еще болѣе рѣдкимъ для XVI столѣтія Интересною чертою для библіотеки XVII вѣка, каковою была библіотека Лебедича, является и обиліе Латинскихъ книгъ при полной бѣдности ЦПольскихъ и сравнительно небольшомъ числѣ Русскихъ. Черта эта такъ наглядно свидѣтельствуетъ о проникновеніи наиболѣе культурныхъ слоевъ населенія Литовскаго княжества обще-европейскою образованностью.

TpeTbHME источникомъ для пріобрѣтенія новыхъ знаній и для расширенія умственнаго кругозора служили въ великомъ княжествѣ Литовскомъ путешествія. Путешествія за границу статутъ призналъ правомъ Литовскихъ обывателей, и это было сдѣлано Литовскимъ законодательнымъ сборникомъ во всѣхъ трехъ его редакціяхъ1580. Статутъ 1566 года, бывшій дѣйствующимъ правомъ въ изслѣдуемый періодъ, постановляетъ на вѣчныя времена,

чтобы «княжата и панове хоруговные, шляхты и кождый чело-.

вѣкъ рыцерскій и всякого стану» имѣли «вольность и моцъ выѣхати и выйти» изъ земель Княжества «для наукъ у писмѣ, цвиченя, учынковъ рыцерскихъ и лѣпшого счастья своего, и тежъ будучы неспособного здоровья своего для лекарствъ». Такія поѣздки возможны, во всѣ заграничныя страны, кромѣ земель постоянныхъ враговъ Литвы, т.е. земель Московскихъ и басурманскихъ, а также и тѣхъ государствъ, съ которыми Княжество находится въ войнѣ въ данное время, Такимъ обра.- зомъ законъ разрѣшаетъ обывателямъ JIuTOBCKUME свободное путешествіе за границу, ставя ограниченіе лишь по отношенію къ государствамъ, съ которыми Литва ведетъ войну. Если сравнимъ постановленіе это въ первомъ и во второмъ статутахъ, то замѣтимъ прежде всего расширеніе цѣлей путешествій заграничныхъ въ пониманіи статута. По первому статуту эти поѣздки предпринимаются въ цѣляхъ «набытя лепшого щастья своего и навчевя учинковъ рыцерских», между тѣмъ какъ статутъ 1566 года прибавляетъ къ этому и изученіе наукъ, какъ цѣль, стоящую рядомъ съ изученіемъ военныхъ пріемовъ и традицій рыцерства. Кромѣ того, второй статутъ прибавляетъ KH еще одну нѣль— леченіе за границей отъ болѣзней, которой не знаетъ еще статутъ 1529 года. Это расширеніе цѣлей заграничныхъ путешествій безспорно говоритъ о развитіи сознанія пользы и значенія сношеній съ Западной Европою и о желаніи пользоваться ея культурными преимуществами. Другая особенность редакціи этого артикула въ статутѣ 1566 года та, что въ немъ находится ка тегорическое запрещеніе поѣздокъ въ Москву и въ страны мусульманскихъ сосѣдей, чего нѣтъ не только въ первомъ, но и въ третьемъ статутахъ. Враждебныя отношенія къ Москвѣ и Крыму въ шестидесятыхъ годахъ XVI вѣка были настолько прочно утвердившись въ сознаніи современныхъ дѣятелей, что даже въ законѣ они оказались признанными на вѣчныя времена, «вечными часы». Итакъ, законъ даетъ полную свободу заграничныхъ поѣздокъ во всѣ государства, не находящіяся въ войнѣ съ великимъ княжествомъ Литовскимъ. Польская шляхта даже представляла самое путешествіе за границу дѣломъ заслуживающимъ особаго вниманія и награды королевскихъ. Одинъ изъ членовъ посольской избы сейма 1569 года, Вислицкій, принося королю ходатайство о награжденіи Краковскаго подкоморія, говорилъ про него: онъ усердно работахъ и усовершенствовалъ себя въ чужихъ краяхъ, чтобы быть достойнымъ слугою вашей королевской милости»1581.

Но широко ли пользовались обыватели Княжества своимъ правомъ путешествій, Это крайне сомнительно, Если вельможи могли ѣздить учиться за границу, слушая тамъ лекціи въ университетахъ, то шляхта и даже средней руки паны не могли этого дѣлать въ силу своего экономическаго положенія, Конечно, бывали случаи такихъ поѣздокъ, но въ общее правило они ни въ какомъ случаѣ не могутъ быть возводимы. Для простой шляхты, особенно служилой, болѣе возможны были заграничныя поѣздки по порученіямъ для покупки заграничныхъ товаровъ и продажи сырыхъ продуктовъ изъ имѣній пановъ также какъ и для мѣцщанъ, ведшихъ заграничную торговлю. Исторія знаетъ и нѣсколькихъ Литовцевъ, учившихся въ заграничныхъ университетахъ и ставшихъ потомъ распространителями реформаціоннаго ученія въ Литвѣ, но это все единицы, масса же шляхетства внѣ всякаго сомнѣнія не совершала заграничныхъ поѣздокъ. Поѣздка въ Корону, это дѣйствительно должно было быть явленіемъ нерѣдкимъ, но и по отношенію къ такимъ поѣздкамъ можно съ увѣренностью сказать, что было достаточное число шляхтичей, не бывавшихъ въ Польшѣ ни разу въ теченіе всей своей жизни, хотя и должны бы были всѣ viritim собираться на избирательномъ полѣ въ часы безкоролевья, Слѣдуетъ отмѣтить, что самъ статутъ 1588 года говоритъ о поѣздкахъ за границу великаго княжества Литовскаго, а не ero и Короны Польской, и если слова эти являютея лишнимъ подтвержденіемъ сознанія Литвою своей отдѣльности отъ Польши, то въ то же время они значительно уменьшаютъ и число поѣздокъ за границу всей Польско-Литовской Речи Посполитой, которое могло бы рисоваться нашему воображенію Какъ мы уже говорили, путешествіе за границу могло быть доступнымъ только людямъ состоятельнымъ. Такъ напримѣръ, въ 1580 году собрался, «маючи волю, для поратованья здоровья своего до чужое земли, до Нѣмецъ, ѣхать» павъ Михаилъ Боговитинъ Козерадскій, обладатель крупнаго земельнаго имущества, какъ видно изъ его завѣщанія, внесеннаго имъ въ земскія Берестейскія книги и составленнаго на случай, «естли бы въ той дорозѣ Панъ Богъ на него часъ смертельный допустити рачилъ»1582. Что касается до поѣздокъ Литовскихъ обывателей за границу для образованія, то мы уже говорили, что о нихъ, какъ объ явленіи болѣе или меніе общемъ, можно говорить лишь по отношенію къ людямъ вельможнымъ. Въ предѣлахъ Речи Посполитой дѣлу высшаго образованія служили Краковскій университетъ, Виленская академія, а съ 1594 года Замойская академія, дѣтище знаменитаго Яна Замойскаго. Ho и пользованіе этими учебными заведеніями несомнѣнно было достояніемъ единицъ а не тысячъ, или даже, сотенъ. Акты, оĄ- нако, знаютъ, хотя очень рѣдко, поѣздки за границу со спеціально учебною цѣлью и людей незнатныхъ. Такъ, по всей вѣроятности въ Константинопольскую патріаршую школу1583 поѣхалъ королевскій дворянинъ Станиславъ Броневскій, по поводу поѣздки котораго Сигизмундъ Августъ писалъ въ февралѣ 1568 года такую грамоту патріарху: «велебъному в Бозе отъцу патрыярху Константивополскому, Ижъ дворянин нашъ Станислав Броневъский, хотячи быти годънейшимъ слугою намъ господару своему ипанъствамъ нашимъ, для науки иезыка Греческого, Турецкого и для иншихъ наукъ и цвиченя, которых потребуеть, ехал до земъли Турецъкое, Тогъды мы тебе, яко настоятеля веры хрестиянъское, в томъ уживаемъ, ижъбы еси тому дворянину нашому около наукъ квиченя его во въсемъ зычъливе оказывал и в тых речахъ, о чомъ ся онъ до тебе втекати будеть, ему, яко слузе и дворянину нашому помочон был, в чомъ намъ реч вдячную вделаешъ»1584. Само собою, однако, разумѣется, что поѣздки, подобныя поѣздкѣ Броневскаго не могли быть явленіемъ частымъ.

Несомнѣнно большее значеніе, чѣмъ школа, книги и путешествія за границу, для массы шляхетства имѣли путешествія по Княжеству, сношенія другъ съ другомъ какъ въ частныхъ бесѣдахъ и собраніяхъ, такъ и во время судовыхъ роковъ, сеймиковъ и съѣздовъ. Литовскіе акты хорошо знаютъ встрѣчи шляхтичей въ корчмахъ и на бесѣдахъ, и, конечно, во время веселыхъ разговоровъ и бражничанья могли подниматься и такія темы и раздаваться такіе случайные разсказы. которые западали потомъ въ душу шляхтича и давали ему толчокъ для его мысли. Самый законъ, который должны были соблюдать суды Княжества, универсалы, оглашавшіеся на торгахъ и при костелахъ во всеобщее свѣдѣніе шляхты, давали несомнѣнную пищу уму и распространяли понятія высшаго порядка и высшей степени умственнаго достоинства, чѣмъ понятія, господствовавшія прежде. Самый укладъ жизни, въ которой была вдвинута Литовская повѣтовая шляхта реформами шестидесятыхъ годовъ XVI столѣтія, являлся громаднымъ развивающимъ средствомъ и давалъ все болѣе и болѣе толчковъ къ умственному развитію, сознательно искомому или безсознательно усваиваемому Литовскими шляхетными обывателями, Королевскіе универсалы и законъ провозглашали принципы, которые сами по себѣ должны были быть развивающими и заставляли обывателя разсуждать, благодаря своимъ требованіямъ. Законъ, выразившійся въ Литовскомъ статутѣ 1566 года, стоялъ внѣ всякаго сомвѣнія выше, чѣмъ тотъ уровень развитія, на которомъ находилась масса шляхетскаго народа Княжества, Въ силу этого онъ былъ факторомъ умственнаго развитія, ибо вводилъ въ шляхетскія головы Литовскихъ обывателей высшія идеи и понятія по сравненію съ тѣми, которыя имѣлись тамъ прежде. и обязанности власти передъ народомъ, и «одинаковая справедливость» для всѣхъ подданныхъ государства народа шляхетскаго, и обязанности каждаго по отношенію къ речи посподитой, и признаніе значенія науки, ради которой стоитъ ѣздить за границу, самое утвержденіе этихъ принциповъ и проникновеніе ими было уже громаднымъ шагомъ въ дѣлѣ умственнаго развитія. Посполитое рушенье, созываемое по постановленію сеймовому и распоряженію короля, гетмана и хоружихъ, давало новый толчокъ. Сколько разсказовъ можно тутъ было услышать отъ людей бывалыхъ и много видѣвшихъ, и отъ своихъ, и отъ наемныхъ искателей счастья и приключеній, стоявшихъ подъ знаменами Речи Посполитой, съ разныхъ концовъ Европы собравшихся въ наемные отряды! Сеймикъ вводилъ шляхтича въ дѣла госу- AapcTBa. Онъ узнавалъ о предметахъ сейма, передъ которымъ собирался повѣтовый сеймикъ, и, по началу не всегда понимая суть его дѣлъ, о. которыхъ сообщалось сеймик ющей шляхтѣ, но мало-по-малу входя въ эти дѣла, съ годами пріучался понимать ихъ. Сеймикъ будилъ мысль, какъ будилъ и патріотическое чувство и личное честолюбіе шляхтича, Къ этому присоединялись коллективныя дѣйствія повѣтовой шляхты въ различныхъ дѣлахъ, помимо сеймовыхъ, заботы о сохраненіи и защитѣ своихъ правъ личныхъ, повѣтовыхъ и государственныхъ, рѣчи, приправленныя текстами и сентенціями, заимствованными изъ древнихъ авторовъ и авторитетовъ мысли и практической дѣятельности — все это создавало атмосферу, дыша которой шляхтичъ набирался новыхъ понятій и знаній. Система суда, стоявшаго такъ высоко но принципу своего устройства и необходимость умѣть защитить себя и свое имущество при сложныхъ постановленіяхъ гражданскаго права, наконецъ, необходимость знать и формальную сторону каждаго гражданскаго акта для того, чтобы обезпечить и оградить себя и свою семью отъ случайностей несправедливаго процесса и опасности непризнанія своего распоряженія и дѣянія закономъ, родными и истцами, которые могли найтись. Прибавимъ къ этому толки о реформѣ церкви, проникшіе съ Запада, отголоски идей, поднятыхъ изъ-подъ спуда монастырскихъ библіотекъ Италіи въ сокровищахъ классической древности, идеи реформаціоннаго ученія и принципы свободы совѣсти утвердившіеся такъ глубоко въ головахъ народа-шляхты. Пусть идей Запада и его культуры XV и XVI вѣковъ проникали въ Литву иногда черезъ посредство десятковъ устъ, пусть нѣкоторыя изъ нихъ теряли многое по пути, искажаясь передающими, но онѣ все-таки проникали, Все это создавало извѣстную атмосферу, въ которой носились идеи, понятія и взгляды, схватываемые-совершенно невольно, но съ которыми сроднялись обыватели, усваивая ихъ вмѣстѣ съ тою обстановкою жизни и господствующими понятіями, въ которыхъ они рождались и проводили свою жизнь. Не въ систематической школѣ, или чтеніи нужно искать главный источникъ идей и понятій массы шляхетскаго общества, а именно въ этихъ общихъ условіяхъ ея жизни.

Инвтереснымъ источникомъ для ознакомленія съ внутреннимъ міромъ Литовскаго шляхтича второй половины XVI столѣтія являются записки Новгородскаго подсудка Ѳеодора Евлашевскаго1585. Овъ родился въ Ляховичахъ 7 февраля 1546 года и жилъ еще въ началѣ XVII вѣка. Небогатый шаяхтичъ, Евлашевскій вышелъ изъ православной семьи. На пятомъ году его стали учить «наукою Рускою», потомъ ему удалось научиться писать и по-еврейски. Вотъ весь учебный багажъ, съ которымъ, по разсказу Евлашевскаго, онъ вступилъ въ жизнь. А между тѣмъ изъ записокъ его узнаемъ, что онъ пользовался несомнѣннымъ довѣріемъ къ своимъ знаніямъ и способностямъ какъ со стороны лицъ, которымъ служилъ въ качествѣ служебника, такъ и со стороны обывателей Новгородскаго повѣта, которые посылали его своимъ повѣтовымъ посломъ на сеймъ и избрали его на врядъ земскаго подсудка своего повѣта. Евлашевскій былъ человѣкомъ глубоко религіознымъ. Имя Бога, которое онъ произноситъ постоянно, прославляя и благословляя, встрѣчается на каждой почти страницѣ его записокъ. 3а BCHKVIO удачу, за освобожденіе отъ опасности онъ прежде всего благословляетъ Bora и Ero милосердіе, Когда сывъ его Янъ былъ убитъ недругами-шляхтичами, Евлашевскій былъ внѣ себя отъ горя, но похоронивъ его въ самый день своего рожденія и вспоминая о томъ, какъ весело встрѣчалъ онъ этотъ день прежде, онъ пишетъ: «зъ чого всего нехъ будетъ похвалено имя Пана Бога всемогущаго»*. При своей религіозности онъ не остался равнодушнымъ къ проповѣди реформаціоннаго ученія, раздававшейся въ то время громко въ Княжествѣ. Слушая проповѣдниковъ реформаціи, онъ и самъ увлекся ихъ ученіемъ, оставилъ вѣру отцовъ и сдѣлался евангеликомъ. Ho съ полною терпимостью Евлашевскій смотритъ на вѣроученія, имъ самимъ не исповѣдуемыя. Въ концѣ своей жизни, переживая эпоху религіозной вражды времени царствованія Сигизмунда Вазы, Евлашевскій, съ горестью вспоминая о минувшихъ годахъ полной взаимной религіозной терпимости, называетъ ихъ золотымъ вѣкомъ*. Прекрасный семьянинъ, Евлашевскій былъ и нѣжнымъ сыномъ. Онъ оплакиваетъ смерть своей матери и брата; не жалѣя хлопотъ и затратъ, устраиваетъ отца на Пинскую епископію, чтобы онъ могъ покончить свои дни въ чести и достаткѣ; заботится о братьяхъ и сестрахъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ у Евлашевскаго было и несомнѣнное стремленіе къ пріобрѣтенію знаній, Онъ мечтаетъ ѣхать «до Угоръ и до Турціи, зведати инше краины далеке, научить се ремеслъ розныхъ»*. Практическій опытъ былъ скоро пріобрѣтенъ Евлашевскимъ. Онъ сталъ служить различнымъ панамъ —Радивиду*, Ходкевичамъ, князю Конставтину Острожскому, другимъ и даже самому Сигизмунду Августу, Къ чести Евлашевскаго нужно сказать, что онъ хранилъ къ большинству изъ пановъ, которымъ служилъ, чувство искренней привязанности и вѣрности, Говоря о своихъ службахъ Сигизмунду Августу, Евлашевскій пишетъ: ‹спысковалемъ въ потребахѣъ короля его милости, хоть ми послуга мерзила»?). Едва ли эти услуги не были службами при дѣлахъ разврата послѣдняго Ягеллона. Bo всякомъ случаѣ характерны слова Евлашевскаго, говорящія объ его охотѣ къ такимъ лишь службамъ, въ которыхъ его дѣятельность казалась ему достаточно чистою. Исполняя порученія различныхъ пановъ, онъ много разъ велъ судебныя дѣла какъ въ повѣтовыхъ судахъ, такъ и въ инставціяхъ высшихъ. Опытность его въ веденіи судныхъ дѣлъ была на столько велика, что ему была даже предложена должность инстигатора. Извѣстность Евлашевскаго панамъ-радамъ и самому королю дала ему врядъ мостовничія, а потомъ по выбору Новгородской шляхты онъ былъ представленъ королю въ числѣ четырехъ «електовъ» на врядъ Новгородскаго земскаго подсудка и утвержденъ на этомъ урядѣ королемъ, оказавшимъ ему предпочтеніе передъ остальными тремя кандидатами, Какъ записки врядника, мемуары Евлашевскаго страдаютъ отсутствіемъ полноты разсказа о политическихъ событіяхъ пережитой авторомъ эпохи, О заключеніи Люблинской Уніи находимъ у него всего нѣсколько строкъ, о сеймахъ — Не больше, о событіяхъ безкоролевій почти ничего, даже о такомъ событіи, какъ битва при Бычинѣ въ 1588 году, когда KOpOJeBская елекція рѣшалась междоусобною войною, не встрѣчаемъ разсказа, въ которомъ чувствовался бы сколько-нибудь сильный HHтересъ автора къ пережитой кровавой эпохѣ. Болѣе остановился Евлашевскій лишь на возстаніи Наливайки въ 1595 году, которое заставило бояться за свою безопасность центральные повѣты Княжества. Правда, что однажды онъ даетъ объясненіе своему молчанію, говоря, что онъ это дѣлаетъ, «яко ведаючи достаточне то отъ иншихъ выписано*, но, конечно, если бы у него былъ силенъ политическій интересъ, онъ не могъ бы не высказаться по поводу упоминаемыхъ событій, Однако, свое, Литовское, онъ не забываетъ противопоставлять Польскому. Онъ отмѣчаетъ страхъ Поляковъ въ эпоху перваго безкоролевья, «абы се Литва зъ Moсковскимъ не порозумеда»*, про Криштофа Радивила говоритъ, что онъ былъ «стлупъ (T.-e. столпъ) панства Литовскогоъ?), а разсказывая о сеймѣ 1578 года, отмѣчаетъ: «маршалковалъ межи послами нашь Литвинъ князь Лукашъ Болько Свирский»*. Выросши въ шляхетскихъ понятіяхъ «благородства», Евлашевскій, разсказывая о своемъ бракѣ, заботливо поясняетъ, что предокъ его жены былъ «человекъ значный,*, а какъ сынъ своего вѣка, онъ часто говоритъ о чарахъ, пророческихъ снахъ, видѣніяхъ и т. д., а также съ особымъ интересомъ слѣдитъ за событіями жизни вельможъ. Трудно сказать, насколько эти черты, которыя даютъ записки Евлашевскаго, могутъ быть принимаемы для характеристики умственнаго состоянія всей шляхты Литовской въ томъ среднемъ ея слоѣ, къ которому принадлежалъ подъ конецъ своей жизни Евлашевскій, но его записки представляютъ изъ себя единственные извѣстные пока мемуары Литовскаго шляхтича второй половины XVI и начала XVII столѣтія, почему онѣ и заслуживаютъ очень большого вниманія. Одинъ изъ сыновей самого Евлашевскаго уже долженъ былъ бы оказаться нѣсколько инымъ чеховѣкомъ, чѣмъ его отецъ, такъ какъ свою молодость онъ провелъ за границею вмѣстѣ съ Яномъ Каролемъ Ходкевичемъ. И, копечно, много было оттѣнковъ въ понятіяхъ и внутренней жизни отдѣльныхъ шляхетныхъ обывателей Литовскихъ, но 0Ó- разъ Новгородскаго подсудка Ѳеодора Евлашевскаго все-таки можетъ помочь представить себѣ ея картину.

Примечания

1558 Cu. и. Любовичъ, Исторія реформаціи въ Польшѣ. Кальвинистыи aHтитринитаріи, Варшава 1883. Стр. 24, 41, 42 и др.

1559 Мы не можемъ согласиться съ мнѣніемъ г. K. Харламповича (op. cit., стр. 37), что изученіе Римскаго и Саксонскаго правъ было нс нужно для юристовъ- практиковъ Литвы. Римское право, помимо своего значенія, какъ основы юридическаго образованія, что сознавалось и до Возрожденія древности, и послѣ него, имѣло несомнѣнно и практическое значеніе для юриста, помогая ему разобраться въ современныхъ законахъ, и вопросъ въ высшей степени интересный представляетъ изъ себя изученіе Литовскихъ статутовъ съ точки зрѣнія рецепированія ими Римскаго права, Что же касается до Саксонскаго права, то изученіе его для Литовскаго юриста являлось прямою необ.-
ходимостью, ибо оно было дѣйствующимъ въ Литвѣ, въ ея городахъ, управлявшихся нѣмецкимъ правомъ.

1560 J. Łukaszewicz. Hist. Szk. Str. 132. K. Харламповнчь, Op. cit. Стр. 67 u HM. 2.

1561 J. Łukaszewicz. Hist. Szk. Т. IV. Poznań. 1851. Str. 119.

1562 Въ Жомоитскомъ бискупствѣ не было своей семинаріи до начала XVII вѣка, несмотря на требованіе Тридентскаго собора, чтобы каждый католиче. скій епископъ устроилъ семинарію въ своей епархіи, Жомоитскіе бискупы изучаемой эпохи приготовляли священниковъ своей епархіи, пользуясь Виленской академіею, въ которую посылали учиться избранныхъ пми юношей, отпуская на это обученіе средства, Ks. biscup Maciej Wołonczewski. Biskupstwo Żmujdzkie. Kraków, 1898. Str. 182.

1563 Факты см. у К. Харллмповича. Op. cit. Стр. 4, 5.

1564 Примѣры упоминанія о ней—А. 3. P. Ш. XM 77, 144.

1565 Лукашевичъ, говоря о Русскихъ школахъ, пишетъ: <przynajmnićj ani Kazimierz Wielki, ani Witold, odebrawszy kraje ruskie, szkół w nich żadnych nie zastał». J. Łukaszewicz. Historya Szkół. T. I. Str. 11.

1566 Hcr.-IOp. Mar. XXV. Стр. 504.

1567 A. Вил. H. Стр. 154.

1568 Cu. JK. M. H. Пр. 1897 r. № 6. Стр. 277.

1569 Baa. Центр. Архивъ и 13880. Вилькомирскаго Гродскаго суда и 3. JI. 110.

1570 III cr. IV. 1.

1571 Hnp., Ш cr. IX. 10.

1572 T. K. Харламповичъ (Op. cit., стр. 196, 197) слишкомъ преувеличиваетъ грамотность въ Литвѣ. Ero утвержденіе о грамотности шляхты разрушается

1573 (с. 504, место знака в тексте не установлено) Cp. К. Харламповечь. Op. cit. Стр. 201.

1574 (с. 504, место знака в тексте не установлено) Be началѣ 50-x%» годовъ XVI столѣтія.

1575 (с. 504, место знака в тексте не установлено) Мемуары, относ. къ ист. Южной Руси, Bin, II Кіевъ 1896. Стр. 5, 6.
% J. Łukaszewicz. Hist. Szkół. Т. I. Str. 73.

1576 (с. 505, место знака в тексте не установлено) A. Bax. IX. Стр. 479—485 (1649 r.).

1577 (с. 505, место знака в тексте не установлено) Въ золотомъ Польскомъ было 24 гроша Литовскихъ (А. Ю. n 3. P. I. № 167, 1573 г.): 15 золотыхъ равны 6 копамъ грошей Литовскихъ.

1578 (с. 505, место знака в тексте не установлено) Hnp., A. Bax. XXII, № 620.
+) Hnp., А. Bua. XXII, № 143. Между тѣмъ завѣщатели, владѣвшіе книгами, упоминаютъ о нихъ. См. нпр., завѣщаніе священника. Вил, Apx. Сб. vL M 5 (1522 r.).

1579 Не можемъ не обратить вниманія читателя на отсутствіе въ немъ полемическихъ сочиненій по церковнымъ вопросамъ. Можетъ быть, не такъ сильно интересовалось общество ими въ эту эпоху, чѣмъ это представляется обыкновенно.

1580 I cr. III. 8, II cr. III. 13, III ст. III. 16.

1581 Дн. JL. c. Стр. 203.

1582 А. Вил. II. Стр. 208—216.

1583 Cu. объ этой школѣ К. Харламповичъ. Зап.-Р. прав. школы. Стр. 220.

1584 Jur. Метр. gg A. 67—67 06.

1585 Мемуары, относящіеся къ исторіи южной Руси, Вып. II. Кіевъ. 1896. Стр. 5—39.

1586 (с. 513, место знака в тексте не установлено) Стр. 35.

1587 (с. 513, место знака в тексте не установлено) Стр. 7.

1588 (с. 513, место знака в тексте не установлено) Стр. II.
+) Въ изданіи записокъ Евдашевскаго говорится объ ero службѣ пану Миколаю Криштофу Ходкевичу, дворному маршалку, князю на Олыкѣ m Несвижѣ, потомъ Троцкому воеводѣ, Конечно, здѣсь нужно читать не Ходкевичъ, но Радивилъ. Началъ свою службу Радивилу Евлашевскій въ 1572 году, а въ 1603 году все еще продолжаетъ, хоть потымъ не завше притомне», служить ему, да и дѣтямъ своимъ завѣщаетъ служить «сего княжеской мплости» и его потомкомъ. (Стр. 10,

1589 (с. 513, место знака в тексте не установлено) . въ 1572 году дворнымъ маршалкомъ былъ Мик. Kp. Радивилъ, потомъ сдѣлавшійся Троцкимъ кашталяномъ, затѣмъ Троцкимъ воеводою и наконецъ въ 1604 году воеводою Виленскимъ. Ходкевичи же притомъ не были и князьями.

1590 (с. 513, место знака в тексте не установлено) Crp. 9. 33

1591 (с. 514, место знака в тексте не установлено) Стр. 12, 13.

1592 (с. 514, место знака в тексте не установлено) Crp. 12.

1593 (с. 514, место знака в тексте не установлено) Стр. 38.

1594 (с. 514, место знака в тексте не установлено) Crp. 18.

1595 (с. 514, место знака в тексте не установлено) Стр. 16.