Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Великое княжество Литовское 1569-1586, т. I. Лист 531, с. 514

Иван Лаппо о том, как жило Великое княжество Литовское после Люблинской унии: сеймы 1569-1586 годов и бескоролевья, литовская шляхта, её уряды, имения, права и повинности, паны-рада и сенат княжества. Санкт-Петербург, 1901.

Великое княжество Литовское, т. I, 1901: лист 531 из 797

С. 514

Оригинал

Ягеллона. Bo всякомъ случаѣ характерны слова Евлашевскаго, говорящія объ его охотѣ къ такимъ лишь службамъ, въ которыхъ его дѣятельность казалась ему достаточно чистою. Исполняя порученія различныхъ пановъ, онъ много разъ велъ судебныя дѣла какъ въ повѣтовыхъ судахъ, такъ и въ инставціяхъ высшихъ. Опытность его въ веденіи судныхъ дѣлъ была на столько велика, что ему была даже предложена должность инстигатора. Извѣстность Евлашевскаго панамъ-радамъ и самому королю дала ему врядъ мостовничія, а потомъ по выбору Новгородской шляхты онъ былъ представленъ королю въ числѣ четырехъ «електовъ» на врядъ Новгородскаго земскаго подсудка и утвержденъ на этомъ урядѣ королемъ, оказавшимъ ему предпочтеніе передъ остальными тремя кандидатами, Какъ записки врядника, мемуары Евлашевскаго страдаютъ отсутствіемъ полноты разсказа о политическихъ событіяхъ пережитой авторомъ эпохи, О заключеніи Люблинской Уніи находимъ у него всего нѣсколько строкъ, о сеймахъ — Не больше, о событіяхъ безкоролевій почти ничего, даже о такомъ событіи, какъ битва при Бычинѣ въ 1588 году, когда KOpOJeBская елекція рѣшалась междоусобною войною, не встрѣчаемъ разсказа, въ которомъ чувствовался бы сколько-нибудь сильный HHтересъ автора къ пережитой кровавой эпохѣ. Болѣе остановился Евлашевскій лишь на возстаніи Наливайки въ 1595 году, которое заставило бояться за свою безопасность центральные повѣты Княжества. Правда, что однажды онъ даетъ объясненіе своему молчанію, говоря, что онъ это дѣлаетъ, «яко ведаючи достаточне то отъ иншихъ выписано*, но, конечно, если бы у него былъ силенъ политическій интересъ, онъ не могъ бы не высказаться по поводу упоминаемыхъ событій, Однако, свое, Литовское, онъ не забываетъ противопоставлять Польскому. Онъ отмѣчаетъ страхъ Поляковъ въ эпоху перваго безкоролевья, «абы се Литва зъ Moсковскимъ не порозумеда»*, про Криштофа Радивила говоритъ, что онъ былъ «стлупъ (T.-e. столпъ) панства Литовскогоъ?), а разсказывая о сеймѣ 1578 года, отмѣчаетъ: «маршалковалъ межи послами нашь Литвинъ князь Лукашъ Болько Свирский»*. Выросши въ шляхетскихъ понятіяхъ «благородства», Евлашевскій, разсказывая о своемъ бракѣ, заботливо поясняетъ, что предокъ его жены былъ «человекъ значный,*, а какъ сынъ своего вѣка,

Примечания

1591 (место знака в тексте не установлено) Стр. 12, 13.

1592 (место знака в тексте не установлено) Crp. 12.

1593 (место знака в тексте не установлено) Стр. 38.

1594 (место знака в тексте не установлено) Crp. 18.

1595 (место знака в тексте не установлено) Стр. 16.

Современная орфография

Ягеллона. Bo всяком случае характерны слова Евлашевского, говорящие об его охоте к таким лишь службам, в которых его деятельность казалась ему достаточно чистою. Исполняя поручения различных панов, он много раз вел судебные дела как в поветовых судах, так и в инставциях высших. Опытность его в ведении судных дел была на столько велика, что ему была даже предложена должность инстигатора. Известность Евлашевского панам-радам и самому королю дала ему вряд мостовничие, а потом по выбору Новгородской шляхты он был представлен королю в числе четырех «електов» на вряд Новгородского земского подсудка и утвержден на этом уряде королем, оказавшим ему предпочтение перед остальными тремя кандидатами, Как записки врядника, мемуары Евлашевского страдают отсутствием полноты рассказа о политических событиях пережитой автором эпохи, О заключении Люблинской Унии находим у него всего несколько строк, о сеймах — Не больше, о событиях бескоролевий почти ничего, даже о таком событии, как битва при Бычине в 1588 году, когда KOpOJeBская елекция решалась междоусобною войною, не встречаем рассказа, в котором чувствовался бы сколько-нибудь сильный HHтерес автора к пережитой кровавой эпохе. Более остановился Евлашевский лишь на восстании Наливайки в 1595 году, которое заставило бояться за свою безопасность центральные поветы Княжества. Правда, что однажды он дает объяснение своему молчанию, говоря, что он это делает, «яко ведаючи достаточне то от инших выписано*, но, конечно, если бы у него был силен политический интерес, он не мог бы не высказаться по поводу упоминаемых событий, Однако, свое, Литовское, он не забывает противопоставлять Польскому. Он отмечает страх Поляков в эпоху первого бескоролевья, «абы се Литва з Moсковским не порозумеда»*, про Криштофа Радзивилла говорит, что он был «стлуп (T.-e. столп) панства Литовского?), а рассказывая о сейме 1578 года, отмечает: «маршалковал межи послами нашь Литвин князь Лукаш Болько Свирский»*. Выросши в шляхетских понятиях «благородства», Евлашевский, рассказывая о своем браке, заботливо поясняет, что предок его жены был «человек значный,*, а как сын своего века,

Примечания

1591 (место знака в тексте не установлено) Стр. 12, 13.

1592 (место знака в тексте не установлено) Crp. 12.

1593 (место знака в тексте не установлено) Стр. 38.

1594 (место знака в тексте не установлено) Crp. 18.

1595 (место знака в тексте не установлено) Стр. 16.