Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Великое княжество Литовское 1569-1586, т. I. Лист 39, с. 22

Иван Лаппо о том, как жило Великое княжество Литовское после Люблинской унии: сеймы 1569-1586 годов и бескоролевья, литовская шляхта, её уряды, имения, права и повинности, паны-рада и сенат княжества. Санкт-Петербург, 1901.

Великое княжество Литовское, т. I, 1901: лист 39 из 797

С. 22

Оригинал

торой заключались выдержки изъ привилеевъ Литовскихъ князей, начиная отъ Казиміра», до Сигизмунда Августа. Авторъ дневника сейма такъ излагаетъ содержаніе этихъ выписокъ: «содержаніе всѣхъ этихъ привилеевъ одно и тоже: чтобы великое Литовское княжество не умалялось ни въ своемъ достоинствѣ, ни въ своихъ прерогативахъ, ни въ своихъ должностяхъ; чтобы князья, дворяне, бояре не были унижаемы, чтобы не были нарушаемы границы великаго княжества Литовскаго иноземными государями и не были овладѣваемы кѣмъ бы то было». Дневникъ сейма 1569 года, изданный Двялынскимъ, приводитъ и самыя эти выписки. Это были выдержки изъ привилеевъ-Казиміра 1452 года, Александра 1492 года, Сигизмунда 1506 года, ero же 1529 года50 и, наконецъ, изъ второго статута (1566 года), который уже ранѣе, 22 января, разсматривался Короннымъ Люблинскимъ сеймомъ.

Итакъ обѣ стороны, готовившіяся заключить между собою «братскую унію», выступили съ цѣлымъ арсеналомъ своихъ при вилеевъ, незыблемость которыхъ въ глазахъ каждой изъ нихъ не подвергалась HH малѣйшему сомнѣнію. Ho не сомнѣваясь въ сижѣ своихъ привилеевъ, каждая сторона не признавала силы локумёнтовъ другой. Однако, въ самомъ отрицаніи Поляковъ и Литовцевъ была разница. Поляки просто говорили, что привилеи Литовцевъ не имѣютъ значенія, голословно отбрасывая ихъ, или заявляя, что великіе князья Литовскіе не имѣли права ихъ давать, ибо они будто бы всегда княжили подъ верховною властью королей Польскихъ51; Литовцы же стояли болѣе на почвѣ формальнаго закона, говоря, что главные козыри игры ПоляковъМельницкій привилей Александра На Унію 1501 года и Варшавскій редесъ 1564 года не, имѣютъ силы, первый, потому что Унія 1501 года, принятая лишь самимъ Александромъ и только частью павовъ-радъ Княжества, была отвергнута, въ концѣ концовъ, Литовцами52, второй же, потому что онъ не былъ подписанъ Ліитовцами53. Такимъ образомъ яснымъ было, что на почвѣ формальной, на почвѣ документовъ трудно было сговориться Полякамъ и Литовцамъ: тѣ документы, которые признавались одною стороною, отрицались въ своемъ значеніи другою, Люблинскій кашталянъ образно, но вѣрно выразилъ истинное положеніе дѣла, сказавъ: «кажется намъ придется доказывать дѣло Литовцамъ,

Примечания

50 T.-e. іѵый Литовскій статутъ,

51 Дн. Л. с. Стр. 28,

52 и. К. Любавскій. Литовско-русскій сеймъ. Стр. 145—147.

53 Дн. Л. с. Crp. 37 и 63.

Современная орфография

торой заключались выдержки из привилеев Литовских князей, начиная от Казимира», до Сигизмунда Августа. Автор дневника сейма так излагает содержание этих выписок: «содержание всех этих привилеев одно и тоже: чтобы великое Литовское княжество не умалялось ни в своем достоинстве, ни в своих прерогативах, ни в своих должностях; чтобы князья, дворяне, бояре не были унижаемы, чтобы не были нарушаемы границы великого княжества Литовского иноземными государями и не были овладеваемы кем бы то было». Дневник сейма 1569 года, изданный Двялынским, приводит и самые эти выписки. Это были выдержки из привилеев-Казимира 1452 года, Александра 1492 года, Сигизмунда 1506 года, ero же 1529 года50 и, наконец, из второго статута (1566 года), который уже ранее, 22 января, рассматривался Коронным Люблинским сеймом.

Итак обе стороны, готовившияся заключить между собою «братскую унию», выступили с целым арсеналом своих при вилеев, незыблемость которых в глазах каждой из них не подвергалась HH малейшему сомнению. Ho не сомневаясь в сиже своих привилеев, каждая сторона не признавала силы локумёнтов другой. Однако, в самом отрицании Поляков и Литовцев была разница. Поляки просто говорили, что привилеи Литовцев не имеют значения, голословно отбрасывая их, или заявляя, что великие князья Литовские не имели права их давать, ибо они будто бы всегда княжили под верховною властью королей Польских51; Литовцы же стояли более на почве формального закона, говоря, что главные козыри игры ПоляковъМельницкий привилей Александра На Унию 1501 года и Варшавский редес 1564 года не, имеют силы, первый, потому что Уния 1501 года, принятая лишь самим Александром и только частью павов-рад Княжества, была отвергнута, в конце концов, Литовцами52, второй же, потому что он не был подписан Лиитовцами53. Таким образом ясным было, что на почве формальной, на почве документов трудно было сговориться Полякам и Литовцам: те документы, которые признавались одною стороною, отрицались в своем значении другою, Люблинский кашталян образно, но верно выразил истинное положение дела, сказав: «кажется нам придется доказывать дело Литовцам,

Примечания

50 T.-e. ииый Литовский статут,

51 Дн. Л. с. Стр. 28,

52 и. К. Любавский. Литовско-русский сейм. Стр. 145—147.

53 Дн. Л. с. Crp. 37 и 63.