Глава VI. Евреи от Сигизмунда I до Люблинской унии, с. 423-424: современная орфография
Евреи Литвы от Сигизмунда I до Люблинской унии: численность и расселение, общины и старшие, Михель из Бреста, раввины и суды, подати, откупа, землевладение, ремесло и отношения с соседями. С. 423-424. Текст в современной орфографии.
Оттуда же появился талмуд, еврейская автономия, кагальная солидарность.
В то время как Магдебургское право разлагало старо-славянскую общину, а шляхетская волт.ность — государственное общежитие[?], уния подрывала последнюю опору, на которую полагалось все православное население Литвы — братства.
Среди всеобщого крушения долее всего устояли евреи со своими общинными порядками.
Причиною крепости этих общинных порядков, помимо покровительства королей и шляхты, нужно считать то обстоятельство, что религиозное общение евреев основалось не на чем ином, как на Талмуде. Окруженный вековым уважением" освященный непрерывным преемством от святых древних дней, Талмуд представлял для каждого жаждущого безграничное море. Жаждал еврей утешения, — в талмудической агадеон находил ряд поэтических легенд о покровительстве и промиысле БожиЩем над избранным народом, созерцал его прошлую и трядущую славу. Необходимы были еврею юридические нормы для вновь возникающих отношений, —талмудическая галаха представляла ответы на самые запутанные юридические вопросы.
Но этого мало, Талмуд был только Согрия juris, а за ним следовали комментаторы, толкователи, длинный ряд респонсов, монографий, диссертаций по целым отлелам и по частным вопросам.
На этом обширном поле было над чеи поработать самому пытливому уму.
«Между всеми европейскими и азиатскими евреями,—говоритъГрец 977, — польские позже всех познакомились с Талмудом,— но за то накинулись на него’[?] с сумасбродною любовью. Казалось, что глубочайиие[?] изгибы Талмуда должны получить в Польше свое истинное понимание, разъяснение и оценку; казалось, что здесь народились истинные мореходцы для плавания по „талмудическому иорю“. У польских талмудистов, обширная начитанность и удивительное остроумие сочетались поражающим образом и-все, что не было обижено природой, бросилось на изучение Талмуда». - «Мертвые буквы оживали под горячим усердием польских евреев; Талмуд становился животворною силою, зажигал умы, вызывал бьющие через край душевные силы».
Вот в каком блеске красовался Талмуд в соседней Польше как раз в то время, когда перед смущенными евреями Литвы с безнощадной очевидностию возникал вопрос, быть им рабами ‚или свободными. | Без опоры общины, каждый еврей чувствовал себя безсильным. Община могла опереться только на релизиозныя начала, религиозным же авторитетом был Талмуд;—под его сению община быстро обращалась в безусловно послушное, крепко стоящее за каждого из своих членов единство. Но взамен этих благ на каждого индивида налагались мелкотканныя, тяжкие цепи. Свободе личной, свободе духа, свободе домашнего обихода полагались суровые, мелочные и неотиенныя ограничения.
А за пределами общины ожидало не только духовное, но и телесное рабство. Смущался ум и трепетало сердце... Но выбора не было..
И над смущенным еврейством Литвы богомольный Талмуд распахнул свои крепкие крылья!
Примечания
977. Graetz, „Geschichte йег Лайеп“, т. П, в. 466.