Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава II. Критический очерк сочинений об истории евреев, с. 153-164: современная орфография

Разбор прежней литературы: Чацкий, Голлендерский, Штернберг, Леонтович, Краусгар, Гумплович и Мацеёвский - как цитаты переходили из книги в книгу и откуда взялся рассказ о верховном раввинате. С. 153-164. Текст в современной орфографии.

Замечания автора о Литовских евреях на страницах 35, 36 и 37 отличаются теми же недостатками: Опираясь на слова Ярошевича, что некто видел в Ейшишках в 1798 г. надгробный камень на еврейском кладбише с надписью от 1171 г. по Р. Х., автор, без -дальнейших розыскани@й и проверок, признает, что евреи жили в Ейшишках в ХП в. по Р. Х.

Далее, говоря о привилегзи[?] Витовта от 1888 г., автор замечает, „польский перевод этой привилегии[?], неизвестно кеми сделанный, обнародовал М. Балинский и Игнатий[?] Данилович в Скарбце“. В этих словах автор повторяет ошибку Даниловича, смешавшого текст привилегаи[?] Балинского с текстом Дзялинского. Но этого мало, не много далее автор говорит, что на основани[?] польского текста привилегии[?] Витовта назначается определенное наказание за насилие, учиненное еврейке; на самом же деле это постановление находится в русском тексте грамоты Витовта, польский же текст повторяет положение грамоты Болеслава Калишского. И ниже: „Литовским евреям Витовт даровал весьма важную привилегию по следующей причине: Польские евреи сокрушались о том, что статут, дарованный князем калишским и дополненный польскими королями, не обезпечивал кредитуемых ими сумм, потому что суммы эти могли быть обезпечены только закладом, а заклад мог быть ворованным. А. так как в последнем случае занятая евреем сумма пропадала, в особенности же, если у должника кром[?] заклада не было иного имущества, то евреи занимали не иначе, как за высокие проценты, обезпечивая себя вперед (zgóry), тем же процентом от потери капитала“. Витовт же в своей привилегии дозволил евреям ссужать деньги под залог недвижимости, чего евреи в Польше не могли добиться даже в 1459 г. (стр. 36 и 37).

При чтении этого места мы можем только[?] спросить, каким образом такой начитанный автор, как Мацейовский, не только[?] небрежно читает памятники, но забывает даже то, о чем сам говорил всего несколько страниц ранее. На странице 27, автор, согласно тексту Бандтке В. Ш, говорит, что по грамотам обоих Казимиров евреи могли занимать деньги и под обезпечение недвижимой собственностью, которая, в случае неуплаты занятой суммы, переходила в руки еврея кредитора, ($ ХХу грамоты Казимиров, текст В. Ши).

Но еще более странно утверждение автора, что если вещь, заложенная еврею, оказывалась ворованною, то еврей терял как ссуженную под заклад оной сумму, так и проценты. Между тем как текст Болеслава Калишского (8 Ми) итекст грамоты обоих Казимиров ( М) говорят согласно: „Если еврей подтвердит присягою, что в то время, когда принимал воровскую вещь в заклад, ему не было известно, что она краденая, —то собственник, если желает получить свою вещь обратно, обязан возвратить еврею ссуженную под заклад вещи сумму и проценты с нея за все время, которое вещь была в закладе“ 228. Вероятно, автор введен был в заблуждение ХХУП привилегзи Казимиров, который действительно говорит, что еврей теряет сумму, выданную им под заклад краденой вещи, проценты с этой суммы и сверх того уплачивает штраф в пользу воеводы,—но в ХХУП $8 идет речь о том случа, когда кто либо из евреев, не взирая на заявление о пропаже вещей, учиненное христианином в синагоге, не объявит о том, что ворованная вещь заложена у него, впоследствии же этот факт будет обнаружен.— На это исключительное право евреев, получать с хозяина воровской вещи не только сумму, выданную вору под заклад вещи, но сверх того еще и “/, за все протекшее время, жалуется около половины ХУ в. Ян Остророг 229, на которого ссылается и сам автор (стр. 36, примеч.), когда ему почему-то потребовалось доказать, что Польские евреи в ХУ в. могли занимать деньги только под обезпечение движимостей; хотя, по нашему мнению. „Памятник“ Остророга не дает права на такой вывод #12°). Истории евреев в России посвящены ‘/з страницы (33 и 34, 18 строк и подовина 73—230, заимствованные почти целиком у Карамзина. | ‚- Гораздо подробнее обработана история евреев в Польше; к ней мы и переходим.

‚ Остановимся прежде всего на основных мыслях автора.

Уничтожение римлянами еврейского государства заставило евреев приняться за торговлю. А так как все другие отрасли её были уже в руках иных народностей, то евреям ничего не оставалось, как заняться торговлею рабами (предислов.).—Клады монет с вытиснутыми на них по еврейски именами князей и королей Польских дают право заключать, что уже в ХПв. евреи заведывали монетными дворами в Силезии.—[?] Евреям благоприятествовали не только князья но и папы, что видно из Болеславовского статута 1264 г., дополнившиого[?] меру счастия евреев. Этот год и следовавший за ним 1334, в который Казимир Великий, умножив статут Болеслава, служивший евреям ВеликоПольским, распространил действие онаго на всю Польшу, были зенитом счастия (рошуз[?] позси) Израиля в Польыше. Затем наступают обстоятельства, подкапывающие это счастие (стр. 14). Получив весьма льготные привилегии, евреи стали опасаться, как бы народ польский, заметив[?], что евреи не орут, не сеют, не занимаются ни ремеслами, ни фабриками (sic!) и тем не менее вытягивают из земледелия и промышленности страны великие выгоды, не пришел к заключению, что единственным орудием громадных еврейских барышей нужно считать ростовщичество, и сам бы не бросился на это занятие. Но вскоре евреи сознали неосновательность своих опасений: „Евреи хорошо заметили, что народ, среди которого они поселились, не обладает подоб- ‚ною им изворотливостию, не умеет себя стееснять[?] (oszczędzać) из опасений перед займом (aby uniknąć ПсЬему[?]), не любит настолько трудиться, чтобы обойтись без факторства, не знает как поступить, чтобы не попаст в тиски монополии“ (стр. 28). В виду общих жалоб на евреев ростовщиков и обвинений, взводимых на Казимира В., он должен был издать ограничительные правила для евреев (стр. 30, 31)“. Польша, вошедшая ‚через Литву в новые (?2) отношения с евреями, должна была признать в евреях людей с своею собственною цивилизацией, и что те или иные отнопения к евреям могут иметь влияние не только на купечество, но и на целый край (стр. 37). По ‘этому[?] еврейские общины должны иметь свой суд и управление, независимое ни от войта, ни от воеводы“ (стр. 38). Общины еврейские на основании расширения Казимиром Великим действия[?] Болеславовского статута получили право селиться в Сандомире, Кракове и Львове. „Еврейская община, кагал, управлялась присяжными лицами, именуемыми старшими. В числе их находится судья, которым мог быть, как кажется, и христианин, если его на эту должность выбирала еврейская община. В помощь ему придавался помощник и писарь. Община складывалась из владельцев домов“ (38). „Отсюда видно, что внутреннее управление еврейской общины приняло характер польского судоустройства (зайомписёна[?]), а внешнее сообразовалось с административным делением края“ (стр. 39). Так как статут Болеслава не достаточно очертил отношения евреев к духовенству, то в 1422 г. архиепископ Гнезненский[?] Николай Тромба в сборнике прежних и современных ему постановлений, изданных для Польской церкви, соединил много ограничительных для евреев положений, послуживших впоследствии образцом как для синодальных постановлений католическагод уховенства, так и для законоположений светской власти (стр. 409—41). Владислав Ягелло не обращал внимания на эти уставы, если имелось в виду привлечьеврея в христианство. Сын Ягеллы— Казимир следовал политике отца, но не в виду прозелитизма, а чисто из практическйх целей. Даже Александр Ягеллон, объявленный врагомъевреев, держался политики своего отца. Но стремления короля не могли ничего помочь: Еврейское дело приняло дурное направление „и приняло его по собственной вине евреев (стр. 42). „Квреи в это время (в начале ХУТ в.) находились на такой степени политического значения, что если бы осторожно отнеслись к духовенству („Że Буие 816 сиегриеПупе zachowali у збёозппКи я duchowienя8миега“), ожидая пока мудрая семья Ягеллонов устранит из устава Николая Тронбы одно предписание за другим, — если бы сдерживали свою жадность („сесиуозс[?]“), вступая с городами в. договоры о правах на торговлю и промыслы („хагоБкомашие“), — еслибы сидели тихо, ожидая что для уравнения их в правах настанет минута, подобно тому как она настала для других обывателей Польши, магометан напр., которые, хотя и не веровали во Христа, но сознавали однако, что они, Поляки, Русские, Литва, что они депи одной и той же родины“, —то вся их история сложилась бы иначе (стр. 43). Вследствие нетериения евреев и пренебрежения их к притязаниям духовенства и мещан, они, сверх всякого ожидания, увидели себя нокинутыми счастием, которое дотоле им служило (Тый.). „Их весьма удивило, что король Александр, пригласив на сейм в Радом представителей мещанства, не пригласил однако евреев“. Когда же на просьбу евреев о внесении в сборник земских статутов не только привилегии[?] Болеслава Калишского, но и Казимира Ягеллона, король снизошел крайне неохотно, оговорив, что подтверждение это делается не столько’ для евреев, как для защиты (христиан) от евреев,— между евреями началась великая тревога, они убедились, что народная молва о желании короля обратить их в католичество, не подлежит сомнению. Ксендз Заборовский оповещал об этом деле, как о решенном и подписанном 231.

Основанием для ложных вестей, так потревоживших евреев, были: 1) Извевстное стремление католического духовенства обращать евреев в христианство, 2) нелюбовь к евреям Длугоша, переданная им своему королевскому питомцу Александру, и, наконец, 3) советы, которые давал в своем сочиненци[?] Длугош полякам и евреям. Но принимая во внимание: во-1-х, что папы, уважая волю патриарха Моисея, чтобы евреи оставались в вере во единого Бога, не дозволяли евреям переходить в христианство иначе, как за их собственною и усиленною просъбою; во-2-х, что мнения Длугоша (умершого в 1480 г.) сводились к. советам евреям оставить ростовщичество и, приняв добровольно христианство, заняться каким либо иным трудом; в 3-х, что король Александр отличался большою веротерпимостию, что подтвердил и вступлением в брак в 1502 г. с православною княжною Еленою Ивановною,—нельзя предположить, чтобы Александр в тот же самый год, в который вступил в брак с православною княжною, мог иметь в виду насильственное обращение евресв в католичество, как пригрезилось ксендзу Заборовскому (48). Но основание правдивых вестей заключалось в следующем: Польские евреи, желая показать, что они для Полыпи имеют такую же важность, как и их Литовские и Русские единоверцы, занимавиПеся ремеслами, торговлею, земледелием и даже науками, выступили в 1539 г. с брошюрою, в которой доказывали что поляков ремесленников в Польше совершенно нет, а купцов не более пятисот, евреев-же купцов более 3000, а ремесленников в три раза больше (50—51). Но эта брошюра, вместо улучшения судьбы евреев напротив ухудшила оную, потому что сильно затронула как купцов, так и ремесленников-христиан[?]. Приняв во внимание представления городских уполномоченных, что евреи потому только имеют много заказов, что отправляют ремесло тайком, чем приносят стране более вреда, чем прибыли, государственная власть издала ‘ предписание, чтобы в городах, где существуют цехи, евреи не смели бы заниматься ремеслами иначе, как с дозволения государя, и то для потребности самих только евреев. Еще более раздражидли слова. бропюры[?] христи‚анских купцов, которые рядом с торговлею начинали вступать в число земских сановников, завязывать родство с сенаторами и проч. Усиля их привели к тому, что с этих пор ни один еврей не был допускаем к сколько-нибудь обширной отрасли торговли. Так что с этих пор только одни мешане и состоявиие с ними в родстве богатые дворяне поделили между собою купеческие прибыли (52). Отсюда для богатых и бедных евреев возник вопрос, что же делать теперь, куда обратить свои сиды. Евреи решпили искать счастия за городскими стенами. Двери к счастию отворила им корчма (53). Уже в ХП в., если не ранее, познакомили немцы поляков с водкою. Горожане немцы выговаривали в своих привилегиях многозначительное право на курение, варку и продажу напитков как в самом городе, так и его округе (54). Когда же Сигизмунд 1 разрешил спор г. Данцига с шляхтою о праве пропинации в данцигском округе в пользу шляхты, и последняя принялась курить водку, варить пиво и рассылать эти напитки по своим корчмам, то примеру её последовала шляхта ‘всего королевства. Богатые евреи поняли, какие можно получить выгоды от продажи напитков, особенно водки, и кинулись на откупа. Бе/днейшее еврейство с грустью смотрело на выгоды, по- | лучаемыя богачами, не имея само денег для откупов и опасаясь в то же время строгого надзора за мерами со стороны воевод, подвоевод и проч. Для того, чтобы уйти от аргусовых глаз воеводы и его слуг, вздумали -евреи[?] поступить в подданство шляхте и за потеряную свободу получить право откупов в шляхетских деревнях (стр. 57). В 1539 г. короли отказались от всяких прав над шляхетскими евреями (стр. 58).

Так как евреи не несли никаких общих с мещанами тягостей, то совершенно естественно, что мещане не хотели дозволить евреям пользования теми выгодами, которые доставляла городская торговля и промыслы (61, 62, 63, разяииа[?]). Но евреи решились не отступать. Удержать равновесие между еврейскими домогательствами и отпором великокняжеских городов под силу было мужскому поколению Ягеллоннов— отчасти Сигизмунду Ши, вполне Стефану Баторию. Сигизмунда П и П-го поддерживали в этом деле сейм, а также познанский воевода Горка и Ян Остророг (я1се!). Но уже Яну Ш и Августу ПП гораздо труднее было справиться с этою задачею в Малой Польше (63). Ограничительные меры против евреев Сигизмунда Г и Сигизмунда Августа оставляли для евреев единственный выход, — подкуп. За большие деньги они получали тайком из королевской канцелярии постановления весьма льготные для себя и невыгодные для христиан (стр. 65). Когда же из договоров евреев с городами оказалось, что им запрещено торговать, держать на откупу таможенные пошлины, корчмы, продавать соль, так, что евреи должны ограничиться занятием ростовщичеством, то установлен законный °/,, предписано заключать договоры с городами, запрещено держать христианскую прислугу.

„За все (эти??) благодеяния, получаемые евреями от правительства, они обязаны были уплачивать только поголовную подать“.

Шиляхетские евреи, в силу закона 1539 г., лишенные королевской опеки, принадлежали к беднейшему классу населения, занятием их было корчемство. „В шинки свои с евреями сидельцами посылал владелец города, мевстечка, деревни, напитки. Сиделец продавал оные за панский счет и по цене, назначенной паном, меряя напитки произвольною мерою, потому что никто не надзирал за продажей“ (69). „Счастливые отсутствием. надзора, жиди эти евреи в благословенном бездельи („м błogim ргояпиасемяие“), как будто работая, а в действительности заедая время, назначенное для более важных работ. Были факторами, цирульниками, в небольших местечках единственными купцами, разносчиками, ремесленниками и Бог весть еще чем (232. И если бы не кагальная власть, более грозная, чем воеводская, то сделались бы евреи совершенными бездельниками 233. Выжимая из евреев последний грош, кагал заставлял их по неволе работать“.

Опасение изгнания из страны побуждало еврейских старшин выдавливать из еврейского пролетариата все, что только было возможно. Вее эти поборы с прибавленными от себя деньгами и занятыми, откуда только возможно, суммами старшины обращали в безсрочный кагальный долг 193%) для того, чтобы иметь во всякое время готовые деньги на подарки тому или другому вельможе, принимавиему евреев под свое покровительство.

Евреи считали нужным искать покровительства вельмож в виду слухов, упорно державшихся в течени ХУП и ХУП вен., что король с сеймом намерены изгнать евреев. Кроме должностных лиц еврейские старейшины старались расположить в свою пользу те духовные учреждения, которые, по их мнению, лучше всего могут отвратить бедствие, грозившее существовангю всего польского еврейства. С этою целью старейшины записывали на кагалах огромные суммы и платили с них проценты. Все предписания высшей государственной власти правлениям еврейских общин об уплате занятых сумм и о прекращении впредь займов были напрасны, вплоть до третьего раздела Польши (стр. 76). Таким образом, заключает автор, евреи, немилосердно преследуемые во всех странах, нашли охрану („осаиепие“) и спокойствие среди славянских народов, под условием заниматься тем же, чем занимались и сами славяне, т.-е. земледелием[?], разведением скота и проч. До ХП в. держали евреи свое слово, но затем не устояли от соблазна и обратились снова к тому занятию, к которому привыкли в Германии, т.-е. начали торговать невольниками. Удобства для промысла и торговли, представляемые близкими связями Польши с Поморьем, увлекли евреев от верстака, плуга и скотного двора на дорогу, которою пошли их единоверцы в Вавилоне. Сдехали это они тем охотнее, что, по принятии христианства над Вартой и Вислой, ремесла и искусства развивались плохо („пие dopisowaly“), а земледелие и скотоводство давали менее прибыли, чем торговля. Влед за евреями пустился в Польшу немец и стал вытеснять[?] из городов еврейское племя, занятое гешефтами, а себя — обезпечивать магдебургским правом. Тогда евреи, вооружившись статутом Болеслава, сразились с польскими и литовскими магдебуржанами на жизн и смерть о городских заработках. Борьба окончилась не в пользу евреев, так как на стороне меущан появилось католическое духовенство. Тогда бедные евреи, предоставив остающимся в городах богачам дальнейшую борьбу с цехами, выселились в шляхетские города и местечки и занялись в них главным образом продажею водки, пока и эта торговля стала мало прибыльною. Обедневшим и еле живым („resztkami dobrobytu хопиасуш“) евреям, горожанам прожектеры конца Х УТППст. советовали взяться за ремесла, искусства и промыслы, а выселившемуся из городов еврейству. приняться за хлебопашество.— Таковы основные мысли автора. Попытаемся подвергнуть их совершенно безпристрастному обсуждению. Очерк истории евреев в Польше на первый взгляд поражает своею простотою и последовательностию; но более внимательное рассмотрение показывает, что для полной верности ему не достает весьма многого. Мы не будем останавливаться на древнейших временах, не будем вступать с автором в полемику относительно того, действительно ли до окончательного уничтожения еврейского государства евреи занимались только земледелием, не думая вовсе о торговле. Факты, приведенные у разных историков, равно как и текст апостольских деяний, указывают на широкое распространение еврейских поселений по различным странам далеко прежде разрушения второго Щерусалимского храма. Регесты Винера, труды Греца, Штоббе, Рошера, Маурера и иных, более ранних историков, равно как и различные специальные монографии по истории отдельных еврейских общин, показывают нам, что евреи в первые времена по РождествЪ Христовом занимались далеко не одною торговлею невольниками, а вели разнообразные торговые сношени@я с дальним Востоком, служили в войсках, были адвокатами, членами городских общин и проч. Ограничение их прав Римскими Императорами, заставив евреев перенесть свою деятельность исключительно в сферу торговли и преимущественно когда данное неизвестно), стали заниматься исключительно тортовлею. пре ие Переходя к важнейшему моменту истории Польских евреев, ‘то есть к внезапному страху, обуявшему евреев с восшествием на Польский[?] престол Александра Ягеллона, нам приходитея предложить для разрешения не один вопрос.

Сам автор опроверг вымышленные им основания ложной тревоги. Но если основания этой тревоги на столько были шатки, то неужели сами евреи не могли их понять. Если Длугонг[?] вовсе не предлагал изгнать евреев, то каким же образом евреи из чтения труда Длугоша могли сами вообразить совершенно противное? Если Паца воспрещал обращать насильно евреев в христианство, то почему в начале ХУТ в. польскому духовенству вздумалос ослушаться Папы? Если король Литовски&й[?] Александр отличался религиозною терпимостию, то почему же евреи могли опасаться, что, сделавшись королем Польским, он вздумает обращать евреев в христианство силою? Если обратимся, наконец, к словам ксендза Заборовского, то еще больше поводов к недоумению. Заборовский ровно ничего не говорит о повелении короля Александра изгнать евреев,— в своей же похвалЪ Александру, напечатанной в 1502 г., он, обращаясь к королю, говорит следующее. „Если ты желаешь быть апостолом евреев, то извлеки меч из ножен, дабы евреи, хотя принужденные, благополучно приняли истинную веру“ 234. Едва ли можно видеть здеесь[?] речь о принятом уже решении.

Гораздо менее могли евреи надеяться на веротерпимость Александра. Слова Заборовского имели смысл, хотя и не тот, какой им придает автор. Стремление регабилитировать веротерпимость Александра Ягеллона нам кажется[?] едва ли основательным. Брак с княжною московскою Еленою Васильевною был основан на чисто политических соображениях; брак с православною ничуть не помешал Александру не только не исполнить обещания, данного своему тестю о постройке для жены православной придворной церкви в Виленском замке, но даже, в противность письменному обязательству, обращать (впрочем неудачно) самую Елену в католичество. После документов, напечатанных уже в актах Западной России прот. Григоровичем, едва ли можетъбыть поднимаем вопрос о религозной терпимости Александра. Факт вступления в брак с православною ничуть не помешал в. князю Александру изгнать в том же самом году всех евреев В. Княжества Литовского. Оставляя до времени обсуждение разнообразных причин, вызвавших это изгнание, укажем пока на тот несомненный факт, что евреи, принявшие в этовремя католичество, не только не были изгнаны, но даже приняты в особенную княжескую милость, или, по крайности, вознаграждены за разорение причиненное им В. Княжеским повелением. Нам кажется по этому, что слова Заборовского имели в виду побудить Александра к изгнанию евреев из Польши, как то. было уже сделано в Литве.—Однако Польские евреи едва ли долго тревожились опасением изгнания, и едвали в 1505 г. могли умирать от страху, что Александр неохотно подтверждал их привилегии, или что не пригласил их на Радомский сейм наравне с мещанами. Уже в 1503 году Король Александр возвратил. изгнанных им евреев обратно в Литву 235. Странно было бы ожидать, что возвратив севреев[?] в Литву, Александр попробует выгнать их из Польши. Вероятно, в Польше осуществить изгнание евреев было бы труднее. Александр удовлетворил, насколько мог, своей нелюбви к евреям, подтвердив им вместо. грамоты Казимира Ягеллона Трамоту Болеслава Калишского, чем, по нашему инению, и объясняются слова в статуте Лаского, чтопривилегию эту король подтверждает „не столько для евреев, как для защиты христиан от евреев“ 236.

Примечания

228. Грамота Болеслава, & УТ „Christianus sortem ей пяпгаз е1 (7ибаео) persolvet quae medio tempore асстеуегип&[?]“ —Текст Казимировский: „СЫгизНапиз Гойаео ргиисираиета pecuniam, 1п дпа tale vadium, зеп pignus, в16 obliсайтипа. ей изпгало[?] а tempore obligationis excrescentem, realiter ее ситр effectu persolvere tenebitur ее йфееер1[?];“.

229. Асиа Топиисиапа, рукописи Импер. Публ. Библотеки, Латин., Еои, ТУ, т. ХУП., р. 631:. „Сиагизаии[?] Вагопиз Зоапииз[?] Озёгогов, Дигиз[?] пит)пздпе[?] йАосбог1я, попитепбёита[?], рго сошисИз[?] депегаПоиз[?] Весп1, зпе гезе Сахпииго, рго теириБНсае[?] огйшайопе сопаез&ии[?].

230. Цитируем из приведенной выше рукописи следующее место, р. 650: „Дийеогит[?] Яиз.—Тийе? ейата )из БаБепб ипиоппха[?], пб пяпгая[?] ассириапо тез аПепаз йаейпеапе[?] ейё роззиаеап$[?] пес гезе!пеге[?] Теппапеиг[?], пи8и фени[?], цпапеши[?] уеПиё.—ТоПайпиг[?] ошпиоиио[?] Бос )пя ее сазвейцг! @пой зи Баес ПИШз[?] ай:тпайиг ПБегеав-региопоф[?] ейе ШпрепЫа[?] Ёпгиа[?]“. Обвинение касается, очевидно, беспорядочного и безконтрального ведения ссудных операций под ручные заклады. о недвижимости ровно ничего не говорится. Но едвали, в противность ясным текстам грамот, можно утверждать противуположное, основываясь на однех риторических фразах Остророга.

231. „Кяиайх Zaborowski wygadał з1е о ие] зрамие[?] jakoby ]пи харемпе пКагиоммапе)“. -

232. „БуПБу з1е rozprożniaczyli zupełnie Ibid.

233. „ПуробеКомапе[?] па КайБаиасЬ[?]“. произведениями Востока, дало им возможность приобресть льготное положение в государствах основанных Германцами. Не видя ничего невозможного в том, что евреи в ХШ в. заведывали монетным делом в Силезии, мы однако полагаем, что их завидное положение в этом государстве обусловливалось не договором о занятии[?] теми же отраслями труда, над которыми труди-лись туземцы, а чисто финансовыми соображениями государственной власти. Факт чеканки монеты с еврейскими надписями не доказывает еще, сам по себе, ни значительных еврейских поселений в Силезии, ни влияния евреев, так как мог быть простым следствием незнания евреями чеканщиками латинского алфавита, незнакомством правящих с алфавитом еврейским и полною безграмотностию остального населения. Если арабские монеты могли употребляться в европейском торговом обороте до ХП в., то почему бы не иметь такого же курса и монетам с еврейскими надписями. Как не доказано автором, что евреи занимались в Польше с Хи в. земледелием, скотоводствому и ремеслами, так точно ничем не подтверждено, что соблазнившись выгодами торговли в ХГ в. и нарушив данное полякам обещание (тде и

234. Чацкий „Рассуждение“, на которое ссылается и Мацейовский, напр., стр. 44, прим. 4.

235. Док. и Рег. Т. 1, № 39 и 40

236. ... поп сопИПгтлапйо[?] сопйгтайнопе[?] зресиаП, зей ай сапиеиалп[?] йеиепзиоп1я[?]. сопига ]ийбаеов...