Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава II. Критический очерк сочинений об истории евреев, с. 92-104: современная орфография

Разбор прежней литературы: Чацкий, Голлендерский, Штернберг, Леонтович, Краусгар, Гумплович и Мацеёвский - как цитаты переходили из книги в книгу и откуда взялся рассказ о верховном раввинате. С. 92-104. Текст в современной орфографии.

Параграф 13-й передан Чацким в том смысле, что власть над евреями[?] принадлежит государю, или воеводе, или его намеБстнику.

Не говоря о том, что такого $ в привилегии Витовта вовсе нет, самое положение имело меысто только для Польши, так как в Литве власть над евреями[?] никогда и впоследствии не принадлежала воеводам,—привилегия же говорит о старосте, о „судье жидовском“ подстаросте— иногда же юрисдикция над евреями[?] вручалась в. князьями и менее важным чиновникам, как напр. ключникам луцким. при Что же касается постановления Сигизмунда Августа от 1569 г., по которому юрисдикция над Волынскими евреями[?] передавалась в руки воеводы Волынского Александра Чарториского, то грамота эта не нашла себе приложения в жизни, так как в 1582 г., при его преемнике князе Андрее Вишневецком, претензию на присуд над Владимирскими евреями[?] предъявил староста Владимирский князь Константин Острожский, а притязания на присуд над Луцкими евреямй заявил Александр Пронский, староста Луцкий 2°). Разреитение этого спора откладывалось королями от одного сейма до другого 157, а жизнь слагалась своим чередом, не ожидая сеймовых постановлений. Также не верно передан смысл 18 8 грамоты, т.-е. „Никакой судья не будет судить евресв иначе, как по просьбе одной из сторон“.— Между тем в грамоте говорится следующее (8 21): „Судья еврейский не должен по своему почину требовать к суду спорящих между собою евреев; призвать их в суд он может неиначе, как по жалобе одной из сторон“.

Оставляя пока в стороне выяснение различий[?] между привилегиями Витовта и Болеслава, обратимся к тому, что говорит Чацкий в 8 15: „Воспрещено евреям, под опасением потери занятой суммы, давать деньги под залог недвижимых имуществ“. Между тем, такое категорическое запрещение существует только в привилегии Болеслава, а в Витовтской говорится совершенно противное ($ 25): „КЕсли еврей даст денег. под залог недвижимого имущества, или же под обязательства знатных лиц, и докажет это записями или же печатями оных, то мы (в. князь) присудим евреям заложенные имущества и будем защишать[?] оные против насилия“.

Точно также вознаграждение еврея за побои и раны, как шляхтича встречается только в привилегии Витовта 158, в привилегии же Болеслава вознаграждение назначено неопределенное, т.-е. „согласно земскому праву“.

Резюмируя все сказанное о трудах Чацкого, мы приходим к заключению, что при всем трудолюбии и обширном знакомстве с разнообразными источниками, Чацкий не представил истории евреев в Литве и Полышне. Отношение его к источникам. недостаточно внимательно, а пользование ими, по- временам, довольно небрежно, так что пользоваться его указаниями, не проверив их с подлинниками, дело рискованное. Смешав Литовские и Польские права, Чацкий надолго затемнил исследователям надлежащий[?] путь и заставил их искать разъяснения различных сторон юридических и общественных отношени@й Литовских евреев там, гд” эти отношения слагались при иных условиях, т.-е. в Польше.

Во всяком случае[?], сочинения Чацкого по своей многосторонности, разнообразию источников, богатству содержания и т. д. были не только для современников, но и для двух, по крайности, поколений, образцем и источником, из которого черпались сведения о евреях в Литве и Польше. Не говоря о статьях в „Starożytnosci Polskie Морачевского, или в Encyklópediy Ромяхеchney Оргельбрандта, труд Чацкого послужил основанием для нескольких[?]. исследований, появившихся впоследствии. Заимствования делались самым различным образом: отдельными положениями, страницами, а иногда и целыми главами, вместе со веем ученым аппаратом. Уделив так много места разбору сочинения Чацкого, мы считаем себя в праве на произвелениях, слепо следующих за Чацким, остановиться мельком.— Количество сочинений но истории Польских и Литовских евреев от появления трудов Чацкого и до нашего времени не велико.

Остановимся прежде всего на старейшем из них, а именно, на сочинении Голлендерского „Польские евреи“ 159. Труд этот касается, впрочем, не одной только истории евреев, в нем поиещен целый ряд замечаний о современном автору положении Польских евреев, их численности, образовании, верованиях, промышленности и торговле. — Труд г. Голлендерского не может быть причислен к особенно серьёзным; большая часть положений автора основана неизвестно на чем. Мы коснемся, однако, только исторического очерка. | Хотя Чацкий оставил почти незатронутым материал в Volumina legum, но Голлендерский и не подумал воспользоваться оным, | а весь свой исторический очерк составил по Чацкому, не всегда однако упоминая об источнике[?] и очень часто искажая оный, так как в понимании смысла юридической и общественной жизни Польско-Литовского государства Голлендерский стоял безконечно ниже своего предшественника. Значительную часть исторического очерка занимает перевод проекта еврейской реформы 1788 г., напечатанного у Чацкого. | Вообще, заимствования у Чацкого Голлендерский делает не стесняясь, включая в свое сочинение[?] не только текст Чацкого, но и прииечания.

А так как Голлендерский плохо знаком был с источниками, то иногда примечания Чацкого искажаются до полнейшого отсутствия смысла, так, напр., на стр. 228, мы встречаем сочинение[?] „Notitia Кагаете“, Theusarus antiquitatum Suorum (?!) Что это такое?! Раскрываем Чацкого, и дело объясняется просто, мы находим известное сочинение[?] Вольфа и Тригланда о караимах, „Notitia Karaeorum, ех Mardochei Karaei recentioris tractatus haurienda, ебс. Гамбр. и Лицг. 1714, — и далее“ „Theusarus antiquitatum Sacrarum“, Уголино. Совершенно естественно, поэтому, что сплошь и рядом автор высказывает совершенно несостоятельные мысли: так, напр., на стр. 19 он говорит, что в законах (Польских) нельзя найти статей, определяющих ‘порядок судопроизводства по делам как между самими евреями, так и по делам евреев с христианами, и далее, „наше предположение подтверждается (1) постановлением Сигизмунда Августа, который разрешил старшинам Познанских евреев прилагать законы Моисея (?) по всем делам, даже и уголовным“. — Между теми определение специально еврейской подсудности, равно как и разрешение вопроса о подсудности евреев по делам с христианами не только разрешены в древнейших юридических памятниках Польши и Литвы, т.-е. в привилегиях Болеслава и Витовта (88,8, 16, 17, 18, 22, первой привилегии, и 88 7, 15, 16, 17, 21 второй), но определялись не раз и впослеуДствии королевскими при- —вилегиями[?], судебными решениями, распоряжениями, автентическими толкованиями, равно как распоряжениями и судебными решпениями местных властей. Между прочим для Польских свреев в труде Г. С. Бандтке „Тиз Polonicum, в грамоте Казимира ШП, подтвержденной Казимиром ГПУ и данной Познанским евреям около 1450 г., находим детальнейшие[?] постановления по этому предмету 160. Если далее, Голлендерский не знаком был с трудом Бандтке, появившимся в Варшаве за 15 лет до его сочинения, то Голлендерскому следовало бы, по крайности, передать точно слова Чацкого о привилегзи Сигизмунда Августа Познанским с евреям, а именно: „Сигизмунд Август подтвердил (upewnił) евреям Познанским, что их (общинные) власти могут наказывать преступников евреев смертию по своему (еврейскому) праву, а охранителем этой привилегии назначены были генералы Великопольские“ 161. Таким образом очевидно, что привилегия Сигизмунда Августа как ничего не говорит о законах Моисея, так точно дана была спепиально Познанским евреям, а следовательно имела силу только для них, и ни в каком случае[?] не имела значения общого закона. | Как мы сказали, автор и не подумал воспользоваться материалом Volumina legum. Когда же, покинув руководящую руку Чацкого, автор силится повествовать самостоятельно, то сообщает из Моипшипа legum факты, доказывающие его полное незнакомство с цитируемым источником, так, напр. (стр. 35), он говорит: „Постановления сейма 1717 г. свидетельствуют, что крестьяне, возбуждаемые фанатическими священниками, шпозволяли себе всякого рода насилия над евреями и т. д.“ — Ошибка Чацкого в указании листа, на котором помещен текст конституции, повторена и у:Голлендерского, вместо Го1. 320, том 5 Уо!. иесиш, — 4. 316. Но этого мало, замечание Чацкого, что конституция 1717 г. предписала защищать евреев от учеников (иезуитских) и от всяких иных нападений, превратилос у Голлендерского в картину насилий над евреями со стороны фанатиков крестьян и севященников. Между тем, положение 1717 г. читается следующим образом: „Апробуем все постановления, относящияся к безопасности евреевь. А так как вследствие злоупотреблений вошло в обычай, что дворня и другие люди низкого происхождения, соединившись, во время сеймиков, заседаний местных судов, трибуналов, а также и иных собраний, в своевольные шайки, нарушают спокойствие, производят грабежи разного рода, нападают на еврейские школы, разбивают их и чинят всякого рода безчинства, всле№дствие чего ширится своеволие и причиняются убытки: посему, заботясь, чтобы впредь не было ме/ста подобным дерзостям, предписываем воеводам, старостам и их гродским урядам захватывать и наказывать таковых преступников, как грабителей и нарушителей общественного спокойствия, применяя к ним наказания, установленные для разбойников и своевольных шаек“.

Таким образом, если конституц@я 1717 умалчивает совершенно о мальчиках (учениках 1езуитов[?]), о которых говорит Чацкий, то еще менее говорится в ней о крестьянах, возбуждаемых против евреев фанатическими священниками. Было бы утомительно выписывать все курьезы, которыми наполнена книга Голлендерского, но для характеристики суждений автора приведем два, три примера: На стр. 69, описывая положение евреев под русским владычеством, автор переносит нас в самые мрачные времена испанской инквизиции. Вот его подлинные слова „Все думали нажиться грабежом евреев. А если жертва отказывала в золоте, которого она не имела, то тиран предавал ее пыткам, чтобы муками исторгнуть у нея сокровища, кото- ‘рыми[?] она не обладала“. Мы не станем доказывать, что администрациъя Польско-Литовских провинций в начале нынешнего столетия отличалась голубиною кротостию и чистотою, но картины, нарисованные Голлендерским, могли сушествовать только в его пламенном воображении, могли существовать с тем большим удобством, что, как все плоды фантазии, картины эти не отличаются резкостию и определенностию, нет указаний ни мест, ни лиц, ни чисел.

Понятно, что при крайне смутных и сбивчивых воззрениях на прошлое польских евреев, у автора должны были существовать наивные воззрения и на их современное положение и на меры к устранению ненормальности в отношениях евреев к христианам. По мнению Голлендерского „Закон в несколько строк мог бы спасти от стыда и бедствий 2,500,000 евреев, и снять в тоже время упрек с поляков, благородное сердце которых должно страдать при созерцании отвратительного положения \/ части населения их страны“. „Эти строки могли бы быть редактированы приблизительно сле/дующим образом:

„Только те евреи лишаются (1) покровительства законов, которые своими нравами, обычаями, нравственностию (1), языком и воспитанием (1) не хотят походить на христиан. Что же до чистой религии Моисея, то настоящий закон не имеет в виду касаться оной.“ Кажется довольно!

Трудно предложить меру более наивную, более неопределенную и более жестокую. Легко сказать!!! Лишить людей покровительства законов за то, что они нравами, обычаями, воспитанием не сходны с христианами. | И далее, что значит чистая религия[?] Моисея? Значит ли это пятикнижие? Но тогда несомненно 2,500,000 евреев, за которых так красноречиво ходатайствует Голлендерский, должны—на основании проектируемого им закона, — остаться вне покровительства ваконов, так как их воспитание, нравы, обычаи, нравственность определяются не одними положениями пятикниждя[?], а целою массою постановлений[?] и правил, выработанных долгою историческою жизнию еврейского народа.— От совершенно слабой компиляции г. Голлендерского переходим к труду, который выдержал два издания, — произведению, написанному на основании Польских и Русских источников. Мы разумеем труды Шитернберга[?]: „Опыт истории евреев в Польше в правление Пястов 162 и „История евреев в Польше в правление Пястов и Ягеллонов 163“.

Первый из этих трудов появился в 1860 г., второй в 1878 г..

На первый взгляд сочинения Штернберга довольно резко отличаются от произведения г. Голлендерского: Нет апокрифических портретов, в родЪ портрета Эстерки, фаворитки Казимира Великого, нет и других, несколько фантастических иллюстраций, в роде изображения подгулявших Хассидов, еврейской напиональной гвардии, биржи в литовском городе и т. п. Напротив на каждой странице пестреют цитаты из самых разнообразных сочинений. Автор сам заявляет, что может считать своею заслугою открытие иностранным ученым богатых польских и русских источников, недоступных и неизвестных доселе Западной Европе, вследствие[?] трудностей русского и Польского языков. Вместе с тем г. Штернберг выражает желание, чтобы „перо безпристрастного и добросовестного ученого, подвергло дальнейшей переработке эти извлеченные на Божий свет[?] материалы 164“.

Таким образом и наружный вид, и слова автора подают нам надежду, что в трудах г. Штернберга мы встретим исследования, основанные на изучении источников по истории польских и русских евреев. Раскрываем книгу тем с большим любопытством, что материалов по истории евреев как в Польской, так и в Русской литературе до сих пор появлялось очень мало, а сверх того от Чацкого до 1860 г. мы не имеем по истории евреев в Литве и ПольшеО[?] ни одного сочинения с серьезной научной подкладкой.

На первых же порах, однако, бросается в глаза своеобразная манера автора делать ссылки, без обозначения глав и страниц приводимых им сочинений. Далее, не менее странно, предпочтение, оказываемое автором тем сочинениям ХеуТ и ХУПв., которые приведены у других авторов, напр. у Чацкого, Лелевеля, Нарушевича и пр., при чем, однако, автор, почему то забывая указывать на писателей, у которых заимствует цитаты, ссылается прямо на источники 165. Иногда заимствования делаются так, что можно подумать, бОудто одна только фраза взята из. цитируемато автора, а сведения, приводимые сверх этой фразы, взятые из того же первоначального источника, составляют результат работ самого Штернберга 166.

Если же мы вглядимся несколько пристальнее в пестрый калейдоскоп источников, то нам без сомнения должно будет. показаться не менее странным, что источников в обыкновенно понимаемом смысле, мы почти вовсе не встречаем, а тем более польских и русских источников, скрытых доселе от света. Правда, в тексте помещены грамоты Болеслава Калишского и Витовта 167.

‚ Источники эти имеют в виду, конечно, показать иностран- ‚ цам богатство польской и русёкой литературы по истории евреев; но, к счастию[?], за время, о котором говорит книга г. Штернберга[?], материалы не только доступны иностранным ученым потому, что напечатаны по латыни, как, напр., текст грамоты Витовта в латинском переводе начала ХУТ в., подтвердительная грамота Сигизмунда 1 от 1514 г. и пр.; но мало того, иностран-. ным ученым давным давно известно, что кроме грамоты свид-ницкого герцога Болкона ПП от 1328 г., подтверждающей привилегию Болкона Г от 1295 г., существует еще и другая привилегия евреям, гораздо более ранняя, чем Силезская или Болеслава Калишского, и послужившая для последних несомненным источником. По этому, если автор желал привести источ- ‚ники Болеславовской и Витовтовской привилегий, то ему скорее следовало бы напечатать грамоту короля Оттокара, от 1254 г., пражским евреям и грамоту Фщридриха П, герцога австрийского, от 1238 г., чем более поздние привилегии Силезских герцогов. Что же касается остальных приложений[?] к книге Шхтернберга,. то они (за исключением разве приложения под буквою Е да и то сомнительно) не имеют никакого отношения к избранной автором теме: представить историю евреев в правление Пястов и Ягеллонов.

Только что указанные нами источники напечатаны целиком, следовательно должны бы служить материалами для изселедования, но автор ограничивается переводом текстов и примечаниями в роде следующих 168: „Эта грамота (привилегия Болеслава Калишского евреям от 1264 г.) охраняла евреев от несправедливостей и насилий, которым подвергались их братья по вере в.других странах Европы“. „Если сравнить этот статут—выражение не произвола одного человенка, а воли целой части польской земли—с появившимися одновременно в других европейских. государствах распоряжениями, то необходимо отдать преимуществопольскому статуту за его бблыпую законченность. Законодатель живо чувствует необходимость издаваемого им закона и потому выражает оный в совершенной ясности и порядкеЕ“.

Нам кажется, что ддя такого категорического заявления о. мыслях, одушевлявших Болеслава Калишского, и об отношениях к евреям соседних государств недостаточно одной развязности, а необходимы какие-либо исторические подтверждения. Не говоря о чем либо ином, г. Штернбергу следовало бы заглянуть в известное сочинение Штоббе, там на стр. 294 он увидел бы приложение, в котором обстоятельно и подробно трактуется, какие законы о евреях изданы были в XIII веке в соседних с Польшею странах. Чтение контекста привилегии евреев Австрийских, Богемских, Моравских и Венгерских быть может убедило бы г. Штернберга, что порядок (?) и ясность закона (?) явились не в силу одушевления законодателя сознанием необходимости этого закона (!), а происходят от совершенно иных причин.

Далее, непонятно, почему привилегия Болеслава Калишского напечатана в дословном переводе? Неужели г. Штернберг думает, что западно-европейские ученые не понимают по латыни, или же им неизвестны и недоступны такие издания, как напр., „Volumina legum“ или Бандтке, „Jus polonicum“?

Затем, признав возможным печатать привилегию Болеслава с изменениями и дополнениями Казимира Великого, в подтверждении её Казимиром IV Ягеллоном от 1447 г., автор не останавливается вовсе над существенными отличиями и значительными отступлениями текста Бандтке от текста Прилусского, а печатает рядом с параграфами из текста Прилусского соответствующие параграфы из Бандтке, опуская при этом примечания Бандтке. Напечатанный таким образом текст дает ложное представление о привилегии Болеслава, так как Бандтке сделал в ней исправления, оговоренные в примечаниях. Без примечаний же, исправления, введенные Бандтке в текст, становятся интегральною частию привилегий.

Но этого мало, печатание текста Бандтке прерывается почему то с четырнадцатым параграфом Прилусского, и затем из текста Бандтке приводится только форма еврейской присяги, не представляющая вовсе резких уклонений от формы той же присяги у Прилусского. Между тем параграфы с весьма важными отклонениями и даже вовсе не существующие в тексте Прилусского совершенно опущены 169, так, что читатель, не имеющий в руках книги Бандтке, вовсе и не узнает о их существовании. Равным образом не оговорено, какие параграфы тождественны и какие находятся только в тексте Прилусского, а у Бандтке не существуют. Точно также не указано, что у Бандтке напечатан еще один текст грамоты Болеслава Калишского в подтверждешии её Казимиром[?] Великим (В. П), для евреев краковских, сандомирских и ланцбургских. ш Сомневаемся по этому чтобы ученые могли извлечь пользу от такого издания текстов. Подобный способ издания теми более странен, что у Штернберга был готовый образец, ивдание Банцтке, у которого текст грамоты Болеслава 170, —взятый из труда Ласского, который обнародован пятьюдесятью годами раныше Прилусского,—издан паралельно с грамотою Болеслава в подтверждении её Казимиром[?] Ши и 1\ (текст В. ПП). Стоило только, не мудрствуя лукаво, перепечатать все целиком из Бандтке.

Примечания

157. ПЫиа[?], книга № МШ # 2838, отсрочка по этому же делу от 16 дек. 1585, и книга Х Вол. Мет., Е 69, отсрочка по делу о неправильном захвате Янушем Острожским, Воеводою Волынским, присуда над евреями[?] Кременецкими, которые, по мнению князя Януша Збаражского, Воеводы Брацлавского, должны принадлежать его юрисдикции. Спор остается не решенным и в 1592 г., п. ч. остается не разрешенным вопрос о соотно_ шении[?] прав-Воеводь[?] ип Старост на еврейской присуд на Волыни. Еще одна отсрочка по этому же делу находится в той же Х кн., &ЕЖ4 93, от 1599 г. окт. 22. Рыупить вопрос в пользу того или другого претендента, -значило[?] нажить себе сильного врага; поэтому короли, не смотря на то, что здесь вопрос идет о столкновении двух равных королевских привилегий, о чем всегда судили короли, они на этот раз признают себя некомпетентными и предоставляют разрешение вопроса сейму.

158. И Казнмира Великого Bandtke Лиз Роиописпт, текст В. П, & ХЕ но эта привилегия Чацкому была нензвестна.

159. „Les izraelites @е Pologne. Рагиз, 1846, ш 8.

160. Bandtke, Лиз Роиописпла, текст В. Ш $& XXIU, XXIV, хху, XXVI, ХХХ, XXXIX, Хи.,, ХЬШ н пр.

161. Czacki, Вохргама, стр. 50 и примеч. 2. В 1571 г. старшим еврейским дозволено 2п omnibus criminibus, уе] excessibus, Judaeos уе] urbe реПете уеи etiam vita ргиуате её пиПа рго Бос difficultas а moderno Palatino ей рго temроге existenti поп (?) inferatur. Более обстоятельно об этой привилегии гово-рит Лукашевич, въназ.соч.,а Перлес въсочинении „СезсеисЫёе[?] йегиийеп[?] а Розеп“ напечатал эту грамоту целиком в.позднейШем подтверждении; в современной же копии (отпуске), находящейся в актовой книге Коронной Метрики, книга № 110, fol. 61, соответствующее место читается иначе: Deinde, 1 aliquos Лайеов discolos еёип legem judaicam pecantes ipsi Лайфе?рег[?] вепиогез зпоз, juxta morem suum, соггидеге[?], сазЫсате[?] ебрпипетип[?] omuibus ехсеяsibus её criminalibus, уе] etiam verbo реПеге е4 exturbare апё уМа ргиуагте рогrexerint, по ип ео ппПа Ш;в ф спИПаз[?] ей impedimentum а Palatino moderno рго tempore existenti ипЁзгайпг[?]. За верность этого текста ручается подпись Начальника Главного Архива Царства Польского, известного ученого, автора цъялого ряда весьма важных археографических работ, проф- Баршав. Униерситета А. Н. Павинского.

162. Н. Sternberg. Versuch еипег Geschichte фегт Лайеп иа Роиеп ппиет Яег Regierung йег Риаяиеп. Wien 1860 г. 1в 8.

163. Его-же Geschichte фег Juden ип Роиеп ппбег феп Piasten ппй Jagellonen. Грхв[?]. 1878, 1в 8, УШ + 191.

164. Предисловие ко второму изданию.

165. Стр. 14, пр. 1, 19, нр: 1, З и относящияся сюда места текста соответствуют Кохр. стр. 38, О Litew Ро1. рг. Ти, стр. 104 прим. 4254; стр. 21. примфеч. 5 и текст к нему взяты из Вохргама стр. 53, стр. 25; „Ое Гаитиёте“ Ordonances йез Rois й@е Етапсе 1723 и пр. взято у Чацкого, о Пи. 1 Р. р., Т П п. 450; стр. 28. пр. 2—соответ. Кохр. стр. 52; стр. 34, начиная с фразы „Der Artzt Sleskowski и 35 стр. до слов Асеасу Kmita Ю1. 9, стр. 36 от слов йег ЭисЫёег Sebastian Klonowicz и принадлежащее сюда стихотворение с прим. 2; стр. 37—последний[?] абзац,—все это заимствовано у Чацкого.

166. ГЫийега[?], стр. 32, примеч. 1 и относящееся к нему место, начиная от абзаца, взяты целиком из Чацкого,— в примечании же приведена из Чацкого лишь последняя фраза. Тоже на странице 33, два абзаца после первого примечания взяты из Чацкого, так же как и абзац. стоящий выше примечания, причем, однако, одна только в ковычки заключенная фраза. должна считаться принадлежащею Чацкому. О Lit. 1 Ро1. prawach, Т 1, стр. 116, примеч. 457; стр. 82, второй же абзац приписан Нейбауру, а находится у Чацкого Вохрг., стр. 143; стр. 84 и 85, синодальные постановления Гнезненской провинции и прочее заимствованы целиком у Чацкого, — Вохр-., стр. 48, а ссылки сделаны на В. Губе.. Точно также, стр. 108, прм. 4, приведены слова Чацкого, как объяснение фразы Заборовского, обращенной к королю Александру, между тем фраза взята у Чацкого, и т.-д. Приведенные Чацким сведения о деятельности Петра Кмиты хотя и заимствованы г. Штернбергом из другого издания, чем указаниое Чацким, но заимствовано это таким образом что совершенно извращается истинный смысл деятельности Кмиты. У Шгтернберга[?] Емита является защитником интересов духовенства, враждебного евреям, между тем как безъименный биограф Кмиты (как то указано Чацким), приводит совершенно иные мотивы агитации П. Кмиты против евреев, а именно, страсть Кмиты к деньгам и возможность сорвать с евреев.значительную денежную подачку. Сверх того, неизвестно по каким причннам деятельность П. КЕмиты приурочена к царствованию короля Александра, между тем как Кмита[?] получает выдающееся значение лишь к концу царствования Сигузмунда, как один из ревностных партизанов королевы Боны. Впрочем г. Штернберг не желает совершенно отодвинуть Кмиту к царствованию Александра; с другою частью отрывка из биографии Кмиты мы встречаемся в царствование Сигизмунда 1, но толькоотрывок этот появляется уже в тексте, стр. 128, глава XXIV, второй абзац. —Еще несколько примеров заимствований г. Штернберга: стр. 145, Ш, весь первый абзац, от слов Эет Кагаша! Сотпенпфоп[?]? взят у Чадкого Кохрг., 51 и примеч. 2; извлечение из биографии Коммендонн[?], а у Шхтернберга прямая ссылка на источник. О Чацком лишь упоминается мимоходом. Тоже, стр. 146, примеч. 3, 4 и 5.—ссылки на Лелевеля и Кармоли, а все дословно заимствовано у Чацкого. Думаем, что приведенного нами вполне достаточно для характеристики того, как пользуется г. Штерн- ‘берг источниками.,

167. Перевод привилеги[?] Болеслава Калишского (стр. 23—37), текст (Латинский) этой привилегии (стр. 37—52), переводЪ грамоты Витовта (стр. 73—76) и русский текст оной (стр. 77—81), итого 28 страниц, и в приложениях: А. Предисловие Прилусского к грамоте Болеслава Калишского. — В. Из сочинения Соммереберга подтвердительная привилегия евреям Свидницкого герцога Болкона П от 1328 г.— С. Договор ВКраковского Университета с краковскими евреями от 23 марта 1755 года, из соч. Мучков- ‘скаго, оставленный без перевода, и другой договор 1774 г. о замене подати экозубалец“.—В приложении Д почему то напечатан латинский церевод подтвердительной грамоты Сигизмунда ПГ Литовским евреям от 1514 г., причем сказано, что в кодексе Дзялынского этот закон нмеет заглавие „Подтверждение короля и Великого князя его милости Жикгимонта и т. д. (латинский текст Дзялынского имеет русское заглавие?!).— — Приложение Е. Росппепиа[?] Лийаеоз иа Роиопиа сопсегпепеа ейс. с примечанием, что документы эти взяты из появившейся в 1768 г. Варшаве книги, и что раввин Тугенгольд, напечатав оные в польском переводе в 1840 году по поводу обвинений, взводившихся на евреев вслед за Дамасским убийством, тем спас этц привилегии от забвения. Мы можем только позавидовать счастию[?] г. Штернберга[?], что ему удалось добыть экземпляр такой редкой книги, а нам приходится довольствоваться этими же документами, напечатанными с подлинника в известном журнале Фюрста, „ОВег Огиеп? за 1841 г.— Что касается до приложения Ё, то, предоставляя судить о его достоинствах знатокам еврейской литературы, не, можем не заметить, что, в противность обещанию автора, еврейских писателей из 15 ве№ка не приведено ни одного, а из более ранних встречаем одно только произведение Липманна Мюльгаузена, отнесенное почему-то г. Питернбергом к 1399 г. —Применчание (к помещено неизвестно зачеи. В нем находится письмо Лелевеля к Штернбергу, в котором Лелевель говорит, что книги Штернберга[?] не получал, и дает Штернбергу указания, которыми однако он не воспользовался; затем приведены выдержки из книги Лелевеля „Зргама ЯуйомзКа м гоки 1859“, и надгробное ‘слово над Лелевелем помощника Парижского раввнна Астрюка.

168. Выше назв. соч. стр. 28.

169. Напр. § XXVI, De protestatione vulnerum Christianorum, § XXVII, De vadiis furatis Judaeis invadiatis, § XXVIII, где говорится, что христианин не иначе может приступить к обыску жилища еврея залогопринимателя, для открытия украденной у него и заложенной еврею вещи, как положив на пороге жилища еврея марку чистого золота; §§ XXIX, XXX, XXXII, где определяется высота законного процента; §§ XXXIII, XXXIV, XXXV, XXXVI, XXXVII, XXXVIII, о подкинутии евреям мертвого христианского ребенка, § XL, о подсудности евреев, § представляющий дальнейшее развитие соответственного по содержанию $ Болеславской привилегии[?], но по своей точности и определенности не допускающий никаких сомнений в таком важном вопросе, как, напр., кто был еврейским судьею, )иЯех judearum,—§ ХПиИШП[?], в котором, между прочим, определяется, что пеня за ложное обвинение еврея христаинином взимается в размере, определенном за ложное обвинение шляхтича.

170. Commune incliti Regni Роиопиае privilegium ect. 1506 ап. Ст., ип 1.— Библотека С.-Петербургского университета обладает двумя экземплярами этой книги, из которых один величайшей редкости, так как весь напечатан на пергаменте; таких экземпляров отпечатано было всего десять ср. Бандтке, Historya ргалуа polskiego Wrsz., 1850, стр. 478.