Глава V. Государственная власть и литовское общество, с. 302-313: современная орфография
Строй Великого княжества в XVI веке: великокняжеские земли, вотчины и поместья, рада, должности и доходы, шляхта и прочее свободное население, сеймы, Статут 1566 года и Люблинский сейм. С. 302-313. Текст в современной орфографии.
‚ Показании современников свидетельствуют также о громадных богатствах Сигизмунда Августа:
„В начале царствования доходы Короля с одной Литвы простирались до 100.000 талеров. Сигизмунд Август, приказав вырубать леса, измерить земли, заботясь о колонизации края, настолько успел в этом, что получает с Литвы до 500.000 талеров. У Короля множество утвари и всякой движимости. В числе последней, в Вильнюсе,—180 больших пушек и множество малых“.
„На конюшне Короля 2.000 лошадей. В числе Королевских вооружений находитея одно в 6.000 червонцев. Королевские[?] шубы на соболях, чернобурых лисицах и проч., оцениваютси в 80.000 скуди“. „В кабинете Короля на столе находится 15 шкатулок в 2 локтя длины, 117, ширины, наполненные драгоденностями, всего более чем на 1.000.000 скуди“. „Одним словом, ни в Венеции, ни в Риме и ни в одной из королевских сокровищниц, не видал я ничего равного богатствам Польского Короля!“ Так восклицает в своей реляции от 1560 г. 564 Венецианский посол.
Подобные же отзывы о доходах Короля дают и другие современники, напр. Аббат Рудяйери, от 1568 г. 565, Франческо Морозини в 1575 г. 566, Джироламо Липпоманно в 1575 г. 567, Боттеро и друг.--Взросшие в школе его отца и матери чиновники, в роде Ивана Горностая, Войтеха Старжеховского, Д. Фальчевского, Лаврина Войны, Себастиана Дыбовского, Евстафия[?] Воловича, Димитрия и Ивана Сопег, и проч. могли служить надежным административным персоналом для надлежащого управления В. Княжескими доходами: Такие труды, как ревизия украинских замков в 1545 и 1552 годах, люстрации Пинска, Гродно, Кобриня, Бельска, Суража, Бреста-Литовского и пр., от 1560—1566 гг. показывают ие только значительную подготовку ревизоров, люстраторов, но и их осмотрительность, добросовестность и заботу о В. Княжеском добре. С какою щепетильностью, вымерены, например, городскии меБста; не только в улицах, но в усадьбах и огородах высчитаны каждый „прут“, „прутик“ „лавочка“! 568 „Устав на волоки“ 569 —прекрасный образчик разумного понимания потребностей хозяйственного управления обширными В. Княжескими вотчинами, прямой преемник известных уставов Сигизмунда 1, данных для управления волостями Виленского и Трокского замков 570 и Жмудских волостей 571. При вступлении своем на Литовский престол Сигизмунд Август прежде всего позатился об определении отношений к себе различных старост, державцев и проч. Произведенные им ревизии, люстрации и проч. имели в виду не только хозяйственное улучшение обширных вотчин, но и возвращение в казну всех неправильно или незаконно присвоенных В. Княжеских доходов.
Если в 1551 г. он подтверждает устав Полоцких землевладельцев „О похожих людях“ 572, и сам присоединяется к нему, облагая королевских крестьян большими против прежнего поборами 573, то здесь нельзя еще видеть какого либо потворства шляхте, или заботы исключительно о шляхетских интересах. Здесь мы видим землевладельца, приступающого к союзу землевладельцев, с целью возможного ограничения крестьянских переходов.
До Владислава Ягелло Польша и Литва составляла два отдельные государства. Призванный на Польский престол Ягелло удержал за собою номинальную власть над Литвою, фактически же она перешла к Витовту. После истребления военных сил ордена в битве под Танненбергом, между Польшею и Литвою заключен был договор, которым личная уния[?] Литвы должна была перейти в реальную.
Бездетность Витовта и льготы, предоставленные Городельскою привилегиею шляхте, повидимому, обезпечивали полный успех этой ушии. Однако, вслед за смертью Витовта, мы не только встречаем па Литовском престоле отдельного государя, но, мало того, сама Литва распадается между Сигизмундом и Свидригайло.
Смерть Сигизмунда в 1440 г. перелала Великокняжескую власть в Литве Казимиру Ягеллону, старпий брат которого продолжал царствовать в Польше. Смерть Владислава под Варною вновь соединила в руках Казимира Литву и Польшу; по его же смерти Литва избрала себе отдельного государя. Безпотомственная кончина старших братъев снова соединила Литву и Польшу под властию Сигизмунда 1 Ягеллона, к единственному сыну которого и перешли престолы в обеих странах.
Понятно, что в виду этих фактических отношений все грамоты и записи о нераздельном единстве Литвы и Польши, начиная с Городельской и оканчивая Мельницкою грамотою Александра Ягеллона, были простыми пергаментными свитками.
Причины такой неудачи реального соединения заключались, главным образом, в различии[?] общественных учреждений Литвы и Польши, во взаимных опасениях магнатов, в значительном различии[?] веры, языка и нравов: В то время как в Польше крестьяне были прикрепилены к землЪе еще во времена Казимира Великого, а рядовая шляхта освобождена от уплаты податей с Людовика Венгерского; в то время как с ХПЛУ[?] в. сословная рознь между шляхтою и не шляхтою в Польше была общепризнанною, в то время как в Польше государственная власть перешла уже в руки одного общественного класса—Шшляхты, в Литве мы видим совершенно иные явления. Власть Великого Князя неограничена, не смотря на то, что он избирается. В. Князь стеснен, правда, советами магнатов, но значение этих советников и их советов чисто фактическое: эти магнаты держат в.своих руках, как мы видели, суд в меестности и всю внутреннюю администрацию, они же соучаствуют в издании тех или иных законодательных норм; окружая В. Князя, они отправляют правосудие и защиту от нападений пограничных соседей при помощи наместников, получая громадные, доходы с обширных староств, держав, тивунств ит. д.
С присоединением к Польше на.началах равенства магнаты Литовские должны были бы поступиться всеми этими преимуществами, стать на одну доску с прочею мелкою шляхтою.
Понятно, почему все пергаментные унии разсыпаются в прах перед сопротивлением Литовских магнатов.
Однако, не смотря на все нежелание сильных, польские воззрения на равноправность всех шляхтичей между собою мало по малу проникают в Литву. В начале Х УТ в. В. Князь Александр уравнивает земян Бельского повета в правах с земяными Дрогичинского повета. В привилегии этой мы видим значительные устунки шляхте, видим ренРко обозначенное тождество поляка с паном, крестьянина с русским 574 „русином“. Сигизмунд Т подтверждает привилегию Дрогичинской земле 575 на право[?] жить и судиться по польским законам, а привилегия Киевской земле от 1529 г. и Волынской земле от 1547 г. 576, торят дорогу этим же правам в Литву.
Магдебургское право[?], пожалованное различным городам при Александре, все более и более ширится при Сигизмундах. Не только новые королевские города получают грамоты на магдебургское, хелмское, птродское[?] право[?], но с дозволения королей такие же привилегии даются различными магнатами городам в своих имениях. Рядом с рознью, которую вносит магдебургское право[?] в цельную до того городскую[?] общину, мы видим все более и более усиливающееся креипиостничество: переходы стесняются, барщина становится тяжеле.
Сообразно с этими условиями, уже первый Литовский статут получает сильную шляхетскую окраску. В противность старинным положениям Казимирова судебника, шляхтич наказывается смертию за воровство лишь в том случае[?], когда пойман на месте преступления с поличным; в противном случае[?] ему достаточно принести очистительную присягу 577; за арестование без суда, „грабеж“, вещей, принадлежащих шляхтичу, виновный обязан уплатить пеню, как бы за нанесение шляхтичу раны 578.
Вознаграждение родственников убитых лиц „головщина“, а равно вознаграждение за раны, побои и проч., шляхте и не шляхте не только рознятся по размерам, но отнесены даже в разные разделы 579.
Впрочем, рядом с этим, статут 1529 г. не признает, чтобы убийца[?] мог покрыть свое преступление деньгами,— как не требуется для уголовной ответственности, чтобы преступник шляхтич был пойман на местЪ[?] преступления, „на горячем учинку“. Для доказательства факта убийства, насилия, грабежа считается достаточным освидетельствования убитого или потерпевшого околичными соседями в присутствии пристава от ближайшого присутственного места. Подтвердив свою жалобу присягою, истец не только получает „головщину“, или „навезку“, но сверх того в пользу В. Князя взыскивается „противень“, а разбойник или убийца[?] подвергается смертной казни 580.
Не смотря на преимущества, предоставляемые шляхте, статут сурово охраняет должное уважение[?] к В. Княжеским распоряжениям, решпениям и проч. Так, если бы кто ранил или побил В. Княжеского чиновника, или посланца при отправлении им своих обязанностей, тот подвергается смертной казни 581; кто бы после В. Княжеского решения вздумал вновь вчинить иск по тому же делу, тот подвергается заключению на шесть недель в тюрьме и штрафу в пользу казны 582.
Если бы кто не оказал уважения к судебным повесткам или решениям воевод, старост, державцев и обозвал оные бумаги фальшивыми, или оные изорвал, бросил на землю и проч., в таком случае виновный должен уплатить штраф как за насилие 583.
Далее, на основании статута 1529 г. рядовая пгляхта не только не привлекается к участию в законодательстве 584, но по прежнему остается исключенною от всякого влияния на суд и управление. „Даруя писанное право всему В. Княжеству Литовскому, — говорит В. Князь, — мы однако постановляем, что все прежние должностные лица: воеводы, маршалки, старосты и т. д., продолжают каждый в своем повете, судить и управлять, и децких своих посылать, и вообще пользоваться своими правами, по старому“ 585.
Некоторым привлечением шляхты к участию в суде представляется положение третьего артикула шестого раздела, в котором предписывается, чтобы воеводы, старосты и державцы на время своего отсутствия, выбирали двух присяжных землевладельцев, которые бы совокупно с наместниками воевод, старост и державцевь 586 разбирали все дела, входящие в компетенцию мекстных властей.
Заветною мыслию Сигизмунда Августа было соединение[?] Литвы с Польшею. Затруднение заключалось не только в стремлении поляков присоединить Литву в качестве провинции, и в желании Литовцев сохранить, во что бы то ни стало, свое отдельное самостоятельное существование: —для прочности соединения необходимо было, чтобы дело унии опиралось на сочувствие литовского населения. Выбирать здесь было не из чего. Единственным элементом, на котором король мог опереть дело унии быда рядовая литовская шляхта; необходимо было. поднять ее настолько, чтобы сделать независимою от литовских магнатов. В этом и заключается смысл целого ряда законодательных актов, проходящих от 1547 г. до Люблинской унии 1569 г.
На Брестеком сейме 1544 г., при передаче Сигизмунду Августу в управление[?] В. Княжества Литовского, были призваны представители от рядовой шляхты,—земян. С этого времени мы видим, что на такие „вальные сеймы“ постоянно призываются депутаты от рядовой литовской шляхты.
Сеймы эти были собираемы: в 1547 г. 587, 1551 г. 588, 1554 г. 589, 1559 г. 590, 1563 г., 591, 1564 г. 592, 1565 г. 593, 1566 594.
Эти вальные сеймы не могут быть названы, впрочем, ни законодательными, ни законосовещательными: Представители шляхты являются от своей братьи с просительными пунктами, на которые Вороль дает резолюцию совершенно по своему усмотрению.— Хотя одною из важнейших функций этих сеймов было установление денежных взносов с подданных шляхты, но до 1565 г. В. Князь формально не был связан согласием земеких послов: так мы видим, что в 1552 г. В. Князь, посоветовавшись со своею радою, установил четвертый побор с шляхты-—в[?] замену каждого коня, по копе грошей 595.
На этих сеймах, совершенно добровольно, Король делает шляхте одну уступку за другою. Уступки, первоначально незначительные, ростут неимоверно быстро с того момента, когда Король, потеряв всякую надежду иметь наследника и чувствуя увеличивающийся упадок сил, старается, во что бы то ни стало, осуществить свои заветные желания.
Таким образом на сейме 1551 г. Король отБазывается от —денежных[?] штрафов или „вин“ поступавших в Королевскую казну с убийц, — приказывает, чтобы воеводы на Жмуди и на Волыни назначали „вижами“, приставами, только осВдлых[?] шляхтичей, отказывается обращать в свою пользу, на замок, открытую у вора вещь — „лицо“, и проч. Менее уступок сделано на сейме 1554 г. На сейме 1559 г. сделана весьма важная и по своим послеудствиям.гибельная для торговли страны уступка: шляхте предоставлено вывозить безпошлинно все товары, выработанные на её собственной земле. На сейме 1563 г. шляхетские дома в городах освобождены от городских повинностей и податей, определена ответственность помещиков за укрывательство беглых крепостных и пр.
Гораздо важнее уступки сделанные рядовой шляхте на сейме 1564 г. Не смотря на участие шляхты на сеймах, не смотря на постоянные ходатайства её о дозволени выбирать судей, судьи вплоть до 1564 г. назначались Королем, так как право суда составляло неотъемлемую принадлежность всех земских и некоторых придворных должностей. На сейме 1564 г. в виду того, что „для равной и одинаковой справедливости веем, необходимо, чтобы стародавний обычай, по которому право суда принадлежало воеводам, старостам и иным должностным лицам, уступил место судам установленным на иных основаниях, а препятствием к этому преобразованию служили старинные, обычные, привилегированные суды различных должностных лиц“, все воеводы и прочие должностные лица, из любви к государству и своей братьи молодшей, народу шляхетскому, отказались от своих исключительных прав суда со всеми доходами с них. Также поступили и все иные лица, имевипя юриедикцию над шляхтою. Вместе с теи постановлено, чтобы впредь кандидаты в судьи избираемы были шляхтою и утверждаемы в своих правах Королем 596.
Еще более важное право даровано рядовой шляхте в 1565 г., декабря 30, на вальном сейме, в Вильнюсе. Шляхте предоставлено собирать малые поветовые сеймы, или „сеймики“ для совещаний о нуждах Речи Посполитой, и на этих сеймиках выбирать земских послов. На эти съезды должны собираться не только „земяне“, но и паны „рады“ и королевские чиновники, помевстья которых расположенны в данном повете 597.
Все эти льготы закреилены Литовским статутом 1566 г.
Во втором артикуле второго раздела В. Князь дает формальное обещание не устанавливать никаких податей иначе, как на вальном сейме, по совету со всеми „радами“, князьями, панами и со веем рыцарством, и с их соглас1я.
В местности появляются выборные суды по всем гражданским делам: суды земские и подкоморские. Юрисдикция замковых судов, ограничивается только уголовными преступлениями.
Крестьяне ограничены в праве распоряжения своим имуществом, для беглых стеснена надежда освобождения; затруднено заключение браков шляхты с не-шляхтою, признаны за вотчины все не только пожалованные до 1566 г. имеения, но и такие, которые находились без всяких документов в безспорном владеинии. Далее, ни один оседлый шляхтич не может быть подвергиут заключению иначе, как по доказанной по суду вине; шляхте дозволяется свободный выезд за границу 598, воспрещено духовным судам требовать к себе шляхту в делах светских 599, и проч., и проч.
Но в особенности важны следующие постановления второго статута: В разделе[?] 11, в артикуле 1 еделана против статута 1529 г. незначительная, повидимому, но весьма существенная поправка, а именно: Если кто наехавши на дом убъет кого дибо, и то будет надлежащим образом доказано, в таком случае[?] виновный подлежит смертной казни; в случае[?] же, если при нападении на дом не будет учинено ни убийств, ни поранения, в таком раз виновный обязан уплатить пеню только „за гвалт“.
Таким образом, раз не было учинено убийства, наезд на дом оплачивается незначительною пенею. Иии Затем, далее. Если бы в убийстве одного шляхтича было обвинено несколько лиц, то смертной казни подвергается только один, остальные же отделываются денежным штрафом и тюремным заключением в Виленском или Трокском замке 138). Такое наказание прилагалось, однако, только в том случаф[?], если убийцы учинили наезд и убитым был шляхтич. КЕсли же шляхтич убивал не шляхтича и его не успели схватить на месте преступления, то обвиняемый обязан был отвечать перед судом не иначе, как по вручению ему формального позва 600.
Если принять во внимание, что шляхтич мог быть лишен чести и доброго имени не иначе, как по непосредственному суду самого короля на сейме, что слуги не отвечали за убийство и раны, нанесенные ими по приказанию своего пана, а с него только пзыскивалась „головщина“ или „навезка“ потерпевшим, если припомнить, что в случае[?] нежелания виновного отвечать суду, привод его не допускался, и впредь до объявления его вне покровительства закона („выволанья з земли“) он пользовался полною свободою и охраною права, если припомнить, что для доказательства убийства или поранения требовалос присяжное подтверждение шести шляхтичей 601, то станет совершенно понятным, какое широкое поле открыто было неповиновению закону в самых грубых насильственных формах. Дорога к унии была приготовлена. Еще немного было нужно, чтобы литовский народ (т.-е. помещики) мог присоединиться к польскому как равный к равному, свободный к свободному!
Это недостоющее литовская шляхта получила на люблинском сейме 1569 г. — 55) иый. Разд. Хи, ар- 12. Не безъинтересно, что в то же время, Уже в 1564 г. Сигизмунд Август уступил свои наследственные права на Литву Польскому государству!4!), уступил для того, чтобы устранить всякое препятствие к унии, „такому святому“, „такому необходимому“, „такому славному делу“. Ряд мЪр, которые мы видели, привлекал на сторону короля всю рядовую литовскую шляхту. Для нея надежным ручательством, что все дарованные королем права не сделаются вновь мертвою буквою, было уничтожение всякого различия в государственном строе Литвы и Полыши.
Поэтому, все происки литовских магнатов разбиваются о глухое сопротивление рядовой шдяхты. Этим объясняется, на наш взгляд, та легкость, с которою присягнули на унию Подляшье, Волынь и Киев. | Вельможам ничего не оставалось как своею подписью сохранить за собою то, что еще не было отнято. Более дальновидные из литовских магнатов, в роде кн. Острожского, воеводы КЛевского, и Чарторыйского, воеводы Волынского, подписались под Униею без особенных споров: они хорошо понимали, что при введении польских порядков они ничего не потеряют.
Таким образом, государственная власть переходила в руки одного общественного класса. Литовской статут второй редакции мог служить достаточным свидетельством, к каким целям направится в недалеком будущем государственная жизнь.
Литературные и ораторские блестки ХУП в. не должны от нас закрывать того отсутствия государственных идеалов, которым проникнуто литовское общество.
На сеймах, которые Сигизмунд Август созывал в Литве до самого 1569 г., рядовая шляхта показала все черты грубого и близорукого эгоизма: Вс заботы её направлены лишь к тому, чтобы снять с себя государственные платежи и повинности, а что будет далее, до этого ей нет ни малейшого дела.
Оскорбленный и ограбленный на Люблинском сейме, Сигизмунд Август вскоре заснул сном вечным, но и с смертного одра, в завещании к польскому народу, он бросает проклятие на тех, которые покусятся на Унпю. — Опасения короля были напрасны, — соединенные Литва и Польша просуществовали еще два века..
Примечания
564. № ТезаисемПТся[?] „Дыог[?] pamięntnikow historicznych, т. №, стр. 254, след.,
565. Триа., т. Ш, стр. 1, след. Relacya о збапи Polski, жиозопа papieżowi Piuszowi Czwartemu, ргхех пипсупзха )едо п dworu Кгоиа Żygmunta Амсивз‘а[?], opata Ruggiero, м г. 1568. |
566. П,е геиахиоп? degli ambasciatori veneti, аи зепабо durante П весопо decimosesto, raccolte ей illustrate йа Епдепио Alberti, Firenze, 1862, ип 3; Мо! УТ, зетие 1... стр. 249 след.: Кеиахиопе а1 С. Егапсезсо Моrosini ambasciatore Straordinario а Епгисо @ Valois, рег Та, зпа elecione п те @ Роиопиа, 1573. На стр. 254 стр. Морозини следующим образом отзываетсл о доходах польского Короля и В. Князя Литовского: „Ога зарга сее entrata abbia @а робег фзропеге а modo зпо senza obbligo й} pagar пё ufficiali пе presidj, пе fabbricar fortezze, пё fare alcuna соза attinente аПа sicurta е Бпоп governo @е! гедпо, регс№ё tute queste созе вопо fatte йа еззо геспо senz'altro travaglio йе1 ге сйе @и deliberare соЁ зепайо цпеПо цие зи Ба дфа fare. Ол цпезёа entrata поп и& altro сВе уиуег Пши е? иа, вцпа corte, е БепиНсаг се? рии аН риасе, ей азсепйе а 900.000 Погии? аП аппо, сВе рег opinon mia, поп сгейо esservi аиспл зге рег grande сйе sia, сЮе рег цпезЫ яоЦ bisogni зрепйа d'avvantaggio @ quello сйе рпо spendere 2} ге & Polonia.
567. Ibid. Relazione @ Polonia @ Girolamo Lippomano, 1575. На стр. 293, находится следующе исчисление доходов Польского короля: Ма perche 11 йепого suol essere огпатепио е reputazione della расе е nerbo е яиссигехха йеПа дпегга, Шго ога Гепёгае[?] pubbliche йеПа согопа, сее зопо соше арргеззо: ’ ОеПе miniere ф@е1 sale, detratta ogni зреза, ГаПаги. 106,000 РеПа gabella degli animali grossi....... 152,000 РеПа parte сее 1е уиепе йа’сари‘апай..... 150,000 Ре] ducato @ Маззоуза.......... 150,000 реи ducato йе Litvania.... 150,000 Пе циаие entrate, замечает автор, furono parte тпредпа‘а[?] йа б1аеятопйо Avgusto, рагие пяпграйе пе] tempo йаеП?ибегтевпо[?], е ратие donate йда) те Епгисо... Замечательное исследование о финансах Польши во времена близко следующие за смертию Сигизмунда Августа, т.-е. при Стефане Батории, см. в труде известного ученого А. И. Павинского, Skarbowosć м Роизсе 1 ]е?1 dzieje ха ЗееГапа[?] Вабогедо Wrsz. 1878. и ето же—Кзиези PodskarПиазКие ха слазбму Stefana Batorego Wrsz. 1881.
568. Поземельная мера, „прут“ равен 71/з локтям, „прутик“—3/[?] локтя, „лавочка“—‘узе[?] прутика. Ср. Горбачевский, Словарь древнего актового языка Северо-Западного края, Вил. 1874.
569. Акты 3. Р. т. Ш, № 19.
570. ириа[?]., т. П, № 189.
571. ириа[?]., № 160.
572. Ustawa па ludzii pochaze иеак (м) Woiiewodztwie Połockiem, jako у Witepskim, узи)Кие) Sliachty патома iest wieczno postanowiona, рой зеутета уйпуепзКиет ktory schie dzial у stanowil okolo Swigta Раппи Матие) offierowanya, 1551.—Не безъинтересно, что при составлении устава этогоучаствовали не только высшие сановники Полоцкого и Витебского воеводств, но „у уззу Боуаге shlyachta, рору, шуезислапуе у sluhy рапслегпуе, kothorye ymyona у озуайовслу szwoye м powijecze wythepskum шауа“—Напечатан в „Памятниках Клевской[?] временной коммиссии для разборадревнихъанктов, т. 1. 1845 г. отд. П, № 2, стр. 9.
573. Ibid., № 3, стр. 15.—Король говорит, что по представлении Воеводы Витебского и в виду того, что прежние легкиа подати королевских крестьян не позволяли поддерживать надлежащим образом королевских замков, он назначает и с своих крестьян четвертый сноп и 8 дней толоки.— В постановлениях этих нельзя, впрочем, видеть какого либо нововведения, так как „похожие“ люди изстари пользовались правом перехода под известными только условиями, ср. напр. меновую запись луцкого старосты Петра Яновича с игуменом Пересонницким Иларионом от 1490 г.
574. Акты Зап. Росс. т. }, № 189, 8 14, 15, ОхиаиупвК[?],, в, наз. соч, стр. 82.
575. Ак. 8. Р., т. П, № 64, от 1511..
576. Пма., № 164, Мас1ие)омвзК1[?], Ниябогиа[?] ргамойамз му Яиом. т. У1 стр. 151.
577. Лит. Статут 1529 г. Разд. ХШ, артик. 7, 8 и 2.
578. Tbid., разд. 12, арт. 3, 4.
579. Ibid. Разд. МП. „О гвалтех земских, о боех, о головщинех шляхетских“. Раздел Х!Т. „О головщины людей путных и о мужицк1ие и паробоцкия“.
580. ТЫиа[?]. Разд. УП, ар. 1, 2, 3, 21 и 22.
581. Тоиа[?]. Разд. и, ар. 6.
582. Thid. Разд. Г, ар. 23.
583. Тоиа[?], разд. Ш, ар. 16.
584. При4., разд. Ш, арт. 6. „И теж о захованье старых привильев земских и звычаев, которые в тых привилях онисаны, потвержоны и уфалены, або новых деланю, або множен ю, што бы ся мело причинити и Нашому и Речы посполитое ужитку, з ведомостью и порадою и с призволенем рад наших великого княжства Литовского радити и справляти будем“.
585. Приа[?]., разд. Ш, ар. 4. „Теж уставуем, ач колве право писаное дали есьмо земли великому кназьству Литовскому, а ведже старых врадов: воеводства виленского и воеводства троцкого и иных воевод и кашталянов, и канцлерства, земского и маршалства дворного, и старостовей, врадницы наши, ничим не вменшаем. Мают ся каждый з них у своем повете справоватися, судити, радити и децких своихъвсылати, и врадов своих вживати, подле давною обычаю: одно судити мают тым писаным правом“.
586. Пыиа[?]., разд. УТ, ар. 3...а без тых панов земян присяжных, если бы обеих не было, тотды не мают наместники ани маршалкове судити“,
587. Акты 8. Р., т. Ш, № 4.
588. Гриа[?]., № 11.
589. тьза[?]., № 13.
590. Триа[?]., № 24.
591. Пеиа[?]., № 33.
592. Привилей Бельский, приняте Унеи, рок 64. Вь предисловиик о Второму Литовскому статуту 1566 г., изд. Моск. Общ. Истории и Др. 23, материалы, стр. 5.
593. ТЬиаеш[?], ст. 11.
594. Триа[?]., стр. 15.
595. 5ыи)комзКи[?], Kronika ебс., издание 1846 г., т. П, стр, 405. Что это постановление не есть плод фантаззи[?] Стрийковского, в том нас убеждают жалобы земскихь послов и королевский на них ответ на сейме 1554 г., срав. Ак. 3. Р., т. Ш., № 12, & 2.
596. Привилей Бельский, принятье Унеи, рок (15) 64, в предисловии к Статуту 1566, В в. н. изд.
597. Ак. 3. Р. т. Ш, № 839, напечатана также в предисловии ко Второму Статуту в в. н. изд., стр. 11.
598. Разд. Ш, ар. 7
599. ТЫ14., ар. 26. если уб2йцами[?] былн хлопы, таковых дозволялось казнить по 7 человек за одного убитого шляхтича. Там-же, в конце.
600. ГЬ1а. Разд. ТУ, ар. 20.
601. Триа[?]. Разд. Хи, ар. 10, 28.