Глава VI. Евреи от Сигизмунда I до Люблинской унии, с. 411-423: современная орфография
Евреи Литвы от Сигизмунда I до Люблинской унии: численность и расселение, общины и старшие, Михель из Бреста, раввины и суды, подати, откупа, землевладение, ремесло и отношения с соседями. С. 411-423. Текст в современной орфографии.
Мы видим, что раввин брестский[?] Мендель Франк называется королевским чиновником „урядником“, мало того, мы видим, что в самой столицЪ государства — Вильнюс, наместник Виленский Станислав Гамшей назначает своими заместителями „справцами“ ип. Бартоша Поплавского и еврея Ляховицкато Шмойла Израелевича 951.
В актах более выдающиеся евреи называются „панами“ 952, что до 1569 г. в Литве было не маловажным титулом, так как под именем „панов“ разумелись члены королевской рады и вообще высшие чины государственной администрации. Подобно шляхтичам евреи ходят с саблями 953, и в случае нужды пускают в дело 39); носят золотый ценпи 954 и кольца, „сыгнеты с гербами печатей своих“ 955.
Отношение В. Князей к евреям определяется отчасти началами, проникающими всю внутреннюю политику Сигизмунда Г, что „яко богатым и панам преложеным, так и вбогому каждому, справедливость однакова мает быти захована“ 956, отчасти тем, что хотя еврей может быть и „легкою особою“, но Королю следует „подданых своих боронити Сообразно с этим, евреи по всем делам, как личным, так и общественным обращаются к Королям, ходатайствуют перед ними о защит и покровительстве.
Короли оказывают евреям свою Защиту тем охотнее, что до Люблинской унии, за весьма малыми исключениями, евреи жили только на Велико-Княжеских землях, были королевскими подданными по преимуществу. Мы видим, что покровительство Короля не малозначило: Король Сигизмунд 1 не задумывает напр. приказать удельному князю Юрию Слуцкому уплатить за убытки, причиненные его неправильными деИйствиями королевским подданным— евреям 957, а в случа сопротивления приказывает ввести евреев во владение имениями князя. Перед корелевским судом смиряются даже такие вельможы, как напр. Воевода Виленский Олбрах Мартынович Катптолт 958 или;же князь Острожский 959. При покровительстве короля можно было отыскать занятые деньги не только со всякого литовекого вельможи, но и с такого знатного лица, каким все-таки был Великий Князь Рязанский[?] Иван Иванович 960. Мало того, помощь королевская могла возвратить товары, повидимому, безвозвратно потраченные: По просьбе своих обиженных подданных евреев король Сигизмунд вступает в дипломатическую переписку с В. Князем Московским 378).— Отношения евреев к ме|стным властям определялись частию жалованными королевскими привилегиями, частию обычаем. Евреи вносили, напр., установившиеся обычные подарки „КЕлючнику“ или „Старосте“, но’по отношению к ним держали себя самостоятельно, отзываясь, в случае нужды, к королевскому суду или покровительству.
Мстным властям еще мало простора и за неправильные действия их ожидает ответственность 961, Нужно, однако, различать двоякого рода местные власти. Одни из них занимали должности самостоятельно, таковы были воеводы, старосты, в некоторых местах ключники, тивуны и державцы, другие были только заместителями этих лиц, как напр. „подстаросты“, „наместники“, „справцы“ и проч. ш Первые принадлежали к высшим чинам государственной администрации, составляли литовскую знат, последними были, обыкновенно, рядовые шляхтичи.
На это различие необходимо обратить внимание для уяснения некоторых нижеслеудующих[?] фактов.
Отношения евреев к рядовой литовской шляхте и обратно были неприязнены. В евреях шляхта видела конкуррентов по торговле и кредитным операциям. В 40-х годах ХУТ в. мы видим, что евреи служат посредниками между капиталистами шляхтичами и менее зажиточным населением Литвы, нуждающимся в кредите. Зажиточные шляхтичи отдают преимущество евреям, мелкие не могут этого простить.
Евреи пользуются всеми выгодами, предоставленными шляхте, они вооружены, но оружие употребляют только для своей защиты: от военной повинности они избавлены взносом 1,000 червоных злотых. Евреи откупщики. В этом звании они неприкосновенны: они королевские чиновники, подсудные одному только Королю, и на таможенных заставах они взыскивают пошлины со всех, не справляясь, шляхтич он или не шляхтич. С своими слугами „мытники“, без всяких справок у владельев, ставять заставы в их имениях. Мало того, таможенные откупа доставляют евреям огромные выгоды, богатство откупщиков ростет у всех на глазах. Пробуют богатейпие пз рядовой шляхты, как напр. Борзобогатый-Красненский, Загоровский и др., приняться за таможенные откупа, но дело это у них не ладится. Все евреи живут при этем только на королевских землях и рядовой шлятхе нет от них никакого прибытка, нет над ними никакой власти. В своих же имениях поселить евреев шляхтич не смеет: Без королевского разрешения он не может дозволить постройку синагоги, открыть еврейского кладбища, а без этого евреи не пойдут жить— да им и нет надобности променивать сравнительно процветающие королевские города н& жалкие деревушки литовской рядовой шляхты.
Так в Литве. А там, за литовской границей, в обетованной странЪ шляхетских вольностей совершенно иные порядки: там евреи не смеют забываться перед шляхтою.
Поэтому, только что шляхта в состоянии заявить свои желания, она сейчас-же вспоминает о ненавистных ей евреях.
На Виленском сейме 1551 г. литовская шляхта ходатайствует, чтобы евреи были обложены новою податью по червоному злотому (с 962 339). А Волынская шляхта просит, чтобы откупщики не ставили таможенных застав и не поселяли корчемной стражи в шляхетских имениях 963.
В 1559 г. жмудская шляхта, жалуясь на злоупотребления откупщиков, просит, чтобы таможенные откупа доверены были ей, а она будет вносить в казну ту-же плату, что и евреи 964.
В 1563 г. ходатайствует, чтобы евреи были обязаны поставить на войну 2,000 человек пехоты, а стрельцов еще более 965.
Когда же в 1566 г. рядовая шляхта получила полную возможность осуществлять в форме законов свои заветные мечтания, то в первом же образце своего шляхетского правотворчества, в литовском статуте 1566 г., она постаралась удовлетворить вполне своему давнишнему недоброжелательству.
Вот артикулы ХПП раздела, относящиеся к евреям
„Да не смеют евреи ходить -в дорогих платьях с золотыми цепиями, а жоны их в золоте и серебре. Да не осмелятся носить евреи серебра на саблях и палашах: Одежда их однако, пусть будет заметна для всякого: Пусть носят они желтые шляпы или шапки, а жены их повойники из желтого полотна, чтобы всякий мог различить христианина от еврея“.
Подобными же ограничениями проникнут и весь следующий ‚ артикул.— Шляхта видимо принуждена была Королем ограничить свою ненависть к евреям, так как на существенные права евреев посягнуть не рецпгилась.
‚ Через 20 лет на дороге шляхты не было никаких препятствий, но в статуте 1580 г., вместо нового ограничения евреев, она уничтожила наиболее ненавистные евреям определения.
Что касается отношений евреев к мещанам и обратно, то здесь мы замечаем те же черты, что и в отношениях рядовой шляхты. То же различие в отношении к евреям со стороны мещан богачей и бедняков. В то время, как богачи ведут сообща с евреями торговые операции, дают свое поручительство за евреев и проч., мелкие мещане относятся к евреям враждебно. | Так напр. в 1526 г. Тыкопинский еврей Агрон Боско прямо заявляет: „Если бы для нас евреев обязательны были докменты, посвидетельствованные перед меранскими[?] магистратами, то мещцане[?] могди бы лишить нас всего имущества по неприязни, которую они питают к еврейскому племени“ 966.
Для иллюстрации этих отношении остановимся на двух случаях, весьма рельефно рисующих отношения к евреям рядовой шляхты и мещан, а с другой указывающих нам на причины, заставлявшие евреев все теснее и теснее сближаться друг с другом.
В 1539 г. (?2) какой-то еврей обвинил всех литовских евреев, что они обращают христиан в свою веру, покупают детей христианских и обрезывают их, а обрезанцев высылают в Турцию, а сверх того, будто-бы в Тыкотине и в других местах евреи поубивали на смерт более 50 человенк. Для разследования этого обвинения Король послал своих дворян, а мекстным властям приказал чинить этим дворянам всякую помощь. Этого было достаточно. Местные власти, т.-е. подстаросты, наместники, бургомистры, и вообще всякий землевладелец, а во главе их королевские дворяне, позабыв совершенно о королевском поручении — розыскать лиц, обращенных в еврейскую веру и убедиться действительно-ди евреями совершена такая масса убийств — принялись задерживать евреев по дорогам, вламываться к ним в дома с обысками и пр., так что евреи в страхе не смели никуда показываться из домов, не только что двинуться с товарами в путь. Представление „рады“ отклонило от евреев грозившее им раззорение 967.
Другой, еще более интересный, случай наблюдаем мы в 1566 г. В 1564 г. в Бельске Подляшском был повешен еврей Бернать Абрамович по обвинению[?] в убийстве им девочки в г. Нарв$е. Стоя на последней ступени виселицы, с петлей на шеф, свидетельствовал он, что невиновен во взводимом на него преступлении, а что показал на себя ложно, не выдержав пытки 968, По разследованию этого дела перед королевским судом, евреи были признаны невинными и, для обезпечения их впредь от подобных обвинений, Сигизмунд Август даровал им привилегию, которую и предоставил внести по всюду в замковые и магистратские книги. Однако, всеобщее недовольство рядовой шляхты и мещан против евреев было настолько ведико, что евреи не могли внести выданной им привилегии в актовые книги какого бы то ни было суда, присутственные места отказывали в приеме, не смотря на то, что за внесение всякого акта в их пользу саедовали значительные пошлины. Поэтому, когда в местечке Россоше еврей Нахим был обвинен в убийстве ребенка — евреи Россошские успели защититься королевской привилегией лишь потому, что к ним поспеешили на помощь Брестские евреи, в руках которых находилась подлинная королевская грамота. Но для того, чтобы предупредить впредь возможность таких обвинений и доставить евреям широкую возможность защиты, Король Сигизмунд Август, даруя евреям привилегию, в сиду которой обвинение в убийстве детей судится только самим королем, доказывается показаниями 3 евреев и 4 христиан, а недоказавшему угрожается смертною казнию—предоставляет евреям внести эту привилегию в любые актовые книги и объявить во всеуслышание на торгах. Предупреждая вместе с теи повторение отказа со стороны местных властей, Вороль приказывает, чтобы они не отказывали в приеме привилегии в актовые книги и не препятствовали объявлению её на торгах 857).
За объяснением причины этих шпроисшествии[?] ходить далеко нечего. Она объяснена в предсмертном показании Берната Абрамовича и в грамоте Короля Сигизмунда Августа:
По словам первого, обвинение его в убийстве девочки сделано, Нарвскими мещанами из ненависти к хозяину его Бородавке, Нарвскому откупщику.
— з55) Дий.т[?] п, №199. — В привилегии Сигизмунда Августа говорится, что обвинения в Бельске и Нарве взведены на евреев разными королевскими подданными, с тем, чтобы выжить евреев из городов 969.
V
Мы видели, какие широкие права[?] предоставлены были Литовской шляхте Сигизмундом Августом. Люблинская уния закрепила эти права[?], распгирила и уравняла их, с правами шляхты Польской.
Кончина Сигизмунда Августа открывала Польско-Литовский престол избранникам: не только потомку Пястов или Ятпеллонов, но и всякому шляхтичу, члену суверенного шляхетского народа. Под свЫжим впечатлением Королевского обаяния шляхта избирает на первых порах членов царствующих фамилий, но Михаил Вишневецкий, Ян Собеский, Станислав Понятовский—юридически были возможны.
Люблинская уния обращает всех землевладельцев-шляхтичей в независимых суверенов, каждый из них обязан дишь к тому, на что сам дает согласие. Мие рохуаиаш! одного останавливало решение целого народа. Юридически провозглашалос: Ногпо (шляхтич) homini гез васта, фактически практиковалось: Ногпо homini lupus est. В самом деле: Что из того, что оседлый шляхтич не может быть лишен жизни, чести, доброго имени, иначе, как по решению Короля, на сейме?2 Что из того, что оседлый шляхтич не может быть лишен свободы иначе, как по приговору компетентного суда, произнесенному с соблюдением установленных форм и обрядов? Что из того, что против письменных документов не имеет силы никакая давность?
Суд произносит решения, привести же ик в исполнение у него не хватает сил. Убийство, раны, увечья, наезды—оплачиваются пенями. Восстановить нарушенное владение возможно не иначе, как новым насилием.—Понятно, что при таких условиях юридически всесильный индивид фактически становится ничтожным. Всякий обладает по стольку правами, по скольку может поддержать их физическою силою.
Таким образом, фактическая власть укрепиляется и расширяется безгранично в руках поземельной аристократии. Королевские земли обязательно раздаются лицам заслуженым, т.-е. магнатам и их приспешиникам, и всякое пожалование пожизненно. В то время как Королям изоранникам нередко приходится закладывать драгоценности[?] и даже столовое серебро—вельможи располагают миллионными доходами. Князь Острожский окружает себя церемониалом на подобие королевского, Радзивиллы и Ходкевичи готовы и могут вести междуусобныя войны. У каждого пана свой двор, свои земли, города, свое войско, свои подданные.
Не спрашиваясь более ничьего согласия, открывает любой шляхтич в своем имении торги, ярмарки, обращает селения в города и жалует им магдебургское право. Не спрашиваясь королей, строит монастыри, церкви, костелы, кирки, мечети, синагоги. На своей земле верует во что хочет, поклоняется кому ему угодно..
Шяляхта освобождается от платежа всяких пошлин, и в среде её начинают находить себе место средневековые воззрения о несовмеестимости со званием благородного каких-дибо иных занятий, кроме военного; о зазорности для шляхтича занятия ремеслом или торговлею. Право соучастия в избраниях королей, право голоса в законодательстве, участие в местной суде и управлении начинают всецело поглощать внимание шляхты. Подымающаяся роскошь, переходъв руки шляхты богатейших украинских земель вместе с усилением абсентеизма требуют значительного персонала, готового всегда своими капиталами и трудом служитьвозрастающим потребностям шляхты. Местная торговля начинает клониться к упадку, ремесла следуют за нею, а рабство крестьян идет все шире и глубже.
По этому пути устремляется литовская жизнь вслед за Люблинской унией. Естественно, что отношения евреев к В. Князю ик шляхте должны были потерпеть существенные изменения. Если к Великому Князю евреи и обращаются за дарованиемъили подтверждением привилегий, то лишь для того, чтобы иметь на стороне формальное право. Для осуществления этих дарованных прав нужна. другая, более реальная сила: эта сила, единственная теперь в государстве, —есть шляхта, и прежде всего— местные (выспия[?] и низппя) власти. Под их покровительством можно жить, как за каменною стеною!
Покровительство шляхты облегчает колонизацию евреев, дарует возможность основания[?] новых общин, обезпечивает неприкосновенность дарованных прав. Без королевского разрешения, дозволяет князь Лукомский открыть синогогу в своем родовом доме, в Вильнюсе, не спрашиваясь короля, Витебский староста Сангушко дает евреям право выстроить синагогу и открыть кладбище в Витебске. Рядом с мещанскими лавками, мастерскими, питейными домами в любом из магдебургских городов шляхта устраивает в своих собственных домах лавки, мастерские, шинки, свободные от всяких городских податей и повинностей.
Католическое духовенство, и в особенности монашеские ордена, вербуясь из шляхты, следуют в своих отношениях к евреям за обще-шляхетской политикой.
Поэтому через двадцать лет мы видим, что из третьего статута исчезают оскорбительные для евреев определения, шляхта ходатайствует за водворение евреев в тех или иных городах, мало того, на сеймах депутаты рядовой литовской шляхты прямо заявляют, что если евреи будут обложены выше 3000 коп грошей, то они, депутаты, сорвут сейм. Еврейские подати мало-по-малу сливаются в одну общую, поголовную, и перед этим движением не может устоять даже вековая подать „червонные злотые“, в начале ХУП в. и она следует за общим потоком.
Но если для евреев открывается широкое поде торговли и ремесл под шляхетским прикрытием, если арендование инений, занятие[?] откупами и ростовщичеством становятся преимущественными занятиями евреев, то само собою разумеется, что землевладение не могло более казаться привлекательным. С Люблинской унии недостаточно быть землевдадельцем, нужно еще быть шляхтичем. Но этого мало, земля легко может быть отнята сильным соседом, население сбежать— восстановлять же свои права в том и другом случае для мелкого землевладельца было совершенно безнадежным делом. Поэтому мы видим, как с 60 гг. ХУТ в. еврейское землевладение мало по малу исчезает, и вне городов евреи встре№чаются лишь в качестве откушциков[?], арендаторов, поссессоров и пр.
Вместе с исчезновением еврейского землевладеиия сами евреи скрываются из актовых книг местных судов.
В этом отношении убывание идет медленно, но постоянно. В то время как в гродненских замковых книгах, напр., за. 1589 и 1540 гг. мы встречаем в каждой около 60 еврейских дел, из которых на половину дел между самими евреями, в книгах того же замка за 1555 мы встречаем всего 9 еврейских дехл, в 1557 г.—всего 5, в 1560—3, в 1561 всего 2. Виесте с теи, дела между самими евреями исчезают из актовых книг еще быстрее, и в конце ХУТв. нам не приходилось встречать в актовых книгах жалоб, тяжб посвидетельствования документов и т. п. по делам между самими евреями. Причинами этого последнего явления служат, на наш взгляд, укрепление автономии еврейского суда, объединение евреев в одно целое, утверждение среди литовских евреев тех же самых воззрений насвой собственный суд и управления, какие гораздо ранее установидись в Польше.
С падением уважения к суду среди христианского населения, с падением уважения к исполнительной власти, с установлением права сильного, отдельная дичность, будь то шляхтич, мещанин или еврей, стала чувствовать необходимость опереться на прочный, надежный союз лиц, связанных между собою не только совместным пребыванием в пределах того или иного города, повета, воеводства, а гораздо более креикими, внутренними узами. Мелкая шляхта, мещане, евреи открывают такую.связь в единстве веры. Возникают братства, цехи, корпорации у христиан.— Подымается, растет расширяется совокупность разнообразных общинных учреждений у евреев: выстраиваются каменные синагоги, напр. в Брест-.Литовском, в Гродно и т.д., появляются кагальныя бани, открываются больницы, богадельни и т. д.
Сами Короли способствуют в этом как христианам, так и евреям. В 1531 г. Сигизмундъи[?] 970 требует от брестских евреев, чтобы они повиновались своему раввину Менделю Франку, в 1533 г. подтверждает своею грамотою суд „докторов жидовских в Люблинфе“ 971, в 1568 г. Сигизмунд Август своим согласием дает санкцию 972 решению раввина Острожского Соломона Лурьи, с ассессорами, по делу Менделя и Исака Бородавки, а Владислав ПУ подтверждает в 1633 г., как старинный обычай, право Литовских евреев собирать съезды для рассуждения по всем своим делам, для решения наиболее важных судебных дел и проч.
Рядом с этим мы видим: как Сигизмунд и подтверждает в 1538 г. братство скорняков в Вильнюсе 973, пресльдующее[?] не одни только ремесленные, но и религиозные цели, как в 1589 г. Сигизмунд ПШП дает грамоту св. Троицкому братству в Вильнюсе 974, в 1619 г. предоставляет Луцкому братству привилегию на постройку школы, богадельни 975 и т. д.
Читая, напр., постановления Виленского церковного братства 976, мы видим, как, опираясь на религиозные интересы, братчики стремятся установить общинную автономию, оградить дела братчиков ото всякого вмешательства со стороны: Кроме обязательного посещения богослужения и братских собраний, на каждого из чденов налагается обязанность обращаться непременно к своему собственному суду. Братчики обязаны помогать друг другу не только советом и нравственною помощию, но есди нужно, то и материально. Братство обязано учреждать школы, больницы, типографии; заботиться чтобы хвала Божия не прекращалась, чтобы для обучения юношества светским наукам и наставления церковного всегда были ученые и благочестивые люди. За неповиновение братским определениям налагается денежный штраф, а на упорствующих церковное[?] проклятие и отлучение.— Из Польши получила Литва магдлебургское право, корпорации, цехи, шляхетские вольности, оттуда же пришла уния.
Примечания
951. ТПр., т. П, № 226.
952. Д. и Р., т. и, № 120, от 1527 г....облик учинити мытнику господарскому пану Агрону Нахимовичу, Пьыа[?]., № 263, от 1540...тот истый Мошко прирек пану Игуде.-..сто золотых отправити, Л 302... пан Игуда сознане чпнил тым обычаем... № 237... А при том были и тому даже сведомы: Пан Юмалиц, доктор Королевое, Ее Милости, а пан Гошко Кощичь, жидове Берестейские.
953. Пр., т. и, № 234, где еврей жалуйется, что у него, между прочим отнята с лощадью „сабля“, ср. также т. П, жалоба Яхна Левеевича, Луцкого еврея, слуги К. К. Острожского, где, перечисляя похищенное у него имущество, он между прочими домашними вещами, приводит: три панцыря, три прилбыцы (шлема), два сагайдака, три седла подмалеванных, чотыри паре морхов со злотом п со сребром; два ряды (шоры)черкаских, две сабли, корд (палаш) и меч. Приведем здесь, между прочим, слова известного ненавистника евреев Мичинского, автора Зерцала Польской Короны, книги вышедшей в 1618 г. Предлагая привлечь евреев к военной повинности он выражается так (стр. 102 наз. соч.). 8а шиейлу nimi (евреями) chłopi duży у niespracowani, zwłaszaza оми Кизсу, Wolynscy, Ройоизсу, ktorzy йха пие миаziemy 1аКо хзлаБПа, я łukiem, я ruśnicami ochotnie Копие osiadaią у gdzie я1е пп оКалуа ройа meżnie з1е stawaią? Ср. также т. П, Д. и Р., № 121, где в числе вещей, отнятых у Суражского еврея Шломы Касперовича, упоминается „Корд“, т.-е. палашг; также положения Лит. Статута 1566 г., разд. Хи, арт. 4, где воспрещается евреям носить золото на саблях, но не самые сабли. зто) Тр., т. 1, Л№ 282, где Новодворские евреи Козельские отбивают оружием должностных лиц, желавших произвести в их доме выемку. Ср. также Мет. Л. С. Д., № 23, 1. 64 (в), где брестский еврей Минко оправдывается от обвинения в нанесении ран лещанину[?] Виленскому Изаргону. Лобайчину тем, что защищал только свою собственную жизнь.
954. Д. и Р., т. П|, № 87... Иза ланцуг золотой взявши, куда хотя волочил... Лит. Ст. 1566 г. разд. ХТ, арт. 5, жидове в коштовных платях з ланцуги золотыми (не мают ходить).
955. 1Ь., т. Пи, Л№ 214, где Пинский еврей Нахим Песахович кжалуется, что у него украли „сикгнет с тербом печати его“.
956. Пр. т. и, ЛЖ 1565.
957. Тр. № 165, 166, 167.
958. 1ь. № 155.
959. иь. № 148, 162, 163, 164.
960. Те. № 154.
961. Ть. № 198. это) Пр. т. Т, № 281. в
962. 1. т. П, № 22. в
963. дк. 3. Р2. Ш,ё № 1.
964. Д. и Р. Л: 108.
965. То. Ж 176. Ср. также слова Михалона Литвина о евреях, Ар. Калачова, кн. П, часть П, отрывок \, в конце: „Въэту страну собрался отовсюду самый дурной из всех народов— тудейский, распространивиийся[?] по всем городам Подолии, Волыни и других плодородных областей. Народ вероломный, хитрый, вредный, который портить наши товары, подделывает деньги, печати, на всех рынках отнимает у христиан средства к жизни, не знает другого искусства, кроме обмана и клеветы. Самое дурное поколение халдейского племени, как свидетельствует Св. Писание; поколение развратное греховное“. —Можно ли сомневаться, что мы слышим слова рядового шляхтича!?
966. Д. и Р. т. Т, № 118.
967. Нельзя не видеть здесь полного тождества с обвинением около этого же времени против польских еврсев, ср. глава П, стр. 80.
968. Тр. № 244. | 27
969. Также круто поступают”с. евреями и Луцкие мещане. Возненавидев за что-то Шмойла Говшича, они обвинили его перед судьею „жидовским Луцким“, и Шмойло был посажен в тюрьму. Через несколько времени мещане, усомнившись в том, что еврей будет осужден, ворвались на королевский двор в Гнидовском ключевом имении и, захватив с собою еврея, увезли его в Луцк. Когда же подключий Лопата потребовал, чтобы Луцкий магистрат не осмеливался судить еврея в отсутствие ключника Луцкого, под опасением уплаты штрафа в 10,000 коп грошей, то мещане ему отвечали: „знать мы не хотим ни твоих „зарук[?]“. ни самого ключника. А этого еврея желаем судить и осудим, и к смерти приговорим“. „И дейийствительно“, продолжает подключий,—„мещане[?] сейчас же устроили в доме войта судебное засТдание, приговорили Шмойлу Гавшича к смерти и приказали ему тотчас-же отрубить голову“.
970. ПЪ., т. Т, № 189.
971. иь., №
972. 15., т. П, № 273.
973. Акт. В. Арх. К. т. е № 1.
974. ПЪ., акт П, № 4. —
975. Памятники Киев- Ком., т. Т, № 2.
976. Грамоты Вильнюс ейес, ч. П, № 3.