Глава II. Критический очерк сочинений об истории евреев, с. 68-80: современная орфография
Разбор прежней литературы: Чацкий, Голлендерский, Штернберг, Леонтович, Краусгар, Гумплович и Мацеёвский - как цитаты переходили из книги в книгу и откуда взялся рассказ о верховном раввинате. С. 68-80. Текст в современной орфографии.
Глава II. Критический очерк сочинений по истории евреев в Литве и Польше
Т. Чацг1й[?]. —„Рассуждение о евреях и караимах“ и „О Литовских и Польских правах, об их духе, источниках, связи и о предметах, внесенных в Статут, изданный для Литвы в 1529 г.“— Содержание „Исследования о евреях и караимах“.— Значение и характер этого труда. —Недостатки его.— Отсутствие[?] руководящей идеи.—Небрежное пользование источниками.—Примеры такого пользования: Архираввины Литовские. Обвинение евреев в намерении выселиться в Турцию.—Пользование источниками сомнительными: Брошюра, написанная якобы в 1539 г. Краковскими евреями, и основанные на ней выводы.—[?] Смешение[?] положений Польского и Литовского права.—Неточная передача содержания памятников: Грамоты евреям Болеслава Калишского и Витовта.—Общие замечания.— Голлендерский.—,„Польские израильтяне“. Компилятивный характерь этого труда.— Незнакомство автора с источниками.—Непонимание как истории, так и современного положения польских евреев. Штернберг.—,Опныт истории евреев в Польыше в правление[?] Пастов“. „История евреев в Польше в правление[?] Пястов и Ягеллоновь“.—Наружный серьезно-научный вид этого сочинения и его внутренний компилятивный характер. —Примеры маскирования цитат, заимствованных у Чацкого и других.—Ряд небывалых привилегий — Невежественное издание документов.— Несостоятельность основной мысли автора, что положение евреев в Литве и Польше измеряется большим или меньшим значением католического духовенства.—О. И. Леонтович. — „Историческое исследование о правах Литовско-русских евреев“. Задача сочинения. —-Серьезное отношение автора к источникам.—Критические замечания ко второму отделу сочинениа.—Юридическое положение литовско-русских евреев ко конца ХУШ в.— Ал. Краусгар.—„История евреев в Польш“.—Взглядь автора на задачу историка польских евреев.—Скудость материалов и неясность воззрений автора на положение евреев в древней Польше.—Поверхностное знакомство автора с источниками. Привилегия Болеслава Калишского и Витовта. — Подмена цитат: Заимствование из книги Мичинского, выданное за выдержку из книги, цитированной Чацким.—Плаг‘ат из сочинения Леонтовича. —Л.Гумпловичь.—,„Польское законодательство о евреях“.— Взгляд автора на историю Польши.—Три, силы, полеременино действующие в польском законодательстве, и отношения их к евреям.— Невозможность принять взгляды авторов без ограничения: внутренние противоречия и данные источников. — Воззрение автора на происхождение привилегии Болеслава Калишского, подтверждение и расширение оной Казимиром ЗВеликим. —Несостоятельность мнения автора о соотношениях между собою королевских привилегий и воеводских распоряжений по делам евреев. —Заслуги автора.—А. В. Мацейовск?й.—„Евреи вь Польше, на Руси и Литве“.—Содержавие сочинения. —Недостаточное знакомство автора с печатными материалами, изданными в России.—Незнакомство автора с трудами по истории евреев и их праву.—Неверность воззрений автора на торговлю и промыслы евреев в ХУТ в.—Очерк истории евреев в Польше: Влияние брошюры Краковских евреев и свободной продажи водки на судьбы польских евреев. Опасения изгнания.— Недостатки исторического очерка.
Первым сочинением по истории евреев в Литве и Польше был известный труд Т. Чацкого[?] „Рассуждение о евреях и караимах“ 3}. | Произведение Чацкого[?] имело большое влияние на всех позднейших писателей по истории евреев в Полыпе и Литве, можно сказать, что и до сих пор произведение это не утратило своего значения. Причины долговечности этого труда заключаются главным образом в том, что, помимо разносторонней эрудиции, Чацкий[?] сообщил в своем сочинении весьма важные материалы из редких книг и рукописей, воспользоваться которыми не могли или не желали поЗднейппе писатели. Поэтому Чацкий[?] и доселе считается авторитетом по истории Польско-Литовских евреев, а приведенные им выдержки из книг и документов цитируются, как не подлежащие никакому сомнению. В виду такого значения работы Т. Чацкого[?], мы остановимся на ней весьма подробноТщцательное рассмотрение этого труда не только будет полезно для выяснения исторической истины, но значительно облегчит оценку и всей позднейшей литературы вопроса.:
Поводом к появлению сочинения Чацкого был поднятый на. °сейме 1788 г. вопрос о необходимости коренной реформы отношений евреев к христианскому населению Польши и Литвы. Как член коммиссии государственного казначейства (Kommissyi SkarБомеу), Чацкий близко принимал к сердцу вопрос о еврейской реформе. Хотя предложенный им проект реформы не мог быть осуществлен в силу совершившагося раздела Польши, однако, мысль о важности и необходимости переустройства еврейского быта не покидала Чацкого. В своем известном сочиненизи[?] „О Литовских и Польских правах“ 110 как в примечаниях к грамоте Витовта евреям от 18388 г., так и в примечаниях к статьям статута о евреях Чацкий привел много интересных объяснений и данных, вошедших затеи целиком в „Рассуждение о евреях и караимах“. | Замечая совершенно верно, что с появлением на мевсте Польского новых правительств евреи остались однако теми же самыми, Чацкий думает, что не бесполезно было бы указат, какими средствами думало воспользоваться Польское правительство для проведения реформы евреев. Понятно, что средства для еврейской реформы должны были сообразоваться с особенностями еврейского народонаселения Польши и Литвы и его отношениями к христианам. В свою очередь, эти особенности евреев и их отношения к христианам должны были быть выяснены исторически.
Труд Чацкого в сжатых рамках стремится удовлетворить. этой задаче. | Исходя из той точки зрения, что евреи, чуждые всем иным народам, образуют среди них одно цеялое, подчиняющееся одним и тем же законам и почти одним и тем же предразсудкам, Чацкий: во-1-х, излагает их историю от древнейших времен до окончательного разрушения Терусалима и обращения евреев в население чуждое ПалестинЪ (глав. 111; во-2-х, разсматривает их историю в Западной Европе от времени императора Гюлиана до 1496 г. (глав. П, стр. 21—37), переходить затем, в-3-х, к уяснению вопроса, откуда евреи появились в Польше и какова была их судьба в этой стране (гл. Ш, стр. 371—59). Как бы приложение к этой главе следует краткий разбор грамоты евреям Болеслава Благочестивого, князя Калишского, подтвержденной Казимиром Великим и Витовтом (109 (гл. 1\, стр. 59—65). За этими главами чисто исторического содержания следуют: рассуждения об источниках прав, которыми пользуются евреи вообще (гл. М, стр. 65—71), о гражданском праве евреев в частности, в 10 разделах (гл. МТ, стр. 71—117),; аза этими главами помещен план реформы евреев в 8 разделах (гл. МП, стр. 117—1834). Остальная часть сочинения, посвященная караимам (стр. 135 — 148), распадается на следующие главы: Что такое караимы, в чем их главное различие от иных евреев, когда произошло их отделение (от раввинистов} и где они ныне живут (гл. П); откуда караимы появились в Польше, каким говорят языком, какие у них науки, какая у них духовная власть; их образ жизни, их количество; как на них смотрели правительства (гл. П). И, наконец, в третьей главе, разсматривается в чем гражданское право караимов отлично от гражданского права раввинистов.
Таково содержание труда Чацкого.
Прежде, чем мы приступим к критической оцбнк[?] этого произведения, мы должны оговориться, что замечания наши будут касаться только истории евреев в Литве; так как история евреев в Палестине и Западной Европе, а равно и вопрос о еврейском законодательстве, не затрогивается нашим исследованием; точно также оставлено будет в стороне рассмотрение проекта реформы евреев, как выходящее за пределы нашего исследования.
Если приномнить, что труд Чацкого появился почти 100 лет назад, то нельзя не удивляться как массе материалов, собранных автором для истори[?] Литовских и Польских евреев, так и его начитанности по еврейскому вопросу вообще. Быть может, автор не прочь блеснуть иногда своею ученостию, щегольнуть количеством ссылок, но все же нельзя не поставить ему в заслугу, что, в противность установившемуся впоследствии обычаю, Чацкий никогда не скрывает источников, из которых черпает свои. сведениия; а ссылки свои делает всегда точно и правильно, почему легко найти и устранить сделанные им же погрешности и недосмотры. Если же иногда Чацкий ссылается на книги и рукописи своей библиотеки, без точного обозначения страниц, 88, и проч., то поступает так лишь потому, что двери его библиотеки, богатейпиого[?] собрания книг и рукописей, открыты были безпрепятственно для каждого желавшого работать. Свой труд Чацкий старался выполнить возможно научным образом. Поэтому 112, „желая всегда черпать из источников и мало обращая внимания на собрание чужих инений“, Чацкий пользовался трудами только известных своею добросовестностию ученых, каковы, напр., для еврейского права _ и религии: Амперер, Сельден, Покок, Бартолокчи, Вольф и друг. Прибегая же к переводам ученых евреев, исполненным специально для него, Чацкий пользовался ими осторожно, не иначе, как сличая их с обнародованными ранее трудами западно-европейских ученых. Вообще, для своего времени, Чацкий показал обширную и серьёзную начитанность по избранному предмету, а приведенным им огромным материалом пользовались разные дица и до наших времен, часто вовсе не упоминая об источнике.
После этих предварительных замечаний, перейдем к рассмотрению тех частей сочинения Чацкого, которые имеют своею задачею изложение истории Польско-Литовских евреев.
От Люблинской унии до времен Чацкого прошло более 200 лет. Рфезкия некогда различия в религии, нравах, языке и пр. между Литовскою Русью и Польшею совершенно изгладились в - высших классах. Незнакомство Чацкого с материалами, которые могли бы напомнить эту древнюю отрозненность, незнание Чацким древне-русского языка, малое знакомство с бытом и историею низших общественных классов,—все это невольно заставилоЧацкого.соединить в одно целое историю евреев в Литве и Полыше. В этом первая ошибка Чацкого, повторяемая затем всеми позднейшими писателями. Ошибка эта невольно влекла за собою перенесение и отождествление польских воззреиий и отношений с литовскими на то время, когда о подобном тождестве не могло быть и речи.
Исходя далее из представления, что со времени разрушения Герусалима евреи занимались везде только торговлею и ростовщичеством, Чацкий повторяет вслед за В. Грабовским, писателем ХУП в.: „Было у нас золото, серебро и разные произведения земли, должна была быть и торговля,—по этому были и евреи“.— То воззрение Чацкого, что евреи повсюду и всегда стремились быть отдельным народом, а следовательно сторонились сами чужеверцев, помешало ему остановиться более подробно на вопросе: действительно ли так было ив Литве2 И далее, действительно ли торговля и промыслы в Х \1 в. находились в руках евреев? не владели ли евреи поземельною собствениостию? не занимались ли земледелием и проч. Точно также темными остаются отношения государственной власти к евреям в Литве и Польше вообще и, в частности, причины, определявшие то или иное отношение государственной власти к евреям. Также, не выяснив, насколько имели юридической обязательности постановления синодов католического духовенства (стр. 48), Чацкий тем не менее приводит их постановления против евреев.
Вообще изложение историги Польско-Литовских евреев у Чацкого может быть названо хронографическим, а не историческим. Причиною этого явления надо полагать, сверх вышеуказанного, отсутствие во времена Чацкого научно написанной истории Польши и Литвы. По этому, если при объяснении отношений Казимира Великого к евреям Чацкий умел стать выше предразсудков летописцев и уяснить причины покровительства короля не увлечением его к еврейке Эстерке, а серьезными государственными. соображениями, то в дальнейшем изложении Чацкий не удерживается на строго научной почве, а предпочитает скользить по поверхности: „Умер Казимир Великий,—говорит он,——слабела государственная власть, безопасность и судьба евреев зависела, с одной стороны, от их ловкости (игай[?] озЫ), с другой, от честности и сознания своих обязанностей правящими лицами, а часто и от ничтожных причин“. Таким образом, первое место в определении судьбы евреев отводится ихо собственной ловкости, затем правящим властям и даже случайным причинам. Понятно, что при таком возврении мы почти ничего не встречаем об отношениях евреев к другим классам населения. Точно так же остаются необъясненными те причины, которые побудили Людовика Венгерского объявить о своем желании изгнать евреев из Польши 113, а Казимира Ягеллона наказать Краковский магистрат за неоказание помощи евреям против грабителей $).— Выселение евреев из Кракова в предместие Казимежь, ограничения статута 1496 г.и слона Александра 1505 г.114, что привилегию Болеслава Калишского он подтверждает не для евреев, а против них — все эти факты должны быть объясняемы личными взглядами королей (стр. 115. По этому, Чацкий вовсе не указывает причин весьма интересного явления, почему в царствование Сигизмунда Тиуи Сигизмунда ПП на многих сеймах существовали различного рода мнения по вопросу о том, как поступить с евреями; почему из сеймующей шляхты одни. хотели выгнать еврев вон из государства, другие желали лишить евреев права торговли, а третие стремились предоставить им всякие льготы. По мнению Чацкого, опирающагося на слова безъименного автора биографиуи[?] Петра Кмиты, „деньги творили, поддерживали и устраняли преследования“—(45—46). Необъяснимыми остаются и причины запрещения евреям держать откупа, аренды, торговать в селах безусловно, а в городах торговать только на основании договоров, заключенных с меоФщанами и т. д. (49). Точно также, остается необъясненным влияние на судьбу евреев водворение избирательного престолонаследия в Польше и Литве, усиление анархии, возвышение влияния духовенства вообще и духовных орденов в частности.
Раз только как бы мелькнул перед Чацким истинный образ положения евреев в Польше в ХУП в., а именно, на, стр. 54-й, Чацкий говорит: „Если при Владиславе и\ и Яне Казимире в разных городах (miastach) подымалось против евреев народонаселение и приписывало им различного рода вымышленные преступления, то писателю приходится, хотя и против желания, признать вину правительства в том, что евреи, имея аренды в южных провинциях, угнетали крепостных и быди одною из причин возстания, которое покрыло стыдом и смущением наших прадедов: „Мы не ищем в законах суровости против евреев, но следует наблюдать, чтобы они были не в состоянии нас обдирать,—говорили казацкие послы королю Яну Казимиру.—Голос этот не был услышан, и только победа под Берестечном задержала победоносные орды. Прискорбная неумелость правительства высказалась в том, что где нужна была защита, там применялась жестокость, а преступное снисхождение практиковалось там, где жестокость против утеснителей была прямою обязанноетюю[?]“.
Для читателя, знакомого с внутренними отношениями Польского королевства, слова эти достаточно ясны; ясно также, что утеенителями евреи могли являться потому, что доманиальныя права шляхты были неограничены: Право суда, право жизни и смерти над крестьянами не только практиковалось самим помещиком, но передавалось арендатору наравне с поборами кур, гусей и проч.
Отсюда следовало бы заключить, что, по мнению Чацкого, на обязанности правительства лежало ограничение произвола местных властей. Однако рядом с этим говорится (56 стр.): „При Августе ШП, когда центральная государственная власть была парализована, местные власти преследовали или охраняли евреев (по своему произволу). Евреи, не получая защиты от короля, обратились за нею к главе церкви“. Таким образом, можно заключить, что едва лишь с половины ХУШ ст. в судьбах евреев начинают играть роль местные власти.
Совершенно не выясненным остается вопрос, почему при Станиславе Августе уничтожен выспий[?] раввинат, исчислены долги еврейских общин, а сами евреи переданы в заведывание эреорганизованной[?] коммиссии государственного казначейства. — Таким образом главу сочинения Чацкого, посвященную истоШи евреев в Польше и Литве, справедливе назвать рядом хронологически расположенных, интересных заметок о судьбах евреев в Польско-Литовском государстве. Если эти заметки и не дают нам полного представления об истории евреев, то все таки, по некоторым вопросам, содержать более или менее важные намеки, истолкованные, к сожалению, вкривь и вкось различными преемниками Чацкого в исследовании судеб литовских и польских евреев.
Многие данные, приведенные в запискЪ[?] Чацкого, весьма важны, однако, если мы попробуем проверить их точность и правильность, то по многим пунктам окажутся серьезные ошибки и недосмотры. А так как большая часть этих ошибок вошла и в позднейшие[?] сочинения по истории польско-литовских евреев, то опровергнув неверные данные Чацкого, мы теми самым облегчим себе и критическое обозрение позднейших сочинений.
Коснемся первоначально данных, относящихся к Литве.
Первая ошибка, которая допущена Чацким, заключается в том, что Витовт в 1408 г. подтвердил всем литовским евреям ту же самую привилегию, которая дарована была Болеславом Благочестивым евреям калишским, а затем подтверждена и распространена Казимиром Великим на все подвластные ему земли.
Не говоря уже о том, что Казимиром Великим в 1334 г. была подтверждена привилегия Болеслава только калишским евреям, а привилегии евреям иных частей государства дарованы были позже и уже от.имени самого Казимира Великого, об этом Чацкий и не мог знать, — но внимательное чтение обеих грамот могло бы показать, что права, предоставленные евреям В. Князем Витовтом, во многих и существенных чертах разнятся от прав, ларованных привилегиею[?] Болеслава Калишского. Права, предоставляемые грамотою Витовта литовским евреям, по своему характеру подходят гораздо ближе к правам, предоставленным привилегией Казимира львовским евреям. И вообще грамота В. Князя Витовта Литовским евреям гораздо менее уклоняется от текста грамоты Короля Оттокара пражским евреям, от 1254 г., и грамоты Свидницкого герцога Генриха сидезским евреям, от 1298 г., чем грамота Болеслава Благочестивого.
Точно также сомнительно, чтобы грамота эта дана всем литовским евреям.
Сверх того дата привиллегии взята Чацким произвольно, что доказано Даниловичем.
Говоря об изгнании евреев из Литвы при В. князе[?] Александрее (стр. 44), Чацкий заявляет, что об этом факте можно заключать лишь из слов неумелого панегириста Александра, забывая, что в другом месте сам упоминает об изгнании евреев из Гродненского повета.
Вообще знакомство Чацкого с метрикою литовскою было весьма незначительное, да и то он пользовался одними Варшавскими копиями 116, писанными латинскими буквами. А так как из слов Чацкого легко заключить, что знакомство его с метрикою было весьма основательное, то, опираясь на авторитет Чацкого, позднейппе писатели построили на его словах целый. ряд самых пестрых фантазий: так, напр., Чацкий, имея еще перед глазами архираввинов, из которых ему известен был Острожский (сам Чацкий родом был из Острога), не задумываясь объявляет архираввинов конца ХУШ в. за прямых преемников еврейских старших, учрежденных в начале ХУТ в. (стр. 48 и прим. на той же стр.). Не останавливаясь подробно на привилегии, которою Михель из Бреста был назначен старшим над всеми литовскими евреями, и над судьбою этого старейшинства 117, Чацкий заявляет, что привилегии преемников Михеля он видел в метрике Литовской. Пересмотрев все книги „Записей“ Метрики Литовской, „Судные книги“ за весь ХУТ в. и значительную часть ХУП, все книги „публичных дел“, „Волынской иетрики“, „переписей“, мы, к сожаленнию[?], не встретили ни одного королевского патента на верховный раввинат над литовскими евреями, и вообще ранее конца ХУШПТ в., да и то нигде, кроме Волыни, мы не встречаем самого названия архираввинов. С другой стороны, обнародованные нами документы, в которые вошло из актовых книг метрики Литовской все, что касалось литовских евреев, могут показать всякому безпристрастному читателю, что преемникам Михеля, если они существовали, короли не выдавали патентов 118.
Точно также для нас совершенно непонятно, к какому постановлению Сигизмунда Августа мы должны отнести слова Чацкого 119: „На Литве Сигизмунд Август обнадежил еврейских старшин в том, что они будут пользоваться полною властию над еврейским населением“ 120.
Говоря затем о даровании Стефаном Баторием грамоты евреям на освобождение их от обвинений в убиистве христианских детей, Чацкий забывает упомянуть, что грамота Стефана Батория, или, как Чацкий называет ее — универсал, есть ничто иное, как подтверждение грамот Сигизмунда Августа, выданных евреям по поводу обвинения их в убийстве детей в Парчове, Нарве и Бельске 121.
Из приведенного видно, что Чацкий вообще был мало знаком с иетрикою Литовскою. К сожалению то, что приведено Чацким, не всегда согласно с актами: так, напр., приняв в актовой книге метрики Литовской, не знаю почему, год назначения Михеля в crapmie 1506. 122, Чацкий утверждает, что в 1508 году, 11-го мая, Михель, в качестве архираввина, предал анафеме двух Брестских евреев, убЪжавших[?] к изиеннику Глинскому 5). Не менее апокрифичен рассказ о том, что, разрешая спор между караимами и Михелем из Бреста, Гаштолт объявил: привилегии[?], данные евреям, не распространяются на караимов. — Апокрифичен этот рассказ не потому только, что самое старшинство Михеля умерло прежде рождения, но гораздо более потому, что перед королем Сигизмундом 1 ходатайствовали о подтверждении привилегии[?] Витовта Tpokckie и Луцкие караимы, наравне с евреями раввинистами. Сверх того в ХеП в. вовсе не существовало неприязненных отношений между раввинистами и караимами, они не только ходатайствовали сообща по дехлам, для них особенно важным, но караимы заботились о своей братуи раввинистах и по собственному почину 123. | Точно также, невнимательное чтение актов привело Чацкого к утверждению, что Сигизмунд 1 в 1506 г. освободил литовских евреев от подати, которую платили раввины 124. Между тем, как в жподлинник[?] говорится, что король освободил луцких евреев от ежегодного вноса 12 коп грошей луцкому старосте с обеих синагог, раввинской и караимской 125.
Действие этого королевского распоряжения распространено затем Чацким, неизвестно почему, на всю Литву, тогда как касалось исключительно только луцких евреев 126.
Не менее важные недосмотры допущены Чацким и при пользовании другими источниками: так, напр., в сочинении своем „О Литовских и Польских правах“ 127, он говорит: Сигизмунд Август запретил евреям носить золотые цепи и украшать драгоценными металами и камнями пояса и сабли, еврейкам же дозволил одеваться сообразно их состоянию, сверх того дозволил евреям носить перстни.
Примечания
109. Т. СхасКиВКохлргама[?] о ЯуйбасЬ 1 КагазёасЬ М пипо, и3в 8.—Позднейшие издания: Вишневского, Рошп?2К[?]?, Бизеогу?и[?] 1 Пи$егаиогу[?] Ро!- 5Киеу Шш@ 8. КгаК. 1888 г., т. П, р. 127; т.Ш,р.39, —Рачинского, в третьем. томе собрания сочинений Чацкого[?], 4, Познань 1843—1845, стр. 188; и Туровского в известном издании „ВиЫПобвеКа[?] РоизКа“ Щв 8. Кгак., 1860. —Мы пользуемся изданием Туровского, как более доступиным для публики
110. О Litewskich 1 polskich ргамасй, о исЪЬ[?] duchu, Zrodlach, Zwiazku 1о rzéczach zawartych м pierwszym statucie @иа Litwy тоКи 1529 муйапутш.—[?] Доагзхама[?] 1800 г.; 2 та., № 4.—Позднейниия издания: Рачинского и Вишневского, заглавия приведены выше.
111. Кохргама etc., изд. Туровского, стр. 117.
112. Вохргама, стр. 5, примечание 1, в конц$.
113. Гый. 42 стр.
114. Ibid. 42 стр.
115. Ibid. 44 стр. ‘
116. Об этом должно заключить по следующему факту: Делая ссылку на метрику Литовскую, Чацкий всегда приводит листы подлинника и копии, п. ч. вь Варшавских копиях обозначены листы подлинника. И сверх того, приводя акт о назначении Михеля из Бреста старшиною над всеми лит. евреями, Чацкий обозначает место нахождения акта в подлинникЪ в УП томе, Р 513, между тем, как том МПи есть копия с подлинной книги, сделанная в конце ХУТ в.; подлинная же книга времен Сигизмунда 1, сохранившаяся доселе в Метрик[?], находится под № 1Х. Напечатанный нами в „Документах и Регестах к истории Литовских евреев“ документ из МП тома сверен был, прежде напечатания, с подлинником и прочитано, между прочим, искаженое в книге № УП слово „нятство“, вместо которого в копии „сяство“.
117. О Михеле из Бреста мы будем иметь случай говорить ниже, что же до Архираввинов, то, кроме слов Чацкого, мы можем привести несколько данных из актовых книг КЛевского[?] Центрального Архива.
118. Прошу сличить напр. „Докум. и Регесты“ Т. 1 №38& в67, 68, 84, 139, 147, 353 и др. Т. П, №№8 35, 179, 200, 245, 259 и др.
119. Rozprawa, стр. 50.
120. Тщетно перебирая Документы времени Сигизмунда Августа, в которых бы содержалось что либо схожее со словами Чацкого, мы можем остановиться лишь на одном документе, - происходящем не из метрики, а из актовой книги Трокского градского суда, а именно грамоте Трокским караимам от 1534 г., мая 8, в которой общине предоставляется право исключать из своей среды лиц не повинующихся еврейским законам.
121. Док. и Рег. Т. П, №78 240 и 244.. ) Док. и Рег. Т. и, ж 60, год не обозначен поставлен только индикт 2, что могло означать или 1514 или же 1529, но акты как МП-й, так и [Х-й книги Метрики Литовской заключают в себе документы ранее 1520 г., а потому год принят нами 1514; ранВе же индикт 2 выпадает на 1499 г.
122. Кохргама, стр. 90, -р. 1.
123. Рукописи Публичной Библиотеки, бумаги Трокской еврейской общины из собрания Фирковича. В 1591 г. августа 15. Исак Абрамович и Абрам Ескович, Трокские караимы, заявили, что, уплатив в 1587 г. Теодору Скумину, Подскарбию Земскому, 380 червоных злотых подати со всех литовских евреев, они ходатайствуют для общей пользы всех евэреев, чтобы квитанция Т. Скумина была засвидетельствована нотариальным порядком „иж дей всЪем жидам В. Князства Литовского тот квит належить, а они по разных местах мешкаючи, каждый его у себе мети не может“.-
124. Колргама, стр. 47, текст и 9-е примеч.
125. Акты Запад. России, Т. П, № 1.; Док. и Регесты, Т. 1, № 45 от „школ их, рабановское и караимовское“.
126. Это обобщение тем более странно, что в примечании Чацкий сам говорит, что дело шло об освобождени Луцких евреев от уплаты 12 к. гр. за раввина (1 sic).
127. Т. П, издан. Рачинского, стр. 207—212, срав. также Кохргама, стр. 50.