Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава X (часть 2 из 3): современная версия

Глава X (часть 2 из 3). С. 374-397. Текст в современной орфографии.

Многочисленные затруднения встретили Афанасия на первых же порах его пастырской деятельности. Он был новый человек в Белоруссии. Люди, воспитанные Георгием Конисским, не успели, да и не могли, как увидим, сблизиться с Афанасием и дать ему опоры в своей опытности, которая особенно нужна была теперь, когда воссоединение униатов принимало такое решительное направление и когда к могилевской епархии присоединялась Полоцкая область. Не имея подле себя общественной православной силы, какою окружен был Георгий, Афанасий естественно должен был гораздо больше, чем Георгий, опираться на поддержку местной администрации. Администрация эта, как нам уже известно, еще при Георгии была вызвана принимать участие в деле воссоединения, – она должна была свидетельствовать, действительно ли заявлявшие желание присоединиться к православию делали такие заявления добровольно, без принуждения.

В настоящее время чиновники должны были принимать значительно иное участие. Они должны были содействовать объявлению пригласительной грамоты и разбирать, кому должна принадлежать церковь, если к православию присоединялась только часть прихода, а в Белоруссии таких случаев было гораздо больше, чем в Малороссии. Далее, из нижеприводимых фактов мы увидим, что чиновники сопровождали по приходам проповедников православия и сами принимали участие в этой проповеди. Наконец, известен крупный случай совершенно самостоятельной в этом отношении деятельности местной администрации, даже без всяких сношений с духовной властью.

Это, именно было в новоприсоединенной к могилевской епархии Полоцкой области. Так как в этой области, после отделения её от Псковской губернии, не было местного православного епископа, то, вероятно, это обстоятельство привело полоцкого губернатора Лопатина к мысли, что он сам должен взяться за воссоединение униатов. Он еще до обнародования пригласительной грамоты, не сносясь с духовной православной властью, предположил созвать в Полоцк униатских священников и предложить им принять православие, на что просил униатского архиепископа Лисовского благословить униатов. За это Лопатин получил от генерал-губернатора Пассека выговор, по которому можно заключать, что дело устроилось из ревности к православию и вовремя было остановлено,1364но свидетельство преемника Афанасия, Анастасия дает совсем другой вид этому делу. «Сие высокое благоволение (объявление Екатерины, что униаты могут свободно принимать православие) от стороны белорусского духовного правительства было чрез грамоту возвещено; но светское правительство предварительно успело призвать униатских попов и под видом убеждения к принятью православия уверить, что они могут оставаться униатами. Каковую неосторожность бывший белорусский генерал-губернатор господин Пассек, хотя, и заметил рескриптом своим к бывшему господину полоцкому губернатору Лопатину; но обращение униатов, в самом начале будучи испорчено, таковым осталось и в продолжении.» 1365

Мы не имеем данных, чтобы определить, как дело было в действительности, но имеем основание утверждать, что общая характеристика положения дела воссоединения, сделанная Анастасием, для первого времени несколько преувеличена, а для последующего не полна.

Рескрипты Екатерины о воссоединении и пример Малороссии в первое время воодушевили многих белорусских чиновников ревностью к православию, а на польское и униатское общество произвели подавляющее действие. Многие униатские приходы обращены были в православие без малейшей помехи. Подавленные силою нового направления паны, униатские священники и некоторые приходские братства заняли положение скромных просителей и подавали прошения о возвращение в унию отнятых церквей.1366

Какого рода обстоятельства вызывали подобные прошения, можно судить по следующему случаю. Заседатель чаусовского уездного суда, ротмистр Павел Матушевич просил Священный Синод возвратить в унию обращенную в православие церковь его имения в селе Мокридне. Основания этой просьбы, с точки зрения Матушевича, были весьма сильны. Хотя эта церковь была униатская, но в ней был латинский придел для монахинь мариавиток, кроме того, в эту церковь ежегодно приезжали служить радомльские монахи – кармелиты. Принадлежавшие к этой церкви униатские прихожане, крестьяне Матушевича отказались принимать православие, не смотря на то, писал Матушевич, что приехавший вместе с православным священником стряпчий делал им угрозы; но кроме этих прихожан к этой церкви принадлежали крестьяне других помещиков, которые (крестьяне) приняли православие, и так как они составляли большинство, то мокридскую церковь следовало обратить в православную. Матушевич, как видно из его прошения, считал эту церковь своею и хранил у себя ключи от неё. Православный священник, по-видимому, признавал тоже, что церковь принадлежит Матушевичу, и попросил лишь дозволения посмотреть ее; но войдя в церковь, освятил ее. Святейший Синод, как видно из решения его, был недоволен таким образом действий православного священника; но, для избежания «еще большего соблазна и смущения» в среде воссоединенных, отказал просителю и оставил церковь православной.1367

Рядом с этими случаями обращения к законной власти для разрешения затруднений, было не мало случаев открытого противодействия воссоединению, напоминавших собою времена Польши. В некоторых местах после того, как униатские церкви отданы были православным, униаты и их покровители, паны не допускали православных священников освящать эти церкви. В невельском уезде в погосте Кубках помещики не допустили (1795 год) освятить церкви, не смотря на то, что церковь отдана была православным гражданской властью, на основании донесения, что народ желал принять православие.1368 В том же году и в том же уезде в погосте Рикшине шляхтичи под предводительством титулярного советника Дементия Гласки сами распечатали закрытую до освящения униатскую церковь, и униатский священник Захарий Щенснович отслужил обедню.1369

В бабиновицком уезде, в месте Микулине во время приезда туда православных священников, «с командированными от стороны светской чиновниками, для склонения униатов в православие последовал бунт через иноверцов, и бунтовщиками не допущено, как пожелавших благочестия присоединить, так и церковь освятить».1370 «Прихожане кулешевской церкви климовицкого благочиния, когда им объявлен был высочайший рескрипт и архипастырская грамота о присоединении к православию, то они согласились быть православными; но когда климовицкий благочинный Пономарев прибыл к ним, чтобы освятить церковь, то некоторые, из прихожан не допустили к освящению, хотя пред тем сами же об освящении церкви прошением его преосвященного (Афанасия) просили, каковое отвращение с причины, как стороною свидетельствуется, наказания некоторых крестьян от помещика полковника Голынского за страх последовало».1371

В белицком уезде, в радугском приходе, священник Яков Галицкий, принявший православие, ночью был избит толпою слуг речицкого хорунжего и кавалера Халецкого.1372 Был даже случай явного преследования православия. «В 1795 года оршанского округа местечка Любович мещане по обращении уже к благочестью, по наущению бывшего там униатского попа и суррогата Калиновского, до такой степени простерли свою дерзость, что вовремя отправления в тамошней церкве благочестивым священником утреннего пения, собравшись в церковь, вшед в алтарь с страшными угрозами, первее выгнали его вон из церкви, похваляясь в случае сопротивления разорвать его в куски, а потом вошед в оную помянутый Калиновский для отправления своего служения, увидя на престоле лежащий святый антиминс, приказал тем мещанам возвратить священника, которого притащив в церковь насильно и поставя у престола с распростертыми руками крестообразно, взяли сами с престола антиминс и положили ему за пазуху».1373

Из этих случаев противодействия воссоединению мы видим, что простой народ – крестьянство Белоруссии занимает страдательное положение. Влияние русских людей вызывает его на присоединение, влияние панов заставляет его противодействовать даже после заявления желания быть православным. В этом последнем направлении, противодействии воссоединению, оказывались заметно более энергичными панские слуги, дворовые, еще энергичнее и самостоятельнее ополяченные мещане, шляхта, воодушевляемые и поддерживаемые панами. Главнейший узел этой латино-польской силы и противодействия воссоединению скрывался в местной административной среде. Среда эта и тогда уже наполнена была польской интеллигенцией и влияние её на дела с самого начала воссоединения сказалось в том замечательном факте, что почти все указанные нами случаи открытого противодействия воссоединению оставались не решенными многие годы.1374

В той униатской среде, которая не была в такой зависимости от панов, как белорусское крестьянство и не была так ополячена, как указанные нами мещане места Микулина и Любович, а держалась русского направления и по указанию своего униатского архиепископа Лисовского очищала унию от латинства и полонизма, рескрипты Екатерины и грамоты Афанасия о прямом присоединении униатов к православию произвели жестокое разложение. Паства миролюбивого, расположенного к православным и, особенно, к Георгию Конисскому Лисовского наполнилась безместными, озлобленными униатскими священниками из Волыни, Минска и разных мест самой Белоруссии. Все эти люди естественно примыкали к панам, ксендзам и усиливали собою фанатическую среду униатов. Они явно и тайно жили по приходам, панским дворам и делали белорусскому православию туже беду, какую делали унии в Малороссии безместные православные священники, сидевшие на чинше или проживавшие по хуторам, мельницам. Таким образом, то воссоединение униатов к православию (прямое, непосредственное), какое труднее всего могло подвигаться в Белоруссии, было обставлено несчастно, а то воссоединение, какое обещало самый больший успех (постепенное, путем преобразований униатской церкви в смысле сближения её с православием) было подавлено.

Правительство Екатерины, обладавшее такою большою, многолетнею опытностью в разрешении русско-польского вопроса, нашло бы, вероятно, действительные средства ослабить и эти затруднения; но Екатерина умерла в самом начале этих затруднений (умерла 6 ноября 1796 года), а при преемнике её, Павле Петровиче, так пошли дела, что существовавшие затруднения приобрели необычайную упругость и создались новые.

Действия Павла Петровича поражают своею неожиданностью и противоположностью выражавшихся в них начал. По отношению, однако, к западной России в них до некоторой степени можно уловить последовательность. 18 марта 1797 года Павел издал манифест, в котором высказал основные свои воззрения на дела веры в западной России. Павла Петровича возмущало противодействие польских панов и духовенства успехам православия, и он давал им строгое запрещение препятствовать воссоединению униатов и увлекать воссоединенных в унию;1375 но в то же время Павла Петровича возмущало и насилие по отношению к иноверцам, и он приказывал никого не преследовать за веру.1376

Издавая такие указы, Павел Петрович руководствовался, как сам говорил в этих указах, возвышенным началом свободы совести. Во всей широте Павел старался приложить это начало в Минской области. 17 мая 1797 года он приказал минскому губернатору Карнееву «объехать все те селения, в которых униатские церкви превращены в благочестивые, но жители в те церкви ходить и священные требы получать уклоняются, и буде он, господин губернатор найдет, что жители добровольного желания к присоединению к церкви нашей не объявили и всегда желали оставаться в унии, там им ни препятствия, ниже принуждения никакого чинить не позволять, одним словом стараться восстановить спокойствие каждого в его совести и отвратить раздор и ссоры».1377

Губернатор, объездивши указанные поселения пришел, однако, к убеждению, что зло происходит не только от того, что униаты против воли были обращаемы в православие, но и от того, что униатские священники всякими неправдами включали воссоединенных в списки своих прихожан. По совещании с новым минским православным архиепископом Иовом он предположил для удержания status quo между православными и униатами вверить Иову наблюдение за метрическими книгами, как православными, так и униатскими и обязать униатское духовенство доставлять ему эти книги. Эта мера утверждена была Павлом Петровичем и, по уверению Иова, действительно обеспечивала на некоторое время мир в среде православной и униатской,1378 хотя нельзя не признать, что мера эта была в противоречии с заявленным началом свободы совести и вела к подчинению всех униатов православному епископу, как и понимали это дело сами униаты.1379

Еще труднее было приложить начало свободы совести в Белоруссии. Положение православной паствы в Белоруссии в это время было весьма бедственное. Афанасий своими строгостями, доходившими до неприличия, своим неуважением местных православных обычаев и людей вооружил против себя и духовных и светских православных лиц Белоруссии1380. Напряженные отношения между ним и его паствою дошли до того, что Афанасий был уволен на покой 27 августа 1797 года,1381 и могилевская кафедра, кажется, слишком три месяца оставалась без пастыря, так как преемник Афанасия Илларион новгород-северский отказался от этого назначения,1382 и только 24 октября назначен был новый епископ Анастасий (Братановский).1383 Униаты здесь в это время торжествовали. Вот, факты, которые могут дать достаточное понятие о том, как белорусские униаты воспользовались на первых же порах призывом Павла Петровича к уважению прав совести. «Прошлаго 1797 года генваря 17, – говорится в донесении Анастасия, – определенный к сей (микулинской) церкви священник Максим Сахаревич.. прошением представлял разные чинимые ему и товарищу его униатскими священниками, из местечка Никулина еще не удаленными, наругательства и порицания, паче же возмущения между приходом и ослушность прихожан в объявлении имен своих для записания в метричные книги, сделанные чрез проговорение в церкви их слов: мы де не слушаемся ваших приказов, поскольку де государыня матушка умерла, то и все её указы пропали, а пусть государь новый, Павел Петрович, пришлет нам новый свой указ и до церкви (к дверям церкви) прибьет, то в ту пору не повинится ли (не покорится ли) кто из нас?»

1 марта микулинцы озадачили Сахаревича новым фактом: «в никулинском бернардинском костеле публикован был, неизвестно, или от кого вымышленный, или, как говорят, состоявшийся от униатского архиепископа Лисовского указ о дозволении всем униатским попам литургисать в римских костелах и желающим присоединенным из унии к благочестью прихожанам преподавать христианские требы, с поводу чего униатские попы и ксендзы стараются всячески, лестным образом прихожан его (Сахаревича) совращать паки в унию, а от того все присоединенные ныне возмутились и слышно, якобы уже по увещанию оных ксендзов и униатских попов большая часть прихожан подписались принять по-прежнему – одни римский, а другие униатский законы, а в церковь благочестивую не только не ходят на богомоление, но некоторые и треб приходских у православных священников получать не желают.»

В июле месяце того же года микулинцы еще более были утверждены в своем решении не знать православия. «Ксендзы бернардины и бывший... униатский протопоп Перт Перлашевич высочайший манифест о привлекании желающих православия в другие исповедания (т. е. запрещающий это делать) изданный толковали противно в римском костеле с объявлением какого-то особаго письма от римского архиепископа, дозволяющего якобы прием людей за прихожан к костелу даже чрез униатского попа, и потому исправляют уже ксендзы и помянутый униатский поп Перлашевич всякие требы тамошним прихожанам явно со отвращением оных от православия».1384

В дризенском уезде, в слободе Дисенской, помещица Сулистровская, в 1798 году, не смотря на то, что в православие обратилось 1229 душ этого прихода, а в унии осталось с небольшим 600, не допустила освятить церкви на православие, «нарадя крестьян своих караулить оную с дубинами, а начальником всему тому был и ими повелевал униатский поп Цитович».1385 В том же году, «любовицкий базилианин, прозывающийся Смык, с толпою любовицких жителей – мещан и поляков и с прочими, бывшими в Бабиновичах под стражею и наказанными за прежний их бунт, ездит по деревням и возмущает прихожан».1386

Во время этих объездов ревнители унии объявляли народу, что уния опять будет восстановлена.1387 В быховском уезде униатский священник Щелица объявлял народу, что имеет указ, дозволяющий ему всех принимать в свою паству, кто ни пожелает.1388 Священник церкви белорусской (Белорусцы) Симеон Бруевич доносил, что тамошняя помещица Гайкова чинит прихожанам её (церкви) в исповедании православной веры разнообразные препятствия и самое совращение чрез постройку тамо каплицы и содержание при оной ксендза-базилианина с побуждением прихожан получать от того ксендза требы».1389

Униаты заезжали совершать требы даже в казенные имения,1390 в которых обыкновенно православие держалось крепче. Православная и униатская паствы смешивались, перепутывались интересы священников, распалялась взаимная вражда и доходила до того, что однажды сын доносил на родного отца с поразительным упорством и бесстыдством.1391 Правительственные места забрасывались жалобами; следствие следовало за следствием, тяжбы затягивались на многие годы.

Нельзя не признать, что светскому правительству, каково бы оно ни было, крайне трудно было разрешать многие из этих дел. Трудно, например, было поддерживать охоту сына обличать дела отца, и не только общественные, но семейные; трудно было разбирать, почему такие-то крестьяне не ходят в церковь, не обращаются к священнику за требами; трудно было разбирать, зачем униатские священники переезжают с места на место, когда у них оказывались законные виды и предписания их начальства. Но неоспоримо, что местная администрация и местные суды в Белоруссии меньше всего заботились о правде, если дело показывало, что страдают православные. Из часто упоминаемого нами донесения Анастасия видно, что дела намеренно затягивались и что даже явные насилия оставлялись без последствий, как например насилие помещицы Сулистровской.

Представители православия глубоко сознавали, что они опутаны интригами и не имеют силы выпутаться из них. «Уния в белорусской губернии, – писал Священному Синоду Анастасий, – 3 августа 1798 года, имеет свой престол и оного подпору не меньше от владельцов, как светских судов, где присутствуют римско-католики, и от духовного своего правительства. В российской державе никакая благочестивая церковь не претерпевала от исповедников унии столько презрения, ругательства, насилия, обид, как церковь белорусская, её жертвенники, её алтари, её святое, людское кровавыми орошены слезами, испрашивая защиту от Бога и помазанников его. Свидетели тому многократные рекламации покойного преосвященного Георгия. Самодержавному, всероссийскому скипетру принадлежащее достояние паки возвращено (т. е. Польше или папе) ... Что некоторые приходы обратились от унии ко благочестью; то сии приходы суть или таковые, в коих помещики не римского исповедания, или прихожане не были расположены к своим униатским попам, или в коих паны сами возжелали оставить униатство; словом, те паче церкви обратились, кои поближе были к нашему духовному правительству, а подалее от униатской кафедры. Почему в бывшей Полоцкой губернии, что седалище униатства, высочайший манифест и рескрипт и не возымели своего действия. Но при обращении и малаго количества церквей не поступлепо в силу указов. Униатское духовное правительство не удалило от обращенных приходов не обратившихся попов. Сии-то попы, роспыхаясь сердцем, что приходы уже более не в их руках, каких не употребляли и ныне не употребляют средств, дабы благочестивых прихожан паки совратить в униатство! Недовольно того, что шепотом говорят к уху единомышленников, дерзают даже явно говорить все, что служит к возвышению униатства, а к презрению господствующего благочестия, опорочивая его священные обряды и праздники и внушая простолюдинам, что в благочестии нет ни поминовений по усопшим, ни спасения. Светское правительство, а паче нижние земские и поветовые суды не внемлют губернским (губернаторским?) предписаниям: посему злоупотребления не пресечены; обращенные из унии приходы в горшее приходят в расстройство, и как прихожане, так и священники, в тех приходах находясь, претерпевают угнетение и насильство, и многие нижние земские и поветовые суды, в коих судьи суть римско-католицкого закона, чрез долгое время предписаний своего начальства не выполняют, виновные униатские священники и ксендзы и прочие участники их, коих велено предавать суждению и поступать с ними по законам, освобождены от истязания и тем подан им повод еще большие делать возмущения в приходах и развраты. Таковые священники и ксендзы, будучи не удалены от оных приходов, по своей необузданности и своевольству отправляя служение то в домовых римско-католицкого закона помещиков костелах, то в приписных к приходским церквам состоящих еще в унии каплицах или часовнях, именуемых ими филиями, преподают прихожанам, даже обратившимся в благочестие, всякие требы, от чего многие совратились и ныне совращаются, а благочестивый священники остаются со стыдом без пропитания...»1392

«Помещик римской веры Гаврила Кобылинский всем прихожанам под наказанием запретил быть у (православного) священника (Цытовича) за требами, почему они страха ради ни за какими требами к нему не являются.»1393 «Некоторые из униатов и ныне отзываются с желанием присоединиться православной церкви; по с приведением такового желания в действо то разными прельщениями иноверцов, то внушением, что даже те, кои присоединились, паки обращены будут в унию, то страхом, будучи объяты, по отзывам тех же иноверцев, что за присоединение немало зла потерпят, что во многих местах и на опыте было, (но сие дело светского правительства) удерживаются.»1394

Факты эти приводили Анастасия к самым безотрадным выводам. Этот замечательный иерарх, приобретший славу тем, что умел действовать на общество силою слова и будить в нем христианские и русские чувства, сознавал себя совершенно бессильным в Белоруссии, не усматривал возможности опереться на общественные, народные русские силы страны, как делал Георгий Конисский, а видел все спасение в правительственной поддержке.1395

Анастасий даже выработал целый план правительственной сдержки униатов. Анастасий предлагал: 1) объявить всех униатов православными, или 2) по крайней мере, ограничить униатскую церковь определенным числом церквей; 3) все те приходы, в которых одна часть приняла православие, а другая осталась в унии, объявить всецело православными; 4) запретить вновь строить униатские церкви и каплицы, особливо в тех приходах, где хотя часть униатского прихода обратилась в православие; 5) удалить совсем из таких приходов униатских священников; 6) запретить римско-католикам принимать к себе униатов; 7) не рукополагать вновь униатских священников, пока оставшиеся без мест не будут распределены по местам; 8) приказать присутственным местам исполнять в точности, без замедления и послабления и в присутствии православного депутата, предписания начальства касательно униатов; 9) подчинить униатскую консисторию начальству католического правления (Сестренцевича?); 10) вновь объявить униатам через православных священников, в присутствии надежных чиновников, что они могут свободно принимать православие.1396

Священный Синод не принял на себя обязанности составлять, на основании донесения Анастасия, какого-либо нового плана действий по отношению к униатам. Священный Синод сделал лишь исторический очерк действий правительства по этому вопросу, указал на крупные факты униатских насилий и передал все дело на обсуждение сената.1397

Правительству Павла, как и правительству Екатерины первых годов, западная Россия задала, таким образом, трудную задачу применить возвышенные, отвлеченные начала к действительным потребностям русского, православного населения. Павел Петрович решил эту трудную задачу скоро и легко, став для этого, по-видимому, на еще более возвышенную и отвлеченную точку зрения, а в действительности, поддавшись самой черствой латино-польской интриге. Надобно думать, что из сената последовал доклад Павлу Петровичу о представлении Священного Синода. 8 октября 1798 года генерал-прокурор Петр Лопухин написал, по поручению Павла Петровича, к петербургскому митрополиту Гавриилу следующее письмо:

«До высочайшего его императорского величества сведения дошло, что перешедшие добровольно из унии в православную греческую веру жители новоприсоединенных от Польши областей отступают от греческой церкви и удаляются от всех церковных треб по случаю недобропорядочного поведения российских священников. О чем извещая наше высокопреосвященство, долгом себе поставляю сообщить, не угодно ли будет вам, милостивый государь, находящимся в тех местах персонам приказать сделать по сему случаю надлежащее наставление и поучение, дабы они обывателей униатского закона к принятью греческой веры никакими средствами не принуждали, а возбуждали в них добровольное желание вступать в оную добродетельным своим житием, пристойным саму их поведением и благонравием, кои суть вернейшие способы к обращению заблудших на путь истинный и к собственному лица их уважению».1398

Лопухин послал подобное же письмо к белорусскому губернатору.1399

Письмо Лопухина доложено было Священному Синоду, который постановил «предписать киевскому митрополиту Иерофею, минскому архиепископу Иову, белорусскому епископу Анастасию, брацлавскому Иннокентию и Викарию минской епархии Варлааму житомирскому строжайше подтвердить своим духовным с подписками, чтобы они, препровождая добродетельное и непостыдное для православной церкви житие, отнюдь не дерзали делать в обращении к благочестью (православию) состоящим в унии жителям никакого насилия, под опасением осуждения по строгости законов и лишения чинов своих, поступая в сем благочестивом подвиге со всякою христианской кротостью по апостольскому учению, имея за правило высочайший его императорского величества манифест (1797 года 18 марта)... и посланные из Святейшего Синода... указы.»1400

Какое действие произвели в западной России эти бумаги, это обнаружилось скорее, чем можно было ожидать. Архиепископ минский, донося 30 октября Священному Синоду о получении вышеприведенного указа, не удержался, чтобы не высказать своего взгляда на это дело, и прибавил к своему известию: «а притом доношу, что, хотя, до вступления моего в управление минскою епархией, некоторых церквей прихожане чрез наущение безместных униатских ксендзов и были развращенными, но ныне все то чрез посредство духовного и гражданского правительства пресечено и успокоено. Обращение ж вновь церквей и народа теперь происходит не так, как было прежде, ибо ныне при всяком присоединении по отношению моему к господину минскому губернатору отряжается со стороны гражданской чиновник исповедания римского, который с желающих присоединиться, отбирая своеручные подписки, сам отсылает оные в губернское правление, почему и уповаю я, что впредь присоединенные из унии к благочестью люди не будут развращаемы и совращаемы с пути истинного.»1401

Анастасий могилевский еще яснее раскрыл и свое впечатление от бумаг Лопухина, и последствия их в западной России. 30 ноября он доносил Священному Синоду: «Его императорского величества указ по секрету относительно к совращающимся паки в унию по причине недобропорядочного поведения священников, а потому и о не принуждении обитателей униатского закона к принятью греческой веры, наконец к крайнему беспокойствию и затруднениям нашея церкви сделался не секретом. Рескрипт его превосходительства господина действительного тайного советника генерал-прокурора и кавалера, по предложению белорусского господина губернатора, губернское правление печатными, то промемориями, то сообщениями, то указами, по всей губернии опубликовало, чему во свидетельство прилагаю при сем и в мою консисторию присланную печатную промеморию, как бы не довольно было того, что господин губернатор с приложением копии рескрипта отнесся ко мне по секрету, или как бы предполагая, что высшее греко-российского исповедания правительство, Святейший Синод, по таковому секрету не благоволил учинить приказания; ибо губернское правление, хотя учтивым выражением, однако повелевает консистории, дабы поступать тако.1402 И как в рескрипте от господина генерал-прокурора к господину губернатору белорусскому, именно изображено, что в белорусской губернии совращаются паки в унию по причине порочного священства: то я по долгу моему не преминул розыскать, где бы такое было совращение, и нашел оное в селе владеемом от митрополита римских церквей; ибо из сего села еще в сентябре месяце в проезде моем по епархии подано прошение, на котором предписал я исследовать, что и исследывается: убо предзаятие столь же интересное для личности, как и для нашей церкви невыгодное. О чем, яко и по признанию благонамеренных католиков, возмутительном для господствующей религии опубликовании, сим всепочтенно рапортую».

Обер-прокурор Священного Синода, князь Хованский представил это донесение Лопухину. Лопухин передал его на рассмотрение сената. Сенат признал, что белорусское губернское правление сделало дурно, опубликовав секретный рескрипт белорусскому губернатору Жегулину, и постановил: «белорусскому губернскому правлению предписать, дабы впредь в постановлении подобных сему случиться могущих определений поступало по изданным на таковые случаи узаконениям, делая оные со всякою осторожностью.»1403

Таким образом, православное духовенство западной России не только устранено было от мирских средств в деле воссоединения, но устранено было также и от чисто духовного дела, сознательного влияния на униатов, например, проповедью им православной истины. Оно вызвано было лишь действовать на униатов примером своей доброй жизни, но и это влияние затруднено было тем страшным позором, какому подвергало его обнародование письма Лопухина к белорусскому губернатору. Все это неизбежно должно было остановить движение воссоединения. Оно теперь могло лишь выражаться в частных, единичных присоединениях к православию, но такое присоединение, возможное и естественное в среде свободных, развитых людей, было, как мы знаем, весьма трудно в западной России, даже в среде шляхетства и мещанства, а в среде крестьян, где так легко было задавить православное движение даже целых деревень и приходов, оно было почти невозможно. Здесь всякий, лично принимавший православие, вернейшим образом обрекал себя на погибель. Наконец это приостановление воссоединения западнорусских униатов последовало в такое время, когда униатская церковь получила новые средства к заявлению своей исторической жизни.

Павел Петрович, собиравший воедино русские силы с большою последовательностью и напряженными усилиями, держался по отношению к окраинам России совершенно противоположной политики. Он старался исправить не правды, по его мнению, Екатерины и восстановлял автономию этих окраин. Он возвратил из ссылки поляков, осужденных за смуту 1794–95 годов,1404 на всем пространстве присоединенных областей дал силу литовско-польскому законодательству и даже дозволил собирать сеймики для выбора, вместо предводителей дворянства, маршалов и других чиновных людей.1405 Под эту систему действий естественно подходили и униаты, как местная западнорусская сила. Мы видели, как много надеялись униаты в Белоруссии на перемену дел при Павле. Эти надежды не одни они питали. Бывший униатский митрополит Ростоцкий, живший в Петербурге, приветствовал вступление на престол Павла Петровича восторженной речью, в которой называл себя восстановленным в своих правах униатским митрополитом.1406 Надежды эти подкрепил папский нунций Литта, который на пути в Петербург (1797 год) собирал жалобы униатов на насильственное обращение их в православие,1407 и по приезде в Петербург занялся упрочением дел папы в России.1408 Ожидания униатов в значительной степени исполнились.

Ростоцкий, правда, не был призван занять вновь митрополичью кафедру, но для унии все-таки сделано было очень много. 28 февраля 1798 года Павел Петрович издал указ, которым вновь утверждалась власть полоцкого униатского архиепископа над белорусскими униатами и восстановлялись: брестская епископия для управления униатами Минской и Литовской областей и Луцкая для униатов Малороссии.1409 В униатской среде этих областей началась кипучая деятельность. В дубенском уезде (принадлежавшем тогда к брацлавской епархии) «многие церкви насильно отобраны были на унию.»1410

Варлаам житомирский прислал в Священный Синод зараз два донесения. «Села Белостока, – говорится в одном из этих донесений, – жители быв благочестивыми третий уже год, во всех христианских требах относились к православным своим священникам и были во всем спокойны; а сего года марта 15 дня (1798 года) (по поводу событий в дубенском уезде), а более еще потому, что белостоцкие базилиане устроив в своем монастыре каплицу, публично со всем своим собранием отправляют богослужение, и те белостоцкие прихожане на оное стекаются, и предприняв намерение быть паки униатами, отобрали самоправно от приходской церкви ключи, и по многократным требованиям доселе оных не отдают, почему луцкий нижний земский суд принужден велеть слесарю церковь отпереть, которая 18 минувшего апреля и отперта и поручена приходскому той церкви священнику, который хотя и производит в оной богослужение, но прихожане в оную не ходят, а ходят в базилианскую каплицу и во святую четыредесятницу ни одна душа у исповеди не была и единогласно мужья и жены кричали, что они готовы на всякое наказание, а благочестивыми не будут.»1411

В эту же четыредесятницу ревнители унии подготовили народ, не забывший унии, и в другом месте к решительным действиям. «Сего мая 2 дня, – говорится в другом донесении Варлаама, – из луцкого духовного правления репортом мне представлено, что в день светлого праздника Воскресения Христова, села Озденежа жители с латинским ксендзом, бывшим приходским их униатским попом, Нарушевичем, того села церковь благочестивую обратили на унию.»1412

Местные власти отнеслись к этим делам совсем не так, как естественно было ожидать униатам в виду нового направления религиозных дел в западной России. Генерал-губернатор Гудович приказал забрать всех зачинщиков этих волнений и предать их суду. Эти действия понравились Павлу Петровичу и он написал ему следующий рескрипт: «Получил я донесение ваше от 29 сентября, похваляю все ваши исполнении когда узнали, что некоторые селения волынской губернии, оставя православную греко-российскую веру, отошли к унии, и очень хорошо сделали предав всех совратителей законному суждению, для отвращения ж сего впредь употребляйте все возможное старание, чтобы узнавать о подобных соблазнителях, дабы поступать с ними по законам, касательно ж тех, которые приняли унию и не выходят из заблуждения, повелеваю вам не делав никакого притеснения, поступать с ними в силу изданного мною манифеста в 18 день марта 1797 года.»1413

В Минской области униатская интеллигентная сила выступила еще явственнее, обнаружила даже в себе сильную способность к организации и вызвало местное правительство на столь же решительные меры. Минский архиепископ Иов доносил, что униаты отказались доставлять ему свои ведомости, что «униатские священники опять зачали в некоторых местах отвлекать людей» и что вновь назначенный брестский епископ Иосафат Булгак,1414 (бывший викарным Пинской епископии до закрытия её) «в городе Пинске учредил свою викарную консисторию, в которую определил, как суррогата, Гречку, который имел приход в городе Пинске, да и прочих ему в помощь священников, кои имели приходы в Пинске ж или в близости оного, по присоединиться не пожелали, да притом, как в городе Пинске, так и в округе его нет ни одной униатской церкви, но все присоединенные, почему безместные униатские священники, а равно имеющие приходы, переезжая чрез помянутые присоединенные приходы в Пинск в свою консисторию, имеют способ отвлекать народ.»1415

По поводу таких событий устроено было совещание между православным архиепископом Иовом, униатским епископом Булгаком и губернатором Карнеевым. Результатом этого совещания были такие постановления, которые ставили униатов, как бы, в осадное положение. Всякий униат, живущий в православном приходе, должен был иметь об этом записку от православного священника. Униатский священник не имел права въезжать в православный приход; если же настояла в этом необходимость, то он должен совершать требу в присутствии православного священника или по записке от него.1416

Таким образом, отстранение православного духовенства от прямого участия в деле воссоединения, вызванное, по-видимому, более возвышенным воззрением на дело, нежели какого держалось это духовенство, повело к усилению униатских интриг и насилий и затем к таким мерам русской администрации, которые были очень далеки от высоких начал жизни и не могли создать ничего прочного. Но, что еще страннее и печальнее: из этой борьбы между православием и унией не выходило ничего прочного не только для православия, но и для унии. Плоды от этой борьбы пожинали посторонние люди – латиняне, поляки. На Волыни жители Озденежа отнимают православную церковь, по-видимому, с тем, чтобы восстановить унию, но в действительности оказывается, что бывший у них прежде униатский священник и затем перешедший к латинянам, тянет и их в латинство, и они принимают не унию, а латинство.1417 Дела в Минской области объяснили, почему униатским священникам так легко было переходить самим и вести за собою народ в латинство. Иов в письме к митрополиту Гавриилу жаловался, между прочим, на то, что жены и дети даже некоторых из воссоединившихся священников остаются в римско-католическом исповедании.1418 В Белоруссии уния еще более теряла смысл, как особое, прочное вероисповедание, и здесь поляки-латиняне со всею бесцеремонностью показывали, что и всякое оживление унии, и всякое стеснение её со стороны русских равно должны вести к совращению униатов в латинство.

«Римско-католицкая консистория, говорится в сообщении Священного Синода сенату (1798 год), дозволила униатским попам исправлять священно-служение в римских костелах с тем единственно, как-то из последствия открывается, дабы, приласкав к себе униатских попов, привлечь чрез то в римскую религию и прихожан их униатов.»1419

Не довольствуясь объединением униатов и латинян в костелах, латинские и униатские священники, как мы уже видели и выше, вместе объезжали приходы и совращали народ, в какую веру? Не всегда можно было разобрать. Так, в Сеннинском уезде такие союзники, бернардин и униатский священник, совратили 500 домов.1420 Но нередко дело делалось начистоту. «В белорусской губернии, говорится в том же сообщении Священного Синода сенату, не только из униатов, но из присоединившихся к благочестью, в римскую религию совращены целые приходы в немалом числе душ состоящие.»1421

Священный Синод был тогда, на сколько нам известно, единственным учреждением, где эти факты освещались настоящим светом. Светская администрация вызвана была иначе смотреть на это дело. Павел Петрович, за исключением мимолетных увлечений в пользу униатов, смотрел на них очень дурно. Он признавал их подлежащими уничтожению и иногда даже воображал, что они уже не существуют. Утверждая в 1799 года следствие, произведенное Гудовичем о совращениях на Волыни в латинство православных и униатов и приказывая отсылать совращенных из православия на увещание в духовное православное ведомство, Павел приказал в то же время оставить в покое униатов, совращенных в латинство. Восстановляя униатские епископии, Павел не дал униатам ни митрополита, ни самостоятельного управления, а подчинил их управлению устроенной тогда римско-католической коллегии.1422

Примечания

1364 Вот этот замечательный выговор: «Из донесения вашего превосходительства от 7 июня усматривая, что вы для скорейшего успеха в присоединении священствующих униатской религии к греко-восточной церкви предположили созвать оных к себе в Полоцк и представить им о сем каждому порознь убедительные советы, а между тем относились к их архиепископу Лисовскому, прося его своим священствующим благословения, и, хотя, ваш сей поступок означает под вис в исполнении высочайшей ея императорского величества воли, но вместе с тем и вашу неосторожность; ибо призыв вообще всех священников может быть препятствием к скорейшему обращению их в благочестие, а гораздо лучше, чтоб ваше превосходительство призывать изволили по малому числу и то из умнейших и просвещенных, тогда бы о сем слыша другие порознь, гораздо бы легче приступить могли к обращению, нежели вообще все созванные в одно место, и сие обращение в благочестие могли бы делать обще с полоцким богоявлененским игуменом, сообщая о сем к епископу греческого исповедания полоцкому и могилевскому.» Арх. св. с., д. 1798 года, № 538, л. 35.

1365 Там же, л. 1–2.

1366 Арх. св. с., д. 1795 года, №№ 289 и 290; д. 1796 года, № 339.

1367 Там же, д. № 290.

1368 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 6–7. Это и нижеследующие сведения о затруднениях при воссоединении мы берем из донесения синоду преемника Афанасия, Анастасия, донесения, которое заключает в себе драгоценные известия о воссоединении в Белоруссии за время 1795–1798 г.

1369 Там же, л. 21 на обороте.

1370 Там же. Руководителями бунта были униатский священник Околович и какой-то попович Тамогла.

1371 Там же, л. 7–8. Было это в марте 1796 г.

1372 Там же, л. 5–6. Дело это было в первой половине 1796 г.

1373 Там же, л. 46.

1374 Анастасий, перебирая эти случаи, каждый раз замечает в своем донесении, кончено ли дело или нет. Там же, д. № 538.

1375 Собр. закон., № 17879.

1376 Там же, а также указ от 3 апреля 1797 г. губернаторам всех западных губерний. Выписки из собрания узаконений, относящихся к управлению духовных дел иностранных исповеданий, изд. 1818 г., стр. 588.

1377 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 36.

1378 Там же.

1379 Там же. Униаты, «считая себя подчиненными мне, всячески остерегались делать в присоединенных приходах развращения народу», писал Иов в 1799 г.

1380 Действия Афанасия описаны в записках игумена Ореста. Арх. сбор., т. 2, стр. LXXIV–LXXVI.

1381 Арх. св. с., д. 1797 г., № 157, л. 1.

1382 Там же, д. 1797 г., № 594, л. 1–6. Отказался по болезни.

1383 Там же, л. 10. Анастасий был перед тем новоспасским архимандритом в Москве.

1384 Там же, д. № 538, л. 12–13.

1385 Там же, л. 47.

1386 Там же, л. 20.

1387 Там же, л. 19.

1388 Там же, л. 22.

1389 Там же, л. 24–25.

1390 Там же, л. 29–30.

1391 Там же, л. 26–28.

1392 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 1–3.

1393 Там же, л. 8–10.

1394 Там же, л. 1–5.

1395 Общественную беспомощность православия в Белоруссии чувствовал не один Анастасий. Выражение подобного же чувства мы имеем от лица, стоявшего вне волнений из-за воссоединения униатов, от гарнизонного священника г. Витебска Иоанна Сирохнова, который еще раньше Анастасия скорбел об унижении православия в г. Витебске. Эту скорбь он высказал предшественнику Анастасия, Афанасию, которому писал 17 июля 1797 г. «Истинно приверженный христианин к вере православной греческой, с каким душевным прискорбием должен видеть отправляемое здесь в город Витебск духовенством и разного звания жителями богослужение римской и находящихся с нею в унии церквей! Сообразив, что древний град сей, принадлежащий от веков России, исповедовал всегда веру благочестивую греческую, но по несчастному жребию доставшийся во владение бывшего королевства Польского, разными образами, а особенно наиболее подвизавшийся тогда полоцкий архиепископ униат Иосафат Кунцевич рачительно старался обратить благочестивых в унию с римлянами, но истинную и непорочную веру греческой церкви исповедующие граждане Витебска не только отвергли его усильные старании, но ревнуя ко благочестию, публично в 1623 году лишили его жизни за таковую противную благочестивой церкви проповедь. Сей случай был тогда елеем к погашению пламени, ибо с того времени все без изъятия страхом, насилием и лестию отторгнуты от греческой и присоединены к римской церкви. Но когда всеблагий Бог распростер милосердую свою десницу, над сынами империи Российской (соделал?), и когда прежнее достояние России обращено в недро её, тогда обстоятельства и нужда позволили многим разного звания благочестивым христианам иметь свое неисходное пребывание в город Витебске, в коем довольное время с прискорбием живя, претерпевали от жителей укоризны будучи лишены надежнейшего пристанища, не имея в городе молитвенного храма, единого в нуждах своих утешения». Этот скорбный голос тем знаменательнее, что Сирохнов сам был общественным тружеником. При содействии коменданта графа Миниха и гарнизонной команды он устроил в Витебск деревянную, Николаевскую церковь; но и Сирохнов не видел возможности опереться на одни общественные силы даже всего губернского русского общества, когда задумал устроить в Витебске каменную православную церковь. Он стал просить участия в этом дел правительства и предлагал взять у базилиан церковь и обратить в православный собор. Арх. св. с., д. 1797 г., № 436.

1396 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 1–5.

1397 Там же, л. 44–56.

1398 Арх. св. с., д. 1798 г., № 539, л. 1.

1399 Арх. канц. об.-прок. св. с., разряд 19, № 1, по каталогу дел с 1797 по 1836 г. Вот это письмо – печатная копия: «По дошедшему к его императорскому величеству сведению, что перешедшие добровольно из унии в православную греческую веру жители белорусской губернии отступают от греческой церкви по случаю недобропорядочного поведения священников, его величество высочайше мне повелеть соизволил: отписать к вашему превосходительству, чтобы обывателей униатского закона к принятию греческой веры никакими средствами не принуждать, а принимать их возбужденных добровольным желанием вступить в оную, к чему привлекать может добродетельное житие, благонравие и добропорядочное поведение российских духовных особ, коим все сие должно начальство внушить, исполняя высоко-монаршую волю.

1400 Арх. св. с., д. 1798 г., № 539, л. 2.

1401 Там же, л. 8.

1402 Арх. св. с., д. 1798 г., № 539, л. 12. Упоминаемая промемория белорусского губернского правления в духовную белорусскую консисторию была следующая: «При предложении господин губернатор и кавалер препроводил копию с отношения полученного им от его высокопревосходительства господина действительного тайного советника генерал-прокурора и кавалера Петра Васильевича Лопухина от 7 октября последовавшего по высочайшей государя императора воле, чтоб обывателей униатского закона к принятию греческой веры никакими средствами не принуждать, а принимать их возбужденных добровольным желанием вступать в оную и о протчем. Вследствие чего в сем правлении определено: с копией отношения господина генерал-прокурора и кавалера, белорусской духовной консистории послать промеморию: дабы благоволила поступать по точным словам высочайшего его императорского величества соизволения; а для должного сведения господам комендантам, городничим, поветовым и нижним земским судам дать знать сообщениями и указами. Ноября 5 декабря, 1798 года». Подлинная за подписанием барона Вон-Ляра-Лярска. За скрепою экспедитора Ивана Добровольского. Там же, л. 13.

1403 Арх. св. с., д. 1798 года, № 539, л. 17–18.

1404 Собр. зак., № 17585; слич. № 1824–8

1405 Там же, № 17789.

1406 Из униатских бумаг свящ. И. Котовича.

1407 Из тех же бумаг.

1408 Иезуиты в России, свящ. Морошкина, т. 1, период 2, гл. 1 и 2.

1409 Собр, зак., № 18503. Назначены в эти епархии прежние епископы: брестским – Арсений Глоневский, луцким – Стефан Левинский. Митрополиту Ростоцкому пенсия признана пожизненною; пенсия же назначена и пинскому викарию Булгаку.

1410 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 38.

1411 Там же.

1412 Там же.

1413 Арх. св. с., д. 1799 г., № 520.

1414 Арх. ун. м., № 407 и 408; Арх. греко-ун. коллегии, д. 1809 г., № 4, о восстановлении ун. мнтрополии в Вильне. Булгак назначен 1798 г. 29 июля.

1415 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 36.

1416 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 44.

1417 Там же, л. 39.

1418 Там же, л. 36.

1419 Арх. св. с., д. 1798 г., № 538, л. 47.

1420 Там же, л. 14.

1421 Там же, л. 54.

1422 Собр. зак., № 18503. Этим указом собственно распространены на униатов русские узаконения касательно латинян; но это имело еще более важное значение, чем простое подчинение их римско-католической коллегии, потому что этим закреплялось кроме подчинения униатов и внутреннее объединение их с латинянами. Во главе римско-католической коллегии или, как тогда называли, римско-католического департамента, поставлен был латинский митрополит Сестренцевич. Собр. зак., № 18345.