Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Пересказ содержания

Замысел книги, главная мысль автора о двух путях «воссоединения», десять глав по порядку и действующие лица - от Брестской унии до политики Павла I.

Автор и издание

Михаил Осипович Коялович (1828–1891), историк и профессор Санкт-Петербургской духовной академии, посвятил книгу переходам восточнославянского населения Речи Посполитой из униатской церкви в православную. «История воссоединения западнорусских униатов старых времен» вышла в Санкт-Петербурге в 1873 году в типографии Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Объём издания - [2], XII, 400 страниц. Предварительную часть образуют введение, объяснение сокращений, список опечаток и подробное оглавление. Основное исследование состоит из десяти глав и снабжено многочисленными подстрочными ссылками.

Автор объясняет замысел недостаточной изученностью промежутка между двумя известными историческими эпизодами. Предшествующие исследования, по его мнению, сравнительно обстоятельно освещали деятельность православных ревнителей перед событиями 1768 года и переходы униатов в конце царствования Екатерины II. Связное изложение событий между этими периодами требовало привлечения документов церковного управления и переписки непосредственных участников. Эту задачу Коялович и ставит перед собой.

К основным основаниям исследования он относит дела Синода, документы униатских митрополитов и греко-униатской коллегии, бумаги обер-прокурорской канцелярии, частные собрания, опубликованные акты, сочинения Георгия Конисского и работы предшественников. Важную роль играют прошения приходов, жалобы на притеснения, донесения епископов, письма духовных и светских должностных лиц.

Главная мысль

Коялович различает два направления «воссоединения». Первое представляет непосредственный переход отдельных людей и приходов в православную церковь. Второе заключается в постепенном сближении униатской церковной жизни с православием через восстановление восточных обрядов, изменение отношения духовенства к латинским установлениям и развитие связей с православными иерархами. Для автора оба направления выражают стремление населения к восстановлению прежнего религиозного и народного единства.

Внутренняя история униатства рассматривается им как борьба восточной церковной традиции с латинизацией. Переход униатов в римско-католический обряд автор связывает с польским влиянием, а движение к православию — с сохранением или пробуждением «русского» начала. Термины «русский народ», «западная Россия» и «Малороссия» принадлежат понятийному языку Кояловича и определяют его объяснение событий.

При таком исходном убеждении книга содержит далеко не однозначную оценку российской государственной политики. Автор постоянно отмечает расхождения между ожиданиями местного православного населения и дипломатическими расчётами Петербурга. Российские власти могут поддерживать переходы, ограничивать их, защищать униатскую иерархию, сохранять прежние порядки или подчинять церковные вопросы внешнеполитическим задачам. Эти противоречия составляют одну из главных сюжетных линий исследования.

Глава I. Предыстория и начало движения

Первая глава начинается на странице 1. Коялович обращается к Брестской унии 1596 года, отказу Гедеона Балабана и Михаила Копыстенского от её признания, восстановлению православной иерархии в 1620 году и последствиям казацких войн XVII столетия. Краткий исторический обзор подводит к объяснению положения православных в XVIII веке.

Особое значение придаётся заселению Правобережной Украины выходцами из областей к востоку от Днепра. Переселенцы приносят с собой православные привычки и поддерживают связи с православными монастырями и духовенством. Автор рассматривает эти связи как опору последующего восстановления приходской жизни.

Другой поворотный момент — Замойский собор 1720 года и развитие обрядовых преобразований. Коялович описывает распространение латинских обычаев, деятельность базилиан и напряжение между приходским населением и униатской администрацией. Затем в повествовании появляются Георгий Конисский, переяславский епископ Гервасий Линцевский и мотронинский игумен Мельхиседек Яворский. Первые достоверно прослеживаемые присоединения приходов сопровождаются спорами о подчинении священников и о праве распоряжаться храмами. Завершает главу решение Мельхиседека искать поддержки в Петербурге.

Глава II. Екатерина II и деятельность православных иерархов

Глава начинается на странице 19. Вступление Екатерины II на престол вызывает у православных надежды на изменение положения. Георгий Конисский выступает ходатаем по делам православных подданных Речи Посполитой. Вопрос о церковных правах включается в общеевропейское «диссидентское дело» и в отношения России с польским правительством.

Одновременно Гервасий посещает правобережные общины. Его поездка приобретает значение публичного подтверждения их церковной принадлежности. Мельхиседек получает королевские привилегии и письма в защиту православных, распространяет их среди населения и предъявляет местным властям. Коялович показывает, как ожидания, слухи и документы взаимно усиливают движение приходов. Для униатской иерархии и землевладельцев это становится угрозой сложившемуся порядку.

Глава III. Преследования и мученические рассказы

Глава начинается на странице 34. На первый план выходит униатский официал Мокрицкий. Судебные решения, действия военных отрядов, захваты священников и ограничения богослужения изображены как последовательные меры против православного движения. Мельхиседек оказывается в заключении. Автор подробно рассказывает и о судьбах других духовных и мирских лиц.

Особенно подробно изложена история Даниила Кушнера из Мглеева. Спор о сохранении церковной утвари и запасных даров превращается в обвинение в кощунстве. Через жалобы и повествование о казни Коялович строит рассказ о страдании за веру. Рядом помещены эпизоды принуждения общин Черкасс, Телепина и Жаботина.

Историк сам ставит вопрос о надёжности жалоб пострадавших. Он допускает преувеличения в отдельных подробностях, но считает общий характер свидетельств достоверным, ссылаясь на их согласие, публичность заявлений и наличие соответствующих документов в униатских делах. Приходское население у него сохраняет приверженность православию даже под угрозой насилия. Духовные руководители стараются удерживать его от открытого восстания.

Глава IV. Международное вмешательство и события 1768 года

Глава начинается на странице 71. Рассказ охватывает российские ходатайства, освобождение заключённых, диссидентские конфедерации, появление российских войск, сейм 1767–1768 годов и Барскую конфедерацию. Защита православных прав становится частью дипломатического и военного кризиса Речи Посполитой.

Значительное место занимают происхождение гайдамацкого движения и события 1768 года. Коялович разбирает объяснения начала восстания, настроение населения и роль различных участников. Затем он описывает подавление гайдамаков российскими военными начальниками, новые страдания православных общин и удаление от дел Гервасия и Мельхиседека. Продолжение борьбы зависит от других представителей духовенства и от меняющихся распоряжений российских властей.

В пределах одной главы автор неоднократно показывает, как обещанная защита расходится с практикой. Деятельность военных отрядов, решения дипломатических представителей и местные церковные интересы образуют сложное сочетание, последствия которого население не всегда могло предвидеть.

Глава V. Первый раздел Речи Посполитой

Глава начинается на странице 113. После раздела 1772 года часть белорусских земель оказывается под властью России. Коялович прослеживает юридические гарантии католическому и униатскому духовенству, устройство церковных областей и положение православных.

Присоединение территории к Российской империи не обеспечивает свободного перехода униатов в православие. Российская администрация стремится сохранить порядок и данные обещания, тогда как православные иерархи рассчитывают на расширение своей паствы. Униатские руководители обращаются к российскому правительству за защитой от таких переходов. В этом противоречии автор видит главный источник затруднений Георгия Конисского.

Глава VI. Правобережье после раздела

Глава начинается на странице 135. Положение православных правобережных приходов сопоставляется с белорусским опытом. Российское военное присутствие первоначально позволяет продолжать присоединения, но затем дипломатические соглашения с Речью Посполитой и прекращение военной поддержки существенно меняют условия.

Коялович рассматривает конфликты с землевладельцами, положение духовных лиц в Бердичеве, деятельность смешанной комиссии и попытки верующих искать защиты у Екатерины II. На этом фоне описана гибель православного управителя Кирилла Зеленицкого. Дальнейшая часть главы посвящена поискам возможности сохранить духовное руководство и рукоположения, в том числе через связи с Валахией и деятельность Евсевия.

Глава VII. Смогоржевский и церковная политика

Глава начинается на странице 179. Центральная фигура — униатский архиепископ, впоследствии митрополит Ясон Смогоржевский. После раздела 1772 года ему приходится согласовывать прежнюю церковную юрисдикцию с новыми государственными границами. В повествовании появляются наместники, коадъюторы, другие униатские епископы, представители российского двора и римско-католической иерархии.

Коялович анализирует проекты просвещения и проповеди, отношения Смогоржевского с базилианами, его стремление удержать церковные полномочия и противодействие соперникам. Важный сюжет — попытки Сестренцевича подчинить униатов своей власти. Завершает главу рескрипт Екатерины от 2 июля 1780 года и вызванные им переговоры о положении восточного обряда и о границах церковной власти.

Глава VIII. Последствия рескрипта 1780 года

Глава начинается на странице 207. Автор подробно разбирает действия Георгия Конисского после получения новых правовых оснований для присоединения униатов. Донесения Синоду, сомнения самого Синода и ответы епископа показывают, насколько неодинаково участники понимали пределы разрешённого.

Параллельно рассматриваются действия Смогоржевского на Правобережье. Конгрегации духовенства, окружные грамоты, миссии и объезды направлены на укрепление униатской церковной организации. Эти меры вызывают сопротивление православных монастырей и общин. Большую роль играют владения Ксаверия Любомирского и его отношения с церковными представителями.

В многочисленных письмах и донесениях раскрываются способы обращения к государственным властям, взаимные обвинения и попытки добиться административного решения религиозных споров. Коялович оценивает их с точки зрения возможностей распространения православия и противодействия ему.

Глава IX. Виктор Садковский и кризис последних лет Речи Посполитой

Глава начинается на странице 275. Православным епископом для общин в пределах Речи Посполитой назначается Виктор Садковский. Значительную часть рассказа составляют переговоры о его правовом положении, королевской привилегии, присяге и внешних признаках архиерейского достоинства. Переписка Левинского со Смогоржевским позволяет автору проследить внутреннюю сторону этих переговоров.

Образ Виктора сложен. Он стремится к примирению и желает заниматься обычным епархиальным управлением, но, по оценке Кояловича, недостаточно понимает политические интриги и общее направление церковной борьбы. Его положение ухудшают канцелярские затруднения, недостаток средств и подозрения в подготовке крестьянского восстания.

Далее рассматриваются арест Виктора, преследования православных, спорные расследования и попытки переустроить православную церковь на основе решений Пинской конгрегации 1791 года. Освобождение епископа завершается возвращением в Слуцк весной 1793 года, когда государственная принадлежность края уже изменилась вследствие второго раздела.

Глава X. Массовые переходы и политика Павла I

Последняя глава начинается на странице 352. На землях, присоединённых после второго раздела, российская власть получает возможность иначе распоряжаться церковными делами. Коялович описывает обращения униатов, пастырскую грамоту Виктора, действия генерал-губернаторов и духовных представителей, устройство приходов и новые епископские кафедры.

Число присоединённых быстро растёт. Вместе с этим возникают нехватка священников, споры об имуществе, распределение духовенства и трудности управления. Автор приводит документы, в которых Виктор требует добровольности переходов и осуждает административное принуждение. Положение рассматривается в связи с восстанием 1794 года и последующими преобразованиями.

Отдельно прослеживаются белорусские события после смерти Георгия Конисского, деятельность его преемника Афанасия и отношения униатской иерархии с российским правительством. В царствование Павла I часть преобразований пересматривается, восстанавливаются униатские епископии и меняется система центрального церковного управления.

Заключение возвращает читателя к исходной схеме. Непосредственные переходы, по мысли автора, наталкиваются на государственные ограничения и латинское влияние. Внутри униатской среды, однако, продолжается сближение с православием. Упоминание событий 1839 года завершает историческую перспективу книги, основное изложение которой доведено до начала XIX столетия.

Действующие лица и значение книги

Историю приходского движения Коялович раскрывает через деятельность Мельхиседека Яворского, Гервасия Линцевского, Георгия Конисского и Виктора Садковского. Их оппонентами и партнёрами по переговорам выступают Смогоржевский, Левинский, Лисовский, Ростоцкий и Сестренцевич. Государственную сторону событий представляют Екатерина II, Павел I, Станислав Август Понятовский, российские послы, военные начальники и местные управители. Положение верующих раскрывается через истории конкретных приходов, монастырей, священников и мирян.

Для истории Брестчины особенно важны разделы о Брестской унии, Пинской конгрегации, церковном переустройстве после разделов и судьбах униатской иерархии. Эти сюжеты связывают местную историю с политикой Петербурга, Варшавы и Рима.

Книга сохраняет значение как обширный свод документов и свидетельство православной историографии XIX века. Её содержательная особенность заключается в соединении истории повседневной приходской борьбы с анализом дипломатической переписки и государственного управления. Авторская концепция придаёт этому материалу выраженное направление, которое необходимо учитывать при использовании его выводов.