Глава VI (часть 2 из 2): современная версия
Глава VI (часть 2 из 2). С. 157-179. Текст в современной орфографии.
К весне 1773 года собирался польский сейм для заключения трактата с державами, разделившими Польшу. Униаты, как мы видели, знали и даже преувеличивали благодушное отношение Екатерины к латинству, даже к унии. Этим благодушием они задумали теперь воспользоваться. В униатском архиве сохранились черновые письма униатского митрополита Володковича или полоцкого архиепископа Смогоржевского к латинским епископам полоцкому, луцкому, холмскому и к другим лицам с просьбой стараться, чтобы на предстоящем сейме обеспечены были права веры.605 Летом этого года, когда над трактатом работала избранная сеймом делегация, а сейм разошелся до половины сентября, униаты собрали новые материалы для возбуждения ревности и в членах делегации, и в членах имеющего вновь собраться сейма. Они собрали заявления от прихожан и священников о желании их оставаться в унии.606 Замечательно, что заявления эти собраны в западной части польской Малороссии, даже из очень западных местностей, лежащих у западного Буга. Предполагалось, вероятно, что заявлений этих никто из русских не станет проверять. Все эти усилия униатов провести свое дело на сейме действительно увенчались значительным успехом. Какие-то поляки, вероятно, из членов делегации, заявили следующие пункты, очевидно, униатского происхождения: 1) безопасность веры; 2) дабы все церкви и монастыри, также и попы-униаты по причине епископа переяславского в нынешнее время под караул взятые посредством войска российского, возвращены были, а отступники, которые от унии отщепились и к схизме пристали, отданы были обратно и наказаны примерно.607 В трактате 1773 года, как мы видели, нет ничего похожего на исполнение этих требований, ни даже прямого упоминания о каких-либо правах униатов; но в этом трактате принято было одно весьма важное условие, – подтвержден был трактат 1768 года.608 В трактате 1773 года сказано было,609 что «третий, четвертый и пятый артикулы заключенного в 1768 года трактата с принадлежащими к оному сепаратными актами не в иной силе разуметься будут, как в той, что по оным, в особом акте постановится.» Это знакомые нам пункты о не дозволении переходить из господствующего, римского вероисповедания обоих обрядов и об изгнании из отечества нарушающих этот закон. Пункты эти упомянутыми здесь сепаратными актами 1768 года ослаблялись, православным давались права свободы; теперь это ограничение отнималось, дело предоставлялось неизвестному будущему.
Православные жители польской Малороссии внимательно следили за делами, происходившими на сейме, и знали многое, что, по их мнению, не было известно русскому правительству. Их сильно встревожило известие, что трактатом, заключенным на сейме, утверждался трактат 1768 года и что третий артикул сепаратного акта ждет какого-то, особого разъяснения. Они, как видно, разузнавали об этом и получили самые тревожные известия. В их руки каким-то образом попались, то в подлинниках, то в копиях, некоторые, письма нунция и униатских властей, не оставляющих в них никакого сомнения в том, что русская политика изменяется не в их пользу и что на эту перемену имеют большое влияние интриги. В особенности их тревожило доставшееся им письмо папского нунция к главному официалу львовской епископии Примовичу. Копия письма этого заключала в себе действительно странные вещи «По желаниям нашим, – писал нунций Гарамтий в конце августа к Примовичу, – начинает ныне милостивый Бог милостиво нам пособием своим благодетельствовать и возлюбленную церковь утешать. Полномочный посол российский по окончанию (переговоров с членами делегации) трактат свой с польским народом публично подал, чего для я разные средства и все старания употребил, дабы, во-первых, трактовано было о отдаче церквей украинских униатам и о увольнении священников из-под караула. По многом с обеих сторон супротивлении осталось (остановилось) сие дело на нижеследующем, в котором супротивлении много помогли мне оного посла благородные господа земляки (лифляндские немцы?), кои возжены будучи ревностью и защищением религии всеми силами о деле нашем домогалися и так сильно настояли, что российский полномочный уже писал не точию к главному армии предводителю Румянцеву, дабы старался о увольнении содержащихся под караулом священников, но и у императорского своего двора выпросил для себя то преимущество, дабы властен был он сам повелеть все недавно отобранные церкви отдать униатам.»610
Письмо это для малороссов получало особенную силу. Они видели, что действительно освобождены взятые под арест униатские священники, что русские власти дают войскам строгие предписания не обижать униатов и что Ширков не только делает внушения православным духовным правителям удерживаться от преследования униатов,611 но и отдает униатам отнятые у них церкви.612 Вместе с тем представители унии один за другим заявляли свои права на Украину и как бы старались опередить в этом один другого. В то время, т. е. во второй половине 1773 года, униатские дела в западной Малороссии пришли в совершенный хаос. Спор из-за Украины между митрополитом Володковичем и его коадюторами дошел до того, что папа решил отнять у митрополита власть и объявить администратором митрополии львовского епископа Льва Шептицкого. Папский нунций послал холмского епископа Максимилиана Рылло во Владимир объявить эти решения, а также осмотреть униатские церкви на Украине в качестве визитатора. 15 сентября Рылло объявил папский декрет Володковичу, который разразился бранью против своих коадюторов (львовской и владимирской епархии),613 и вовсе не думал отказываться от власти. Вслед за тем Украина узнала, что все эти униатские иерархи налегают на нее и стараются превзойти друг друга суровостью в отношении к православным. Львовский униатский епископ Лев Шептицкий издал грозное послание, в котором, между прочим, писал: «Уже божиим благоволением всесильнейшие и пресветлейшие потенции (государства, разделившие Польшу), до общего соумирения приступающе, о целости веры святыя, кафолические римские, отсюду же соединенных обрядов наших привращение (привращении) и забранных церквей унеятом отдание (отдании) спасительного промышления не опустиша. Уже сами сие отчасти познавати можете, видяще како гонение укротися, озлобление унеятов преста, како сие самое, еже безчинно всеяся в вас (восстановление православия), уступати и искоренятися начат. Что убо прочее ожидаете? Возвращайтеся доброхотне ко приличной вам власти и послушанию, донележе время есть: прочее движима на отступников трактатом 1768 года казнь по соумирении краевом не будет пренебрежена.»614 Униатский митрополит Володковпч как бы показывая, что не Шептицкий, а он настоящий владыка Украины, явился в ней лично у Винницы, и пригласил окружной грамотой священников и дьячков в Браилов для принесения присяги на верность унии, с угрозою подвергнуть непокорных денежному штрафу.615 К соседней краснянской протопопип Володкович отнесся гораздо строже. Он объявил духовенству её, чтобы никто не уклонялся от унии, и в предостережение не только привел известный (3-й) артикул трактата 1768 года, но и его толкование. «конституциею, силу трактата имеющею, 1768 года положено быть господствующей в королевстве польском католицкой религии вместе с обрядом греческим, с святою римской церковью соединенным, т. е. унии, а против того, кто б от ней отступил и отщепился, казнь отятием головы поставлена, приход же к оной религии свободной дозволен.»616 холмский униатский епископ Максимилиан Рылло поступал еще смелее. Опираясь на полномочие от нунция и на поддержку панов, Рылло разъезжал по Украине, окруженный польской командою, насильно отбирал православные церкви и принуждал прихожан к унии.617
Православным жителям польской Малороссии приходилось отказываться не только от злоупотреблений по отношении к униатам, но и от православных приобретении, и мало того, приходилось опасаться вновь за существование православия в старых пунктах. Они питали надежду, что вслед за Белоруссией будет присоединена к России и польская Малороссия, и открыто заявляли это. В одной жалобе униатского священника, поданной в июне 1773 года, говорится, что ему объявили, что киевское и брацлавское воеводства будут присоединены к России и что это заставило его подписаться на православие.618 Униаты также жаловались, что православные духовные считают для себя обязательными эдикты Чернышева. Униат Скульский в письме к Володковичу от 27 февраля 1773 года между прочим писал: «в Погребыщах неуниат вошел в (униатскую) церковь, служил, и в проповеди поносил святую унию и Рим и, читая эдикт Чернышева (вероятно о запрещении сношений с Римом) провозглашал, что Рим и святой отец не будут иметь никакой власти, что это запрещено царицей и что переяславский епископ будет объявлен владыкой киевской (в Польше) и брацлавской епископии.»619 Теперь приходилось расставаться с надеждою на присоединение. Трактат 1773 года убеждал малороссов, что одна Белоруссия присоединяется к России, а западная Малороссия оставляется за Польшей, и даже может ослабеть признанное трактатом 1768 года покровительство России над нею. Мы не нашли памятников, которые бы раскрыли нам, как малороссы обсуждали свои дела в это трудное время осенью 1773 года. Из униатских известий мы узнаем лишь, что еще в начале 1773 года духовные правители собирались в Тетиеве, конечно не для того лишь, чтобы послать Войнарского в Бердичев убеждать заключенных униатов принять православие, и – в Богуславе, конечно не для того лишь, чтобы укрыться от униатских властей; а между тем, необходимо думать, что совещания были не раз, и не одних духовных правителей, а также и представителей всей западной Малороссии. 2 декабря 1773 года подписан был ими акт величайшей исторической важности, остававшийся к сожалению до сих пор, т. е. сто лет, неизвестным нашей науке и нашему обществу. Это – полномочие жителей воеводств: киевского, брацлавского, подольского и Волыни трем депутатам к Екатерине, которым поручалось просить «свободного содержания их (малороссов) древней религии и пользования (прежними) вольностями, ограничить третий артикул сепаратных актов 1768 года, яко до них не касающийся; буде же польский главный суд не позволит на желание их учинить удовольствие, то они (малороссы) своим верющим листом дают депутатам право поддать их самодержавию российскому под вечное защищение и подданство, однако при их древних вольностях на основании том, что и с хмельницким гетманом трактат при поддаче России заключен.» Акт этот подписан был 35 духовными лицами – председателями и членами духовных правлений и 11 светскими, в том числе двумя полковниками (казацкими).620 Принимая во внимание то, что акт этот составлен, спустя три года после жестокой расправы с малороссийскими гайдамаками при содействии русского войска, что он составлялся в то время, когда русская защита почти совсем была отнята и что, наконец, он составлялся в ожидании казни от польского правительства за государственное преступление, нужно удивляться не тому, что мысль о подданстве России высказана в нем нерешительно, а тому, что нашлись в это время в западной Малороссии столь смелые люди, что подписали и в такой условной форме просьбу о подданстве России.
Три депутата, духовные правители: белоцерковский Василий Зражевский, богуславский Стефан Левандовский и Краснянский Иван Богданович, с неограниченным полномочием, высказанном в том же акте, отправились к своему епископу в Переяслав и, вероятно, там составили прошение на имя Екатерины, переписанное затем в Киеве. При этом сделано было, по неизвестным нам причинам, весьма важное отступление от вышесказанного акта. Поручение поддать Малороссию под российское самодержавие в вечное защищение и подданство оставлено в стороне и заменено просьбою о продолжении защищения православных русской военной сплою. Впрочем, и духовные депутаты в своем прошении невольно поддавались мысли, что нет им надежды на Польшу, и Россия снова должна ждать смут на Украине, если не защитит их. «Означенные униатских властей предприятии ко истреблению греко-российской религии и наших вольностей так нас помучили, говорится в прошении, что уже всеконечно видим, ежели ваше императорское величество нас матерним милосердием не покриет, (то) будет пред всем светом кровопролитная Богу жертва.»621 К прошению своему депутаты приложили и данное им полномочие и добытые ими письма папского нунция и униатов, доказывавшие интриги врагов православия.622 Депутаты эти отправились в Петербург, с ведома и согласия своего епископа. 23 января 1774 года Иов Переяславский писал, между прочим, в Синод: «сего 1774 года генваря 17 дня тамошние ж, заграничные православные протопопы: белоцерковский Василий Зражевский, богуславский Стефан Левандовский и Краснянский Иоанн Богданович, по взверению всех заграничных духовных и мирских в киевском и браславском воеводствах состоящих православных греческих исповедников поданным мне доношением представили: что они и за помощию российских команд не имеют от римлян и униатов свободы содержать свое греко-российское исповедание, непрестанно же терпят гонения, грабительства, насилование к унии и самые мучительский притеснения с произношением похвалок в конец истребить православие; и затем паки представить о том святейшему правительствующему Синоду и по исходатайствованию милостивого рассмотрения, самых их отпустить в Святейший Синод; из сих и других дошедших ко мне многих жалоб. И самому мне совершенно известно нужное их состояние. Затем принужденным нашелся я и паки о том трудить Святейший Правительствующий Синод и прописанных протопопов при сем в их просьбах милостивому вашего святейшества представляю рассмотрению.»623
13 марта 1774 года депутаты явились в Синод и представили свое прошение на имя Екатерины и приложения к нему. Синод приказал переводчику перевести приложения (письма) с польского на русский язык и доложить.624 20 марта все это было доложено, и Синод решил отослать все дело в иностранную коллегию «при указе, коим требовать, чтобы оная Коллегия к защищению тех православных исповедников употребила всевозможные меры, и какое в той коллегии определение последует, о том святейший Синод уведомлен был бы.»625 В деле затем помечено, что сами просители понесли дело в иностранную коллегию.626
Надобно думать, что в западной Малороссии, даже не в среде малороссов, ожидали многого от этой депутации. Здесь, в то время, когда малороссийские депутаты ехали в Петербург, совершилось весьма важное событие. Ширков ли испугался, что слишком уж послабил униатам, или королевская партия смущена была смелыми действиями Рыллы – приверженца барской конфедерации, или, наконец, этому ревнителю унии мстили друзья Володковича, но так или иначе признано было необходимым обуздать Рыллу, и он 17 февраля 1774 года был арестован и просидел в Бердичеве до 2 июля.627 Других благоприятных последствий этой депутации не знаем и не имеем никаких прямых известий, как решила это дело Коллегия иностранных дел. Судя потому, что по подобному же делу решения не получил Георгий Конисский, можно думать, что определенного решения не было дано и малороссийским депутатам, а оно отложено было до того времени, когда составятся дополнительные статьи к трактату 1773 года. Дополнения эти сделаны были в начале 1775 года, во время происходившего тогда польского сейма. Постановлено было: 1) обеим сторонам, православной и униатской, оставаться в том положении, в каком их застанет это постановление (status quo) и наблюдать мир и тишину; 2) для разбора взаимных их жалоб и для определения на основании трактата 1768 года, и только с этого времени, а не с 1717 года, кому должны принадлежать спорные церкви, назначить смешанную комиссию. Оба договаривавшиеся государства показывали такую веру в силу этих постановлений, что обязывались запретить своим войскам мешаться или подавать кому бы то ни было руку помощи по этим делам, и заменяли это строгим внушением своим подданным ожидать в спокойствии решений смешанной комиссии. По неизвестным нам причинам, второй пункт этого постановления тогда же изменен был, и во втором сепаратном акте, вместо смешанной комиссии, жалобы и спорные дела между православными и униатами предоставлено было разбирать королевским судам – польскому и литовскому, и в этих судах в случае недостатка могло быть и не равное число членов, латинян и православных. В каком направлении делались подобные изменения, видно из того, что в том же втором сепаратном акте сделано ограничение прав диссидентов. Они исключались из сената и министерств польского и литовского; хоронить своих покойников в праздничные дни они могли только или до начала латинского богослужения, или по окончании его; они подчинялись латинской иерархии по делам о смешанных браках, т. е. по вопросам о разводе и о наследстве.628
Трактат этот сейчас же начал обращаться в ничто. Русские войска стали выходить из Польши,629но не все вышли.630 Король издал манифест, приглашавший разноверных жителей его государства наблюдать мир и тишину,631 но на этот манифест никто не обращал внимания.632 Православные жители Украины приуныли от этого трактата. Двое из депутатов, ездивших в Петербург, совершенно сходят с видного поприща деятельности. Мы видим лишь третьего из них, краснянского протопопа Иоанна Богдановича, который, по какому-то недоразумению, продолжает противодействовать униатам и с русской военной силою отнимает униатские церкви. Но его вразумляет Ширков и возвращает назад отнятые церкви.633 Как быстро и далеко в глубь Украины заходили тогда униаты, восстановляя везде унию, можно судить по тому, что один из Любомирских, Осип, дал в 1775 года своим управителям (уманской области) распоряжение, чтобы они из всех его имений изгнали православных священников и передали церкви униатам.634 В следующем году, 1776, униаты в этой уманской области в половине апреля зверским образом замучили православного уманского протопопа Кирилла Зельницкого.635 В этих новых завоеваниях униатских особенно отличался представитель львовского епископа, Иоанн Любинский, брацлавский официал. Он вел обширную переписку с панами, часто ездил к ним и вызывал на поддержку унии.636 В 1776 году униаты овладели на Украине 800 церквей.637 В 1778 года другой Любомирский, Александр, отдал униатам православные церкви в своей части смилянских имений.638
Православные жители Украины записали жалобы в винницкие книги в 1775 и 1776 годах.639 В 1776 года они посылали, кроме того, чечельницкого протопопа Луку Романовича и Илью Голоскевича с жалобой к королю, и при содействии русского посла получили универсал, предписывавший не нарушать прав православных; но польский полковник Ерличь не дозволил обнародовать этого манифеста в Бершаде, и подослал переодетых людей, которые избили православных священников, намеревавшихся объявить универсал,640 а официал Любинский отказался объявить его своему униатскому духовенству.641 Православные обратились к прежним средствам, – стали посылать жалобы в Святейший Синод.642 Русское правительство сделало внушение королю,643 и предписало вновь своим военачальникам в Польше защищать православных.644 Это тем более оказалось необходимым, что вскоре затем, именно 1778 году, умер Володкович, его место занял теперь Лев Шептицкий, и дела униатские естественно стали еще больше оживляться.645 В это время в Переяславской консистории накопилось 34 жалобы только из Чигиринской и корсунской протопопий. Сущность их так излагает Переяславский епископ Илларион в своем донесении Священному Синоду: «посланы от меня святейшему правительствующему Синоду тридцать четыре разные доношения и жалобы от православных в Польше обитающих священников и протопопов: чигиринского Левитского о том, что нарочний от униатской власти прислан к нему для взыскания за прошедшие семь год с православных в ведомстве его состоящих духовенства и церквей платежа, называемого катедратик и протчих экспенсов на униатскую консисторию, угрожая притом строгою экзекуциею в случаи таковых денег не выстатчения, а Корсунского Адамовича.. о произшедших и происходящих тоей протопопии православному духовенству от униатов и католиков разнообразных наглостях, угнетениях и крайнейших в домовстве и имении разорениях, по которым значит, что не толь у некоторых с них поотъиманы приходские их православные церкви и поручены униатам, но сверх того необыкновенными чиншами и взмышленнымн разными наглыми поборами так угнетены, разорены и приведены в последнюю нищету, что иные будучи не в состоянии таков выплатить оклад, жен и детей в залог оставляли.»646
Протопопии отдаленные от Переяслава жаловались русским военным властям в Польше. В 1778 и 1779 года происходила оживленная переписка между русским посланником Штакельбергом, генералом Ширковым и униатским митрополитом Шептицким о православных. Штакельберг и Ширков постоянно получали жалобы от православных и требовали, чтобы Шептицкий унял униатов.647 Штакельберг и Ширков требовали, чтобы униаты оставались status quo и чтобы Шептицкий оказывал справедливость, в случае нарушения status quo. Штакельберг в одном письме даже заявлял, что если униаты будут жить мирно, то православные не нарушат мира.648 Но эта переписка не принесла пользы. Шептицкий сначала заявлял готовность оказывать православным справедливость, даже предписал своим официалам принимать и удовлетворять их жалобы;649 был и случай, что разбиралась одна жалоба;650 но все это писалось и делалось не искренно,651 и Шептицкий вскоре ясно показал, что он не может быть справедливым судьей в этих делах. В одном письме к Ширкову он доказывал, что православные, жалующиеся на обиды, вводят лишь в обман, потому что они не суть православные по своему рождению, воспитанию, а перешли в православие уже после трактата 1768 года.652 В отношениях Шептицкого к представителям России было одно обстоятельство, которое составляло для него сильный соблазн не придавать серьезного значения их домогательствам. Он был близок к Ширкову еще более, чем Володкович. Он был родственником жены Ширкова, кумом её, и пользовался особенной её расположенностью. Она и к нему делала приписки на официальных письмах своего мужа, и приписывала даже такие любезности, которые с разборчивостью пишутся и в частных письмах.653
Православные жители западной Малороссии, без сомнения, знали, что униатские власти близки к Ширкову. Вероятно, также, что не много они полагались и на заступничество Штакельберга, о котором сами же так недавно сообщили русскому правительству неприятные для него известия о влиянии на него папского нунция и польских немцев. Жалобы их, ему и Ширкову, доказывают лишь укоренившуюся в малороссах привычку искать защиты у России, а не уверенность, что им дана будет действительная защита. Действительную защиту они нашли в самих себе, в своей неистощимой изобретательности поражать поляков и униатов неожиданным поворотом дел в пользу православия в ту минуту, когда те готовы были пожать последние плоды своих усилий ц торжествовать польскую победу над украинской Русью.
Когда униаты так широко развернули свои действия и когда даже в центрах Украины православные неожиданно лишались церквей и священников, последние обратились к старому средству, стали держать у себя бесприходных священников, и так как в это положение не везде становились изгнанные православные священники, то по-прежнему стали выходить ставленники из народа, и отправлялись за рукоположением старой дорогой – в Молдавию и Валахию. Главный официал Львовского епископа, Примович, в одном письме от 1780 года жалуется, что множество священников даже из униатской среды рукоположилось в Валахии, что их в пограничных местах Галиции и Подолии по два и по три в приходе, и, в случае каких-либо смут, они сейчас же пристанут к народу.654 Некоторые из польских панов не разделяли этих опасений и очень благосклонно смотрели на безместных священников. Восстановление унии на Украине оказалось дорого им стоящим делом. Нужно было благоустроить священников, давать им землю или ругу, между тем безместные священники ничего не требовали. Из числа польских панов выделились в то время этим именно образом мыслей двое: Ксаверий Любомирский, владетель части Смилянщины655 и Климент Чарторыйский,656 владетель Самгородки на юге бердичевского уезда. Оба они открыто заявляли свое сочувствие православию и даже изгоняли униатских священников, и на их место восстановляли православных. Один из них, Чарторыйский, если верить униатам, однажды сказал прихожанам Широкой Гребли (у Старогородки): «если у вас не может быть униат без земли, то я прикажу вам принять не униата, а он и без земли будет жить», и назначил им православного священника.657 У Любомирского в Смилянщине не было, как увидим после, и речи о желании прихожан иметь униата. Они напротив щедро обогащали его казну за одно дозволение иметь православных священников. Еще более тревожное направление дел обнаружилось на крайнем юго-западе Украины, в Подолии, у Немирова. Здесь селились греки, сербы, валахи, которым покровительствовал владелец, коронный подкоморий Потоцкий в видах развить торговлю, ремесла.658 Такими же соображениями руководствовался Александр Любомирский, владелец другого имения в самом южном углу Подольской губернии – Рашкова, Крутых гор, у которого тоже селились греки, сербы, валахи. Ремесленники из этих поселенцев вошли в цеховые братства, составленные латинянами, униатами, и по обычаю братств участвовали иногда с ними в религиозных торжествах. Этим воспользовались униаты, чтобы подчинить их совершенно своей власти. Начали они это дело с имений Любомирского, который как бы наперекор своему брату Ксаверию, поддерживавшему православных, покровительствовал униатам.659 Когда по этому поводу поднялось волнение, прибыл в 1778 года из Молдавии в Могилев на Днестре греческий презремский митрополит Евсевий.660 Занимавший Немиров, русский генерал Ржевский, подкупленнный. будто бы молдаванами – врагами Евсевия,661 враждебно отнесся к ному, вытребовал к себе и донес об нем Румянцеву. Румянцев попросил киевского митрополита Гавриила дать Евсевию приличное помещение в Киеве и переслал его туда.662 Евсевию не понравилось пребывание в Киеве, и он в октябре 1779 года бежал оттуда.663 Зимой 1780 года Евсевий оказался в Варшаве, принят был там, в обществе, как ученый человек, и виделся с польским королем.664 Так как в это время, после смерти митрополита Шептицкого, бывшего и Львовским епископом, Подолия оставалась без епископского управления, то Евсевий задумал взять ее в свое управление, и явился в Могилев665 с какою-то грамотою короля, в которой будто бы Евсевию давалось право управлять православными Польши и защищать их от униатов.666 В какое время явился Евсевий в Подолию и как легко он мог приобресть большое значение, можно судить по следующему факту. «Настоящего 1780 года июля 25, доносил Переяславскому епископу Иллариону наместник немировской протопопии, Василий Саржинский, в день успения святыя Анны, протопопии брайлевской в местечке Летине, по резону храма того дня, в приходской тамошней православной церкви празднуемого, случились быть сторонние православные священники, шесть их человек, з коих на всенощном бдении как только един во время литии вышел в ризах на средину церкви, то униатский брайлевский дзекан (благочинный) прозванием Роделя с тридцатью униатами, кроме дьячков, вшед в церковь с дручьями, ножами и косами, нарочно к тому приготовленными и, устремись на православных священников, начали бить, между чем (чем) на стоявшем посреде церкви в ризах на мелкие лоскутки разорвали ризы и епитрахиль. Притом в такой азарт пришли, что один другого униата своего товарища, не опознав, вместо православного священника, ударил косою по голове, и в том разе отрубал ему ухо, разрезал щеку и часть носа, з чего произшедшее кровопролитие и осквернение дому Божия бывшие в церкве православные люди увидев, принуждены были к прекращению такова гвалта (насилия) и забойства употребить всевозможные меры недопущением к тому униатов, побитого же посреде церкви в ризах священника взяв на повозку, представили в Подонное к гусарскому российскому полковнику.. а оттуда прислана была гусарская команда в Летин на квартиры..»667
В октябре 1780 года Евсевий утвердил свое местопребывание в Немирове и разослал к православным священникам ордер, в котором приказывал им явиться к нему и представить обстоятельные донесения, какие обиды терпят православные от «своих панов-коляторов, посесоров и попов униатских»668.."и за явкою (священников) объявил, якобы де он – митрополит от его величества короля польского имеет в себе (у себя) подкрепление о бытии ему тамо и о защищении православных от униатов.»669 Затем Евсевий стал объезжать православные приходы, служил в церквах и рукополагал священников и диаконов.670 Владелец Немирова, Викентий Потоцкий, покровительствовал Евсевию, приглашал его к себе обедать671 и, по просьбе поселившихся у него греков, дозволил Евсевию устроить в Немирове, в частном доме православную церковь, так как все немировские православные церкви отняты были униатами.672 К 21 ноября церковь была устроена, и Евсевий торжественно служил в ней в сослужении прибывшего в Немиров православного духовенства, «а по литургии чечельницкий протопоп Романовский говорил наизусть проповедь, в которой приписывал похвалы митрополиту за подвиги, к защищению благочестия принятие (принятые), а владельцу дедичному за позволение воздвигнуть в добрах его православную церковь. По проповеди государственное отправляли собором молебствие и имели как служащие, так и протчие, случившиеся тамо православные священники открытый в квартире оного митрополита вместе с ним стол.»673
В то время, когда происходило это торжество, случилось событие, которое вызвало Евсевия и его приверженцев еще на более решительные меры, и наделали столько шуму, что и польское и русское правительство с тревогою хлопотали, как бы Евсевий поскорее выехал из пределов Польши. Униаты тогда отнимали последние православные церкви с Немировской протопопии.674 Во главе их там стоял тот же официал Любинский. Он являлся к Евсевию, допытывался, по какому праву он вторгается в униатскую паству, обращался с жалобами к Потоцкому, но эти хлопоты не имели успеха и становились весьма опасными. Евсевий то давал уклончивые ответы и обещания выехать, то прямо заявлял, что не хочет никого знать, кроме короля и Священного Синода: Потоцкий уклонялся от всякого участия в этом деле, а немировские жители внушали Любинскому опасение за его жизнь.675 Любинский решился обратиться к собственным средствам и, оставив в покое Немиров, действовать в окрестностях его. Он схватил одного из рукоположенных Евсевием священников и начал производить следствие о делах Евсевия.676 Затем, он собрал униатских священников, дьячков, учеников, и сделал с ними нападение на церковь и дом самого приближенного к Евсевию священника села Войтовцы, немировского наместника Саржинского. Для этого нападения Любинский избрал тот самый день, когда в Немирове происходило вышесказанное торжество, когда там находились православные священники окрестных приходов и в том числе Саржинский. Приводим два описания этого шумного дела, православное, составленное Саржинским, и униатское, составленное Любинским. «Когда ж по обеде того ж самого дня (когда происходило торжество в Немирове) получил он наместник (Саржинский) известие, что официал Любинский с шестьюдесятью униатскими попами и дьячками гвалтовно наехали в село Войтовци, отбил приходскую его православную церковь, из собственного его наместника дому жену, детей и домашних разогнал и все имение заарестовал, то заносил о том на словах жалобу митрополиту, против чего митрополит сказал: поедем туда все и будем бить за то униатов; велел ему (Саржинскому) прежде ехать, а сам вслед каретою своею туда прибыл, имея притом немировских обывателей, промышляющих тамо купечеством греков вооруженных саблями и пистолями человек с десять. Но как только въехал он наместник в свой двор, то вдруг повозку и самого его окружив з дручьями (палками) униати, хотели бить, однак едва по усилной просьбе сам без повозки выпущен с двора и о таковом гвалтовном нападении собравшимся около двора на позорище тамошным обывателям протестовался, с прошением защищения. Между чем и митрополит начал приближаться к церкви своим поездом, которого, увидев народ, бросился на колокольню звонить, а униати, вслед устремясь за оным, начали всех звонящих людей без уваги бить, от чего и народ принужденным был защищаться.677 Митрополит же, смотря на то, з двора его наместника, велел народу, защищаясь, бить униатов за гвалтовнии нападения на их православные церквы. Потом митрополит возратился в Немиров с намерением выездить другого дни в Варшаву для взнесения о таковых униатских на православных посягательствах его величеству польскому королю (жалобы).»678
«Официал (Любинский), – говорится в извлечении из жалобы Любинского, – чтоб предупредить беспокойные от такого возмущения духов (направления народа) следствия, к тому времени отлучился в Войловцу (Войновцы) расстоянием в двух милях от Немирова, боясь показаться в сем последнем месте в рассуждении (из опасения) сбежища разъяренных греков. Приближение его толикую вражду возбудило в Евсевии, что ночью, на 4 число декабря679 «устремился он с своими ново обратившимися, фузеями и турецкими ножами вооруженными на дом официала, велел в колокола звонить и, держа в одной руке карабин, другою благословлял и собравшемуся народу кричал: вы, верующие во Иисуса Христа, бейте сих погибельных униатов.» Вдруг бешенная толпа бросилась на официала, на его причет и на его слуг. Некоторые отвели сего прелата в сторону и били его нещадно. Его вопль, его униженное прошение утолили наконец их лютость и спасли ему жизнь..»680
По свидетельству Любинского, народ еще больше стал бросать унию и устремляться к Евсевию.681 Об этом узнал известный усмиритель гайдамаков киевский кастелян Стемпковский и дал приказание схватить Евсевия.682 Евсевий уехал в Варшаву, по одному известью, как мы видели жаловаться на Любинского, по другим, униатским оправдываться.683 За ним следовали: жалоба Любинского и представления других униатских властей,684 жалоба переяславского епископа Иллариона на незаконные его действия в пределах Переяславской епархии685 и, наконец, совершенно новая, неожиданная жалоба, открывавшая новую, опасную сторону деятельности Евсевия. 11 апреля 1781 года славенский и херсонский архиепископ Никифор послал в Священный Синод донесение елизаветградского священника Димитрия Смолодовича, в котором говорилось: «слухом мне известно учинилось, что неякой волоский архиерей, кой называет себе родным братом волоского ж господаря, казненного турками, проживая ныне в польском местечке Могилеве, состоящем над рекою Днестром, несколько человек произвел во священство. Раскольники стародубских слобод прослихав о таковом его действии, просили его о поставлении им епископа и будучи он разными образы уласкан от раскольников обещался просьбу их исполнить, а раскольники таковым его обнадеживанием будучи обрадованны, прошедшего февраля средних чисел повезли к нему для посвящения во епископа иеромонаха Иосифа из диаконовского раскольничего скита, чему очевиднии у нас суть свидетели, но поскольку оный архиерей в марте первых чисел из Могилева отъехал в Варшаву к польскому королю с жалобою на духовную унеятскую власть, то раскольники, не застав его в Могилеве, дожидаются с кандидатом своим в селе Борском его прибытия.»686 Это новое дело вызвало усиленную переписку Священного Синода с иностранной коллегией, сенатом;687 русский посол в Варшаве получил предписание домогаться высылки Евсевия из Польши;688 Румянцев и Потемкин получили уведомление об этом деле;689 униаты в Варшаве следили за каждым шагом Евсевия.690 Евсевий получил приказание выехать из Польши с угрозой, что в случае ослушания будет выдан туркам.691 Все ото происходило в то время, когда на униатский митрополичий престол вступал заклятый враг России и ближайший друг польского короля Ясон Смогоржевский, собиравшийся налечь на Украину всею силою своего изворотливого ума, своего жестокого религиозного фанатизма и своих многочисленных связей с польским, латинским миром.
Примечания
605 Арх. ун. м., связка № 441; а также № 939 (общей нумерации).
606 Там же, № 934.
607 Эти пункты оповещены были тогда же в какой-то польской газете и из неё взяты в том же 1773 г. малороссами, подававшими жалобу Екатерине. Арх. св. с, д. 1772 г., № 327, л. 95.
608 Собр. зак., № 14042, параграф 5.
609 Там же, параграф 7.
610 Арх. св. с., д. 1772 г., № 327, л. 87–88.
611 Арх. ун. м., связка № 451.
612 Там же, кн. Г, IV, № 179.
613 Науковый сборник Галицко-русской матицы за 1866 г., вып. III и IV, стр. 274, выписки из дневника Рыллы.
614 Арх. св. с., д. 1772, № 327, л. 79.
615 Там же, л. 92–93.
616 Там же, л. 90.
617 Там же, прошение украинцев Екатерине, § 19, а также их полномочие поверенным, л. 97.
618 Арх. ун. м., № 934–жалоба № 29.
619 Там же, кн. Г., IV, № 156.
620 Напечатан нами в журнале Мин. Народ. Просвещ. за 1872 г., м. сент.
621 Напечатано нами в Христ. чтении за 1872 г. месяц июль.
622 Арх. св. с, д. 1772, № 327, л. 87–100.
623 Там же, л. 81.
624 Там же, л. 101.
625 Там же, л. 107.
626 Там же, л. 111.
627 Науковый сборн. Галицко-русской матицы за 1866 г., вып. III и IV, стр. 261–263 – выписка из дневника Рыллы.
628 Истор. ун. Бант. Каменск., стр. 332–335; Augeberg–Сборник договоров.. касающихся Польши (1862 г.), стр. 167–175. В 5 § первого артикула первого сепаратного акта, по изданию Анжеберга, даже сказано, (стр. 169), чтобы православные при своих церквах, которые впредь будут построены в местечках, не имели колоколов (колоколов). У Бант. Кам. в обоих изданиях это место переведено: диссидентам не иметь впредь католиков при их церквах (стр. стар. изд. 399, нового 335). В IX арт. второго сепаратного акта–обязательство общими силами защищать киевское, брацлавское и подольское воеводства от гайдамаков. Angeb., стр. 174. В этом же (1775) году, как известно, уничтожена и Запорожская Сечь по мысли Потемкина. Русск. Арх. за 1867 г., стр. 1024 и 1026.
629 Арх. ун, м., №935.
630 Помогали Иоанну Богдановичу еще в 1776 г., как увидим ниже.
631 Арх. ун. м., кн. Г. IV, № 180. От свят. синода тоже были посланы переяславскому епископу указы (4 июля 1776 и 17 января 1777 г.) внушить православному духовенству и народу в Польше, чтобы они «поступали с кротостию и смирением, не подавая поводу никакова отнюд противной стороне к каковым-либо раздорам и несогласиям.» Приводится содержание этих указов в д. арх. св. с. 1788 т., №212, л. 21. Там же упоминается и манифест короля о соблюдении мира и тишины.
632 Там же, дело Арх. св. с.
633 Арх. ун. м., кн. Г. IV, № 179. Решительные действия Иоанна Богдановича описываются еще (там же № 177) в протест униатов от 1 августа 1776. Там же рассказываются подобные дела и других правителей; указывается также, что правителям помогали гетманцы в Белой Церкви и что особенно поддерживал православных в винницкой области полковник Брянчанинов. На сколько это верно, не можем сказать. Ниже приводимые факты показывают другое.
634 Там же, № 208, копия приказа Любомирского.
635 Докум. стр. 566–582, жалоба православных; Киевск. еп. вед. за 1862 г., ч. неоф., стр. 335–341– показание Методовского.
636 Там же, Док. стр. 564.
637 Арх. св. с, д. 1785 г., № 98, л. 31.
638 Арх. ун. м., Г. IV, №197.
639 Докум., стр. 562–564.
640 Арх. ун. м., кн. X, № 592; Докум., стр. 564.
641 Докум., стр. 566.
642 Арх. св. с., д. 1785 г., № 98, л. 31; дело 1778 г., № 312, л. 40–45.
643 Там же.
644 Арх. ун. м., кн. Г. IV, № 173, копия на польском язык предписания Штакельберга Ширкову объявить униатам, что если они не перестанут преследовать православных, то военная сила будет давать им отпор.
645 Арх. ун. м., кн. В. III, №87.
646 Арх. св. с., д. 1778 г., № 312, л. 40.
647 Арх. ун. м., кн. Г. IV, письма Штакельб. подл. №№ 188, 189; письма Ширкова подл. 184, 190, 181.
648 Там же, № 188.
649 Там же, №191.
650 Там же, № 183.
651 Жалоба православного священника разбиралась так, чтобы он оказался виноватым, и чтобы это представить русскому послу. См. там же, № 178.
652 Там же, №183.
653 Там же, № 184.
654 Арх. ун. м., кн. 110, № 131.
655 Там же, (общ. нумер.) 943 и книга Г. IV, № 178.
656 Там же, (общ. нумер.) 935, 937–941, 944., 945.
657 Арх. ун. м. (общ. нумер.), № 945.
658 Там же, кн. Г. IV, № 202.
659 Там же, кн. Г. IV, №№ 197, 198.
660 Евсевий, по его показанию, происходил из знатной фамилии, и был в родстве с молдавским господарем Декою. На 22 году жизни Евсевий, по настойчивой просьбе константинопольского патриарха Самуила, согласился быть митрополитом обремененной долгами митрополии презремской (Призренд в ст. Сербии у Албании). Для уплаты этого долга Евсевий собирал подаяния и ездил для этого в Черногорию, Возвратившись в Константинополь, Евсевий узнал, что турецкое правительство признает его виновным в возбуждении волнения в Черногории и в нападении черногорцев на Турок. По совету константинопольского патриарха, Евсевий удалился из Константинополя, жил в Триесте, затем прибыл в Яссы. Когда здесь был убит родственник его, Дека, он обличал убийц и удалял их от причастия. Приближение к Яссам турецкого войска заставило Евсевия удалиться из Молдавии. Он переехал в Польшу и поселился в Могилеве на Днестре. Арх. св. с., д. 1778 г., № 312, л. 2–3, 11–18.
661 Там же, л. 13.
662 Там же, л. 1–7.
663 Там же, л. 9–10.
664 Там же, л. 77.
665 Там же.
666 Там же, л. 26–7; Арх. ун. м., кн. Г. IV, № 200–204.
667 Арх. св. с., тоже дело, л. 28.
668 Там же, л. 24 – копия ордера.
669 Там же, л. 21.
670 Там же, л. 21, 29, 30. Саржинский, донесением которого мы пользуемся, так описывает служение Евсевия в Фастовцах: «Он, наместник (Саржинский), браславской протопопии села Кириевки православный священник Антоний, по прозванию ему неизвестный, да архидиакон его митрополита грек един служили собором... Более же диаконов, а поддиаконов и вовсе в служении не было, на место коих к поддяческим (иподиаконским?) должностям употребляеми были тамошние пономари без стихарей, простого стану (звания) люди. Облачение на митрополите все, как следует, было архиерейское, богатое, собственное якобы его митрополита.. Во время того служения на литургии произвел митрополит той же немировской протопопии вербовецкого православного священника Ионна Левандовского зятя его Василия, по прозванию неизвестного, – в диакона до той же вербовецкой церкви. Пред рукоположением же проходил ли оный Василий надлежащие к диаконству степени или нет, и кто о рукоположении его просил митрополита, не знает (Саржинский). По литургии в той же церкве в начале митрополит.. кальницкого протопопа сына его Даниила с дочерью.. фастовецкого священника Хмелевича, и поблагословив в доме брачившихся, отъехал в Немиров..» Там же, л. 29, л. 29.
671 Там же.
672 Там же.
673 Там же, л. 30.
674 Там же, л. 23.
675 Там же, л. 77–79; Арх. ун. м., кн. Г. IV, №№ 200, 201, 202.
676 Арх. св. с. тоже дело, л. 79; Арх. ун. м. там же.
677 Там же, л. 30–31.
678 Там же, л. 31.
679 По новому календарю, т. е. 23 ноября по-старому. Разница с показанием Саржинского произошла от того, что Любинский показывает здесь число второго нападения Евсевия, о котором Саржинский умалчивает; по описание того и другого относится главным образом к первому нападению.
680 Там же, л. 79–80. Это извлечение сделано униатами, как мы уже. заметили, из жалобы Любинского, находящейся в ун. арх. кн. Г. IV № 200. Извлечение это представлено было русскому послу в Варшаве и оттуда в русском переводе прислано в иностранную коллегию, которая препроводила его в Священный Синод. В засвидетельствованной копии жалобы Любинского дело излагается пространно и красноречиво: нападение сделано поздно вечером, нападающих было множество, набат созвал весь народ, дом был окружен, забор сломан, окна выбиты, крик и стоны раздавались всюду...
681 Арх. св. с. д. тоже, л. 80.
682 Там же.
683 Там же.
684 Арх. ун. м. кн. Г. IV, № 202; Арх. св. с. д. тоже л. 77–80.
685 Там же, Арх. св. с. л. 21 и 22.
686 Там же, л. 54.
687 Там же, л. 58–71.
688 Там же, л. 74–76.
689 Там же, л. 84.
690 Арх. ун. м. № 987– письма Левинского от 5 апреля и 3 мая 1781 года.
691 Там же, а также Арх. св. с. тоже дело л. 76.