Глава X (часть 1 из 3): современная версия
Глава X (часть 1 из 3). С. 352-374. Текст в современной орфографии.
Глава X
Новый взгляд русского правительства на дела Польши. Церковное устройство областей, присоединенных к России по второму разделу Польши. Просьбы униатов о присоединении их к православию. Повеление Екатерины об издании пастырской грамоты к униатам. Рескрипт Тутолмину. Распоряжения о вызове духовных лиц на помощь Виктору. Пастырская грамота Виктора. Её действие. Число присоединившихся к православию. Осуждение Виктором покушения к насилию по отношению к униатам. Польское восстание 1794 года не производит влияния на ход воссоединения. Затруднения. Заботы Виктора о формальностях. Затруднения по делу вызванных из других епархий священников. Новые меры к устройству церковных дел в присоединенных областях. Новые православные епископии. Закрытие униатских епископий. Затруднения по воссоединению на Волыни и в Минской области. Положение Белоруссии. Смерть Георгия Конисского. Затруднительное положение Афанасия могилевского. Тягостное положение белорусских униатов русского направления. Взгляд Павла на дело воссоединения. Желание его восстановить права совести. Затруднения в минской области. Торжество унии в Белоруссии. Донесение нового могилёвского архиепископа Анастасия. Последствия его. Решительные меры Павла к устранению православного духовенства от дела воссоединения. Последствия их. Восстановление униатских епископий. Видимое оживление униатской церкви. Суровые меры по отношению к униатам. Латинская пропаганда в среде униатов. Приговор Павла над унией. Заключение.
Дела поляков перед вторым разделом Польши произвели на русское правительство сильное впечатление и изменили многое в его отношениях к Польше. Страшные неистовства поляков над русским народом, и православным, и униатским, беззаконные действия их по отношению к русским подданным и к православному епископу Виктору, затем старания их оторвать совершенно от России русский народ польского государства, привлечь его к себе и поднять его у себя и даже народ в самой России против русского правительства уничтожили все благожелательные намерения Екатерины к Польше и привета ее к убеждению, что нужно разрешить в основе русско-польскую тяжбу, избавить от польского ига русский народ этой страны.
В рескрипте новому послу в Польше, Сиверсу, данном 22 декабря 1792 года и решавшем судьбу Польши, Екатерина, исчислив дела поляков того времени, так заключила свою речь: «сии и многие другие уважения решили нас на дело, которому началом и концом предполагаем избавить земли и грады, некогда России принадлежавшие, единоплеменниками её населенные и созданные и единую веру с нами исповедующие от соблазна и угнетения, им угрожающих».1287 В следующем 1793 года 13 апреля, т. е. еще до утверждения польским сеймом второго раздела,1288 Екатерина издала указ, которым устроились церковные дела новоприсоединенных областей. За исключением некоторых местностей, отошедших к полоцкой, могилевской, черниговской, киевской и екатеринославской губерниям,1289 вся страна, взятая тогда Россией у Польши и разделенная на три губернии: минскую, изяславскую и брацлавскую, должна была составлять по-прежнему одну епархию, под новым названием, минской, и поручалась по-прежнему Виктору, который при этом возведен был в сан архиепископа.1290
На первых же порах новой пастырской деятельности Виктора, нужно думать, еще в 1793 году, к нему обратились с просьбой о присоединении два базилианских монаха и два униатских священника с приходами. Руководствуясь, вероятно, рескриптом 2 июля 1780 года Виктор отказался присоединять священников с приходами, а по старой боязливости нарушить status quo, задумался было присоединять этих священников и монахов даже лично; но, наконец, решился на это и написал к петербургскому митрополиту Гавриилу, между прочим, следующее: «думая, что чрез присоединение четырех только человек в политических интересах не последует никакой помехи, ведая притом, что ежели бы им по желанию их не сделать, то бы от своих или смерти были преданы, или по меньшей мере в преисподнюю до конца жизни заключены, во избежание чего и прежде, сколько мне известно, когда какие униаты или римляне с сим желанием открывались в России, а не в Польше, им удовлетворяли: посему я помянутыя четыре особы и присоединил, в чем архипастырски меня извинить и защитить прошу всепокорнейше.»1291
Но прежде чем Виктор мог получить извинение и защищение за это малое и совершенно законное дело, перед ним стояла громада людей, желавших присоединения, из которых иные побывали уже и у губернаторов и встретили сочувствие. Виктор написал в Священный Синод донесение, в котором просил дозволить ему приехать в Петербург,1292 и новое письмо к митрополиту Гавриилу с просьбой исходатайствовать это разрешение.1293 8 марта 1794 года Виктор имел уже это разрешение.1294 Его нерешительность, боязливость исчезли. Виктор заговорил, как настоящий русский человек и верный пастырь. «Сего края народ, – писал он 18 марта того же 1794 года к митрополиту Гавриилу, – какой по благочестии исполнен ревности, ваше высокопреосвященство совершенно известны. Под скипетром великия Екатерины, быв крепко надеждою питаем, что все гонения и бедствия, человечество превосходящия, пресекутся, и по-прежнему на лоне святыя восточные греко-российские церкве успокоеваясь, в возлюбленные им селения Господня путем спасения с миром отойдет, двадцать деревень с горячайшим открылись по уздам желаниям о возвращении их на оное, посля чрез духовное правление, и мне.»1295
От генерал-губернатора Тутолмина Виктор тоже получил прошение о присоединении жителей одной деревни. «А поскольку я, – продолжает Виктор, – при нынешних обстоятельствах, без ведома святейшего Синода, довлетворением отвечать им не в силах, то как в сем с ними, да и впредь без сомнения с таковым же духом отозватись могущими поступить милостивейшей испрашиваю нижайше резолюции... Когда мы за Польшею были, касательно гонений не иное что следовало делать, как только внедривать в души их, что терпения имамы потребу. Ныне от так долгого времени, что терпеливо желали, и в мыслях яко они отродились и совсем новою стали тварью, когда слышат тоже самое, что надобно еще потерпеть, боюсь, чтобы в отчаяние не впали».1296
Стремление к православию, вызвавшее Виктора на заявление такого глубокого сочувствия к народу, обнаружилось в старых, известных нам местностях: звинигородском,1297 богуславском1298 и белоцерковском1299 уездах. Виктор представил Синоду самые прошения желавших присоединиться, и эти прошения не оставляли ни малейшего сомнения в том, что просители действительно желают присоединения и что опасно не исполнить их желания. В прошениях этих подробно рассказывается, что приход насильно был обращен в унию тому назад лет 10, 15, или более, указываются совратители, рассказываются бедствия священников, прихожан. Все это заключается заявлением решительного намерения восстановить у себя православие и, что особенно замечательно, все эти прошения или писаны были на местах или содержание их было рассказываемо самим народом и записываемо с большою точностью, даже с удержанием некоторых особенностей в понятиях и языке просителей.1300
22 апреля 1794 года обер-прокурор Священного Синода Мусин-Пушкин объявил Синоду следующее высочайшее повеление, которое произвело коренную перемену в действиях русского правительства по отношению к униатскому вопросу. «Ея императорское величество, – объявлял Синоду Мусин-Пушкин, – уведомиться, что жители губерний: брацлавской, изяславской и минской, которых предки, а иные и сами исповедовали православную греческую восточную веру, но потом лестью и притеснением во время польского владения обращены были на унию с римлянами, изъявляют ныне усердное их желание возвратиться к истинной их матери церкви благочестивой, высочайше повелеть изволила определенному в тех губерниях в должность генерала губернатора господину генералу поручику и сенатору Тимофею Ивановичу Тутолмину в исполнение такого святого намерения верных её подданных преподавать в чем надлежит от светского начальства защиту и пособие; а святейшему правительствующему Синоду предоставляет препоручить преосвященному архиепископу минскому, изяславскому и брацлавскому, чтобы он обнародовал свою пастырскую грамоту, вызывая обитающих в епархии его к возвращению в благочестие, которому издревле предки их, а иные и сами последовали, о чем снабдить помянутого преосвященного архиепископа потребными наставлениями.»1301
Грамота от имени Виктора, о которой здесь говорится, была уже тогда составлена и напечатана.1302 Она приложена была к рескрипту, данному того же 22 апреля генерал-губернатору Тутолмину. В рескрипте этом высказаны совершенно новые, в сравнении с прежними взглядами русского правительства, мысли. В нем прямо говорится об искоренении унии, объявляется, что воссоединение есть надежнейшее, средство к утверждению народа в единомыслии и спокойствии и что противодействие воссоединению со стороны латинян и униатов будет принято за уголовное преступление, подлежащее суду и влекущее за собою секвестр имения.
«Для поспешества, – говорится в этом рескрипте, – такому благому намерению (заявлению желания присоединиться) тамошних наших подданных и к удобнейшему искоренению унии, указали мы Синоду обнародовать от имени помянутого (минского) архиепископа пастырскую грамоту его с ободрением и увещанием обитателей епархии его возвратиться ко благочестью, которой список при сем следует для сведения вашего. Обнародование сей грамоты долженствует произведено быть по всем городам и селениям губерний вам вверенных, с пособием управляющих земской полицией, причем вы приложите старание ваше в таковом богоугодном деле оказывай все возможное пособие и тем паче, что сие есть самое надежное средство к утверждению народа тамошнего в единомыслии и спокойстве. И не оставьте иметь прилежное наблюдение, дабы всякий непорядок и беспокойство отвращены были, и чтобы никто из помещиков, временных владельцов и чиновников духовных и мирских римского и униатского закона не осмелился делать ни малейшего в том препятствия обращающимся в благочестие, притеснения и обид. Всякое подобное покушение, яко противу господствующей веры обращенное и означающее преслушание воли нашей долженствует быть принято за уголовное преступление, суду подлежащее и влекущее секвестр имения до окончания дела.»1303
В этом же рескрипте предписывалось Тутолмину не заводить по делам о воссоединении переписки с униатским митрополитом Ростоцким, как это делал Тутолмин до сих пор,1304 а направлять желающих принять православие к Виктору и только давать знать Ростоцкому.
16 мая Мусин-Пушкин объявил Синоду новое высочайшее повеление, в котором говорилось: «как в новоучрежденных минской, изяславской и брацлавской губерниях жители из униатов во многом количестве объявляют желание свое присоединиться к православной нашей церкве, и потому при первом случае не только в том присоединении желающих, но и во обращении к тому других посредством проповеди слова божия необходимо надобно снабдить минского архиепископа, для удобнейшего в сем богоугодном деле успеха, способными к тому духовными особами, которые в той епархии и к местам по своим чинам могут быть определены; для того Синоду, избрав из ученых и качеств сему соответствующих одного архимандрита и священников потребное количество из других епархий по рассмотрению своему, велеть отправить к оному архиепископу без замедления».1305
Синод постановил: назначить в помощь Виктору архимандрита Варлаама (бывшего виленским архимандритом и удалившегося оттуда в 1789 года); предоставить Виктору определить, сколько ему нужно священников, и уведомлять преосвященных: киевского, могилевского, смоленского, черниговского и Новгород-Северского, «а сим преосвященным по получении того уведомления, без замедления избрать требуемое число во первых из ученых священников, а есть ли оных недостаточно будет, то из семинаристов, есть ли же кто пожелает, и из учителей, а буде и сими требуемое количество не наполнится, то из диаконов и церковнослужителей, достойных и беспрепятственных к посвящению во священники, наблюдая, чтобы они, при прочих соответствующих сему чину качествах, были жизни трезвой, поведения беспорочного и особливо знающие сколько-нибудь польский язык, ученые же из них были бы способны и к проповеди слова Божия, поскольку сие в тамошнем народе весьма нужно.»1306
Этим на первое время ограничились распоряжения высшей церковной и гражданской власти. Оставалось приводить их в исполнение. Заметим, что когда эти акты составлялись, началось уже польское восстание, предшествовавшее последнему разделу Польши, и что в это-то смутное время приходилось Виктору и его духовенству вести дело воссоединения.
В мае и ближайших месяцах 1794 года обнародована была от имени Виктора грамота, приглашавшая униатов западной России принимать православие. В этой грамоте Виктор, сказав несколько слов о том, что уния введена и распространена посредством насилий, что теперь положен конец бедствию русского народа, что он возвращен под скипетр истинного своего государя и что императрица Екатерина, промышляющая и о вечном благе этого народа, установила священноначалие и призвала его – Виктора к этому служению, продолжает: «исполняя долг пастыря, коему о спасении душ человеческих вверено неутомимое попечение, и совершая волю помазанницы господней, приглашаем мы гласом евангельским всех и каждого пола и возраста, в пастве нашей обитающих, которых праотцы, отцы или и сами они лестью и страхом от благочестия совращены в унию с латинами, возвратиться безбоязненно в объятия православной восточной церкви».
Успокоив затем униатов и сказав, чтобы они не верили угрозам и разглашениям, будто страна эта опять возвратится йод власть Польши, что никакая сила не в состоянии будет оторвать их от соединения с прочими верноподданными Екатерины и что Екатерина не допустит, чтобы присоединяющиеся к православию подвергались за это каким-либо обидам или угнетению, Виктор заключает свое послание: «возникните чада церкви, насладитеся свободно православного исповедания. Им воодушевлены были предки ваши и сами из вас многие. Гонение исчезло, престали обуревания. Прибегните во объятия церкви матери вашей, да насладитеся тишиною совести, да шествуете путем истинны, ведущим вас к состоянию благодати и славы, и да исполняет каждый из вас, при исповедании истин православные веры, обязательства верности к государю и государству его, тщательно проходя звание свое».1307
Действие этой грамоты выразилось в следующих фактах. 27 октября того же 1794 года, Виктор доносил, что с конца августа и до первых чисел октября, т. е. в течение с небольшим одного месяца, присоединилось к православию 333.093 человек. Присоединившиеся составляли 721 приход и с ними присоединилось 463 священника.1308 На сколько этот красноречивый факт был естественным делом и происходили ли при этом какие-либо насилия над униатами, можно судить по следующему оригинальному делу, возникшему в это же время. Когда грамота Виктора была разослана по его обширной епархии, то один благочинный задумался над выражением грамоты – «приглашаем вас». Это, вероятно, был один из современников Перевского, Зражевского, и помнил, как они и другие украинские протопопы, получив рескрипт Екатерины Румянцеву о защите военной силою православных украинцев, сзывали посредством ордеров униатов своих протопопий заявлять, что они принимают православие. Он, вероятно, увлекся этим примером, и пригласил униатских священников являться к нему и заявлять, желают ли они присоединиться, а одного из них за дерзкие речи даже приказал арестовать.
Виктор, узнавши об этом, так писал в окружном наставлении благочинным: «один из благочинных, протоиерей, прибыв в округ и заведя мнимое духовное правление, посылал из оного к униатскому духовенству ордера о явки (явке) в духовное правление для отобрания желания, хотят ли из унии присоединиться на благочестие, каков поступок не довольно (не только) инструкции на основании святейшего правительствующего Синода указа сочиненной вовсе противен, но и с здравым разумом, существо дела понимать могущим, весьма не сходствен, яко желания прямо добровольны быть должны, а потому и ожидать оных по одному обнародованию грамот, без всякого особого письменного приглашения, надлежит.»1309
Это спокойное отношение к делу и это осуждение поползновения к насилию представится нам еще более замечательным, если мы вспомним, что это именно время уже было очень богато крайне тяжелыми для русского человека делами поляков, вероломно избивших не малое число русских в Варшаве, Вильне и других местах.1310 Самому Виктору, тогда очень нездоровому, угрожало великое бедствие, вторичное нападение поляков. Болезнь и, вероятно, опасение за свою жизнь побудили его, 20 ноября 1794 года, сдать управление делами своему помощнику, архимандриту Варлааму,1311 а самому с консисторией и её архивом поспешить в крепость Бобруйск.1312 Но и эта тревога не имела влияния на ход воссоединения униатов. По ведомости от 28 февраля. 1795 года к православию присоединилось вновь 1.009.290 человек, составлявших 1.607 приходов, и вместе с ними присоединились 1.032 священника, а также 2 монастыря с 45 монахами.1313 По неполной ведомости от 13 марта 1795 года и дополнительной к ней за прежнее время с 28 февраля, присоединилось: прихожан 140.728 человек, составлявших 275 приходов и с ними 57 священников,1314 т. е. в полгода с небольшим присоединилось к православию, во время польского восстания, обхватывавшего и эти области, почти полтора миллиона униатов.
Такого факта нельзя добыть никакими хитростями и никакими насилиями, тем более, что эти присоединенные были почти все малороссы, которые, как нам известно, не легко поддавались ни хитростям, ни даже насилию. Само собою, конечно, понятно, что эти громадные волны православного оживления Малороссии не могли не захватить многих униатов против их воли и мы увидим, что невольные православные скажутся в последствии и наделают не мало хлопот; но теперь они совершенно были подавлены православной народною силою и не представляли собою никакого затруднения. Затруднения по воссоединению возникли, совершенно, с другой стороны.
Такое громадное дело, как присоединение к православию, в течение полугода с небольшим, почти полутора миллиона людей, само собою разумеется, требовало необыкновенной деятельности всех лиц, принимавших в нем участие. У Виктора между тем к обычной его не деятельности присоединились недуги, и нужда бежать от мятежника Грабовского с консисторией и архивом еще дальше от центра этой кипучей деятельности – Малороссии.
Только 3 марта 1795 года он доносил Синоду, что отправляется на Украину.1315 Кроме того, он повел дело так, что неизбежно живая деятельность должна была падать и превращаться в суетню из-за соблюдения формальностей. Вечно неаккуратный сам, Виктор требовал от своих подчиненных соблюдения всех формальностей, составлявших притом для них непривычную новость. Рядом с важными требованиями, как-то: чтобы показывалось в ведомостях, есть ли священник на приходе, и кто он, имеет ли ставленную грамоту и какую, Виктор требовал от непривычных к формальностям малороссов и такого совершенного механизма в ведении дел, какой и теперь не везде бывает. «На всех до последней бумажки приходящих делах, – писал Виктор своим благочинным, – помечать год, месяц и число, и, записав, что следует в прихожий журнал под нумер, таков же и на оных полагать. Дела содержать по годам, месяцам и числам в связках, сообщенные и сшитые, что к чему следует, дабы в замешательство, паче же пропасть или по меньшей мере портиться не могли.»1316
От этих требований приходили в замешательство даже лучшие люди из малороссийского духовенства, и Виктор сам освещал с существенной стороны это замешательство своими пояснениями. Оправдываясь перед Синодом в неисправном составлении и доставлении ведомостей, он однажды писал, что особенно неисправны те благочинные, «кои из присоединившихся протоиереев и иереев в сие звание определены, ибо хотя оные столько для прочих послужили примером, что даже и напоенных неким еще странным от своей власти (униатской) и католиков мнением побудили к здравому разуму, но в письменных делах отвечать не в состоянии».1317 Как ни важны были формальности по составлению ведомостей и вообще ведению дел, но такая постановка этих формальностей, без всякого сомнения, убивала во многих пастырскую деятельность, столь настоятельно необходимую в те времена.
Замешательство, и еще более важное, произошло и от другой причины. Нам известно, что правительство предположило вызвать из соседних епархий лучших людей для достойного содействия местным духовным в столь великом деле, каким оказалось воссоединение униатов. Но мера эта встречена была с большим не сочувствием и в тех епархиях, откуда вызывались священники, и в западной России. Многие из назначаемых отказывались ехать и просили совсем отставить их от приходов.1318 Виктор тоже не сочувствовал этой мере и, хотя, исполнил приказание, потребовал священников, но донося об этом, прибавил: «но по моему скудоумию ни одного иерея с других епархий спровожать сюда не следовало бы.»1319
Мнение Виктора, о котором никак нельзя сказать, чтобы он возвышал свое местное духовенство, было верным предсказанием неудачи этой меры и, вероятно, было также отголоском мнения этого духовенства. Духовные малороссы, привыкшие до сих пор сами справляться с своими делами и занимать первенствующее положение, как руководители народа, встретили так дурно своих великорусских братьев, ехавших сдвигать их с этого положения, хотя без намерения и редко по доброй воле, что те рады были поскорее возвратиться назад. Вопли обиженных раздавались всюду, быстро дошли до Петербурга и наделали много беды. Уже 19 февраля 1795 года обер-прокурор Синода Мусин-Пушкин обратил внимание, что многие из присоединившихся приходов остаются без священников, и предложил Синоду уяснить это дело, при чем указывал вновь на необходимость вызвать из других епархий священников.1320
К половине этого года в Синоде получены были сведения, вызвавшие великое негодование: «Святейший Правительствующий Синод, – говорится в указе от 23 июля 1795 года, – по дошедшему сведению, что отправленные в силу именного её императорского величества высочайшего указа из смежных епархий в минскую для определения к тамошним обращенным из унии в православие церквам священники, вместо того помещения их к местам, многие с данными им от тамошних благочинных билетами возвращаются в прежние епархии, объявляя, что они там оставлены без всякого о них рассмотрения и распоряжения, без пропитания и без должности, от чего, продав свое имение, в прежних епархиях бывшее, а в минской не получая ничего, пришли в крайнее разорение, приказали» потребовать у Виктора объяснения, которое он должен прислать с первою отходящею почтою, и приказать ему: «никого из них (присланных священников) ни под каким видом и даже по собственным их просьбам, не донеся Священному Синоду и не получа на то указа, в прежние епархии не отпускать».1321
Виктор в это время находился в Виннице. Он отвечал, что «во всю его бытность в изяславской и брацлавской губерниях о таковом поступке благочинных не только ни откуда не имел известия, но ниже слыхал».1322 Наведши, однако, справки, он узнал, что один присланный священник выслан обратно из ровенского округа исправляющим благочиннические дела Саввою Собковским, которого за это Виктор призвал в консисторию, а всем благочинным дал указ, чтобы не смели этого делать.1323 Когда Виктор писал это донесение (21 августа), в Синод послано было донесение от черниговского архиепископа Иерофея (от 19 августа 1795 года), из которого оказывалось, что не одного священника отправили назад, что из 57 священников, отправленных, по требованию Виктора, 6 возвратились назад с билетами, в которых было сказано, что они не нужны, что нет праздных мест.1324 Вскоре, однако, стали получаться и такие известия, которые должны были утишить поднятую бурю. Из брацлавской губернии получено было донесение, что в числе вызванных священников приехал один совершенно недужный и неспособный к исполнению обязанностей, которого даже прихожане просили взять от них.1325
Он, очевидно, ехал не для пастырства, а для поправления здоровья в прекрасном климате южной Малороссии. Были также присланы и совершенно немощные старики.1326 Судя потому, что в ближайшее время новый минский архиепископ Иов сильно настаивал, чтобы дозволено было вызванных священников увольнять назад, можно думать, что некоторые из них приезжали и не с одними телесными недугами.1327 Буря эта, впрочем, должна была улечься и независимо от этих известий. В это время приняты уже были правительством новые меры, обещавшие большее благоустройство в деле воссоединения.
Еще в начале 1795 года Виктор доносил Священному Синоду, что ему трудно самому справиться с делом воссоединения униатов.1328 Обсуждение мер к облегчению Виктора и к благоустройству самого дела воссоединения поручено было митрополиту Гавриилу, канцлеру Безбородко и генерал-губернатору новоприсоединенных областей Тутолмину. Безбородко и Тутолмин подали мнение вместе. Оно состояло в том, чтобы послать в эти области даром церковные книги, чтобы, если не определять новых архиереев, то послать на время викария киевского митрополита, и чтобы основать в каждой из новых губерний – минской, изяславской и брацлавской по одному мужескому и одному женскому монастырю. Митрополит Гавриил находил, что книги можно послать по сбавленной цене, что же касается посылки киевского викария, то это неудобно, а лучше назначить Виктору викарного архиерея; касательно монастырей митрополит Гавриил соглашался с мнением Безбородко и Тутолмина.
Мнения эти обер-прокурор Мусин-Пушкин, как видно, представлял императрице и, вероятно, по указанию её делал пометки, как сделать.1329 Решено: книги послать по сбавленной цене только на первый раз; назначить особого епископа – брацлавского и, кроме того, – викарного житомирского в пособие Виктору; мнение о монастырях принять.1330 2 апреля Священный Синод составил об этом доклад и представил кандидатов, на епископство брацлавское – архимандрита московского донского монастыря Иоанникия, и на житомирское викариатство, – помощника Виктора, архимандрита старчицкого монастыря, Варлаама.1331
12 апреля последовало утверждение,1332 и того же числа Мусин-Пушкин и Тутолмин составили соображения касательно местопребывания этих архиереев и открытия новых монастырей.1333 Варлаам был рукоположен в Киеве 3 мая, а Иоанникий в Москве 13 мая,1334 и осенью оба были на местах.1335 При этих назначениях имелось в виду избрать людей, знающих страну; даже прямо обозначалось, что избранный знает польский язык. Тоже имелось в виду и при выборе архимандритов в ново открываемые монастыри. Под влиянием этой мысли пробудились старые малороссийские предания и из Новгород-Северска, от Иллариона представлен был первым кандидатом знакомый нам Мельхиседек Яворский, бывший тогда петропавловским глуховским архимандритом. Илларион дал об нем такой отзыв: «первый из них (кандидатов, именно Мельхиседек) хотя летен, но есть еще при всей крепости, учился разным языкам и по бытности его в благочестивом мотронинском, в одной из тех новых губерний, состоящем монастыре монахом и игуменом многие годы, приобрел довольное знание обращения и языка польского, а сверх того к разным послушаниям и по управлению консисториею весьма благонадежен.»1336 Но это слабое признание деятельности Мельхиседека оказалось слишком уж сильным для того времени. Назначены были другие архимандриты.
В то время, когда делались все эти распоряжения, польского государства уже не существовало даже в том малом виде, какой оно имело после второго раздела.1337
Одновременно с разделом Польши устранена была от дел и та униатская иерархия, которая связала свои судьбы с Польшей и папой. Глава её, митрополит Ростоцкий безрассудным образом вооружал против себя Екатерину. Еще после второго раздела он поминал ее в богослужении не благочестивейшею, а всемилостивейшею и внушал своему духовенству поминать так, явно стараясь обратить на это внимание русских.1338 Кроме того, 18 февраля 1795 года Виктор жаловался Священному Синоду, что Ростоцкий «рассевает вести, что все будет по-старому.»1339
После третьего раздела Польши Ростоцкий отказался приносить присягу русскому правительству.1340 Русское правительство приняло решительные меры против такого образа действий униатов; по к лицам униатской иерархии, даже к самому Ростоцкому, отнеслось человеколюбиво. Униатская митрополичья кафедра и все униатские епископии в русских областях, перешедших под власть России по второму и третьему разделу, были закрыты; униатским иерархам предоставлено выбрать местопребывание вне пределов западной России и назначена пенсия; пенсия же назначалась и всем униатским священникам, оставшимся без приходов после перехода их прихожан в православие; все униаты подчинялись белорусскому униатскому архиепископу Лисовскому, по при этом было заявлено, что это подчинение, лишь временное и не должно мешать воссоединению.1341
Правительство, очевидно, держалось прежней мысли уничтожить унию во всей западной России. Это желание на самом юге этой страны в епархии Иоанникия, пополнилось в самое короткое время и без всяких затруднений. 14 января 1796 года Иоанникий доносил Священному Синоду: «за помощию Божиею во брацлавской губернии церкви все числом 1090 истекшего 1795 года декабря в последних числах к православию присоединением окончены»1342 т. е. в три или даже в два месяца присоединилось вновь к православию больше полумиллиона униатов.1343
О затруднениях при воссоединении в брацлавской губернии не было и речи. Известен напротив случай, что польский помещик показал кажущееся содействие успеху православия, желая в действительности воспользоваться церковной землею. Помещик бывшего зевковского уезда, Игнатий Дульский задумал соединить семь приходов своего имения в один, выстроить одну каменную церковь в месте Шаровке, а все деревенские церкви закрыть и разобрать. Дульский подговорил пиаровского священника Иоакима Бинецкого помочь ему в этом и приступил к закрытью упомянутых приходов, стал вывозить из них священников, разбирать церкви, свозить их в Шаровку и из этого материала начал строить деревянную церковь вместо обещанной каменной. «По таковым обстоятельствам заключительно, – писал Иоанникий, – что он, Дульский, под предлогом пользы церковной расположился принадлежащие к оным разоренным церквам земли присвоить в свои выгоды».1344
Труднее было дело в изяславской губернии – на Волыни, где уния пустила корни глубже. Здесь и польские паны были фанатичнее, и народ легче поддавался униатским козням. Еще в 1794 года, когда Виктор разослал свою грамоту и проповедников православия, волынские паны не только делали «препятствия жителям в обращении их к православной греко-российской церкви, но поношение и даже побои проповедующим истинное слово Божие».1345 Волынские помещики подняли даже старую свою теорию, что православие подрывает их власть над крестьянами и между ними ходили слухи, что у них будут отняты крестьяне.1346 Боязнь за власть помещичью была тогда на Волыни так велика, что даже русские власти стали затруднять воссоединение в тех местах, в которых не присоединялись священники и не изъявляли согласия на воссоединение помещики.1347 Строгое напоминание Екатерины об исполнении указа касательно воссоединения и о конфискации имений за противодействие этому делу, и приказание предать суду виновных в этом помещиков Гижицких,1348 сдержали на время панскую ревность. В изяславской губернии в 1795–96 года было присоединено лишь около 100 тысяч.1349
Еще труднее было дело в минской епархии. Не смотря на то, что эта епархия увеличена была новыми, литовскими областями, Виктор в это время успел присоединить к православию лишь около 80.000.1350 В ближайшее время оказалось, что из числа этих присоединенных целые деревни не принимали никаких православных треб.1351 Вероятно, в виду этих печальных явлений Виктор сам приостановился с воссоединением.1352 В 1796 году, 8 апреля деятельность Виктора по присоединению была остановлена и по другой причине. Он был переведен в Чернигов1353 и с трудом очищал денежные счеты по своему злосчастному управлению слуцкой, а потом минской епархией.1354
И в Волынской области, и особенно в Минской множество униатских священников отказались от присоединения. Одни прямо это заявляли,1355 другие отсутствовали, когда приезжали проповедники православия, и об них говорилось, что один уехал к своему архиерею, другой – за покупкой хлеба;1356 об иных, наконец, говорится в ведомости Виктора, что «остается с желанием присоединиться на размышлении.»1357 Замечательно, что дьячки чаще всего и оказывались на лицо, и присоединялись к православию вместе с прихожанами.1358
Наконец, самое большее затруднение встретилось в Белоруссии. Мероприятия правительства по делу воссоединения униатов в Малороссии сначала не касались Белоруссии, Георгий Конисский к 1795 году сильно ослабел.1359 В его небольшой епархии, обнимавшей лишь Могилевскую губернию, воссоединение шло незаметно. 10 января 1795 года последовал указ присоединить к могилевской епархии Полоцкую губернию и объявить в обеих губерниях грамоту, приглашающую к воссоединению.1360 Но Георгий уже не мог воспользоваться этим расширением его епархии и новыми средствами к воссоединению. Он скончался 13 февраля 1795 года.1361 На место его назначен был 5 марта того же года викарий новгородской епархии, старорусский епископ Афанасий1362 который в мае издал пригласительную грамоту.1363
Примечания
1287 Истор. паден. Польши, Солов., стр. 304; тоже, Собр. зак., № 17108, манифест о присоединении областей по второму разделу, от 27 марта 1793 г.
1288 Утверждение последовало 11 июля 1793 г.
1289 Собр. зак., №№ 17090, 17300.
1290 Там же, №17113.
1291 Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 23. Когда писано это письмо, не показано. По всей вероятности, оно писано в конце 1793 или в самом начале 1794 г.
1292 Арх. св. с., д. 1794. г., № 92, л. 1.
1293 Письма этого мы не нашли, но на него Виктор указывает в нижеприведенном письме, в котором благодарит митрополита Гавриила за исходатайствование разрешения приехать в Петербург.
1294 Арх. св. с., д. 1794. г., № 92, л. 6.
1295 Там же, № 265, л. 21–22.
1296 Там же.
1297 Местечек: Звинигородки, Турии; сел: Мокрыболот, Ерок, Юрковки, Искриной, Залежнячки, Кримон, Росоховатки, Терешек, Богачовки. Прошения подписаны 258 чел. и на каждом прошении замечено после подписей: со всею громадою. Там же, л. 40–58.
1298 Сел: Мурчинец, Неморожи, Шестеринец и Верещаг. Прошения подписаны 85 чел. и на каждом прошении замечено: со всею громадою. Там же, стр. 63–69.
1299 Сел: Винограда, Каменного-броду, Репок, Водяников, Федюковки. Прошения подписаны 93 чел. и на каждом после надписей замечено: со всею громадою. Там же, л. 71–80.
1300 Выписываем некоторые из этих прошений; Прошение жителей местечка Турии: «Мы будучи при самых российских границах под державою польской короны, как сущие греко-российского закона исповедники, на основании торжественно постановленных с Польшею Российской Империи трактатов, пользуясь многие годы в Польше православно-греко-российским исповеданием, ни от кого не возбраненно, но по зависти гонителей (униатов) в семь нашем (местечке) православная церковь Вознесения Господня более уже тому годов пятнадцати, за пособием дворских правителей и прочих военнослужащих, исповедников римских, от нашего православного священника Иоанна Татарки униатами отобрана, к том уж выгнали его священника с его собственного двора, и от разных их единомысленников, будучи многими побоями увечен, с приключившейся болезни в гонении и умре, и хотя мы противоборствовали и не соглашалися, но нас и не хотящих принужденно (принудили), а противящихся тому и не хотящих приклонитися унии войсковыми жолнерами з домов гоними (гнали), и разными строгостними побоями для слушания униатского отправления ходити в церковь изневолении (приневолены). Но как мы, хотя и по простоте нашей, однако ж доходим (понимаем) и признаем сущой раскол и умствования (униатов) противу догматов святыя церкви, униатские несогласия с восточным православным исповеданием (то), все оного униатского инославия изрекаемся, и по природе предков наших будучи малороссийские уроженцы, веры православного исповедания на вечные времена с потомством быти желаем.» Там же, л. 42–43. Жители села Юрковки писали, что церковь их в 1766 года возобновлена и освящена Гервасием епископом переяславским и был священник Павел Зволенский, а «в 1779 года Старостина (жена старосты) звинигородска Солтыкова, по одному на православие гонению униатов, прописанного священника Павла из дома его собственного выгнала и, церковь отобравши на унию, определила нам, – пишут юрковцы, – над волю и желание наше униата и принудила нас к унии, в коей доныне с немалым неудовольствием находилось, и понеже высочайшим её императорского величества указом всем и всякого рода в присоединенном от Речи Посполитой польской к России на вечные времена краи регилянтам (исповедникам) веры содержание позволено быть свободно, кто как пожелает, но (то?) как мы от природы с предков своих православного греко-восточные православно-российские церкви исповедники, чувствуя в содержании униатского приневолительного содержания (исповедания?) погрешность, а некоторые чрез все мимошедшия времена, не устрашаясь ни грозных притеснений, ни денежных за не согласие к унии взятков, ни приключаемых от двора княжны Салтыковой боев, равно снося от униата ругательство, доныне к униату ни с какими требами не принадлежат, а пользуются душеспасительным наставлением от благочестивых монастырей и православного духовенства и сообщаются божественных тайн в православных церквах, униата же вовсе нареклись, и, хотя, публикует униат в народе, что по-прежнему Россия отдаст Польше край, и за противность несогласия нашего к унии смертью караны будем, однако, не страшась грозных похвалок, все готовы за веру жизнь окончить, только б нам по вере нашей православной исповедание позволено.» Там же; л. 47–48. В прошении жителей Виногродки, между прочим, говорится, что униаты православного их священника Луку Кислецкого согнали с прихода, что униат священник Яков Доманович разные ему досады делал, (другому православному священнику) отцу Стефану Кохановскому лошадь своеручно задавил, а когда «умер священник, отец Лука, не повелел звонить, ниже коло церкви ховать (хоронить), но ниже близ ограды церковной, и так принужденна его священника жена вывесть за 50 верст в село Бараное-поле без всякого христианского порядка и в том селе похоронили.» Там же, л. 70–78.
1301 Арх. св. с., д. 1794 года, № 265, л. 1.
1302 На рукописи этой грамоты написано рукой Мусина-Пушкина: «набирать в лист церковными буквами, как можно скорее», и подписано: «Ал. Мусин-Пушкин.» Там же, л. 8.
1303 Там же, л. 90; Собр. закон., № 17199.
1304 Тутолмин вел эту переписку по поводу прошения о присоединении жителей села Стебного. Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 24.
1305 Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 89. Вместе с тем дан был указ «кому следует» об отпуске в совместное распоряжение Виктора и Тутолмина на это дело 20.000 p.; пожалована была особая сумма Виктору на разъезды и 1.000 р. имеющему быть назначенным архимандриту. Там же.
1306 Там же, л. 85–88.
1307 Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 7; Истор. ун., Бант. Каменск., стр. 249–251; Арх. сборн., т. 2, стр. LXXII.
1308 Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 313–316. Донесение это не было получено синодом в свое время. Виктор послал его вторично 30 июня 1795 г. Там же, л. 312. Поэтому в делах св. синода того времени, напр. д. 1795 г., № 35, л. 5, число присоединившихся меньше действительного числа. Кром того, к самой ведомости 27 октября 1794 г., часто замечается, что из таких-то мест сведения не доставлены. Так, например, о дашевском округе замечается; «того округа благочинный воспоминает в рапорте, что еще о тридцати девяти церквах и священниках с прихожанами присоединенных, отпущена сентября 6 ведомость, но в получении оной доселе нет. Дело № 265, л. 315, на обороте. Таких пометок не мало. Вошли ли не достававшие сведения в другие, позднейшие ведомости, нельзя решить, потому что в этой ведомости приходы не поименованы.
1309 Арх. св. с., д. 1794 года, № 265, л. 137, параграф 4. Писано Виктором 30 октября 1794 года. Об аресте униатского священника говорится там же, в параграфе 5.
1310 Вот, как описывает свое положение в те времена игумен Гавриил, преемник Виктора при русском посольстве в Варшаве. «По указу из Священного Синода 1793 года состоявшемуся о том, чтобы я нижайший выехал в Киев, выехать мне не случилось; я удержан советом и милостью полномощнаго российского посла его превосходительства Северса (Сиверса), и как к моему нещастью его скоро отозванию в Россию, 6-го ж апреля прошлого 1794 года взорвалась в Варшаве страшная революция, то я бедный монах, в одном кафтане с ужасным криком бесчисленного народа с обнаженными шпагами выволочен из келии, заведен в неволю в арсенал, церковь и дом мой разграблены, все у мене до одного гроша взято, и содержано мене 7 месяцев крайне бедно, новый всякого дня страх смертью мне грозил, прусское войско, обложивши город, сделало в нем голод; рев пушек с обоих сторон между муром (в стенах) ужасно шумел днем и ночью, бывал пожар в городе; ужасная тревога, теснота народа и войска, вопль бедных людей по улицам от голоду делали нам чрезвычайную скуку, пока Бог послал ангела своего графа Суворова спасти всех. В тоже время, как был я в неволе, давано мне хотя бедной викт (victum – пропитание) для жизни, а как уволено, ту еще тяжелее было мне спасти жизнь, потому (что) в город был великий голод; я ж без одеяния и обуви, ни избы для пристанища, ни денег, величайшую терпел беду. Жалованья целый год не было, почему я там же, где содержан в неволе, мало не целый жил ноябрь, холодом, голодом и бедностию томим ...» Арх. св. с., д. 1793 г., №35, л. 601.
1311 Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 140.
1312 Об этом бедствии рассказывал сам Виктор в 1796 г., когда его перевели в Чернигов и требовали отчета в употреблении денег. «Да и в Слуцке еще живучи, что я, на смертном одре быв, утерпел, когда мятежник Грабовский за первый предмет меня, сколько от достоверных особ получил я известия, подхватить имевший, не только уездный город Слуцк, но и губернский Минск, и резиденцию его высоко- превосходительства господина генерал-губернатора Несвиж, да и всю минскую губернию нечаянным своим между Минска и Слуцка впадением сильно потряс и в чрезвычайное привел уныние, из самых духовный консистории (слуцкой) членов суть свидетели.».. В другом мест Виктор говорит: «я первее секретным бегством хотел спастись, чуть в городе Глуске в руки его (Грабовского) не попал, в два пли три дни потом, полумертв нагло (быстро) в крепость перевезен.».. Арх. св. с., д. 1796, № 128.
1313 Там же, д. 1794г., №265, л. 142–149, 319–327; с присоединившимися в 1794 г. это составит: 1.342.383 прихожанина, 2,328 церквей и 1,495 священников.
1314 Там же, л. 198–207 н 212. С прежними это составит: 1.483.111 прихожан, 2.603 церкви и 1.552 священника.
1315 Там же, л. 152.
1316 Там же, л. 136.
1317 Там же, л. 318. Вина их состояла в том, что они не прислали новых ведомостей в замен возвращенных им назад неисправных ведомостей. Эти неисправности так раздражали Виктора, что он вспоминал свое старое мнение о малороссийском духовенстве и даже обозвал украинских благочиных поляками. Оправдываясь перед Синодом, что долго не писал донесений, Виктор говорил, «тому причиною неисправность благочинных, коих хотя на украинских губерниях означено 23, но из них, яко российских, четыре или пять сыщется достаточных, все же прочие, поскольку поляки и к российским распоряжениям вовсе не приобвыкшие и предписания с трудностью понимающие, присылают репорты и ведомости весьма неисправные, а затем принужденным я был для исправления оных не только личные, но и генеральные велеть консистории моей посылать указы.» Там же, л. 134.
1318 Там же, л. 270.
1319 Там же, л. 135. То же впоследствии писал и преемник Виктора – Иов. Там же, л. 524.
1320 Там же, л. 162.
1321 Там же, д. 1794 г., № 265, л. 207.
1322 Там же, л. 377.
1323 Там же.
1324 Там же, л. 370.
1325 Это – священник из черниговской епархии Стефан Квитницкий. Он был назначен в подольскую область в место Минковцы, «но поскольку он, Квитницкий, по болезни своей, имея от всегдашнего и несносного кашля и от опухоли в груди кровавую с гнилостию флягму (мокроту) и по ныне не мог священнодействовать, то по просьбе помянутого местечка Минковец приходских людей определен в оное другой священник, и потому он Квитницкий оставался по сие время без места и пропитания» – доносил св. синоду новоназначенный епископ брацлавский Иоанникий 10 декабря 1795 г. Там же, л. 468.
1326 «Священники Иоанн Соколов и Петр Оглоблин прошлого 1795 г. в минскую из смоленской епархии присланные, поданными им прошениями, – доносил впоследствии новый минский архиепископ Иов, – представляя старость лет своих и болезненные припадки, по которым не могут исправлять священно-служения, просят уволить их обратно в смоленскую епархию для докончания жизни при детях своих.» Одному было 63 г., а другому 61. Там же, л. 536.
1327 Там же, л. 524. Вызов священников из соседних епархий не остался, конечно, и без благотворных последствий. Некоторые из них навсегда остались в западной России и оживляли здесь русскую жизнь. Во время нашего путешествия по западной России в 1862 году, мы видели на юге минской губернии одного достойнейшего потомка из среды вызванных при Екатерине священников. Мы нашли в его доме во всей чистоте русскую речь и особенности великорусского быта. Приехавшая в это же время замужняя дочь этого священника дала нам возможность еще яснее видеть силу русской народности в этой семье. Дочь, жена священника белоруса, говорила по-русски не только со мною и с отцом своим, но и с матерью, когда еще не знала, что в дом есть посторонний человек.
1328 Упоминается в ниже указываемом указ св. синода.
1329 В конце своих пометок Мусин-Пушкин написал: «по сим высочайшим резолюциям заготовить от синода доклад как можно скорее.» Арх. св. с., д. 1795 г., № 35, л. 2–3.
1330 Там же. Когда все это происходило, в деле не показано. На бумаге, заключающей в себе мнение Безбородко и Тутолмина, замечания м. Гавриила и решения, писанные рукою Мусина-Пушкина, число не выставлено. Крайние пределы времени январь и 2 апреля 1795 г.
1331 Арх. св. с., д. 1795 г., № 35, л. 5–10; Собр. зак. № 17318. Сведения об Иоанникие: из киевского мещанства, учился в киевской академии, был учителем в Смоленске, Тамбове, в Петербурге в артиллерийском корпусе, был игуменом во множестве монастырей. Сведения о Варлааме Шишацком: звания поселянского, учился языкам греч., лат., немецк., знает польский (где учился не показано), пострижен 1776 г., был учителем, префектом и ректором в Переяславле, 1780 г. игуменом в мошногорском монастыре, 1785 г. ректором Новгород-Северской семинарии, 1787 назначен архимандритом виленских монастырей, 1789 г. бежал в Россию, как нам известно, потому что не желал принести присяги на верность Польше; пребывал в Петербурге и в новгородской епархии; в 1794 г. назначен в помощь Виктору. Арх. св. с., д. 1795 г., №35, л. 9–10.
1332 Там же, л. 11.
1333 Там же, л. 40–44. Виктору минскому назначено пребывание в Минске и для этого отдавались два униатских монастыря, мужской и женский, один для помещения Виктора, другой для помещения иноков петропавловского монастыря. В брацлавской губернии решено назначить местопребывание архиерея в Каменце в упраздненном францисканском монастыре, а монастырь открыть в Шаргороде. Житомирскому викарию назначить пребывание в г. Остроге и там же открыть монастырь.
1334 Там же, л. 136.
1335 Там же, л. 546, 562, 657; Иоанникий не мог поселиться в Каменце, потому что назначенный монастырь был в жалком виде, неудобном для жительства, и поселился в Шаргороде. Там же, л. 565.
1336 Там же, л. 602.
1337 окт. 1794. г. взята была Прага, 31 окт. занята Варшава; в начале 1795 г. утвержден первый акт раздела Польши (между Россией и Австрией). Акты, Angeberg стр. 394–403. Новые русские области, так называемые литовские, увеличили собою минскую епархию.
1338 Арх. св. с., д. 1794, № 265, л. 25–26.
1339 Там же, л. 135.
1340 Собр. закон., № 17384.
1341 Собр. закон., № 17384 и 17391.
1342 Арх. св. с., д. 1794 г., № 263, л. 483.
1343 Точно высчитать, сколько именно присоединилось в это время, мы не нашли возможным, потому что ведомости того времени не полны, и границы губерний изменялись. Полагаем для 1090 церквей около 500 прихожан на каждую.
1344 Арх. св. с., д. 1796 г., № 435, л. 1–3.
1345 Собр. закон., № 17290.
1346 Там же.
1347 Там же.
1348 Там же.
1349 Арх. св. с., д. 1794., № 265, л. 502.
1350 Там же, л. 331 и 447–478.
1351 Там же, д. 1798 г., № 538, л. 36.
1352 Там же, д. 1794 г., № 265, л. 446.
1353 Арх. св. с., д. 1796 г., № 127, л. 1.
1354 Там же, д. 1796 г., № 128.
1355 Таких особенно много было в минской области. Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 447–477.
1356 Там же, л. 459, на 1 и 2 стр.
1357 Там же, л. 463, на оборот и л. 464.
1358 Там же, во многих местах ведомости Виктора, л. 447–477.
1359 июня 1794 г. Георгий подписался на одном донесении св. синоду до такой степени дрожащею рукою, что трудно узнать в этой подписи его четкий, твердый почерк. Арх. св. с., д. 1794 г., № 265, л. 113.
1360 Собр. закон., № 17289 и 17333.
1361 Собр. соч. Георг. Кон. ч. 1, стр. XLV.
1362 Собр. зак., № 17333.
1363 Истор. ун. Бант. Кам., стр. 351. Об обнародовании этой грамоты, a также грамоты Виктора св. синод давал, по свидетельству игумена Ореста, автора записок о Могилеве, указы 18 мая и 19 и 26 июня того же 1795 г. Арх. сбор., т. 2, стр. LXXII. Тут же помещены также и обе грамоты, стр. LXXII–LXXIV.