Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава IX (часть 1 из 4): современная версия

Глава IX (часть 1 из 4). С. 275-298. Текст в современной орфографии.

Глава IX

Назначение униатского архиепископа для белорусских униатов. Назначение Виктора Садковского епископом в Польшу. Наставление Синода Виктору. Доклад Синода Екатерине о мерах к охранению православия в Польше. Первые дела Виктора. Тревога в Польше, особенно в среде униатов. Протесты против назначения в Польшу православного епископа. Вопросы о привилегии и присяге Виктора. Приезд Виктора в Варшаву. Шпионство Ленинского. Аудиенция Виктора у короля. Выдача привилегии. Мнения Ленинского о Викторе. Вопрос о саккосе. Задачи Виктора. Странное положение его. Принесение присяги польскому королю. Действия Смогоржевского на Украине. Противодействия ему со стороны украинцев. Тягостное положение Смогоржевского перед смертью. Объезды Виктором своей епархии. Разлад с паствой. Арест Виктора. Страдания православных. Дела Мировского. Отношения униатов к православным. Митрополит Ростоцкий и его подчиненные на Украине. Пинская конгрегация. Освобождение Виктора.

Папа Пий VI, слишком два года отказывавшийся утверждать Сестренцевича в звании архиепископа латинской церкви в России, в начале 1783 года уступил настойчивым требованиям Екатерины и приказал своему нунцию в Варшаве Бернетти ехать в Петербург.972 С этим решением папы сейчас же соединен был вопрос и о назначении униатского епископа для белорусских униатов.973 Король974 и Смогоржевский975 горячо приняли это дело и стали отыскивать кандидата на эту кафедру. Кандидат такой явился было сам и заявил свою готовность служить полоцкой пастве, именно, известный нам Максимилиан Рылло, но он был отвергнут с насмешкой и пренебрежением.976 Выбор остановился на другом, тоже известном кандидате Важинском, которого хотели было послать даже в Петербург вместе с нунцием, но нунций отклонил это спутничество.977

В Петербурге замедлилось исполнение нунцием данного ему поручения. Долго не приезжал туда из Малороссии и затем из Смоленска978 Потемкин, без которого не хотели решать этих дел, а главное встретилось большое затруднение в форме присяги, которую приносят латинские епископы и в которой находится выражение: «еретиков, схизматиков.. по силе моей буду преследовать и поражать», чего не хотело допустить русское правительство в присяге Сестренцевича.979

Переговоры об этом дали нунцию возможность решительнее поставить вопрос о полоцком униатском архиепископе, и он предложил польского кандидата, базилианского протоархимандрита Важинского.980 Но у русского правительства давно уже был свой кандидат, тоже давно ожидавший епископства, известный уже нам архимандрит онуфрейского монастыря, Ираклий Лисовский. Он занимал первенствующее положение в униатской полоцкой консистории,981 был доверенным лицом Чернышева982 в и пользовался особенным покровительством Потемкина.983 Левинский передает, что в совещании с Потемкиным о назначении Лисовского полоцким униатским архиепископом участвовали Георгий Конисский и Сестренцевич.984 Участвовали в этом деле, по его словам, и иезуиты. Левинский говорит, что даже варшавские экс-иезуиты заблаговременно знали и открыто говорили, что полоцким архиепископом будет не кто другой, как Лисовский, и при этом сообщает, что при избрании Лисовского не обошлось без интриг иезуитов.985 Иезуиты, вероятно, стояли за Лисовского не по расположению к нему, а, чтобы устранить Важинского, боясь, чтобы он не поднял проекта Смогоржевского перебить у них воспитание белорусского юношества и не поддерживал связей с ним и с польской королевской партией. Едва Смогоржевский узнал, что полоцким архиепископом будет Лисовский, как пришло новое неприятное известие. Рескриптом 16 января 1784 года Екатерина приказала белорусскому наместнику пригласить на посвящение Лисовского униатских епископов кроме Смогоржевского.986 К большему еще огорчению Смогоржевского, папский нунций вместе с польским правительством, сами, не сносясь с ним, назначили для этого пинского епископа и послали ему приказ поскорее ехать в Полоцк и исполнить все, что нужно для производства Лисовского в епископы, не стесняясь тем, что это делается помимо митрополита и что этим нарушаются его права.987

Но кроме нарушения прав митрополита, пинскому епископу приходилось делать нарушение поважнее. 7 марта 1784 года он, перед выездом в полоцкую архиепископию, писал, вероятно, Левинскому: «я просил совета и опять прошу, что мне делать, когда от меня потребуют выбросить из епископской присяги выражение: «равным образом осуждаю, отвергаю и анафематствуй все противное (римской) церкви, схизматическое и еретическое, осужденное церковью, отвергнутое, подпавшее её анафеме?»988 Как разрешено было это затруднение, мы не нашли известия, но, вероятно, долго над ним не останавливались. Оно разрешалось примером Сестренцевича; притом униаты очень боялись, чтобы полоцкая униатская архиепископия не осталась опять без архиерея.989 Огорчения Смогоржевского не кончились и этим. Лисовский нанес ему новый удар его же собственным оружием. Смогоржевский, бывши полоцким архиепископом, управлял, как мы знаем, всею полоцкою архиепископиею, и русской её частью, и польской. Лисовский, вступив в то же положение, сейчас же предъявил свои права на польскую часть полоцкой архиепископии,990 и тем надежнее опирался на эти права, что, кроме русской поддержки, мог опираться на заботу римского двора – охранять целость епархии,991 и на то, что официал Чудовский, управлявший этою частью, перешел на его сторону.992

Но это решительно противоречило интересам Смогоржевского и польского короля. Это значило осуществлять план обратный тому, какой осуществлял в Полоцке Смогоржевский, – это значило не восстановлять единение разделенной Польши, а довершать разделение её в пользу России, продолжать русское завоевание Польши. Смогоржевский и король завязали с Лисовским жестокую борьбу,993 которая еще больше запуталась от того, что честолюбие Левинского разъединило союзников, Смогоржевского и короля. Левинский получил привилегию на коадьюторство в этой части полоцкой архиепископии,994 а Смогоржевский не хотел этого знать, не смотря на клятвенные уверения Левинского, что доходы он будет отдавать ему.995 Смута поднялась большая, тянулась многие годы и в ней постоянно принимал участие Потемкин.996 Если справедливо, как думает Ленинский, что этим делом чрез Потемкина заправляли полоцкие иезуиты,997 то надобно признать, что они придумали жестокую расплату с Смогоржевским и польским королем за их вражду к ним.

В свое время мы увидим, что и последнее успокоение на счет полоцкой униатской архиепископии, которое способно было мирить Смогоржевского, польскую латинскую иерархию и короля со всеми невзгодами, выступившими вместе с Лисовским, т. е. сохранение белорусской унии, тоже улетало от них; но и этим не закончились их невзгоды.

Для интересов русского латинства русское правительство решилось сделать папе и Польше уступку, восстановить полоцкую униатскую архиепископию; но русское правительство считало, вероятно, эту уступку слишком большою и воспользовалось ею для разрешения своего православного дела, давно и непрерывно озабочивавшего его, воспользовалось ею для устройства дел православной церкви в Польше, и заставило согласиться польское правительство на учреждение в пределах Польши православной епископии.

Мысль об учреждении в пределах Польши православной епископии занимала русское правительство давно. Она естественно возникла во времена первого раздела Польши, когда единственный православный епископ этого государства Георгий Конисский отошел с своею паствою к России. В униатских памятниках сохранились известия, что об этом была речь после первого раздела и что русское правительство добивалось этого у Польши при заключении союзного договора в 1775 году.998

Страшная религиозная смута, следовавшая за тем на Украине, еще более усиливала заботу об этом, потому, между прочим, что ставила в крайне затруднительное положение переяславских епископов, управлявших духовными делами Украины в качестве коадьюторов киевских митрополитов.

Мы видели, что желание иметь епископа на месте, на Украине, возникло у самих украинцев и что это желание их стал заявлять Ксаверий Любомирский. Униаты, как мы тоже видели, восстали против этого желания, но они сами против волн подкрепляли его, настойчиво добиваясь у своего правительства, чтобы оно прекратило духовную зависимость украинцев от иноземной власти. Весьма вероятно, что мысль об учреждении местной православной епископии Любомирский передал Потемкину, с которым был очень близок.999 Есть известие, что эту же мысль разделяли и другие папы Украины, как Адам Чарторыйский. племянник короля Понятовский и Потоцкий.1000 Вероятно, в связи с этим находится известие Левинского, от 5 марта 1784 года, что православную епископскую кафедру хотят устроить в Варшаве и что на русские деньги будут здесь выстроены: православная церковь, семинария и дом для епископа;1001 но едва ли верно передали Левинскому, что этот проект стараются провести киевский митрополит (Самуил) и Георгий Конисский.1002 Оба эти иерарха принимали участие в обсуждении этого дела,1003 но предлагали другое.

Внимание их действительно отклонялось от Украины и направлялось к Варшаве, но останавливалось не на Варшаве главным образом, а на другой местности. Их сильно занимала так называемая Литва, в которой особенно затруднительно было управление духовными делами из Киева и Могилева и православные совершенно изнемогали в борьбе с униатами и латинянами, за исключением слуцкой области, владения князей Радзивилов, сохранявших предания своего рода о покровительстве и протестантам, и православным.1004

На Слуцк и указывали оба иерарха, как на место епископской кафедры, представлявшее, по их мнению, удобства и для управления Украиной.1005 Без Украины, впрочем, и помимо этого удобства, нельзя было обойтись. Чтобы облечь в законную форму учреждение православной епископии в Польше, необходимо было поставить нового епископа в положение переяславского епископа, т. е. дать ему титул коадьютора киевской митрополии.1006 Соображения эти, без сомнения, переданы были русскому послу в Варшаву, надобно думать еще в 1783 года. В это время, игумен при русском посольстве Виктор Садковский, 17 лет бывший до того при Георгии и, между прочим, в звании префекта могилевской семинарии,1007 хлопотал о назначении его слуцким архимандритом и в этом ему помогал русский посол Штакельберг ходатайством у Радзивила.1008 И Штакельбергу, и Радзивилу не могло не понравиться предположение основать в Слуцке православную епископию. Оно будило воспоминание о диссидентской конфедерации, когда протестанты и православные стояли за одно и, между прочим, составляли конфедерацию в Слуцке.

Мысль о возобновлении единения между протестантами и православными до такой степени была сильна, конечно, благодаря Штакельбергу, что увлекла даже Георгия Конисского, и он представлял, что в Слуцке легко будет поднять образование духовенства, так как юноши, готовящиеся быть православными священниками, могут учиться в слуцкой кальвинской семинарии и нужно лишь будет содержать там православного законоучителя.1009

Эту дань старому западнорусскому заблуждению и дружбе с Штакелбергом Георгий Конисский восполнил тем, что стал вместе с киевским митрополитом рекомендовать во епископы на слуцкую кафедру своего питомца и очень близкого к Штакельбергу человека – Виктора Садковского.1010

Совещания эти начались раньше 1784 года. Левинский, имевший, как мы знаем уже, близкие связи с советниками и секретарями русского посольства, писал к Смогоржевскому из Варшавы 15 (4) января 1784 года: «услышал я здесь и донес, кому следовало, даже предостерег и нунция в Петербурге, что известный (вам) здешний московский капеллан, Виктор Шатковский1011 выдвигает себя на слуцкую архимандрию, а затем хочет быть не униатским епископом в польской стране, и что это дело уже производится в петербургском Синоде.1012 Но на эти совещания, которые еще в начале 1784 года повергали Левинского в отчаяние и заставили сказать, «что заграничная сила (potega) все у них может сделать»,1013 ушел целый год.

Только 27 марта 1785 года дан был Синоду указ об учреждении православной епископии в Польше, и медленность эта показала, что «заграничная (русская) сила» гораздо воздержаннее в своих действиях по отношению к Польше, чем думал Левинский. В высочайшем повелении Синоду говорилось: «Для пользы православной нашей церкви греко-российской и для удобнейшего охранения исповедующих закон наш благочестивый в Польше всемилостивейше повелеваем: быть особому епископу викарному или коадьютору киевской митрополии, именоваться сему епископу переяславским и бориспольским, иметь пребывание свое в слуцком благочестивом монастыре, которого быть ему и архимандритом; в сей сан посвятить в Киеве нынешнего архимандрита слуцкого монастыря Виктора; Синод наш не оставит относительно должности его в управлении всеми в Польше находящимися благочестивыми монастырями и церквами сделать надлежащия распоряжения, представя, что следовать будет, нам на утверждение».1014

Синод 31 марта постановил: объявить Виктору об этом, приказать ему ехать в Киев для посвящения и дожидаться там распоряжений касательно управления паствою, а сам занялся составлением этих распоряжений. В этих распоряжениях, кроме чисто административных мер касательно перевода в Слуцк из Переяслава и Киева архивных дел, касающихся управления православными в Польше, и служащих людей, устройства консистории в Слуцке (пункты 1, 11 и 12) и наблюдения за благочинием, особенно за монастырями (п. 5),1015обращают на себя внимание правила или наставления Виктору, как управлять паствою.

Сказав, что Виктор должен управлять по церковным законам и преданиям и трактатам 1768,1773 и 1775 годов, Синод продолжает «а сверх того ничего законами не предписанного, не предпринимать и в мирские, земские дела, яко до его звания не принадлежащие, отнюдь не вступать» (п. 2). Далее, Виктор должен с кротостью внушать духовенству жить в мире с римлянами и униатами, оставить вражду, раздоры, и всем стараться, сколько возможно, яко сограждане, жить миролюбиво, дабы чрез то всяк при свободном исповедании своего закона наслаждался общим спокойствием (п. 4). В случае жалоб на притеснения, разведывать, справедливы ли они, и улаживать домашним образом, а если это не удастся, то обращаться к посланнику, но с делами, хорошо доказанными, чтобы не поставить его и себя в затруднение, а в то же время доносить и Синоду (п. 7). В случае жалоб на православных разбирать жалобы скоро и справедливо (п. 8).

Совершенно очевидно, что Синод, издавая эти наставления Виктору, руководствовался высшими, православными понятиями о пастырском служении, чуждался политики и одушевлен был чувствами мира и христианской любви. Но при этом Синод знал, в какой стране, среди какого общества Виктору придется осуществлять этот идеал православного пастыря. Правительственная опытность побудила Синод искать практической меры, границы, которая осязательно и справедливо распределяла бы запутанные отношения между православными и униатами и сдерживала бы страсти от взрывов. Такою мерою признано было приведение в известность православных монастырей и церквей с их прихожанами. Виктору предписано было собрать эти сведения, не производя, однако, для избежания тревог, особого счисления, а довольствуясь сведениями, имеющимися у духовных украинских (п. 11). Синод предвидел, что украинцы не ограничатся при этом настоящим, действительным числом церквей и прихожан, а покажут также церкви и прихожан, насильно удерживаемых в унии. В этом требовании украинцев Синод не мог отказать, но положил ему следующие границы.

Первою границей для этого поставлен был 1717 год, давно уже установленный трактатами рубеж, с которого могли иметь значение споры о принадлежности церквей православию или унии; но затем указана была еще граница, которая была принята единственно из желания избегнуть раздражения со стороны латинян и из решимости предпочесть этому раздражению недовольство православных украинцев. Виктору предписано было не назначать священников к церквам, отнятым у православных до 1768 года, да и вообще по всем делам ожидать решения дела о смешанной комиссии, которая должна была быть назначена еще по договору 1775 года, но не существовала до сих пор (п. 9).1016

На эту-то комиссию Синод счел необходимым обратить самое тщательное внимание Екатерины. Давая ей отчет о сделанных распоряжениях касательно рукоположения Виктора, и представляя составленные для него наставления, Синод присоединил к этому обозрение положения православных жителей Польши и показал, что хотя трактаты России с Польшей оберегают надлежащим образом свободу веры этих жителей, но никогда не исполнялись Польшей, «православному духовенству продолжались непрестанные гонения при безчисленных озлоблениях граблением имения их и согнанием из собственных их домов, мучительскими побоями, а иных с ужасною лютостью лишением и самые жизни» и отнимались многочисленные приходы. Упомянув при этом о жалобах на это православных, и в частности переяславского епископа, и о тщетных дипломатических сношениях через русского посла в Варшаве, Синод выразил мнение, «что, и впредь обоих их, посла и епископа, о сем труды останутся тщетны». В этом мнении Синод утверждало то особенно обстоятельство, что даже после известного нам громового рескрипта Екатерины (1782 года) и заверения посла, что «учиненное им послом королю и его совету представление возимело тогда желанный успех и что для переду должно ожидать совершенного спокойствия православным монастырям и церквам», спокойствия этого не было, – собирались подати с церквей, давно запустошен лежащий у Днепра против Переяслава трехтемировский православный монастырь и до сих пор в нем живет королевский комиссар с командою.

«В рассуждении всех сих обстоятельств Синод признает, что хотя ныне учрежденный по всемилостивейшему вашего императорского величества благоволению для управления заграничными благочестивыми монастырями и церквами епископ переяславский, яко коадьютор киевской митрополии, ограждаемый и подкрепляемый силою вышеупомянутых заключенных по высокоматернему вашего величества попечению трактатов и актов (сепаратных), должен совершенно быть обеспечен, что он во вверенной ему пастве может отправлять власть свою, как и римские епископы, без всякого от кого-либо препятствия, однако, видя со стороны униатов крайнее усилие и не укрощаемую предприимчивость к гонению наших единоверцев разнообразными угнетениями, чрез что, как выше значит, и в недавнем времени толь множественное число православных церквей на унию превращено и что они (униаты) от того и за упомянутым высочайшим рескриптом не совсем еще отстали, духовенство же православное, а совокупно с ним и прихожане их в обидах своих никакова удовольствия от суда польского не получают и дела их отлагаются решением под разными оговорками всегда на будущее и неизвестное время, то сих ради причин осмеливается Синод всеподданнейше вашему императорскому величеству представить, не угодно ли будет повелеть для лучшего помянутого ново-учрежденного епископа в его управлении подкрепления и пресечения униатских наглостей коллегии иностранных дел чрез часто поминаемого (в этом докладе) чрезвычайного посла графа Штакельберга... настоять и требовать от его величества короля польского и его совета о скорейшем приведении в действо назначенной в трактате и актах комиссии для разобрания представляемых с обеих сторон жалоб и для удовольствия обиженных и о возвращении отобранных на унию благочестивых церквей, и о том ему чрезвычайному послу приложить прилежное старание, дабы сим средством сторона наших единоверцев, получа ей принадлежащее, могла наслаждаться тою свободою и спокойствием, которые им высокоматерним вашего величества попечением чрез заключение трактатов и актов приобретены».

В заключение Синод, желая обеспечить положение православных в ближайшее время, до составления смешанной комиссии, предлагал внушить обеим сторонам, православной и униатской власти сноситься между собою и улаживать недоразумения, а послу русскому приказать, чтобы он, в случае новых жалоб, неудовлетворенных вышесказанным путем, «всяческое старание прилагал ко удовольствию обидимых».1017

Поляки в бумагах Виктора, после его ареста, нашли, между прочим, соображения Георгия Конисского об учреждении в Польше православной епископии, из сличения которых с вышеприведенными делами Синода оказывается, что многие мысли указа Екатерины, наставления Виктору и предположения об устройстве его паствы принадлежат Георгию Конисскому.1018 В этих же соображениях находятся подробные указания Виктору, как относиться к польскому правительству (и между прочим, что необходимо получить от короля привилегию), как относиться к панам, униатскому митрополиту, как объезжать паству. Это – подробная инструкция, очевидно, доказывавшая опасение за Виктора, в состоянии ли он будет выполнить свое высокое и трудное назначение. Георгий действительно очень беспокоился за Виктора. Поздравляя его с архиерейством, Георгий, между прочим, писал к нему: «вы теперь и в большей чести и богаче, чем многие другие из русских епископов; но не забывайте и об обязанностях, которые теперь требуют от вас большего, чем прежния ваши обязанности. Синод строго наблюдает за епископами, и одно донесение о вас легко может уничтожить данное о вас мнение и тем легче, что Синод сам не испытывал вас и притом у вас не мало врагов. Пишу это для отвращения зла и от вас, и от себя, можно сказать, поручителя за вас».1019

Опасения Георгия начали оправдываться на самых первых порах. Виктор обнаружил прежде всего медленность в действиях, которая вызывала неудовольствие и в Синоде, и в близких к нему людях. Он медлил ехать в Киев на посвящение1020 которое совершено было лишь 9 июня,1021 и медленно возвращался оттуда в Слуцк, так что прибыл туда лишь 14 декабря (выехал из Киева 24 октября), и только 19 декабря открыта была слуцкая консистория.1022 В Синоде эта медленность и соединенное с нею молчание Виктора возбудили большое недоумение, и оттуда даже послан был запрос киевскому митрополиту, где находится Виктор и почему от него нет никаких известий.1023 Даже самый неутомимый наблюдатель за Виктором – Левинский не знал 12 августа 1785 года, где он находится, а 26 августа поверил слуху, что он уже в Слуцке.1024 В 1786 года Виктор поразил всех еще большею медленностью, на этот раз уже невольною. В начале этого года Штакельберг стал звать его в Варшаву, чтобы устроить его отношения к польскому правительству и прежде всего получить королевскую привилегию.1025 Виктор думал было поспешить туда сейчас же, даже не дожидаясь разрешения от Синода,1026 но замедлил до 25 июня,1027 прибыл в Варшаву 9 июля,1028 и пробыл там до 8 октября.1029

Медленность Виктора и переезды его с места на место производили большую путаницу в делах. Синод не получал от него ни обычных донесений, ни особенных, вызываемых исключительным положением его паствы1030 и Георгий Конисский, чрез которого шли из Синода бумаги к Виктору; приходил в отчаяние, что не получал от него даже извещений.1031

Самуил писал Виктору, что к нему в Киев обращаются со своими просьбами священники, что у Виктора дурно устроена консистория, что в ней дурные люди, как секретарь Симонович, что в Слуцке дурно строят церковь, стены уже трескаются.1032 Виктор, подавленный трудностями своего нового служения и сознавая себя невинным, приходил в раздражение от этих напоминаний. Он ссылался на дурные пути сообщения, замедлявшие его переезды, и указывал на весьма важные затруднения, не дозволяющие ему быть исправным. Он доносил, что не может аккуратно присылать в Синод нужных сведений, что и почта дорого стоит, и его духовные, «живущие во тьме», не умеют писать ведомостей, и, наконец, которые умеют, то «по незаботливости своей покоряться команде», не присылают их.1033 В другом донесении Виктор эту причину своей неисправности разъясняет подробнее. Он говорит, что «паства его так широко распространяется, как широка есть Польша, как далече отстоит Двина от Днестра и Днепр от границы Силезии, что к даче репортов в вольности беспорядочной живущие не только на указы, на кои многие здесь, яко не подданные российский, ниже смотрят, но и на предложения консистории и письма епископские весьма не привыкли отвечать».1034

Сильное раздражение привело Виктора к тому, что он даже оскорбил киевского митрополита Самуила за какие-то наставления и инструкции, которые назвал дикими. «Мои советы и инструкции, которые я даю вам по моей обязанности и благорасположенности к вам, писал Самуил, вы назвали в своем письме ко мне диким мнением. Такой отзыв всякого другого кроме меня вывел бы из границ терпения, но я, следуя неизменной привязанности к вам моего сердца, и еще больше из уважения к вашей болезни, оставляю это в стороне, питая надежду, что на будущее время вы такие советы и инструкции будете принимать, как исполнение моей обязанности, как залог моей любви к вам и как предостережение, всегда нужное вам в ваших обстоятельствах».1035

В подобные же затруднения и противоречия Виктор поставил себя и по отношению к своей пастве в тех немногих случаях, когда ему приходилось в эти времена (1785 и 1786 годах) иметь с нею дело. 7 августа 1785 года Екатерина дала Виктору рескрипт, в котором приказывала ему написать к пастве окружное послание в духе мира и кротости, особенно по отношению к последователям господствующей в Польше веры, т. е. латинянам.1036 Виктор составил, по указанию Самуила и при содействии Леванды,1037 это послание, и в нем обширно доказывал местами Священного писания необходимость кротости, любви и терпения, извиняясь при этом, что сам пока не может объехать своей паствы и порадоваться вместе с нею.1038

Но из этого послания было совершенно ясно, что мир и кротость паствы Виктора должны быть направлены, так сказать, в одну только сторону, и в сторону самую трудную для западнорусских православных, т. е. по отношению к латинянам и униатам, и ближайшие действия Виктора показали, что такое понимание его послания верно, что предписывая пастве мир, кротость, терпение по отношению к иноверцам, сам он не будет руководствоваться этими высокими началами в своем управлении паствой. Так, в первое же время своего пребывания в Слуцке, в сане епископском, Виктор написал (20 апреля 1786 года) одному благочинному, чтобы он немедленно явился в Слуцк, что никакие его извинения не будут приняты во внимание и, в случае неповиновения, он, благочинный, должен будет явиться неволей.1039 В октябре того же года Виктор показал еще большую суровость. Он приказал дрогичинскому игумену подвергнуть допросу одного бродяжного инока, снять с него иноческую одежду, обрить голову и бороду, и дать ему сто ногаев, «чтобы люди чужой веры видели нашу строгость», заключал Виктор.1040

В среде людей чужой веры, о миролюбии с которыми так заботливо хлопотали в Петербурге, и у которых сам Виктор старался приобрести расположение даже жестоким обращением с своими православными, делались дела, которые ясно показывали, что Польша того времени не способна понять миролюбия русского правительства и стараний русских людей ладить с поляками. Известие о назначении в Польшу православного епископа произвело в ней взрыв страшного латинства и униатского фанатизма. 31 мая (20 апреля) 1785 года, Левинский, извещая Смогоржевского о назначении в Польшу православного епископа, писал: «я здесь уже сделал нужные шаги, и двор (польский) действительно обдумывает, как бы отвратить это великое несчастие для веры и страны. Нунций готовит ноту от себя. Нужно, чтобы и вы написали письмо к королю или к канцлеру королевства.»1041

Нунций приготовил ноту; Смогоржевский, не решавшийся почему то об этом писать писем к королю и польским сановникам, прислал на руки Левинского свои соображения, сущность которых увидим ниже;1042 польский двор обсуждал дело;1043 но пока все это происходило, из Петербурга пришел к русскому послу рескрипт, повелевавший ему известить польское правительство о назначении, на основании трактата 1768 года, нового епископа и просить допустить его к исполнению своих обязанностей и удовлетворять его справедливые просьбы,1044 т. е. выдать ему привилегию и оказывать покровительство. Польский двор не посмел выступить на борьбу с русским правительством.1045

Нунций и Левинский обратились в другую сторону. Они предложили Смогоржевскому устроить протест униатского духовенства против назначения православного епископа.1046 Русский посол, вероятно узнавший о замысле ревнителей унии, не допустить признания православного епископа в Польше, без труда разрушил этот замысел и поверг их в новое горе. Кроме мучительного для них дела о польской части полоцкой архиепископии, которое более и более направлялось в пользу Лисовского, он имел и другое оружие, он напомнил, что следует наконец составить смешанную комиссию для разбора запутанных отношений между православными и униатами, и так как эта комиссия установлена была трактатом (1775 года), то польское правительство ничего не могло сказать против этого предположения, и чтобы отклонить его тем охотнее стало соглашаться на выдачу привилегии Виктору.1047 «Словом, – пишет Левинский, – готовятся многообразные бедствия. Бедный апостолический нунций едва дышит от горя, что на первых же порах (его нунциатуры) его застигли эти ядоносные дела.»1048 К большему огорчению своему, Левинский и нунций получили новое известие, которое сильно и, как оказалось после, напрасно увеличило их тревогу. «Что еще хуже, – пишет Левинский, – ходит слух, что Виктор намерен основать семинарию в Слуцке, или даже в Варшаве, в которой императрица хочет купить какой-то палац. Сохрани Бог, если она купит палац Борха! Вот хорошее соседство было бы тогда у нас (подле церкви и дома униатской митрополии)! Теперь в этом палаце живет нунций и боится этой напасти на него».1049

Вероятно, в связи с этою тревогою нунция и Левинского находится распоряжение польского военного департамента польским украинским отрядам не впускать в пределы Польши лиц, избранных в России.1050 Оно направлено было против данного Виктору дозволения выбирать себе монашествующих из киево-печерского монастыря, черниговской епархии и Новгород-Северского,1051 но могло быть приложено и к нему самому и его свите. Виктор тогда находился в Киеве и набирал состав лиц для консистории, хора и дома своего. Мера эта, однако, своею крайностью, вероятно, превосходила решимость польских военных людей. Виктор, описывая свое возвращение из Киева, ничего не говорит о подобного рода затруднении.

Смогоржевский, как более опытный в понимании польских и русских дел, первый из среды ревнителей унии понял, что невозможно не допустить Виктора в Польшу и затруднить выдачу ему королевской привилегии, но задумал обставить все это так, чтобы Виктор служил в Польше на пользу унии и на пагубу западнорусскому Православию. Он через Левинского и нунция предложил польскому правительству включить в привилегию Виктору, условия его пастырства в Польше.1052 Условия эти были сформулированы Ленинским и,1053 вероятно, это те самые пункты, которые сохранились в бумагах Виктора и захвачены были при его аресте поляками. Пунктов этих 24, и в них изложены заветные мысли Смогоржевского. От Виктора требовалось ими: признавать господствующею католическую веру; признавать православными только древне-православных; отказаться от всех отступивших от унии, и даже заставлять их возвращаться в господствующую в Польше веру; подвергнуть запрещению безместных, сидящих на чинше священников; закрыть часовни; не принимать заграничных духовных; составить, в присутствии комиссара и представить списки монастырей, церквей и прихожан и т. д.

Во главе всех этих пунктов полагалось условие, чтобы Виктор все делал и писал от имени польского короля, т.е. был его подданным.1054 Нунций остался недоволен этими пунктами. Он в них увидел готовность Смогоржевского мириться с совершившимся фактом.1055 Он решился не признавать этого факта, подал польскому правительству протест,1056 и тем настойчивее стал советовать, чтобы протестовало и униатское духовенство, так как это, по его мнению, могло принести и другие выгоды.1057 Смогоржевский, как увидим, еще шире понимал это дело. Протест этот давно уже готовился, даже в двух видах, и набирались подписи. Около 27 (16) сентября он был получена в Варшаве и представлен королю.1058

Один вид его был от имени униатских епископов, другой от духовенства. Униатские иерархи, между прочим, писали: «с желанным умножением католического вероисповедания, а по крайней мере с сохранением его несовместимо, чтобы в нашей стране пребывал (православный епископ), который бы самым различием с нами своего исповедания, а тем более блеском и важностью, которыми он будет окружен для усиления могущества соседней страны, рядом с явным упадком всеми оставленных и уничиженных униатов отклонял простой народ от познания правды и возбуждал в нем омерзение к униатскому вероисповеданию, сохранения которого и святая вселенская церковь желает, столько употребляющая усилий, чтобы предохранить от погибели столь великое число христианских душ, и во имя их спасения столько трудящаяся, и счастие отечества требует того и на том больше всего утверждается, чтобы все его подданные не разнились в искреннем желании ему блага и в твердой верности к царствующему государю.. Не ужасное ли для государя и отечества дело, пускать в свои пределы высшее начальственное лицо, которое бы и по единству веры, и по долгу своего служения, и из благодарности, и еще более по долгу присяги было больше привязано к иноземному государству, по установившемуся обычаю возбуждало еще большую ненависть народа к шляхетству и католичеству, подкрепляло и усиливало его мятежный, стремящийся к насилиям дух, и все это делало легче и удобнее, чем делал это ловко подосланный в Немиров известный епископ Евсевий, с достаточным, впрочем, страхом вытуренный из страны по приказу короля, или известный монах Мельхиседек, советник бунта и резни, отличавшийся так недавно на Украине.»1059

В протесте от духовенства дело излагается гораздо мягче. Духовенство просит не впускать в пределы Польши назначенного заграничною властью и вопреки всем трактатам епископа для не униатов, а если этого нельзя сделать, то чтобы он не прежде получил право на исполнение своих обязанностей, как после того, когда принесет присягу на верность королю и Речи Посполитой, и примет условия, которые частью здесь исчисляются и согласны с пунктами Смогоржевского.1060

На протест нунция король сказал, что назначения Виктора никак нельзя отменить. Нунций, услышав, это «опустил руки, потерял всякую надежду», пишет Левинский.1061 Впечатлительный итальянец, вероятно, заразился малодушием польского короля, потому что, когда Левинский перевел ему протест униатских епископов, то он нашел, что в нем слишком уж сильные выражения, и боялся, чтобы это еще больше не раздражило Россию, когда дойдет до русского посла. «Такая беда, – пишет Левинский, – даже чистой правды нельзя сказать».1062

Литовский подканцлер Хрсбтович, у которого было все дело о Викторе, давно убеждал Левинского, что эта беда действительно существует. Он давно уже говорил ему, что в переговорах с петербургским двором нельзя пускаться в аргументации, что там «прямо берут за чуприну.»1063 Он же и теперь как варом обдал Левинского, отвечая на запрос его о протестах. «Когда мы будем клеить это дело из бумаг, то не выйдет ничего хорошего, – сказал он. – Я всегда говорю, и буду говорить одно, что единственное средство ускорить спокойствие и предотвратить несчастье страны, это комиссия, предписанная трактатом».

Хребтович при этом даже сказал, что нужно склонить на это Россию, не смотря на то, что она, будто бы, не желает комиссии.1064 Хребтович, очевидно, желал охладить опасную рьяность униатов. Расчет его оказался совершенно верным. «Я точно передал нунцию этот ответ министра, – писал Левинский, – но он крикнул, как ошпаренный, не хотим, не хотим этой проклятой комиссии! (не хотим, не хотим этой проклятой комиссии).»1065

Привилегия Виктору, которую униаты так хлопотали отстранить или, по крайней мере, обставить фанатическими условиями, давно была уже написана, подписана королем (27 июля) и хранилась у подканцлера Хребтовича. В ней не было ничего похожего на требования униатов. Король в ней писал, что по ходатайству своих сановников он пожелал устранить неудобства православных его подданных, оставленных после первого раздела Польши без епископа и вынужденных с большими затруднениями и издержками обращаться к заграничным пастырям, киевскому и переяславскому, и потому назначает представленного ему из местных архимандритов достойного кандидата – Виктора, которому в силу трактатов 1768 года и 1775 года, предоставляет право на управление православными, внушая ему при этом наблюдать мир в отношении к господствующей вере и верность к нему (королю) и Речи Посполитой.1066

Униатам естественно желательно было знать эту привилегию, и Левинский обратился с просьбой об этом к Хребтовичу, но Хребтович наотрез отказал.1067 Левинский тайным образом добыл копию привилегии. Привилегия эта произвела на него, а также и на нунция менее тяжелое впечатление, чем можно было ожидать. «Мало я вижу в ней, – писал Смогоржевскому Левинский, – ограждения господствующей веры, можно даже сказать, что в ней нет ничего хорошего; но что же делать, когда, по мнению подканцлера, ее никаким образом нельзя исправить... Когда Виктор прибудет сюда, обещают при дворе, обещает и подканцлер воспользоваться вашими соображениями и выторговать у Виктора все, что только будет можно.»1068

В этих словах слышится утомление, упадок духа. Это чувствовал не один Левинский. Ближайший покровитель и друг Смогоржевского брат короля, примас Понятовский пустился даже по поводу назначения Виктора в гадание и сообщил результаты его Смогоржевскому.1069 Гадание это послано было Смогоржевскому с целью успокоить его. Смогоржевский, которого мы видели прежде более хладнокровным, нежели какими были нунций и Левинский, теперь к концу 1785 года и далее становился все более и более невоздержным в своих действиях. Он забрасывал письмами не только правительственных лиц, но и панов Малороссии.1070 В польской правительственной среде явно были не довольны его настойчивостью.1071 «Ей, ей, боюсь, как бы наш любезный митрополит не наделал беды этою своею ревностью; он не только уж слишком часто пишет к вам, – говорил примас Левинскому, – но и к светским панам, а какова их ревность о вере, сам он ведь знает и видит.»1072

В особенности примаса тревожило, как бы Смогоржевский не обратился с письмом к прибывшему на Волынь Радзивилу (panie Kochankи) и «как бы этот горячий (zapalony) пан не сделал истории, которая могла бы наделать беды и Смогоржевскому и отечеству.»1073

Прибытие Виктора в Слуцк в сане архиерея, с архиерейским штатом, еще более усилило эту деятельность Смогоржевского. Встрепенулись опять и варшавские друзья его. До них дошел слух, что Виктор окружен в Слуцке русским войском, именно 300 солдат1074, что он объезжает свою епархию,1075 что он и русское правительство не обращают внимания на привилегию и не заботятся об ней.1076 Тревогу эту еще увеличил подканцлер Хребтович, сказавший тоже, что, вероятно, Виктор не захочет взять королевской привилегии.1077

Примечания

972 Иезуиты в России свящ. М. Морошкина, ч. 1, стр. 197–200; Арх. ун. м., № 989 – письмо Левниского, от 27 (16) марта 1783 г.

973 Там же, Арх. ун. м.– письмо Левинского.

974 Там же, № 1000 – письмо полоцкого епископа к пинскому епископу Горбацкому, от 14 февраля 1784 г.

975 Там же, № 989 – письмо Левинского, от 24 (13) апреля 1783 г.

976 Там же, – письмо Левинского, от 3 апреля и 1 мая 1783 г.

977 Там же, – письма от 24 апреля и 1 мая.

978 Арх. ун. м., № 989 – письма Левинского, от 3 августа, 20,27 ноября, 4 и 18 декабря 1783 г; Русск. Арх. 1867 г., стр. 1227.

979 Там же, Арх. ун. м. – письмо от 13 ноября 1783 г.

980 Там же, № 990 – письмо Левинского, от 11 марта 1784 г.

981 Постановление полоцкой униатской консистории и окружная грамота её, от 24 июля 1781 г. – из собрания ун. писем 0. С. Сидорского.

982 Письмо Миляновского из Полоцка 1781 г., из того же собрания.

983 Письма Левинского за 1783–87 годы наполнены известиями об этом.

984 Арх. ун. м., № 990 – письмо его, от 11 марта 1784 г.

985 Там же.

986 Копию этого рескрипта мы имеем из одного частного собрания униатских документов.

987 Арх. ун. м., № 990 – письмо Левинского, от 19 Февраля 1784 г.; № 1000 – письмо полоцкого епископа, от 14 февраля.

988 Там же, № 990 – выписка из письма Гребницкого, вложенная в письмо Левинского к Смогоржевскому, от 18 марта 1784 г., и упоминаемая в нем.

989 Там же, – письмо Левинского, а также вышеуказанное письмо полоцкого епископа, от 14 февраля.

990 Еще 12 Февраля 1784 года полоцкий губернатор (Ребиндер) по просьбе Лисовского делал запрос управляющему Смогоржевского, Беликевичу, на каком основании все вывозится из имений полоцкой архиепископии на польскую сторону и вырубаются леса, – № 990 – копия при письме Левинского, от 11 марта 1784. г.; № 991 – письмо от 12 июля 1785 г., известия о дипломатических сношениях; № 991 –письмо из Полоцка от 17 апреля 1785 г., о действиях Лисовского.

991 № 992 – письма Левинского, от 14 и 28 Февраля и 6 мая 1786 г.

992 № 991 – письмо Левинского, от 10 мая 1785 г.; № 992 – письмо его от 14 февраля 1786 г.

993 Польскому послу в Петербург поручено было наблюдать за Лисовским, когда он бывал там, № 991 –письма Левинского, от 18 января и 15 февраля 1785 г.; № 1000 – письмо к Смогоржевскому подканцлера Хребтовича, от 1 февраля 1785 г. О затруднениях Лисовского поэтому делу в Петербург сам король извещал Смогоржевского, связка 451 – подлинное письмо короля, от 10 февраля 1785 г. Радость его по этому поводу, № 991 – письмо Левинского, от 10 февраля 1785 г.

994 № 991–письмо Левинского, от 15 и 18 января, и связка 451– письмо короля, от 10 февраля 1785 г.

995 № 991 –письмо Левинского, от 1, 15 февраля и 12, 26 июля 1785 г.

996 февраля 1785 г. Левинский просил Смогоржевского поспешить решением дела о полоцком коадъюторе, потому что «интриги князя Потемкина могут возобновиться» (№ 991). 22 марта того же года, высказывая опасение за судьбу имений польской части полоцкой архиепископии, он пишет, что «Лисовский опять полетел к Потемкину (там же). 10 мая, извещая, что Чудовский хочет переселиться к Лисовскому (не оставляя управления польской частью полоцкой архиепископии) говорит, что решение этого дела зависит от короля, но «могущество и рекомендация Потемкина во всяком случае страшны» (там же). 19 июля, извещая о переговорах касательно польской части полоцкой архиепископии, Левинский говорит: «словом, все дело зависит от петербургского двора, а там диктатор Потемкин благоприятствует не нашей стране, не стоит за правду, а безусловно благоприятствует Лисовскому» (там же). Польская часть полоцкой архиепископии осталась за Лисовским.

997 Ленинский даже старался объяснить себе поражавшую его дружбу Потемкина с иезуитами и нашел следующую разгадку этой дружбы: «род Потемкина, – извещал он Смогоржевского, – много обязан иезуитам; говорят у них окончила жизнь и его бабка на devocyi» (приготовление к исповеди в монастыре). № 989 – письмо, от 5 августа 1783 года.

998 Арх. ун. м., № 127 и № 991 – письмо Левинского, от 31 мая 1785 г.

999 Он потом продал ему свое смилянское имение.

1000 Annexa, стр. 100 и 102.

1001 Арх. ун. м., № 990. Левинский говорит, что сообщивший ему об этом проект, читал его у Виктора Садковского.

1002 Там же.

1003 Арх. св. с, д. 1785 г., № 98; Annexa, стр. 95–100 и 101–104.

1004 В имениях несвижских Радзивилов священник, переходя в унию, не имел права переводить в нее и приход . Свидетельство Георгия Конисского. Annexa, стр. 99.

1005 Там же.

1006 Арх. св. с., д. 1785 г., № 98; Annexa, стр. 95–100 и 101–104.

1007 Там же д. 1796 г., № 127, л. и; Annexa, стр. 12, 46–47 и 100; Арх. сборн., т. 5, стр. 92–93.

1008 Там же, Annexa, стр. 54; Арх. ун. м., № 990 – письмо Левинского, от 19 февр. 1784 г.

1009 Annexa, стр. 99.

1010 Там же, стр., 56–57; Арх.ун. м., №990 – письмо Левинского, от 15 Февраля 1784 г.

1011 Левинский любил искажать фамилии нелюбимых людей, когда из этого мог выйти каламбур. Шатковский – Szadkowsky вместо Садковский – Sadkowski ближе к слову – szatan (сатана). Холмского епископа Максимилиана Рылло, как его все называли, и он сам подписывался, Левинский называл не Рылло, а Рыло и иногда пояснял: «наше Рыло все изрыло.»

1012 Арх. ун. м., № 990 – указанное письмо.

1013 Там же, – письмо от 19 Февраля. В позднейших письмах (от 19 июля 1785 г., № 991 и от 19 сентября 1768 г., № 992), Левинский говорит, что учреждение православной епископии последовало без сношений с польским правительством. Это как будто подтверждает и Смогоржевский в письме к Левинскому, от 28 июня 1785 года (№ 991), когда говорит, что «польскому двору следовало бы уговориться с Россией, чтобы она свои проекты прежде (их исполнения) сообщала ему (польскому двору), и после надлежащего рассмотрения дела получала справедливое удовлетворение своих желаний, потому что если все будет удаваться Москве, то нет сомнения, что мы, говорит Смогоржевский, навеки потеряем и веру, и отечество.»

1014 Арх. св. с., д. 1785 г., № 98; Собр. законов № 16, 173. В том же указе, в пункте 3 определено жалованья новому епископу 1.200 p.; на стол и другие надобности 1.000 p.; на содержание положенных при архиерейском доме и при консистории разных членов и служителей по 3.700 p., а всего по 5.900 р. Кроме того в пункте 4 сказано, что на проезд ему до места и на заведение дома жалуется 3.000 р. Пункты указа мы привели в подлинном виде, но не в том порядке, в каком они изложены в нем.

1015 Виктору приказано было также составить соображения касательно устройства училища (п. 6).

1016 Арх. св. с., 1785 года, д. 98.

1017 Арх. св. с., 1785 г., № 98 л. 31–34.; Annexa, стр. 137–151.

1018 Annexa, 95–100, 101 и 104. Например, мысль о том, чтобы Виктор был коадьютором киевского митрополита, о кротком управлении паствой, устранении притязания униатского митрополита на православные церкви, о смешанной комиссии.

1019 Annexa, стр. 134–135.

1020 В указе ему предписано было ехать в Киев немедленно (д. синода 98; Annexa, стр. 116); указ послан был с нарочным и получен Виктором 4 мая (Annexa, стр. 153), а Виктор выехал не раньше 12 мая (Annexa стр. 153–154).

1021 Арх. св. с, д. 1785 г., № 98; Annexa, стр. 156.

1022 Там же, дело синода, № 98.

1023 Там же.

1024 Арх. ун. м., № 991– письма Левинского указанных чисел.

1025 Annexa, стр. 244–247.

1026 Арх. св. с., д. 1785 г., №98.

1027 Там же.

1028 Там же.

1029 Annexa, стр. 305.

1030 Дело св. с., №98.

1031 Annexa, стр. 273–274; Арх. ун. м., № 992, письмо Левинского от 24 октября 1786 г.

1032 Там же, Annexa, стр. 270–274.; слич. стр. 331.

1033 Дело св. с, № 98. Виктор писал к Самуилу, что иные члены его консистории ничего не знают, даже не умеют прочитать написанного по-русски. Annexa, стр. 288.

1034 Там же.

1035 Annexa, стр. 271.

1036 Annexa, стр. 438–440.

1037 Там же, стр. 181.

1038 Там же, стр. 182–187.

1039 Annexa, стр.260.

1040 Там же, стр. 305.

1041 Арх. ун. м., № 991.

1042 Там же, письмо Левинского от 7 и 14 июня 1785 г.

1043 Там же.

1044 Annexa, стр. 155.

1045 «Нунций стал высказывать мне горькие упреки польскому двору за то, что ничего не делает сам в этом деле и ему не дозволяет действовать», писал Левинский 5 июля 1785 г. Арх. ун. м., № 991.

1046 Там же, письмо от 5 и 19 июля.

1047 Там же, письмо от 19 июля.

1048 Там же.

1049 Там же, письмо от 2 августа (22 июля) 1785 г.

1050 Левинский извещал об этом Смогоржевскаго 9 августа 1785 г. Там же. Сохранилась и записка, вероятно из военного департамента, извещавшая Левинского об этом распоряжении от того же 9 августа. Арх. ун. м., № 1000. Распоряжение это действительно было сделано, и упоминается впоследствии.

1051 Annexa, 309.

1052 Арх. ун. м., № 991, письмо Левинского от 14 июня и 19, и 26 июля 1785 г.

1053 Там же, № 992, письмо Левинского от 7 Февраля 1786 г.

1054 Annexa, стр. 321–328.

1055 Арх. ун. м., № 991, письмо Левинского от 2 августа 1785 года.

1056 Там же, то же письмо, а также письма от 16, 23 августа и 20 сентября того же года.

1057 Там же, письмо от 2 и 23 августа того же года.

1058 Там же, письмо Левинского от 27 сентября того же года.

1059 Арх. ун. м., № 127, копия.

1060 Там же, № 960.

1061 Там же, № 991, письмо от 16 августа.

1062 Там же, письмо от 13 сентября. Левинский имел копию этого протеста задолго до присылки в Варшаву подлинника с подписями.

1063 Там же, письмо 26 июля, также от 9 августа того же 1785 года.

1064 Там же, письмо от 25 октября.

1065 Там же.

1066 Annexa, стр. 177–179.

1067 Арх. ун. м., № 991, письмо от 8 ноября 1785 года.

1068 Там же, письмо от 22 ноября 1785 года.

1069 Вот это гадание. Вопрос для гадания: «Уничтожит ли Садковский на Украине унию?» Слов № 6, слогов № 16, букв № 37. Зачёркнутое: 1 [чтение и смысл пометы не установлены]. Планета Юпитер. Затем следует 8 рядов чисел, по местам разделённых какими-то знаками. Не печатаем этой таблицы, потому что для этого нужно было бы нарочно отливать эти знаки. Наконец, помещён следующий ответ в стихах:
Судьбы, правящие людьми, обыкновенно действуют по-разному —
В том убеждают многочисленные испытания.
Множество трудов и стараний порою напрасно обманывает,
А другие счастливы без усилий.
Самые чистые старания желающих пользы
Не всегда достигают цели: так распоряжается судьба.
Советую прибегнуть к помощи более сильных: вернее чего-нибудь добьёшься.
Хорошее дело всегда трудно — всякий это рассудит.
Там же, при письме Левинского от 28 декабря.

1070 Там же, письмо от 27 декабря.

1071 Там же, письмо от 29 ноября 1785 г., № 992, письмо от 3 янва­ря 1786 г.

1072 № 991, письмо от 27 декабря 1785 г.

1073 Там же.

1074 № 992, письма от 3 и 10 января 1786 г.; опровержение этого слуха – письмо от 17 января.

1075 Там же, письма от 24 января и после 9 (должно быть до 14) марта. Был даже слух, что Виктор ездил в Петербург. № 991, письмо от 20 декабря.

1076 № 992, письма от 24 января 1786 г., а также № 991, письмо от 22 ноября 1783 г.

1077 Там же, № 992, письмо от 3 января.