Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Чтение XIV. Гетманщина после Хмельницкого: оригинал издания

Партии в Малороссии: Выговский и Гадячский договор, Дорошенко и турецкая партия, Андрусово и Вечный мир, Семён Палий, Мазепа и Пётр I. С. 247-265. Текст в орфографии издания 1884 года.

Смуты въ Малороссіи во второй половинѣ XVII и въ первой XVIII столѣтія. Историческія партіи въ Малороссіи. Партія козацкая, проникнутая шляхетско-польскими началами. Представитель ее Выговскій. Гадячскій договоръ въ 1658 г. Противодѣйствіе Выговскому. Приверженцы соединенія Малороссіи съ московскимъ государствомъ. Усиленіе въ Малороссіи московскаго вліянія. Разладъ между малороссійскими и московскими людьми. Смуты. Андрусовскій договоръ. Турецкая козацкая партія. Представитель ее Дорошенко. Война Турціи съ Полыней. Уступки Польши. Бѣдствія Малороссіи. Паденіе турецкой козацкой партіи и усиленіе русской. Война Россіи съ Турціей. Вѣчный миръ Россіи съ Польшей. Безплодность его для Малороссіи. Паденіе козачества. Новыя строительныя силы Малороссіи. Палій и его замыслы. Петръ I и его политика по отношенію къ западной Россіи. Историческая обстановка Малороссіи въ XVIII столѣтіи. Крымъ и Турція ослаблены и отрѣзаны Россіей отъ Полыни. Безнадежное положеніе Малороссіи и всей западной Россіи около половины XVIII ст.24.

Мы говорили въ прошедшій разъ, что западно-русскія дѣла въ 1656 г. приняли очень дурной оборотъ, – большая часть завоеванныхъ Россіей областей была возвращена Польшѣ и, что еще важнѣе, между русскими восточной и западной Россіи произошелъ сильный разладъ. Бѣлоруссія, при ее неблагопріятныхъ географическихъ и общественныхъ условіяхъ жизни, не могла заявить себя энергично при этихъ новыхъ для нее обстоятельствахъ. Но другое дѣло Малороссія. ВЪ ней антипатіи козачества къ великоруссамъ повели, послѣ смерти Хмѣльницкаго, къ безконечнымъ и самымъ бѣдственнымъ послѣдствіямъ. ВЪ ней теперь быстро стало раскрываться все, что выработала исторія. Поднимались въ козачествѣ одна за другою историческія партіи и каждая, обладая большою силою, производила большое зло, пока не изжилось само козачество.

Прежде всего выступила на сцену партія, проникнутая шляхетскими принципами польской жизни. Начало ей положено было въ козачествѣ въ очень давнее время. Мы уже упоминали, что въ козачество поступали и польскіе шляхтичи, неуживавшіеся почему либо въ польскомъ государствѣ. Польское управленіе, такъ часто тяготѣвшее надъ козаками, самозванческія и польскіе смуты увеличивали число поляковъ между козаками и помогали послѣднимъ пріобрѣтать значеніе. Ополяченію козаковъ особенно много содѣйствовало слѣдующее обстоятельство: чѣмъ больше козаки выступали на поприще политической дѣятельности, тѣмъ больше чувствовали необходимость въ образованіи. Притомъ и поляки постоянно давали имъ чувствовать недостатокъ образованія, цивилизаціи, указывая на него, какъ на главное препятствіе къ уравненію козаковъ съ шляхтою. Козаки поэтому очень часто искали средствъ къ образованію и нерѣдко получали его у поляковъ, учились въ тогдашнихъ іезуитскихъ школахъ. СЪ тридцатыхъ годовъ XVII столѣтія козачеству открылась возможность получать образованіе у себя дома, въ Малороссіи, и у своихъ – православныхъ. ВЪ это время въ Кіевѣ основалась академія митрополита Петра Могилы, основалась по примѣру и по началамъ польскихъ, іезуитскихъ школъ. Козаки сначала были противъ этой школы, но потомъ они защищали ее, поддерживали. Нѣтъ сомнѣнія, что школа эта въ долговременной своей исторической жизни совершила много славныхъ, вѣковѣчныхъ дѣлъ и образовала великій сонмъ просвѣщенныхъ, глубоко преданныхъ странѣ людей. Довольно указать, что въ ней учились такіе люди, какъ св. Димитрій ростовскій, Георгій Конисскій. Но нѣтъ сомнѣнія и въ томъ, что латино-польскіе пріемы ученія, принятые въ ней, производили не мало зла и многихъ отрывали отъ народа и его стремленій.

Признаки этой оторванности, вырабатываемой и школою Петра Могилы, и другими указанными сейчасъ обстоятельствами, мы замѣчали еще при Хмельницкомъ, въ его трактатахъ съ Польшей – Зборовскомъ и особенно бѣлоцерковскомъ, основанныхъ на предоставленіи исключительныхъ правъ только меньшинству западно-русскаго населенія. Послѣ Хмѣльницкаго теорія эта получила дальнѣйшее развитіе и на долгое время замутила западно-русскіе дѣла. Двигателемъ шляхетско-польской теоріи въ козачествѣ былъ Выговскій, генеральный писарь при Хмельницкомъ, а послѣ его смерти сперва попечитель новаго гетмана, молодого сына Хмѣльницкаго – Юрія, а потомъ происками добившійся самъ гетманства. Выговскій занялъ самое двуличное положеніе. Онъ постоянно увѣрялъ московское правительство въ своей вѣрности и въ то же время сносился съ польскимъ правительствомъ. Такое положеніе онъ занялъ, впрочемъ, по необходимости. Простой народъ и низшее козачество преданы были Москвѣ и опасно было сразу затронуть ихъ народныя симпатіи къ Россіи. Польскіе симпатіи жили въ высшемъ козачествѣ и отчасти въ малороссійскомъ мѣщанствѣ. Само-собою очевидно, что планъ Выговскаго – оторваться отъ Россіи и отдаться Польшѣ находилъ больше ручательствъ въ успѣхѣ на западной сторонѣ Днѣпра, болѣе ополяченной и ошляхетченной, чѣмъ на восточной, которая заселялась самыми горячими и чисто-народными ревнителями малороссійскихъ интересовъ. Слѣдовательно, Выговскій естественно долженъ былъ опасаться, что при первомъ движеніи его въ сторону Польши, восточная сторона Днѣпра возстанетъ противъ него и можетъ подорвать его успѣхъ даже на западной сторонѣ, потому что одна мысль о раздѣленіи Малороссіи на двѣ части способна была охладить самыхъ горячихъ поборниковъ союза съ Польшей. Единство Малороссіи, за которую такъ много уже было пролито крови было слишкомъ дорого каждому малороссу, къ какой бы партіи онъ пи принадлежалъ.

Изъ всѣхъ этихъ затрудненій Выговскій думалъ выйти слѣдующимъ образомъ: онъ старался выставлять постоянно вопросъ о малороссійской самостоятельности и о нарушеніи ее Москвой. Это былъ вопросъ самый щекотливый. Онъ не могъ быть разрѣшенъ безъ затрудненій даже при самыхъ благопріятныхъ обстоятельствахъ. Малороссія, защищавшая отъ республиканской Польши на жизнь-на смерть свои вѣковыя права, присоединилась къ московскому, самодержавному государству съ сохраненіемъ этихъ правъ25. Еще на переяславской радѣ (1654 г.) возникла у козаковъ очень естественная мысль о гарантіи этихъ правъ Алексѣемъ Михайловичемъ, и послѣдовалъ совершенно естественный со стороны московскихъ пословъ отказъ гарантировать ихъ клятвою. Московскіе бояре согласились дать отъ имени своего государя только обѣщаніе, что права козаковъ не будутъ нарушены. Нельзя въ этомъ случаѣ не отдать полной справедливости политическому такту тогдашняго московскаго правительства. Политическая система, создавшая и державшая тогда русское царство, не могла подчинить себя ограниченію и подрывать свой принципъ ради козачества, – этой случайной, временной, нестройной нормы быта, ради выгодъ меньшинства народонаселенія, стремившагося замѣнить собою, какъ шляхта въ Польшѣ, весь остальной народъ. Но если такъ, то борьба была неминуема; сила вещей, логика жизни должны были взять свое; права козацкіе раньше или позже должны были уступить мѣсто общему строю московскаго, самодержавнаго государства; обѣщаніе сохранять эти права по необходимости должно было раньше или позже нарушиться. Выговскій и воспользовался этимъ печальнымъ, неизбѣжнымъ послѣдствіемъ логики жизни. Онъ показывалъ себя защитникомъ малороссійской самобытности и въ то же время самъ настроялъ московское правительство нарушать ее. Такъ, онъ просилъ прислать комиссаровъ для провѣрки козацкихъ реестровъ, просилъ размѣстить царскихъ бояръ въ малороссійскихъ городахъ. Козацкая старшина, особенно на западной сторонѣ Днѣпра, приходила въ большее и большее раздраженіе противъ Москвы. Но на восточной сторонѣ Днѣпра Выговскій, несмотря на всѣ свои хитрости, имѣлъ непримиримыхъ враговъ, особенно въ лицѣ полтавскаго полковника Пушкаря, который то и дѣло доносилъ на него въ Москву и собиралъ войско для борьбы съ нимъ. Выговскій вступилъ въ эту борьбу, давая видъ, что наказываетъ просто не покорнаго полковника. Для этого дѣла онъ приглашалъ и московское правительство; но такъ какъ оно не рѣшалось помогать, то Выговскій извлекъ изъ этого новую себѣ выгоду. Онъ вступилъ въ сдѣлку съ перекопскимъ ханомъ и при его содѣйствіи разбилъ и погубилъ Пушкаря. Впрочемъ, это былъ такой шагъ, послѣ котораго Выговскому трудно было скрывать долгое время настоящія свои намѣренія. ВЪ сентябрѣ 1658 г. онъ собралъ раду въ Гадячѣ и заключилъ договоръ съ Польшей. Договоръ этотъ обрисовывалъ, какъ нельзя лучше, стремленія шляхетской партіи казачества. По условіямъ этого договора Малороссія соединялась съ Польшей на слѣдующихъ главныхъ условіяхъ:

1. Малороссія составитъ русское княжество по образцу литовскаго княжества и будетъ состоять изъ воеводствъ кіевскаго, черниговскаго и брацлавскаго.

2. Княжество русское будетъ находиться подъ управленіемъ гетмана, при которомъ будетъ весь польскій составъ государственныхъ чиновъ, будетъ также особое войско.

3. Гетманъ получаетъ право представлять на каждый сеймъ кандидатовъ на шляхетское званіе.

Коротко сказать, по этому договору Малороссія превращалась въ шляхетскую республику по образцу Польши.

Выговскій поддерживалъ силу этого трактата польскимъ и крымскимъ войскомъ, съ которымъ онъ нанесъ жестокое пораженіе русскимъ подъ Конотопомъ и собирался изгнать ихъ изъ всей Малороссіи. Но онъ горько ошибся въ своихъ надеждахъ на прочность новаго союза съ Польшей. Едва народъ узналъ сущность гадячскаго договора, какъ вездѣ поднялось возстаніе противъ Выговскаго. Онъ долженъ былъ отказаться отъ гетманства и спасать свою жизнь бѣгствомъ.

Малороссійскій народъ еще яснѣе, чѣмъ прежде, понялъ необходимость единенія съ Россіей. КЪ несчастію, во главѣ его становились тогда люди, мало способные проникнуться истинными его интересами. Гетманство стало предметомъ личныхъ интересовъ и интригъ, въ которые втянутъ былъ, между прочимъ, и слабодушный сынъ Хмѣльницкаго, Юрій, склонявшійся то на сторону русскихъ, то на сторону поляковъ и турокъ. Смуты слѣдовали одна за другою. Едва къ 1663 г. Малороссія хоть нѣсколько успокоилась. ВЪ это время сдѣланъ былъ гетманомъ Брюховецкій, человѣкъ, по крайней мѣрѣ, безукоризненный въ политическихъ отношеніяхъ къ Россіи.

Мы уже замѣчали, что силою логики жизни московскіе порядки необходимо должны были входить въ Малороссію на мѣсто особыхъ ее правъ. Мало по малу въ странѣ этой размѣщались русскія войска, воеводы и низшіе чиновники. Народъ, страдавшій жестоко среди смутъ, самъ желалъ присутствія у себя великоруссовъ и требовалъ, чтобы имъ передавались дѣла по управленію. Великоруссы, къ сожалѣнію, и здѣсь, какъ въ Бѣлоруссіи, позволяли себѣ много злоупотребленій, чѣмъ и пользовались люди партіи Выговскаго. Брюховецкій, охотно допускавшій великорусскіе порядки въ Малороссіи, могъ много сдѣлать своимъ посредничествомъ между великоруссами и малоруссами, но онъ, вмѣсто того, самъ пошелъ по слѣдамъ недостойныхъ великоруссовъ и жестоко грабилъ страну, гдѣ только могъ. При этихъ злоупотребленіяхъ власти, народъ не могъ занять устойчиваго положенія. Между тѣмъ, надъ нимъ стряслась новая бѣда.

Трудное положеніе Россіи среди смутъ изъ-за Малороссіи заставило ее искать отдохновенія. ВЪ 1667 году она заключила съ Польшей въ Андрусовѣ миръ (собственно перемиріе на тридцать лѣтъ), по которому границей между обоими государствами въ области Малороссіи назначенъ Днѣпръ. На западной сторонѣ его только Кіевъ оставался за Россіей, и то временно. Малороссія такимъ образомъ насильственно разрывалась на двѣ части, противъ чего, какъ мы уже знаемъ, всегда возмущался народъ. Андрусовскій миръ вызвалъ негодованіе. Малороссійскій народъ приходилъ къ убѣжденію, что Россія за-одно съ Польшей, что во имя этого союза приносятся въ жертву самые дорогіе его интересы, стоившіе столько крови. Это больше всего чувствовала русская партія въ Малороссіи, желавшая присоединенія къ Россіи всѣхъ русскихъ областей Польши. Андрусовскій миръ парализировалъ ее самымъ жестокимъ образомъ. Не многимъ лучше было положеніе и польской партіи въ козачествѣ. Андрусовскій миръ отрывалъ отъ нее восточную сторону Днѣпра и заставлялъ сосредоточиться только на западной, т. е. заставлялъ съузить планы и привязывалъ ее къ Польшѣ помимо воли. Но при народномъ раздраженіи, партіи этой не легко было утверждать свое господство и здѣсь. Необходима была для этого сильная посторонняя помощь, – помощь Польши, которая сама теперь находилась въ крайнемъ разслабленіи и поглощена была своими внутренними дѣлами. ВЪ 1668 г. ее король Янъ Казиміръ, доведенный до отчаянія неустройствами своего государства, сложилъ съ себя королевскій вѣнецъ и при этомъ торжественно предсказывалъ раздѣлы Польши. Словомъ, обѣ козацкіе партіи, русская и польская, одинаково теперь были парализованы; той и другой некуда было идти дальше. Ихъ отчаяннымъ положеніемъ воспользовалась новая историческая партія въ козачествѣ – партія татарско-турецкая.

Элементы для этой партіи начали складываться также давно, какъ и для партіи польской. Воюя постоянно съ татарами и турками, часто попадая къ нимъ и забирая ихъ самихъ въ плѣнъ, козаки противъ воли подготовляли въ себѣ сближеніе съ татарами и турками. Этому особенно много способствовали: допущеніе въ козачество всякаго, кто ни приходилъ, чѣмъ нерѣдко пользовались и татары, и турки; запрещеніе козакамъ со стороны польскаго правительства воевать эти страны, наконецъ польскіе неистовства въ Малороссіи, которыя побудили Козаковъ искать дружбы у татаръ и турокъ для борьбы съ Польшей. Турецко-татарская партія, выработавшаяся этимъ путемъ въ козачествѣ, не могла имѣть надлежащей силы, пока въ Малороссіи сильны были партіи – русская и польская, и пока была надежда устроить малороссійскія дѣла посредствомъ Россіи и Польши. Но когда обѣ эти партіи ослабѣли, когда народомъ овладѣло отчаяніе, тогда открылось поле и для турецко-татарской козацкой партіи. Она теперь имѣла возможность оставить въ сторонѣ народные и религіозные интересы страны, за которые такъ ратовала партія русская, и преслѣдовать еще съ большею свободою, чѣмъ партія польская, идею о самобытности Малороссіи. Турція и Крымъ давали надежду обезпечить эту самобытность больше, чѣмъ Россія и Польша. Это былъ послѣдній шагъ въ злополучной теоріи о независимости Малороссіи. Новыя смуты и бѣдствія народа должны были добить эту теорію вмѣстѣ со всѣми фальшивыми силами днѣпровскаго козачества.

Представителемъ турецко-татарской партіи былъ войсковой есаулъ Петръ Дорошенко. Дорошенко воспользовался раздраженіемъ татаръ и турокъ противъ Польши за андрусовскій миръ съ Россіей и поднялъ ихъ противъ Польши, обѣщая Турціи подданство Малороссіи. ВЪ 1672 году султанъ Магометъ IV съ многочисленнымъ войскомъ вступилъ въ Малороссію. Новый король польскій, Михаилъ Вишневецкій, не могъ предпринять дѣйствительныхъ мѣръ противъ этой бѣды. Турки побѣдоносно подвигались черезъ Малороссію ближе и ближе къ Польшѣ. Передъ ними палъ Каменецъ: путь въ Галицію былъ открытъ. Вишневецкій принужденъ былъ заключить миръ въ Буждановѣ. По условіямъ этого мира, къ Турціи отходила южная часть западной Малороссіи до Бѣлой Церкви. Кромѣ того, Вишневецкій обязался платить Турціи дань. Польша была страшно унижена. Сеймъ не согласился признать это униженіе. Знаменитый польскій полководецъ того времени, славный впослѣдствіи побѣдитель турокъ подъ Вѣною, гетманъ Янъ Собѣсскій собралъ новыя силы и вступилъ въ борьбу, которую неутомимо продолжалъ и тогда, когда избранъ былъ на польскій престолъ (1675) послѣ смерти Вишневецкаго; но и онъ не могъ одолѣть турецкой силы. ВЪ 1676 году Собѣсскій принужденъ былъ заключить подъ Львовомъ (въ Журавинѣ) новый миръ, по которому хотя сложена съ Польши дань и граница турецкая отодвинута на югъ, но турки удержались въ Малороссіи.

Дорошенко, по-видимому, достигъ успѣшно своей цѣли. На словахъ турки давали Малороссіи полную независимость. Но не такъ было на дѣлѣ. Утверждаясь въ Малороссіи они нарушали самыя священныя ее права, – превращали церкви въ мечети, попирали ногами православную святыню, забирали народъ цѣлыми сотнями и тысячами и обращали въ магометанство. Народъ приходилъ въ отчаяніе и проклиналъ Дорошенку. Малороссія теперь имѣла полную возможность оцѣнить идею малороссійской независимости и то, подъ чьей властію ей лучше быть. Народныя симпатіи къ Россіи ожили съ новою силою. Теперь опять, какъ во время неудачъ Хмѣльницкаго, народъ Украйны устремился на восточную сторону Днѣпра, въ предѣлы московскаго государства. СЪ 1674 по 1678 годъ западная часть Малороссіи страшно отъ этого обезлюдѣла. Самъ Дорошенко увидѣлъ необходимость идти по этому направленію, и умолялъ русское правительство даровать ему прощеніе и принять подъ свою власть несчастную часть Малороссіи, попавшую подъ турецкое иго.

Этимъ путемъ неизбѣжно завязывалась борьба Россіи съ Турціей. Россія могла держать себя отъ нее въ сторонѣ, пока ее помощи просила Польша, но трудно было отказать въ ней малороссійскому народу. Дорошенко помилованъ. Русскія войска двинулись противъ турокъ. Немедленно большая часть западной половины Малороссіи, не занятая турками, поддалась Россіи. Турецкое правительство выдвинуло впередъ Юрія Хмѣльницкаго, бывшаго у него въ рукахъ, объявило его малороссійскимъ княземъ и послало собирать войска, а за нимъ пошла (1677 г.) и турецкая армія. Малороссія плохо слушала воззваній Юрія Хмѣльницкаго, но ей и великой Россіи пришлось много употребить силъ и пролить крови въ борьбѣ съ турками. Кончилась эта борьба безъ выгодъ для Россіи и съ вредомъ для Малороссіи. ВЪ 1681 году Россія заключила съ Турціей бахчисарайскій миръ, по которому рѣка Днѣпръ назначена границей между Россіей и Турціей, т. е. андрусовская граница между Россіей и Польшей продолжена дальше на югъ Малороссіи. Западная Малороссія осталась частью подъ властью Польши, частью подъ властью Турціи, т. е. вся малороссійская страна со включеніемъ восточной русской раздѣлена была теперь на три части. ВЪ 1686 году сдѣлана была попытка уменьшить такое жестокое раздробленіе Малороссіи. Польша заключила съ Россіей вѣчный миръ (подтвердила андрусовскій) съ окончательной уступкой Кіева и съ условіемъ воевать Турцію вмѣстѣ съ нею. Но и эта попытка была также неудачна, какъ и прежняя. Новая турецкая война кончилась ничѣмъ; Малороссія оставалась разорванною на три части какъ бы въ соотвѣтствіе тремъ своимъ историческимъ партіямъ – русской, польской и турецкой.

Но надъ всѣми этими партіями и ихъ дѣлами возносился единый – русскій, православный духъ малороссійскаго народа, равно стремившййся какъ къ тому, чтобы Малороссія была едина, такъ и къ тому, чтобы въ этомъ единствѣ она осталась русскою и православною. Этотъ-то русскій, православный духъ малороссійскаго племени обладалъ даже и теперь строительною историческою силою и обнаружилъ ее въ такихъ поразительныхъ явленіяхъ, надъ которыми глубоко можетъ задуматься всякій мыслитель и принести дань глубокаго уваженія историческимъ способностямъ русскаго народа къ доблести.

Когда простой народъ Украйны и въ трудныя времена Хмѣльницкаго, и въ еще болѣе трудныя времена при Дорошенкѣ толпами переселялся въ восточную Россію и увлекалъ за собою козацкую интеллигенцію, послѣдняя переносила туда и свои шляхетскія наклонности, которыя нашли себѣ здѣсь новое подкрѣпленіе въ русскомъ крѣпостномъ состояніи и въ русской, прочно сложившейся чиновничьей средѣ, и широко раскрылись и въ злоупотребленіяхъ властію надъ народомъ, и въ политическихъ измѣнахъ, какъ измѣна Выговскаго и особенно крупная и грозившая бѣдой всей Россіи измѣна Мазепы передъ самой полтавской битвой Петра I съ Карломъ XII. ВЪ эти-то, именно, послѣдніе времена, на западной сторонѣ Днѣпра, въ этой запустошенной и обезлюдѣвшей Украйнѣ, вдругъ началось совершенно новое строеніе и народной жизни, и самого козачества. Простой пародъ, какъ бы понявшій на восточной сторонѣ Днѣпра еще болѣе блага народной жизни, бѣжитъ назадъ отъ своихъ шляхетскихъ руководителей въ безлюдную Украйну, осуществляетъ лучшіе русскія задачи козачества и еще больше цѣнитъ благо своего единенія съ восточной Россіей.

Это новое великое дѣло, озарившее новымъ свѣтомъ сокровища малороссійскаго народнаго духа, строилъ извѣстный богатырь, прославленный благодарною народною памятью Палйй-гурко, Человѣкъ образованный и въ тоже время неизмѣнно преданный своему простому народу и всей Россіи. Онъ утвердился въ бѣлоцерковской области, и пребывалъ главнымъ образомъ въ Хвастовѣ.

Случайное обстоятельство благопріятствовало быстрому возстановленію русской жизни въ этой запустошенной правобережной Украйнѣ. Знаменитый побѣдитель турокъ подъ Вѣной (1683 г,), Янъ Собѣсскій шелъ на эту войну главнымъ образомъ для того, чтобы обезпечить будущее, приличное существованіе своему потомству, – добыть какое-либо княжество своему сыну Якову. Ему не удалось это въ Австріи; не удалось тамъ даже его замышленіе перейти для этой цѣли на сторону венгерцевъ, накликавшихъ на Австрію турокъ. Онъ обратилъ свои взоры на русскую землю и задумалъ или осуществить не разъ возникавшую мечту козаковъ – создать кіевское княжество, или при содѣйствіи восточной и западной Россіи добыть хотя молдавское княжество. ВЪ этихъ, между прочимъ, видахъ Собѣсскій въ 1684 г. далъ право возстановлять козачество на западной сторонѣ Днѣпра.

Но замыслы Собѣсскаго быстро были разрушены всѣми главнѣйшими вождями новаго козачества въ Украйнѣ, утверждавшимися тамъ гораздо ранѣе разрѣшенія Собѣсскаго. Всѣ они становились на сторону народа и противъ польскихъ пановъ. Но никто изъ нихъ не осуществлялъ этихъ задачъ съ такимъ постоянствомъ, успѣхомъ и такъ долго (около тридцати лѣтъ), какъ Палій. Своимъ неизмѣннымъ и чистымъ служеніемъ благу народа онъ такъ возвышался надъ всѣми, что не только свои преклонялись передъ нимъ, но преклонялись и дружили съ нимъ даже лучшіе польскіе паны, и онъ производилъ такое сильное впечатлѣніе на нихъ, что у нѣкоторыхъ изъ нихъ, какъ напримѣръ у Любомірскихъ и Потоцкихъ, заботливость о благѣ простыхъ людей перешла даже въ потомство. Но эта близость Палія къ лучшимъ панамъ не значила, что онъ подается въ сторону Польши. ВЪ тоже самое время Палій былъ неумолимымъ врагомъ Польши и ревностнымъ поборникомъ единенія Украйны съ Россіей. Шляхта, ксендзы боялись его имени, а русское правительство не имѣло покоя отъ его постоянныхъ, настойчивыхъ просьбъ взять подъ свою власть Украйну. Это послѣднее его постоянство и настойчивость имѣли трагическія послѣдствія.

Настало время Петра I. Извѣстно, что оно было временемъ страшнаго напряженія силъ Россіи для высшихъ, государственныхъ цѣлей великаго человѣка, при чемъ не разъ повергаемы были въ прахъ не только областныя стремленія, хотя бы то самыя чистыя, но и вѣковыя начала и стремленія всей Россіи. Не разъ при этомъ омрачалось величіе генія Петра передъ всей Россіей; омрачалось оно и передъ малымъ, по-видимому, служеніемъ родинѣ Палія. Палій получалъ отъ Петра вразумленіе не раздражать Польши, оставаться подъ ее властію, а въ 1704 г., по навѣтамъ таившаго измѣну Мазепы, Палій былъ арестованъ и сосланъ въ отдаленную Сибирь – Енисейскъ. Но правда Палія раскрылась передъ полтавской битвой. Невинный страдалецъ былъ возвращенъ, обласканъ Петромъ, и не даромъ. Возсозданная Паліемъ Украйна не пристала къ измѣнѣ Мазепы, и славный вождь ее Палій имѣлъ великую радость видѣть своихъ вѣрныхъ украинцевъ на поляхъ Полтавы, поощрять ихъ и затѣмъ видѣть общерусскую славу полтавской побѣды. Наконецъ, онъ возвратился въ свою Бѣлоцерковщину, жилъ съ прежнимъ значеніемъ до своей смерти въ 1710 г. и имѣлъ счастіе не дожить до новаго позора своего и своей страны, которая по приговору же Петра въ 1717 г. должна была поддаться власти Польши изъ-за высшихъ цѣлей, въ кругъ которыхъ входила дружба Петра съ Польшей, – дружба, составляющая несомнѣнную ошибку великаго человѣка.

Эта ошибка великаго человѣка коренилась въ немъ глубоко и обнимала не мало другихъ подобныхъ явленій. Отдавшись иноземцамъ и заразившись отъ нихъ страстью къ искусственному пересозданію Россіи, Петръ также несправедливо и жестоко поступилъ съ стрѣльцами, изъ которыхъ имѣлъ полную возможность создать хорошую, внутреннюю стражу. Онъ также не захотѣлъ привлечь къ себѣ готовое, громадное и даровое войско – уральскихъ, донскихъ козаковъ. Подъ эту же немилость подпали и днѣпровскіе козаки, особенно ихъ старшина, послѣ измѣны Мазепы, и Петръ сталъ болѣе и болѣе замѣнять эту старшину своими чиновниками и помѣщиками, а въ 1722 г. и совсѣмъ лишилъ козачество самостоятельнаго, гетманскаго управленія, на мѣсто котораго поставлена была малороссійская коллегія. Изъ-за тѣхъ же причинъ Петръ отклонилъ свое вниманіе и отъ совершенно безвиннаго передъ нимъ украинскаго козачества и ихъ страны. Не говоримъ уже о Бѣлоруссіи, которая со времени андрусовскаго договора пребывала въ народной летаргіи, и только неистовства поляковъ и шведовъ вызывали въ ней болѣзненныя судороги. Такимъ, образомъ, разрѣшеніе русско-польскаго вопроса, само собою дававшееся въ Украйнѣ и легко въ Бѣлоруссіи, отстранено было Петромъ и отсрочилось почти на столѣтіе.

Но великій русскій человѣкъ не могъ не оставить и въ западной Россіи слѣдовъ своей геніальности, прикасаясь до народныхъ ее интересовъ даже небрежно и безъ надлежащаго пониманія. Онъ оставилъ своимъ преемникамъ примѣръ распоряжаться Польшей, какъ своей областію и, что гораздо важнѣе, благодаря вліянію многочисленныхъ духовныхъ малороссовъ и бѣлоруссовъ, имѣвшихъ при немъ большое значеніе внутри Россіи, далъ еще болѣе обязательный примѣръ своимъ преемникамъ стоять всегда за православіе въ западной Россіи. Извѣстно, что онъ далѣе собственноручно казнилъ нѣкоторыхъ фанатическихъ поборниковъ Кунцевича въ Полоцкѣ; бѣгали отъ него съ великимъ страхомъ уніатскіе духовные и въ Украйнѣ, а одинъ изъ нихъ, луцкій епископъ Діонисій Жабокритскій, недавно предавшійся уніатамъ, былъ схваченъ и сосланъ.

Но покамѣстъ эти примѣры Петра возъимѣли впослѣдствіи надлежащую силу, дѣйствовалъ и гораздо раньше и сильнѣе примѣръ его пренебрежительнаго отношенія къ народнымъ дѣламъ западной Россіи. Разъ показанный примѣръ предпочтенія чужихъ людей своему родному народу вліялъ сильнѣе и отражался въ неуловимыхъ и совсѣмъ непредусмотренныхъ дѣлахъ. Польша даже не разъ пользовалась и при Петрѣ и послѣ него чисто народными трудами Россіи, – именно ее борьбой съ Турціей. Такъ Польша при всѣхъ доблестяхъ Собѣсскаго не могла выжить турокъ изъ западной Россіи; а когда Петръ взялъ Азовъ и готовился нанести Турціи болѣе тяжелый ударъ, то турки охотно заключили съ Польшей новый миръ (1699 г.) и вышли изъ Подоліи. Но мало того. Вскорѣ послѣ Петра, именно, при Аннѣ Іоанновнѣ, Россія загородила собой Польшу отъ самаго надоѣдливаго сосѣда ее, отъ Крыма. ВЪ 1739 г. послѣ упорной и тяжелой войны Россія заключила съ Турціей бѣлградскій миръ, по которому Турція уступала Россіи, между прочимъ, все степное, пустынное тогда пространство въ южной Украйнѣ между Днѣпромъ и Днѣстромъ, хотя и безъ права заселять его. Тягость сосѣдства съ Крымомъ и черезъ него съ Турціей пала на одну Россію, а Польша съ тѣхъ поръ постоянно находилась съ турками въ дружбѣ, т. е. въ готовности при всякомъ случаѣ увеличить Россіи эту тягость. Перемѣна эта имѣла самыя пагубныя послѣдствія для всей западной Россіи, а въ особенности для Украйны. Польша, не боясь уже Крыма, загороженнаго отъ нее Россіей, и занимая также болѣе выгодное положеніе и по отношенію къ Турціи, могла налечь смѣло на западно-русскій народъ и въ Бѣлоруссіи, и тѣмъ болѣе въ Украйнѣ. Положеніе этого народа сдѣлалось невыносимо тяжелымъ. Восточно[?]-днѣпровское козачество было отъ него оторвано. Западно-днѣпровское или украинское послѣ 1717 г. быстро истреблено. Народъ остался безъ всякой родной верхней силы и попалъ всецѣло въ руки пановъ, ксендзовъ, жидовъ, имѣвшихъ теперь возможность спокойно заняться его мученіемъ. ВЪ слѣдующемъ чтеній мы увидимъ, какъ спасалъ себя отъ гибели этотъ несчастный народъ и какъ падали его враги-мучители.

Примечания

24. О состояніи Малороссіи послѣ смерти Хмѣльницкаго можно читать: въ 11 т. Исторіи Соловьева гл. I, II и III и въ 12 т. главы I–IV. О полтавской битвѣ, тамъ же т. 15, глава IV. О Палій очень подробно и обстоятельно говорится въ предисловіи ко 2 т. 3 части Архива юго-западной Россіи, изд. 1868 г.; въ сочиненіи Н. И. Костомарова – Мазепа, изд. 1883 г. гл. VII, въ концѣ IX и въ концѣ XIV.

25. Права эти заключались въ свободномъ избраніи гетмана, въ управленіи Малороссіей посредствомъ своихъ же, малороссійскихъ законовъ и чиновъ.