Чтение II. Население края: оригинал издания
Этнографический и статистический очерк: белорусы и малороссы, литовцы, поляки и евреи, природа края и сословия - во взглядах и оценках автора 1880-х годов. С. 22-49. Текст в орфографии издания 1884 года.
Этнографическія и статистическія свѣдѣнія о западной Россіи. Русскіе: малороссійское и бѣлорусское племя. Положеніе ихъ страны. Бытовыя особенности. Племенная и историческая связь между ними. Физическія удобства и препятствія къ этому. Литовскій народъ. Его мѣстожительство, особенности, отношенія къ западно-русскому народу. Жидовское населеніе. Его мѣстожительство, отношенія къ народу западно-русскому, а также къ нѣмцамъ, полякамъ и къ восточной Россіи. Особенности жидовства, мѣшающія жидамъ дѣлаться русскими гражданами. Поляки, ихъ сословное положеніе, отношеніе къ народу. Общій взглядъ на положеніе западной Россіи1.
Настоящее чтеніе будетъ заключать въ себѣ этнографическія и статистическія свѣдѣнія о западной Россіи въ связи съ тѣми историческими данными, какіе окажутся необходимыми для уясненія ихъ. Этнографическія и статистическія особенности страны не вырабатываются случайно, въ короткое время. Какой-нибудь нравственный или физическій переворотъ можетъ сгладить нѣкоторыя черты народной жизни, увеличить или уменьшить числовыя данныя; но не можетъ измѣнить всей физіономіи страны и даже числовыхъ отношеній, выражающихъ существенныя проявленія жизни. Поэтому этнографическія и статистическія данныя могутъ многое уяснить въ исторіи страны, особенно такой, въ которой дѣла народа мало записывались, какова и есть западная Россія. Съ другой стороны, когда имѣется въ виду изложить исторію страны въ самомъ сжатомъ видѣ, то этнографическій и статистическій очеркъ ее можетъ служить какъ бы объяснительною, справочною таблицею, при которой не нужно будетъ потомъ входить въ объясненіе мелкихъ частностей. Эти соображенія и побудили меня предпослать изложенію исторіи западной Россіи этнографическій и статистическій очеркъ этой страны.
Населеніе западной Россіи, составляющей нынѣ девять западныхъ губерній, – ковенскую, виленскую и гродненскую, минскую, витебскую и могилевскую, кіевскую, подольскую и волынскую, простирается свыше 12.000,000.
Вся эта сумма распадается на слѣдующіе числа по народностямъ:
1. Русскихъ малороссійскаго и бѣлорусскаго племени свыше 8.000,000 – 67%, а съ великоруссами, поселившимися въ этой странѣ въ разное время и составляющими около 300,000 будетъ около 9.000,000 – около 70%
2. Литовскаго народа . . . 1.300,000 – 11%
3. Жидовъ болѣе………… 1.400,000 – около 12%
4. Поляковъ болѣе …….... 700,000 – 6%
но въ дѣйствительности поляковъ гораздо меньше, едва ли есть 600,000. Кромѣ этихъ народностей, есть еще мелкіе этнографическія группы, разбросанныя въ разныхъ мѣстахъ западной Россіи, какъ напримѣръ: чехи волынской губерніи – 30,000; латыши въ витебской губерніи – свыше 200,000; молдаване въ Малороссіи – слишкомъ 40,000; нѣмцы, разселенные въ разныхъ мѣстахъ – слишкомъ 100,000, и татары – съ небольшимъ 7,000, или всѣхъ вмѣстѣ 3%2.
По этимъ цифрамъ можно видѣть, что населеніе западной Россіи – самое разнообразное, пестрое. Но по этимъ же цифрамъ сейчасъ можно замѣтить, кому въ западной Россіи принадлежитъ главное мѣсто въ этнографическомъ смыслѣ. Это – русскимъ и литвинамъ, составляющимъ вмѣстѣ свыше 10.000,000 – 80%. Они-то составляютъ этнографическую основу страны. Никакой этнографъ не назоветъ западной Россіи иначе, какъ страною малороссовъ, бѣлоруссовъ и литвиновъ.
ВЪ этомъ этнографическомъ смыслѣ вся западная Россія распадается на три группы, – на Малороссію, Бѣлоруссію и Литву. Разсмотримъ прежде всего каждую изъ этихъ группъ.
Малороссійское племя занимаетъ въ западной Россіи кіевскую губернію, подольскую, волынскую, юго-восточную половину гродненской, входитъ около Припети въ минскую губернію и въ южную часть могилевской. На всѣмъ этомъ пространствѣ малороссовъ свыше 5.000,000. Кромѣ западной Россіи, малороссы живутъ въ нѣсколькихъ губерніяхъ на восточной сторонѣ Днѣпра, именно, въ черниговской, полтавской, курской, екатеринославской, харьковской, херсонской, а также въ люблинской и сѣдлецкой губерніи Польши, и въ Галиціи и угорской Руси въ Австріи. Всѣхъ малороссовъ насчитываютъ свыше 18 милліоновъ.
Малороссійское племя почти вездѣ живетъ на черноземной почвѣ, такъ что, можно сказать, черноземъ и малороссъ – это два слова, неразрывно между собой соединенныя. Это особенно рѣзко бросается въ глаза въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ малороссійское племя сходится съ бѣлорусскимъ. Гдѣ только выдался клочекъ черноземной почвы – тамъ малороссы, а гдѣ пески или болота – тамъ бѣлоруссы. Чтобы повернуть при вспашкѣ глыбу черноземной почвы, для этого недостаточно тощей литовской сохи или даже болѣе крѣпкой русской сохи. Для этого нуженъ плугъ, запряженный не меньше, какъ четырьмя волами. Но этотъ тяжелый трудъ обработки вознаграждается сторицею. Малороссійская благодатная почва приноситъ богатые плоды.
Такая почва, естественно, возбуждаетъ въ человѣкѣ увѣренность, спокойствіе. Эти свойства очень рѣзко замѣчаются въ малороссѣ, когда онъ занять своими работами. Кажется, для него не существуютъ никакіе превратности, какъ будто все въ мірѣ проходитъ мимо него. Его не безпокоитъ нисколько и ужасный скрипъ колесъ его телѣги, на которой онъ тихо, медленно везетъ свой богатый хлѣбъ и думаетъ думу. Но подъ этимъ спокойствіемъ скрывается большой запасъ энергіи, которая способна вдругъ сказаться и надѣлать много добра или зла. Это обнаружилось, на нашихъ глазахъ, въ послѣднюю польскую смуту. Передъ этимъ возстаніемъ въ Малороссіи даже люди, близко знакомые съ народомъ, не знали, что онъ думаетъ дѣлать, что онъ предприметъ, когда начнется польское возстаніе. Казалось, онъ былъ совершенно равнодушенъ къ тому, что затѣвали паны. Но какъ только появилась въ Малороссіи первая польская шайка, такъ немедленно бравые молодцы сѣли на коней, составили сами собою отряды и пошли забирать и доставлять въ Кіевъ мятежныхъ пановъ. Нѣчто подобное, хотя и весьма предосудительнымъ образомъ, сказалось и въ недавнихъ, такъ называемыхъ жидовскихъ погромахъ или жидотрепаніи.
Эти факты показываютъ, что въ малороссахъ – не личная только энергія, но что вмѣстѣ съ тѣмъ у нихъ есть и народная, общественная сила. Сила эта, конечно, есть результатъ прежде всего нравственныхъ качествъ малороссовъ, по она вырабатывается также и независимо отъ нихъ. На сплошной, плодородной малороссійской почвѣ есть возможность поселиться въ одномъ мѣстѣ большому числу людей и прокормиться. Затѣмъ, открытая, малороссійская страна, въ древніе времена подверженная частымъ нападеніямъ, тоже побуждала малороссовъ селиться большими группами, а не разбрасываться по одиночкѣ. Поэтому въ Малороссіи почти вездѣ большіе деревни, часто въ нѣсколько сотъ дворовъ. Всякая мысль, внесенная въ эти большіе группы людей, быстро облетаетъ всѣхъ, обобщается, подвергается критикѣ, и если оказывается пригодною, то утверждается во всѣхъ и утверждается прочно. Поэтому если малороссъ увѣрится въ чемъ, то разувѣрить его не легко. Послѣдняя особенность поразительно обнаружилась во время крымской войны въ 1855 году, въ бѣлоцерковскомъ народномъ волненіи. Какіе-то недобрые люди пустили въ народѣ мысль, что всѣ должны бросать работы панамъ, собираться въ казачество и идти на войну въ Крымъ. Народъ заволновался, бросалъ панщину, сталъ собираться на войну и составлять отряды. Убѣжденія, вразумленія не дѣйствовали. Пришлось употребить военную силу. Начальство поставлено было здѣсь въ печальную необходимость отнестись къ народу сурово. Нужно было возстановить порядокъ и некогда было входить въ разборъ того, какіе побужденія двигали здѣсь народомъ. А побужденія эти были великіе, историческія побужденія! ВЪ этомъ случаѣ сказывалось не мелочное желаніе отдѣлаться отъ барщины, а историческій инстинктъ народа, его память о давней борьбѣ съ азіатскимъ міромъ и съ поляками, которыхъ онъ и тогда хорошо понималъ. Народъ рвался къ этой борьбѣ, къ старому казачеству. Казачество это, дѣйствительно, сильно живетъ въ немъ и оживляетъ его. Оно сохранилось въ многочисленныхъ поэтическихъ преданіяхъ, пѣсняхъ.
Вотъ образчикъ малороссійской рѣчи, – отрывокъ малороссійской пѣсни, въ которой воспѣваются дѣла изъ временъ Хмѣльницкаго:
Не дивуйтеся, добрыи люде,
Що на Вкраини повстало:
Ой за Дашевомъ пидъ Сорокою
Множество ляхивъ пропало.
Перебій-нисъ проситъ не много, –
Симъ-сотъ козакивъ зъ собою;
Рубае мечемъ голови съ плечей,
А региту3 топитъ водою.
Ой пійте, ляхи, води калюжи,
Води калюжи, болотяныи,
А що пивали по тій Вкраини
Меди, да вина сытныи.
Зависли, ляшки, зависли
Якъ черна хмара на Висли.
Лядскую славу, загнавъ пидъ лаву,
Самъ бравый козакъ гуляе.
Нуте, козаки, ускоки
Заберемося въ боки!
Заженемъ ляшка, вражаго сына
Аж за тый Дунай глибокій...
Бѣлорусское племя, составляющее въ западной Россіи населеніе до 3.300,000, а съ смоленскими и холмскими бѣлоруссами около 4.000,000, не имѣетъ тѣхъ богатыхъ особенностей, какими отличается малороссійское. Только къ западу отъ Минска, къ Вильнѣ и отчасти къ Гродну, Бѣлоруссія представляетъ болѣе сухую и въ болѣе частыхъ и крупныхъ полосахъ довольно плодородную почву, особенно въ области Новгородка литовскаго. И народъ этой области выдѣляется большею бодростію силъ, даже его называютъ особымъ названіемъ черноруссовъ, какъ бы въ соотвѣтствіе большей его близости къ малоруссамъ, часть которыхъ – галицкорусскіе малороссы носятъ близко подходящее къ этому названіе червоноруссовъ (по всей вѣроятности, отъ темно-краснаго цвѣта одеждъ и главнаго матеріала ихъ, – темно-красной шерсти овецъ). Очень можетъ быть, что въ числѣ предковъ черноруссовъ и были вольные или невольные насельники изъ Малороссіи. Во всякомъ случаѣ, въ старину это были болѣе смѣлые колонизаторы, дальше другихъ бѣлоруссовъ выдвинувшіеся въ литовскую страну и давшіе первую русскую основу для литовской государственности.
Совсѣмъ иныя особенности представляетъ Бѣлоруссія и ее населеніе къ востоку и югу отъ Минска.
Природа, кажется, собрала въ странѣ Бѣлоруссіи всѣ неудобныя для жизни человѣка условія, чтобы дать бытіе нѣсколькимъ громаднымъ рѣкамъ, благами которыхъ большею частію пользуется не-бѣлорусское племя. ВЪ этой странѣ берутъ свое начало Днѣпръ, Двина, Припеть, Нѣманъ, Нарва. Пески, болота, низшаго сорта лѣсъ покрываютъ почти всю Бѣлоруссію. ВЪ такой странѣ народъ не можетъ отличаться богатыми физическими свойствами. Бѣлоруссы большею частію небольшого роста, хилы, вялы, блѣдны. Нерѣдко парни и дѣвицы раньше двадцати лѣтъ уже не имѣютъ ни кровинки въ лицѣ. Благосостояніе до освобожденія крестьянъ было имъ рѣдко знакомо. Большая часть ихъ ѣла хлѣбъ неочищенный, съ мякиною, какъ Богъ далъ, по бѣлорусскому выраженію. ВЪ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ много песковъ, болотъ, лѣсовъ, бѣлоруссы живутъ какъ будто на островахъ, между которыми иногда по нѣскольку мѣсяцевъ не бываетъ никакого сообщенія. ВЪ такихъ мѣстахъ бѣлоруссы часто принуждены заключать браки въ близкомъ родствѣ и доходятъ до безобразія и уродства.
Вслѣдствіе такихъ особенностей страны, бѣлоруссы живутъ небольшими, рѣдкими группами. Большіе деревни у нихъ рѣдко попадаются. При своей разбросанности, бѣлоруссы не имѣютъ той общественной силы, какую мы видимъ въ малороссахъ. Исключеніе составляютъ, или, точнѣе сказать, прежде представляли, ихъ группы и даже полосы населенія по рѣкамъ Двинѣ и Днѣпру. Такъ, большую силу показали полочане не только въ древніе времена и въ государственномъ строеніи, но и впослѣдствіи, въ области общественной. Полоцкое вѣче и вообще полоцкая община были изъ числа самыхъ сильныхъ русскихъ вѣчей и общинъ даже въ торговой борьбѣ съ иноземными силами. Бодрость эту долго сохраняли полочане, а за ними витебщане и могилевцы во времена наплыва къ нимъ жидовъ и особенно въ первыя времена наплыва проповѣдниковъ уніи. ВЪ этомъ подражалъ имъ еще позднѣе и Минскъ. Но кромѣ этихъ выдающихся явленій, у бѣлоруссовъ вообще мало общественной силы. Ихъ легко давили по частямъ. Они не скоро противопоставляли свою силу, да и то имъ нужно было возбужденіе со стороны. Это обнаружилось ясно во многихъ событіяхъ ихъ исторіи, напримѣръ, въ слѣдующихъ. У нихъ первыхъ введена была польская система уволокъ (подворныхъ и затѣмъ семейныхъ участковъ земли), разрушившихъ бѣлорусскую общину, и не видно, чтобы бѣлоруссы боролись противъ этого великаго зла, какъ боролись малороссы. Обнаружились эти бѣлорусскія качества и въ послѣднюю польскую смуту. Во время моего путешествія по западной Россіи, въ 1862 г., мнѣ не разъ приходилось слышать отъ бѣлоруссовъ, что если бы имъ только слово сказали изъ Петербурга, то они бы въ мѣшкахъ доставили туда, всѣхъ мятежныхъ пановъ. Но сами они мало дѣлали. Только въ Горы-горкахъ, мѣстности, сохранившей больше народныхъ силъ, какъ и вообще въ могилевской губерніи, благодаря сосѣдству восточной Россіи, мятежъ былъ сразу подавленъ своими средствами. Сказалась еще народная сила, и сила очень древняя, на югѣ минской губерніи. Нѣкоторые православныя шляхетскія околицы – потомки такъ называемыхъ литовскихъ бояръ – доблестно подавили сами польскую смуту въ своей странѣ. Проявилась еще тогда народная сила около Динабурга, благодаря почину тамошнихъ старообрядцевъ. Отъ этой однако слабой дѣятельности по собственному почину, бѣлоруссы способны переходить въ другую крайность, свойственную людямъ этого рода, – къ злоупотребленіямъ возбужденной силы. Такъ они въ иныхъ мѣстахъ жестоко поступали съ захваченными польскими мятежниками. Подобныя крайности бывали и въ старыя времена. Во времена казацкихъ войнъ въ Бѣлоруссіи особенно много составлялось такъ называемыхъ гайдамацкихъ загоновъ, – партизанскихъ казацкихъ шаекъ, которыя производили страшныя жестокости. Вообще бѣлоруссы нерѣшительны и въ то же время очень впечатлительны! Послѣднее качество ихъ не разъ сказывалось и въ прекрасныхъ явленіяхъ жизни. ВЪ первыя времена церковной уніи, они больше другихъ показали величественную, нравственную силу православія въ своихъ братствахъ, во главѣ которыхъ долго стояло знаменитое, виленское православное братство. У нихъ же въ послѣдніе времена раньше и больше развились народныя училища.
Бѣлоруссы никогда не знали татарскаго ига. Это тоже отразилось въ нѣкоторыхъ чертахъ ихъ жизни, напримѣръ, въ поразительномъ довѣріи къ людямъ, въ значительно хорошей ихъ семейной жизни и, въ обычное время, въ маломъ числѣ у нихъ злодѣяній.
Загнанные въ болота и лѣса, бѣлоруссы въ этомъ самомъ нашли себѣ однако спасеніе не только отъ татаръ, но и отъ многихъ другихъ золъ. Они закрыты были и недоступны окружавшей ихъ цивилизаціи, и такъ какъ эта цивилизація – польская, іезуитская была очень дурная цивилизація, то бѣлоруссы находили благо въ своихъ лѣсахъ и болотахъ, скрываясь отъ нее. Они дѣйствительно болѣе сохранили свой древній бытъ, чѣмъ малороссы. Самая рѣчь ихъ болѣе чиста, болѣе близка къ великорусскому языку, чѣмъ малороссійское нарѣчіе.
Вотъ образецъ бѣлорусской рѣчи, – пѣсня женщины на чужбинѣ:
ВЪ ціомномъ лѣси, да трава зелена,
Гдзѣ я выйду – всіо чужая старана,
А въ садочку соловейки поюць,
ВЪ ціомномъ лѣси зюзюльки куюць.
Соловейко, рудный брацикъ муй,
А зюзюлька, рудна сіостринка мнѣ:
Чи не были вы въ маей старанѣ?
Чи не чули навинушки обо мнѣ?
Чи не тужиць мая матка по мнѣ?
„Тужиць, плаче, убиваецься,
Што дзѣнь, ночь спадзѣваецься“.
Еще бо я не радзилася,
Лиха доля прикацилася;
Еще бо я въ пѣлюшкахъ лежала,
Лиха доля за ноженьки дзѣржала;
Еще бо я коло лавки хадзила,
Лиха доля за рученьки вадзила.
По этимъ образцамъ рѣчи малороссійской и бѣлорусской уже можно судить, что оба племени очень близки одно къ другому. Близость эта особенно ясна въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ малороссійское и бѣлорусское племена сходятся, какъ, напримѣръ, около Припети и у рѣки Нарвы. Тамъ объединяются малороссійскій и бѣлорусскій говоры, и – замѣчательное явленіе – отъ этого объединенія выходитъ рѣчь чисто великорусская. Напримѣръ: по-малороссійски тэпэръ, по-бѣлорусски цяперь. Малороссъ, дѣлая уступку бѣлоруссу, смягчаетъ свое э, а бѣлоруссъ уступаетъ свои ц, я, замѣняетъ ихъ буквами т, е, и выходитъ – теперь. Кромѣ того, исторія поставила оба эти племени въ одинаковыя условія народной жизни, по отношенію, напримѣръ, къ полякамъ. Поэтому обоимъ племенамъ необходимо обобщаться, мѣняться мыслями, за одно дѣйствовать и для этого имѣть постоянныя сношенія. Сношенія эти и облегчаются такими большими рѣками, какъ Днѣпръ и Припеть съ ее южными притоками. Но облегченіе это – больше по теченію этихъ рѣкъ, т. е. на большіе разстоянія, чѣмъ въ поперечномъ направленіи, на близкихъ, но многихъ разстояніяхъ. ВЪ этомъ послѣднемъ отношеніи, на самомъ большемъ пространствѣ сосѣдства обоихъ племенъ, природа жестоко отнеслась къ этой ихъ потребности и положила немаловажныя преграды между ними. Между этими племенами протекаетъ большая, судоходная рѣка Припеть. По-видимому, удобство къ объединенію. Но эта большая, судоходная рѣка окружена большею частью негодными лѣсами, сыпучими песками и огромными болотами, а у истоковъ ее, какъ страшный Церберъ, стережетъ колтунъ, царствующій здѣсь и поражающій страданіями населеніе на обширномъ пространствѣ4.
Такимъ образомъ, природа не много помогаетъ сближенію бѣлорусскаго и малороссійскаго племени. А какъ важно это сближеніе, это не разъ можно будетъ видѣть изъ исторіи западной Россіи. Не разъ западно-русское народное дѣло потому и испытывало неудачи, что не легко было бѣлоруссамъ и малороссамъ стать рядомъ и дѣйствовать за одно.
Литовское племя не отдѣлено отъ этихъ двухъ племенъ какими либо природными преградами, но и оно значительно уединено, только по другимъ причинамъ. Литовское племя занимаетъ довольно удобную для жизни, большею частію плодородную страну – принѣманскую. Оно населяетъ ковенскую губернію, сѣверо-западную часть виленской. Небольшія группы его разбросаны въ сѣверной части гродненской. Кромѣ западной Россіи, литовское племя занимаетъ большую часть сувалкской губ. (сѣверную часть, слишкомъ 200,000) и восточную окраину Пруссіи (200,000). ВЪ западной Россіи, какъ сказано, литвиновъ 1.300,000. Народъ этотъ раздѣляется на два племени: собственно, такъ называемыхъ, литвиновъ, живущихъ въ виленской и восточной части ковенской губерніи, и жмудиновъ, живущихъ на сѣверо-западъ отъ литвиновъ, въ ковенской губерніи, сувалкской и въ Пруссіи. ВЪ старину литовскій народъ занималъ большее пространство, чѣмъ теперь. ВЪ нынѣшней Пруссіи жила особая вѣтвь литовскаго народа, пруссы, которыхъ подавили нѣмцы. ВЪ западной Россіи цѣлая вѣтвь этого народа, такъ называемые ятвяги, жили въ юго-западной части гродненской губерніи и въ сѣдлецкой и сувалкской. Малороссійское племя въ XIII столѣтіи и польское въ то же время и въ XIV столѣтіи тѣснили литовскій народъ съ этой стороны и совершенно истребили ятвягское его племя. Литвины остались только въ принѣманскую странѣ до балтійскаго моря. Но и здѣсь они не имѣли покоя. Ихъ жестоко давили рыцарскіе ордена: прусскій и ливонскій. Такимъ образомъ, съ разныхъ сторонъ сжимали литовскій народъ. Эти обстоятельства выработали въ литвинахъ ту особенность, что они обыкновенно упираются противъ всего, часто даже не сознавая, почему они это дѣлаютъ. Стоитъ утвердить ихъ въ какой-либо мысли, и они защищаютъ ее упорно, не давая себѣ отчета, почему упираются, чего добиваются. Единственные сосѣди, съ которыми у литвиновъ всегда бывалъ ладъ, это бѣлорусское племя. СЪ нимъ они живутъ рядомъ съ незапамятныхъ временъ и въ большой дружбѣ, которую и теперь можно видѣть. Тѣ и другіе почти одинаково одѣваются и часто мѣняются рѣчью. ВЪ старыя времена, какъ увидимъ, при этой дружбѣ они много дѣлали добра для всей западной Россіи. КЪ сожалѣнію, однако, исторія выработала сильное разъединеніе между литовскимъ народомъ и русскими западной Россіи. ВЪ новѣйшее время, вотъ уже второй разъ, мы видимъ странное, дикое явленіе. Литвины – поборники своего родного, самые жаркіе въ свое время защитники западно-русской независимости отъ Польши – и въ 1831 году и въ 1863 году – въ значительномъ числѣ стояли за польское дѣло противъ русскихъ. Это невѣроятное явленіе объясняется тѣмъ, что литвины принуждены были принять латинство, почти всѣ теперь латиняне и находятся въ рукахъ латинскаго духовенства и поляковъ, которые всѣми силами вооружали ихъ, невидимо для насъ, противъ Россіи. Ничего рѣшительно хорошаго литвины не могли узнать о Россіи. До чего доходило это невѣдѣніе, можно судить по тому, что, когда въ послѣднюю польскую смуту наши войска вошли въ Жмудь, то оказалось, что тамъ и крестьянская воля не была объявлена народу. Или еще болѣе новый примѣръ. Когда въ 1869 г. рѣшено было вводить русскій языкъ въ прибавочную часть латинскаго богослуженія, то случилось такъ, что требованіе это предъявлялось прежде всего въ литовскихъ приходахъ, гдѣ народъ ни слова не зналъ по-русски и, главное, гдѣ онъ имѣлъ и сильно оберегалъ остатки своего литовскаго языка въ прибавочномъ латинскомъ богослуженіи. На насъ русскихъ лежитъ великая обязанность позаботиться о литвинахъ. Это былъ сторожевой полкъ русскій, защищавшій русскій народъ не малое время отъ прусскихъ и ливонскихъ рыцарей, а затѣмъ отъ поляковъ. Литовскій народъ и въ научномъ отношеніи заслуживаетъ особенной заботливости. Это единственный болѣе сохранившійся остатокъ арійскаго доисторическаго племени, въ которомъ составляли одно всѣ европейскіе народы. Вотъ образецъ литовской рѣчи.
Литовская пѣсня:
Пропалтасъ змойгусъ
Куръ пасидѣсю?
Касъ мана ашарасъ
Чиіонъ нураминсъ?
Ой ейсу, ашь ейсу
Ю гила гирели;
Ю гила гирели,
Расъ шису усели.
Тей Діовасъ тейсингосъ
Манъ ишькляуисъ;
Мана варгусъ,
Мана бедасъ
Нураминсъ.
Пропащій человѣкъ я!
Куда дѣнусь?
Кто мои слезы
Здѣсь осушитъ?
Охъ, пойду я, пойду
ВЪ глубокій лѣсъ;
ВЪ глубокій лѣсъ,
КЪ правой ясени.
Тамъ справедливый Богъ
Выслушаетъ меня,
И мои страданія,
Мои бѣдствія
Облегчитъ.
Дѣйствительно, литвину часто оставалось пойти въ глубокій лѣсъ, воскресить древній языческій миѳъ, представить въ сферѣ этого миѳа Бога и ему повѣдать свои муки. Его жизнь, его рѣчь, его душа часто были непоняты даже нами русскими.
Всѣ эти племена – малороссійское, бѣлорусское и литовское – составляютъ простой, земледѣльческій классъ народа. Самое небольшое число ихъ принадлежитъ мѣщанству, еще меньшее число – въ духовенствѣ и, наконецъ, самое малое число – свѣтскихъ, образованныхъ людей.
Такая большая масса простыхъ людей (слишкомъ 10 милліоновъ) не можетъ не желать для лучшихъ своихъ силъ выхода въ другіе сословія, не можетъ не требовать, чтобы эти лучшіе ее люди составили родное, образованное сословіе и служили сознательнымъ выраженіемъ жизни своего народа. Самымъ естественнымъ, постепеннымъ и благодѣтельнымъ выходомъ для этихъ лучшихъ силъ западно-русскихъ племенъ должно бы служить городское, ремесленное, торговое сословіе; но для западно-русскаго народа всѣ пункты на этомъ пути заняты жидами.
Жиды въ западной Россіи вездѣ населяютъ города, составляютъ городское сословіе, торговое. Всѣ попытки привлечь ихъ къ земледѣлію оказывались неудачными. Пробовали было строить деревни жидамъ въ минской и херсонской губерніи, давали даже священныя названія этимъ деревнямъ, въ родѣ Сарепты, Виѳлеема и т. п., предоставляя, конечно, поселившимся евреямъ разныя преимущества. Черезъ годъ, два оказывалось, что если мѣстность дозволяла вести какой либо промыселъ, то еще оставалось въ деревнѣ нѣсколько жидовъ; но если нѣтъ, то деревня пустѣла, и развѣ одинъ жидъ оставался въ ней, какъ бы стражемъ, и то устроивъ корчму, т. е. постоялый дворъ. ВЪ позднѣйшія времена въ западной Россіи попадаются жиды, занимающіеся земледѣліемъ, но очень рѣдко какъ земледѣльцы, а чаще всего какъ землевладѣльцы, обработывающіе землю христіанскими руками.
Посмотримъ, въ какомъ отношеніи находится этотъ народъ къ мѣстному населенію.
Извѣстно, что еврейскйй народъ, потерявшій свою государственность и оторвавшійся отъ родной своей земли, вездѣ исторически развивалъ въ себѣ особенную способность къ торговымъ оборотамъ и оборотамъ самымъ усиленнымъ, которые доставляютъ большіе барыши, но которые тяжело отзываются на тѣхъ, кто даетъ возможность получать такіе барыши. ВЪ странахъ развитыхъ, многонаселенныхъ эта жидовская особенность можетъ не производить особенно дурныхъ послѣдствіи, потому что уравновѣшивается и сдерживается другими мѣстными силами. Но въ странѣ малоразвитой и бѣдной, какова на половину западная Россія, усиленная торговля жидовъ тяжело ложится на страну. Зло это становится здѣсь особенно ощутительнымъ отъ огромнаго числа жидовъ. Ихъ, какъ мы уже сказали, 1.400,000. Сравнительно съ мѣстнымъ населеніемъ, такого числа жидовъ нѣтъ нигдѣ въ западной Европѣ. Самое большее, напримѣръ въ Австріи, приходится: одинъ жидъ на 60 человѣкъ, а въ западной Россіи – 1 жидъ на 11 христіанъ, часто на 9 человѣкъ; въ городахъ же приходится по нѣскольку жидовъ на одного христіанина. Очевидное дѣло, что такое множество жидовъ заставляетъ ихъ еще болѣе усиливать торговое движеніе и тѣмъ тяжелѣе ложится на народъ. Они дѣйствительно заняли всѣ пункты, гдѣ только можетъ происходить что либо торговое. Пріѣзжаете вы въ городъ, вамъ нельзя ни остановиться, ни продать, ни купить, ни даже узнать, что либо безъ жида. Выѣхали за городъ, ѣдете по дорогѣ, на постояломъ дворѣ жидъ; пріѣхали къ перевозу – жидъ управляетъ; смотрите: плыветъ барка или лодка, чѣмъ либо нагруженная, работаютъ мѣстные крестьяне, а жидъ торчитъ тутъ, какъ хозяинъ. ВЪ новѣйшія времена жидъ нерѣдко торчитъ и на поляхъ во время жатвы, даже на чисто крестьянскихъ поляхъ. Это значитъ – жидъ закупилъ жатву и наблюдаетъ за уборкой закупленнаго на корню хлѣба.
СЪ кѣмъ же связаны жиды и насколько они могутъ быть гражданами русской земли? Наши русскіе жиды, за исключеніемъ небольшого числа ихъ, такъ называемыхъ караимовъ, живущихъ въ Крыму и оттуда разселившихся и въ западную Россію, больше всего связаны съ германскими нѣмцами, отъ которыхъ они пришли въ Польшу и затѣмъ въ западную Россію и отъ которыхъ принесли сюда нѣмецкій языкъ, составляющій ихъ домашній языкъ. Затѣмъ, наши русскіе жиды болѣе близки къ полякамъ, съ которыми живутъ столько вѣковъ вмѣстѣ и даже помѣнялись нѣкоторыми особенностями. Старинная жидовская одежда – старопольская одежда, а обычная грязь въ жилыхъ, непоказныхъ комнатахъ польскихъ семействъ – несомнѣнно жидовскаго происхожденія. ВЪ польскихъ смутахъ жиды нерѣдко явно выступали польскими патріотами, а тайно всегда составляли коммиссаріатское вѣдомство поляковъ во времена этихъ смутъ. ВЪ обычныхъ дѣлахъ въ западной Россіи они всегда заодно съ поляками угнетали русскаго человѣка и даже принимали участіе въ религіозныхъ угнетеніяхъ его. ВЪ новѣйшія времена жиды стремятся къ сближенію съ русскими, – усердно изучаютъ русскій языкъ, наполняютъ русскія учебныя заведенія, усердно вступаютъ въ русскія торговыя, промышленныя дѣла, подходятъ даже близко къ дѣламъ русскаго земледѣлія и овладѣваютъ значительнымъ уже количествомъ земли на правахъ владѣльческихъ или арендаторскихъ. ВЪ юго-западной Россіи въ ихъ рукахъ уже вся хлѣбная торговля. Наконецъ, жиды на столько сблизились съ русскими, что изъ ихъ среды уже выходятъ пожертвованія, и иногда очень крупныя, на общерусскія благотворительныя учрежденія. Все это новѣйшее направленіе нашихъ жидовъ несомнѣнно крѣпнетъ и обѣщаетъ укрѣпляться больше и больше. Громадныя и разнообразныя богатства Россіи способны надолго привязать къ ней нашихъ жидовъ и перевѣшивать ихъ нѣмецкіе и польскіе особенности и наклонности. ВЪ этомъ отношеніи ихъ стремленіе къ разселенію по всей Россіи совершенно естественно и всегда будетъ настойчиво.
Но сдѣлаться дѣйствительными гражданами Россіи, слиться съ русскими, какъ сливаются съ ними русѣющіе нѣмцы, поляки и даже инородцы нехристіанскаго закона, наши русскіе жиды, за исключеніемъ отдѣльныхъ единицъ, не могутъ и, вѣроятно, никогда не сдѣлаются. ВЪ этомъ имъ мѣшаютъ слѣдующіе причины, которыя одинаково даются и наукой, и самой жизнью и которыя составляютъ азбучныя вещи.
Наши русскіе жиды не смѣшиваются съ нами русскими этнографически, т. е. кровнымъ родствомъ, и не могутъ смѣшиваться. Браки между нами и ими невозможны ни по нашему, ни по ихнему закону. Не помогли бы этому и гражданскіе браки, потому что эти браки противны и русскому человѣку, а тѣмъ болѣе жидамъ. Недавно въ своихъ органахъ печати сами жиды заявили, что этнографическое смѣшеніе ихъ съ русскими невозможно и нежелательно имъ, потому что тогда они потеряли бы свою древнюю, національную особенность и исчезли бы съ лица земли, какъ жиды... Что же это за національная особенность жидовъ, которой имъ нежелательно разрушать и которая мѣшаетъ имъ сливаться съ русскими?
Легко и прежде всего уловимая особенность національности нашихъ жидовъ – это указанная уже нами ихъ нѣмецкая рѣчь въ домашнемъ быту, и хотя они рѣдко на нее указываютъ и готовы даже отрекаться отъ нее, но въ дѣйствительности эта рѣчь, особенно облеченная въ нѣкоторыя заимствованія изъ древняго еврейскаго языка и въ древне[?]-еврейскій[?] алфавитъ, имѣетъ у нихъ громадное значеніе и очень цѣнится, потому что составляетъ въ своемъ родѣ условный языкъ и шифрованную грамоту, очень пригодные для тайнаго обмѣна мыслей. И это не случайная, мелочная потребность въ таинственности. Она вытекаетъ изъ цѣльной, законченной системы, такъ называемой талмудической, которая на большую половину есть политическая система, а не религіозная, и только по какому-то недоразумѣнію подводится подъ разрядъ терпимыхъ ученій, а не подъ разрядъ вредныхъ, нетерпимыхъ, какъ крайнія секты раскольническія, какъ теорія іезуитская, соціалистическая.
Талмудическая система узаконяетъ оторванность жидовъ отъ всѣхъ другихъ народовъ, узаконяетъ господство надъ ними всякими способами, до нарушенія правъ собственности и личности, и наконецъ узаконяетъ тайныя общества въ видѣ кагаловъ, которыя дѣйствительно и существуютъ при всѣхъ почти синагогахъ и составляютъ страшно замкнутыя и деспотическія корпораціи. При такой системѣ ученія, обязательной для всякаго жида и, въ большей или меньшей степени, изучаемой съ дѣтства всякимъ жидомъ, немыслимо дѣйствительное обрусѣніе жидовъ. Нѣкоторое изъятіе составляютъ упомянутые нами караимы, которые не принимаютъ талмуда, а держатся только Моисеева закона по пятикнижію св. писанія и дѣйствительно болѣе близки къ христіанамъ. Нѣкоторыя еще изъятія подготовляются самими талмудистами. Между ними давно уже работаетъ сознаніе, что талмудическое ученіе не можетъ держаться дольше, что оно давитъ хорошихъ людей, даетъ непомѣрную силу злымъ людямъ и составляетъ главную причину ненависти христіанъ къ жидамъ и безъисходныхъ бѣдствій для тѣхъ и другихъ. Вслѣдствіе такого сознанія между жидами, заграничными и даже нашими, давно уже обнаруживается стремленіе выработать новое ученіе и составить новыя общины, способныя охранить жидовство отъ окончательной порчи въ талмудическомъ ученій и отъ постоянныхъ взрывовъ ненависти со стороны христіанъ. Образованіе такихъ новыхъ общинъ, если это дѣло искреннее, весьма желательно, между прочимъ, и потому, что разрушеніе талмудической системы несомнѣнно и безъ того происходитъ, по направляется въ очень дурную сторону. Изъ жидовства болѣе и болѣе выходитъ такихъ людей, которые не пристаютъ ни къ какому вѣроученію. Такіе люди, за немногими лишь исключеніями, дѣлаются самыми послѣдовательными раціоналистами и космополитами, и тѣмъ незамѣтнѣе и сильнѣе вносятъ разложеніе въ науку, литературу и нравы своихъ христіанскихъ согражданъ. ВЪ западной Россіи довольно часто можно слышать въ этомъ родѣ жалобы отъ педагоговъ тѣхъ учебныхъ заведеній, гдѣ много учениковъ изъ жидовства.
Изъ всего этого можно видѣть, надѣемся, съ достаточною ясностью и убѣдительностью, какъ тяжелы жиды для народа западной Россіи и какъ желательно, чтобы они поскорѣе поставлены были въ условія жизни, менѣе вредныя для этого народа.
Другою преградою лучшимъ народнымъ силамъ западной Россіи къ выходу изъ крестьянства служатъ поляки. Поляки западной Россіи принадлежатъ къ слѣдующимъ классамъ людей. На юго-западной окраинѣ гродненской губерніи живетъ съ небольшимъ 60,000 польскаго народа Мазуровъ, между которыми, впрочемъ, разсѣяны малороссы и бѣлоруссы. Это единственная въ западной Россіи народная группа польская старыхъ временъ. ВЪ новѣйшія времена появляются польскія группы па Волыни и въ Подоліи. Это большею частью несчастные бѣглецы изъ завислянской Польши отъ гнета нѣмецкой колонизаціи и отъ беззащитности со стороны тамошнихъ польскихъ пановъ. Зачѣмъ, нѣсколько ближе къ русскому народу такъ называемыя околицы, разбросанныя въ разныхъ мѣстахъ западной Россіи и населенныя такъ называемою мелкою шляхтою. Шляхта эта въ однихъ мѣстахъ говоритъ по-польски, въ другихъ – языкомъ мѣстнаго русскаго населенія, по мѣстамъ она даже православной вѣры. По образованію и состоянію околичная шляхта почти не отличается отъ крестьянъ, по сознаетъ себя выше крестьянина, выше хлопа. Это остатокъ духа польскаго мелкаго шляхетства, или, лучше сказать, это остатокъ древняго литовскаго боярства, испорченнаго теоріей польскаго шляхетства. Исключеніе составляютъ сейчасъ указанныя православные шляхетскія околицы, заслуживающія глубокаго уваженія за твердость ихъ русскаго сознанія, не разъ сказывавшагося въ трудныя времена западно-русской жизни.
Наконецъ, всѣ остальные поляки западной Россіи еще болѣе оторваны отъ западно-русской земли, хотя многіе изъ нихъ и владѣютъ большимъ ее количествомъ, – это помѣщики, чиновники и многочисленные панскіе прислужники, занимающіеся разными должностями лично при панахъ и въ управленіи имѣніями.
Подобно жидамъ, и поляки въ западной Россіи крайне многочисленны въ сравненіи съ пародомъ. Если число ихъ съ 700,000 уменьшить до 600,000, если ихъ даже 500,000, то и тогда ихъ прійдется очень много на 10.000,000 простого народа, особенно въ такой чужой для нихъ странѣ, какъ западная Россія. Слѣдовательно, по самой своей многочисленности, поляки, подобно жидамъ, принуждены употреблять крайнія усилія, тяжелыя для народа, чтобы прожить, прокормиться. Конечно, и при этой многочисленности они могли бы быть полезны народу, если бы стояли съ нимъ за одно и трудились для общаго блага въ духѣ народныхъ началъ; поэтому мѣшаетъ ихъ разноплеменность, а при этомъ еще и разновѣріе съ народомъ. Но еще больше, чѣмъ эти причины, разъединяетъ ихъ съ народомъ извѣстная, часто упоминаемая нами, теорія шляхетства. Она побуждаетъ ихъ неизмѣримо возноситься надъ народомъ и давать ему это чувствовать въ жизни. ВЪ подтвержденіе этого не будемъ приводить много примѣровъ изъ древнихъ временъ. Укажемъ только на одинъ фактъ. ВЪ либеральнѣйшей польской республикѣ жизнь хлопа оцѣнивалась въ послѣдніе времена 3 р. 25 коп. Можно было убить хлопа и заплатить 3 р. 25 к., – больше ничего, т. е. жизнь хлопа цѣнилась такъ низко, какъ нигдѣ не цѣнилась жизнь негра, обращеннаго въ рабочій скотъ, такъ низко, что собака часто стоила дороже. Не многимъ, впрочемъ, лучше стала жизнь хлопа, когда западная Россія поступила подъ власть Россіи. Крѣпостное право давало панамъ возможность угнетать хлопа не менѣе прежняго. ВЪ восточной Россіи, какъ ни тяжело было положеніе крѣпостнаго крестьянина, но все же онъ имѣлъ клочекъ земли, и что она ему приносила, то было его. ВЪ западной Россіи во многихъ мѣстахъ папы пошли гораздо дальше. Крестьянинъ также, какъ и въ восточной Россіи, обязанъ былъ обрабатывать и панскую землю и свою; по все, что приносила ему его земля, онъ нерѣдко цѣликомъ долженъ былъ отдавать пану, отъ котораго въ продолженіе зимы получалъ малыя доли для прокормленія своей семьи. Такимъ образомъ, затемнялось у крестьянина сознаніе, что участокъ земли, ему данный, принадлежитъ ему, сглаживалась принадлежность крестьянину его земли. Пану легко было уничтожить ее совсѣмъ, и дѣйствительно, если онъ находилъ выгоднымъ, то соединялъ землю крестьянскую съ своею, а крестьянина переводилъ во дворъ. Этимъ-то путемъ, напримѣръ, въ витебской губерніи намножилось до 10,000, а въ ковенской до 40,000 безземельныхъ батраковъ, судьба которыхъ сильно озабочиваетъ до сихъ поръ правительство. Подобные случаи лишенія крестьянъ земли встрѣчаются и въ другихъ мѣстахъ западной Россіи. А что они – не случайное явленіе, а цѣлая панская система, для удостовѣренія въ этомъ стоитъ справиться съ положеніемъ крестьянства въ самой Польшѣ. Тамъ всѣхъ крестьянъ 3.000,000, т. е. больше половины народонаселенія, а между тѣмъ безземельныхъ крестьянъ было 1.130,000. Цифра ужасная, которой ничего подобнаго не было въ восточной Россіи.
Но если польскіе паны такъ жестоки къ своимъ крестьянамъ-полякамъ, то можно уже судить, каковы они были для русскаго или литовскаго хлопа. Разъединеніе между ними и народомъ такъ было велико, что если крестьянинъ пробирался къ нимъ, перешагнувъ чрезъ жидовъ, то терялъ все народное, отказывался отъ родныхъ, отъ имени; за то, если панъ какъ-нибудь переходилъ къ народу, то не было хуже врага шляхетству. Какъ въ новѣйшее время относится польское шляхетство къ народу западной Россіи, объ этомъ мы говорили въ первомъ чтеній.
Такимъ образомъ, лучшимъ силамъ западно-русскаго парода заперты и средніе пути – жидовствомъ, и пути къ высшему сословію – панствомъ. Отсюда, надѣемся, ясно можно видѣть, какъ трудно положеніе западно-русскаго народа и всей его страны.
Запертый, сдавленный народъ не можетъ не желать себѣ простора. Самою важною для него, какъ увидимъ, поддержкою въ этомъ трудномъ положеніи было то оживленіе, какое онъ, по временамъ, получалъ отъ великорусскаго народа. ВЪ настоящее время это оживленіе подвинулось далеко. Русскихъ силъ пошло уже много въ западную Россію. Этимъ русскимъ, очевидно, предстоитъ выполнить тамъ великое, историческое назначеніе, хотя, конечно, тутъ не легко обойтись безъ ошибокъ. Извѣстно, что исторія ничего не вырабатываетъ чисто, гладко. Самое лучшее направленіе, развитіе самыхъ высокихъ идей сопровождается многими дурными явленіями, дурными дѣлами; по новое направленіе, новая идея все-таки торжествуютъ. Можно надѣяться, что они восторжествуютъ и въ западной Россіи, и народъ западно-русскій, не смотря ни на что, пойдетъ по пути того же русскаго оживленія и развитія, по которому сталъ идти во время послѣдняго польскаго возстанія.
Примечания
1. Для нагляднаго обозрѣнія страны, называемой западной Россіей, могутъ служить слѣдующіе изданія: Учебный атласъ по русской исторіи профессора Замысловскаго, изд. 1869 г.; Атласъ западнорусскаго края по вѣроисповѣданіямъ, изданіе министерства внутр. дѣлъ 1863 г., – трудъ П. Н. Батюшкова и А. Ф. Риттиха; Карты старой Польши и этнографическая карта западной Россіи, приложенныя къ изданію Археограф. Комиссіи, исполненному подъ моей редакціей, – Документы, объясняющіе исторію западной Россіи и ее отношенія къ Россіи и Польшѣ, изд. 1864 г.; Матеріалы для этнографіи царства Польскаго. Губерніи: люблинская и августовская. А. Риттиха 1864; Карта русскаго Забужья. Составлена П. Щебальскимъ, 1880 г.; Этнографическая карта европейской Россіи, составленная А. Ф. Риттихомъ, изданіе Географическаго общества 1875 г.; Этнографическая карта славянскихъ народностей, составленная М. Ф. Мирковичемъ, изданіе Славянскаго благотворительнаго общества 1874 г.
2. Эти числа выведены нами слѣдующимъ образомъ. Основой всѣхъ числовыхъ опредѣленій народонаселенія западной Россіи до сихъ поръ служатъ вѣроисповѣдныя списки. Общій сводъ ихъ имѣется за 1870 г., приведенный въ «Статистическомъ Временникѣ Россійской Имперіи» – серія II, выпускъ десятый (изд. 1875 г.). Новейшіе свѣдѣнія находятся въ памятныхъ книжкахъ западныхъ губерніи. На основаніи этихъ-то данныхъ и нѣкоторыхъ другихъ, обязательно сообщенныхъ намъ въ центральномъ Статистическомъ комитетѣ, мы и составили наши статистическія числа. Легче всего было вывести число нѣмцевъ и жидовъ; но надобно замѣтить, что число нѣмцевъ за время, отъ котораго имѣются извѣстія (сколько теперь нѣмцевъ – неизвѣстно), преувеличено, такъ какъ въ него попали и обрусѣвшіе нѣмцы, а число жидовъ, какъ всегда въ подобныхъ случаяхъ оказывалось, меньше дѣйствительнаго ихъ числа, до сихъ поръ недоступнаго точному опредѣленію. Далѣе, въ число малороссовъ и бѣлоруссовъ неизбѣжно попадаетъ много великоруссовъ православнаго вѣроисповѣданія, и одни только старообрядцы опредѣлены точнѣе. Раздѣленіе между малороссами и бѣлоруссами сдѣлано по ихъ мѣстожительству, и числовое отношеніе между ними довольно близко къ истинѣ. ВЪ меньшей степени это можно сказать о числѣ литвиновъ, въ мѣстахъ поселеній которыхъ хотя немного поляковъ, но ихъ трудно выдѣлить. Наконецъ, труднѣе всего опредѣлить дѣйствительное число поляковъ въ западной Россіи. Во всѣ счеты этого рода занесено болѣе или менѣе значительное число малороссовъ и бѣлоруссовъ латинскаго закона. Мы отняли самую малую часть такихъ, неправильно признаваемыхъ поляковъ, именно, только третью часть латинянъ-славянъ въ западной Россіи. При этомъ мы руководствовались главнымъ образомъ счисленіемъ по сословіямъ, какъ болѣе твердымъ основаніемъ.
3. Т. е. региментъ, строевой польскій отрядъ.
4. Человѣкъ, подвергающійся колтуну, чувствуетъ томленіе, ломоту, особенно страдаетъ головой. Это значитъ, – колтунъ ищетъ себѣ выхода. Мало но малу волосы на головѣ слипаются, превращаются въ плотную массу, образуютъ родъ шапки, которая на многіе годы покрываетъ голову. Страданія прекращаются. Но сохрани Богъ раздражить чѣмъ эту массу па головѣ, особенно пахучими веществами. Тогда колтунъ искривитъ всего человѣка и замучитъ. Нужно дожидаться, пока онъ самъ мало по малу станетъ отдѣляться, приподыматься на головѣ. Когда онъ держится уже на немногихъ волосахъ, то знахари берутся снимать его, и то часто приходится больному расплачиваться за это. Лучше, когда колтунъ самъ сойдетъ. Но и благополучно кончаясь, колтунъ оставляетъ чаще всего послѣ себя слѣды – изнуреніе организма, вялость. Колтунъ не разгаданъ въ медицинѣ. Но ясное дѣло, что его производятъ бѣлорусскія болота. Онъ вездѣ, гдѣ много болотъ. На пріѣзжихъ онъ не дѣйствуетъ явно, но и они въ лѣтнее время чувствуютъ сильную боль въ головѣ.