Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Чтение XI. Защита православия и казачество: оригинал издания

Острожский и западнорусская знать, союз православных с протестантами, горожане и братства после унии, начало днепровского казачества. С. 204-220. Текст в орфографии издания 1884 года.

Попытки къ защитѣ западно-русской самобытности со стороны западнорусской аристократіи. Соединеніе православныхъ и протестантовъ для общей борьбы съ іезуитствомъ. Неудачи. Характеристика западно-русскаго дворянства въ началѣ XVII столѣтія въ сочиненіи Ѳриносъ. Усилія западно-русскаго мѣщанства къ защитѣ своей самобытности. Бѣдственное положеніе мѣщанства. Изображеніе этого бѣдствія въ прошеніи жителей западной Россіи, по поводу гоненій, къ польскому сенату, 1623 г. Дѣло народное Переходитъ въ руки народа. Западно-русское козачество. Его исторія. Борьба козачества съ азіатскимъ міромъ. Значеніе днѣпровскаго козачества для западно-русскаго народа. Вліяніе на него польскаго правительства. Организація козачества. Порча началъ днѣпровскаго казачества21.

ВЪ заключеніи прошедшаго чтенія высказана была нами мысль, что съ подрывомъ протестантства и православія въ западной Россіи начинается исторія простого народа. Высшее западно-русское сословіе падало, ополячивалось, народное дѣло переходило въ руки народа. Само собою разумѣется, въ исторіи нельзя обозначить рубежа, гдѣ кончилось одно направленіе и началось другое. Оба направленія нѣкоторое время существовали совмѣстно, – одно доживало свою жизнь, другое начинало. Объ этомъ-то періодѣ времени въ западно-русской жизни мы и будемъ говорить въ настоящій разъ, – будемъ показывать, какъ высшіе западно-русскіе сословія истощали послѣдніе свои силы въ борьбѣ съ латинствомъ и полонизмомъ, и какъ поднимались на смѣну имъ чисто народныя силы, во главѣ которыхъ стало западно-русское казачество.

Чтобы лучше понять намъ этотъ поворотъ въ исторической западно-русской жизни, мы должны возвратиться нѣсколько назадъ и снова посмотрѣть на общее положеніе западной Россіи во второй половинѣ XVI столѣтія.

Люблинская унія, какъ мы уже говорили, открыла настежъ двери западной Россіи передъ Польшей. Поляки нахлынули въ нее, какъ хмара, по выраженію приведенной нами малороссійской пѣсни. Всѣ особенности западной Россіи и Польши встрѣтились теперь прямо, столкнулись. ВЪ тѣ времена религіознаго оживленія, столкновеніе всѣхъ особенностей между западной Россіей и Полыней вылилось, какъ бы воплотилось въ религіозномъ столкновеніи, въ религіозной борьбѣ. Православные западной Россіи выражали народныя ее стремленія. Поляки подъ знаменемъ латинства стремились къ полонизаціи страны. Поэтому-то іезуитство было въ то время самымъ логичнымъ явленіемъ или послѣдствіемъ люблинской уніи, и въ его борьбѣ съ протестантами и православными даже невольно для іезуитовъ достигались цѣли Польши. Неудивительно, что при такой обстановкѣ іезуиты, въ самомъ скоромъ времени, достигли невѣроятнаго могущества и нанесли западно-русскимъ началамъ жизни самое жестокое пораженіе.

Мы видѣли, что уже при Баторій іезуиты стали въ западной Россіи на твердую ногу. Но все еще они тогда пріобрѣтали болѣе общественное, чѣмъ государственное значеніе. Послѣ же Баторія имъ представилась возможность достигать своихъ цѣлей не только общественными, но и чисто-государственными, правительственными путями. Послѣ Баторія вступилъ на литовско-польскій престолъ (1587 г.) Сигизмундъ III, потомокъ по женской линіи рода Ягайлы, шведскій королевичъ, о которомъ мы уже упоминали. Іезуиты, можно сказать, выкачали въ люлькѣ, вынянчили этого Сигизмунда. Поэтому, какъ только онъ вступилъ на престолъ, то немедленно іезуиты окружили его со всѣхъ сторонъ. Они были его духовниками, проповѣдниками, секретарями. За этими явными іезуитами мало по малу стали подходить къ престолу и окружать его іезуиты тайные, – міряне и вообще ревностные латиняне, т. е. друзья іезуитовъ. Они начали занимать придворныя, государственныя должности, оттѣсняя болѣе и болѣе иновѣрцевъ, такъ называемыхъ диссидентовъ, т. е. протестантовъ и православныхъ. ВЪ сенатѣ образовалось большинство и потомъ рѣшительное преобладаніе латинянъ. Направленіе умовъ на сеймахъ двигалось чаще и чаще по указаніямъ іезуитовъ.

Вотъ, съ какими врагами и при какихъ обстоятельствахъ пришлось защищать самобытныя особенности западной Россіи – православнымъ и протестантамъ высшаго сословія, подъ знаменемъ вѣры. Общая опасность естественно сближала и соединяла тѣхъ и другихъ, – православныхъ и протестантовъ. Такъ еще въ 1570 г. протестанты составляли въ Вильнѣ и Сандомирѣ съѣзды между собою для примиренія разныхъ своихъ сектъ и на это дѣло приглашали православныхъ, отъ которыхъ дѣйствительно были депутаты. Примиреніе, какъ естественно, не могло выработаться. Слишкомъ различны были принципы желавшихъ мириться, и слишкомъ воспламенены были ихъ страсти. Іезуиты обратили въ насмѣшку все это шумное дѣло диссидентовъ, распуская черезъ печать, что по вопросамъ о вѣрѣ тамъ могла бытъ только драка, что собственно мирныя бесѣды между пасторами происходили о томъ, по чемъ овесъ, какъ дороги яйца и т. и.

Болѣе успѣха обѣщала другая попытка диссидентовъ противъ латинства, въ 1572 году. Тогда умеръ Сигизмундъ Августъ. Избирали новаго короля. Диссиденты составили такъ называемую конфедерацію и потребовали, чтобы признаны были въ государствѣ ихъ права, чтобы изъ-за вѣры никто не былъ устраняемъ отъ правъ и выгодъ въ литовско-польскомъ государствѣ. Постановленіе этой конфедераціи было принято поляками изъ опасенія смутъ; присягали исполнять его и Генрихъ и Баторій и даже Сигизмундъ III, по уже въ первыя годы послѣ этой конфедераціи латиняне насмѣхались надъ ней, объявляли ее недѣйствительной, противной ихъ совѣсти. Со стороны поляковъ-латинянъ это было совершенно послѣдовательно. И папа, и латинское духовенство Польши всегда отвергали постановленія этой конфедераціи и протестовали противъ нее, потому что латинская церковь, вопреки увѣреніямъ многихъ поляковъ, никогда не признавала и теперь не признаетъ свободы совѣсти. Диссидентамъ приходилось принимать новыя мѣры. На брестскомъ соборѣ 1596 года, по дѣлу уніи, протестанты старались дѣйствовать вмѣстѣ съ православными, собрались на этотъ соборъ во множествѣ, предложили православнымъ одинъ обширный протестантскій домъ для совѣщаній и участвовали въ этихъ совѣщаніяхъ съ православными мірянами особо отъ православнаго духовенства, составлявшаго духовный соборъ. Но и отъ этой мѣры не было пользы, а напротивъ вышелъ вредъ. Измѣнившіе православію епископы заключили съ латинянами унію, не обращая вниманія на православный соборъ, и стали еще укорять православныхъ за то, что они, не желая соединиться съ латинянами, которыхъ вѣра немногимъ отличается отъ ихъ вѣры, соединяются съ еретиками-лютеранами, кальвинистами. Мало того, передъ соборомъ разнеслись слухи, что православные съ протестантами собираютъ военную силу. Польское правительство, какъ мы уже упоминали, сильно встревожилось, не дозволило составить народный соборъ по дѣлу уніи, дозволило пріѣзжать на соборъ только духовнымъ, такъ что появленіе на немъ мірянъ-православныхъ и протестантовъ дѣлалось противозаконнымъ и всѣ ихъ дѣйствій и требованія по этому поводу могли быть не уважены, какъ дѣйствительно и сдѣлало польское правительство. Іезуиты между тѣмъ съ новыми союзниками-уніатами налегли съ новою силою на протестантовъ и православныхъ. Тѣмъ и другимъ необходимо было собирать вновь свои силы и придумывать еще новыя мѣры къ защитѣ. Они придумали, по-видимому, самую рѣшительную мѣру.

ВЪ 1599 г. протестанты и православные составили съѣздъ въ Вильнѣ. Сотни тѣхъ и другихъ собрались на этотъ съѣздъ. Члены съѣзда открыто высказались, что не могутъ дольше терпѣть вопіющихъ нарушеній своихъ правъ и спокойствія, и открыто же заявили, что будутъ бороться съ латинянами на жизнь, на смерть. Борьбу они обдумали такимъ образомъ: каждый сильный православный или протестантъ долженъ на всѣхъ путяхъ жизни защищать всякаго страждущего[?]-православнаго или протестанта, по первому требованію или извѣстію. Для большаго успѣха и удобства въ этомъ дѣлѣ, виленскій съѣздъ выбралъ такъ называемыхъ провизоровъ или блюстителей, къ которымъ могли обращаться всѣ гонимые и которые въ своемъ кругу принимали всѣхъ ихъ подъ свою защиту.

Но члены виленскаго съѣзда пошли дальше, чѣмъ слѣдовало. Они задумали еще примирить, соединить православіе и протестантство. Составлены были проекты этого дѣла. Пошли недоумѣнія, раздоры. Православная іерархія отказалась отъ всякаго участія въ подобномъ дѣлѣ. Не подписались и многіе протестанты. Латиняне и уніаты подняли страшный шумъ; посыпались новыя обвиненія на православныхъ въ единомысліи съ еретиками, Виленскій съѣздъ не принесъ ожидаемаго добра.

Послѣдняя попытка высшаго западно-русскаго общества къ защитѣ своей родины отъ латинскаго господства была слѣдующая. Іезуитское преобладаніе въ государствѣ давно не нравилось многимъ и въ самой Польшѣ, и еще въ девяностыхъ годахъ XVI столѣтія король долженъ былъ открыто защищаться на сеймахъ и принимать мѣры противъ возстанія. ВЪ 1607 году такое возстаніе поднялъ Зебжидовскій. Имъ руководили побужденія, которыя не могли быть общими. Зебжидовскій былъ преданъ австрійской династіи и хотѣлъ ее видѣть на польскомъ престолѣ; но цѣлей этихъ онъ не выставлялъ, а возставалъ противъ Сигизмунда, какъ противъ нарушителя народныхъ правъ. Поэтому предпріятіе его сначала встрѣтило большое сочувствіе. Шестьдесятъ тысячъ шляхты подписались на конфедерацію Зебжидовскаго; Сигизмундъ объявленъ низложеннымъ съ престола и провозглашено междуцарствіе. Друзья однако помогли Сигизмунду выпутаться изъ бѣды. СЪ небольшимъ войскомъ онъ поразилъ конфедератовъ, разстроенныхъ уже и до того разоблаченіемъ дѣйствительныхъ цѣлей Зебжидовскаго.

ВЪ числѣ этихъ конфедератовъ было много шляхты и магнатовъ западной Россіи. Для нихъ особенно было чувствительно пораженіе. Пропадало ихъ вѣковое дѣло, – дѣло народное, и неудивительно, что пропадало. Православные западно-русскіе, соединяясь съ протестантами, уже ослабляли этимъ свое русское, православное значеніе. Теперь же они соединялись еще съ поляками. Интересъ родной, интересъ народа сглаживался, исчезалъ, – выступалъ болѣе и болѣе интересъ шляхетства. Сливалось шляхетство западно-русское съ шляхетствомъ польскимъ и находило себѣ смерть, воображая, что поддерживаетъ жизнь. Эту смерть превосходно изображаетъ авторъ знаменитаго сочиненія „Ѳриносъ“ (1610) Мелетій Смотрицкйй. Онъ оплакиваетъ отъ лица православной церкви погибель въ латинствѣ лучшихъ родовъ западно-русскихъ; но въ этомъ религіозномъ плачѣ ясно слышится плачъ родины о погибели этихъ людей въ полонизмѣ. Вотъ замѣчательное мѣсто этого плача:

„Гдѣ теперь тотъ неоцѣненный камень, который я, говоритъ Смотрицкій отъ имени западно-русской церкви, носила вмѣстѣ съ другими брилліантами на моей головѣ, въ вѣнцѣ, какъ солнце среди звѣздъ, – гдѣ теперь домъ князей Острожскихъ, который превосходилъ всѣхъ яркимъ блескомъ своей древней (православной) вѣры? Гдѣ и другіе также неоцѣненные камни моего вѣнца, славные роды русскихъ князей, мои сапфиры и алмазы: князья Слуцкіе, Заславскіе, Збаражскіе, Вишневецкіе, Сангушки, Чарторыйскіе, Пронскіе, Рожинскіе, Соломерецкіе, Головчицкіе, Коширскіе, Массальскіе, Горскіе, Соколинскіе, Лукомскіе, Пузыны и другіе безъ числа? Гдѣ вмѣстѣ съ ними и другіе роды, – древніе, именитые, сильные роды славнаго по всему міру силою и могуществомъ народа русскаго: Ходкевичи, Глѣбовичи, Кишки, Сапѣги, Дорогостайскіе, Воины, Воловичи, Зеновичи, Пацы, Халецкіе, Тышкевичи, Корсаки, Хребтовичи, Тризны, Горностаи, Бокѣи, Мышковскіе, Гурки, Сѣмашки, Гулевичи, Ярмолинскіе, Челненскіе, Калиновскіе, Кирдеи, Заборовскіе, Мелешки, Боговитыны, Павловичи, Сосновскіе, Скумины, Поцѣй и другіе?.. Вы, злые люди, (своею измѣною) обнажили меня отъ этой дорогой моей ризы и теперь насмѣхаетесь надъ немощнымъ моимъ тѣломъ, изъ котораго однако вы всѣ вышли. Но помните: проклятъ всякъ, открывающій наготу своей матери! Прокляты будете и вы всѣ, насмѣхающіеся надъ моей наготой, радующіеся ей. Настанетъ время, что всѣ вы будете стыдиться своихъ дѣйствій“.

Когда пала западно-русская аристократія, народное западно-русское дѣло перешло подъ защиту средняго сословія, – городскаго, мѣщанскаго и еще больше, чѣмъ у аристократіи, сосредоточилось въ вопросѣ о вѣрѣ. Замѣчательно, что необходимость этой передачи заботъ о церкви раньше всѣхъ понялъ и серьезно ей содѣйствовалъ первѣйшій изъ западно-русскихъ вельможъ и первѣйшій защитникъ православія, князь Константинъ Константиновичъ Острожскій, этотъ всѣми признаваемый столпъ западно-русскаго православія, но можно также сказать, – послѣдній западно-русскій дубъ, кругомъ котораго падали другіе русскіе дубы и у котораго даже самого, какъ мы видѣли, быстро увядали и засыхали въ полонизмѣ и латинствѣ его собственныя молодые вѣтви, – родныя дѣти.

Намъ уже извѣстно положеніе западно-русскихъ городовъ. Русскіе люди въ нихъ были сильны прежде всего своей численностію, затѣмъ своимъ магдебургскимъ устройствомъ, дававшимъ имъ возможность сгруппировать свои силы и дѣйствовать за одно. Но еще болѣе были сильны западно-русскіе мѣщане своимъ непосредственнымъ отношеніемъ къ защищаемому дѣлу. Какъ люди простые, они всецѣло отдавались защитѣ своей вѣры. Ихъ не легко было сдвинуть съ этого пути. Притомъ, будучи близкими къ пароду по своей жизни, по своему образу мыслей и чувствъ, они постоянно оживлялись и обновлялись чисто – народными началами, стремленіями. Подлѣ ихъ городскихъ братствъ формировались вездѣ и примыкали къ нимъ братства сельскія. Наконецъ, мѣщане находили очень важную опору въ остаткахъ высшаго своего сословія, неизмѣнившихъ своему народу. Нѣкоторые изъ этихъ послѣднихъ, не смотря ни на какіе затрудненія, исполняли постановленія Виленскаго съѣзда, были дѣйствительными попечителями надъ западно-русскимъ народомъ, страдавшимъ отъ полонизма и латинства, дѣйствительно защищали его въ разнообразныхъ случаяхъ жизни, между которыми особенную важность имѣлъ слѣдующій. Какъ люди благороднаго (шляхетскаго) сословія, они имѣли право быть депутатами на сеймахъ. Благодаря участію этихъ людей, бѣдствія и нужды народа часто заявляемы были на сеймахъ, къ крайнему изумленію и негодованію польской латинской шляхты, не хотѣвшей знать правъ ни мѣщанства, ни хлопства. Теперь борьба между латинскою Польшей и православною западною Русью естественно должна была сдѣлаться упорнѣе, жесточе. Укажемъ на нѣсколько фактовъ, характеризующихъ эту борьбу.

Скромными своими усиліями, малыми въ отдѣльности, но великими въ цѣлости, мѣщане-братчики, на многочисленныхъ пунктахъ западной Россіи, замѣнили своими трудами прежніе труды своей аристократіи на пользу своего народа. Ихъ училища, ихъ изданія книгъ, ихъ сношенія между собой служили неодолимою поддержкою народнаго оживленія, народнаго западно-русскаго духа. Важнѣйшимъ средоточіемъ всей этой дѣятельности была Вильна. Здѣсь въ троицкомъ монастырѣ, гдѣ теперь семинарія, былъ центръ виленскаго братства. На него-то латиняне и уніаты направили съ особенною ревностію свои удары. ВЪ 1608 г. они рѣшились уничтожитъ этотъ центръ, взяли троицкій монастырь на унію. Весь городъ встревожился по этому поводу. Наполнилась народомъ монастырская ограда. Православные не позволили себѣ оскорбить чиновника, передававшаго монастырь уніатамъ; но объ этомъ дѣлѣ сейчасъ же заговорили ихъ вѣрные покровители на сеймѣ и подготовили судъ надъ уніатами. Обрадованные такимъ оборотомъ дѣла, виленскіе православные открыто праздновали успѣхъ православія, совершали процессіи, собирались торжественно изгнать изъ своего братскаго центра ненавистнаго имъ уніатскаго архимандрита Рутскаго. Но торжество это было не продолжительно. СЪ большими военными силами прибылъ въ Вильну (1609 г.) самъ король Сигизмундъ, направлявшійся тогда въ Россію, чтобы завоевать ее. Православные обвинены были въ мятежѣ, въ оскорбленіи величества, многіе изъ нихъ подверглись суду. Большая часть церквей обращена въ унію. Православные мѣщане задавлены были жестоко. Не лучше было положеніе и протестантскихъ мѣщанъ. Рѣшительное пораженіе нанесено имъ при слѣдующемъ обстоятельствѣ. Кто-то выстрѣлилъ въ одинъ латинскій костелъ. Разошлась молва, что это сдѣлалъ протестантъ. Іезуиты, вмѣстѣ съ своими школьниками, двинулись на протестантскую кирху, разрушили ее, разсыпались по городу, оскорбляя и поражая всякаго иновѣрца. Еще хуже было положеніе мѣщанъ какъ православныхъ, такъ и протестантовъ въ провинціальныхъ городахъ. Ихъ исключали изъ цеховъ, запрещали заниматься торговлей, даже жить въ городѣ. Гдѣ было русское братское училище, тамъ рѣдко когда ученики возвращались изъ училища домой съ неповрежденными лицами. На нихъ нападали и били іезуитскіе школьники, которые не давали житья и никакому иновѣрцу, такъ что иновѣрцы даже объѣзжали обыкновенно на далекое разстояніе іезуитскіе школы. Смутныя времена въ Россіи, постоянные переходы поляковъ черезъ западную Россію по пути въ Москву, давали огромную силу всему польскому и латинскому и страшно давили все русское, православное. Вездѣ стало изнемогать и падать и западно-русское мѣщанство, и тѣмъ тяжелѣе и безотраднѣе было положеніе его и всѣхъ православныхъ, что съ самаго начала уніи было только два православныхъ архіерея – оба въ галицкой области, а съ 1607 года одинъ, наконецъ съ 1610 года ни одного. Вотъ описаніе положенія русскихъ людей изъ прошенія къ польскому сейму въ 1623 году отъ имени всѣхъ русскихъ западной Россіи: „ВЪ Бѣлоруссіи, въ Оршѣ и Могилевѣ владыка полоцкій (Іосафатъ Кунцевичъ) запечаталъ церкви и уже пять лѣтъ держитъ ихъ такъ. ВЪ Полоцкѣ и Витебскѣ мы не можемъ имѣть для богослуженія ни церкви, ни дома. Мѣщане тамошніе въ воскресные и праздничные дни, чтобы не оставаться безъ богослуженія, выходятъ за городъ въ поле и совершаютъ его, да и то безъ священника, потому что не дозволено имѣть священника ни въ городѣ, ни вблизи города. Бѣдный народъ, не желая оставить вѣры, въ которой родился, и предаться другой, возитъ дѣтей для крещенія дальше, чѣмъ за десять миль (около ста верстъ), при чемъ многіе дѣти умираютъ безъ крещенія отъ дальности и неудобности пути. Точно также далеко должны ѣздить вступающіе въ бракъ. Много уже есть такихъ, что во всю жизнь не могли сподобиться ни исповѣди, ни причастія и отходятъ на тотъ свѣтъ безъ христіанскаго напутствія. Но что всего хуже, что составляетъ варварство и звѣрство выше вѣроятія, въ томъ же бѣлорусскомъ Полоцкѣ, тотъ же отступникъ владыка полоцкій (Кунцевичъ), чтобы досадить тамошнимъ мѣщанамъ, приказалъ вырыть недавно похороненныя подлѣ церкви христіанскія тѣла умершихъ и бросить на съѣденіе собакамъ, какъ какую падаль. О нечестіе! О невыносимая неволя! И подобныя беззаконія и притѣсненія, подобную неволю, хуже турецкой неволи, терпимъ по всѣмъ воеводствамъ и повѣтамъ мы, русскій народъ, не сдѣлавшій ничего дурного ни противъ его величества, ни противъ отечества. Двадцать восемь уже лѣтъ терпимъ мы эти гоненія. Двадцать восемь лѣтъ, каждый сеймъ говоримъ объ нихъ, плачемъ, умоляемъ о милосердіи, справедливости и не можемъ получить ихъ... Ничто не причиняетъ такъ скоро ослабленія и паденія государствъ, говорилъ король Баторій, какъ насиліе, преслѣдованіе вѣры. Дай Богъ, чтобы далеко было отъ насъ исполненіе этого королевскаго провѣденія!“ Ниже мы увидимъ, что это предсказаніе было высказано тогда же польскому правительству уже какъ прямая угроза и что оно начало исполняться при содѣйствіи малороссійскихъ Козаковъ, которые болѣе и болѣе выступали, какъ выразители народныхъ силъ и народныхъ стремленій западной Россіи.

Считаемъ необходимымъ изложить въ краткомъ видѣ исторію образованія козачества, прежде чѣмъ станемъ излагать его дѣла на защиту родины отъ польской и латинской гибели.

Козачество развивалось не въ одной западной Россіи. Козачество формировалось и въ восточной Россіи на Дону, на Уралѣ, въ Сибири. У южныхъ славянъ мы также видимъ общины, совершенно похожія на наше козачество. Такъ, вся Черногорія справедливо можетъ быть названа козачествомъ. Еще недавно въ Сербіи и Болгаріи, на границахъ съ Турціей, тоже бывали козацкіе группы, извѣстныя подъ именемъ ускоковъ. Эти одинаковыя явленія въ разныхъ мѣстахъ даютъ возможность опредѣлить общіе причины, вызывавшія козачество, и главныя его начала. Козачество вездѣ являлось для защиты родины и для борьбы съ азіатскимъ міромъ крайними мѣрами, когда обыкновенныя, государственныя средства оказывались недостаточными. Тѣ же самыя обстоятельства, вызвали и приднѣпровское козачество.

Вся нынѣшняя южная Россія была безлюдною, необозримою пустыней, которая еще дальше подвинулась на сѣверъ со времени татарскаго нашествія. Азіатскіе варвары по временамъ проходили ее до сѣверныхъ краевъ и опустошали ихъ, уводили народъ. Противъ нихъ нужна была постоянная защита, постоянное охраненіе пограничныхъ жителей. Можно думать, что такая защита формировалась еще во времена Даніила галицкаго; но особенно сильно стала она образовываться въ XV столѣтіи. ВЪ концѣ XIV вѣка татарскій міръ, какъ мы уже упоминали, сталъ распадаться на части. Одна часть его подвинулась на юго-западъ отъ Волги и упрочила свое средоточіе въ Крыму, т. е. она придвинулась къ западной Россіи и стала чаще и чаще безпокоить ее. ВЪ это-то особенно время стало образовываться приднѣпровское козачество. Сильное въ малороссійскомъ племени общинное устройство давало возможность легко и скоро составлять самобытныя, независимыя военныя общины, которыя выступали противъ непріятеля. Этому помогала также малочисленность въ Малороссіи людей высшаго сословія, для котораго жизнь была здѣсь очень неудобна. Не многіе, жившіе здѣсь дворянскіе роды, поневолѣ сближались съ пародомъ, проникались его стремленіями, и становились во главѣ козацкихъ отрядовъ въ качествѣ ихъ гетмановъ. Такими гетманами одновременно бывали въ разныхъ мѣстахъ Малороссіи Вишневецкіе, Корецкіе, Конецпольскіе, Рожинскіе. ВЪ XVI столѣтіи, когда крымское царство очень усилилось, всѣ козацкіе группы стали сливаться и народныя начала получили рѣшительный перевѣсъ. Гетманы чаще и чаще являлись по избранію народа и власть ихъ больше и больше обнимала все козачество. Тогда козачество само, независимо предпринимало военныя дѣла. Снаряжались экспедиціи, которыя громили Крымъ, заходили на азіатскіе берега Турціи, осмѣливались появляться даже въ окрестностяхъ Константинополя. Смѣлая борьба козачества съ азіатскимъ міромъ отвѣчала вполнѣ народнымъ требованіямъ западной Россіи, но она чаще и чаще противорѣчила государственнымъ интересамъ Полыни. Днѣпровскіе козаки считались подданными польскаго государства. Ихъ дѣла въ Крыму и въ Турціи не разъ грозили накликать на Польшу татарско-турецкую войну. Польское правительство должно было принимать мѣры къ обузданію воинственности козаковъ, требовать, чтобы они безъ его вѣдома не предпринимали военныхъ экспедицій въ Крымъ и въ Турцію. Стѣсненія эти сильно парализировали козачество. Они содѣйствовали тому, что козачество мало по малу стало терять изъ виду главную историческую свою задачу – борьбу съ азіатскимъ міромъ, и готовилось превратиться въ ремесленныхъ борцовъ для всякаго дѣла. Впрочемъ, важнѣйшая деморализація козачества шла собственно съ другой стороны. Козачество было непримиримо съ польскою теоріей шляхетства и хлопства, и раньше или позже должно было обратить на себя вниманіе поляковъ и вызвать съ ихъ стороны всѣ средства къ его подавленію.

Козачество не было хлопствомъ. Козаки постоянно сражались рядомъ съ польскимъ шляхетнымъ войскомъ и часто превосходили его своими подвигами. Но Козачество не было и не могло быть признано шляхетствомъ. Козачество постоянно наполнялось изъ простого западно-русскаго народа, который тѣмъ болѣе возвышалъ въ своихъ понятіяхъ козачество и тѣмъ болѣе стремился къ нему, чѣмъ болѣе касалась его польская теорія хлопства. Польша очутилась въ необходимости – какъ-нибудь опредѣлить положеніе козачества, поставить его въ границы, приладить къ своей теоріи шляхетства и хлопства. Поляки еще при Баторій поняли явную опасность для Польши отъ козачества и постарались наложить на него польскую организацію, которая, подъ благовиднымъ предлогомъ, поражала козачество въ самыхъ коренныхъ его началахъ. Они стали давать козакамъ право избирать гетмановъ, но утверждать ихъ долженъ былъ король. Затѣмъ, они назначили козакамъ опредѣленное жалованье, но для этого козаки должны быть приведены въ извѣстность и должны быть въ опредѣленномъ числѣ (6 т.). Это значило, что козаками будутъ управлять лица, болѣе или менѣе отвѣчающія требованіямъ правительства, и главное, что затрудняется доступъ въ козачество хлопству. Козачество отрывалось отъ народа и какъ бы приближалось къ шляхетству. Козаки сначала не поняли послѣдствій этой ловкой, но пагубной мѣры. Ближайшимъ послѣдствіемъ ее была новая деморализація козачества. Составлялись особыя, независимыя группы Козаковъ, и дѣйствовали каждая по своему. Начала, цѣли козачества спутывались больше и больше.

Примечания

21. О церковныхъ дѣлахъ послѣ брестскаго собора говорится въ моемъ сочиненіи: Литовская церковная унія, т. второй, изд. 1862 г. и во второй половинѣ десятаго тома исторіи русской церкви митрополита Макарія, изд. 1881 г. О казачестве – сочиненіе Н. И. Костомарова , изд. исправленное и дополненное, 1870 г., – Богданъ Хмѣльницкій, три тома. ВЪ первой главѣ перваго тома этого сочиненія есть краткая исторія возникновенія казачества.