Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Чтение IX. Устройство Великого княжества: оригинал издания

Последствия Люблинской унии; сеймы, должности, суд, воеводства, в том числе Брестское, города, крестьяне и Литовский статут; орден иезуитов. С. 167-187. Текст в орфографии издания 1884 года.

Послѣдствія люблинской уніи. Очеркъ состоянія литовскаго княжества отъ перваго соединенія его съ Полыней до люблинской уніи. Отдѣльность Литвы отъ Полыни и нарушенія этой отдѣльности. Сеймъ литовскій и его особенности. Государственные чины литовскіе и раздѣленіе литовскаго княжества по управленію, суду. Состояніе городовъ литовскаго княжества. Положеніе крестьянъ. Наплывъ поляковъ во время пребыванія короля въ Литвѣ и особенно во времена военныя. Литовскій статутъ, какъ выраженіе жизни литовскаго княжества. Переворотъ произведенный люблинской уніей. Король, сеймы, дворянство. Литовская аристократія и литовское шляхетство. Городское сословіе, – жиды. Хлопство по теоріи польской. Значеніе въ этомъ случаѣ національнаго и религіознаго различія. ВЪ чью пользу должна была склоняться внутренняя борьба между началами литовскаго княжества и польскими? Обстоятельства, неблагопріятныя для литовскаго княжества. Важнѣйшіе двигатели успѣха польскаго дѣла въ литовскомъ княжествѣ – іезуиты. Очеркъ теоріи іезуитства и ее происхожденіе. Очеркъ организаціи іезуитскаго ордена18.

Не даромъ представители литовскаго княжества падали на люблинскомъ сеймѣ передъ Сигизмундомъ Августомъ на колѣни и съ плачемъ умоляли его не сливать литовскаго государства съ Полыней. Они довольно ясно предвидѣли гибельныя послѣдствія этого слитія, которые дѣйствительно были очень велики и очень разнообразны. Чтобы видѣть ихъ яснѣе, мы должны ознакомиться съ внутреннимъ состояніемъ литовскаго княжества до люблинской уніи.

ВЪ одномъ изъ предшествовавшихъ чтеній мы дѣлали очеркъ внутренняго состоянія Литвы до перваго соединенія ее съ Польшей при Ягайлѣ. Тогда мы видѣли, что государственный и общественный бытъ литовскаго княжества сложился по началамъ русской жизни. Послѣ перваго соединенія съ Польшей, литовское княжество находилось въ слѣдующемъ положеніи. Соединеніе Литвы съ Польшей до люблинской уніи, какъ мы уже знаемъ, было не болѣе какъ политическій союзъ двухъ государствъ, объединявшихся общими внѣшними интересами и однимъ государемъ. Это было, какъ выражаются, unio porsonalis, соединеніе въ лицѣ государя, которое, впрочемъ, какъ мы тоже видѣли, часто нарушалось. Литовское княжество имѣло часто не только отдѣльнаго правителя, но и правителя самостоятельнаго, независимаго великаго князя литовскаго. Далѣе, во все это время, отъ 1386 до 1569 года, литовское княжество строго отдѣлялось отъ Польши своими границами. Наряжались часто особыя комиссіи, которыя отдѣляли и провѣряли границы между обоими государствами. Это производилось потому, что ни дѣла, ни люди польскіе и литовскіе не должны были смѣшиваться. Поляки не имѣли права занимать въ Литвѣ государственныхъ должностей, не могли даже, какъ частные люди, владѣть въ литовскомъ княжествѣ землей. Польша называлась чужою страною, поляки иностранцами, ѣхать въ Польшу называлось ѣхать за границу.

Поляки, съ самаго перваго времени союза съ ними литовцевъ, употребляли разныя мѣры и пользовались разнообразными случаями, чтобы разрушить эту рѣзкую отдѣльность литовскаго княжества отъ ихъ страны. Намъ извѣстно, что на городельскомъ сеймѣ 1413 году латинской литовской знати даны были гербы польскихъ родовъ, соединенные съ разными декораціями и обычаями польской жизни. Тогда же предоставлено было Литвѣ право имѣть свои сеймы, по образцу польскихъ сеймовъ. Впрочемъ, литовскіе сеймы во все это время, до самой люблинской уніи, никогда не походили на польскіе. Они состояли собственно изъ литовскихъ сенаторовъ, литовской знати. Литовское низшее дворянство – такъ называемое литовское боярство, не участвовало въ нихъ. Даже когда ему предоставлено было это право, оно рѣдко бывало на сеймахъ и никогда не имѣло на нихъ значенія19. На городельскомъ же сеймѣ, въ Литвѣ введены нѣкоторыя должности по образцу Польши. Впослѣдствіи, въ разныя времена, число ихъ увеличено новыми польскими должностями. Мы перечислимъ всѣ эти важнѣйшіе должности.

Маршалъ придворный, управлявшій княжескимъ дворомъ и занимавшійся также отчасти управленіемъ столицы. Маршалъ сеймовый, президентъ сейма. Маршалъ сеймиковый, президентъ областного сейма. Маршаламъ принадлежала въ значительной степени и власть судная въ кругѣ ихъ вѣдѣнія.

Великій гетманъ литовскій, главнокомандующій литовскими войсками. У него были помощники, называвшіеся малыми или польными, иногда пограничными гетманами. Канцлеръ литовскій, скрѣплявшій подписью и печатью всякіе акты, права, привиллегіи, указы. Подскарбій – министръ финансовъ. Воеводы, управлявшіе областями, въ родѣ генералъ-губернаторовъ. Все литовское княжество раздѣлялось на слѣдующіе воеводства: 1) виленское, 2) трокское, 3) княжество жмудское, 4) воеводство новогрудское, 5) минское, 6) полоцкое, 7) витебское, 8) мстиславское, 9) смоленское, 10) кіевское, 11) подольское, 12) брацлавское, (южная часть волынск. губ. и сѣвер. подольской), 13) волынское (сѣверо-западн. часть волынск. губ.), 14) брестское, 15) русское (галицкое), 16) подлѣсское или подлясское. Каждое воеводство раздѣлялось на уѣзды, которые иногда назывались „землями“.

ВЪ каждомъ воеводствѣ, особенно въ пограничныхъ, были крѣпости, которыми управляли кастеляны, – коменданты. ВЪ менѣе важныхъ крѣпостяхъ эти коменданты назывались по старинному старостами. ВЪ крѣпостяхъ, гродахъ, производился также судъ по важнѣйшимъ преступленіямъ, который производили кастеляны, или старосты. Старосты, впрочемъ, бывали и безъ этой судной власти. Такъ, назывались еще заслуженныя лица, которымъ жаловались государственныя имѣнія или давались въ управленіе королевскія имѣнія.

Всѣ эти перемѣны не могли не производить вліянія на древній строй литовско-русской жизни; но это было вліяніе медленное, болѣе или менѣе естественное и, главное, оно отражалось больше на высшемъ литовско-русскомъ сословіи, касаясь мало или даже вовсе не касаясь низшихъ сословій – городского и сельскаго.

Городская жизнь въ литовскомъ княжествѣ была также мало развита, какъ и въ древней Польшѣ. Но въ Литвѣ она подвергалась меньшему наплыву иноземныхъ элементовъ, чѣмъ въ Польшѣ, и давала гораздо большую возможность развиваться въ городахъ мѣстнымъ силамъ. ВЪ литовскомъ княжествѣ гораздо больше и дольше сохранялась патріархальность нравовъ. Не было нужды въ сильномъ развитіи городовъ и не было въ нихъ привлекательности для иностранцевъ. Кромѣ того, строго оберегая свои границы, литовцы сдерживали и переселенія къ нимъ иноземцевъ. Нѣмцевъ и жидовъ въ литовскихъ городахъ было очень мало даже передъ самою люблинскою уніей. Но русскихъ изъ восточной Россіи въ тѣ времена всегда было много въ литовскихъ городахъ, даже въ Вильнѣ. ВЪ XV, напримѣръ столѣтіи, въ ихъ рукахъ была здѣсь главнѣйшая торговля. Еще большее значеніе имѣлъ Кіевъ для Украйны и Волыни даже послѣ того, какъ возвращенъ былъ подъ власть Россіи. Даже въ XVIII столѣтіи злѣйшіе уніатскіе фанатики западной Малороссіи принуждены были чаще обращаться въ заграничный для нихъ и ненавистный Кіевъ за разными покупками, чѣмъ въ родную и любезную имъ Варшаву. Восточно-русская сила брала верхъ надъ польскою въ самой важной сторонѣ жизни, – обыденныхъ нуждахъ. Но что всего важнѣе, въ литовскомъ княжествѣ не было тѣхъ политическихъ причинъ, которыя въ Польшѣ такъ сильно содѣйствовали поселенію въ городахъ иноземцевъ и стѣсненію мѣстныхъ городскихъ жителей. При отсутствіи польской теоріи шляхетства, литовцы не видѣли ничего дурного въ томъ, чтобы у нихъ образовалось и укрѣплялось свое, мѣстное городское сословіе, среднее между дворянствомъ и народомъ. Благодаря этому, литовскіе города до люблинской уніи были очень сильны туземнымъ городскимъ населеніемъ. Они, подобно польскимъ городамъ, стали также усвоять себѣ магдебургское право, по которому управленіе городомъ было въ рукахъ самихъ гражданъ и сосредоточивалось въ ратушѣ, гдѣ засѣдали бургомистръ и лавники. Но нѣмецкое право не измѣнило народнаго характера литовскихъ городовъ. ВЪ нихъ преобладало вездѣ русское населеніе. ВЪ грамотахъ, даже послѣ люблинской уніи, горожане раздѣляются на русскую и латинскую сторону, а въ грамотахъ городамъ восточной части литовскаго княжества, часто вовсе не упоминаются „латиняне“.

ВЪ литовскомъ княжествѣ, какъ и въ русскихъ княжествахъ восточной Россіи, не было польскаго крѣпостного состоянія или хлопства, т. е. такого сословія людей, которыхъ не знало государство ни по повинностямъ, ни даже по суду, а отдавало въ полную волю дворянства. ВЪ такомъ положеніи въ Литвѣ, какъ и въ восточно-русскихъ областяхъ, были только рабы, холопы. Всѣ же остальные простые люди или такъ называемые крестьяне были гражданами государства, несли государственныя повинности и судились по государственнымъ законамъ. Литовская помѣстная система, требовавшая, чтобы всѣ, даже самые знатные, отбывали государственную службу сообразно земельному имуществу, естественно привязывала къ землѣ и къ владѣльцамъ ее значительную часть простого населенія, которое постоянно жило на своихъ мѣстахъ, особенно въ Бѣлоруссіи, гдѣ не могло быть особенно заманчивыхъ переселеній и гдѣ раньше, чѣмъ въ Украйнѣ, утвердилась литовская власть. Этимъ путемъ образовался классъ крестьянъ, прикрѣпленныхъ къ землѣ и къ лицу, классъ такъ называемыхъ отчичей, дѣдичей. Но и этотъ классъ крестьянъ былъ связанъ съ владѣльцами повинностями, а не лично (сводить съ земли и продавать нельзя было), и притомъ кромѣ отчичей и дѣдичей было здѣсь не мало свободныхъ крестьянъ, такъ называемыхъ слободичей, повольниковъ. Можно сказать, что почти вся Украйна состояла изъ такихъ слободичей, повольниковъ, которые кромѣ того усвоили себѣ званіе казаковъ. Нѣтъ однако спора, что отчичи и дѣдичи составляли ту именно ступень, по которой прошло въ западную Россію польское хлопство. Еще задолго до люблинской уніи, именно въ концѣ XV столѣтія (1492 года), при Казимірѣ, въ то самое время, когда въ первомъ судебникѣ московскаго государства объявлялось: судъ всѣмъ общій и равный, въ литовское княжество прорвалось одно изъ началъ польскаго хлопства, – чтобы на судѣ дѣло крестьянина вѣдалъ его землевладѣлецъ.

Гораздо большее вліяніе, чѣмъ всѣ государственныя заимствованія, производили въ литовскомъ княжествѣ польскіе люди вторгавшіеся въ него подъ разными предлогами. Когда случалось, что отдѣльный литовскій князь дѣлался и польскимъ королемъ, то, по естественному порядку вещей, онъ часто пребывалъ не только въ Польшѣ, но и въ литовскомъ княжествѣ. Многіе изъ такихъ государей даже чаще жили въ литовскомъ княжествѣ, чѣмъ въ Польшѣ. Литва привлекала ихъ своими прекрасными мѣстами для охоты, а нѣкоторые короли и потому еще чаще въ ней жили, что любили ее, какъ свою родину. При нихъ здѣсь бывали и польскіе сенаторы, чиновники. Болѣе близкіе изъ нихъ къ королю, болѣе любимые имъ, естественно, получали въ Литвѣ большое значеніе, иногда даже временно занимали литовскія должности, какъ напримѣръ, старостъ королевскихъ имѣній, кастеляновъ. При этомъ многіе поляки сближались съ литовцами и частнымъ образомъ, роднились и получали частныя поземельныя владѣнія. Этимъ путемъ особенно часто стали поселяться поляки у западной литовской границы по сосѣдству съ Польшей, гдѣ большею частью пребывали польскіе короли, когда пріѣзжали въ Литву. Но еще большій наплывъ поляковъ литовское княжество испытывало во времена военныя, когда по условіямъ союза между обоими государствами военныя силы ихъ должны были соединяться. Тогда Литва бывала запружена поляками. Весь народъ чувствовалъ тогда на себѣ ихъ тягость. Жители литовскаго княжества сильно были недовольны этимъ и старались выжить поляковъ. Иногда они рѣшались одни вести войну или даже заключать невыгодный миръ, чтобы только избавиться отъ польскихъ войскъ. Что же касается до частныхъ поселеній поляковъ, то не разъ литовцы выживали ихъ очень энергично. ВЪ памятникахъ сохранилось нѣсколько настойчивыхъ требованій, чтобы ляхи не селились въ литовскомъ княжествѣ, при чемъ они уклонялись отъ государственныхъ обязанностей и по отношенію въ Литвѣ, и по отношенію къ Польшѣ.

Довольно вѣрнымъ выраженіемъ тогдашней жизни литовскаго княжества служитъ литовскій статутъ, т. е. два первыя его изданія, сдѣланныя до люблинской уніи, изданія 1529 и 1566 гг. ВЪ законодательствѣ этомъ, въ которомъ сначала (въ 1 статутѣ) уравнивались по суду только два сословія, – высшее сословіе и духовенство, равный судъ постепенно распространялся на низшее дворянство и горожанъ, старавшихся однако охранять и свои особыя права, – магдебургскія, гдѣ они были. Вмѣстѣ съ тѣмъ въ статутахъ болѣе и болѣе выдвигаются права на выборный судъ и на свободное распоряженіе имуществами, надъ которыми тяготѣло ленное право литовскихъ государей.

При такомъ направленіи литовскихъ статутовъ, соотвѣтствовавшемъ тогдашнему стремленію литовцевъ къ независимости, мало могло быть рѣчи объ огражденіи правъ низшихъ сословій. Тѣмъ не менѣе въ литовскихъ статутахъ мы находимъ не мало постановленій въ этомъ отношеніи, свидѣтельствующихъ о существованіи въ Литвѣ старыхъ русскихъ началъ жизни и даже явно напоминающихъ нашу древнюю русскую Правду. Статуты даютъ право не только отчичу, но даже невольнику спасаться отъ неволи или закрѣпощенія и находить свободу въ городахъ; ограничиваютъ право отыскиванія бѣглаго отчича только десятью годами (въ Польшѣ тогда уже не было никакого для этого срока); ограждаютъ, подобно русской Правдѣ редакціи Владиміра Мономаха, отъ обращенія наймита въ раба, и – драгоцѣнная особенность – узаконяютъ конный судъ, составлявшій точную копію такъ называемаго извода (разслѣдованія преступленія по живымъ слѣдамъ) русской Правды. И этотъ остатокъ древней русской старины былъ такъ силенъ и явно полезенъ, что онъ прошелъ даже въ позднѣйшія, польскія редакціи литовскаго статута, и заявлялъ свою жизнь въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Бѣлоруссіи даже въ началѣ XVIII вѣка! Наконецъ, еще яснѣе и несомнѣннѣе свидѣтельствуетъ о русской силѣ въ литовскомъ княжествѣ то, что оба статута и даже третій писаны на русскомъ языкѣ и узаконяютъ употребленіе въ судахъ русскаго языка.

Весь этотъ отдѣльный строй литовскаго княжества сталъ подвергаться разрушенію со времени люблинской уніи или слитія литовскаго княжества съ польскимъ королевствомъ. Литовское княжество было теперь совершенно открыто полякамъ и польскому вліянію.

Сеймы сдѣлались общими и постоянно бывали въ Польшѣ. Представители Литвы смѣшивались съ представителями Полыни. Сила и большинство голосовъ, какъ сейчасъ увидимъ, непремѣнно должны были оказываться на сторонѣ польской, по всѣмъ вопросамъ, живо затрогивавшимъ различные интересы обоихъ народовъ.

Составъ чиновъ при королѣ тоже смѣшивался. Оставались особые литовскіе чиновные титулы; но это не значило, что они должны были даваться только литвинамъ. На нихъ имѣли теперь совершенно равное право и поляки. Этимъ путемъ должности литовскія мало по малу переходили въ руки поляковъ. Король и сеймы, вслѣдствіе этого, подпадали большему и большему вліянію польскому. ВЪ этомъ отношеніи смѣшеніе всего литовскаго съ польскимъ вырабатывалось самымъ нечувствительнымъ и быстрымъ образомъ, потому что въ верхней средѣ литовской давно уже закладывалось начало польской жизни путемъ латинства и даже протестантства. Литовская аристократія сохраняла изъ литовской жизни только воспоминанія и притязанія на власть, будучи на дѣлѣ совершенно польскою.

Нѣсколько больше сохранялось низшее литовское дворянство. По люблинскому акту въ него имѣли меньшій доступъ польскіе люди путемъ оффиціальнымъ. Низшіе чиновники должны были быть изъ мѣстныхъ жителей. Полякамъ дѣлались доступными эти мѣста не иначе, какъ если они поселялись въ литовскомъ княжествѣ, какъ частные люди, сживались съ туземцами. Тогда уже они выдвигались на чиновную лѣстницу. Но этотъ медленный процессъ ополяченія значительно ускорялся дарованіемъ литовскому дворянству польскаго шляхетства. Желая сдѣлаться польскою шляхтою, литовское дворянство сближалось съ польскою шляхтою, училось у нее новымъ своимъ правамъ, при чемъ естественно попадавшіе въ нее польскіе, шляхтичи получали особенное значеніе руководителей. Само собою разумѣется, что это руководство должно было парализировать народныя стремленія литовской шляхты. Оно портило ее безвозвратно, дѣлало притязательною, раздражительною и еще болѣе безсильною передъ своею аристократіей, для уравненія съ которой ей недоставало ни преданій польской шляхты, ни даже матеріальной обезпеченности послѣдней.

Городское сословіе испытало еще большую силу польскаго вліянія. Туземное, родное мѣщанство съ твердыми правами было немыслимо по польскимъ понятіямъ. Большинство городовъ было собственностію аристократіи, которая чѣмъ больше полячилась, тѣмъ больше превращала мѣщанъ въ хлоповъ. Города же большіе, королевскіе, государственные подвергались стѣсненіямъ своихъ правъ, наполнялись нѣмцами, особенно жидами. Туземное мѣщанство осуждено было на историческое вымираніе. ВЪ литовскомъ княжествѣ, подобно какъ въ Польшѣ, приготовлялась бездна между шляхетствомъ и хлопствомъ, между полноправностію и безправностію. Мѣщанство своимъ паденіемъ должно было открыть эту бездну.

СЪ ослабленіемъ туземнаго мѣщанства неизбѣжно ухудшалось положеніе крестьянъ литовскаго княжества. Имъ запирался единственный выходъ изъ земледѣльческаго сословія въ другіе. Но вмѣстѣ съ тѣмъ на нихъ налегло историческое, строго выработанное польское хлопство. Никакіе права крестьянства, никакіе обычаи не могли имѣть значенія по польскимъ понятіямъ. Хлопъ – безусловный рабъ пана. Чѣмъ больше набиралось въ литовскомъ княжествѣ поляковъ, чѣмъ больше полячилось литовское дворянство, тѣмъ больше эти понятія вкоренялись и тѣмъ тяжелѣе становилось положеніе крестьянина въ литовскомъ княжествѣ. Тяжесть эта особенно увеличивалась отъ того, что господами становились иноплеменники, или свои, отрекавшіеся отъ своего роднаго. Паны были поляки, хлопъ – русскій или литвинъ. Все русское и литовское дѣлалось низкимъ, позорнымъ. Вырабатывалось національное хлопство и прибавлялось къ обыкновенному хлопству. Мало того, паны, по отношенію къ русскимъ хлопамъ, были другой вѣры. Латинство становилось въ западной Россіи панскою вѣрою, православіе и унія – хлопскою.

Такимъ образомъ, польскіе люди, польское вліяніе со времени люблинской уніи захватывали западную Россію со всѣхъ сторонъ. Но такъ какъ захватывали они большею частію очень отличныхъ отъ нихъ людей и очень отличныя начала жизни, то неизбѣжно должна была возникнуть борьба между пришлыми и туземными людьми, между пришлыми и туземными элементами. Намъ уже отчасти понятны обстоятельства, очень неблагопріятныя для западной Россіи въ этой неизбѣжной борьбѣ. Мы знаемъ, что страна постоянно была въ опасности отъ прусскихъ рыцарей, которые грозили ей конечнымъ истребленіемъ и ее народности, и ее вѣры, и ее государственности. Необходимость выставить противъ этой опасности сильную государственность и благопріятно сложившіяся обстоятельства для развитія ее на востокѣ, въ областяхъ русскихъ, увлекли литовское княжество на широкій путь государственнаго развитія; по на этомъ пути оно встрѣтило новую опасность – со стороны московскаго княжества, которое чаще и чаще обнаруживало намѣреніе отнять у Литвы русскіе области. Среди этой двойной борьбы, литовское княжество постоянно находилось въ политическомъ отчаяніи, которое, какъ очевидно, отнимало у него бодрость для борьбы третьей – съ Польшей, борьбы съ друзьями, объявлявшими на каждомъ шагу любовь и на каждомъ шагу устроившими гибель всему туземному въ западной Россіи. Борьба эта была незамѣтна, но очень трудна. Многочисленнѣйшее польское шляхетство выступало тутъ противъ гораздо меньшаго по числу западно-русскаго дворянства, и при томъ обманчиво увлеченнаго призрачными благами польской шляхетской свободы. Само собою разумѣется, что успѣхъ въ такой неравной борьбѣ не легко могъ достаться западной Россіи. Мы ничего не говоримъ здѣсь о превосходствѣ польской цивилизаціи передъ западно-русскою, потому что, если отбросить то, что принесла Польшѣ реформація черезъ протестантовъ, то разница въ этомъ случаѣ между Польшей и западной Россіей, для того времени, окажется совершенно ничтожною.

Не смотря однако на всѣ преимущества Польши въ предстоящей борьбѣ съ нею западной Россіи, очень вѣроятно и даже едва ли можно въ томъ сомнѣваться, борьба между ними тянулась бы очень долго, очень нерѣшительно, и, по всей вѣроятности до нашихъ дней Польша не успѣла бы достигнуть въ западной Россіи явнаго перевѣса надъ мѣстными силами, если бы посторонняя сила не приняла участія въ сказанной борьбѣ. Этою постороннею, измѣнившею всю дальнѣйшую исторію западной Россіи, силою было іезуитство.

Чтобы видѣть великое значеніе іезуитства въ исторіи западной Россіи, необходимо ознакомиться съ этимъ загадочнымъ латинскимъ учрежденіемъ. Іезуитство представляютъ обыкновенно случайнымъ, временнымъ явленіемъ въ латинской церкви. Мы думаемъ, что такое мнѣніе крайне ошибочно. Іезуитство составляетъ самое логическое, неизбѣжное развитіе латинской системы вѣры. Оно вытекаетъ изъ того же смѣшенія небеснаго съ земнымъ для цѣлей вѣры, о которомъ мы уже говорили, излагая исторію прусскаго и ливонскаго орденовъ. Допустивъ разъ, что для достиженія цѣлей вѣры необходимо употреблять не только духовныя, но и мірскія, земныя средства и Силы, допустивъ разъ этотъ принципъ въ главенствѣ папы, духовнаго и мірскаго владыки, латинство поневолѣ принуждено развивать его, принуждено расширять теорію мірской поддержки вѣры. Такимъ образомъ, въ латинствѣ являлись, какъ совершенно естественное и неизбѣжное развитіе основной теоріи, употребленіе оружія при распространеніи вѣры, крестовые походы для защиты интересовъ папы. Отсюда далѣе выработалась мысль, что могутъ быть въ латинствѣ постоянныя матеріальныя силы, постоянное насиліе, чѣмъ и были духовно-рыцарскіе ордена и инквизиція. Но что дѣлать, если нельзя имѣть открытой земной силы для поддержанія латинства, если нельзя ни предпринять крестовыхъ походовъ, ни имѣть духовно-рыцарскихъ орденовъ, ни инквизиціи? Что дѣлать, если земная власть паны падаетъ? Усвоеніе правила, что можно смѣшивать небесныя и земныя средства для цѣлей вѣры, привычка пользоваться земными средствами въ дѣлѣ вѣры ведутъ неизбѣжно къ тому, чтобы, вмѣсто открытой мірской силы, употреблять тайныя мірскія средства, т. е. козни, коварство, обманъ. Отсюда правило, выработанное латинствомъ, что цѣль оправдываетъ средства, что для святого дѣла все позволительно. Отсюда-же вышло іезуитство. Все позволительно для цѣлей вѣры – правило это развито іезуитствомъ въ, стройную, широкую теорію. Теорія эта развита въ то именно время, когда протестантство расшатало папство и лишило его возможности имѣть открытую силу для своей защиты. Благочестивая латинская страна, Испанія, испробовавшая всѣ средства насилія въ дѣлѣ вѣры – и кровопролитное обращеніе къ латинству американскихъ язычниковъ, и терзанія инквизиціи, произвела также и іезуитство. Ему далъ начало благочестивый, раненый испанскій воинъ, Игнатій Лойола. Пана послѣ нѣкотораго колебанія утвердилъ орденъ іезуитовъ.

Изъ этого очерка происхожденія іезуитства, надѣемся, можно видѣть, что іезуитство не есть случайное или временное въ латинствѣ явленіе. Напротивъ, чѣмъ больше слабѣетъ и падаетъ латинство, тѣмъ больше должно развиваться іезуитство, потому что въ такомъ случаѣ тѣмъ настоятельнѣе нужда въ тайныхъ, хитрыхъ средствахъ для поддержанія латинства, тѣмъ большая нужда въ развитіи теоріи, что все позволительно для цѣлей вѣры. Іезуитство есть самое долговѣчное учрежденіе въ латинствѣ и способно жить при всѣхъ запрещеніяхъ его. Нѣтъ такой земной силы, нѣтъ такихъ началъ жизни, къ которымъ бы оно не примкнуло и не старалось обратить ихъ въ свою пользу. Нужно ли поразить общество необыкновенными дѣлами самоотверженія, іезуиты выставятъ изъ среды себя подвижниковъ, мучениковъ. Нужно ли во что бы то ни стало уничтожить вредныхъ имъ людей, они не задумаются ни передъ какимъ преступленіемъ, если его можно совершить тайно. Пустите ихъ въ какую угодно страну, они съумѣютъ дѣйствовать. Преобладаетъ ли въ странѣ государственная сила, іезуиты являются проповѣдниками монархизма, абсолютизма, втираются въ правительственную сферу, забираютъ въ свои руки дѣла. Преобладаетъ ли въ народѣ сила общественная, іезуиты проповѣдуютъ свободу, равноправность, основываютъ общества, изданія, пріобрѣтаютъ себѣ сильную партію и точно также утверждаютъ свое господство. Развивается ли крайнее направленіе силъ общественныхъ или личныхъ, подготовляется ли революція: іезуиты подаютъ руку демагогамъ, тайнымъ обществамъ. Послѣдняя, по-видимому, невѣроятная сдѣлка іезуитовъ съ революціонерами находитъ себѣ неоспоримое подтвержденіе въ послѣднемъ польскомъ возстаніи. Ученики Мадзини и Лойолы дѣйствовали здѣсь рѣшительно за одно и вмѣстѣ. Многочисленныя судебныя слѣдствія открывали этотъ поразительный союзъ іезуитскаго латинства и революціи.

КЪ этимъ широкимъ и многообразнымъ дѣламъ принаровлена была организація іезуитскаго ордена. Главный начальникъ іезуитовъ – генералъ, живущій въ Римѣ. Онъ избирался іезуитами на всю жизнь, имѣлъ безусловную власть, нерѣдко даже соперничалъ съ папою. Подъ его управленіемъ находились начальники іезуитскихъ провинцій, такъ называемые провинціалы, назначаемые генераломъ и столь же безусловные правители въ своихъ областяхъ. Ограниченіе власти провинціаловъ состояло въ томъ, что каждый имѣлъ право слѣдить за ихъ дѣйствіями и тайно доносить генералу.

ВЪ каждой провинціи находились такъ называемыя іезуитскіе коллегіи. Назначеніемъ ихъ было воспитывать юношество и проповѣдывать слово божіе – главныя личины, подъ которыми іезуиты скрываютъ тайныя свои цѣли и дѣла. Коллегіи іезуитскіе не были ни монастырями, ни свѣтскими училищами, а то и другое вмѣстѣ. ВЪ коллегіяхъ были ученики, и приходящіе и постоянно въ нихъ жившіе. Изъ тѣхъ и другихъ, т. е. изъ болѣе даровитыхъ и благонадежныхъ, образовывался главный составъ іезуитовъ провинціи.

Самую низшую степень іезуитства составляли такъ называемые новиціи. Это были ученики, изъявившіе намѣреніе быть въ іезуитствѣ и готовящіеся къ этому званію. Они, подобно монастырскимъ послушникамъ, готовящимся къ монашеству, должны были открывать всю душу своимъ руководителямъ и кромѣ того слѣдить другъ за другомъ и доносить обо всемъ начальству.

Послѣ надлежащаго искуса, новиціи поступали на высшую степень, въ такъ называемые схоластики. Схоластики изучали высшіе богословскія науки или занимались преподаваніемъ наукъ въ училищахъ. Чтобы они не привязывались къ одной какой-либо наукѣ и не сосредоточивали на ней своихъ силъ, имъ постоянно мѣняли предметы занятій.

Далѣе слѣдовали коадъюторы, которые были двухъ родовъ: или схоластики, которымъ поручались болѣе важныя занятія, проповѣдничество, преподаваніе высшихъ предметовъ, или люди, поступавшіе въ іезуитскій орденъ безъ ученаго приготовленія и занимавшіеся исполненіемъ разнаго рода порученій. Послѣдними коадъюторами бывали самые необразованные и тупоумные люди, по отличавшіеся усердіемъ къ дѣлу и слѣпымъ повиновеніемъ. Тупоуміе, при этихъ послѣднихъ качествахъ, считалось у іезуитовъ особеннымъ достоинствомъ. Такимъ лицамъ они нерѣдко давали самыя секретныя порученія.

Высшую степень въ іезуитскомъ орденѣ составляли такъ называемые профессы. Они занимали всѣ важнѣйшіе должности и исполняли самыя секретныя дѣла. На эту степень возводили очень немногихъ, съ соблюденіемъ большой осторожности и таинственности.

Всѣ степени въ іезуитскомъ орденѣ были покрыты таинственностью: никто не зналъ навѣрное, кто какую занимаетъ степень; всѣ боялись другъ друга, слѣдили и доносили другъ на друга. Неожиданное обстоятельство вдругъ открывало, что считавшійся на низшей степени получалъ, напримѣръ, должность ректора коллегіи или какое либо важное назначеніе внѣ коллегіи, придворнаго проповѣдника или т. п. Эта таинственность, безъ сомнѣнія, была важнѣйшею приманкой въ іезуитство и главнѣйшею поддержкой энергіи въ каждомъ іезуитѣ.

Мы уже говорили, что главными, такъ сказать на показъ, занятіями іезуитовъ было воспитаніе юношества и проповѣдь. КЪ этимъ занятіямъ, какъ очевидно, принаровлено было и сейчасъ разсказанное нами устройство іезуитскаго ордена. Но само собою разумѣется, что ни проповѣдь, ни обученіе не были цѣлями іезуитства. Это были не болѣе какъ средства къ тому, чтобы безусловно господствовать надъ умами во имя латинства. Достигнуть этой цѣли іезуиты старались слѣдующимъ образомъ:

Образованіе у іезуитовъ основано было на началахъ схоластики. Вся сущность образованія у нихъ заключалась въ долговременномъ занятіи молодого человѣка изученіемъ латинскаго языка и въ упражненіи его ума философскими и богословскими формулами. Воспитанникъ іезуитскихъ училищъ пріобрѣталъ бездну познаній, мало пригодныхъ или вовсе не пригодныхъ въ жизни, изощрялъ свой умъ для споровъ о чемъ угодно. Онъ выходилъ изъ-подъ руководства іезуитовъ съ полнымъ убѣжденіемъ, что прекрасно образованъ, тогда какъ на дѣлѣ не понималъ сущности самыхъ простыхъ вещей. Между тѣмъ въ теченіе долговременнаго ученія молодыхъ людей, іезуиты присматривались къ нимъ и болѣе способныхъ завлекали въ свое общество, а остальныхъ старались пріучить къ безусловному повиновенію себѣ.

Понятное дѣло, что чистыя, свѣжія натуры способны были сразу почувствовать тяжесть, неестественность іезуитскаго образованія. Іезуиты понимали эту опасность и принимали противъ нее слѣдующіе мѣры: изсушая молодыя натуры многіе годы латинскими фразами, грамматическими правилами въ стихахъ, пустыми словопреніями, они давали выходъ молодой энергіи въ своеволіи и буйствѣ по отношенію ко всѣмъ, кого іезуиты не любили, и прежде всего по отношенію къ иновѣрцамъ. Словомъ, іезуиты приготовляли полезныхъ себѣ людей, но тупыхъ и буйныхъ гражданъ.

Нравственность, внушаемая іезуитами посредствомъ проповѣдей и особенно посредствомъ частныхъ сношеній, проникнута была еще болѣе дурными принципами, чѣмъ ихъ научное обученіе. Тутъ іезуиты развертывали шире свою теорію хитростей и коварствъ для цѣлей латинства. Подъ служеніемъ Богу они понимали служеніе имъ. Пожертвованія въ пользу ордена, услуги ему, съ утонченною ловкостью представлялись особенно важными добродѣтелями. Добродѣтельными, слѣдовательно, бывали но преимуществу люди богатые, сильные или неразборчивые въ средствахъ. Чтобы привлечь ихъ къ себѣ и держать на своей уздѣ, іезуиты разрѣшали нерѣдко такимъ людямъ самые гнусные пороки, самыя вопіющія дѣла.

Вотъ люди, которые нахлынули въ западную Россію, сразу взяли въ свои руки образованіе и даже вскорѣ политическія дѣла этой страны. Само собою разумѣется, что при ихъ участіи разрѣшеніе русско-польскаго вопроса должно было измѣниться самымъ сильнымъ образомъ.

Примечания

18. О древнихъ сельскихъ общинахъ въ юго-западной Россіи изслѣдованіе Н. Иванишева, Кіевъ 1863 году. Состояніе крестьянъ въ литовскомъ княжествѣ, особенно послѣ люблинской уніи, изложено въ обстоятельномъ предисловіи къ южно-русскому Архиву, часть 6, т. 1, изд. Кіевск. Арх. комъ. 1876 году. Состояніе городовъ – въ томъ же изданіи часть 5, т. 1, изд. 1869 году. О магдебургскомъ правѣ соч. Владимирскаго-Буданова – Нѣмецкое право въ Польшѣ и Литвѣ, изд. 1868 году. Литовскіе статуты всѣхъ трехъ редакціи – 1529, 1566 и 1588 изданы во Временникѣ московскаго общества исторіи и древностей т.т. XVIII, XXIII и XIX. ВЪ послѣднемъ томѣ предисловіе И. Д. Бѣляева. Іезуиты въ западной Россіи въ 1569–1772 г., соч. А. Демьяновича. Петерб. 1872 г.

19. На люблинскомъ сеймѣ это прямо говорили послы Подлѣсья.