Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Чтение VI. Очерк истории Польши: оригинал издания

Западные и восточные славяне, Пясты и крещение Польши, германский мир, рост шляхетских прав, Казимир Великий и путь к союзу с Литвой. С. 95-114. Текст в орфографии издания 1884 года.

Раздѣленіе славянскихъ народовъ на двѣ вѣтви – восточную и западную. Границы, ихъ раздѣляющія. Задачи исторической жизни западныхъ славянъ. Цивилизація Моравіи и Болгаріи въ IX вѣкѣ. Наплывъ мадьяръ и ихъ значеніе въ исторіи западныхъ славянъ. Историческая задача Чехіи и Полыни. Географія и этнографія Польши. Исторія образованія польскаго государства. Лехиты. Родъ Пястовъ. Мечиславъ I. Болеславъ Великій. Ослабленіе польской государственности. Раздѣленіе Полыни па удѣлы. Усиленіе шляхты и ослабленіе польской государственности на западѣ, въ области великопольскаго племени. Владиславъ Локотекъ. Сосредоточеніе польскихъ силъ въ области малопольскаго племени. Казиміръ Великій. Подчиненіе латино-германскимъ началамъ. Забвеніе народныхъ началъ. Движеніе польскаго парода въ русскія земли. Жестокія смуты послѣ Казиміра. Историческія связи Польши съ Литвою9.

ВЪ настоящемъ чтеній я изложу въ самомъ краткомъ видѣ исторію Польши до соединенія ее съ Литвой въ концѣ XIV в. (1386 г.), т. е. до того времени, на которомъ мы остановились въ разсказѣ исторіи западной Россіи. Будемъ излагать исторію Польши въ связи съ исторіей другихъ сосѣднихъ народовъ, въ особенности другихъ славянскихъ племенъ, и начнемъ съ очень древняго времени.

ВЪ то время, какъ одна вѣтвь славянъ, потѣсненная какимъ-то врагомъ, направилась отъ Дуная къ сѣверо-востоку, – къ Днѣпру и образовала русское государство, въ то время, или правильнѣе сказать, гораздо раньше этого времени, другіе вѣтви славянскаго народа двигались вверхъ по Дунаю, по обѣимъ его сторонамъ, къ истокамъ Одры или Одера, Лабы или Эльбы, Вислы и дальше по этимъ рѣкамъ къ самому балтійскому морю. Между этими западными славянскими племенами и восточными (русскими) вѣтвями были слѣдующіе, раздѣлявшія ихъ, границы: на югѣ валахи и печенѣги, затѣмъ карпатскія горы, дальше волынскія и люблинскіе болота и лѣса, лежащіе по сторонамъ западнаго Буга; тутъ же начиналась дальше живая граница: извѣстные намъ ятвяги, и дальше, наконецъ, – тоже извѣстные намъ литвины.

Мы видѣли историческія задачи русскихъ славянъ. Видѣли, между прочимъ, что задачей западной Россіи была защита своей самобытной жизни и государственности отъ западной Европы. Тѣмъ болѣе эта задача предстояла западнымъ славянамъ по ту сторону карпатскихъ горъ и Вислы. Имъ въ особенности предстояла задача защищать свою государственность и народность отъ сосѣдняго латино-германскаго мира. Успѣшное разрѣшеніе этой задачи зависѣло отъ того, на сколько западные славяне съумѣютъ собрать свои силы и на сколько они съумѣютъ сохранить связь съ восточными своими вѣтвями, не смотря ни на какіе границы, раздѣлявшія ихъ.

Очень рано западные славяне сознали потребность въ собранности своихъ силъ, – потребность въ государственныхъ пунктахъ, какъ первомъ условій сказанной нами защиты и вообще развитія жизни во всѣхъ отношеніяхъ. Еще прежде, чѣмъ образовалось государство у нашихъ славянъ, мы видимъ государственные пункты у западныхъ славянъ въ Моравіи и Болгаріи. ВЪ IX столѣтіи оба эти пункта усвояютъ великое просвѣтительное начало – восточное вѣроисповѣданіе па родномъ славянскомъ языкѣ. Событіе это имѣло міровое значеніе въ судьбѣ славянъ. Цивилизація по началамъ восточнаго вѣроисповѣданія лучше всего могла обезпечить ихъ борьбу съ латино-германскимъ міромъ и ихъ самобытное развитіе. Это великое значеніе трудовъ нашихъ славянскихъ апостоловъ, моравскихъ проповѣдниковъ св. Кирилла и Меѳодія, въ настоящее время довольно уже уяснено и доказано въ наукѣ славянской исторіи. Его глубоко и невольно сознаютъ всѣ западные славяне, не смотря на латинство большей части изъ нихъ. Его хорошо понимали они и во времена самихъ этихъ проповѣдниковъ. Восточное вѣроисповѣданіе необыкновенно быстро распространилось не только между болгарами и моравами, но и между другими западными славянами. Такъ, на северо[?]-западѣ отъ моравовъ, оно распространилось между чехами. ВЪ концѣ IX и въ началѣ X вѣка оно распространялось и въ странѣ, сдѣлавшейся извѣстною потомъ подъ именемъ Польши.

Извѣстно, что латино-германскйй міръ сильно возсталъ противъ распространенйя восточнаго вѣроисповѣданія между западными славянами и подавлялъ его всѣми мѣрами. Обыкновенно думаютъ, что онъ самъ, своими средствами, и подавилъ его у нихъ. Но мы думаемъ, что латино-германскйй міръ едва-ли успѣлъ бы въ этомъ такъ скоро, если бы ему не помогло слѣдующее, постороннее и неожиданное обстоятельство, на которое, сколько намъ извѣстно, мало обращаютъ вниманія, между тѣмъ какъ оно имѣло въ этомъ случаѣ рѣшительное значеніе.

ВЪ концѣ X столѣтія съ востока чрезъ карпатскія горы перекинулись родичи гуннскаго племени, угры или мадъяры, венгерцы, основали свое государство между карпатскими горами, Дунаемъ и почти до адріатическаго моря. Венгерцы разорвали собою западныхъ славянъ на двѣ половины, южную и сѣверную или по отношенію къ намъ – западную, разобщили ихъ, и сильно ослабили этихъ послѣднихъ для борьбы съ латино-германскимъ міромъ. Но они еще болѣе разобщили и ослабили ихъ нравственно. СЪ тѣхъ поръ для западныхъ славянъ пропалъ востокъ, какъ вѣроисповѣданіе, порвана живая связь е южными и восточными славянами; латинство у нихъ заняло мѣсто восточнаго вѣроисповѣданія, а съ латинствомъ чрезъ іерархію быстро стали проникать и нѣмецкіе люди, и нѣмецкіе порядки жизни. Борьба западныхъ славянъ съ латино-германскимъ міромъ стала вдвойнѣ труднѣе, а вмѣстѣ съ тѣмъ труднѣе стало и развитіе ихъ народное и государственное. Моравія пала въ то же самое время, какъ пришли венгры. Судьба западныхъ славянъ передана въ руки Чехіи и рядомъ съ нею въ руки Польши.

Вотъ историческое значеніе и призваніе Польши. Изъ этого уже можно видѣть, до какой степени преувеличено мнѣніе поляковъ, такъ часто и громко заявляемое ими въ заграничной печати, что они, поляки, призваны быть цивилизаторами всего славянства, что они прежде были этими цивилизаторами и будутъ ими, когда добьются политической самостоятельности. Мы видимъ, что такое значеніе они могли имѣть только между западными славянами, между Одрой или по-немецки[?] Одеромъ и Лабой или по-немецки[?] Эльбой, гдѣ многочисленныя славянскія племена, отъ Карпатъ до балтійскаго моря, съ IX вѣка стали болѣе и болѣе изнемогать въ борьбѣ съ нѣмцами и крайне нуждались въ родственной славянской помощи. Для южныхъ и восточныхъ славянъ поляки не могли имѣть значенія съ тѣхъ поръ, какъ оторваны отъ нихъ венграми и латинствомъ, да и между западными славянами это цивилизующее значеніе, т. е. прежде всего охраненіе славянства отъ латино-германскаго мира, они должны были дѣлить съ чехами. Посмотримъ теперь, какъ Польша выполнила свое назначеніе.

Страна, въ которой образовалось польское государство, занимала пространство водныхъ системъ Вислы и Одры, отъ карпатскихъ горъ до балтійскаго моря. На западѣ границы ее заходили за Одру, а на востокѣ упирались въ Галицію, холмскую Русь, ятвяжскую страну и Жмудь.

Слѣдующіе главныя племена населяли древнюю Польшу:

1) Поляне или точнѣе великополяне10, между Одрой и Вислой, въ нынѣшней Познани и въ западной части плоцкой и варшавской губерній.

2) Малополяне, у карпатскихъ горъ, въ нынѣшней краковской области, или западной Галиціи и въ южной части радомской губерніи.

3) Мазовшане, въ странѣ серединной Вислы, въ восточной части губерній варшавской, плоцкой и въ сѣверо-западной части холмской области11.

Всѣ польскіе племена, какъ и вообще славянскія племена, жили въ древности особо, разрозненно и управлялись по первобытнымъ славянскимъ началамъ – общиннымъ. По свидѣтельству польскихъ писателей, будто бы еще въ V столѣтіи стали собирать въ одно цѣлое эти разрозненныя группы и образовать одно государство въ великой Польшѣ – ляхи или лехиты, откуда названіе полякъ, потомокъ ляха, и Польша – владѣніе ляховъ. Кто такіе были эти ляхи, объ этомъ нѣтъ точныхъ извѣстій. По смыслу разсказа нашего лѣтописца Нестора, нужно бы думать, что это было собирательное имя великополянъ и мазовшанъ. Онъ говоритъ, что у Вислы сѣли ляхи, а другіе ляхи сидѣли на поляхъ и назывались полянами, иные же мазовшанами. По мнѣнію нѣкоторыхъ польскихъ писателей ляхи – это не только особое племя, но и позднѣе пришедшее въ страну Польши, покорившее себѣ другіе польскіе племена и образовавшее у нихъ польское государство. Несомнѣнно, что слово ляхъ съ незапамятныхъ временъ всегда имѣло особое значеніе, означало человѣка высшаго сословія. У малороссовъ, напримѣръ, оно прилагалось почти всегда къ высшему польскому сословію – шляхтѣ. ВЪ такомъ же смыслѣ употребляется слово полякъ нерѣдко даже и польскими крестьянами. Крестьяне западной Галиціи или краковской области, сами – чистые поляки, нерѣдко говорятъ, что они – австрійскіе подданные, а паны – поляки. Этотъ странный способъ отличать польскаго крестьянина отъ поляка – пана, совершенно невозможный, напримѣръ, въ Россіи между народомъ и его высшими классами, ясно показываетъ давнюю и рѣзкую раздѣльность между простымъ польскимъ народомъ и польскою шляхтою.

Рѣзкая отдѣльность въ Польшѣ верхняго слоя отъ нижняго давала возможность первому изъ нихъ очень быстро и широко развиться. Всѣ блага и интересы сосредоточивались въ небольшомъ кругу людей. Народъ оставлялся безъ вниманія и притомъ пародъ кроткій, какъ и всѣ славянскія народы. Легко было господствовать надъ нимъ и двигать его силы для своихъ цѣлей. Отъ того польская исторія представляетъ намъ такое разнообразіе богатыхъ образцовъ геройства и негодности, живо напоминающихъ древніе республики съ ихъ героями и ихъ рабами. Отъ того польская государственность созрѣла и развилась быстро, но непрочно.

До половины IX столѣтія исторія Польши мало извѣстна. ВЪ это время княжилъ въ ней баснословный родъ Попеля, изъ котораго послѣдній, отличавшійся жестокостію, былъ будто бы съѣденъ мышами, которыя преслѣдовали его всюду, куда ни бѣгалъ онъ отъ нихъ, и отъ которыхъ не могъ спастись даже на башнѣ. Болѣе достовѣрною становится исторія Польши съ половины IX столѣтія, когда вступилъ па польскій престолъ родъ Пястовъ. Собственно извѣстенъ сынъ Пяста – Земовитъ, который княжилъ съ 860 г. Но и послѣ этого польское государство въ теченіе ста лѣтъ не обнаруживаетъ опредѣленнаго направленія. Направленіе его дѣлается яснымъ съ 962 года, съ Мечислава I-го (до 992 г.). Мечиславъ сближается съ Чехіей, женится на чешской княжнѣ Дубровкѣ и принимаетъ, въ 965 году, христіанство, – христіанство латинское, но, по-видимому, проникнутое народнымъ элементомъ. Его крестилъ епископъ Боговидъ, природный чехъ.

Можно было думать, что польская жизнь приметъ направленіе народное и что Польша, въ союзѣ съ Чехіею, сильно будетъ ратовать противъ Германіи. На дѣлѣ однако вышло иначе. Іерархія, особенно монашеская, утвердилась въ Польшѣ не народная, а нѣмецкая; чрезъ это усиливалось и нѣмецкое вліяніе. Мечиславъ сталъ хлопотать о королевскомъ вѣнцѣ у папы. Германскій императоръ воспользовался этимъ случаемъ, чтобы утвердить свое вліяніе на Польшу: онъ разрушилъ затѣю Мечислава быть королемъ. Мёчиславъ счелъ нужнымъ задобрить Оттона I, послѣ смерти Дубровки женился на нѣмецкой княжнѣ Одѣ. Но и отъ этого не получилъ пользы. Королевскаго вѣнца ему и теперь не дали. Мало того, Мечиславъ, какъ владѣтель земель за Одрой, которыя нѣмецкій императоръ считалъ своими, долженъ былъ признать себя вассаломъ его.

По смерти Мечислава зависимость Польши отъ западной Европы сдѣлалась еще сильнѣе: Польша подчинена особому покровительству папы. ВЪ довершеніе всего, дѣти Мечислава отъ первой жены Дубровки изгнаны, управленіе Польшей осталось въ рукахъ нѣмки Оды и ее дѣтей. Словомъ, пропало славянское оживленіе Польши, выработанное связью съ Чехіею, и уступило мѣсто латино-германскому.

КЪ счастію Польши, между изгнанными дѣтьми Мечислава былъ необыкновенный человѣкъ своего времени, Болеславъ I, Великій или Храбрый (993–1025 г.), который вырвалъ ее изъ рукъ латино-нѣмецкихъ и поднялъ народное ее значеніе. Болеславъ I заставилъ уважать себя императора Оттона III, уничтожилъ зависимость своей іерархіи отъ нѣмецкой и упрочилъ свою самостоятельность тѣмъ, что, наконецъ, добился королевской короны и короновался ею въ 1000 году. Польское государство достигло при немъ большого могущества. Болеславъ завоевалъ часть Моравіи, смирилъ волновавшихся[?] поморянъ и пруссовъ, имѣлъ вліяніе и на русскія дѣла, – воевалъ съ Владиміромъ, Ярославомъ и въ послѣднюю войну отнялъ у Россіи, на короткое время, такъ называемую червенскую область.

Но даже въ дѣятельности такого польскаго человѣка, какъ Болеславъ Великій, мы видимъ уже совершенно ясно напрасное раздвоенйе, – уклоненйе отъ прямой задачи защищать славянство на западѣ и стремленіе къ юго-востоку, въ предѣлы моравскіе и русскіе. Преемники его шли дальше и, болѣе и болѣе уступая нѣмцамъ ближайшихъ къ себѣ славянъ за Одрой, сильнѣе и сильнѣе надвигались на не нуждавшихся въ нихъ русскихъ славянъ.

Послѣ Болеслава I-го Польша опять впадаетъ въ неопредѣленное положеніе, которое большею частію, въ теченіе слишкомъ столѣтія, было для нее несчастливо. КЪ трудностямъ борьбы съ сосѣдями нѣмцами, пруссами, чехами, русскими, не разъ прибавлялись внутреннія смуты. Подъ вліяніемъ, вѣроятно, этой политической неопредѣленности, томившей народныя силы и затягивавшей ихъ дальше и дальше въ складъ западно-европейской жизни, Польша однажды попыталась было возсоздать старый бытъ, свергнуть латинство и возвратиться къ язычеству. Это было въ XI вѣкѣ при Болеславѣ II или Смѣломъ (1058–1081 гг.), который даже убилъ краковскаго епископа Станислава. Но уже было поздно и странно вспоминать языческіе времена. Латинство снова было возстановлено, самъ Болеславъ принужденъ былъ спасаться бѣгствомъ изъ Польши. Сынъ его, Владиславъ Кривоустый еще ревностнѣе поддерживалъ латинство и даже заботился о распространеніи его между сосѣдними пруссами. Онъ видѣлъ въ немъ лучшее для своего государства объединяющее средство. Но въ тоже время рядомъ съ этою мѣрою, объединяющею Польшу, Владиславъ Кривоустый допустилъ другую, которая на полтора столѣтія ввергла Польшу въ крайнее разслабленіе. Онъ раздѣлилъ ее между своими сыновьями. СЪ этого времени (1139 до 1305 г.) Польша представляла еще болѣе печальную картину, чѣмъ Россія того времени, картину раздробленія и внутреннихъ смутъ. ВЪ ней образовалось безчисленное множество мелкихъ княжествъ, которая номинально подчинялись королю польскому и отчаянно воевали какъ съ нимъ, такъ и между собою.

Среди этихъ смутъ между князьями и при слабости королевской власти, верхній слой польской шляхты получалъ особенное значеніе, которое мало по малу сдѣлалось какъ бы естественнымъ, законнымъ. Оно и узаконено было па ленчинскомъ сеймѣ въ 1180 г. при Казимірѣ II Справедливомъ, который образовалъ около себя совѣтъ, послужившій началомъ польскаго сената. ВЪ то время положено было первое начало и такъ называемой избирательной формѣ правленія – отмѣненіемъ постановленія, чтобы польскій престолъ былъ наслѣдуемъ по праву первородства.

Одновременно съ внутреннимъ разслабленіемъ, Польша ослабѣвала и извнѣ. Мазовецкое племя, болѣе выдававшееся своими особенностями, выработало себѣ свою государственность съ слабою тѣнью подчиненности польскому королю, и сохраняло эту самостоятельность даже до начала XIV столѣтія. Пропала для Польши въ эти времена (XII в.), и уже совершенно, Силезія. Такіе же потери понесены были поляками и ниже, между Лабой и Одрой, гдѣ на славянской землѣ оставалось нѣмецкое бранденбургское княжество. ВЪ XIII столѣтіи, кромѣ Силезіи и Бранденбургіи, нѣмцы, какъ мы знаемъ, по призыву самихъ поляковъ, поселились еще и въ Пруссіи, т. е. на востокъ отъ Бранденбургіи черезъ небольшой промежутокъ польскихъ поморскихъ владѣній, которыя естественно должны были исторически изсохнуть, будучи сдавлены съ обѣихъ сторонъ нѣмецкими силами. ВЪ это время Польша была такъ безсильна, что ее подчинили себѣ и управляли ею чешскіе короли.

Изъ этого безсильнаго и безпомощнаго состоянія вывелъ Польшу человѣкъ, очень похожій на нашего Іоанна III, котораго тоже можно назвать собирателемъ польской земли, это – Владиславъ IV Локетекъ (1305–1335). Онъ подчинилъ себѣ большую часть удѣльныхъ князей, давалъ удачный отпоръ окружающимъ врагамъ; но и онъ долженъ былъ сознать безсиліе Польши, и созналъ даже поразительно. Онъ увидѣлъ, что силы Польши, до сихъ поръ сосредоточившіяся въ великой Польшѣ, упали здѣсь отъ сосѣдства съ нѣмцами, что необходимо собрать и оживить ихъ въ другомъ пунктѣ, на новомъ мѣстѣ. Онъ подвинулся дальше отъ нѣмцевъ и ближе къ славянамъ-чехамъ и русскимъ, перенесъ столицу изъ Гнѣзда (въ великой Польшѣ) въ Краковъ (въ малопольской области) и короновался здѣсь королевскимъ вѣнцомъ въ 1319 году.

За этимъ безсиліемъ обнаружилось и другое. Не имѣя достаточной опоры ни въ своей власти, ни въ высшей шляхтѣ, Владиславъ Локетекъ, на хенцинскомъ сеймѣ 1331 г., призвалъ къ участію въ управленіи и низшую шляхту. Такимъ образомъ, къ концу смутнаго періода польской жизни вся шляхта выдвинулась, получила политическія права. Выражало ли это полноту польской жизни и самобытности, это видно изъ вышеизложеннаго, а еще яснѣе сейчасъ увидимъ.

Дѣло Владислава Локетека вѣрно, логично поддержалъ знаменитый его сынъ, Казиміръ Великій (1335–1370). Онъ заставилъ мазовецкихъ князей признать свою власть, удачно воспользовался слабостью галицко-волынскаго княжества и, какъ мы уже говорили, присоединилъ къ себѣ значительную часть его (1340 г.), но въ тоже время онъ подтвердилъ нѣмцамъ уступку Силезіи и даже части Поморья. Этотъ фактъ показываетъ знакомую намъ, давнюю податливость Польши предъ латино-германскимъ міромъ, даже со стороны лучшихъ польскихъ государей. Это обнаружилось при Казимірѣ еще яснѣе во внутреннихъ дѣлахъ Польши.

Какъ ни старалась Польша имѣть свою народную іерархію, но это ей не удавалось. Іерархія ее въ большинствѣ была иностранною, проникнута была совершенно латино-германскими началами и вносила ихъ многочисленными путями въ польское общество, т. е. въ польскую шляхту. КЪ усвоенію иноземныхъ началъ, понятій, обычаевъ, даже одежды, польская шляхта побуждаема была также своимъ рыцарскимъ устройствомъ. Иноземные рыцари часто поступали въ число польскихъ рыцарей. Иноземное рыцарское, искусство было слишкомъ заманчиво и слишкомъ необходимо. Иноземное вліяніе произвело переворотъ и въ низшихъ слояхъ[?] польскаго населенія. Иноземныя заимствованія, обычаи, обстановка требовали болѣе разнообразной и роскошной жизни, нежели какая была у поляковъ прежде. Явилась ощутительная потребность въ развитіи жизни городской, промышленной. Должно было выработаться городское сословіе, промышленное, торговое.

Но какъ допустить образоваться такому сословію изъ мѣстныхъ элементовъ? Городское сословіе, обыкновенно, скоро превращается въ среднее сословіе, занимаетъ по правамъ середину между высшимъ сословіемъ и простымъ народомъ. Но это рѣшительно противорѣчило началамъ польскаго шляхетства, которое могло допустить подлѣ себя, т. е. подъ собою, безправное хлопство, а не рядомъ съ собою что либо среднее, что сглаживало бы на себѣ различіе между шляхетствомъ и хлопствомъ. Изъ этого опаснаго затрудненія Польша стала выходить такимъ образомъ, что допустила образованіе у себя городскаго сословія, но не изъ мѣстныхъ элементовъ, а изъ иностранныхъ. Города ее съ замѣчательною быстротой колонизировались нѣмцами. Казиміръ особенно благопріятствовалъ этому наплыву иноземнаго элемента въ Польшу и усилилъ его еще тѣмъ, что покровительствовалъ колонизаціи жидовъ, къ которымъ очень былъ расположенъ.

Тѣ и другіе, т. е. нѣмцы и жиды, какъ совершенно чужіе народности, внесли съ собою въ Польшу новые порядки и требовали себѣ особаго управленія, сообразнаго ихъ жизни. На жидовъ, по тогдашнимъ понятіямъ, могли мало обращать вниманія, могли и не давать имъ особенныхъ правъ. Но нельзя было такъ поступать съ нѣмцами, тѣмъ болѣе, что это были люди очень трудолюбивые, полезные и поселялись обыкновенно но приглашенію поляковъ. Необходимо было признать ихъ обычаи, ихъ правила управленія. ВЪ тѣ времена лучшимъ образцомъ городского управленія считалось магдебургское право. Его польскіе короли и утверждали для своихъ городовъ. Такимъ образомъ, рядомъ съ польскими обычаями и законами стояли обычаи и законы иноземные. Какъ велико отсюда выходило смѣшеніе, можно судить по тому, что іерархія имѣла свое законодательство – римское каноническое право, шляхта свой права и обычаи, получившіе силу въ разныя времена, города свое – магдебургское право, наконецъ народъ управлялся по старымъ обычаямъ, которые тоже въ разныхъ мѣстахъ были различны и тѣмъ легче могли уступать иноземнымъ вліяніямъ. Забвеніе своего родного, своихъ родныхъ правъ и обычаевъ дѣйствительно было при Казимірѣ очень велико, сознано было Казиміромъ и побудило его озаботиться приведеніемъ ихъ въ извѣстность и единство. СЪ этого цѣлью въ 1347 г. на вислицкомъ сеймѣ составленъ былъ такъ называемый вислицкйй статутъ, въ которомъ, между прочимъ, утверждены разныя права шляхты и положено законодательное начало польскому хлопству.

Послѣдствія всего этого развитія польской жизни немедленно обнаружились послѣ смерти Казиміра (1370). Казиміръ не имѣлъ потомства. Польскій престолъ перешелъ во власть венгерскаго короля Людовика, сына Елизаветы, сестры Казиміра. Людовикъ занятъ былъ венгерскими дѣлами и управлялъ Польшею черезъ своихъ намѣстниковъ. При такомъ управленіи Польша не замедлила представить ужасающую картину смутъ. Нельзя читать равнодушно лѣтописныхъ разсказовъ объ этихъ смутахъ. ВЪ то время какъ будто каждый полякъ поставилъ себѣ непремѣнною задачею съ кѣмъ-нибудь побиться, и если мирился съ кѣмъ, то развѣ для того, чтобы въ союзѣ съ однимъ побиться съ кѣмъ либо другимъ. Цѣлыя области въ это время превращались въ пустыни и никакъ не возможно отыскать цѣли, для которой все это дѣлалось. Разнузданные польскіе шляхтичи не затруднялись грабить даже костелы. Такъ, по свидѣтельству польскаго писателя Длугоша, они ограбили ченстоховскйй монастырь и унесли было, и затѣмъ разбили русскую чудотворную икону Божіей Матери, вынесенную сперва изъ холмской области въ Галицію, затѣмъ изъ Галиціи, къ крайнему огорченію православныхъ, въ Польшу и отданную въ этотъ латинскій монастырь.

Долгое время поляки не принимали никакихъ мѣръ противъ такъ широко разлившагося зла. Ихъ не отрезвляла даже серьезная, естественная забота о будущемъ Польши. Король вдали и король, не имѣвшій сыновей, а только двухъ дочерей! Только въ 1377 году подумали поляки на кошицкомъ сеймѣ объ этой будущности и признали наслѣдницей польскаго престола старшую дочь Людовика. Но и на этомъ сеймѣ шляхта не забыла себя, и, какъ бы въ благодарность за признанйе династіи Людовика, получила увеличеніе своихъ правъ разными преимуществами. Смуты, однако, по прежнему продолжались. ВЪ 1382 году умеръ Людовикъ. Польскій престолъ оказался не занятымъ. Необходимо было подумать объ этомъ и подумать серьезно, потому что встрѣтилось новое, очень важное затрудненіе. Старшая дочь Людовика, Анна, которую поляки признали наслѣдницей польскаго престола, вышла замужъ за Сигизмунда бранденбургскаго, сына императора Карла IV. Карлъ умеръ и Сигизмундъ избранъ былъ императоромъ. Полякамъ приходилось быть данниками нѣмецкаго императора. Этого они никакъ не желали и признали наслѣдницей польскаго престола вторую дочь Людовика, Ядвигу, но и тутъ встрѣтилось затрудненіе. Ядвига еще въ дѣтствѣ была обручена австрійскому князю Вильгельму. Полякамъ приходилось опять стать подъ нѣмецкую власть, чего они, конечно, не желали. Порѣшили на томъ, чтобы считать Ядвигу свободною отъ жениховъ и самимъ избрать ей жениха. ВЪ качествѣ жениха выступилъ было свой ближайшій человѣкъ, даже изъ той же пястовой династіи, мазовецкій князь Земовитъ; но поляки отказали ему подъ предлогомъ, что не желаютъ стѣснять Ядвиги, которая тогда еще не пріѣхала въ Польшу. На самомъ дѣлѣ они отказали ему потому, что не желали имѣть на престолѣ своего князя, который хорошо ихъ зналъ и притомъ могъ бы опереться на свои династическія права. Женихъ для Ядвиги, который не могъ не понравиться полякамъ, неожиданно явился изъ Литвы.

Мы знаемъ, что литовскому князю Ягайлѣ очень нуженъ былъ новый союзникъ, который бы облегчилъ ему выходъ изъ внѣшнихъ и внутреннихъ затрудненій. Такого союзника онъ увидѣлъ теперь въ Польшѣ и рѣшился добиваться руки Ядвиги. Ягайло началъ съ того, что напомнилъ о себѣ Польшѣ опустошительнымъ набѣгомъ въ ее области. Затѣмъ онъ отправилъ посольство съ предложеніемъ себя въ женихи Ядвигѣ. Поляки не могли не обрадоваться такому счастливому предложенію. Посредствомъ брака Ягайлы на Ядвигѣ и соединенія Литвы и Польши они избавлялись отъ опасностей сосѣдства Литвы и пріобрѣтали въ ней силы для трудной борьбы противъ нѣмцевъ, одинаково враждебныхъ и Польшѣ, и Литвѣ. Вспомнились, конечно, при этомъ и тѣ прежніе связи, которыя подготовляли этотъ союзъ. Мы говорили, что Польша въ началѣ XIV столѣтія придвинулась къ западной Россіи и что Казиміръ завладѣлъ частію галицко-волынскаго княжества. Этимъ путемъ Польша столкнулась съ Литвою и должна была опредѣлить свои отношенія къ ней. При Гедиминѣ отношенія эти удались легко. Казиміръ женился на дочери Гедимина, Альдонѣ. При Ольгердѣ, который держался рѣшительно русскаго направленія, нельзя было Польшѣ быть въ прежней дружбѣ, съ Литвою. ВЪ это время между ними часто бывали враждебныя столкновенія. Но и тогда вражда ослаблялась слѣдующими обстоятельствами. Польша, т. е. та часть ее, которая называлась польскимъ королевствомъ, именно, малопольская и великопольская области, тогда мало примыкала къ литовскому княжеству а касалась его, только на самомъ югѣ, у Волыни, а сѣвернѣе – ихъ раздѣляло мазовецкое княжество, князья котораго давно уже близки были къ русскимъ и къ литвинамъ, роднясь съ обѣими династіями. Одинъ изъ мазовецкихъ князей Болеславъ – сынъ галицкой княжны Маріи, принялъ было даже православіе, за отверженйе котораго поплатился жизнію. Казиміръ, которому подчинялся мазовецкій князь – родственникъ Ольгердовъ, могъ кое-какъ ладить и съ этимъ послѣднимъ.

Наконецъ, собственно Ольгердъ, какъ литовско-русскій князь, былъ еще дальше отъ Польши. Ближе къ ней былъ литовско-жмудскйй князь Кейстутъ, котораго владѣнія отъ Жмуди простирались на югъ за Брестъ[?]-литовскій. На него-то и обратилъ было особенное вниманіе Казиміръ. Онъ сносился съ нимъ, велъ переговоры о томъ, чтобы Кейстутъ принялъ латинство и короновался королевскимъ вѣнцомъ. Хлопоты эти кончились ничѣмъ и не могли кончиться иначе, не смотря на противоположныя увѣренія польскихъ писателей, потому что Кейстутъ былъ неизмѣнно преданъ Ольгерду, и никакіе внушенія не могли поколебать дружбы между этими братьями-друзьями. Но какъ бы то ни было, а очень вѣроятно, что всѣ эти сношенія Польши съ Литвою прежняго времени имѣли важное значеніе и въ глазахъ Ягайлы, и въ глазахъ поляковъ при заключеніи теперь брачнаго и политическаго союза между ними. Впрочемъ, когда поляки и Литва обсылались по этому поводу послами и совершенно уже улаживали дѣло, встрѣтилось вдругъ сильное затрудненіе. Ядвига, пріѣхавшая уже тогда въ Польшу, когда узнала объ этихъ переговорахъ, всѣми силами стала отбиваться отъ брака съ Ягайлою. Причиною этого была ее любовь къ Вильгельму, который тоже пріѣхалъ въ Краковъ и съ которымъ Ядвига тайно устрояла свиданія, и еще – крайняя невзрачность Ягайлы, которому было уже за тридцать лѣтъ и который былъ очень звѣровиденъ (волосатъ), такъ что, ради успокоенйя Ядвиги, поляки послали особаго посла для осмотра его. Посолъ привезъ извѣстіе, что Ягайло какъ есть – человѣкъ. Между тѣмъ Вильгельма выжили изъ Кракова и при содѣйствіи духовной власти преодолѣли упорство Ядвиги. ВЪ 1386 г. Ягайло прибылъ въ Краковъ, принялъ латинское крещеніе, хотя былъ уже крещенъ въ православную вѣру, женился на Ядвигѣ и короновался польскимъ королевскимъ вѣнцомъ. Литовское княжество соединилось съ польскимъ королевствомъ. Какъ принято было въ Литвѣ это соединеніе, въ чемъ оно состояло и какъ развивалось съ теченіемъ времени, это мы увидимъ изъ слѣдующаго чтенія.

Примечания

9. На первой картѣ въ атласѣ профессора Замысловскаго показаны древніе славянскія поселенія и въ предисловіи къ атласу въ краткомъ видѣ помещены поясненія; а современное разселеніе славянскихъ народовъ показано на картѣ М. Ф. Марковича. Древняя исторія западныхъ и южныхъ славянъ, а также Польши кратко изложена въ сочиненіяхъ А. О. Гильфердинга, – полное собраніе сочиненіи его изд. 1868 г. 2 т. и 1874 г. 3 т. Исторія Польши по частямъ изложена въ разныхъ томахъ исторіи Россіи СЪ. М. Соловьева. Есть старое изданіе на русскомъ языкѣ исторіи Польши – Исторія польскаго государства СЪ. Бантке, 2 тома, 1830 г. О древней церковной жизни Полыни: Церковно-историч. и статистичъ. Описаніе варшавской православной епархіи протоіерея Потоцкаго, потомъ архимандрита Амвросія, Нечаевъ, 1863 г.; О древнейшемъ существованіи православія и русской народности въ Галиціи, губернъ. люблинской, сѣдлецкой и другихъ мѣстностяхъ привислянскаго края, епископа люблинскъ. Модеста, два выпуска, Варшава 1881–3 г.

10. Не надобно смѣшивать ихъ съ полянами кіевскими. Поляки это дѣлаютъ совершенно произвольно, потому только, что тѣ и другіе назывались полянами. Два различныхъ и отдаленныхъ другъ отъ друга племени сѣли на открытыхъ мѣстахъ, поляхъ, и оба назвались полянами безъ всякаго отношенія къ племенной близости.

11. До сихъ поръ сохранилось различіе языка у этихъ трехъ племенъ. Малопольское нарѣчіе – это нарѣчіе, давшее начало нынешнему литературному польскому языку; мазовецкое нарѣчіе отличается богатствомъ звуковъ: и, съ; великопольское – особенностью гласныхъ буквъ, напримѣръ, вмѣсто bylo – belo.