Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Очерк I. Исторические условия литературного движения, часть 2, с. 20-38: оригинал издания

Люблинская уния 1569 года и православие Великого княжества Литовского: язык и народность, ополячение знати и заграничная учёба, патронат и упадок церковных учреждений, реформация и иезуиты, князь Константин Острожский, братства и братские школы, протесты против Брестской унии. С. 20-38. Текст в орфографии издания 1888 года.

Къ 1596 году въ одномъ новогродскомъ воеводстве (въ епархіи, которою непосредственно завѣдовалъ самъ митрополитъ), протестантами отнято было до 650 православныхъ церквей, и изъ 600 дворянскихъ домовъ, считавшихся раньше православными, только 16 домовъ остались вѣрными православію: остальные перешли въ протестантство, именно въ крайние секты социніанства36 – послѣдователями которыхъ православные являлись преимущественно передъ другими формами протестантскихъ идей37...

Несмотря однако на весь вредъ, сделанный западно-русскому православію протестантствомъ, вредъ этотъ былъ ничтоженъ въ сравнении съ тѣмъ, что было сдѣлано въ этомъ отношеніи вслѣдъ явившимися сюда іезуитами.

Въ Вильну, какъ мы замѣтили, іезуиты были призваны въ томъ же 1569 году, спустя нѣсколько мѣсяцевъ послѣ люблинской уніи.

Сильнейшим средствомъ пропаганды въ рукахъ іезуитовъ всегда было воспитаніе. Вездѣ первымъ ихъ дѣломъ было заведеніе училищъ, коллегиумовъ, академій, съ цѣлью воспитаніе въ нихъ молодого поколѣния въ духѣ католичества38. Такъ поступили они и въ юго-западной Руси. На другой же годъ своего прибытія, они открыли въ Вильнѣ коллегіумъ и при немъ низшую школу. Наставники іезуиты сумели очень скоро привлечь къ себѣ мѣстное населенія. Ихъ школа быстро стала наполняться учениками, всѣ видѣли блестящіе успѣхи ихъ учениковъ, особенно въ латинскомъ языкѣ; къ тому же дѣтей бѣдныхъ родителей іезуиты принимали къ себе даромъ. Скоро въ ихъ школу стали присылать своихъ дѣтей и православные, чего, разумѣется, особенно и добивались іезуиты. Театральныя представленія, публично даваемыя учениками въ іезуитской школѣ, различныя религіозныя процессіи, въ которыхъ ученики, одетые въ соотвѣтственные костюмы, изображали апостоловъ, пророковъ, ангеловъ и т. д., одинаково восхищали и учениковъ, и ихъ родителей, и быстро распространяли популярность новыхъ преподавателей39. Рядомъ со школой, шли своей очередью другіе средства пропаганды, – въ видѣ церковныхъ братствъ, публичныхъ диспутовъ, богослуженія, проповѣди. Проповѣдь была непрерывна. Каждый день, утромъ и вечеромъ, она раздавалась въ іезуитскомъ костелѣ на четырехъ языкахъ: польскомъ, латинскомъ, немецком и итальянскомъ, при чемъ проповѣдниками являлись такіе блестящие ораторы, какъ Станиславъ Варшевицкій, первый ректоръ виленскаго іезуитскаго коллегіума, Петръ Скарга, вскорѣ прибывший въ Вильну и быстро пріобрѣтший извѣстность своимъ необыкновеннымъ краснорѣчиемъ, и др. Вліяніе іезуитскихъ проповѣдей было иногда до того сильно, что весь народъ въ церкви рыдалъ.

Свою дѣятельность іезуиты скоро перенесли и въ другіе пункты юго-западной Руси. Покровительство новаго польскаго короля, Стефана Баторія, особенно помогло имъ въ этомъ. Въ 1578 году, королевской грамотой, виленский іезуитский коллегіумъ былъ преобразованъ въ академію, а въ 1579 г. новая академія вполнѣ была уравнена въ правахъ съ академіей краковской. Въ том же году, взявши Полоцкъ, Баторій, въ благодарность іезуитамъ, сопровождавшимъ его въ походѣ, основалъ здѣсь для нихъ новую коллегію и костелъ, и отдалъ въ полное ихъ распоряженіе всѣ мѣстные православные церкви и монастыри, а также принадлежавшие послѣднимъ владѣнія, отдалъ затѣмъ, чтобы іезуиты устроили семинарию для воспитанія юношества, распространяли въ «схизматическихъ странахъ» католическую вѣру, основывали приходы – и іезуиты тотчасъ же открыли въ Полоцкѣ семинарию, которая быстро наполнилась учениками, въ томъ числѣ и православными. Въ 1582 году такая же семинарія была открыта Стефаномъ Баторіемъ для іезуитовъ въ Риге, и при ней низшая школа. Въ 1585 г. новая іезуитская семинарія основана была въ Несвиже, на средства малолетнего наслѣдника князей Радзивилловъ, кн. Николая Христофора Радзивилла, обращеннаго изъ протестантства въ католичество. Кромѣ того, уже съ 1571 года существовала еще одна іезуитская коллегія въ Ярославе, въ Галиции – въ мѣстности со сплошнымъ русскимъ населеніемъ...

Въ противовѣсъ существовавшимъ издавна въ краѣ православнымъ церковнымъ братствамъ, іезуиты основывали таковыя же собственныя. Такъ въ 1578 году въ Вильнѣ, по мысли Петра Скарги, было учреждено католическое братство св. тѣла Господня; своими блестящими тёатральными торжествами и процессіями братство это сильно привлекало къ себѣ окружающее населеніе.

Одновременно со всѣмъ этимъ іезуиты обратились еще къ одному средству пропаганды, оказавшемуся особенно могущественнымъ – къ литературной полемикѣ40...

Энергичная пропаганда іезуитовъ очень скоро начала приносить плоды. Прежде всего іезуиты поколебали протестантство, которое быстро стало падать въ странѣ. Наиболѣе могущественные поборники протестантскихъ идей перешли въ католичество. Такъ Варшевицкимъ былъ обращенъ въ католичество заклятый врагъ его, кальвинистъ Ходкевичъ; Петръ Скарга привелъ обратно «къ послушанію римскому престолу» малолѣтнихъ дѣтей Николая Радзивилла Чернаго, наслѣдниковъ громадныхъ владѣній. Оба случая были блестящими победами іезуитовъ. Скоро возвращены были «въ лоно вселенской римской церкви» и многіе другіе пропагандисты протестантства – Сапѣги, Сангушки, Часловские и пр. «Чего не могла сдѣлать пропаганда, то довершалось насиліемъ: во многихъ городахъ «зборы» (протестантские церкви) были разрушены народомъ по наущению іезуитовъ, школы были разгоняемы учениками-іезуитами, и на это насиліе нельзя было нигде найти ни суда, ни расправы»41.

Быстро стала сказываться дѣятельность іезуитовъ и въ средѣ православныхъ. Больше всего помогало этому воспитаніе юношества; воспитаніе это іезуиты теперь окончательно взяли въ свои руки. Иезуитские школы были переполнены дѣтьми православныхъ; правда, родители скоро стали раскаиваться въ этомъ, когда увидели, что іезуиты изъ своихъ православныхъ учениковъ «мало не всѣхъ», пользуясь ихъ малолѣтствомъ, «намовя ихъ хитролестнѣ», отвратили «отъ родной вѣры и перекрестили въ свое полувѣрее», – но это было позднѣе: на первыхъ порахъ опасность не вполнѣ сознавалась. Успѣхи іезуитовъ сосредоточивались преимущественно въ высшихъ классахъ, и были здѣсь самые блестящіе: въ какіе-нибудь 40‒50 лѣтъ, послѣ своего появления въ Вильнѣ, іезуиты оторвали отъ западно-русской православной церкви почти всю мѣстную аристократию. Въ 1610 году западно-русская православная церковь такъ перечисляла свои потери, понесённых ею отъ іезуитовъ: «Гдѣ тотъ бесценный камень, который я, вмѣстѣ съ другими перлами, какъ солнце между звѣздами, носила въ коронѣ на головѣ своей, – гдѣ домъ кн. Острожскихъ, сиявший болѣе всѣхъ другихъ блескомъ своей старожитной вѣры? Гдѣ и другіе драгоценные камни моей короны, роды князей Слуцкихъ, Заславскихъ, Збаражскихъ, Вишневецкихъ, Сангушекъ, Чарторыжскихъ, Пронскихъ, Рожинскихъ, Соломерецкихъ, Головчинскихъ, Кршинскихъ, Масальскихъ, Горскихъ, Соколинскихъ, Лукомскихъ, Пузыновъ и другихъ, – которыхъ перечислять было бы, очень долго? Гдѣ прочие мои драгоцѣнности, гдѣ древние, родовитые, сильные, во всемъ свѣтѣ славные своимъ мужествомъ и доблестью, – Глебовичи, Ходкевичи, Кишки, Сапѣги, Дорогостайские, Войны, Воловичи, Зѣновичи, Пацы, Халецкие, Тышкевичи, Корсаки, Хрептовичи, Тризны, Горностаи, Мышки, Гойские, Сѣмашки, Гулевичи, Ярмолинские, Калиновские, Кирдеи, Загоровские, Мелешки, Боговитуны, Павловичи, Сосновские, Скумины, Поцѣи42...

И протестантство, и католичество съ іезуитами во главѣ, были крайне гибельны для западно-русскаго православіе потому, что они нашли западно-русскую православную церковь въ крайней степени внутренняго расстройства. По выраженію патр. Иоакима въ его грамотѣ, западно-русские православные къ этому времени «оскудели всѣми благами». «Оскудение» дѣйствительно было полное, и заключалось какъ въ крайней деморализации высшей мѣстной іерархіи, – о чемъ уже было замѣчено, такъ, и это главное, – въ совершенномъ отсутствии у западно-русскихъ православныхъ, до самой второй половины XVI вѣка, всякаго образованія....

Въ то время, когда социниане и іезуиты покрывали сѣтью своихъ школъ юго-западную и западную Русь, у православныхъ ее обитателей не было никакихъ собственныхъ средствъ къ образованію. Православныхъ школъ, кромѣ развѣ самыхъ элементарныхъ, долгое время вовсе не существовало; до 70 гг. XVI ст. во всей литовско-русской митрополии не встрѣчается ни одного училища для православныхъ дѣтей43. Поступавшие въ духовное звание ограничивались одною начальною грамотностью, и учились ей, вѣроятно, у различныхъ «отцевъ и мастеровъ» на дому, какъ это въ то время было и въ московской Руси. Общественныхъ православныхъ школъ не существовало не только для дѣтей низшего православнаго населенія, но и для дѣтей высшихъ классовъ общества. Поневолѣ приходилось отдавать дѣтей въ іезуитские школы и коллегии. Въ отсутствии у православныхъ школъ современники видѣли главную причину внутренняго церковнаго расстройства и отпадения въ католичество высшихъ слоевъ общества. «То вельми зашкодило паньству русскому, читаемъ, въ памятникѣ первыхъ годовъ XVII вѣка, – же не могли школъ и наукъ посполитыхъ (общенародныхъ) розширяти и оныхъ не фундовано: бо коли бъ были науку мѣли, не пришли бъ до таковой погибели. Читаючи кроники польскія, знайдешь о томъ достаточнѣ, якъ поляци русскиѣ паньства пообсѣдали, попріятелѣвшися зъ ними и цурки своя (своихъ дочерей) за русиновъ давши, чрезъ нихъ свои обычаи оздобные и науку укоренили, – Русь, посполитовавшись (сдружившись) зъ ними, позавидѣла ихъ обычаямъ, ихъ мовѣ и наукамъ, и не маючи своихъ наукъ, въ науки римские дѣти давати почали, которые зъ науками и вѣре ихъ навыкли, такъ по малу малу науками своими все паньство руськое до вѣрѣ римской привели, потомкове княжатъ русскихъ зъ вѣры православной на римскую выкрестились и назвиска и имена собѣ поотмѣняли, якобы николи не зналися быти потомками благочестивыхъ прародителей своихъ»44... «Здѣсь, писалъ М. Смотрицкій Константин, патр. Кириллу Лукарису, не съ кемъ посоветываться, – ученаго человѣка и со свѣчей не найдешь»45...

У западно-русскихъ православныхъ было мало самыхъ книгъ на славянскомъ языкѣ. Правда, по нѣкоторымъ монастырямъ существовали библиотеки, и иногда даже довольно обширныя46; но такие библиотеки были вообще большой рѣдкостью, а главное – случайностью. По крайней мѣрѣ, библиотеки даже въ Кіево-Печерскомъ монастырѣ до 70 гг. XVI ст. не было. Недостача нерѣдко чувствовалась даже въ богослужебныхъ книгахъ; напр. даже въ той же Кіево-Печерской лавре въ концѣ XVI в. не находилось полнаго круга богослужебныхъ книгъ47. Въ самомъ обществѣ ощущался крайний недостатокъ въ книгахъ для чтеніе, особенно въ переводахъ важнѣйшихъ творений отцовъ церкви. Въ существовавшей письменности Курбский не могъ найти «и десятой части книге учителей нашихъ старыхъ»... Славянскихъ книгъ было мало въ западно-русскомъ обществѣ нерѣдко по причинамъ, чисто мѣстнымъ: католики всячески старались уничтожать ихъ. Именно на это и указываетъ авторъ «Апокрисиса», какъ на причину, почему онъ посвящаетъ свою книгу Яну Замойскому: имя могущественнаго магната должно было сохранить ее от истребленія. О томъ же говоритъ и авторъ Перестроги. «Въ самомъ Краковѣ корунномъ, замѣчаетъ онъ, и въ костелахъ римскихъ книгъ словенскихъ великими склепами знайдешь замкненныхъ, которыхъ въ свѣтѣ не выпустятъ, также есть и во Львовѣ у мниховъ доминиковъ склепъ великий книгъ нашихъ словенскихъ учительныхъ до купы възнесенныхъ»48...

Таково было положеніе западно-русскаго православія къ концу XVI в. Чѣмъ ближе къ 1596 году, тѣмъ ярче и безотраднее возникаеть передъ нами картина бедственного состояния западно-русской церкви. Высшие классы измѣнили православію, представители іерархіи – на крайней степени нравственнаго бессилія; «оплоты», церкви рушились, – нѣтъ учителей, нѣтъ проповѣди, нѣтъ науки! Все сильнѣе и сильнѣе развивается религіозный индифферентизмъ, многіе открыто заявляютъ о своемъ желании отдаться Риму, о готовности принять унию...

Но нѣтъ худа безъ добра... То, что способствовало крайнему обессиленію западно-русской церкви, косвенно въ тоже время было причиной ее внутренняго нравственнаго возрожденія. Быстрыя побѣды надъ западно-русскимъ православіемъ, сначала со стороны протестантства, потомъ католичества, и, въ частности, іезуитовъ, – тѣмъ самымъ вызвали на защиту родной вѣры новыя силы. Овладѣвши безъ большого труда высшимъ слоемъ общества, найдя прямую поддержку своимъ цѣлямъ въ корыстныхъ и эгоистичныхъ представителяхъ мѣстной православной іерархіи, іезуиты при всѣхъ усиліяхъ не могли привлечь на свою сторону простонародье, господствовавшую массу западно-русскаго населенія, городскаго и сельскаго, – напротивъ, своими происками и насиліями вызвали въ этой массѣ открытый протестъ и такие силы на защиту исконной вѣры, какихъ, по-видимому, никакъ не предполагали. Защита выступила – въ лицѣ церковныхъ братствъ.

Начальная исторія западно-русскихъ православныхъ церковныхъ братствъ недостаточно выяснена. Въ древней Руси, почти съ доисторическихъ временъ существовали зачатки братствъ, такъ называемыя «братчины»49. Благоприятныя условія западно-русской городской жизни могли дать этимъ зачаткамъ особое развитія. Общественная жизнь въ литовскихъ и западно-русскихъ городахъ была издавна особенно развита. По примѣру западной Европы, здѣсь издавна существовали купеческие гильдіи, промысловые и торговые союзы или цехи, – развитію послѣднихъ очень много способствовало издавна существовавшее во многихъ городахъ литовской Руси «магдебургское право», существованіе котораго, въ свою очередь, сильнѣе всего способствовало большему сравнительно развитію въ юго-западной Руси общественно-городской жизни (сущность «права» состояла въ томъ, что управление городомъ въ значительной степени переходило въ руки самихъ горожанъ. Въ связи съ этими особыми условиями общественной жизни западно-русскихъ городов, вѣроятно, и стоит древнейшая исторія западно-русскихъ церковныхъ братствъ»50. Точного момента ихъ возникновения указать нельзя; первыя исторические извѣстия о нихъ относятся къ половинѣ XV вѣка. Случайное известіе этого времени указываетъ на существованіе двухъ такихъ братствъ – одного во Львовѣ (1439), другого въ Вильнѣ (1458)51. На первыхъ порахъ, судя по сохранившимся извѣстиямъ, братства являлись съ характеромъ учреждения исключительно церковно-хозяйственныхъ и религіозно филантропических. Братчики, въ среду которыхъ въ началѣ принимались и люди католическаго вѣроисповѣданія, даже католическіе духовные52, исключительно заботятся о нуждахъ своего прихода и своей церкви; вмѣстѣ съ тѣмъ, братства примыкаютъ къ торговымъ гильдіямъ, нося на себе какой-то торгово-промышленный отпечатокъ. На послѣднее указываютъ самыя названія древнѣйшихъ братствъ: «кушнерское», «кожемяцкое» и т. п. Впрочемъ, каково бы ни было первоначальное происхожденіе этихъ братствъ53, уже очень скоро, съ половины и 80-хъ гг. XVI вѣка, особенно же предъ наступленіемъ брестской уніи и вслѣдъ за нею, для всѣхъ нихъ главною, вполнѣ сознательною, цѣлью дѣятельности становится – распространеніе въ мѣстномъ православномъ населении образованія и защита православія, а вмѣстѣ и своей народности, отъ все болѣе и болѣе усиливавшейся пропаганды іезуитовъ. На этотъ новый характеръ дѣятельности братствъ ясно указываютъ «Чинъ львовскаго братства» 1586 года и «Чинъ виленскаго братства» 1588 года54. Около времени брестской уніи, и число братствъ и ихъ дѣятельность въ указанномъ направлении особенно усиливается. «Борьба съ протестантствомъ и латинствомъ придала этимъ бытовымъ и филантропическимъ учреждениямъ религіозный характеръ, а унія еще теснѣе сплотила эти союзы и направила ихъ къ охранѣ церкви православной. При отпаденіи аристократическихъ родовъ въ протестантство и латинство, среднее сословие, купцы и мещане, сомкнулись тѣснее, соединяя бытовые интересы съ церковными и не щадя ни силъ, ни средствъ на помощь нуждамъ церкви».55 Главнымъ своимъ дѣломъ братства считаютъ заведение школъ и типографіи, составленіе и печатаное церковно-богослужебныхъ и духовно-нравственныхъ книгъ, развитія учебной литературы, и, наконецъ, путемъ литературной полемики, открытую борьбу съ усиливавшимся въ странѣ католичествомъ56. Въ ряду другихъ, своими главнѣйшими обязанностями братчики ставятъ себѣ – «радити о церкви Божой», «радити и пилное старане мѣти, абы наука вшелякая христианскимъ дѣтемъ въ школѣ была; обмыслити (заботиться) дидаскалови учоному, пилному набоженства, науку досконалую дѣтемъ щире даючому, тризвому, слушное выховане и нагороду, жебы за пилною наукою его люде росли»57 «Отъ наукъ, заявляютъ братчики – хвала всемогущего Бога на землѣ можится, потеха родичомъ изъ сыновъ наказанныхъ ростетъ, рѣчи посполитой оброна моцная и осдоба предивная фундуется и цвѣтетъ»58... Основывая у себя въ 1615 году церковное братство, кіевские граждане въ «уписе» на его учреждение писали: «Начинаемъ сіе душеспасителное друголюбное соединеніе, братство церковное, въ богоспасаемомъ граде Кіевѣ – на утѣшеніе и утвержденіе въ благочестии нашему россійскому роду сыномъ всходнего православія, обывателемъ воеводства кіевскаго, такъ духовнаго вшелякаго, яко и свѣтскаго шляхетскаго стану, и всее рѣчи посполитое мѣстское и всѣмъ христоименитымъ людемъ, на выконаніе христіанскихъ милосерднихъ учинковъ, такъ духовныхъ, въ размноженью и вкорененью христианскихъ добродетелей честнаго иноческого житие, въ подаваню наукъ учтивыхъ и въ цвиченію дѣтей народу христіанского»59... «Что есть въ нашей земли братство православныхъ?» – писали въ 1625 году Киевскіе братчики къ московскому думному дьяку Ив. Т. Грамматину, – и отвѣчаютъ: «Братство нарицается, егда христиане православныи, живуще посреди иновѣрныхъ, посредѣ ляховъ, униятовъ и проклятыхъ еретиковъ, и хотяще отъ нихъ отлучатися и съ ними ничто же смѣстно имѣти, сами съ собою любовно совокупляются, имена своя во едино вписуютъ и братиами нарицаются: се же да твердоѣ и скорѣе противовѣрныхъ отразити возмогутъ. Сіе братство и мы, граждане и благороднии, духовныи и мирстии во градѣ Кіевѣ, идѣже иновѣрство возрастаетъ, сотворихомъ»60... «На утвержденіе благочестиа и правомъ, апостольские и отеческие вѣры, такожде на твердѣйшее отраженіе и отгнаніе ересей, въ церковь Божию отъ врага всѣхъ общего диавола насеянныхъ, мы христиане различныхъ сановъ, достоинствъ и упражнений суще, въ единство любве и въ тождество духа совокупльшися братство... устроихомъ», – писали тогда же кіевские братчики къ царю Михаилу Феодоровичу, и продолжаютъ: «И училище отрочатомъ православнымъ милостию Божіею языка славено-росскаго, еллино-греческаго и прочихъ дидаскаловъ великимъ иждивениемъ устроихомъ, – да не отъ чуждаго источника піюще, смертоноснаго яда западния схизмы упившеся, ко мрачно-темнымъ римляномъ уклонятся»61... Лучшею рекомендацію успѣшнаго выполненія западно-русскими православными братствами этихъ задачъ служитъ отчасти заявление униатскаго митрополита Рутскаго, который, донося о заботахъ своихъ по распространенію въ странѣ уніи, писалъ, – что этимъ заботамъ великую препону полагаетъ новое, основанное здѣсь (въ Кіевѣ) схизматиками братство; «трудно и думать о чемъ-нибудь добромъ (т. е. благопріятномъ для латино-уніатовъ), если оно не будетъ уничтожено»62.

Упомянутыя древнѣйшія братства, львовское и виленское, были первыми, выступившими на поприще общественно-церковной дѣятельности, съ офиціальнымъ характеромъ учрежденій, призванныхъ и утвержденныхъ церковной властью. Львовское было утверждено антіохийским патріархомъ Иоакимомъ въ 1585 году, виленское констант, патр. Иеремию въ 1588 году. Оба братства были поставлены въ непосредственную зависимость отъ самихъ патріарховъ и надѣлены были вслѣдствие этого обширными полномочиями.63

Рядомъ съ братствами львовскимъ и виленскимъ, уже очень рано въ самой Вильнѣ видимъ нѣсколько другихъ братствъ, – какъ упомянутая «кушнерское», «кожемяцкое», «купецкое» и др. Въ 1579 году возникаетъ братство въ Мстиславлѣ; въ 1582 г. – братство росское, въ предмѣстьѣ Вильны, Росѣ, а также – въ Гологорскѣ и Гроднѣ; въ 1589 г. – «кушнерское» братство въ Могилевѣ, ок. 1589 г. возникаетъ братство въ Замостье, уставъ котораго былъ утвержденъ въ 1606 г.64; также въ Люблинѣ, – при чемъ братчикамъ позволялось «наука школная чадомъ своимъ мѣти, пришелцовъ убогихъ по чину школному примовати» и пр.65. Въ 1591 г. возникаетъ братство въ Брестѣ, въ 1592 г. – въ Минскѣ, Кричевѣ, Оршевѣ и Перемышлѣ; въ 1594 году въ грамотѣ брестскаго собора упоминается цѣлый рядъ новыхъ братствъ, неизвестно когда возникшихъ, но уже существовавшихъ въ это время: красноставское, гольшанское, городецкое, галицкое, бѣльское и «многія другія». Вслѣдъ за брестской унией 1596 г. открываются новыя братства: въ 1597 г. – въ Минскѣ, въ 1615 – въ Кіевѣ, въ 1617 въ – Луцкѣ, и т. д.66.

Всѣ эти быстро возникшие братства имѣли въ общемъ одинаковое внутреннее устройство и преследовали одни и тѣ же цѣли. Дѣятельность ихъ главнымъ образомъ направлялась, какъ уже замѣчено было, на поднятие образованія въ мѣстномъ православномъ населеніи и на борьбу съ католической пропагандой. Въ видахъ того и другаго, братства больше всего заботились о распространении въ краѣ православныхъ школъ и типографій.

Какъ было уже замѣчено, образованія въ юго-западной Руси въ продолжение цѣлыхъ вековъ находилось въ крайнемъ упадкѣ; до 70-хъ гг. XVI ст. во всей области Великаго Княжества Литовскаго мы не видимъ напр. сколько-нибудь правильно организованныхъ школъ для православнаго населенія: и здѣсь, какъ въ сѣверо-восточной Руси, были только частные «мастера», у которыхъ на дому учились начальной грамотѣ желающие, и преимущественно тѣ, которые готовились къ духовному званію.67 Православныя школы начинаютъ появляться въ Литвѣ и юго-западной Руси лишь съ началомъ просвѣтительной дѣятельности братствъ, и на первыхъ порахъ, – по почину частныхъ лицъ. Ок. 1572 г. кн. К.К. Острожскій первый открылъ на свои средства начальную школу въ Туровѣ, а спустя нѣсколько лѣтъ, въ 1577 году, другую школу во Владимірѣ-Волынском. Въ 1580 году имъ же были основаны двѣ школы – въ Острогѣ и Слуцкѣ, обѣ на личныя средства князя. Школы эти принадлежали, по-видимому, къ разряду высшихъ, и имѣли особенно важное значеніе для края. Ант. Поссевинъ, въ своихъ донесеніяхъ, указываетъ на нихъ какъ на препятствия къ готовящейся уніи: въ Острогѣ и Слуцкѣ, пишетъ онъ, имѣются свои типографіи и училища, – «въ коихъ сей расколъ (православіе) питается»68... Въ 1586 году, по образцу острожской и луцкой школъ, открыло школу и братство львовское у себя во Львовѣ. Незадолго до смерти, Острожскимъ же была основана школа въ монастырѣ дерманскомъ69.

До насъ сохранился уставъ львовской школы, утвержденный въ 1986 году патр. Иеремиею70. По уставу, учитель долженъ былъ не только обучать чтенію и письму, но и грамматикѣ, риторике, диалектикѣ, музыке, св. Евангелию и книгамъ апостольскимъ»; по всѣмъ этимъ предметамъ учитель долженъ выдавать ученикамъ «записки». Кромѣ того, послѣ обѣда, учитель обучалъ воспитанниковъ «пасхаліи, арифметикѣ и церковному пѣнію». По праздникамъ и въ воскресные дни, дѣтямъ объяснялось значеніе праздниковъ, а также толковались положенныя на тѣ дни чтеніе евангельские и апостольские. Изъ устава не видно, чтобы въ львовской школѣ преподавался латинский языкъ; называлась она «школою греческаго и славянскаго письма». Судя по характеру преподаванія учебныхъ предметовъ, думаютъ, что это школа была, если не изъ высшихъ, то средняя71... Въ 1588 г. такая же школа открыта была мѣстнымъ братствомъ Вильнѣ. Въ этой школѣ преподавался уже и латинский языкъ, – какъ видно изъ письма виленскихъ братчиковъ ко львовскимъ, въ 1619 году72; для этой школы, кажется, въ 1619 г. Мелетий Смотрицкий, бывшій въ то время ее преподавателемъ, и составилъ свою извѣстную Славянскую грамматику. Въ 1591 г. брестские мѣщане устраиваютъ у себя въ Брестѣ церковное братство и при немъ школу, – «свою мѣстную волную русскую, для науки дѣтей ихъ мѣщанскихъ, такъ тежъ и иныхъ посполитныхъ людей, ктобы кольвекъ з народу крестьянского въ науку языка русскаго до тое школы ихъ мѣстское дати хотёлъ», – почему и названа въ грамотѣ «русскою школой»73; впрочемъ, школа брестская уже въ 1597 г. королевскимъ приказомъ, отдана была Игнатию Поцѣю, «чтобы онъ постерегалъ, аже бы тамъ наука добрая и порядокъ слушный во всемъ быти моглъ»74, т. е. для превращенія православной школы въ уніатскую. Въ 1592 г. была открыта школа въ Минскѣ, при братствѣ мѣстномъ, «для науки (научения) дѣтокъ малыихъ»; братству позволялось въ школѣ «бакаляра ховати и тамъ дѣтей письму греческому и русскому учити»75. Кромѣ этой, по-видимому, весьма незначительной и, кажется, вскорѣ прекратившейся школы, въ Минскѣ же, при другомъ братствѣ, существовала другая школа, возникшая вмѣстѣ съ братствомъ въ 1613 году76. О этого, другого, минскаго братства до насъ сохранился любопытный протестъ, поданный братчиками на монаховъ мѣстной уніатской церкви, по поводу насилий и оскорблений, какія терпѣли ученики братской православной школы отъ учениковъ уніатской: братство жалуется, что униатские монахи научаютъ «выростковъ и хлопятъ своей школы» ловить братскихъ школьниковъ и дѣлать имъ всевозможныя обиды, уніатскіе ученики, «слушаясь черньцовъ бакаляровъ своихъ», схватывали православныхъ дѣтей по улицамъ, «били ихъ и кровавили безнаказанно»...77 Въ 1592 году устроена была школа въ Перемышлѣ78. Въ 1594 году въ Бѣльске79. Въ 1597 г. возникшее братство въ Могилевѣ, вмѣстѣ съ утвержденіемъ своего существованія, выхлопотало особую грамоту, которою учреждалась при братствѣ школа «для безмезднаго обучения дѣтей вписныхъ братий и убогихъ сиротъ языку и письму славянскому, русскому, греческому, латинскому и польскому», и позволялось «держать ученыхъ людей, духовныхъ и свѣтскихъ, для преподаванія въ школѣ и для проповѣди слова Божіе»80. Братская могилевская школа, нѣсколько разъ, по навѣтамъ уніатовъ, перемѣнявшая свое мѣсто въ городѣ, существовала до позднѣйшего времени и служила въ свое время «однимъ изъ самыхъ твердыхъ оплотовъ православіе въ краѣ». Въ 1615 году возникаетъ братство и при немъ школа въ Кіевѣ – будущая академія81. Въ 1617 году открывается школа въ Луцкѣ при мѣстномъ братствѣ; въ 1624 году луцкая братская школа составила для себя «уставъ», утверждённый королемъ и дошедший до насъ подъ названіемъ: Артикулы, прав школы греко-латино-словянской луцкой и порядокъ школьный82. Въ 1634 году луцкое братство подверглось жестокому нападенію іезуитовъ и уніатовъ: послѣ праздничной процессии, нѣсколько членовъ іезуитской коллегии, собравъ толпу до ста человѣкъ, вооруженные, напали на братство, опустошили церковь, школу, больницу, нещадно избили игумена, монаховъ, старцевъ, учениковъ – всѣхъ, «абы только былъ русинъ»83. Луцкое братство и школа существовали около ста лѣтъ, пока наконецъ въ 20-хъ годахъ прошлаго вѣка не были отданы уніатамъ84. Нѣсколько позднѣе открываются при мѣстныхъ братствахъ новыя школы – въ Пинскѣ (1633), Оршанскѣ (1649) и т. д.

Внутреннее устройство всѣхъ этихъ школъ, нужно думать, было въ общихъ чертахъ одинаково. Помимо упомянутаго устава львовской школы, некоторое понятие объ устройствѣ братскихъ школъ можетъ дать названный сейчасъ «уставъ» луцкой школы85.

Сноски

36. Рус. Ист. Библиотека, VIII, 951. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. IX, стр. 14, 332, 326. Припомнимъ также свидѣтельство кн. Курбскаго о Волынѣ, гдѣ онъ проживалъ съ 1564 по 1586 гг., что въ его время она была «мало не вся заражена язвой арианскаго ученія». Сказания кн. Курбскаго, II, 224.

37. Быстрое распространение социнианскихъ сектъ отчасти не могло не зависеть и отъ самого ихъ характера. «Протестантизмъ въ Польшѣ, отвергнувъ авторитетъ церкви, не поставилъ никакого новаго закона нравственнаго вмѣсто католическаго, и видимо стремился въ аріанствѣ, анабаптизме и другихъ сектахъ къ превращенію религии въ чистую философію, оправдывающую по мѣрѣ надобности и кровосмешеніе, и внебрачныя связи, и захваты духовныхъ имуществъ, и всякий произволъ... Протестантская шляхта наслаждалась свободой верования во что либо или свободой ни во что невѣрованія, и цѣнила высоко эту свободу»... Пыпинъ и Спасовичъ, Ист. Слав, лит., II, 504‒505. О характерѣ самыхъ сектъ, на которыя рано раздробилось западно-русское протестантство, нѣкоторыя свѣдѣния даетъ «Посланія многословное» Зиновія Отенскаго. Посланія напеч. А. Поповымъ въ Чтеніяхъ Моск. Общ. Ист. и Древн. Рос., 1880, къ 2 (по рукописи XVI вѣка, съ обширнымъ предисловіемъ издателя).

38. Устройство иезуитскихъ школъ представляло примѣръ неслыханной нигде до тѣхъ пор централизаціи. Они были устроены однообразно, малейшее отступленіе отъ общего плана требовало особаго разрѣшенія, пребывающего въ Риме и облеченнаго диктаторскою властью генерала ордена. Преподаваніе было въ полномъ смыслѣ слова космополитическое, вне всѣхъ условий мѣста и времени, вполнѣ подчиненное одной только идеѣ всемірнаго господства римско-католической церкви, – одно и тоже въ Италіи, Испаніи, Австрии и Польшѣ; какимъ оно было задумано основателемъ иезуитской педагогики и сподвижникомъ Лойолы, Петромъ Канизием, такимъ почти и оставалось до паденія ордена. Оно пренебрегало народною мѣстною литературою и новѣйшей историей, науками общественными и естествознаніемъ. Главнымъ предметомъ его заботы былъ языкъ римско-католической церкви, языкъ латинскій, и римская литература, тщательно очищенная отъ всякихъ идей, несогласныхъ съ церковной ортодоксіей, – всѣ классики изучаемы были по такъ называемымъ editiones castigatae. Ученикъ изучалъ въ двухъ низшихъ классахъ (infima и grammatica) основания латинскаго языка по знаменитому учебнику іезуита Альвара; въ 3-мъ классѣ (syntaxis) оканчивал грамматику, въ 4-м (poësis) выучивался свободно читать и понимать труднейшихъ прозаиковъ (въ особенности Цицерона) и поэтовъ латинскихъ; въ 5-м класс (rhetorica) былъ занятъ теорией краснорѣчія, вспомогательными науками и упражненіями въ стилистикѣ. Сверхъ этихъ пяти классовъ, при нѣкоторыхъ важнѣйшихъ коллегияхъ состояли еще два высших курса: философский (философія преподавалась преимущественно по Аристотелю) и богословский, въ которомъ господствовалъ и авторитетъ св. Фомы Аквината». Св. Пыпина и Спасовича, Ист. Слав. литер., II, 521.

39. Вотъ напр. программа религіознаго празднества, устроеннаго (іезуитами въ Вильнѣ 4 мар. 1604 г.: Торжественная процессия съ хоругвью св. Казимира шла черезъ городъ, останавливаясь на всѣхъ главнейших пунктахъ. У Рудницкихъ воротъ, устроенныхъ въ видѣ исполинской птицы, явилась женщина въ глубокомъ траурѣ, изображавшая городъ Вильно (который страдалъ отъ частой заразы); женщина утѣшаетъ себя тѣмъ, что послѣ канонизации св. Казимира она получитъ въ небе надежнаго ходатая и защитника. Два ангела съ лиліями въ рукахъ возвещаютъ ей, что надежды ее исполнились и что канонизація совершилась. Тогда женщина-Вильно мгновенно преображается въ царицу съ багряницей, короною и скипетромъ, садится въ колесницу, и направляется въ городъ, предшествуемая Славой, держащею въ рукахъ золотую трубу. Близь ратуши путь ее загораживается огромным картоннымъ замкомъ съ высокими башнями. Четыре ангела и четыре добродетели: Мужество, Умѣренность, Расторопность и Справедливость, ведутъ между собою передъ замкомъ разговоръ, послѣ котораго замокъ загорается и исчезаетъ среди пламени, шума и ружейныхъ выстрѣловъ. Предъ академическою церковью св. Яна, предшествующая кортежу Слава зоветъ академію, чтобы она приняла участіе въ празднестве. Является академія, сопровождаемая богословіем, философіей, исторіей, красноречием, поэзией, филологіей, грамматикой, наконецъ девятью музами, покинувшими Олимпъ и поселившимися на берегахъ Виліи. Послѣднюю часть празднества составлялъ діалогъ, въ которомъ участвовало семь юношей, олицетворявшихъ семь главныхъ виленскихъ церквей, и т. д. См. Пыпина и Спасовича, Ист. Слав. лит., II, 530‒531. Торжественность и блескъ католическаго богослужения очень нерѣдко привлекали православныхъ въ католические костелы, и многіе отъ представителей православнаго духовенства сильно беспокоились этимъ. См. у Голубева, Кіев. митр. П. Могила, I, 214‒215, примѣч., – выписку изъ одной рукописи 1629 года.

40. Около того же времени, по предложению А. Поссевина, при іезуитской виленской школѣ была заведена типография съ славянскимъ шрифтомъ, для распространения католическихъ книгъ въ русскомъ переводѣ. Максимовича, Сочин., I, 180.

41. Пыпина и Спасовича, Ист. Слав, лит., II, 522.

42. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. X, стр. 408‒409.

43. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. IX, стр. 209, 410.

44. Акт, зап. Россіи, т. IV, № 148, стр. 204‒205 («Перестрога», 1600‒1605 г.). Говоря предъ этимъ о первомъ распространеніи на Руси христианства, авторъ замѣчаетъ: «Были (на Руси) великіе ревнители, яжъ много зъ великимъ коштомъ церквей и монастырей намуровали и маетностями опатрили (надѣлили), золотомъ, серебромъ, перлами и дорогими каменями церкви пріоздобили (приукрасили), книгъ языкомъ словенскимъ великое множество нанесли, – лечъ того, что было наипотребнѣйшее, школъ посполитыхъ, не фундовали»...

45. Голубевъ, Кіев. митр. П. Могила и пр., I, стр. 154.

46. О характерѣ и объёме существовавшей около этого времени въ юго-западной Руси письменности отчасти можетъ дать понятие сохранившаяся до насъ опис книгъ въ библиотекѣ супральскаго монастыря, составленная въ 1557 году настоятелемъ монастыря, архим. Сергиемъ Кубаремъ. По этой «описи» въ монастырской библиотекѣ находилось: «Евангеліе паркгаменное старое, другое Евангеліе напрестольное, третее Евангеліе, четвертое Евангеліе..; пятое Евангеліе..; шестое Евангеліе.. Евангеліе Толковое великое. Евангеліе Учительное старое. Евангеліе въ полдесть, Толковое. Евангеліе Матфея Толковое. Книга Криница... На весь годъ 4 Прологи..; а пятомъ Пролозе 6 месяцевъ; а въ шестомъ и седьмомъ весь годъ. Книга Змарагдъ. Книга Златая Чепь. Двѣ книзѣ, оба Маргариты. Книга Григория Богослова. Книга Пророчества. Книга великая Дионисие Ариопагитский. Книга Кирила Иерусалимскаго. Книга Григория Двоеслова; Книга другая Григория Двоеслова на паргамене. Уставы 2... Книгъ великихъ въ десть Соборников 4, а пятый на паркгаменѣ; а полудестныхъ соборниковъ 3; а у въ одномъ соборнику книга Асафъ и Хожение Данилово. Книга Псалтыря. книга Псалтыря митрополита Солтана. Книга Псалтыря Толковая. Книжка толковая избранных псалмовъ и о умершихъ слова. Книги Ефремовы двѣ. Книги 2 Отечники. Двѣ книзѣ Симеона Метофраста, одна въ десть, а другая въ полдесть, да въ десномъ написана Синаксарь. Двѣ книзѣ Исяка Сириянина. Апостолъ Толковый. Апостолъ великий на паркгаминѣ. Апостоловъ десныхъ (въ десть) 3. Часословы 2 великихъ, старыхъ. Книга Лествица, другая и съ Отечником. Книга Антіохъ и зъ Житіемъ Богословским. Книга, въ которой писаны Слова на четырдесятницу и пятдесятницу... Двѣ книзѣ Златоустаго, постныхъ. Книга 12 Ияковличовъ. Книга Царственник зъ Летописцем. Книга Асафъ и съ Житіемъ светого Сегрия чудотворца руского. Книга Кирилова на Улиана. Книжка Патерик Печерский. Книжка Григорея Синаита. Книжка На латину. Книжка Житие великаго Феодосия киновиарха и иныхъ светыхъ. Книга Григория Армаритскаго на Ервана. Книга Зерцало. Книга съ Пленением Иерусалимскимъ. Книжка Таранковская. Книга Кирила Иерусалимского. Книга Григория Двоеслова; Книга другая Григория Двоеслова на паркгамене. Моноканон. Книги 2 великихъ правилъ церковныхъ. Книжка Василей Новый. Миней старыхъ 12. Треоди 2, постная и цветная. Охтаики 2. Книгъ Служебниковъ 7. Книжка Зонара. Книгъ битыхъ (печатанныхъ) 5. Книга Дорофей и зъ Житіемь Иоанна Златоустаго. Ермолоевъ знаменныхъ 4, а пятый стихиральчикъ. Ермолой безъ знамения. Псалтырей проходенек 10. Псалтыря, по которой въ церкви говорятъ. Псалтыря великая келейная. Книга Требникъ. Книжка, въ которой Богородицы каноны, што поются на повечерницахъ. Книжка Панахидникъ...». За перечисленіемъ этихъ книгъ, въ описи замѣчается: «А всѣхъ книгъ старыхъ 129. А то книги новыя, што за мене Сергия прибавлены церкви светой» – и далѣе идетъ новый перечень книгъ: «Книга правила светыхъ отцев зуполные. Книга Великаго Василія Кесарийского, новописанная. Книга Никонъ, новописанная. Книга Шестодневникъ Иоанна Антиоха и въ ней же написано Козма Индикоплов. Книга Иоаннъ Дамаскин, Книга Апокалипсия съ толкованием. Книга Временник, изъ Константинова Временника выписанъ. Книга Палея. Книга Бытия. Книги 2 Златоустаго о лущи. Книги 2 Отечники и зъ Паисиевымъ житіемь, новописанныи. Книга Соборник, новописанный. Псалтыри 2, одна великіе пап..., а другая Жабинская. Псалтырка проходенка, новописанная, а другая битая (печатная). Книга Феодора Студита, отъ Сопѣги. Книга Лествица.. Книга Отечник Египетский. Книга Соборник, на предѣ Житие Киприяново, а потомъ иншихъ светыхъ. Книжка въ которой написано житие Афонасия Афонского. Псалтыря Толковая. Охтаики 2 новыхъ. Треоди 2, постная въ цвѣтная. Миней новыхъ 13. Евангеліе Учительное новое, а другое Учительное-жъ Жабинское. Апостоловъ 3, а четвертый битый, а пятый латынскій. Панахидничок. Часословы 3. Уставъ великий, новописанный. Служебникъ новый. Минея новыхъ светыхъ. Соборничокъ новыхъ светыхъ. Греческихъ книгъ 5. Книга Требникъ.., старый, другий Требникъ, новописанный. Княжка Минейка образовъ светыхъ. Жабинское Евангелийце и з Апостолом и Апокалипсиею. Книжка, по которой кажутъ всенощное. Книжка малая и з Святцы въ Четыредесятницею и пятдесятницею и съ Канономъ воскреснымъ. Книжка 2 съ песнми Моисеевыми и зъ припевы. Ермолойцы 2 новыхъ. Книжка малая чернеческого правила келейного, новая. Книжка малая, у которой написана служба толковая. Книга Иисус Навынъ и Царства въ ней написаны... Требникъ новый. Книга Лествица, новонаписана. Панахиднихъ новый. Лествица. Козма Индикопловъ. Книга Андрея Уродиваго».. Опис. рук. Виленск. публ. библіотеки церковно-славянскихъ и русскихъ. Вильна, 1882, стр. XXVII‒XXXIII. Ср. составъ библіотеки Кіево-Печерскаго монастыря по «Описи» 1554 года: Голубева, Киевск. митр. Петръ Могила, I, прилож., стр. 10.

47. Голубевъ, Кіев. митр. П. Могила, I, стр. 254. 276.

48. Акт, зап. Россіи, IV, № 149, стр. 204 («Перестрога»).

49. Соловьева, Ист. Россіи, т. VII, стр. 142‒143. См. также его статью о «братчинахъ» въ Рус. Бесѣдѣ, 1856, кн. 4, смѣсь, стр. 108, 399.

50. Кояловичъ, Литов. Церк. Уния, I стр. 55.

51. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. IX, стр. 32, Соловьева, Ист. Рос., т. VII, стр. 142‒143 .

52. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. IX, 35, 260.

53. Ср. у Голубева, Ист. Кіев. дух. ак., т. I, стр. 79‒91.

54. Изложеніе этихъ «чиновъ» – у пр. Макарія, т. IX, стр. 412‒419.

55. Чистовича, Очеркъ ист. западнорусской церкви, II, стр. 2‒3.

56. Западно-русские братства обмѣнивались между собою изданіями книгъ. Такъ виленское братство посылаетъ львовскому 30 экз.-книги, содержащей порядокъ или «чинъ» своего братства, и книгу «Маргаритъ». Сохранилась также расписка (отъ 1617 года) ректора кіево-братской школы, Иова Борецкаго (впоследствии Кіев. митрополита), – которой онъ обязывался уплатить 20 польскихъ злотыхъ львовскимъ братчикамъ, за купленные у нихъ экземпляры «греческой грамматики». См. у Голубева, Кіев. митр. П. Могила и пр., I, прилов., № XXXIV. Ёго же, Ист. Кіев. ак., 152. Акт. зап. Р., IV, № 4. Пам. Рус. Старины, V, стр. 46.

57. Голубевъ, Петръ Могила, I, прилож., стр. 245 (уставъ виленск. братства; «уставъ» сполна напеч. Голубевымъ въ прилож. къ исследованію, стр. 235‒256).

58. Голубевъ, Ист. Кіев. ак., I, прилож., стр. 2 (уписъ киевск. братства).

59. Голубевъ, Ист. Кіев. дух. акад., I, приложения, стр. 2.

60. Голубевъ, Петръ Могила и пр., I, стр. 289‒290.

61. Голубева, Ист. Кіев. дух. ак., I, 150‒151, 179. Ёго же, Петръ Могила и пр., I. стр. 289‒290. Письма напечатаны въ Архивъ. юго-зап. Росс., т. VI, ч. 1, №CCXXI‒CCXXIX.

62. Голубева, Ист. Кіев. ак., I, 160. – «Козаки не опасны», пишутъ въ 1628 году поборники уніи: вся сила въ братствахъ; «братства злоумышленныхъ людей (православныхъ) – вотъ что нужно уничтожить: въ ихъ рассадникъ вся ихъ смутъ» ... Васильевскаго, Очеркъ ист. гор. Вильны. Пам. Рус. Стар., VI, стр. 23.

63. Чистовича, Очеркъ исторіи зап.-рус. цер., II, 3, 399. Митр. Макарія, Ист. Рус. Церкви, IX, 421‒519. Какимъ значеніемъ пользовалось среди мѣстнаго православнаго населения напр. львовское братство, можно видѣть изъ посланія къ братству перемышльскаго епископа Михаила Копыстенскаго. См. Преосв. Макарій, Ист. Рус. Церкви, IX, 528‒529.

64. Петрова, Холмско-подлясские православные монастыри: Холмскій, Замостский и Яблочинский. Пам. Рус. Стар., VII, стр. 190‒191, 192 слд.; VIII, стр. 294.

65. Пам. Рус. Старины, VIII, 294.

66. Флерова, О правосл. церковныхъ братствахъ, противодействовавшихъ уніи въ юго-западной Россіи, Спб., 1857, стр. 22, слд. Кояловича, Литов, иерк. уния, I, 112. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, IX, стр. 416, 509, 532‒583, 546. Начальную историю кіевскаго братства см. у Голубева, Ист. Кіев. дух. ак., I, стр. 147‒175.

67. Ср: Акт зап. Россіи, т. IV, № 48, стр. 69.

68. Максимовича, Сочин., I, 179‒180.

69. Отдавая Дерманский монастырь подъ общежитие, въ своей записи въ (1602 года) по этому поводу, кн. Е. Е. Острожский требует, чтобы въ монастырь принимались только такіе иноки, которыя бы имели твёрдое решение исполнять монашеские уставы «и которыя бы зайшли до науки; мают тежъ способнейшие до науки учиться письма словенскаго, грецкого и латинскаго, отъ особ вѣры святое восточное будуще»... Масимович, Сочин., 1, 187. – В1593 г. въ своемъ письмѣ къ И. Поцѣю, только что передъ тѣмъ возведенному въ епископы, кн. К. К. Острожский писалъ о необходимости заботиться – „о закладанию школъ и наукъ вольныхъ, а звлаща для цвиченя духовныхъ; пильно потреба, же быхмо мѣли ученые презвитеры и казнодѣе добрые; бо за тымъ, ижъ наукъ нѣтъ, великое грубіянство въ нашихъ духовныхъ умножилося”... Максимовичъ, Сочин., I, 187. – Въ 1593 г. въ своемъ письмѣ къ И. Поцею, только что передъ тѣмъ возведенному въ епископы, кн. Къ.Къ. Острожский писалъ о необходимости заботиться – «о зкладанию школъ и наукъ вольных, а звлаша для цвиченя духовныхъ; пильно потреба, же быхмо мели ученые пресвитеры и казнодее добрые; бо за тымъ, ижъ наукъ нѣть, великое грубиянство въ нашихъ духовныхъ умножилося»… Максимович, Сочин., I, 187.

70. «Уставъ» напеч. въ Актахъ зап. Россіи, II, № 154.

71. Пр. Макарій, Ист. Рус. Церкви, IX, 415.

72. «...Лѣта 1617-го, пишутъ братчики, Божиею помощію сооружихомъ каменнымъ назданіемъ домъ школный, въ пять училищъ (классовъ) раздѣленый, отъ нихъ же во трехъ латинская наука иновѣрными (скудости ради своихъ) немцами чтется, въ четвертомъ русская, пятое во славенского и греческаго языка наказаніе: въ нихъ же всѣхъ своего рода и благочестия трудолюбию учителя имѣти промышляюще, посылахомъ, о нихже искусныхъ на дѣло сіе ведехом, молихомъ и убѣждахомъ; доныне обаче соизволения ихъ не улучихомъ. За еже и васъ братию благочестивую, о полезномъ церкви христовы многопромысливую, и родови своему теплѣ прилежащую братію умолены быти симъ посланіемъ нашимъ тщимся и уповаемъ, да его же таковыхъ мужей близъ васъ быти весте, или увесте, молениемъ вашимъ убежденна къ намъ, во общую рода нашего пользу, препослете»... Акты зап. Россіи, IV, № 217, стр. 506. Въ киевской братской школѣ, до преобразования ее въ академию, было четыре отделенія: 1) русская школа, 2) инфима, 3) грамматика и 4) синтаксисъ. Голубевъ, Ист. Киевск. дух. ак., I, 190.

73. Акты зап. Россіи, т. IV, № 28 (жалованная королевская грамота брестскимъ православнымъ мѣщанамъ, о дозволении имъ при соборной Николаевской церкви иметь братство, по примѣру таковаго жъ львовскаго, и учредить при немъ «русскую школу»).

74. Акты зап. Россіи, т. IV, № 122 .

75. Акты зап. Россіи, т. IV, № 36 (жалованная грамота минскимъ православнымъ мѣщанамъ, на учреждение при соборной церкви братства, школы и богадѣльни).

76. Собрание грамотъ и актовъ минской губ., № 124; ср. ib., № 65.

77. Собрание грамотъ и актов минск, губ., № 62.

78. Тотчасъ по вступлении въ управление перемышльской епархии, Михаилъ Копыстенский позаботился объ устройствѣ въ ней школы; до насъ дошли письма Михаила Копыстенскаго къ львовскимъ братчикамъ, гдѣ онъ проситъ братчивовъ прислать къ нему въ Перемышль – «дидаскала, для наученія письменнаго дётей, точию искусна мужа», прибавляя: «а се здѣ отъ благородныхъ становъ желаютъ сицеваго учителя и хощутъ подаяти дѣти свои къ наученію письменнаго». Письмо послано въ іюлѣ 1592 г.; въ томъ же іюлѣ братчики прислали и ответ, въ которомъ писали: «Пишеши во честномъ ти послании къ намъ, усердно желающе преподатяся образъ по благочестию школьнаго ученія, и послати спудеовъ школы братства нашего къ твоему епископству, ихъ же усердно съ всякимъ тщаніемъ послати безъ закоснѣнія обещаваемся. Но понеже нынѣ спудеи разыдошася, овии во градъ Виленский, овии же во великий Берести, ими же инде, но какъ скоро посланіемъ нашимъ призовутся, посланы будутъ ко твоему благочестия желания независтно». Въ августѣ 1592 г. перемышльскіе граждане снова обращаются ко львовскимъ братчикамъ съ просьбой о присылкѣ къ нимъ въ Перемышль какого-нибудь дидаскала, «понеже – писали граждане Перемышля – желающимъ намъ зело начала благочестия увидѣти, исправленіе училища имѣти, но во градѣ нашемъ мало таковыхъ человѣкъ обрѣтается»... Желание гражданъ было исполнено: въ томъ же августѣ 1592 г. львовское братство прислало въ Перемышль – «Александра, дидаскала правовѣрна и честна и благопотребна, и вся надлежащая съ нимъ, да устроится во всемъ, вся поряду братства и школьнаго ученія чинъ совершенне и богоугоднѣ”... Въ томъ же августѣ, особымъ посланіемъ, Михаилъ Копыстенский благодаритъ братчиковъ за исполненіе просьбы, извещая ихъ, что присланный ими дидаскалъ Александръ – «начинаетъ чинъ творити школьнаго ученія и насыщаетъ брашнымъ душевнымъ по изволению Божию и благословеніемъ нашимъ, и видячи сіе отъ него утешихомся зело»... Голубевъ, Петръ Мог., I, примеч., стр. 29‒35.

79. Флеровъ, О правом, церковн. братствахъ и пр., стр. 106. Акты зап. Россіи, т. IV, № 49.

80. Акты зап. Россіи, т. IV, № 119.

81. О киевской школѣ и ее начальной исторіи см. подробное исслѣдованіе Голубева, въ его Истор. Кіев. дух. акад., I, стр. 2‒98, 139‒152. И слѣд. «Уписъ» кіевскаго братства, начатый въ 1615 г., и дарственная запись Галшки Гулевичовны нап. Голубевымъ, въ приложенияхъ къ исслед., I, стр. 1‒10.

82. Напеч. въ Памятникахъ Киевской ком., т. I, отд. I, Кіев, 1847, стр. 83‒115. Памятниками луцкаго братства остаются, между прочимъ, двѣ рукописи, сохранившиеся до насъ: Сборникъ 1620 г. и Помянникъ, «въ року 1618 писати зачатый». Сборникъ заключаетъ въ себѣ патріаршія грамоты, порядокъ и постановленія братства, уставъ находившийся при немъ греко-латино-словенской школы и т. п. Помянникъ представляетъ нѣкоторыя свѣденія о русскихъ дворянскихъ фамиліяхъ того времени. См. Максимовичъ, Сочин., I, 201‒208.

83. Памят. Киевск. ком., I, стр. 204‒224.

84. Флеровъ, О правос. церк. Братствахъ и пр., стр. 103‒104.

85. Флеровъ, О православ. церков. братствахь къ пр., стр. 107.